Читать книгу: «Хочешь знать?»
***
«Хочешь знать, как ты умрёшь?» В первый раз этот вопрос Кирена услышала, когда ей исполнилось пять лет. На следующий день девочка утонула в бассейне. Родители хотели научить дочь плавать и отдали в спортивную секцию, под присмотр опытного тренера. Винить его в недосмотре за ребёнком никто не стал. Девочка сумела совершить невозможное, утонула там, где вода едва ли достигала детских коленок. Смерть была зафиксирована врачами, что работали в этом водном центре. Кирену спасли вовремя прибывшие на вызов медики, они заставили её маленькое сердце биться. Семь минут без дыхания – это всего лишь миг в бесконечности. Смерть уже ждала девочку, протянув свои холодные призрачные руки, но ей ребёнка не отдали. Этот день стал новым рождением Кирены. Он остался в её памяти навсегда, но, как и все дети такого нежного возраста, она не поняла, что такое с ней произошло. К тому же плавать девочку научили, и боязни воды у неё не возникло.
Второй раз этот вопрос прозвучал, когда ей исполнилось шестнадцать. Кирена не придала этому какого-либо значения, просто отмахнулась и посмеялась над глупым вопросом. Ну правда, кому может быть интересно, когда он умрёт? К чему эти сведения, когда впереди долгая и обязательно счастливая жизнь? Вечером Кирена собиралась пойти на встречу с друзьями. Они часто собирались большой компанией. Молодая кровь бурлила, тело и разум требовали новых впечатлений. Первый опыт отношений, когда окунаешься в мир новых эмоций. Ты начинаешь ощущать себя взрослым, а значит, тебе можно всё. Немного выпить, сыграть в поцелуи и на глазах юноши, который больше чем нравится, поцеловаться с другим. А когда он целует твою подругу, жутко ревновать.
В этот вечер они не играли в поцелуйчики, Кирена просто повелась на то, что единственная девочка из компании, кто никогда не сможет сделать что-нибудь безумное. Она действительно придерживалась правил приличного поведения. Родители с детства учили её сдержанности: «Так делать нельзя. Не позорь нас. Забыла, как правильно держать вилку? Выпрями спину, и не надо таращить глаза, словно ты вышла из леса». Для неё действительно было сложно сделать что-то выходящее за рамки правил, прописанных в книгах по этикету. Поцелуйчики не считаются, это только ради того парня, что ей так нравился.
Кирена надеялась на то, что он обратит на неё внимание. Посмотрит как на девушку и предложит встречаться. Сама она такое предложить не могла, опять же в силу закомплексованности и нравоучений мамы, которая утверждала, что так юные сэи никогда не поступают. «Никогда» было её любимым словом. Это часто употребляемое в наставлениях «никогда» относилось не только к запретам: «Никогда не делай так». Иногда оно звучало как заклинание, способное изменить ход событий: «Никогда не сдавайся, никогда не забывай то, кто ты есть».
Под подбадривающие крики друзей с громко колотящимся сердцем, которое, казалось, сейчас выпрыгнет из груди, девушка подошла к окну. Дрожащими от переизбытка адреналина в крови руками открыла его. Кирене предстояло выглянуть в него и крикнуть любую фразу так, чтобы это услышали прохожие. Ошалев от собственной смелости и надеясь, что родители об этом никогда не узнают, она встала коленями на подоконник так, чтобы её было хорошо видно из соседних домов и прохожим, что шли по дороге, спеша по своим делам. Что кричать, Кирене не сказали. Она выбрала самую безобидную фразу, вложив в неё всё то, что чувствовала. Что вызывало в ней восторг и желание рассказать об этом всему миру. Несколько секунд набиралась храбрости, не слушая подбадривающие крики друзей, она сделала глубокий вздох и звонко прокричала:
– Жизнь потрясающе восхитительна!
Её голос разнёсся по округе, оттолкнулся от стен строений и поднялся к небу. Прохожие, увидев, кто кричал, улыбнулись, и не было в их взглядах осуждения, лишь понимание и одобрение. Кирена улыбнулась в ответ и начала разворачиваться, чтобы спуститься с подоконника. Под впечатлением того, что сделала, взбудораженная собственной смелостью, она не заметила, как к ней подошёл кто-то из друзей, и вздрогнула от одобряющего хлопка по плечу. Не ожидая этого, девушка испугалась и резко дёрнулась в сторону. Покачнулась и, потеряв опору, вылетела из окна, с высоты четвёртого этажа.
Смерть, она всегда рядом. Это Кирена поняла, когда врачи снова вернули её к жизни. Она ошиблась, оказалось, не только нельзя игнорировать подсказки вселенной, а нужно очень внимательно прислушиваться к вопросам, которые она задаёт. Ведь ничего не бывает просто так. Для всего имеется своя причина.
Прошло ещё одиннадцать лет, прежде чем этот вопрос прозвучал опять. Тут же появились сомнения насчёт долгой жизни. Насчёт счастливой сомнения появились шесть лет назад. Тогда перед Киреной встал выбор, куда пойти учиться. Она посчитала себя вполне взрослой, чтобы самой решать, чем будет заниматься в будущем, и подала документы в академию межрасовых отношений, на отделение расоведения. Родители, узнав об этом, категорически отказались оплачивать бесполезную, по их мнению, профессию. Они у Кирены люди простые и авторитарные. Их отношения в семье построены на полном подчинении дочери отцу. Это не значит, что она не имела права голоса, но, если глава семьи что-то решил, можешь пойти убиться, своего решения не изменит. Каждый раз она словно билась лбом об стену, пытаясь что-то доказать, объяснить, всё было бесполезно. Всё что она получала в ответ: «Так надо, я так решил» или «Ты моя дочь и обязана слушаться».
Мама чаще всего поддерживала отца. Они идеальная пара и прекрасно дополняют друг друга, но себе такого мужа, как отец, Кирена не хотела. Своих денег у неё не имелось, и даже если что-то и сумела бы заработать, этого вряд ли хватило бы даже на первый семестр обучения. Так что пришлось идти учиться туда, куда указали родители. Она понимала, что в ней они решили воплотить детскую мечту. Отец знал, что мама хотела стать ксенолингвистом, и вот уже шесть лет их дочь отдувается за мать. Её мечта, словно тень, нависала над Киреной, не давая покоя. Она должна оправдать надежды родителей, тем самым став тем, кем они смогут гордиться. И хотя девушка с завидным упорством продолжала изучать языки, она не собиралась и дальше идти на поводу у отца. Кирена не желала становиться отражением их желаний, а так и будет, если она останется в родительском доме.
Основной язык, на котором говорят все, невзирая на возраст, пол и расу – это общегалактический. На нём преподают в межрасовых академиях, ведутся переговоры, деловые встречи, и он давно стал вторым и обязательным к изучению. Его начинают учить в школе, и требования к его знанию так же строги, как и к знанию родного языка.
После поступления в академию Кирена была обязана выучить в совершенстве ещё три языка и около десяти освоить на уровне понимания и прочтения текстов, не вдаваясь в тонкости грамматики. Достаточно понимать смысл написанного текста. Каждый студент также был обязан приобрести лингво-переводчик. Без него такой объём знаний не освоить. Самым удивительным для неё оказалось то, что им запретили использовать модель, которая вживляется в тело. Их сразу предупредили, что никаких посторонних предметов в теле быть не должно. Кирена считала, что это более чем странное требование для тех, кто в будущем будет учить детей или заниматься переводами. Помешать обучению лингво никак не сможет, наоборот лишь поможет и подскажет, в случае если что-то позабудется.
Первые два года обучения ей казалось, что в голове полная каша из звуков, слов, интонаций, и всё это никак не связано с речью разумных существ. Сейчас в голове полный порядок и всё разложено по полочкам, откуда легко достать нужную информацию. Лингво, без которого она долго не могла обходиться, уже год как заброшен в ящик стола. Остался месяц, и Кирена получит диплом об образовании, а их группу отправят на распределение, и неважно, что учёбу они оплачивали из собственных карманов. Какая-то часть оплаты за каждого студента их группы шла из бюджета, и они обязаны были отработать там, где им укажут.
Отец подтвердил эту информацию, он оплачивал процентов пятьдесят, только благодаря этому она получила нужную профессию. Нужную, конечно же, с его точки зрения. Языки Кирене давались не то чтобы с трудом, но и не настолько легко, как некоторым ребятам из их группы. Обычно на ксенолингвиста поступают девушки, а у них больше половины группы оказались парни, что тоже удивительно. Вообще много странностей скопилось за шесть лет обучения. Экзамены у их группы принимали не только педагоги, но и военные. Физическая подготовка стояла чуть ли не наравне со знанием языков. Студенты постоянно сдавали какие-то тесты, смысл которых был не до конца ясен.
Некрасивых людей в группе не имелось, были те, кто казался невзрачным, но это обманчивое впечатление. За их группой присматривали и не одобряли общения с другими студентами, из раза в раз напоминая о неразглашении, которое они подписали в начале первого года обучения. Раньше ей было без разницы, а сейчас она просто боялась представить, для какой такой миссии их готовили.
Языки – это не всё, что они должны были знать. Знания по расоведению, которое Кирена хотела бы изучать, получила в том объёме, которого достаточно для того, чтобы не опозориться при непосредственном участии в деловых переговорах. Раса землян и те четыре планеты, что числятся за ними, входят в галактическую конфедерацию. Всего таких рас, входящих в конфедерацию, двадцать шесть, каждой принадлежит по несколько планет, но ещё есть общие планеты, те, на которых может жить любой представитель расы. Жить по законам, установленным на них конфедерацией. Об этом знают все жители планеты, и Кирене этого было достаточно, в космос она летать не собиралась. Если так получилось и теперь она ксенолингвист, то хотела бы работать при космопорте. Там у неё была бы возможность применить полученные знания и познакомиться с представителями чужих цивилизаций. На последний вопрос опросника перед получением диплома она так и ответила – космопорт, работа с представителями других рас. В скобках обозначила желательное направление (Гид, экскурсовод, встречающий, контроль, архив).
Родителям о своих сомнениях она не говорила, отец поймёт по-своему, а мама решит, что дочь всё придумала. У неё давно выработалась особая линия поведения при общении с ними, которой придерживалась, живя с родителями под одной крышей. Кирена не знала, куда её направят отрабатывать те пятьдесят процентов оплаты, вложенных в её учёбу, но от родителей решила в любом случае съехать. Им тесно на одной жилплощади, и Кирену не устраивают правила, по которым они живут. Их любовь душит. Она словно плотная завеса, которая накрывает с головой, не давая дышать. Постепенно она начала терять себя, забывая о своих желаниях и мечтах. Это не могло продолжаться вечно. Но это не значит, что она их не любит. Иногда любовь проявляется не в словах, а в поступках.
Два дня прошли в ожидании. Хотелось определённости, а то живёт на чемоданах, не понимая, что в них положить и в какую сторону бежать. День вручения дипломов настал, и опять их группа выделилась среди выпускной параллели. У всех выпускников вручение проходило торжественно, с поздравлениями в большом зале, где собрались те, кто мог выдохнуть и с чистой совестью получить заслуженные корочки и отметку об окончании высшего учебного заведения в идентификационной карте. Студентов из группы, в которой училась Кирена, вызывали по одному, в разные аудитории, расположенные на одном этаже. Когда подошла её очередь и прозвучало «Кирена Камплер», она немного замешкалась. Практически все девушки заходили в седьмую аудиторию, а её вызвали во вторую. В неё зашёл всего один студент. Остальные, не дождавшись, когда он выйдет, начали шутить, что его там убили и закопали, потому что много знает, а такие долго не живут.
Кирена не могла похвастаться тем, что много знает, но, как и все в их группе, знаниями была набита по самую макушку. Можно сказать, на все случаи жизни. Волнение присутствовало, но экзамены позади, и самое страшное, что может с ней произойти, – сошлют в какую-нибудь конторку. Для неё это станет отличным вариантом. Отработает обучение тихо и спокойно, трудясь над переводами договоров. С этим может справиться простой переводчик, и Кирене сложно понять, почему до сих пор существуют ксенолингвисты. По ней, так это профессия давно устарела, ксенолингвистов легко заменяет лингво. Пусть перевод иногда звучит коряво, но смысл вполне понятен. Последние модели дополнены возможностью обучения и в случае встречи с носителем неизвестного языка вполне способны по фразам подобрать грамотный перевод.
Лингво – достаточно дорогое удовольствие, но тем, кому знание языков требуется для работы, куда удобней и дешевле иметь такого искусственного переводчика, чем платить ксенолингвиству. Хотя, она слышала, что это дело престижа и иметь при себе живого переводчика статусно.
Девушка улыбнулась собственным мыслям, зашла в аудиторию и подошла к столу, за которым сидели три человека. Женщина держала в руке стакан с водой и выглядела так, словно провела ночь в клубе. На ней была надета одежда, которая показалась Кирене безвкусной и вульгарной. Из-за косметики на лице, нанесённой толстым слоем, она и вовсе не смогла понять, сколько ей лет.
Мужчина в отличие от женщины выглядел так, словно только вышел из салона самого высокооплачиваемого стилиста, до отвращения правильно. Ему не хватало некой небрежности, чтобы подчеркнуть брутальность и избавиться от слащавого налёта, словно он любитель накаченных мужских задниц.
Третий, сидевший чуть в стороне, держал в руках доказательство её упорного труда, которому отдано шесть лет жизни. У мужчины имелись глубокие залысины в виде буквы «М», а волосы были собраны в хвост. Легкая саркастическая ухмылка не сходила с губ, придавая лицу выражение снисходительности к тем, кто стоял перед ним. В данном случае к студентке Камплер. Костюм на нём сидел идеально, а широкий кожаный браслет на правом запястье не портил общего впечатления, подчёркивая индивидуальность мужчины.
– Сэи и сэя, – Кирена кивнула, обозначая приветствие. – Ясного дня. Я Кирена Камплер.
Сэя сделала глоток воды и, прикрыв глаза, поморщилась.
– Забираю её себе, – она небрежно махнула в сторону Кирены стаканом с водой, и ожидаемо, она выплеснулась. До девушки долетели лишь капли, а вот на Люсиль вылилась большая часть. Она снова поморщилась. – Что за день-то такой?
– Зато ночка удалась, – поддел ухоженный сэй. – Да, Люсиль?
– Не завидуй, Варис. Чтобы тебе так хорошо было, как мне в эту ночь.
– Кирену забираю я.
– Почему ты? – спросила Люсиль. – Почему ты, Нуман? Мне нужней.
– У тебя хватает девочек, – ответил Нуман, и его взгляд не предвещал Кирене ничего хорошего.
– Ну и что? А такой нет! – Люсиль решила поспорить с коллегой.
– Значит, и не будет,– сказал, словно отрезал Нуман, не желая вступать в дискуссию.
– Ты не умеешь обращаться с женщинами, – ехидно поддела его Люсиль.
Молчавший до этого Варис засмеялся, прикрывая рот рукой.
– Что смеёшься, у тебя с этим проблемы? – не смолчал Нуман.
– Нет у меня проблем, я их просто люблю.
– Нуман, не будь дерьмом, отдай её мне. Нужна новая кровь, – Люсиль решила пойти другим путём.
– Обойдёшься, – не повёлся Нуман.
– Она тебе не подходит, возьми следующего, не нарушай традиции и, как всегда, выбери парня.
– Я принял решение, и менять его, чтобы угодить тебе, не собираюсь.
– Дерьмовый день. Не повезло тебе, Кирена, такую неприятную личность, – Люсиль ткнула пальцем с острым ноготком в сторону Нумана, – ещё поискать.
Девушка перестала понимать, что происходит, как только Люсиль начала говорить. Что за торги? Из-за чего спор?
– Скажите, я могу получить свой диплом? – троица вернула внимание Кирене, а она пожалела, что подала голос.
– А знаешь, Нуман. Забирай. Она единственная, кто пожелал остаться работать на планете, а тут ты. Ей не понравится, и она сама попросится ко мне.
– Это уже не твоя забота. Кирена Камплер, заберите свой диплом и направление на работу. Завтра в десять утра вас будут ждать в космопорте. Вам следует явиться без опозданий, с минимальным набором вещей. Всем необходимым вас обеспечат.
– Я могу отказаться?
– Нет. Выбираете не вы. Можете идти. Выход из аудитории через лабораторию.
Теперь понятно, куда делся первый претендент, похоже, его забрал Варис, а Люсиль достанется последний, интересно, кто это будет. Когда Кирену вызвали в аудиторию, в коридоре остались одни парни. Она забрала диплом, обрадует родителей, он им нужней, и сразу сообщит о назначении. Неизвестно кем, непонятно куда и насколько долго.
Сэя ушла, унося диплом, и Нуман расслабленно откинулся на спинку стула.
– Что вы тут устроили?
– Жаль девочку, – Люсиль поморщилась, – и голова болит.
Варис мог бы посочувствовать, если бы это была не Люсиль. Она сама является головной болью для всех тех, кто вынужден работать с ней. Команда её девочек – профессионалы и по праву считаются лучшими, но после выполнения задания частенько устраивают так называемые расслабончики.
– Кто у нас третий?
Нуман открыл последний диплом и, пробежав взглядом по строчкам, отложил его в сторону.
– Я отказываюсь.
– У меня комплект, – Варис дотянулся до свидетельства об окончании академии, прочитал имя выпускника и бросил его Люсиль. – Что скажешь?
Она ловко поймала тонкую книжицу, запустив её по столу в сторону Нумана.
– Возьму, но не к себе.
– Значит, решено.
Нуман позвал последнего студента, пора с этим заканчивать.
***
Академию Кирена покидала в смешанных чувствах. Нуман явно не из конторки, где она планировала проводить время, скучая и поглядывая в окно. У неё сильно развита интуиция, и в те моменты, когда игнорирует её, чуть позже всегда жалеет об этом, а тут не ко времени возник этот забытый вопрос. Вернее, страшный, пробирающий до дрожи и спазмов сердца, после которого жизнь обрывается: «Хочешь знать, как ты умрёшь?» Нет сомнений, у Кирены в распоряжении всего сутки после того, как новый день подойдёт к концу и она умрёт. Если повезёт и она выживет, то готова будет услышать этот вопрос не раньше, чем через десять лет, а лучше никогда.
Родители поздравили дочь с получением диплома, а отец долго вертел его в руках, рассматривая со всех сторон. Отпечатанные на красном картоне золотые буквы стали предметом особой гордости, в таком виде документ имел юридическую силу. Но фактически, он использовался только один раз – при торжественном вручении. Просто пережиток прошлого, свидетельствующий о том, как быстро всё меняется. Бумажные носители давно не имеют какой-либо значимости. Красивая традиция сохранилась с древних времён и нравится студентам. На направление, в котором было указано место предстоящей отработки, отец лишь взглянул, не проявив какого-либо интереса.
– Не опозорь наше имя, работай без нареканий и жалоб. Будь прилежна, послушна и благодарна за предоставленную возможность применить свои знания.
Мама Кирены так вообще не посмотрела, куда отправляют её дочь, и удивилась, когда она сказала, что ей нужно собрать вещи.
– Куда это ты собралась?
– Мне велено явиться с вещами.
– Не выдумывай. Отец, скажи дочери, что она будет жить дома.
– Если так нужно, пусть едет. Правила и требования, выдвигаемые работодателем, необходимо соблюдать. Помни, ты Камплер, а мы работы не боимся.
Сейчас не принято содержать взрослых детей, и Кирена не собиралась жить за счёт родителей. Они оплатили учёбу и честно выполнили свой долг перед новым членом общества, хотя могли этого не делать, а дальше будь добра сама. Можно сделать так, как делают большинство юных сэй. Они выходят замуж и рожают детей. С приростом населения на планете не настолько всё плохо, но и не так хорошо, как хотелось бы правительству. Новые члены общества появляются стабильно, не ставя расу землян на грань вымирания, поэтому, чтобы так было и дальше, те, кто посвящают жизнь воспитанию детей, поощряются материально. Один ребёнок в семье – это необходимый минимум, и её родители теперь могут похвастаться, что вырастили умную дочь, достойного члена общества. У них на руках останется доказательство этого, красный диплом об окончании академии.
Ночь пролетела быстро, и несмотря на то, что Кирена спала чуть больше трёх часов, ощущала себя бодрой и полной сил. Тревога, что поселилась в душе, не отпускала, но ей не в первый раз умирать. Кто знает, как всё повернётся? Попрощавшись с родителями, получила кучу наставлений, как должна себя вести сэя в обществе и что можно позволять сэям по отношению к себе. Она выслушала все нравоучения, как положено примерной дочери, отпустив взгляд в пол и кивая в нужных местах, подтверждая, что всё поняла. Кивок в ответ был, скорее всего, заученным годами движением, чем осознанным согласием. Несмотря ни на что она с облегчением покинула дом, в который, возможно, не вернётся. Ведь сегодня предстоит узнать, как она умрёт.
В космопорт Кирена прибыла, как и было велено, без опозданий. Место ожидания ей не обозначили, и она устроилась в зоне для встреч и переговоров. Небольшой зал рассчитан не более чем на сорок человек. Он располагался на втором этаже и нависал над залом ожидания. Если смотреть снизу, то казалось, люди сидят на широком балконе, скрытые за мутным стеклом. С той стороны, где расположилась Кирена, можно было наблюдать за происходящим внизу, не боясь, что кто-то заметит её излишне пристальное внимание.
Посмотреть было на кого, но её больше всего заинтересовала парочка, что разместилась за дальним столом. Было видно, что они никак не могут договориться. До неё долетали лишь обрывки фраз, из которых было мало что понятно. Говорили они на общегалактическом, иногда переходили на язык таинов, достаточно лаконичный и информативный. Его любят использовать в переговорах дельцы и торговцы.
Практически все расы, входящие в конфедерацию, в той или иной степени походят на людей, и таины – одна из них. Бывает сложно отличить представителя этой расы от человека, только цвет кожи выдаёт их. У Кирены имеются знания, но очень мало практики, поэтому она не стала ломать голову, кто они, люди или таины – это не принципиально и её это не касается. Возможно, второй тоже человек, просто с очень белой кожей.
Кирена воткнула в уши наушники и включила «Ритмы города». Этот микс исполнителей популярных песен и мелодий без голосового сопровождения нравился девушке больше всего. В ожидании прошло минут двадцать, и она подумала, что зря спешила. Может, Нуман передумал? Музыка гремела в ушах, она отбивала ритм ногой и тихонько мычала себе под нос. Красивым голосом природа её не наделила, но хотя бы в ноты попадала.
Неожиданно из музыкального рая, в который она полностью погрузилась, отрешившись от окружающего мира, её грубо выдернули. Большая рука обхватила девушку за горло, перекрывая доступ кислорода. С силой выдернула из-за стола, поставив на ноги перед собой, закрывая Киреной как щитом своё массивное тело.
Слышать ничего она не могла, но теперь кроме музыки в ушах отдавался стук собственного сердца. Того, от кого зависело, будет она жить или нет, девушка не видела, а законников, что направили на них оружие, видела хорошо. Даже слишком хорошо. Возникало желание закрыть глаза, и она подчинилась ему. В тот момент, когда веки сомкнулись, мир вокруг исчез. В следующую секунду она широко распахнула глаза, стремясь увидеть те изменения, что произошли за это мгновение. Ничего не видеть оказалось куда страшней.
У дальнего стола, где только что сидели двое дельцов, теперь лежали два трупа. Кровь тонкой струйкой вытекала из их голов, глаза слепо смотрели в потолок, а руки убитых переплелись, словно они заключили договор на смерть. «Та дам та-та-та та дам», – билось в ушах, отдаваясь болью в висках. Законники что-то кричали, беззвучно открывая рты. Хватка на её шее становилась сильнее, и тогда она судорожно дёргалась, цепляясь за руки убийцы.
Девушке давали сделать вдох, ослабляя захват, а потом всё повторялось. В такой момент хотелось крикнуть: «Мне плевать на то, как умру, хочу знать, как выжить?» Глаза она больше не закрывала, боялась пропустить момент, когда законники не выдержат и, поняв бесполезность переговоров с убийцей, просто застрелят их.
Время тянулось словно резиновое. Музыка придавала ощущения нереальности происходящего. Кирена не слышала, но вполне себе почувствовала, когда их окатило осколками разбившегося стекла. Её закинули в кабину машины неизвестной классификации и прижали ногами к полу, лишая возможности пошевелиться. Мало того что у неё не было возможности выдернуть наушники из ушей, так теперь она не могла видеть того, что происходит. Кирена поняла только одно, за убийцей прилетел сообщник, и теперь она стала живым щитом для двоих.
Сильно болело горло, и она хрипло дышала, похоже, убийца перестарался и передавил что-то внутри, лишив её возможности говорить. Хорошо, если не навсегда. Перед тем как её вытащили из машины, накинули на голову тряпку, завязав узлом на и без того пострадавшей шее. Кирена пыталась попросить отпустить её, но сама себя не услышала, а эти двое никак не отреагировали на её хрипы.
Первое правило, которому они должны следовать, в них вбили намертво ещё на первом курсе учёбы. Ни при каких обстоятельствах не показывать вида, что известен язык, на котором говорит переговорщик, и неважно, к какой сфере он относится. Их задача слушать и докладывать заказчику, особенно в тех особых случаях, когда на встречу не пропускают с лингво-переводчиком. На таких переговорах не считается дурным тоном обсуждать среди своей команды дальнейшие действия и выдвигаемые требования на чужом языке. Успешно заключённая сделка считалась подтверждением высшего мастерства, умением найти подход и просчитать все ходы конкурента.
Кирена считала это глупостью и шпионскими играми, но что думала она, маловажно для их мира, где властвуют свои законы. Сейчас, когда заряд в наушниках иссяк, девушка могла слышать диалог убийц и гордиться собой. На её лице не дёрнулся ни один мускул. Хотя на данный момент это было совсем не важно, так как с неё так и не сняли тряпку, и видеть эмоции, произведённые их словами, они не могли.
– Фред будет недоволен, свидетель нам ни к чему.
– Как скажет, так и сделаем, дело секундное. Мне понадобилось прикрытие, и она подвернулась под руку.
– Надо было избавиться от неё по пути.
– Она не видела наших лиц. Да и времени не было.
– Зато слышала голоса. Тебе ли не знать, чем это может закончиться для нас.
– Фред решит, что с ней делать, может, найдёт применение телу. На первый взгляд девочка хороша и вполне подойдёт для определённых целей.
Похоже, этот день всё-таки закончится её смертью. Тряпку с Кирены так и не сняли. Она попыталась произнести хоть слово, но не смогла, горло сжималось, и происходил зажим, болезненный спазм, после которого с трудом удавалось восстановить дыхание. Больше она не стала делать попыток заговорить, им её объяснения ни к чему.
Вскоре они остановились и какое-то время стояли молча, словно ждали чего-то. Когда появился тот самый Фред, от которого зависела её жизнь, девушка поняла, что ждали именно его. Фред выслушал отчёт, и, не сдержавшись, наорал на исполнителей. Он выпустил пар и уже спокойно, словно только что не сыпал проклятьями, решил судьбу заложницы одним не дающим никакой надежды словом:
– Избавиться.
Этот визгливый голос она запомнит навсегда. Высокие нотки в мужском голосе резали слух и заставляли кривиться, очень хотелось, чтобы Фред заткнулся. Вот ему не помешало бы что-нибудь пережать, можно горло, а можно просто засунуть в рот кляп. После нервного напряжения часто возникает такое состояние, когда наступает полная апатия, безразличие к тому, что с тобой могут сделать. Внутренний предохранитель переключается, защищая мозг от выгорания, и Кирена успокоилась, подчинилась неизбежному. Она лишилась последней надежды на спасение.
Девушку куда-то повели. Лесенки сменялись коридорами, секундная остановка, и её втолкнули в комнату, где заперли. Тряпка на голове раздражала, и она попробовала развязать узлы. Они не поддавались, как бы Кирена ни старалась, всё, чего добилась, это сломала ноготь. Узлы затянули настолько крепко, что без ножниц или ножа не справиться. Кирена надавила пальцем на ткань таким образом, чтобы образовались отверстия. Получилось немного надорвать её в районе глаз. Всё это она проделывала спокойно, словно смотрела со стороны на кого-то другого, того, кто обречён.
Темнота давила, и чтобы хоть немного сориентироваться в пространстве, она доползла до стены и прислонилась к ней спиной. Страх не пришёл, не было ужаса от происходящего. Кирена знала, чем закончится сегодняшний день. В какой-то момент даже умудрилась задремать, ожидание смерти не лишило её сна.
Убийца не забыл про заложницу, пришёл за ней, чтобы выполнить приказ Фреда. Его не разжалобил беззащитный вид жертвы, он просто вздёрнул девушку за шкирку и встряхнул, заставив схватиться за его руки.
– Отцепись и топай! – грубо приказал он.
Он дёрнул её за руку, и Кирена упала на колени. Убийца не остановился и протащил свою жертву несколько метров по полу. В проделанную прорезь она смогла увидеть того, кто станет её палачом. Крупный мужчина сильно сутулился, словно стеснялся высокого роста, тем самым старался стать более незаметным. Лицо, отмеченное первыми морщинами, могло принадлежать отцу многочисленного семейства, но всё портил взгляд прожжённого циника. Его не трогали чужие страдания.
Он посадил её в машину, и они снова летели, только когда прибыли на место, Кирена поняла, к чему столько усилий, чтобы просто убить заложницу. Свалка – это то место, где девушку не найдут и помощь не придёт. Кирена словно пробудилась ото сна, и душу затопил всепоглощающий ужас. Голос не вернулся, и она кричала, хрипя, выплёскивая ту боль, то желание жить, проклиная своих убийц, что скопилось в душе. Выстрел прозвучал, словно гром среди ясного неба, обрывая хрипящий крик. Кирену откинуло назад, и она, нелепо извернувшись, упала лицом вниз в чернильную темноту. Смерть… она всегда где-то рядом.
