Читать книгу: «Гарри и его гарем – 12»

Пролог

Когда Верховныйвернулся в свой кабинет, он опустился в кресло и крепко задумался.

Призрачная Фортуна всёже права: если убрать Марка, то последствия могут быть самыми разными. И это влюбом случае нарушит нынешний, устоявшийся баланс. Но и троица, — Марк, Гарри иТалия — находящаяся так близко друг к другу — тоже не очень хорошо. Почему? Дапотому что они могут создать цепочку нежелательных событий. Это необязательнопроизойдёт, но и исключать такое нельзя. А если всё же случится, то уВерховного прибавится хлопот, которых ему совсем не хотелось.

Он рассматривал идругой вариант — например, ускорить прямое противостояние Марка и Гарри. Кпоследнему у него, конечно, появилась некая симпатия, но не настолько сильная,чтобы жалеть его. Пусть победит сильнейший.

Однако и в этомварианте были нюансы. И один из них — сама Фортуна. Сначала Верховный думал,что она так печётся о Гарри в знак благодарности за то, что он вытащил её иззаточения. Но вскоре стал замечать: это нечто большее. Да, ему было известнопро тот их поцелуй. Но это всего лишь поцелуй, ни к чему не обязывающий.

Могла ли Фортуна начатьлюбить этого человека по-настоящему? Этот вопрос действительно занималВерховного. Но он, как и она, знал про разницу чувств людей и богов, и поэтомусомневался, что такое вообще возможно. Фортуна ему тоже не ответит. Может быть,она и сама не знает ответа.

Он нахмурился,вспоминая разных богов, с которыми был знаком. В основном у них были отношениямежду собой. Однако попадались и исключения. И, как бы ни хотелось этовспоминать, сам Верховный — один из них.

Ему было неприятновозвращаться к тому воспоминанию. Он, один из высших богов, не считая тех, ктостоит над ним, умудрился влюбиться в обычную девушку. Что тогда, что сейчас онне находил объяснения, почему это с ним произошло. Но, не желая потерять своюбожественную сущность, отказался от той девушки. И всё равно постоянно наблюдалза ней, видя, как из молодой и красивой она превращается во взрослую, а затемстановится седой старушкой, которая вскоре умерла. Только после этого онзадумался, что, возможно, стоило прожить с ней счастливую, пусть и короткуюжизнь, чем жить веками, но не ощущать себя нужным. Получается, вся егобожественная жизнь — только работа.

Признаться в том, чтоон испугался стать обычным смертным, не хотелось даже самому себе. Но так ибыло. Верховный имел право, как и любой бог, отказаться от божественнойсущности, чтобы прожить обычную жизнь. Вот только это навсегда. Обратного путинет. Поэтому он и остался многовековым богом.

Он вновь мысленновернулся к Фортуне. Что-то подсказывало ему, что она из тех, кто способенотказаться от божественной сущности. Он её давно знал. И хотя она всегдадержала лёгкую улыбку и играла весёлое настроение, он понимал: это лишь маска,которую она не снимает. Скорее всего, Фортуна, как и он, не чувствовала себяпо-настоящему счастливой. Похоже, вообще все боги забыли, что такое счастье.Может, дело в их долголетии, может, они просто утратили это чувство, а может…Вариантов много.

Жить долго — не значитжить счастливо. В этом Верховный убедился сегодня в очередной раз. И зачемтогда такая жизнь?

Наверное,единственное, что его держало, — ответственность. Ведь, как и у людей, присмене власти могут произойти всякие изменения, и не всегда хорошие. И тут егоосенило: он живёт и работает только ради того, чтобы миры были стабильны, чтобыне распались, превратившись в ничто.

Вот ради чего онживёт. Вот ради чего стоит каждый день продолжать работать.

В этом и заключалсяего божественный смысл. Не для себя — для других.

Желание заниматьсяделами вновь появилось. В конце концов, он не бесполезен, и куда важнее техбожков, что следят за отдельными континентами или небольшими участками земли иводы.

Ощущая внутреннийподъём, Верховный вернулся к привычной работе.

Глава 1. Знакомство с ядовитой

Услышав моё согласиесопроводить, ламия медленно слезла с кровати и поползла ко мне, двигаясьплавно, с лёгким шуршанием чешуи по полу. Если Мелия наблюдала за этим сдовольной улыбкой, то я внимательно разглядывал движения её хвоста, следя, какмышцы под гладкой чешуёй работали точно и уверенно. Наверняка она могла передвигатьсяи лёжа, но сейчас двигалась так, что верхняя часть тела оставаласьвертикальной. И у меня возникло чувство, что я никогда не смогу привыкнуть кламии.

Оказавшись рядом,Риллиан опустилась чуть ниже, подстраиваясь под мой рост, чтобы наши глаза встретилисьна одном уровне. Когда она стояла во весь свой рост, — пусть это и звучитстранно, учитывая отсутствие ног — возвышалась надо мной, и хвост служил ейопорой и инструментом для регулировки высоты.

Мы замерли, глядя другдругу в глаза. На таком близком расстоянии я почувствовал нечто вроде гипноза.В этих зелёных глазах уже не считывалась чужеродность, от которой поначалупробирал холодок. Напротив, взгляд притягивал, открывая передо мной глубокую,светящуюся изнутри бездну, в которой хотелось утонуть.

— Заочно мы ужезнакомы, — начала она своим необыкновенным голосом, вырывая меня из странноготранса, — но считаю нужным всё равно представиться. Меня зовут Риллиан.

— Приятнопознакомиться, — произнёс я, хотя и были сомнения насчёт уместности слова «приятно».— Ну а я — Гарри.

— Так у вас принято? —улыбнулась она, протянув руку. И улыбка, к моему удивлению, вышла неожиданномягкой, а клыки, поблёскивающие в уголках рта, не портили её, а наоборот,придавали особый шарм.

— Обычно руки жмутдруг другу мужчины, — объяснил я. — Но и женщинам тоже можно пожать, это незапрещается.

Стараясь незадерживать взгляд на её глазах, протянул руку и пожал её ладонь. Кожаоказалась тёплой, приятной на ощупь, и в тонких пальцах скрывалась ощутимаясила, при этом никаких грубых мышц и в помине не было. Сочетание нежности искрытой мощи производило впечатление.

— Гарри, прости, чтоспутала и напала на тебя, — произнесла Риллиан, когда мы обменялисьрукопожатиями.

— Я всё понимаю. Будья в твоём состоянии, мог бы вытворить тоже нечто подобное.

— Не держишь зла? —Она начала наклонять голову из стороны в сторону, повторяя тот самый жест, чтобыл в момент, когда скрутилась вокруг меня. Видимо, так проявлялось еёлюбопытство.

— Нет, не держу.Главное, что всё закончилось хорошо.

Она приблизиласьплавно и без предупреждения обняла меня. На секунду я растерялся, чувствуятепло её тела и мягкое прикосновение кожи, но потом ответил на объятие, сноваощутив тот самый лёгкий сладковато-ореховый аромат с нотками специй. Оченьнеобычное, но приятное сочетание. К тому же запах был лёгкий и ненавязчивый.

— Я так благодарна,что ты вмешался и спас меня, — тихо сказала она, уткнувшись в моё плечо. — Испасибо за то, что согласился проводить меня.

Согласие-то я дал, нопрекрасно понимал: мотивы у неё больше простой благодарности и желания показатьземли ламий. Могла бы попросить проводить Мелию, и та без сомнений согласиласьбы. Да и сама Риллиан вполне способна отправиться в путь одна: деньги, зельядля стабилизации ауры — всё было бы ей обеспечено. Хотя нет. Из-за Падшего онапопала сюда, получается, нелегально, поэтому к ней возникли бы вопросы. И всёравно, она выбрала меня, особо не учитывая мои планы и дела, действуя так,словно уверена в моей готовности пойти за ней. И, если честно, я тоже былзаинтересован. Не в её обществе как таковом, а в зелёной ядовитой энергии,которая мне крайне нужна.

— Пожалуйста, — толькои ответил я, после чего убрал руки с её спины. Слишком долго касаться её нехотелось.

Поняв, что с объятиемпора заканчивать, Риллиан отстранилась, посмотрела в сторону Падшего, а затем,взглянув на меня, улыбнулась и просто спросила:

— А можно я его съем?О нём тогда никто не узнает, ведь ничего не останется.

— Чего ты сказала? —спросил я, решив, что мне показалось.

— Ну съем этогоплохого человека, — повторила она и, открыв рот, высунула раздвоенный язык,который был длиннее обычного человеческого раза в два точно. И цвет имел, какни странно, обычный — розовый.

— Я понимаю, что ламиисильно отличаются от людей, но это слишком, — ответил я, взглянув на Падшего.Тот молчал, но по его взгляду было заметно, что испугался.

— Плохая шутка? —Риллиан вздохнула, посмотрев почему-то на Мелию.

— А мне шуткапонравилась, — улыбнулась та и тут же усмехнулась. — Особенно лицо Падшего.

— Ну если бы я зналтебя получше, — сказал я Риллиан, — то, может, и понял бы, что это шутка. А такя ламий вообще никогда не видел.

— Мы разные. У насесть несколько видов, и встречаются такие, кто не прочь полакомиться кем-торазумным. Они считают, что так становятся сильнее. Но они просто дикари, ничегоне понимают. Конкретно мой вид не ест разумных, можешь не волноваться. —Риллиан вновь сосредоточила всё внимание на мне. — Но пахнешь ты вкусно, —отметила она.

— Ты, кстати, тоже, —ответил я и даже смог улыбнуться. Чем дольше находился рядом с ней, тем прощестановилось. Наверное, шансы привыкнуть к ней всё же есть.

— Рада слышать, —улыбнулась она.

— Риллиан, я понимаю,что тебе неприятно будет вспоминать всё то, что сделал с тобой этот плохойчеловек, но мне бы хотелось услышать от тебя, как всё началось и что вообщебыло. Это важно. Чтобы знать, как с ним поступить.

Она задумалась, вродехотела даже сесть своим хвостом мне на колени, но в последний моментпередумала. Вместо этого скрутила хвост, сделав из него некое подобие кресла, исела, положив на него голову.

— Сейчас всё расскажу.

* * *

Выслушав Риллиан, яубедился, что Падший, конечно, выродок, но не совсем конченный.

Её версия событийсовпадала с тем, что рассказывал он. Оказалось, он действительно в основномпользовался зельями. Удушение попробовал лишь раз, но понял, что бесполезно —ламия лучше умрёт, чем даст яд. Поэтому не бил её. Все повреждения органов —результат именно зелий.

Если бы не его дочка,не его жена и не старенькие родители, я б его вообще не жалел. Сам вряд ли сталбы с ним расправляться, но оставить его наедине с Риллиан вполне мог. Сейчасона успокоилась, а тогда, в ярости, могла бы растерзать его на части — в прямомсмысле этих слов. Ему просто повезло, потому что он нужен семье. Не виновата жеего кроха, что у неё такой папа.

Прежде чем ложитьсяспать, мы обсудили дальнейшие действия. Первым делом решили взять с Падшегоклятву. Мелия, не имея здесь ни одного бога, не могла этого сделать. Риллианпросто не хотела с ним связываться. Поэтому только мне и оставалось этосделать.

Наши боги — в моёмслучае Фортуна — приняли его клятву. Я прекрасно помнил, как немного ошибласьБлиди, когда брала клятву у мага крови Кира, поэтому составил всё максимальноподробно, до мелочей. Теперь, нарушив обещание, Падший лишится не только своейжизни. Вся его семья погибнет. Да, жестоко. Зато я уверен, что он будет помнитьоб этом каждую минуту и не посмеет оступиться, даже косвенно навредив мне илимоим близким. И молчать будет обо всём, что здесь произошло. Отныне в случаевопросов он ничего не знает и ничего не помнит. Ну а как объяснит Маркуотсутствие яда — это его забота. Я лишь подсказал ему идею заменить яд чем-тоиным, ведь Марк точно не станет проверять средство на себе. Да и идти к магамили алхимикам тоже не рискнёт — сразу возникнут вопросы. К тому же, насколькомне известно, если яд не оставляет следов, распознать его люди не смогут. Акогда Марк поймёт, что яд не сработал, Падший при желании сможет быть уже оченьдалеко вместе с семьёй. По сути, мы подарили ему вторую жизнь. Вот пусть ирешает, как ей распорядиться.

Несмотря на то, что сним всё было решено, отпускать его пока никто не собирался, ведь Риллиан нужногде-то переночевать, а возможно, и задержаться ещё на день. Как получится. Зажильё, естественно, будет платить Падший, и он же будет приносить ей еду,потому что лишние глаза тут ни к чему. Если бы не мощная магическая защитапостоялого двора, дворфы могли бы заметить неладное. Собственно, поэтому он ивыбрал «Красивый Нижний», рассчитывая, что его тёмные делишки останутсянезамеченными. Ну, кроме меня с Мелией, разумеется.

Так как Риллиан давноне ела и выглядела уставшей, Мелия угостила её своей демонической пищей,которую я уже пробовал. И Риллиан была в восторге: ела быстро, с аппетитом,запивая почти каждый кусок. Особенно ей понравилось мясо. Хотя кто его нелюбит? Я тоже люблю. Но она ела так, будто зависима от мяса.

Мелия составила ейкомпанию, но брала совсем понемногу, больше ради поддержки. А я наблюдал заними с искренним интересом. Настолько разные, а ели и переговаривались так,словно давно знакомы. Короткие фразы, лёгкие взгляды и спокойная атмосфера.

В какой-то момент язаметил, что в процессе еды Риллиан стала выглядеть гораздо более человечной.При её клыках можно было ожидать, что она будет отрывать от мяса большие куски.Но нет — ела аккуратно, почти изящно. Я даже улыбнулся. Ещё недавно она едва непогибла, а теперь сидит довольная и спокойная. И я вспомнил, как на какой-томиг собирался не вмешиваться, наблюдая за Падшим. Хорошо, что не стал тянуть.

Когда обе закончили,настало время отдыхать. Падшего мы развязали: благодаря клятве он теперь непредставлял угрозы. На всякий случай я оставил при себе его пистолет имагические аксессуары, пообещав вернуть, только когда мы распрощаемся с ним. Онстал вежливым до невозможности, уступил кровать Риллиан, а сам устроился наполу на своей ткани. Мы оставили ей зелья, чтобы она могла поддержать организм,если станет плохо. И Падшему строго наказали приглядывать за ней, не отходядалеко, чтобы в случае чего помог.

Войдя в свою комнату,я сел на кровать, выдохнул и сказал:

— Да уж, пожалуй, этоодна из моих самых необычных ночей. И спать уже как-то совсем не хочется.

— Согласна. — Мелияподошла к окну и посмотрела на кристаллы на потолке пещеры. — Если верить светукристаллов, то до утра осталось совсем чуть-чуть.

— Ну, если тебе неспится, то рассказывай, о чём ты не хотела говорить при Падшем. — Я похлопал покровати. — Садись.

— Да я хотел тогдасказать, — Мелия подошла и села рядом, слегка поправив крыло, — что если ламииумеют настолько хорошо работать с аурой, то у них есть шансы статьбессмертными. Ну или хотя бы очень долгоживущими. Не думала я, что онинастолько разовьются, когда отделятся от нас.

— Кстати, вот это какраз очень интересная тема. Ты наверняка знаешь о ламиях больше, чем Мина, разуж они тебе какие-никакие родственники.

— Родственники, —усмехнулась Мелия. — Не родственники, конечно, но родственные. Исток-то у насодин.

— Не важно. Давайрассказывай, мне очень интересно.

— Нет, подожди. — Онасделала паузу и посмотрела на меня чуть хитрым взглядом. — А чего ты приРиллиан сам не свой? Вон с Падшим вёл себя так, что удивил меня. С ней жетеряешься. Она тебе настолько неприятна?

— Не знаю даже, кактебе объяснить. Я как будто подсознательно не могу её принять. Умом-то понимаю,что она тоже разумная, говорит с нами на одном языке, друг друга понимаем. Ноона мне совсем чужая. Со мной такое впервые.

— Ну я тоже вижу ламиювпервые, но… — Мелия задумалась, глядя в пустоту. — Ну да, у нас много общего,что сближает. Но всё равно, ламий я прежде не видела, как и ты. Только читала вкнигах, на картинках видела, и всё.

— Тебе всё равнопроще, как ни крути.

— Так скажи, она тебехоть внешне нравится?

— Сложный вопрос. Ида, и нет. Говорю же: не могу принять, хоть убей. Я сейчас даже чувствую себядевчонкой, которая не может определиться, кого она на самом деле любит, —усмехнулся я собственному сравнению.

— Сложно, наверное,быть человеком, — улыбнулась Мелия, но без насмешки. — Ну да ладно. Главное,что ты ей понравился.

— Тоже заметил. Ипахну вкусно, — усмехнулся я уже в который раз.

— И она пахнет тожевкусно.

— Пожалуй, этоединственное, что мне точно понравилось, — заметил я. — Но ты от темы ламий неуходи, раз уж мы всё равно пока не спим.

— Это долгая история.

— Я думаю, временихватит.

— Значит, слушай.

И я, вдруг неожиданнодля себя зевнув, устроился поудобнее и приготовился внимать словам Мелии. Надобудет ещё перед сном подлечить себя, чтобы проснуться здоровым.

Глава 2. Об истории ламий

Мелия рассказывалавыразительно и подробно, поэтому, несмотря на зевоту, я стал слушатьвнимательнее.

Ламии, как выяснилось,действительно родом с демонических планов. Они считались одними из самыхдревних демонических существ, но при этом на тот момент, если верить учебникампо истории, которые читала Мелия, оставались самым малочисленным видом, владеянебольшой территорией.

Другие демоны часто наних нападали, велись кровопролитные войны. Ламий хотели полностью истребить каквид, ненавидели их за смертельные яды, против которых не могли найтипротивоядие, и старались поражать их магией издалека. Но ведь были и одарённыеламии, которые дотягивались до демонов и мгновенно тех убивали. Получается, какна демонических планах, так и здесь их не уничтожили под ноль только благодаряих ядам.

Демоны пыталисьустроить геноцид ламиям не только из-за ненависти к ядам, которыми обладалилишь они. Да, существовали и другие ядовитые, опасные существа, но никто не могсравниться с ламиями. Те легко убивали противников, а простые яды не моглинанести им смертельного вреда. И всё же дело было не только в этом.

Демонам были нужныземли ламий. Казалось бы, если их у ламий мало, зачем их трогать? Но по фактувыгода заключалась не в самих землях, а в редких ресурсах, коими те былибогаты.

Ламии отстаивали своёправо на существование не один век кряду, упорно сражаясь и отбиваясь. При этомсами они первыми никогда ни на кого не нападали.

Но так не моглопродолжаться вечно. Демонов погибало много, но и ламии гибли тоже.

В итоге, чтобысохранить свой род, они были вынуждены отступить в другой мир. Не от страха, аиз разумного расчёта. Иначе их бы рано или поздно додавили, и остались бы онитолько на рисунках и в летописях. А так им удалось выжить и найти новоепристанище, которым стал этот мир. Тем более что произошло это ещё в тотпериод, когда мир только зарождался и оставалось достаточно свободныхконтинентов. Один из них ламии и заняли.

Но и пары веков непрошло, как об их существовании и происхождении узнали другие народы, уженаселявшие этот мир. И снова на ламий начались нападения: желали истребить,захватить их земли, заполучить их уникальный яд. Однако если против натискадемонов ламии всё же не выстояли, то местным недоброжелателям каждый разустраивали не тёплый, а очень горячий приём, не давая никакого шанса на победу.Поэтому со временем от них отстали, перестав пытаться их покорить.

Слушая всё это, японял, что оказался прав насчёт ламий и их поведения. Но никак не ожидал, чтоих ненавидели сами демоны. Я бы тоже стал агрессивным, если бы меня нигде непринимали и постоянно пытались убить. Поэтому агрессия, можно сказать, сталачастью их природы, тем, что впиталось в кровь за бесчисленные века. Навернякамногие просто не знают их истории, из-за чего считают всех ламий злобнымисуществами, с которыми лучше не сталкиваться. Или же намеренно не записывалиправду в летописи. Но Мелия и Мина, демоница и ангел, сложили для меня общуюкартину. И теперь я зауважал ламий едва ли не больше, чем продвинутых дворфов.Они сражались лишь за право существовать, причём веками. Это многого стоит. Неуверен, что каждый народ смог бы выдержать такое. А они смогли.

Что ещё оказалосьлюбопытным, так это то, что ламии на демоническом плане, судя по тем рисункам,которые видела Мелия, выглядели иначе. Если тело и хвост Риллиан сейчас зелёныес разными оттенками и переходами, то на изображениях они были показаны так:чёрный блестящий хвост, покрытый плотной, едва ли не бронированной чешуёй, итёмно-красная верхняя часть тела, больше напоминающая демоническую, нежеличеловеческую. У некоторых даже рога встречались. Но это всё не точные сведения,а лишь старые рисунки. Однако если они хоть немного соответствуютдействительности, можно предположить, что ламии постепенно видоизменились подновые условия жизни. Разумеется, не сразу. На это могли уйти века, и теперь онитакие, какие есть: в их жилах всё ещё течёт демоническая кровь, но внешне ониуже самостоятельный, полностью местный народ.

Также естьвероятность, что флора и фауна того континента, где они обосновались, тожеизменились под влиянием аур одарённых ламий. А ауры у них очень сильные,поэтому исключать этого нельзя.

Прослушав почти целуюлекцию, я мысленно улыбнулся, потому что был искренне рад за ламий. Сейчас онипросто живут, и им не нужно ни с кем воевать. Желающих напасть на них больше неосталось. Но память о прошлом никуда не делась, поэтому гостей, особенно тех,кто когда-то пытался их уничтожить, они не жаловали.

— Теперь твоё мнение оламиях изменилось? — спросила Мелия.

— Так я о них плохогомнения и не был, — ответил я. — Просто теперь узнал больше, и мои догадкиотносительно их поведения подтвердились.

— Риллиан теперьпримешь как свою?

— Слишком раноспрашиваешь, — пожал я плечами и зевнул. — Что-то уже спать хочется.

— Сейчас гляну накристаллы. — Мелия подошла к окну и присмотрелась к слабому мерцанию застеклом. — Раннее утро, если не ошибаюсь.

— Ну вот, как всегда:когда надо вставать, спать хочется только сильнее, — недовольно сказал я. — Тыбудешь ложиться?

— Буду. Надо жепоспать хоть немного.

— Тогда меня небудить, пока сам не проснусь. Наши планы на очередной день всё равно меняются.Да мы и не планировали особо.

Мелия не сталавозражать.

Мы разделись и леглиспать.

И на этот раз, похоже,первым уснул я.

* * *

Как только проснулся иещё не открыл глаза, сразу почувствовал, что что-то не так. Как будто чего-тоне хватало. Или кого-то.

Я не ошибся: Мелиирядом не было. Странно ощущать пустое место рядом после того, как привык просыпатьсяне один. Но я не переживал, быстро сообразив, что она могла проснуться раньшеи, не желая меня будить, отправилась погулять по Нижнему.

Немного полежав, явстал и пошёл в ванную. Привёл себя в порядок, оделся, открыл дверь и вышел вкоридор. На секунду замер, задумавшись: «Может, Мелия с Риллиан сейчас?»

Недолго думая, подошёлк двери комнаты Падшего и постучал. Он спросил, кто там, услышал, что это я, иотворил.

Зайдя внутрь, я увиделМелию и Риллиан, которые сидели вместе и оживлённо о чём-то болтали. Лишьзаметив меня, они отвлеклись и одновременно повернули головы в мою сторону.

— Проснулся, — к моемуудивлению, первой заговорила Риллиан.

— Да, — ответил я. —Доброе всем утро. Если утро, конечно.

— Уже обед прошёл, —мягко произнесла Мелия.

— Вон как. Хорошо,значит, поспал, — озадачился я и окинул их взглядом. — А вы уже обедали?

— Обедали.

Тем временем Риллианподползла ко мне, странно скользнув взглядом по лицу, и обняла, негромкопроговорив:

— Очень рада тебявидеть.

— И я тебя, — ответилей машинально. За условную ночь отношение к ней не изменилось, несмотря назнания об истории её народа. Похоже, чтобы привыкнуть к ней, потребуется время.

— Ты сейчас обедатьпойдёшь? — спросила Риллиан, когда мы закончили объятие.

— Ну да, вообщесобирался. А что?

— Он, — она указалавзглядом на Падшего, — мне приносил еду уже, но я, по-моему, не наелась. Могу япопросить тебя принести мне ещё еды? Если можно, то мясо.

— Конечно, вообще непроблема. Могла бы и не спрашивать, а просто сказать, что голодна.

— Благодарю, —улыбнулась она, хлопая глазами, которые всё так же напоминали светящиесякристаллы.

И теперь мне сталопонятнее, почему они одновременно красивые и отталкивающие. Когда смотришь вобычные глаза, человеческие или хоть похожие на человеческие, в них что-то, давидишь. В этих же глазах я не мог разглядеть ничего. Будто смотришь в глубинухолодного прозрачного минерала, где не отражается ничего живого. При этомвчера, когда она на меня нападала, глаза казались другими. Какими именно —вспомнить почему-то не смог, что лишь усилило странное чувство.

— Ну, ладно, я пойду,— сказал я, переводя взгляд на Мелию. — Тебе ничего не надо?

— Нет, спасибо, я неголодна.

— Ну а ты, — посмотреля на Падшего, — сам себе купишь, если что-то нужно.

— Конечно-конечно. Я ине думал ничего просить.

Падший проводил менядо двери, открыл её и вышел вместе со мной. И я уже хотел продолжить путь, какон позвал:

— Гарри, можно тебя напару слов?

— Да, говори, —обернулся я и остановился.

Он подошёл ближе изаговорил тихо:

— Понимаю, что это немоё дело, но тебе очень-очень повезло.

— Это ты о чём? —нахмурился я.

— О ком. Риллиан имеюв виду.

— Ну и? В чём жеповезло-то? Мне кажется, это ей повезло, что я остановил тебя.

— Это тоже, не спорю.— Падший поднял руки в примирительном жесте и улыбнулся. — Я о её симпатии ктебе.

— Ты же не думаешь,что у меня какой-то недостаток внимания, чтобы я этому радовался?

— Ты не понимаешь.Ламии, они другие. С ними совсем не так, как с остальными. А если у ламии ктебе симпатия, то она будет выкладываться по полной, лишь бы сделать хорошообъекту её воздыхания.

— Я не намерен с тобойобсуждать эту тему. Ты мне даже не знакомый.

Я собиралсяразвернуться и пойти дальше, но он снова меня окликнул.

— Ну чего ещё? — началя раздражаться. — Ты дашь мне сегодня поесть?

— Да я тебе подсказатькое-что хочу.

— Зачем это тебе?

— Просто потому что тынеплохой парень.

— О как. Ну, говори.

На всякий случай яиспользовал эмпатию, чтобы понять, говорит ли он искренне.

— Как ты понимаешь, уменя с ламиями уже был опыт, и неоднократно. Так вот: они очень любятразнообразие, то есть с человеком или каким-либо другим двуногим. Оказаться сламией в постели вообще не сложно. Но у них в этом случае, так сказать,потребительское отношение, чем они и отличаются от многих других. Я хочусказать, что им не нужна эмоциональная составляющая, чтобы заняться сексом.Очень часто они сами действуют, безо всяких намёков, прямо говорят, чего хотят.Они вообще не как человеческие женщины.

— Спасибо заинформацию, буду иметь в виду. Но в мои планы не входит ложиться в постель скем-то из них.

— Подожди-подожди. —Он снова остановил меня, уже в третий раз.

— Да что ещё-то? —раздражённо бросил я. — Ты мне дашь пожрать сегодня или нет?

— Не кипятись ты так.Я же не договорил.

— Ну так и говори безсвоих долгих предисловий.

— Короче, ты оченьнравишься Риллиан.

— А то я сам незаметил.

— Так вот, — продолжилон, — исходя из моего опыта, они действуют быстро и прямо. То есть ты бы могуже оказаться с ней в постели. Но она осторожничает с тобой, не позволяет себебольшего. А знаешь почему? Потому что она чувствует твоё отношение к ней,понимает, что ты её воспринимаешь по-другому. А это большая редкость, чтобыламия была настолько аккуратной. Я бы не упускал такого случая — вот я к чему.Иметь рядом такую девушку — большая удача. Она не видит в тебе только объектдля удовольствия. Она видит ещё и личность, которую ей интересно узнать.

— Ну вот это ужечто-то по делу ты сказал. Полезно знать. — Я уже собирался снова двинуться дальше,но теперь сам остановился, потому что появился один вопрос. — А расскажи-ка мневот что: у тебя нет отторжения? Ты же, как сам говорил, в этот раз аж с двумяуспел покувыркаться.

— Было дело, — безстеснения признал он. — Отторжение… Ну, оно было, когда впервые попал на ихконтинент.

— И как ты с этимсправился?

— Проводил с нимимного времени, общался. Там, на их землях, привыкнуть проще, когда онибуквально повсюду и ты чуть ли не единственный, кто ходит на двух ногах, а неползает.

— Так и предполагал.Давай пойдём дальше: а как ты с ними в постель-то смог лечь?

— Это самоеинтересное, — усмехнулся Падший, чуть наклонившись ко мне, будто делилсятайной. — Поначалу я не мог. Вот вообще не мог, что бы она ни делала. Что-тостало получаться, только когда я немного выпил, чтобы расслабиться.

— Ну и как в итоге?

— Как? Никого лучше вмоей жизни не было. Клянусь. А пробовал я со всякими. Особенно та первая ламияпонравилась, когда я ещё не был женат. И я на полном серьёзе хотел жениться наней. Но не хотела она.

— Ну и ну, — всерьёзудивил он меня. — Раз уж мы говорим на такую пикантную тему, то…

— Как у них тамустроено? — Он быстро сообразил, к чему я клоню. — Не поверишь, но точно также, как у многих других. Просто нет ног. И спереди, и сзади всё то же самое.Поэтому привыкнуть совсем несложно. Это как будто с человеческой девушкой, укоторой ноги всегда сведены вместе. По крайней мере, такая мысль вкупе салкоголем помогла мне справиться.

— Что ж, спасибо, чтоподелился. Ну а теперь я пойду. Надеюсь, у тебя всё?

— Да, всё. И приятноготебе аппетита.

— Спасибо.

Подкинул мне Падшийпищу для размышлений во время приёма пищи — вот о чём я подумал и усмехнулсяэтому выражению, спускаясь по ступеням, чтобы вскоре оказаться в таверне ивкусно поесть.

Глава 3. Горячие ладони

Мой обед, а заодно изавтрак, сегодня был особенно хорошим. В таверне мне сказали, что с утразавезли свежее мясо каких-то травоядных, название которых я не запомнил, да ине старался, если честно, и предложили попробовать его, мол, оно очень вкусное,нежное, буквально тает во рту, и его все очень любят. Ну разве можно былоотказаться?

В качестве первого япоел насыщенный, ароматный бульон со специями, от которого поднимался лёгкийпар, а затем принялся за жаренное мясо. И оно было таким вкусным, сочным имягким, что у меня появилось желание к нему взять кружечку эля. Но нет, нестоит увлекаться алкоголем, тем более спросонья.

За едой успел подуматьи о словах Падшего. Он действительно дал полезную информацию, хоть я и самдогадывался, что ламии будут отличаться поведением от людей. Подумал также иобо всяких постельных моментах. Нет, я серьёзно не намеревался этого делать,потому что даже представить себе не мог, каково это. Но ведь какой-то проценттого, что это случится, всё равно остаётся. Хотя толку сейчас об этом думать?Вряд ли мне удастся как-то подготовиться.

После того какотобедал, не забыл про Риллиан, и мне не отказали в просьбе взять еду с собой.Предложили даже самим донести еду до комнаты, но я вежливо отказался, сказав,что справлюсь сам и верну посуду. Но тут прямо сервис, поэтому меня простопопросили оставить посуду в комнате — они потом всё заберут сами.

В комнату Падшего язашёл с подносом, на который сразу посмотрела Риллиан, и поставил его на стол.Она, радостная, быстро подползла, с какой-то жадностью посмотрела на мясо, апотом — на меня.

— Ты так выручаешь, —произнесла Риллиан, широко улыбаясь, а затем, чего я уже ожидал, обняла. — Ятебе очень благодарна, — почти прошептала она и поцеловала меня.

Нет, не в щёку, какэто принято у нас. Она зачем-то, на глазах Мелии и Падшего, поцеловала меня вшею. Это было очень неожиданно. Я ощутил лёгкий жар в месте прикосновения,будто кожа мгновенно нагрелась. Но не знал, как реагировать. Вдруг среди ламийпоцелуй в шею аналогичен поцелую в щёку у людей? Что заметил ещё: поцелуйоказался очень нежным и сильно горячим, словно её губы имели повышеннуютемпературу.

— Всегда пожалуйста, —ответил я, посмотрев на Мелию.

Та сидела и улыбалась.Кажется, ей нравилось наблюдать за мной и моим неловким взаимодействием сРиллиан. А может, она той и наговорила уже чего, пока я спал. Хотя нет, врядли. Мелия бы не стала, тем более в комнате Падшего, который вроде как никуда неуходил.

— Ты очень хорошийчеловек, — улыбаясь, произнесла Риллиан после объятия, а потом опять сделаланеожиданное.

На этот раз онапогладила меня по щеке, пристально глядя в мои глаза, будто изучая реакцию.

— Я думала, такихлюдей и не бывает, — тихо сказала она, наклоняя голову то влево, то вправо, какуже делала не раз.

Нет, пора брать себя вруки, какое бы отторжение я ни чувствовал. Да, она для меня чужая и странная. Нопри этом мужчина здесь я, а женщина — она. И ведущим должен быть я. Увидь менямои остальные девушки в таком положении, могли б и засомневаться, что им стоитдальше жить со мной.

— Я рад, что смог тебяприятно удивить, — сказал ей и взял её руку в свою, ощущая ту же жаркуюмягкость кожи, как и от её губ. — Но ты вроде бы хотела поесть. И мы, как бытебе помягче сказать, едва знакомы, чтобы ты так вела себя со мной.

Уверен, обычнаядевушка могла бы на такое и обидеться. Но только не ламия. Мои слова её вообщене задели. Я даже стал подозревать, что на самом деле еду она попросила, чтобыпроверить моё отношение к ней: если принесу — шансы есть, а если нет — значит,и пытаться не стоит.

— Как «так»? —удивилась она. — Я ничего непозволительного не сделала.

— Вот так.

Не знаю как, но у меняполучилось протянуть руку к её щеке и погладить. И если не отвлекаться на еёглаза, клыки и наполовину змеиный язык, то на ощупь приятная нежная кожа,причём очень тёплая.

— Я не против, —заулыбалась Риллиан, положив на мою руку свою. — Мне это нравится.

— Так, ладно, —прекратил я это странное представление и убрал руку. — Ты ешь, набирайся сил, ая с Мелией поговорю пока. И, кстати, почему у тебя такие горячие руки и губы?Ты хорошо себя чувствуешь?

— Да, вполне. Я же пьюзелья. У нас, ламий, горячее тело никогда не говорит о болезни.

— Понял, ладно.Приятного тебе аппетита.

Она в который разпоблагодарила меня, после чего я подошёл к Мелии. Заодно успел подумать, чтоочень горячие руки и губы могли говорить о её желании…

Пока Риллиан ела,причём не очень охотно, что подтверждало мои догадки о её проверке, мыобсудили, чем сегодня займёмся. И я решил дать себе зарок: нужно быть с ламиейочень внимательным. Не хватало ещё оказаться под каблуком той, у которой иног-то нет, чтобы обувь носить.

Риллиан выходить наулицу никак нельзя, но мы решили, что можно глубокой ночью спрятать её вхранилище, а потом дать возможность погулять, точнее, поползать, где-нибудь наокраине пещеры. Но это если сегодня не отбудем. А чтобы это выяснить, нужнонаведаться к мастеру, у которого мы заказали доспехи.

Мелия не горелажеланием туда идти, предпочитая остаться с Риллиан, поэтому, оставив их, яотправился один. И мне было одному как-то даже проще, особенно когда не ощущалприсутствие ламии. Падший был прав насчёт них. Даже сегодня она уже началаслишком уж многое себе позволять, хоть и, по её же словам, не сделала ничеготакого. Интересно, а что тогда будет слишком по меркам ламий? Внезапный поцелуйв губы? Или когда они уже затащат тебя в постель против твоего желания? Еслитак, то они те ещё нимфоманки…

За размышлениями янезаметно для себя довольно скоро оказался в рабочем районе, да только подзабылкак-то, у какого мастера заказал доспехи. Вот и пришлось пройтись вдоль,присматриваясь к вывескам, чтобы вспомнить. И я вспомнил.

Мастер понимал, чтомне нужны доспехи поскорее, но жертвовать качеством ради скорости не хотел, чтодля него принципиально важно. И я в этом был с ним полностью согласен. Однакоон сообщил, что к вечеру или же завтра к обеду всё будет готово. Даже если заберувечером доспехи, то всё равно уже никуда не успеем, и придётся остаться ещё наночь, доплатив за жильё. Так что я сказал, что тогда уж лучше зайду завтра,точно зная, что работа выполнена.

Возвращаться сразу впостоялый двор не стал, а направился прогуляться по торговому району. Найдучто-то интересное — хорошо. Ну а если нет — ничего страшного. Буду считать, чтоэто просто прогулка.

С Мелией мы побывалине везде, поэтому я оказался на одной из улиц, которую видел впервые. Пройдя поней дальше, обнаружил лавку, в которой продавалось всё для женской красоты.Удивительно, я нигде такие лавки ранее не встречал. Да и сам, если честно,никогда не задумывался о том, чтобы привезти девушкам нечто подобное. Наверное,потому что все они и безо всяких кремов красивы. Но что, если кому-то из нихэто будет всё-таки интересно? С другой стороны, они могут принять это какнамёк, мол, следить за собой надо лучше, что, конечно же, далеко не так. Они нелюди, но мало ли…

Поразмыслив, явспомнил о Талии. Ну а что? Если мои откажутся, отдам ей — не пропадать жедобру. Вдруг пригодится.

Вот и зашёл в лавку, вкоторой была ещё и очередь, преимущественно из местных женщин. Стало быть,подобные штуки для ухода за собой тут пользуются спросом. И пахло внутри,кстати, очень вкусно: здесь смешались ароматы цветов и различных масел.

Дождавшись очереди, ясразу попросил продавщицу проконсультировать меня. Она подошла к делу какпрофессионал, благо после меня пока никого не было и могла уделить мне большевремени. Говорила уверенно, показывая баночки, иногда снимая пробки, чтобы ямог уловить запах.

Так как я никогда неозадачивался подобными темами, для меня стало открытием, что всем народам илиотдельным их представителям, которые владеют какой-никакой магией,просто-напросто не нужны никакие средства по уходу за собой, потому что всё этоони умеют делать при помощи магии, причём зачастую неосознанно. А в моей семьемагически одарённых достаточно. Про вампиров и говорить нечего — они почтивсегда выглядят идеально. Народы кошачьих придерживались мнения, что лучшеестественная красота, к тому же многие и так красивы от природы, что мне,конечно, известно как никому другому. Эльфийки пользуются такими средствами,несмотря на природную красоту, но по каким-то особым праздникам, то есть крайнередко. Про ангелов и демонов и говорить не стоило. Мелии, например, кроме еёогненных ванн, вообще ничего не нужно. Кстати, тут она обходилась водой и особоне возмущалась. Наверное, понимает, что устроить себе любимое купание тутнегде. Да и привлекать лишнее внимание ни к чему.

Как говорится, векживи — век учись.

Послушав обо всёмэтом, я пришёл к выводу, что никому ничего не нужно. Ну, разве что так, чтобыпросто было. И то это всё индивидуально. Однако на такой случай продавщицасказала, что есть у неё наборы, которые могут подойти если не всем, то многим.Также здесь можно прикупить не только средства по уходу за лицом, но и зателом: всякое душистое мыло, какие-то лосьоны, что-то ещё типа шампуней, хотятаких слов в обиходе тут, конечно, не было.

Я всегда плохоразбирался в этой теме, поэтому попросил продавщицу помочь с выбором. Онатерпеливо объясняла, иногда демонстрируя небольшие пробники, и по запахам я ужемог выбрать, что мне больше нравится и что может понравиться девушкам.

Из лавки я вышел скуда меньшей суммой денег. Но ни о чём не жалел, потому что мы выиграли частьденег, которые можно было потратить вообще на что угодно. Зато купил всякихинтересных штук, и особенно много взял для тела. Теперь все будут всегда оченьвкусно пахнуть. Если им, конечно, понравится.

Идя обратно впостоялый двор, я понял, почему мне захотелось закупиться средствами для уходаза собой. Это скорее было подсознательно, чем осознанно. Я ведь не отправлюсьдомой, в отличие от Мелии и Падшего. Именно поэтому пожелал порадовать семьючем-то ещё, кроме кристалла. Хотя это всё, конечно, не заменит моего личногоприсутствия.

Мелия по-прежнему былас Риллиан, поэтому, увидев, что её в нашей комнате нет, я зашёл к ним.

Мне было что обсудитьс ними, и продавщица, как выяснилось, меня не обманула. Ну а затем я показал,что купил. Им всё это было не очень интересно, но вот запахи и внешний видпокупок они оценили. Заодно я осторожно поинтересовался у Риллиан, как моются ламии.Она сперва отшутилась, — или нет? — что может показать в ванной хоть сейчас, схитринкой взглянув на меня, но потом сказала, что моются они водой, как и всеостальные, только средства для мытья у них свои, местные.

Рассказал я им и отом, что нам придётся переночевать, прежде чем отправляться в путь. Как Мелиядоберётся сама — мы тоже решили, узнав у помощников хозяйки двора, что корабльможно нанять не только в порт эльфов, но и в любое другое место. То есть Мелиясможет добраться как раз на наш континент, просто это будет стоить дороже. Нуда ладно. В конце концов, главное, что возможность есть.

Что касается моегоотбытия и Риллиан, то тут всё просто: она будет в хранилище, чтобы никто незнал о её присутствии. Моё дело — проверять постоянно, всё ли с ней хорошо.Может, будет возможность выпускать её в своей каюте, пока никто не видит. Хотямогут заметить. Ладно, разберёмся. Благо до континента ламий отсюда не так уждалеко.

Риллиан, кстати,обрадовалась, узнав, что мы остаёмся на ночь, ведь она хотела полазать попещере ночью, потому что ей надоело целый день находиться в четырёх стенах. И яуж думал, что сейчас опять будет настаивать, чтобы именно я с ней погулял. Нонет, она лишь посматривала на меня вопросительно, явно намекая, чтобы сампредложил. Такое мне нравится куда больше, чем когда на меня начинают упорнодавить. Вот почему, зная, чего она хочет, я сам предложил составить ейкомпанию. И надо было видеть её улыбку в тот момент. Да и Мелия выгляделадовольной, будто сваха, у которой получилась хорошая пара.

Но был во всём этом уменя и свой интерес, да не один.

Во-первых, я хотелпоскорее привыкнуть к Риллиан. Во-вторых, мог узнать у неё что-то новое оламиях и их землях, чтобы чувствовать себя там комфортнее. Ну и в-третьих… Нет,с этим торопиться не стоит. Если я уже сегодня скажу ей, что мне очень нужна еёядовитая энергия, чтобы открыть чёрт знает где проход в какую-то пещеру, влучшем случае это её оттолкнёт, а в худшем — заподозрит меня в чём-тонехорошем, хотя это и не так. Для начала нужно плавно подпустить её к себе, ауж потом о чём-то подобном говорить.

Но что делать, есливзамен, позабыв о спасении, она попросит секс? Вот так прямо, как и говорилПадший.

Нет, сейчас я к такомуточно не готов.

Оставалось до ночипровести время, причём в одиночку, ибо Мелия не хотела уходить от Риллиан. Ичто же мне было делать?

Я направился в районразвлечений. Падший мог бы мне составить компанию, но не хватало ещё заводитьприятельские отношения с этим контрабандистом.

Может, мне удастсявыиграть ещё немного денег, которые лишними не бывают. Хотя вот у ангеловденьги вообще были не нужны. Интересно, а чем платят ламии на своих землях?Вдруг у них тоже нет денег как таковых?

Пожалуй, это будетпервый вопрос, который я задам Риллиан во время ночной прогулки.

Глава 4. Тень прошлого

Остаток дня, до самогопозднего вечера, я провёл в районе развлечений. Тут было где не толькоповеселиться, но и где поесть, выпить. К тому же, раз уж наступил вечер, япозволил себе три кружки эля.

Пил не один — компаниюсоставили весёлые дворфы, охотно делившиеся своими историями. Я в основномслушал, но порой приходилось и самому что-то рассказывать, тщательно выбирая,что можно им знать обо мне, а о чём лучше умолчать. За Мелию и Риллиан непереживал: Падший принесёт им еду на ужин — никуда не денется.

Везти постоянно неможет. Сегодня на скачках ящеров сначала выигрывал, потом стал проигрывать.Азарт разыгрался так, что я едва остановился, чтобы не спустить всё, с чемпришёл.

В итоге вышел в ноль,зато развлёкся на славу и попробовал другие местные забавы. Была там штука,напоминающая земное развлечение, когда нужно ударить молотом как можно сильнее.Здесь принцип тот же, только силу удара измерял кристалл. Чтобы повеселитьдворфов, я применил при ударе увеличенную физическую силу. Магию использоватьбыло запрещено, но эта способность к ней не относилась, и определить её никтоне мог, даже одарённые. Я не собирался выпендриваться, просто было забавнонаблюдать их удивление, когда кристалл показал результат чуть выше, чем усильнейших кузнецов, чьи руки — сплошные мышцы и вздутые жилы. Конечно,объяснять ничего им не стал, сославшись на то, что с детства держу в рукахтяжёлый меч. Многие усомнились, но мне было всё равно, и вскоре я просто ушёлоттуда.

Пусть мы так и недобрались до второй столицы дворфов, день всё равно вышел удачным.

Довольный, я вскоренаправился в уже привычный постоялый двор. Народу вокруг стало заметно меньше —значит, приближалась глубокая ночь. Я так и не понял, как тут определять времяпо кристаллам на потолке пещеры. Видимо, нужно прожить тут хотя бы парумесяцев, чтобы научиться разбираться в их оттенках.

Добравшись допостоялого двора, вспомнил, что нужно доплатить за жильё. Хозяйки уже не было,зато её помощница оказалась на месте. Я отдал деньги и сказал, что мы остаёмсяещё на ночь. Она приняла оплату, поблагодарила и вежливо заметила, что о продлениилучше сообщать заранее. Настроение у меня было хорошее, поэтому я простоулыбнулся, извинился и пообещал впредь предупреждать, если снова будем у нихгостить.

Поднимаясь на второйэтаж, уже знал — в своей комнате Мелию не застану.

Привычно постучал в соседнюю,и дверь тут же открылась.

На пороге стоял Падшийс кружкой в руке и улыбкой до ушей.

— Какие люди! — веселовстретил он. — Заходи, всегда рады видеть!

— Отмечаешь свойвторой день рождения? — усмехнулся я, проходя в комнату.

— Какой? — не сразупонял Падший, захлопывая за мной дверь. — А, ты об этом! В том числе. И всёблагодаря тебе.

Он по-дружески хлопнулменя по спине — крепко и с излишней фамильярностью, за что получил далеко недружеский взгляд.

— Не стоит так делать,— сказал я, серьёзно посмотрев на него. — Напоминаю: мы не то что не друзья, мыдаже не приятели. Понял?

— Да понял-понял, —сразу сменил он весёлый тон. — Просто настроение хорошее, чего ты сразу-то так.

— Ну я тебе его и непорчу. Отдыхай.

— А я не один отдыхаю.Мы все вместе.

Пройдя дальше вкомнату, я увидел, что возле кровати стоит стол, заставленный закусками инесколькими закрытыми бутылками эля. У стола на кровати сидели Мелия и Риллиан,у каждой в руке по бутылке. Судя по выражениям лиц, настроение у них былоотличное. Вот только меня это совсем не радовало: слишком уж вольготно оничувствовали себя в компании Падшего. Да, он теперь ничего сделать не сможет,если не хочет умереть, но всё равно — как-то неправильно всё это.

— Ты вернулся, —радостно улыбнулась Риллиан, как только заметила меня. — Присоединяйся к нам.

— Конечно-конечно, —ответил я спокойно. — Но мне нужна Мелия для короткого разговора. Отойдёмненадолго.

Она без слов поднялась.Я открыл дверь в ванную, пропуская её вперёд, потом вошёл сам и закрыл засобой.

— Что-то случилось? —спросила Мелия, чуть нахмурившись.

— Это я у тебя хочуспросить.

— А что не так?

— Ты не думаешь, чтовыпивать в комнате Падшего — не самая удачная идея?

— Нет, не думаю. Мысидим тихо, не шумим. Что, уже выпить нельзя?

— Можно. Но можно былои дождаться более подходящего случая.

— Какого случая,Гарри? Завтра же мы все разойдёмся кто куда. И неизвестно, увижусь ли я сРиллиан снова. Она же тебе не нравится.

— Я не говорил, что ненравится. Но да, завтра придётся расстаться на какое-то время.

— Ну вот. Что тогдатебе не нравится? Мы же ничего плохого не сделали.

— Ну ладно-ладно, —выдохнул я, стараясь успокоиться. — А выпивку и закуску кто принёс?

— Падший, кто же ещё.Он захотел выпить, предложил и нам. Мы не стали отказываться.

— Не стоило приниматьугощение от него. Но что сделано, то сделано.

— Ну какая разница? Мыего, может, потом больше вообще не увидим. Я не понимаю, что с тобой? Ты жевроде отдыхать ходил, а пришёл какой-то недовольный.

А я и сам не понял, счего вдруг завёлся. Пока не осознал, откуда растут ноги у раздражения. Изпрошлого…

Когда-то была похожаяситуация. Только вместо Падшего — какой-то парень, вместо Мелии — моя девушка,а вместо Риллиан — её подруга. Тогда они тоже сидели вместе, пили, смеялись. Нозакончилось всё иначе. С того дня я расстался с девушкой, хоть и далось этонелегко. Влюблён был по уши, почти готов был простить измену. Но друзьяудержали, не дали совершить глупость и снова к ней вернуться.

Текущая сцена слишкомнапомнила тот вечер. Сначала где-то глубоко, на уровне инстинкта, а потом ужеясно, осознанно. И как только понял это, стало стыдно за собственную реакцию.Видимо, мне ещё предстоит поработать над собой, если даже прошлая жизнь до сихпор напоминает о себе. А ведь давно пора всё это отпустить.

— Ну и чего тымолчишь? — спросила Мелия, внимательно глядя на меня. — Если что-то случилось —говори, Гарри. Любую проблему можно решить.

— Да так, воспоминаниянехорошие, — ответил я, не скрывая правды.

— Расскажи.

Я вкратце рассказал отом, что пережил в прошлой жизни.

Мелия сразу обняламеня и негромко заговорила прямо возле уха успокаивающим тоном:

— Предательства бываютразными, но я очень хорошо знаю, что это. И понимаю тебя. Только сейчас тебе нео чем переживать. — Она отстранилась, посмотрела прямо в глаза, улыбнулась илегко поцеловала в губы. — Та ситуация и эта — совершенно разные, будь уверен.Этот Падший не нравится ни мне, ни тем более Риллиан. И как ты вообще могсравнить…

— Да сам не знаю,откуда это вдруг взялось, — произнёс я, испытывая чувство вины. — Ладно, всёэто — далёкое прошлое, а мы живём сейчас.

— Вот именно.

— Кстати, Риллиан ещёхочет погулять, или ей и тут уже хорошо? — решил я перевести разговор в другоерусло.

— Конечно хочет, —заулыбалась Мелия. — Она только и ждала, когда ты придёшь.

— Ну что ж, тогдаприсоединюсь к вам, посидим немного, а потом и прогуляюсь с ней.

— Вот, правильно.Может, перестанешь вспоминать всякое плохое. Пойдём уже, она нас наверняказаждалась.

— Идём.

Я забыл попроситьМелию не выдавать, что у нас был серьёзный разговор, но она и так всё поняла: вышласо мной с улыбкой, будто ничего не происходило. Да, порой она срывалась и моглавспылить, но в целом оставалась рассудительной и сдержанной — редкие качества.

Когда мы вернулись, язаметил, что они действительно держали дистанцию с Падшим: он сидел отдельно, идаже закуска у него была своя. Я присоединился к ним и не стал отказываться отэля, хоть и недавно считал иначе. Пусть это будет не угощением, а небольшойплатой за то, что Падший сделал.

Сел я рядом с Риллиан.Она успевала и болтать с Мелией, и время от времени поворачиваться ко мне, поддерживаяразговор. Алкоголь действительно помогал относиться к ней спокойнее, но я всёравно не был уверен, что это хорошая идея. Отторжение полностью не исчезло,особенно когда её хвост слегка шевелился прямо рядом со мной. Наверное, у нихэто как у нас с ногами — мышцы затекают, если долго не двигаться.

Как только мы выпилипо одной бутылке, я вспомнил, что испытывал странное ощущение, будто кто-товоздействует на разум, когда Риллиан смотрела на меня вчера. Поэтому осторожноспросил у неё про гипноз. Она не сочла вопрос неуместным и спокойно объяснила,что врождённая способность к гипнозу есть у всех ламий, просто не каждая можетеё контролировать. Обычно они им и не пользуются, ведь на самих ламий он недействует вовсе. На меня же тогда подействовал, потому что я человек. Люди, поеё словам, самые восприимчивые к подобному воздействию.

Разумеется, я неудержался и спросил, почему она не воспользовалась гипнозом, чтобы спастись отПадшего. Ответ был предсказуем, но услышать его всё же стоило: в тот момент Риллианбыла слишком слаба, чтобы осознанно применить эту способность. После этих словона попросила не возвращаться к теме. Я же, будучи немного под градусом, несразу понял, что задел её, но всё-таки пообещал, что больше не стану подниматьэтот разговор.

Чтобы сменить тему, япоинтересовался, чем расплачиваются ламии у себя на континенте. Оказалось, уних тоже есть монеты, только собственные, по форме и внешнему виду чем-тонапоминающие демонические, какие были у Мелии. У Риллиан с собой ничего не оказалось,но она пообещала показать их, когда мы окажемся у неё дома. Ещё она рассказала,что любые другие монеты ламии тоже принимают, правда по невыгодному курсу. ОднакоРиллиан попросила не беспокоиться об этом, лишь улыбнулась и сказала, что платитьза всё будет сама. Что-то слишком часто в последнее время девушки хотят платитьза меня. Неудобно как-то…

Опомнился я невовремя, ведь было уже поздно, но всё же спросил, не холодно ли ей будет напрогулке. На ней же почти ничего не было: короткая юбка из кожи какой-томестной твари и узкая тканевая повязка, едва прикрывающая грудь. Но Риллиануверенно ответила, что ламии переносят как холод, так и жару без труда. Их теламогут быстро нагреваться или остывать, не причиняя вреда организму. Теперьстало ясно, почему тогда она сказала, что горячие ладони и губы не говорят оболезни. Но спрашивать об этом при всех не стал: тема слишком двусмысленная, аламии, как я уже понял, в подобных вопросах лишены стеснения.

Когда мы всё допили идоели, настало время прогулки. Риллиан выглядела бодрой, необходимые зелья уменя имелись, так что она с лёгкостью забралась в хранилище. Мелия отправиласьв нашу комнату, сославшись на усталость — встала она действительно раньше меня.Но я уверен, была и другая причина: она просто хотела дать возможность мнепобыть наедине с Риллиан.

Покинув постоялыйдвор, я направился к окраине пещеры. И никак не мог отделаться от мысли, что ламиянаедине со мной может повести себя гораздо откровеннее, чем прежде.

Что делать, если так ислучится?

Да ничего — останетсятолько положиться на внутренние ощущения.

Всё равно других вариантовнет.

Глава 5. Обнажённая истина

Как только я добралсядо стенки пещеры, куда ещё кое-как пробивался тусклый свет кристаллов, заметилпроход, уходящий куда-то дальше. Похоже, всё это подземное пространствосуществовало задолго до появления тут дворфов. Они лишь доработали его, создавНижний район.

На всякий случай,держа магию наготове, я осторожно вошёл в проход — и сразу оказался в полной темноте.Пришлось использовать шарик огня, чтобы хоть что-то видеть.

Тёплое мерцаниевысветило узкий коридор, немного изгибающийся и ведущий в другой пещерный зал.Оценить его размеры отсюда было невозможно, но меня это не особенно тревожило.

Главное — здесь насникто не увидит.

Я воспользовалсяхранилищем, и Риллиан, не дожидаясь моих слов, быстро выбралась наружу, будтопребывание внутри доставляло ей дискомфорт.

— Интересное место, —сказала она, осматриваясь. Затем перевела взгляд на меня. — Куда поползём?

Непривычно звучит это«поползём» вместо обычного «пойдём».

— Думаю, туда, дальше,— предложил я. — Но не слишком далеко. Мало ли с кем мы можем столкнуться.

— Ты кого-то боишься?— Риллиан чуть прищурилась и взглянула на висящий рядом шарик огня. — У тебя жеесть магия.

— Просто не хочушуметь, — пожал я плечами. — Про тебя же тут никто не знает.

— Да, я об этомзабыла, — согласилась она.

— Ладно, идём. Явпереди.

Риллиан не возражала иотползла в сторону, давая мне пройти. Проход был узкий, приходилось двигатьсяосторожно, стараясь не задевать стены.

Если мои шаги заметноотдавались в камне, то вот Риллиан за спиной почти не было слышно. Двигаласьона удивительно тихо, несмотря на то, что хвост цеплял все выступы и камешки.

Вскоре мы миновалипроход.

— Неплохое местечко, —сказал я, направляя шарик огня, чтобы лучше осветить новый зал.

Перед нами открылосьнебольшое пещерное пространство. Каменные стены блестели влажной крошкой,откуда-то сверху капала вода. Помимо прохода, из которого мы вышли, отсюда тянулисьещё два, расположенные метрах в десяти друг от друга.

— Скажи мне, Гарри, аты давно в этом мире? — вдруг спросила Риллиан, подползая ближе.

Интересно, это ейМелия рассказала или сама догадалась?

— Откуда ты знаешь?

— Просто вижу.

— А мне кажется, тебекое-кто сказал. Надеюсь, вы при Падшем об этом не говорили? Ему знать это точнони к чему.

— Ты про Стерию? Нет,она ничего не говорила.

Значит, Риллиан решилазвать её так.

— Ну да, про неё. Таккак ты всё-таки это определила?

Она задумалась, слегканаклонив голову.

— Не могу тебеобъяснить.

Теперь задумался я. Нотут же вспомнил, что Мелия тоже сразу поняла, что я не из этого мира, иобъясняла это тем, что как демоница видит больше других. Если ламии и демоныимеют общий исток, всё становится логично — Риллиан чувствует то же самое.

— Хорошо, ты права, яне отсюда. И здесь я не так уж долго. Даже года не прошло.

— Но столько всегоуспел, — улыбнулась она, задержав на мне взгляд. — Это восхищает и заслуживаетуважения.

— Спасибо, — короткоответил я. — Может, пойдём в один из проходов?

— С удовольствием.Интересно посмотреть, что там. И расскажи о себе, о своём прошлом.

— Это будет долго.Лучше потом. Мы же не будем гулять до утра, нужно ещё и поспать.

— Не буду возражать.

Удивительно спокойнаяреакция на мой отказ.

Когда мы прошлипримерно половину зала, Риллиан вдруг остановилась. Это я заметил не сразу,ведь она, как уже упоминал, двигалась слишком тихо.

— Что-то не так? —спросил я, обернувшись к ней.

— Вон там, — Риллианкончиком хвоста, к моему удивлению, указала на проход справа, — что-то шумит.Похоже на воду. Ты не чувствуешь?

Я прислушался, дажезадержал дыхание, но не услышал ни намёка на плеск. Только редкое капли спотолка и тихое потрескивание огненного шара.

— Ничего не слышу.

Она подползла ближе, нахмурилась.

— Это точно вода.Наверное, река. Я чувствую.

— Но как тычувствуешь?

— Вибрации по земле икамню идут.

И сейчас я вспомнил,что змеи способны «слышать» таким образом. Но не ожидал, что и ламии обладаюттем же умением. Всё же они не совсем змеи в привычном смысле.

— Так вот как ты этозаметила. А в темноте хорошо видишь?

— Нет, очень плохо. Ноу меня хорошее тепловое зрение.

И снова как у обычныхзмей. Любопытно.

— Значит, ты сразузаметишь кого-то живого?

— Да, замечу. И еслисущество магическое, тоже смогу обнаружить.

— Очень удобно, —подметил я. — Ну что, идём дальше? Посмотрим, права ты насчёт воды или эточто-то другое.

— Да, поползли.

И мы двинулись вперёд,углубляясь в проход.

По мере нашегопродвижения дальше становилось прохладнее и влажнее, а стены были покрытытонкой скользкой плёнкой.

Я подсвечивал путьшариком огня и шёл первым, время от времени бросая взгляд назад. Риллиан,похоже, сосредоточилась на своих ощущениях: отвечала коротко, будто стараласьуловить слабые вибрации, идущие из глубины.

Вскоре уже и яразличил неясные звуки — что-то похожее на далёкий водопад или стремительноетечение.

Наконец, длинныйпроход закончился, и мы вышли в новый пещерный зал, где сильно пахло влажнымкамнем и сыростью.

Увеличив шарик огня,тем самым превратив его в яркий светящийся большой шар, я осмотрелся.

Зал оказалсяпродолговатым, уходящим вглубь. Вдоль стены текла быстрая подземная река —серая, сверкающая в свете моей магии. В центре же образовался природныйбассейн, в который река впадала и из которого вытекала дальше.

— Видишь, я неошиблась, — довольная собой, сказала Риллиан.

— Да, вижу. Наверное,тут под землёй ещё много чего интересного. Но, честно говоря, я не люблюпещеры.

— Почему?

— Ну потому что онизакрытые, тёмные и сырые. Неуютно мне в таких местах.

— А мне нормально.Давай подползём ближе.

— Ну ты ползи, а япойду, — усмехнулся я.

— Мне непривычноговорить «пойдём».

— Как и мне —«поползли».

— Так давай нецепляться тогда.

— Да я и не цеплялся.Просто подшутил немного.

Как только подошли креке, шум стал громче, эхом отдаваясь под сводами. Вода била в камни, оставляябелёсую пену. Поток был стремительным и широким — не меньше десяти метров.Насчёт глубины — неизвестно. Но проверять это, разумеется, не собирался.

— Интересно, водитсятут какая-то живность? — спросил я, глядя на задумчивую Риллиан.

Она не отводилавзгляда от воды.

— Да, есть. На днеплавает. Наверное, там эта живность еду находит. А когда еда кончается, ониподбираются повыше, чтобы, используя скорость реки, быстро добраться в другоеместо.

— А ты можешьопределить, что это за существа? Хоть примерно.

— Они похожи набольших рыб. Моё тепловое зрение позволяет видеть их размытыми, жёлто-красногоцвета.

— И насколько онибольшие?

Риллиан повернулась,окинула меня внимательным взглядом, будто прикидывая на глаз, и ответила:

— Некоторые с половинутвоего роста, некоторые и того больше. Есть и совсем маленькие. Разные.

— Значит, еды имхватает, раз такими вырастают.

— А ты не хочешьискупаться вместе со мной? — вдруг предложила она, указывая хвостом наприродный бассейн, где при желании можно поплавать, не боясь, что унесёттечением.

— Не, спасибо. Как-тоне хочется. И холодно.

— Но ты ведь можешьогнём себя согреть. Ты им хорошо владеешь, насколько я вижу.

— Всё равно не хочу.Там, внизу, непонятные создания. Не хочу я с ними связываться.

— Жаль. — Риллианнемного помолчала, потом вновь посмотрела на меня. — Подержишь мою одежду,чтобы я не намочила её?

— Ты что, всё-такисобралась купаться?

— Да.

— Мне кажется, это плохаяидея. И не раздеваться же тебе при мне.

— А что такого? Мыодни, тут больше нас никто не видит.

Похоже, понять ламий иих простое отношение к интимным вещам смогу ещё не скоро.

— Ну, не знаю, кактебе объяснить, — ответил я. — У нас не принято обнажаться перед теми, с кем унас ничего не было, с кем мы мало знакомы. Перед незнакомцами — тем более.

— Так это у вас. А унас по-другому. И ты меня спас, что тоже имеет значение.

— Но ты не обязанатеперь раздеваться только потому, что я спас тебя, — возразил ей. — Ты,получается, перед кем угодно можешь вот так просто взять и раздеться?

— Нет, ты всёнеправильно понимаешь.

— Как ты объясняешь,так и понимаю.

— Мы, ламии, готовыобнажиться только перед тем, кто нам интересен.

— А, вот ты о чём.

Это уже другое дело. Ато я было решил, что у них всё сводится к банальной распущенности. Выходит,просто нет этих человеческих условностей — никаких намёков, никаких долгих игр.Всё прямо и честно: хочешь — показываешь, не хочешь — нет, и далее по желанию.В этом есть, пожалуй, как плюсы, так и минусы.

— Ну так ты подержишьодежду? — не отступала Риллиан.

— Подержу. Но лучшеотвернусь, чтобы не смотреть.

— Это очень обидно, —ответила она с лёгкой грустью.

— Почему?

— Потому что так тывыражаешь своё безразличие.

Ох уж эта разницаменталитетов...

— Нет, просто так явоспитан. Я человек, и мы, люди, отличаемся от вас, ламий.

— Хорошо. Но,пожалуйста, не отворачивайся. Смотри на лицо, если на большее тебе нельзя, нотолько не отворачивайся.

— Ладно, давайпопробуем, — всё же согласился с ней, хотя и знал: смотреть только на лицо неполучится. Любопытство всё равно возьмёт верх.

Риллиан улыбнулась и,заведя руки за спину, с гибкостью, не свойственной человеку, расстегнула своювещицу, условно заменявшую топик.

Стоило ей снять его ипротянуть мне, как взгляд сам собой упал на её груди, причём достаточно пышные,что под тугой тканью было не так заметно. Размер третий, не меньше. До этогоказалось, что максимум второй. Но удивило меня совсем не это.

Я никак не ожидал неувидеть сосков. Они просто отсутствовали. На их месте находилась мелкая,аккуратная чешуйка, будто закрывающая то, чего не должно быть видно, но чего пофакту не было вообще. Тогда не так удивительно, что ламии легко обнажаются.

— Ну да, большие, ксожалению, — вздохнула Риллиан.

— Почему «ксожалению»? — удивился я, принимая у неё вещь. — А, кажется, понял. У вас этосчитается некрасивым? Поэтому девушки стараются скрывать размер, стягивая грудькак можно сильнее?

— Так и есть, —призналась она.

— Люди к этомуотносятся иначе. Хотя ты наверняка и так знаешь. Очень даже они у тебякрасивые, и форма отличная, — попытался я её приободрить. И, кстати, непреувеличивал. Несмотря на отсутствие сосков, грудь у неё действительно былавпечатляющей — плотная, округлая, будто созданная самой природой длявосхищения.

— Спасибо тебе, —постаралась Риллиан улыбнуться. — Но…

Я понял, почему оназамолчала: этот комплекс, очевидно, был вбит в сознание ламий с детства. Икакие бы слова я ни сказал, они не могли его, этот комплекс, полностью убрать.

— Мне тебя непереубедить, но они мне нравятся, — улыбнулся я, глядя ей прямо в глаза и ужене чувствуя сильного отторжения, как это было прежде.

— Рада слышать, —ответила она и даже слегка улыбнулась. — Пойду плавать.

Не теряя времени, оналовко сняла юбку, которая, как оказалось, тоже расстёгивалась сзади и без нуждыпродевать её через хвост. Под ней не оказалось никакого белья, что, впрочем, неудивило меня.

Мой взгляд сам собойсместился на обнажённое место, хотя я не забыл забрать у неё юбку. Падший несоврал: у ламий действительно всё устроено почти как у людей. Хвост в нужномместе словно разделялся на две плавные линии, образуя некое подобие сведённыхвместе бёдер. Между ними — лёгкое углубление, и дальше… всё так же, как у человека,только кожа зелёная и совершенно гладкая.

— Мне так нравится,как ты на меня смотришь, — услышал я голос Риллиан и сразу поднял взгляд.

Да уж, загляделся.Всё-таки её тело вызывало интерес, и не только научный.

— Ты ж и сама непротив вроде как, — пожал я плечами. — И мне интересно, чего уж скрывать.

— А я бы тоже на тебяпосмотрела, — сказала она мягко, чуть наклоняя голову.

— Ну, точно не здесь,— усмехнулся я. — Как-нибудь потом.

— Я запомню, —ответила Риллиан с хитрым блеском в глазах и поползла к воде. — Посветишьнемного над поверхностью, пока я плаваю?

— Конечно, не вопрос.Ты только, если что-то случится, дай знать.

— Если что-то ислучится, то точно не со мной, — бросила она и сползла в воду, вскоре скрывшисьиз виду.

А ведь она права: ей иправда нечего бояться. С её магическим ядом любая рыба тут — не более чемдобыча.

Перед тем как Риллиан вошлав воду, я успел рассмотреть её со спины. Всё выглядело гораздо ближе кчеловеческому телу, чем я ожидал: кожа, никаких чешуек, мягкие линии, почтипривычные очертания ягодиц. Разве что всё это плавно переходило в хвост, делаяфигуру чуждой, но при этом естественной и цельной. Я-то думал, что у ламий всёустроено наподобие русалок. Теперь стало понятно, почему Падшему это удалось…

Риллиан не появляласьдовольно долго.

Я стоял у воды, глядяна спокойную поверхность, и начинал понемногу тревожиться. Но, может, ламииспособны долго дышать под водой? Вдруг она сейчас где-то на дне пугает местныхобитателей, так развлекаясь.

Пока об этомразмышлял, Риллиан вдруг бесшумно вынырнула из воды. И не одна: в руках онадержала огромную рыбину, крепко прижимая её к себе и радостно улыбаясь.

Приглядевшись, японял, кого именно она поймала…

Глава 6. Игра в соблазн

— Смотри, какоеинтересное существо! — радостно сказала Риллиан, плывя ко мне навстречу.

Да уж, оченьинтересное…

Она спокойно держала вруках представителя тех самых тварей, которых я уже видел — смесь рыбы икрокодила. Падший ещё говорил, что они съедают абсолютно всё.

Когда она подплылаближе, я разглядел, что это существо метра полтора в длину. Оно дёргалось,выкручивалось и распахивало свою широкую зубастую пасть, откуда доносилосьтихое, утробное рычание, напоминающее крокодилье.

— Хочешь потрогать? —спросила Риллиан, оказавшись у берега. — Они такие пугливые. Еле поймала.

Ну ещё бы: будь ятакой рыбиной, тоже бы испугался ламию с огромным длинным хвостом. В глазахэтих созданий она наверняка выглядела крупным и опасным хищником. И это они ещёпро яд не знали.

— Только в руки мне недавай, — попросил я. — Зачем ты вообще её поймала?

— Ну интересно же. —Она заулыбалась, как счастливый ребёнок, получивший долгожданную игрушку. —Вот, потрогай. Я крепко держу.

Протянув руку ктуловищу существа, я провёл ладонью по его спине. Мне никогда не доводилосьтрогать крокодила, но это создание, наверное, похоже на ощупь — жёсткое,твёрдое, будто покрытое плотными чешуйками. Оно продолжало угрожающе урчать,выгибаясь, пытаясь освободиться, но Риллиан держала его так уверенно, что утвари не оставалось ни малейшего шанса вырваться.

Когда я убрал руку,она задумчиво посмотрела на пойманное существо и, взглянув на меня, спросила:

— Может, заберём ссобой? Вдруг они вкусные.

— Не стоит. Если бы ихели, мы бы уже тут попробовали блюда из них. Вряд ли они вкусные. Самапосмотри, в каких условиях они обитают. Лучше выпусти, пусть живёт.

Какое-то время Риллианколебалась, словно решая, стоит ли вообще слушать меня. Это отражалось на еёлице довольно отчётливо. Но рыбину при этом она продолжала удерживать той жеуверенной хваткой.

— Ну, хорошо.Наверное, ты прав, — наконец ответила она и сразу отпустила водное создание.Оно, резко ударив хвостом по воде, стремительно ушло на глубину.

— Уже накупалась? —спросил я. — Или ещё поплаваешь?

— Мы же не оченьторопимся?

— Не очень.

— Тогда ещё чуть-чутьпоплаваю. Тут очень интересно.

— Только надолго подводой не пропадай, — сказал я, когда Риллиан оттолкнулась от берега.

— А что, переживаешь?— хитро улыбнулась она.

— Не без этого, — не сталя скрывать, после чего она, явно довольная моим ответом, ловко ушла под воду.

А ведь и правда: чегобы мне за неё переживать? Но всё равно не хочется, чтобы Риллиан вдруг пропала.

Порывшись в себе,чтобы хоть чем-то заняться в ожидании, я всё-таки нашёл ответ. Всё просто иникак не связано с чувствами к ней. Я ведь её спас, и если она пропадёт,выходит, что зря старался. А делать что-то впустую никогда не любил.

* * *

Прождав Риллиан неменьше пятнадцати-двадцати минут, я спокойно выдохнул, когда она появилась наповерхности воды.

— Ну просил же тебя…

— Извини. Просто тамочень интересно, — сразу сказала она, подплывая ближе. — Там всякие подводныетоннели есть, через которые я попадала в другие места. Видела много интересныхживотных. Там свой мир. У нас я не видела чего-то похожего.

— Это всё оченьхорошо, но могла бы и обо мне подумать, — продолжал я настаивать на своём искрестил руки на груди.

— Я же вернулась, всёхорошо, — заулыбалась она, выбираясь из воды с помощью рук. Одного движения ейхватило, чтобы опереться на хвост и выпрямиться.

— Ты у дворфоввпервые? — поинтересовался я.

— Да. Никогда не былараньше. Я вообще нигде не была за пределами наших земель.

— В таком случае понимаютвоё любопытство, — смягчился я. — Давай немного тебя подсушим.

— Да я бы и таквысохла.

— Не надо. Слушайлучше меня.

— Уговорил.

Когда я переместил шарогня ближе к Риллиан, она, ловя тепло, даже прикрыла глаза. Свет от огня мягкоосвещал её тело, подчёркивая влажную кожу. Но ничего нового я для себя неотметил — всё то же самое. И странно, что её нагота не вызывала во мне никакихособых ощущений. Впрочем, неудивительно, если вспомнить про отторжение.

Поскольку вода вподземной реке была грязной, грязь осела и на самой Риллиан, поэтому я решилзаодно очистить её, заранее предупредив, чтособираюсь сделать. Она, разумеется, была только рада.

Меня удивило, что ясмог одновременно поддерживать огонь и использовать очистку. На первый взгляд,ничего необычного, но раньше я даже представить не мог, что получится сочетатьбоевую магию и бытовую — слишком уж разные направления.

Очистив её спереди инемного подсушив, я попросил развернуться. И стоило ей повернуться ко мнеспиной, как меня пробрало отвращение — на её коже сидели твари.

Существа больше всегонапоминали пиявок размером с палец, только голубого цвета, а не чёрного. Держалисьони, видимо, плотно, будто присосались намертво.

— Вот ты и покупалась,— сказал я с осуждением. — Нахваталась каких-то тварей, которые у тебя на спинесидят.

— Каких таких тварей?— спросила Риллиан и попыталась обернуться через плечо, глядя на меня. — Яничего не чувствую.

— Они похожи напиявок, если тебе это слово знакомо. Кровь высасывают. Но таких я вижу впервые.

— Это они зря, —усмехнулась она. — Если они успели выпить мою кровь, то уже мертвы. Сними одну,покажи мне.

— Только если будетбольно — сразу скажи.

Я не исключал, что этипиявки могут быть ядовитыми, но сильные противоядия у меня имелись, поэтомусовсем не переживал.

Было неприятно братьсяза мягкое, скользкое тельце твари, но я всё же взялся. Затем осторожно потянул,попутно уточняя у Риллиан, всё ли в порядке. Она только отметила, что кожаслегка тянется, но боли нет.

Так я вытянул этутварь — и она, судя по всему, действительно была мёртвой, ведь не подавала нималейшего признака жизни. На коже Риллиан остались несколько красных точек, изкоторых потекли тонкие струйки крови. Ничего опасного, просто следы укусов.

— Вот, посмотри. — Япротянул ей эту пиявку.

Она без тенибрезгливости взяла её, положила на ладонь и внимательно рассмотрела.

— Как я и говорила,уже умерла. Остальные, наверное, тоже. У нас похожие водятся, только внесколько раз крупнее. Сними их всех, пожалуйста.

— Тебя бы подлечитьпосле них, а то кровь течёт. Я не смогу — меня не пускает твоя энергетика. Номогу предложить зелье.

— Само заживёт, —легкомысленно ответила она, но я всё равно не стал слушать и дал ей обычноезелье лечения.

Пока вытаскивалпиявок, а затем очищал Риллиан, поинтересовался насчёт её крови — ядовитая лиона, раз пиявки умерли. И оказался почти прав. «Почти» — потому что сама посебе кровь не ядовитая, но в её составе есть то, что многие организмы непереносят и, напившись, умирают. Своеобразная защита ламий от всякихкровососов. И человек, и ему подобные тоже могут умереть, если выпьют кровьламии, но нужна порция куда больше, чем тем же пиявкам.

Когда я закончил,Риллиан развернулась, улыбнулась и обняла меня, крепко прижавшись.

— Ты такой заботливый,— ласково произнесла она мне прямо на ухо. — Это непривычно.

Где-то подобное я ужеслышал… Ну точно — от Мелии. Для неё обычная человеческая забота тоже былачем-то непривычным. И если ламии по природе своей демонические создания, то,возможно, у них отношения между собой тоже так себе. Или Риллиан просто невезло встречать нормальных.

— Ничего такого в этомнет, — сказал я, обнимая её в ответ.

И тут внезапноосознал, что её обнажённые груди прижаты ко мне, отчего кровь, совершеннонеожиданно, прилила куда не надо — в данной ситуации, разумеется. От себятакого я точно не ожидал.

— Это для тебя —ничего, — ответила она, начиная тереться щекой о мою и медленно смещая лицотак, чтобы наши губы встретились. И это мне точно не показалось. — А для меняпо-другому.

— Ладно, тебе пораодеваться, — серьёзно произнёс я, убирая руки с её спины. Реакция реакцией, но кбольшему я сейчас точно не готов.

— Ты так смешнореагируешь на меня, — сказала она, прекращая попытки соблазнить. — Я всё оченьхорошо чувствую, каждую твою эмоцию. И твою вон ту реакцию, — она хвостомуказала на мой пах, — тоже заметила.

И как же так заметила?Я ведь только-только начал реагировать и точно не упирался в неё тем местом,тем более до полной «боевой готовности» ещё было далеко.

— Рано нам говорить отаком, — ответил я и, достав её вещи из хранилища, куда их убрал, пока ждал,протянул ей.

— А что тут говорить?Я тебе тоже нравлюсь, это видно, — беззаботно ответила Риллиан, начинаяодеваться. — Ты просто этого ещё сам не понял. И я вижу, что у нас есть кое-чтообщее.

— И что же это? —спросил я, и тут же понял, на что она намекает: если столь уверенно говорит,что всё чувствует, не владеет ли она тоже эмпатией?

— У меня этоврождённое, а у тебя приобретённое, — сказала она, поправляя свой условныйтопик.

— Я уже догадался:эмпатия. Правильно?

— Да, — сразу ответилаРиллиан. — Но я не специально. Я не могу это контролировать, в отличие от тебя.

— Интересно как, —задумчиво сказал я. — Ты, получается, видишь вообще всё, что я умею?

— Почти. Есть что-то,что скрыто от моего взора. И мне очень интересно узнать, что же это.

Ну тут всё очевидно:призрачная вуаль — вот что она не видит.

— Всему своё время, —ответил я. — Может быть, когда-то и узнаешь.

— Какой загадочный, —заулыбалась она.

— Не загадочнее тебя,— улыбнулся я. — Ну что, как ты говоришь, поползли обратно?

— Поползли, — довольнопроизнесла Риллиан, радуясь, что я использовал привычное ей слово.

Пока мы двигались попещерному тоннелю, она сказала, что хочет поговорить ещё кое о чём, но позже —беседа требует времени. Заинтриговала, ничего не скажешь. Но настаивать наразговоре сегодня я не стал: пусть поиграет в свою игру.

Вскоре мы подошли квыходу. Риллиан забралась в хранилище, а я, как ни в чём не бывало, направилсяв сторону постоялого двора.

Когда добрался и вошёлвнутрь, помощник хозяйки, дежуривший сегодня, посмотрел на меня с подозрением,но промолчал. Я же с улыбкой заметил, что иногда люблю прогуляться один ночью,после чего поднялся на второй этаж.

Падший знал, чтодолжен дождаться нас, поэтому не спал и открыл дверь быстро.

Едва я вошёл,активировал хранилище, выпустив оттуда Риллиан.

— Спасибо тебе большоеза прогулку, — с улыбкой произнесла она и, что уже стало привычным, обняламеня.

— Пожалуйста.Встретимся завтра.

— А поцелуй напрощание? — Она наклонила голову, внимательно изучая моё лицо. Ей былоабсолютно всё равно, что Падший находится в комнате.

— Если только в щёку,как принято у людей.

Риллиан забавноподставила щёку, и я решил поцеловать её. Но стоило мне приблизить губы, какона резко повернула голову, и наши губы встретились — совершенно не по моей инициативе.Когда я коснулся их и ощутил необычный жар, сразу отстранился, чтобы она непопыталась продолжить.

Хитрая, ничего нескажешь…

— Так приятно, — нежнопроизнесла она, широко улыбаясь. — Хочу ещё.

— Нет, хватит, —отрезал я. — Ты и так получила больше, чем просила. Так что спокойной ночитебе, хороших сновидений.

— Ты совсем скоропривыкнешь, — ничуть не обиделась она. — И тебе сладких снов.

Мы окончательнопопрощались, и я покинул комнату Падшего. Он подмигнул мне, как бы говоря, чтобыл прав насчёт поведения ламий. Я даже не кивнул — настроения реагировать небыло.

Как только дверь замной закрылась, я невольно коснулся губ: тепло на них словно до сих пороставалось. И после этого не поцелуя даже, а скорее лёгкого прикосновения, началчувствовать себя как-то иначе. Но объяснить это сейчас не мог.

Задумавшись, яопомнился, что до сих пор стою в коридоре, хотя давно пора идти спать.

Будучи в комнате,помылся, а затем лёг в кровать. И всё это время в голове была только Риллиан,хотя она буквально за стенкой, а Мелия вообще под боком. Однако я будтоперестал её замечать.

Уснуть долго неудавалось. В голову полезли странные мысли, совсем не похожие на мои обычные. Явполне серьёзно представлял, каким бы мог быть поцелуй с ламией. Представлял,как то неожиданное прикосновение губами превращается в медленный, а затем и встрастный поцелуй. И самое абсурдное — мне вдруг захотелось того, чего точно недолжно было хотеться: чтобы Риллиан во время поцелуя обнимала меня не толькоруками, но и хвостом. Нежно, аккуратно, не как при нападении. Почему-то былуверен, что это приятно — в её хвосте столько мышц, и управляет она имивеликолепно.

Мысли быстро зашлислишком далеко… Я даже открыл глаза и помотал головой, словно это могло помочьвытряхнуть всё лишнее. Но, конечно, не помогло.

На миг мне пришла идеяразбудить Мелию, отвлечься на неё, заняться с ней сексом. Она бы, конечно,поворчала, но отказывать не стала. Да только возникла одна проблема — нехотелось Мелию.

Это настолькозаморочило меня, что долго не мог успокоиться. И всерьёз начал подозреватьРиллиан в каких-то уловках, воздействии на меня. Может, что-то вроде гипноза?Ну не мог же я сам просто так вдруг заинтересоваться ею настолько. Или мог?..Но ведь отторжение полностью ещё никуда не делось…

В итоге решил, чтоесли продолжу в том же духе, то вообще не усну. А быть на следующий день всостоянии разбитой телеги совсем не хотелось.

И всё равно уснутьсразу не получилось.

Я ещё не раз прокрутилв голове разные сценарии, прежде чем веки наконец потяжелели…