Родовой Камень показал во мне ноль. При всём Совете, под священным кристаллом, мой род признали пустым – а значит, сильные соседи вправе забрать наше имя, наши земли и саму нашу кровь. Кто упрекнёт их за то, что прибрали пустое место? А потом наследник сильнейшего рода ударил по мне родовым полымём – чтобы добить позором при всех. И его хвалёный дар рассыпался пеплом у меня в ладони. В мире, где вся сила – это наследуемая Кровь, я не слабый. Я тот, об кого их Кровь гаснет. Пустота, что распускает чужие дары, как плохо завязанный узел, – древнее и страшное, чего Навь не видела веками. Против меня их аристократия бессильна, и они ещё не поняли почему. Я подниму угасший род. Не мольбой – их же кодексом, при их же свидетелях. Так, чтобы каждый, кто нас вычеркнул, увидел, как просчитался. Меня звали пустокровным. Они ошиблись дважды. Кровь – не то, что тебе дали. Кровь – то, что ты не предал.