Читать книгу: «Детство Менолли»

Детство Менолли

Янус не хотел выходить наружу, поднудно моросящий дождь, но поневоле пришлось: ему сообщили, что у Мави отошливоды. «Она не могла выбрать более подходящий момент? — недовольно подумалправитель Полукруглого холда. — Я с ног сбился, хожу по ремонтным мастерским, аона вдруг рожать надумала…»

Впрочем, Янус одёрнул себя: этовсё-таки его жена, а не бездушный корабль, требующий починки после шторма.Конечно, его моряцкая душа страдала, что часть флота потеряна или сломана, ноне стоило забывать и про личную жизнь.

Он быстрым шагом прошёл ко входу вхолд, резко открыл тяжёлую дверь и поспешил к покоям жены. Издалека ужеслышались крики Мави, в последние Обороты с трудом избавляющейся от бремени.«Всё, хватит её мучить, — решил про себя Янус. — Ведь это уже восьмой ребёнок,поэтому нужно остепениться — и Мави уже в солидном возрасте, да и сам старею…»

Дверь в покои жены ему открыласлужанка, пропустившая внутрь правителя, а затем уже вошедшая сама. Янус, необращая внимания на её хлопоты, сосредоточился на происходящем. Мави отчаяннокричала, тужилась из последних сил. Её тщетно пыталась успокоить стараяповитуха. На миг Янусу показалось, что лицо жены исказилось от ненависти —неизвестно, к нему или к ребёнку. Но, возможно, это всего лишь быластрадальческая маска, исчезнувшая во время очередного усилия.

Янус подошёл ближе, чувствуя, что Мавиуспокаивается, видя его присутствие. Через мгновение наружу показалась головкаребёнка, а после очередного невероятного усилия — всё тельце сразу.

— Девочка! — правитель не заметил, какпроизнёс, а точнее — выплюнул это слово вслух. Конечно, у него и так уже шестьсыновей, но предпочёл бы воспитать ещё одного. Янус попытался сказать что-тоещё, но звуки голоса заглушил резкий, ударивший по ушам крик новорождённой.

Повитуха, уже успевшая ловко перерезатьпуповину, попыталась успокоить девочку. Мави, тяжело дыша, с презрениемсмотрела на то, как её дочь отчаянно голосит. Она даже не попросила взятьребёнка на руки, а ведь повитуха едва не выронила скользкую от крови девочку, илишь подбежавшая служанка каким-то чудом сумела её поймать. Женщины началистенать и охать, причитая над ребёнком, и Янус, не в силах дальше смотреть наэто, резко вышел из комнаты.

— Как её назовём? — донёсся до негослабый голос Мави.

Не желая снова заглядывать в её покои иторопясь выйти из холда прочь, Янус проворчал, обращаясь к ещё одной служанке:

— Подберите ей какое-нибудь музыкальноеимя, раз уж она так голосит. Или вон пусть Петирон вам подскажет, — добавил он,увидев арфиста, желавшего поздравить лорда с рождением ребёнка.

Жестом Янус отмахнулся ото всех,показывая, что сейчас его не стоит беспокоить. Уж лучше он снова выйдет поддождь и будет до вечера ходить по мастерским, проверяя, как идут работы повосстановлению флота, чем останется здесь. Он не мог спокойно смотреть настрадания жены, не оправдавшей его надежд, на хлопоты и причитания служанок.Пусть уж лучше старый арфист побудет здесь — он хотя бы знает, как лучшеподбодрить женщин и успокоить ребёнка.

Петирон покачал головой, глядя вследуходящему Янусу. «Когда же он наконец поймёт, что семейные ценности гораздоважней и дороже кораблей и лодок?» — подумал арфист, входя в покои Мави. Он нестал перекрикивать новорождённую, а просто подошёл ближе и тихонько запелнежную, успокаивающую мелодию. Девочка всхлипнула пару раз и замолкла,внимательно глядя на арфиста своими ясными голубыми глазами. Петирон пел своодушевлением, чувствуя, как благодарно смотрят на него Мави и служанки. Азатем мотив песни вдохновил его, и он добавил в неё новый куплет:

—Родилась мелодия красивая,

Иты родилась на свет счастливая,

Какназвать тебя? Может быть, Мелоди?

Аещё лучше зовись ты Менолли!

Пока арфист пел, Мави, тяжело дыша,откинулась на постели. Ей казалось, что внутри по-прежнему что-то рвётся наружу,причиняя дикую, невыносимую боль. Но ещё хуже становилось от того, как Янусотнёсся к рождению дочери. «О, небеса Перна, он разъярился! — подумала Мави. —Неужели он теперь снова продолжит истязать меня? Нет, нет, я не вынесу большетакую боль, хватит уже! Надо сказать ему своё веское слово — а иначе умру,рожая очередного ребёнка!»

Селла при рождении так не кричала, да ивсе дети Мави быстро утихали. А тут, гляньте-ка, пришлось просить арфистауспокоить ребёнка!

«Надо дать понять служанке и повитухе,чтобы они не трепали языками по этому поводу, а то в холде подумают про насневесть что, — решила про себя Мави. — Как же не вовремя ушёл Янус! Он что,специально ждал арфиста, чтобы дать почву для слухов? Теперь начнут шептаться,что, мол, хозяйка холда родила ребёнка от другого! Ну уж нет, я не дам этимсплетням далеко разойтись!»

В этот момент её почему-то совсем незаботило здоровье и состояние новорождённой. Вместо того, чтобы взять у арфистадочку и убаюкать её, Мави подозвала к себе повитуху со служанкой.

— Запомните обе: никто не должен знать,что Янус ушёл так быстро, — шёпотом сказала она, стараясь, чтобы Петирон,напевающий свою песенку во второй раз, ничего не услышал. — Мы объясним всем,что правитель холда удостоверился, всё ли в порядке с Менолли, сам дал ей имя,и поспешил по неотложному делу в корабельные мастерские. Вы всё поняли? Толькопопробуйте сболтнуть лишнее!

Женщины понимающе закивали, не решаясьс ней спорить. Только теперь Мави соизволила взять дочку на руки и началакормить ею грудью. Но делала она это отстранённо, будто будто с чужим ребёнком,ни разу не посмотрев с любовью на новорождённую. Затем, отдав Менолли арфисту,Мави с усталым стоном откинулась на подушки. Петирон, глядя на это, началласково приговаривать:

— Видишь, мама устала, она хочетотдохнуть, и тебе, маленькая Менолли, тоже нужно поспать, набраться сил. Давай,закрывай свои прелестные глазки, и тогда, я уверен, мы с тобой ещё не раз споёмвместе…

Спустя несколько минут Мави и Меноллиуснули одновременно. Петирон, покачивая головой, аккуратно уложил малышку рядомс матерью. Пусть он стар, но слух его ещё не подводит, и он прекрасно слышит нетолько фальшивые ноты, но и шёпот.

«Как же так можно — вместо заботы освоей дочери думать о слухах и сплетнях? — задался вопросом арфист. — А Янустоже хорош: уйти по своим делам, даже не дав имя новорождённой! Жаль, что я ужестар, чтобы пытаться что-то изменить в жизни правителей Полукруглого. Но нужносделать всё возможное, чтобы они лучше относились к своей младшей дочери».

Петирон отослал служанок прочь, а затемс грустной улыбкой посмотрел на спящих Мави и Менолли. Ещё раз покачав головой,арфист потушил два из трёх горевших светильников, а затем вышел из покоев.«Надеюсь, что Менолли оправдает данное ей имя. Голос у неё звонкий и чистый,такие сразу выделяются», — подумал Петирон. Только арфисты знали, какраспознать будущего певца, даже если он или она только появились на свет…

***

ТриОборота спустя

— Со мной никто не иглает! —пожаловалась Менолли старой служанке. Та лишь развела руками: её послали наминутку проверить, как там дела у младшей дочери Януса. Играть с ней она явноне собиралась.

Девочка сидела на циновке, пытаясь хотьчто-то сделать с тяжёлыми деревянными куклами. Часом ранее Мави велела Селлеостаться с сестрёнкой и занять её чем-нибудь, а та не придумала ничего лучше,как достать из сундука старых кукол. Вручив их Менолли и показав, как с нимииграть, сестра убежала по делам: её помощь понадобилась на кухне. Несмотря нато, что Селле было всего пять Оборотов, её постоянно заставляли заниматьсячем-нибудь полезным для холда. Поэтому она втайне мечтала, чтобы младшенькаяпоскорее выросла, и тогда Селла сможет передавать ей часть своих поручений.

После того, как сестра ушла, Меноллистарательно таскала кукол по комнате, как будто они путешествовали вместе сней. Но это ей быстро надоело; к тому же из-за вставленных в игрушкиутяжелителей у неё быстро устали руки. Тогда девочка усадила кукол на полу ипопыталась им что-то рассказать. Но она знала не так много слов, к тому же покачто совсем не выговаривала букву «р». Ей пообещали, что скоро она всемунаучится на занятиях у арфиста, но позже: она ещё слишком мала, чтобы ихпосещать.

— Альфист, альфист, — попробовалавыговорить незнакомое слово Менолли. Ей понравилось, как оно прозвучало, идевочка принялась повторять его нараспев. Звонкий голос Менолли хорошоразносился по комнате, и она в восторге захлопала в ладоши. Служанка шикнула нанеё:

— Тише ты, тише.

— Тиссе, — повторила Менолли, понимая,что ей не удалось произнести ещё одну букву.

— Эх, придётся тебя действительноотвести к арфисту, раз уж у такой маленькой девочки уже прорезался голос, —ворча, сказала служанка. — И, хоть правитель Янус не велел этого делать раньше,чем тебе, детка, исполнится четыре Оборота, я всё равно считаю, что именно уарфиста тебе самое место. Пойдём со мной.

Менолли встала, поправила сандалики,чтобы они не съезжали, и пошла за медленно идущей служанкой. Ей хотелось бежатьи прыгать от радости: наконец-то она увидит и узнает что-то новое и, бытьможет, научится хорошо говорить. Ведь раньше, по сути, её мир был ограниченпокоями Мави, кухней холда, коридором, ведущим к выходу, и узким участкомберега снаружи, где она с удовольствием играла с песком, а ещё просто обожалаплескаться на мелководье под бдительным присмотром взрослых. Они, правда, частонедовольно кричали ей, что совсем рядом есть глубокие места, но Менолли неплохоплавала, прекрасно зная, куда ей пока что нельзя — в длине дракона от берегаволны усиливались, и приближаться к ним не рисковала.

Служанка вела её по незнакомому ранеекоридору, куда-то вглубь холда. Издалека разносились звуки музыки; затем кто-тозапел. Менолли с интересом посмотрела в ту сторону, ведь музыку она слышала нетак часто, в основном только по праздникам, когда в главном зале холдасобиралось почти всё население Полукруглого. Но это она помнила слишком смутно:маленькую девочку, чтобы никого не беспокоила, напоили соком, добавив в негосонного зелья.

Пение становилось громче и отчётливее;торопясь увидеть исполнителя, Менолли отпустила руку служанки и побежала покоридору, но неосторожно споткнулась и упала, поцарапав коленки и ладоши. Отболи и обиды девочка чуть не заплакала, но ей никак не хотелось, чтобы служанкаповела её обратно, чтобы умыть, смазать ссадины холодилкой и оставить в покояхматери. Поэтому Менолли отряхнулась и встала, стараясь не подавать виду, что ейбольно. Старая служанка не поспевала за быстрой девочкой, добежавшей до концакоридора и оказавшейся возле полураскрытой двери. Там, в комнате, по-прежнемукто-то пел, и Менолли, затаив дыхание, заглянула внутрь. И чего она там тольконе увидела!

Везде — на стенах, столах, полу былиприкреплены, расставлены и разложены незнакомые ей музыкальные инструменты.Шкаф недалеко от входа полон свитков, пергаментов, дощечек. Окна, выходящие водвор холда, приоткрыты, и внутрь проникал лёгкий ветерок. В центре комнатыполукругом стояли стулья. Сидящие на них дети разных возрастов — некоторыененамного старше Менолли — внимательно слушали стоящего перед ними пожилогомужчину. Это именно он пел, и его чудесный голос казался девочкевосхитительным. Она слушала, как он поёт, стараясь не обращать внимания на еговнешность. Конечно, седые волосы и морщины на лице совсем не красили певца, нозато как хорошо он пел!

Никто — ни сидящие дети, ни подоспевшаяслужанка, ни тем более сама Менолли — не решался прервать чудную песню. Девочкаслушала с наслаждением, стараясь запомнить слова, хотя некоторые из них былидля неё незнакомы. А мужчина — видимо, тот самый арфист — продолжал петь,казалось, не обращая внимания на появившихся у порога гостей. Но на самом делеон их прекрасно видел.

«Кажется, это она, та самая девочкаМенолли, — подумал Петирон. — Что ж, чем раньше она начнёт у меня заниматься,тем лучше». Закончив петь, он приглашающе указал на несколько свободныхстульев, предлагая девочке садиться. Менолли робко прошла в комнату, стараясьничего не задеть.

— Пока наша новая ученица выбирает себеместо, — не менее звучным, хотя и старческим голосом сказал арфист, — я напомнювам всем, для чего я сейчас пел общеизвестную балладу. Это важный и оченьполезный урок, постарайтесь запомнить его. Вы видите здесь множествоинструментов, — он широким жестом обвёл всю комнату, — и каждый из нихпо-своему хорош. Но вы их можете не взять в морское плавание или в дальнийпуть, поэтому вам понадобится один-единственный, самый главный инструмент. Каквы думаете, дети, что это?

— Байябан! — заявил мальчуган на Оборотстарше Менолли. Он, видимо, тоже ещё не выговаривал «р». Девочка припомнила,что иногда видела его гуляющим вместе с другими детьми на песчаной косе. Онасела на свободный стул рядом с ним.

— Гитара! — сказал высокорослый парень.

Арфист лишь покачал головой.

— Вы их тоже можете не взять с собой,но есть инструмент, который имеют большинство людей, он всегда при себе, воттолько не все умеют им пользоваться. А ведь он нужен не только арфистам, но икаждому человеку. Этот инструмент сложно показать, потому что он вот здесь, —Петирон дотронулся рукой до своей шеи. — Речь идёт о голосе. Он может бытьвысокий и низкий, крикливый и тихий, чарующий и грубый, нежный и металлический,— все эпитеты арфист произносил именно такой интонацией, о которой говорил.

Менолли с интересом слушала арфиста, невсё, правда, понимая, но при этом ловя каждое слово. А Петирон тем временемпродолжал:

— Без хорошо поставленного голоса илибез умения им пользоваться нельзя перекричать шум штормовых волн на море,позвать на помощь, если вы попали в беду, отдавать приказы, подобно правителюЯнусу, просить о чём-либо, когда вокруг шумно. Вы все слышали сейчас мой голос— и в песне, и в речи, и чувствуете, что с его помощью я могу исполнить любуюмелодию без инструментов. Но теперь я хочу послушать ваши голоса, и не в хоре,как это часто бывает, а каждого в отдельности. И начнём мы с новенькой.

Менолли от неожиданности оторопела. Онас трудом привстала со стула, чувствуя, как дрожат исцарапанные коленки.

— Не бойся, детка, разве я голован,чтобы кусаться? — ласково спросил арфист. — Давай познакомимся. Меня зовутПетирон, а тебя?

Он, конечно, прекрасно знал имя, нохотел услышать её голос.

— М-меня? — чуть заикаясь, переспросиладевочка. Затем глубоко вдохнула, стараясь поменьше волноваться, и ответилазвонко: — Менолли.

— Хорошее имя, — кивнул арфист. — Иголос у тебя есть, он радует мой слух, вот только умеешь ли ты петь? Или ещёслишком мала для этого?

Набравшись смелости, Менолли ответила:

— Немного умею.

— Тогда спой нам… вот, например,детскую песенку про море, ты же её знаешь?

Менолли кивнула: ребята частоиспользовали песню как считалку.

— Мойе волнуется аз, мойе волнуетсядва, мойе волнуется тьи, мойе, водить выходи! — несколько торопливо пропелаМенолли, немного поморщившись: никак не поддаётся эта буква р!

«Неплохо, вполне неплохо, — оценивающеподумал Петирон. — Есть над чем поработать, но, кажется, я не ошибся — удевочки есть и голос, и слух, по крайней мере, она почти не сфальшивила».

— Хорошо, Менолли, для началадостаточно. Думаю, тебе будет интересно заниматься вместе с нами и узнать, какже справиться с волнением и овладеть таким чудным инструментом, как голос. Идругими заодно. А теперь я хочу послушать остальных, — арфист ладонью указал назнакомого малыша, и тот следом за Менолли повторил слова считалки. — Нет, вовсене обязательно повторять одно и то же, — покачал головой арфист. — Пустьостальные попробуют исполнить другие песни.

Девочка с интересом слушала, обращаявнимание на то, какие замечания и советы даёт Петирон. Но остаться на занятиидо конца ей не удалось: неожиданно в комнату вошла Мави. Увидев младшую дочьсреди других учеников, она недовольно посмотрела сначала на Менолли, а потом наслужанку. Прерывать Петирона она сразу не решилась, но, когда он сделал паузу,чтобы дать ей слово, Мави гневно произнесла:

— Моя дочь будет здесь учиться, когда яэтого захочу — я, а не какая-то служанка! Я сама её приведу сюда — в своёвремя. А теперь прошу меня извинить, но я вынуждена забрать Менолли с собой.

— Но, мама… — робко начала девочка.

— Никаких но! Ты должна слушаться меняи во всём помогать. А на занятия к арфисту ещё успеешь. И, Петирон, я прошу васпозже зайти ко мне для важного разговора.

Менолли не знала, что мама, необнаружившая девочку и служанку в своих покоях, сильно разозлилась и на них, ина Селлу. Правда, сначала Мави решила, что они ушли гулять, но никого не нашлаи на побережье. Возвращаясь в холд, она услышала через открытые окна, как поётМенолли, и разозлилась ещё больше: какая-то служанка решила отвести девочку назанятия, даже не спросив разрешения у её матери! Мави прервала урок у арфиста,опасаясь очередных слухов — ей всё время казалось, будто люди начнут говорить,что Менолли с её звонким голосом и более светлым, чем у Януса, лицом, родиласьне от правителя Полукруглого, а от Петирона.

И вот теперь Мави, схватив Менолли заруку и проигнорировав предложившую помощь служанку, вывела дочь из комнаты. Полицу девочки текли слёзы; она негромко всхлипывала, плача от несправедливости:только нашла занятие себе по душе, и тут её так грубо от него оторвали!

Петирон недовольным взглядом проводилуходящих. Ему совершенно не нравилось то, что в последнее время правители холданачали вмешиваться в его занятия, забирая некоторых учеников якобы для важных исерьёзных дел. Причём, как правило, выбирали они тех, кто проявлял хотькакие-то музыкальные способности. Получалось, что Мави и Янус, видя, что снекоторыми Петирон занимается больше, чем с остальными, лишали арфиставозможности проводить дополнительные уроки с талантливыми учениками.

К тому же, вмешательство правителейпортило репутацию: дети начинали относиться к нему не как к мудрому наставнику,а так, будто он — простой слуга. Но сегодняшний случай с Менолли перешёл всеграницы. «Что там сказала Мави? Зайти для важного разговора? — мелькнуло вголове у арфиста, пока он продолжал слушать других детей, возобновив урок. —Действительно, нам предстоит серьёзная беседа».

Закончив занятия, Петирон набралсярешимости и отправился в покои Мави. Ходил он по холду не очень уверенно,прихрамывая: сказывался возраст. Но перед тем, как войти в комнату, арфистрасправил плечи, чтобы чувствовать себя увереннее.

Менолли уже спала — как подозревалПетирон, не без помощи сока с сонным зельем. Мави прибиралась в комнате; по еёгневному виду становилось понятно, что она только что отчитала служанку. «Надодать понять, что арфист ей не чета, и не стоит относиться ко мне, словно я —обычный подчинённый», — решил про себя Петирон.

Вместо того чтобы сразу проиграть спор,дав Мави заговорить первой, он задал вопрос:

— Почему вы в очередной раз грубымобразом прервали занятия, вмешавшись в учебный процесс? Или вы забыли, что яобязан полноценно обучать всех детей в холде, независимо от их возраста? Аможет, думаете, что владение голосом, чтение, счёт и письмо им вовсе не нужны?

Мави несколько растерялась. Остудивсвой гнев, она попыталась ответить на вопросы Петирона:

— Потому что я считаю, что негоже безсогласования со мной и с Янусом брать Менолли в ученицы в столь раннемвозрасте. Никто не спорит, что и она, и другие дети должны у вас учиться. Но япросто прошу вас повременить и взять её на занятия чуть попозже, чтобы не датьпочву для лишних слухов, будто бы у дочери правителя Полукруглого есть какие-тоособые привилегии.

— Вынужден с вами не согласиться, —парировал Петирон. — Конечно, большинство детей начинают обучение у меня ввозрасте четырёх Оборотов — по многолетней традиции. Однако все арфисты знают,что в возрасте Менолли важно не упустить момент и развить у ребёнкаопределённые способности. Поэтому я предпочитаю брать некоторых в ученики уже втри Оборота, и вы прекрасно знаете, что это наиболее способные ребята. Наверно,поэтому вы их постоянно уводите с моих занятий, считая, что они уже научилисьвсему необходимому?

— Нет, их просто ждут неотложные дела вхолде.

— Лишние полчаса эти дела могутподождать, — спокойно произнёс Петирон. — Из некоторых парней в будущемполучатся отличные капитаны, но для этого им следует поучиться владеть голосомкак следует. Поэтому в данном случае мои занятия для них важнее. Но чтокасается Менолли, я продолжаю настаивать: настал момент для её обучения.Поэтому я прошу вас впредь приводить девочку ко мне на занятия. Конечно, вы смужем можете отказаться, но тогда будет поставлена под сомнение моя репутация.

И Петирон, жестом отметая дальнейшиевозражения со стороны Мави, поклонился и вышел из комнаты. Он надеялся, что егоречь возымела своё действие. Хозяйка холда о многом задумалась после его ухода,но пока что не могла принять самостоятельное решение, предпочтя дождаться,когда муж вернётся из очередного плавания.

«Да, так я и скажу Петирону, что немогу отдать ему дочь без согласия Януса, — подумала Мави. — Конечно, арфист вомногом прав, но мне пока что стоит самой заняться её воспитанием — негоже,чтобы девочка ничем, кроме игр, не занималась. Пора приставить её ккакой-нибудь лёгкой работе — для начала».

Мави заботливо подоткнула одеяло, чтобыноги девочки не мёрзли, и вышла из комнаты. Она прошла на кухню, чтобыопределиться, с каким заданием её трехлетняя дочь сможет справиться, помогаятем самым по хозяйству. «Менолли ещё успеет позаниматься у арфиста. В нашемхолде важно в первую очередь научить детей полезным делам. А уж потом — чтению,письму и прочим премудростям», — так рассуждала про себя Мави, ничуть незадумываясь о будущем собственной дочери.

***

Прошёл ещё один Оборот. За это времяМави научила свою младшую дочь многому: чистить и перебирать зелень, помогатьна кухне, уважать старших и ухаживать за больным дядюшкой, вместе со взрослымиили другими детьми собирать ягоды и травы. Но ещё больше Менолли узнала науроках Петирона, настоявшего на своём: теперь девочка посещала практическикаждое занятие.

Слова и песни, стихи и короткиерассказы — Менолли всё запоминала с лёгкостью, и её родители, желающиепроверить, чему она научилась у арфиста, удивлялись познаниям девочки. Онахорошо помнила обязательные баллады, названия других холдов на Перне. Проявляладевочка интерес и к изучению всего, что касалось Вейров — редкое явление в тевремена, когда почти все забыли о своих крылатых защитниках. Но Мави и Януссохраняли верность Бендену, свято почитая традиции и продолжая отсылатьдесятину в Вейр.

Менолли с интересом и неустаннымвниманием посещала уроки, досадуя в те дни, когда ей это не удавалось сделатьиз-за «неотложных», по мнению родителей, дел в холде. Янус и Мави старалисьнесколько ограничить её общение с арфистом, считая, что и сами способнывоспитать девочку и научить её всему необходимому. Однако именно на занятиях сПетироном Менолли проявляла все свои способности: она хорошо читала и понемногуучилась писать, знала цифры до двадцати, могла их складывать и вычитать, носамое главное, что ей нравилось больше всего — она прекрасно пела, радуя слухарфиста своим чудесным голосом. Правда, ему некогда было заниматься с нейвплотную — задерживаться на занятиях девочке не позволяли.

А ещё она очень любила плавать.Погружаясь под воду и выныривая, плескаясь и брызгаясь, Менолли чувствоваласебя абсолютно свободной и счастливой. Ей уже не было страшно заплывать далеко,но она прекрасно рассчитывала свои силы, поэтому знала, когда устанет. Тогдаона переворачивалась на спину и, покачиваясь на тёплых волнах, млела отудовольствия. Правда, не всегда погода позволяла получить истинное наслаждение.Зато в дождливые дни занятия у арфиста всегда шли чуть дольше обычного, поэтомуМенолли только радовалась возможности узнать что-то новое.

Она выучила названия всех музыкальныхинструментов, что были в холде. Правда, играть на них ей пока что не довелось:родители считали девочку слишком маленькой для этого, а Петирон сосредоточилсяна том, чтобы через обучающие баллады развить её голос. Правда, прекрасносознавал: по-настоящему хороший преподаватель — это мастер Шонегар, а не он. Ктому же, в общей группе достаточно сложно развить индивидуальные особенности утакой талантливой девочки, как Менолли. Тем не менее, арфист старался во всёмеё поддерживать, особенно в те моменты, когда Янус или Мави в очередной разпытались прервать урок.

«Почему они никак не желают, чтобы ихдочь развивала свой дар? — нередко задумывался Петирон. — Неужели ихустраивает, что она просто будет во всём помогать по холду, и — ничего более?Но ведь в жизни может всё пригодится, неужели они этого не понимают?!»