Цитаты из книги «Что делать?», страница 2
... если не о чем говорить, но есть в комнате кошка или собака, заводится разговор о ней; если ни кошки, ни собаки нет, то о детях. Погода уж только третья, крайняя степень безресурсности.
...Если нельзя победить врага, если нанесением ему мелочного урона сам делаешь себе больше урона, то незачем начинать борьбы; поняв это, вы имеете здравый смысл и мужество покоряться невозможности без напрасного деланья вреда себе и другим, — это также великое достоинство, Марья Алексевна. Да, Марья Алексевна, с вами еще можно иметь дело, потому что вы не хотите зла для зла в убыток себе самой — это очень редкое, очень великое достоинство.
Любовь в том, чтобы помогать возвышению и возвышаться. <...> У кого без нее не было бы средств к деятельности, тому она дает их. У кого они есть, тому она дает силы пользоваться ими.
— Ты будешь резать руки и ноги людям, поить их гадкими микстурами, а я буду давать уроки на фортепьяно.
Женщинам натолковано: "Вы слабы", вот они и чувствуют себя слабыми, и действительно оказываются слабы. Ты знаешь примеры, что люди совершенно здоровые расслабевали до смерти и действительно умирали от одной мысли, что должны ослабевать и умереть.
- Ах, мой милый, скажи: что это значит эта "женственность"? Я понимаю, что женщина говорит контральтом, мужчина - баритоном, так что же из этого? Стоит ли толковать из-за того, чтоб мы говорили контральтом? Стоит ли упрашивать нас об этом? Зачем же все так толкуют нам, чтобы мы оставались женственными? Ведь это глупость, мой милый?
- Глупость, Верочка, и очень большая пошлость.
Где праздность, там гнусность. Где роскошь, там гнусность! - Беги, беги!
По свидетельству всех Видоков и Ванек-Каинов, нет ничего труднее, как надуть честного, бесхитростного человека, если он имеет хоть несколько рассудка и житейского опыта. Неглупые честные люди в одиночку не обольщаются. Но у них есть другой, такой же вредный вид этой слабости: они подвержены повальному обольщению. Плут не может взять ни одного из них за нос; но носы всех их, как одной компании, постоянно готовы к услугам. А плуты, в одиночку слабые насчет независимости своих носов, компанионально не проводятся за нос. В этом вся тайна всемирной истории.
— Только я хочу быть первым твоим другом. Ах, я еще тебе не говорила, как я ненавижу этого твоего милого Кирсанова!
— Не следует, Верочка: он очень хороший человек.
— А я его ненавижу. Я запрещу тебе видеться с ним.
— Прекрасное начало. Так запугана моим деспотизмом, что хочет сделать мужа куклою. И как же нам с ним не видеться, когда мы живем вместе?
— Да, и все сидите обнявшись
— Конечно. За чаем и за обедом. Только руки заняты, трудно обняться-то.
— И целые дни неразлучны.
— Вероятно. Он с своею комнатою, я — с своею, почти неразлучны.
— А если так, почему ж тебе и не перестать с ним видеться вовсе?
— Да ведь мы дружны, иногда хочется поговорить, и говорим, пока не в тягость друг другу.
— Все сидят вместе, обнимаются и ссорятся, обнимаются и ссорятся. Ненавижу его.
Ведь красоту, всё равно что ум, что всякое другое достоинство, большинство люде. Оценивает с точностью только по общему отзыву. Всякий видит, что красивое лицо красиво, как это разберешь, пока ранг не определен дипломом?
