«Саванна поспешно придвинулась ближе, я обнял ее. Она вытянула ноги, скрестив лодыжки, и прислонилась ко мне. Я с удовольствием просидел бы так остаток жизни.»

Мне нравится неожиданность, когда находишь письмо в почтовом ящике, и будоражащее предвкушение новостей, когда открываешь конверт. Мне нравится, что я могу взять письмо с собой и прочесть на природе, чтобы лицо овевал легкий бриз, а строки письма вдруг начинали звучать. Мне нравится представлять, как ты выглядел, когда писал мне, — твою одежду, обстановку, то, как ты держал ручку.

«He was an odd duck, that’s for sure, as was my dad. Like father, like son, as the old saying goes».

Passion is passion. It’s the excitement between the tedious spaces, and it doesn’t matter where it’s directed.

What does it mean to truly love another?

There was a time in my life when I thought I knew the answer: It meant that I’d care for Savannah more deeply than I cared for myself and that we’d spend the rest of our lives together.

«Время относительно. Я не первый, кто это заметил, и отнюдь не самый знаменитый. Мое осознание этого факта не имеет отношения к энергии, массе, скорости света или что там еще вычислил Эйнштейн. Скорее, я открыл для себя чудовищное замедление времени, изнывая от ползущих, как улитки, часов и минут, оставшихся до встречи с Саванной.»

Люди не поймут, а мне не хочется объяснять.

Наши отношения можно сравнить с детским волчком: вместе у нас хватало сил заставить его вертеться, мы наслаждались красотой волшебного зрелища и почти детским ощущением чуда, однако стоило нам расстаться, и волчок замедлял вращение, начиная "нырять" и качаться.

Моя любовь со временем стала лишь сильнее, и я часто тосковал по прежним простым временам. Я понимал, что происходит. Чувствуя растущее между нами отчуждение, я инстинктивно цеплялся за то, что нас когда-то объединяло, но словно попал в заколдованный круг - мои отчаянные старания отдаляли нас еще сильнее.

Разница между Аспергером и аутизмом была сформулирована следующим образом: аутист живет в собственном мире, тогда как пациент с синдромом Аспергера — в нашем мире, но по-своему, по избранным им правилам.