Читать книгу: «Его неровное солнце»

ПРОЛОГ. Эклер с истекающим сроком.

– Катенька, ну посмотри, какой хороший мальчик! Света из бухгалтерии говорит – просто золото. Руки из нужного места растут, квартиру сам купил, машину. Не пьёт, не курит. И на лбу у него не написано, что он к маме привязан!

Голос мамы в телефонной трубке звучал так бодро и жизнеутверждающе, будто она рекламировала пылесос с пожизненной гарантией, а не тридцатилетнего мужика, которого, судя по описанию, уже пора консервировать на зиму как особо ценный экземпляр.

Я закатила глаза к потолку своей однушки, уперлась босой ступней в край подоконника и сделала глоток остывшего кофе. Понедельник, восемь утра. Лучшее время, чтобы осознать: твоя личная жизнь – любимый сериал всей семьи в жанре бесконечной драмы.

– Мам, я не ищу золото, – устало ответила я.

– А что ты ищешь? Тридцать лет, Катя! Тридцать! У Ленки твоей уже двое детей, у Наташки – развод и новые отношения, а ты всё…

Она не договорила. Но я и так знала продолжение. Всё сидишь, всё ждешь принца, разборчивая невеста, часики-то тикают, а я внуков понянчить хочу, пока ноги ходят.

Я слушала этот монотонный гул и смотрела на своё отражение в тёмном окне. Тридцать. Не двадцать. Морщинки вокруг глаз появились, но не от смеха, а скорее от недосыпа и вечного «когда это всё кончится?». Работа – обычная, квартира – съёмная, подруги – замужем или в декрете. Я как тот последний нераспроданный эклер в витрине к вечеру: с виду ещё ничего, но срок годности подозрительно близко.

– Мам, я на работу опаздываю. Давай вечером, – соврала я и сбросила вызов.

Кофе совсем остыл. Я вылила его в раковину и посмотрела на телефон, где уже мигало сообщение в вотсапе. Группа «Женсовет :-)».

Аня: «Девчонки, я сделала это! @Katya завтра в 19:00, кофейня «Кофе с сердечком». Савелий. 32 года, свой бизнес (доставка цветов, ну прелесть же!), не женат, детей нет. Фото прилагаю. Кать, он просто краш! Не опозорь нас».

Дальше пошли смайлики с поднятыми большими пальцами, сердечки и подбадривающие сообщения от остальных. Лена (двое детей, в разводе): «Держись, подруга! Вдруг он тот самый?». Наташа (новые отношения): «Главное, не рассказывай сразу про свою коллекцию кактусов, прибереги на третье свидание».

Я усмехнулась. Коллекция кактусов у меня была из трёх дохлых горшков. Как и личная жизнь.

Нажала на фото. Савелий. Симпатичный. Взгляд прямой, улыбка голливудская, на фоне машины. Слишком правильный. Слишком «мам, ну посмотри, какой хороший мальчик».

«Ок», – набрала я в ответ. – «И это последнее свидание в слепую, потому что каждый раз кошмар».

––

Следующий вечер я вспоминала как какой-то дурацкий анекдот, который рассказывают в компании, чтобы посмеяться, но тебе почему-то больно.

Савелий оказался ещё правильнее, чем на фото. Он пришёл с маленьким букетиком незабудок (мило, чёрт возьми, даже слишком), галантно отодвинул стул и заказал мне тот кофе, который, по его мнению, «все девушки любят». Капучино с корицей. Я ненавижу корицу.

Он говорил без умолку. О своём цветочном бизнесе, о планах расширения, о том, что ищет «спутницу жизни, которая разделяла бы его ценности». Оседлую, понятливую, без тараканов. Звучало так, будто он собеседование проводит на вакансию «жена, интим не чаще двух раз в неделю, ужин на столе к восьми».

Я пила свой ненавистный капучино, кивала и считала секунды до момента, когда можно будет вежливо сбежать. А потом случилось то, что превратило этот вечер из просто неудачного в откровенный кошмар.

Савелий вдруг перебил сам себя на полуслове про «важность семейного бюджета», наклонился через стол и, понизив голос до интимного шёпота, спросил:

– Слушай, а может, поедем ко мне? Я тут недалеко живу. Посмотрим мою коллекцию орхидей. И вообще… – его рука скользнула по столу и накрыла мою. Ладонь была влажной и навязчивой. – Мы же взрослые люди, чего тянуть?

Он подмигнул. Подмигнул! С таким видом, будто сделал мне королевское предложение.

Я дёрнулась, как от удара током. Его пальцы сжались крепче.

– Савелий, – сказала я максимально холодно, пытаясь выдернуть руку. – Мы вообще-то первый раз видим друг друга.

– Ну и что? – он даже не смутился. – Химия или есть, или её нет. А она у нас, я чувствую, есть. Да ладно тебе, не строй из себя недотрогу. В нашем возрасте уже можно без этих… соплей.

В нашем возрасте. Он сказал это так, будто нам обоим уже под шестьдесят и пора хвататься за последний вагон.

Я хотела встать и уйти. Честно. Но тело будто парализовало. Я представила, как сейчас встану, пойду к выходу, а завтра в чате будет обсуждение моего слитого свидания. «Катя опять сбежала». «Ну что за человек, ей же хорошего парня нашли». «Сама виновата, что одна осталась».

И я сидела. Улыбалась через силу. И слушала, как Савелий, решив, что моё молчание – знак согласия, уже подзывал официанта, чтобы попросить счёт.

И тут за моей спиной раздался спокойный, чуть насмешливый мужской голос:

– Простите, что вмешиваюсь. Ваш заказ готов, заберёте сразу? А то остынет.

Я обернулась.

За моим стулом стоял мужчина, высокий, в простой чёрной футболке, джинсах и фартуке, с короткой стрижкой, яркими голубыми глазами и пухлыми губами, которые совсем не вязались с резковатыми чертами лица. Татуировки на руках выглядывали из-под рукавов. Бариста. Тот самый, что принимал у нас заказ.

Сейчас он смотрел на меня сверху вниз, и в глазах его плясали бесячие искры.

– Какой заказ? – тупо переспросила я. – Я же только кофе пила…

– Особый, – он чуть заметно подмигнул. Только мне. И повернулся к Савелию: – Извините.

Савелий опешил. Но бариста уже взял меня под локоть – легко, но уверенно – и помог встать.

– Пойдёмте, я провожу. А вы, – он обернулся к Савелию, – не волнуйтесь, орхидеи подождут.

Я позволила увести себя к стойке, потом через маленькую дверцу за ней, и вот я уже стояла в каком-то подсобном помещении, пахнущем кофейной гущей и ванилью, а за спиной лязгнул замок чёрного хода.

Я выдохнула.

– Спасибо, – выпалила я, глядя на него снизу вверх. Сердце колотилось где-то в горле. – Вы… ты… это было… он реально придурок.

– Я заметил, – усмехнулся он. – У тебя на лице всё было написано. Прямо транспарант «Спасите, я хочу домой». Решил помочь. Не люблю, когда в этом заведении кого-то прессуют.

– Спасибо, – повторила я уже тише. До меня только начинало доходить, что случилось. Меня только что спасли. Как котёнка из лужи.

– Не за что. – Он сунул руки в карманы фартука. – Бывай. И заходи, если кофе захочется. Без навязчивых сервировок.

Он открыл дверь чёрного хода, и я вышла в тёмный переулок, пахнущий мокрым асфальтом и свободой.

Я шла домой и злилась. На Савелия-придурка. На подруг с их дурацкими свиданиями. На маму с её «хорошими мальчиками». На себя. На этого баристу с его насмешливыми глазами, который видел меня униженной и беспомощной.

«Больше никогда в жизни, – пообещала я себе, заходя в подъезд. – Никаких свиданий. Никаких надежд. Никаких идиотов».

Я соврала, конечно. Но тогда я этого ещё не знала.

Глава 1. Проект «Озеленение».

На следующее утро офис «Логистик-Транс» встретил меня привычным гулом кондиционеров, запахом растворимого кофе из кухонки и тупой болью в висках, которая не проходила с того самого вечера в кафе.

Я сидела за своим столом, уставившись в экран с накладными, и в двадцатый раз ловила себя на том, что ни черта не понимаю, что там написано. Цифры плыли, буквы складывались в слова, слова – в воспоминания.

«Бывай. И заходи, если кофе захочется. Без навязчивых сервировок».

Он сказал это так легко, будто мы старые знакомые. Будто не видел меня пять минут назад в позе полной идиотки, которую лапает мужик, говоря про орхидеи.

Я тряхнула головой и сделала глоток кофе. Из кружки. Свой, домашней. Потому что после этого вечера я вообще не могу заходить в кофейни. Обычный чёрный, без молока, без сахара, без намёка на сердечки из пены. Безопасный кофе.

– Катюх, ты с нами? – Наташка плюхнулась на край моего стола, пододвинув локтем стопку бумаг. – Я тебе в пятый раз одно и то же говорю. Ты где витаешь?

– Здесь я, здесь. – Я отодвинула кружку подальше, чтобы ненароком не расплескать. – Чего хотела?

– Обедать идём? Там в столовой сегодня плов вроде нормальный. Или ты опять будешь сидеть с этими своими… – она кивнула на экран с накладными, – …документами?

– Пойду, – сказала я, хотя есть совсем не хотелось. Но сидеть одной в пустом кабинете и снова прокручивать в голове тот вечер – занятие для мазохистки. А я вроде как не такая.

––

Столовая «Логистик-Транс» – место особенное. Здесь решаются судьбы, заключаются союзы и распускаются сплетни. Сегодня в меню был плов (действительно неплохой), компот и Наташка с Леной, которые смотрели на меня с таким выражением, будто я должна была вот-вот родить им сенсацию.

– Ну? – Лена пододвинула ко мне тарелку с хлебом, хотя я хлеб не просила. – Рассказывай. Как прошло свидание с Савелием? Ты нам так ничего и не написала. Мы уже думали, всё, любовь, зависли в номере какого-нибудь отеля.

Я поперхнулась компотом.

– Лен, ты с ума сошла? Какая любовь? Какие номера? Я вообще-то приличная девушка.

– В тридцать лет уже не приличная, а очень разборчивая, – поправила Наташка с умным видом. – Так что там? Почему молчишь? Аня говорит, Савелий потом звонил, сказал, что ты сбежала с каким-то мужиком.

Я замерла с вилкой в руке.

– Аня с ним разговаривала?

– Ну да. Она же организатор, ей важно знать, как прошло мероприятие. Савелий, кстати, обижен. Говорит, ты повела себя неадекватно. Ушла, даже не попрощалась, с первым встречным.

– Первый встречный вывел меня чёрным ходом, потому что ваш Савелий, – я специально выделила интонацией это «ваш», – решил, что раз мы взрослые люди, то можно сразу ехать к нему смотреть орхидеи. Причём предложил он это через двадцать минут после начала свидания.

Наташка присвистнула.

– Ни фига себе цветовод.

– Вот и я о том же. – Я отправила в рот порцию плова. – Так что спасибо тому баристе. Иначе пришлось бы объяснять Савелию, почему орхидеи – не единственное, что можно сломать за пять минут.

Лена засмеялась, Наташка одобрительно хмыкнула. Но тема, конечно, закрыта не была.

– А бариста тот? – Лена подалась вперёд, сверкая глазами. – Красивый? Молодой? Женатый?

– Откуда я знаю? – я пожала плечами. – Спасибо сказала и ушла.

– А телефон? – Наташка даже вилку отложила.

– Какой телефон?

– Ну, телефон его! Мог бы и дать, раз такой спасатель.

– Не давал. И я не просила. – Я доела плов и отодвинула тарелку. – Всё, девочки, я на рабочее место. Там накладные плачут.

– Катя, ты дура, – вынесла вердикт Лена. – Тебе мужики сами в руки идут, а ты их даже за телефон не хватаешь.

– Этот мужик шёл мне в руки, потому что работал бариста и хотел избавиться от неприятного посетителя. А не потому что я ему понравилась. Разницу чувствуете?

Я встала из-за стола и пошла к выходу, чувствуя спиной их разочарованные взгляды. Подруги – это прекрасно. Но иногда мне казалось, что они видят во мне не живого человека, а проект по озеленению личной жизни.

––

Вечер тянулся бесконечно.

Я перебрала вещи в шкафу. Перемыла посуду, которая и так была чистой. Посмотрела две серии какого-то сериала, не запомнив ни имён героев, ни сюжета. Заварила чай, остыл, вылила.

За окном моросил дождь, по стеклу стекали капли, и в комнате было темно и тихо. Я включила торшер, забралась на диван с ногами и открыла инстаграм.

Первое, что вылезло в ленте, – фото Аниного малыша с подписью «Мой сладкий зайка». Потом Наташка с новым парнем на фоне заката. Потом Ленкины двойняшки с огромным тортом.

Я пролистала дальше. Реклама курсов «Как выйти замуж за 3 месяца». Пост психолога: «Почему вы всё ещё одни? Найди 5 причин в себе». И снова дети, дети, дети, счастливые пары, кольца, букеты, подписи «10 лет вместе», «а это наша свадьба», «ждём третьего».

Я отложила телефон и уставилась в потолок.

Дождь стучал по карнизу, и в этом стуке мне слышался мамин голос: «Катенька, ну посмотри, какой хороший мальчик». Голос девчонок: «Тебе мужики сами в руки идут». Голос Савелия: «В нашем возрасте уже можно без соплей».

В нашем возрасте. Тридцать лет. Возраст, когда по всем раскладам у тебя уже должно быть: муж, дети, ипотека, собака и совместные выходные в Икее. А у меня – съёмная однушка, работа с девяти до шести, дохлые кактусы на подоконнике и воспоминание о баристе с голубыми глазами, который видел меня в самом дурацком положении в жизни.

Я снова взяла телефон и зачем-то зашла в поиск. Набрала: кофейня «кофе с сердечком».

Страничка нашлась быстро. Обычная кофейная эстетика: фото латте с сердечками, уютный интерьер, зерна крупным планом. Ни одного лица. Ни одного намёка на то, что за стойкой там стоит кто-то, кроме профессиональных бариста.

Я пролистала ленту до конца, потом обратно. Потом зачем-то посмотрела, кто подписан. Потом – на кого подписана кофейня. Какие-то обжарщики, поставщики, соседние рестораны.

– Дура, – сказала я вслух. – Ты ищешь в инстаграме мужика, который просто сделал свою работу.

Телефон звякнул. Сообщение в вотсапе, чат «Женсовет :-)».

Аня: «Девчонки, я тут поговорила с Савелием. Он не против ещё одной встречи. Говорит, может, погорячился, просто ты ему очень понравилась, вот и ляпнул не то. Катя, дай ему второй шанс?»

Я уставилась на экран. Савелий. Орхидеи. Влажная ладонь. «В нашем возрасте».

И набрала ответ: «Ань, передай Савелию, что я ценю его смелость, но моя коллекция кактусов пока не готова к знакомству с его орхидеями».

Отправила и выключила звук.

Пусть теперь сами разбираются со своим проектом по моему озеленению.

––

Ночью мне приснился сон.

Я снова сидела в той кофейне, передо мной стоял капучино с корицей, который я ненавижу, а напротив сидел Савелий и что-то говорил про семейные ценности. Я пыталась встать, но стул приклеился к полу. Пыталась позвать официанта – голос пропал.

А потом из-за стойки вышел ОН. В чёрной футболке, с татуировками на руках и этими своими глазами – яркими, голубыми, в которых пляшут бесячие искры.

– Опять спасать? – спросил он, и в голосе его была усмешка.

– Опять, – выдохнула я.

Он протянул руку. Я схватилась за неё, и мы побежали. Чёрным ходом, мимо мешков с кофе, мимо полок с сиропами, в темноту переулка, где пахло мокрым асфальтом и свободой.

А потом он вдруг остановился, развернул меня к себе и сказал:

– А если я не спасать тебя хочу?

– А что? – спросила я, чувствуя, как сердце ухает куда-то вниз.

– Не знаю. – Он улыбнулся одними уголками губ. – Может, просто кофе выпить? Без навязчивых сервировок?

Я открыла рот, чтобы ответить, и…

Проснулась.

В комнате было серо и тихо. Дождь кончился. Телефон на тумбочке мигал пропущенными от мамы.

Я полежала ещё минуту, глядя в потолок, и поймала себя на мысли, что улыбаюсь.

– Дура, – сказала я вслух.

Но внутри что-то ёкнуло и замерло в ожидании.