Читать книгу: «Извольтесъ сказку»
Сенокос Лешего
На окраине темного леса, где старые деревья сплетались своими корявыми ветвями, словно костлявые пальцы, стояла покосившаяся хижина. Это был дом старого Ивана и его единственного сына, Петра. Иван был крепким человеком, обветренным солнцем и закаленным трудом, но в его глазах таилась тревога, словно он видел что-то, чего не видели другие. Петр, молодой и импульсивный, унаследовал силу своего отца, но не его осторожность.
Каждое лето Иван и Петр отправлялись на сенокос на дальние луга за лесом. Луга были пышными и плодородными, но, по слухам, их преследовал Леший, лесной дух, который любил сбивать путников с пути и играть злые шутки. Иван всегда предостерегал Петра, чтобы тот не отклонялся от тропы и никогда не свистел в лесу, так как это могло привлечь внимание Лешего.
Однажды утром, когда солнце только начинало пробиваться сквозь листву, Иван и Петр отправились в путь с косами и граблями на плечах. Петр, в своей юношеской самоуверенности, смеялся над суевериями отца. «Леший, – издевался он, – это всего лишь сказка для запугивания детей». Иван нахмурился, но ничего не сказал, зная, что спорить с Петром бесполезно.
Когда они углубились в лес, деревья стали выше и темнее. Солнце едва пробивалось сквозь густой полог, и воздух стал сырым и холодным. Петр, уставший от молчания, начал свистеть веселую мелодию. Иван резко остановился. «Не свисти, Петр, – прошипел он, – ты разбудишь Лешего».
Петр проигнорировал отца и продолжил свистеть, его мелодия эхом отдавалась между деревьями. Внезапно лес затих. Птицы перестали петь, и ветер стих. Воцарилась жуткая тишина, нарушаемая лишь свистом Петра.
Внезапно перед ними возникла фигура. Это был человек, но не совсем. Он был высоким и худым, с кожей, похожей на кору дерева, и глазами, горящими, как угли. На голове у него был венок из лесных цветов, а его пальцы заканчивались длинными когтями. Это был Леший.
Иван ахнул и перекрестился, но Петр лишь уставился на Лешего с удивлением. Леший ухмыльнулся, обнажив ряд острых зубов. «Ты звал меня, смертный?» – прорычал он голосом, похожим на шелест листьев.
Петр, несмотря на свой страх, не мог отвести взгляд от Лешего. В его глазах было какое-то завораживающее очарование, что-то дикое и первобытное. «Я не звал тебя, – сказал Петр, хотя его голос дрожал. – Я просто свистел».
«Ах, ты просто свистел?» – прошипел Леший. – «Тогда позволь мне показать тебе, что значит свистеть». С этими словами Леший поднял руку, и Петр почувствовал, как его ноги отрываются от земли. Он начал подниматься в воздух, его крики эхом отдавались между деревьями.
Иван, наблюдая за происходящим, в ужасе опустился на колени. Он знал, что не может сравниться с Лешим в силе. Он мог только молиться о душе своего сына.
Леший поднял Петра высоко над деревьями, а затем резко опустил его вниз. Петр упал на землю с глухим стуком, его тело лежало скрюченным и неподвижным.
Иван подполз к своему сыну, его сердце разрывалось от горя. Он взял Петра на руки, но было слишком поздно. Глаза Петра были пустыми, и его тело было холодным. Петр был мертв.
Иван поднял глаза на Лешего, его сердце наполнилось яростью. «Ты убил моего сына!» – закричал он. – «Я отомщу тебе!»
Леший лишь рассмеялся, его смех эхом отдавался между деревьями. «Ты ничего не можешь мне сделать, старик, – сказал он. – Я – Леший, хозяин этого леса. Ты всего лишь смертный».
С этими словами Леший исчез в тени деревьев, оставив Ивана одного с телом своего сына. Иван похоронил Петра на лугу, отметив его могилу грубым деревянным крестом. Он поклялся отомстить Лешему за смерть своего сына, даже если это будет стоить ему жизни.
С тех пор Иван стал отшельником, живущим в своей покосившейся хижине на краю леса. Он проводил свои дни, точа свой топор и планируя свою месть. Он знал, что Леший будет ждать его, и он был готов встретить его.
И вот, говорят, что в лунные ночи можно увидеть старика Ивана, бродящего по лесу с топором в руке, выкрикивающего имя Лешего. А иногда можно услышать эхо свиста, тихого и жуткого, разносящегося между деревьями. Говорят, что это дух Петра, навсегда обреченный бродить по лесу, напоминая всем, кто осмелится потревожить сон Лешего.
Ну что ж, попробуем соткать повесть в духе Николая Васильевича, про рыбака да речного черта:
Водяной
Жил в селе N. мужик, звали его Остапом. И была у него страсть – рыбалка. Не то чтоб семью кормить, а для души. Уж больно любил он сидеть на берегу речки, смотреть, как поплавок дрожит, да слушать, как камыши шелестят. Но вот незадача – не всегда клевало. То ли месяц не тот, то ли место не рыбное. А Остап все равно ходил, упрямый, как баран.
И вот однажды, выдался день – хуже не придумаешь. Небо свинцовое, дождь льёт, как из ведра, ветер воет, аж деревья гнутся. Бабы крестятся да по домам сидят, а Остап – на реку. Говорит, мол, в такую погоду рыба дурная, легко ловится. Врёт, конечно. Просто не мог он усидеть дома, когда речка манит.
Пришёл он на своё любимое место – омут глубокий, тихий. Обычно там караси да окуни плещутся, а тут – мёртвая тишина. Только дождь по воде хлещет да ветер завывает. Остап закинул удочку, сидит, ждёт. А ничего не клюёт. Хоть ты тресни.
И вот, когда уж совсем отчаялся, да стал проклинать и погоду, и рыбу, и свою рыбацкую душу, – вдруг как дёрнет! Да так сильно, что чуть удочку из рук не вырвало. Остап вцепился в неё мёртвой хваткой, тянет, а там – что-то тяжёлое, упирается, словно бревно ко дну приросло.
Пот градом с него, руки дрожат, спина болит, а тянет. Наконец, вытянул. И что же видит Остап? Лежит на берегу не рыба огромная, не коряга, а… нечто. Не то человек, не то жаба. Зелёное, скользкое, с длинными пальцами и глазами выпученными. И смотрит на Остапа так пристально, что мороз по коже.
Остап от испуга и удочку бросил, и креститься начал. А нечто это, возьми да и заговори: "Чего раскричался, мужик? Разбудил!"
Остап от ужаса язык проглотил. Молчит, только глазами хлопает.
"Я, – говорит это нечто, – Водяной. Хозяин этого омута. Ты меня из-под воды вытащил, вот и явился".
Тут уж Остап совсем обмер. Водяной перед ним! Как в сказках рассказывают. А Водяной смотрит на него, ухмыляется: "Ладно, – говорит, – не бойся. Я не злой. Только вот скучно мне одному в омуте. Хочешь, я тебе рыбу дам? И клевать всегда будет? Только взамен – ты мне сказку расскажешь".
Остап ожил, как оттаял: "Сказку? Так я не сказочник. Я – рыбак!"
"Не важно, – говорит Водяной, – сочини что-нибудь. Про жизнь свою, про село, про что хочешь. Лишь бы интересно было".
И Остап, от страха ли, от желания рыбы наловить, начал рассказывать. Рассказал и про свою жизнь, и про жену сварливую, и про соседей пьяных, и про то, как на мельнице мука дорожает. Водяной слушает, головой кивает.
Когда Остап закончил, Водяной вздохнул: "Ну что ж, неплохо. Хоть и не весело. Ладно, дам тебе рыбу. Только уговор: будешь приходить сюда каждый месяц, в такую же дождливую погоду, и рассказывать мне новые сказки".
И тут Водяной махнул рукой – и вдруг, словно из ниоткуда, появилась куча рыбы: и караси, и окуни, и даже лещи толстые. Остап от такой удачи чуть дар речи не потерял.
С тех пор Остап стал самым удачливым рыбаком в селе. Рыбу вёдрами таскал, жене новые платки покупал. Но каждый месяц, в дождливую погоду, ходил он на омут и рассказывал Водяному сказки.
И кто знает, правда это или выдумка, но с тех пор на реке в селе N. стало две приметы: если Остап на рыбалку идёт – значит, будет богатый улов. А если долго дождь льёт и ветер воет – значит, Водяной слушает очередную сказку. И лучше в такую погоду на реку не соваться. Мало ли что…
Извольте, вот вам история, сочинённая в манере незабвенного Николая Васильевича, о том, как мальчишка-сапожник черта вокруг пальца обвёл:
Сапоги для Чёрта
В захолустном городишке, что у чёрта в подмышке где куры вечно клюют что-то под забором, а пьяницы спотыкаются о каждый камень, жил сапожник, Степан Колодка. Мастер был отменный, да только ленив до чёртиков. Работал только когда голод подгонит, а так – больше по базару слонялся, да слушал байки разных прохожих.
И был у него ученик, хлопчик малый, звали его Яким. Яким был, хоть и молод, да головастый. Сметливый, как воробей, и шустрый, как блоха. Работал усердно, глаза горели, да только вот платил ему Степан гроши. Жадный был сапожник до ужаса.
Как-то раз, в самую глухую ночь, когда все миргородцы спали крепким сном, вдруг раздался стук в окно. Яким, хоть и испугался, подошёл, отдёрнул занавеску, а там… стоит черт! Да не какой-нибудь захудалый бесёнок, а настоящий чёрт, с рогами, копытами и хвостом крючком.
Яким, хоть и не дурак был, а перекреститься забыл. Замер, как столб.
"Здравствуй, малый, – проскрипел чёрт голосом, как будто ржавая телега едет. – Слыхал я, что сапожник ваш – мастер знатный. Вот и пришёл к вам с заказом".
Яким, с трудом выдавил из себя: "С каким заказом, господин?"
"Сапоги мне нужны, – говорит чёрт. – Да такие, чтоб нигде не жало, нигде не давило. Чтоб сидели как влитые. И чтоб из кожи, самой лучшей, да чтоб швы – крепкие, чтоб я в них хоть в пекло, хоть на базар – не стыдно было". Яким аж присел от удивления. Чёрт – и в сапогах! Ну дела!
"А кто платить будет?" – осмелился спросить Яким.
Чёрт хмыкнул: "Заплачу. Сколько попросишь. Золотом. Да не простым, а чёртовым. Оно, знаешь, потяжелее будет".
Яким подумал немного: "Хорошо, господин. Приходите завтра, к полуночи. Сапоги будут готовы".
Чёрт ухмыльнулся, сверкнул глазами и исчез, словно и не было.
Яким, дрожащими руками, разбудил Степана. Рассказал ему всё, как было. Степан сначала не поверил, а потом как поверил – так чуть в обморок не упал. Испугался до смерти.
"Что же делать, Яким?" – запричитал Степан. – "Если не сделаем– он нас в пекло утащит! А если сделаем – то с чёртом связались!" Народ узнает, такое будет.
Яким нахмурился, подумал немного, а потом вдруг улыбнулся: "Не бойся, Степан. Я что-нибудь придумаю".
На следующее утро Яким, вместо того чтобы сапоги делать, пошёл на базар. Нашёл там самого глупого мужика, какого только можно было сыскать. Напоил его, накормил, а потом повёл к сапожной мастерской.
Когда наступила ночь, и чёрт снова постучал в окно, Яким открыл ему дверь и указал на пьяного мужика, который мирно спал на лавке.
"Вот, господин чёрт, – говорит Яким. – Сапоги готовы. Только вот примерить их некому. Степан напился, да на лавке уснул а я ещё мал.
Чёрт нахмурился, но делать нечего, взял сапоги и давай натягивать на копыта свои. Один сапог длиннее другого, голяшки разной длины, один красный сапог а другой черный.
Чёрт посмотрел на это безобразие и взбеленился.
"Что это такое?!" – заорал он. – "Что за кривые сапоги?! Да я тебя в пекле изжарю!"
Яким сделал вид, что испугался: "Простите, господин чёрт! Это всё Степан виноват. Давайте я вам новые сапоги сделаю!"
"Не надо ничего передклывать!" – взревел чёрт. – "Берите свои кривые сапоги проваливайте к чёрту на кулички!"
И с этими словами он схватил мужика, который пьяный спал, напялил на него эти сапоги и исчез в клубе дыма.
Яким перекрестлся, вытер пот со лба и сел за работу. А мужика того больше никто не видел. Говорят, до сих пор он в пекле в кривых портках ходит, да чёрту пятки лижет. А Яким, хоть и был учеником, стал самым уважаемым сапожником в городе. Ведь не каждому удаётся чёрта вокруг пальца обвести. Да и Степан Колодка стал ему платить честно. С тех пор он понял, что иногда голова нужна больше, чем молоток.
Как кузнец Чёрта подковал
Жил в селе Шмелёвка кузнец, Денис Коваль. Работящий был мужик, руки сильные, как клещи, да только вот нрав – огонь! Вспыльчивый, как порох, да упрямый, как бык. Чуть что не по его – сразу за молот хватался, а там уж, берегись!
Как-то раз, нужно было Денису на ярмарку в соседнее село съездить, железа продать. А лошадь у него, старая кобыла, захромала. Не дотянет до ярмарки, хоть ты тресни. Денис и так её уговаривал, и сяк – не идёт! Только фыркает да хвостом машет.
Рассердился Денис, плюнул под ноги и выругался так, что аж вороны с ближайшей берёзы посрывались.
"Чёрт бы тебя побрал!" – заорал он на кобылу. – "Чтоб тебе и не встать больше!"
Только он это сказал, вдруг как засмеётся кто-то за спиной. Обернулся Денис – а там стоит мужик, незнакомый. Высокий, в чёрном кафтане, с красными глазами и усмешкой ехидной.
"Не гневайся, кузнец, – говорит мужик. – Я слышал, у тебя с лошадью беда. А я, как раз, могу помочь. У меня есть конь, что ветер обгоняет. Дам тебе его на один день, до ярмарки и обратно. Только уговор…"
Денис аж загорелся: "Какой уговор?"
"А уговор простой, – говорит незнакомец. – Ты мне за это, вечером, сказку расскажешь. Интересную сказку, чтоб душу грела".
Денис подумал немного. Сказку – это не работа. Да и конь, что ветер обгоняет – это заманчиво.
"Ладно, – говорит Денис. – Согласен. Только покажи коня".
Мужик ухмыльнулся и махнул рукой. И тут же, словно из-под земли, вырос конь. Да не простой конь, а вороной, как ночь, с гривой, что пламенем горит, и копытами, что искры высекают. Денис аж рот раскрыл от удивления.
"Бери, кузнец, – говорит незнакомец. – Да не забудь про сказку. Буду ждать тебя вечером на перекрёстке у старой мельницы". И с этими словами исчез, словно и не было.
Денис, недолго думая, запряг коня в телегу, навалил железа и погнал на ярмарку. Конь летел, как стрела. За час они проехали столько, сколько раньше за целый день не проезжали.
На ярмарке Денис быстро продал всё железо, да ещё и втридорога. Деньги так и посыпались в карман. Обрадовался Денис, решил отметить удачную торговлю. Зашёл в бар, выпил напитка хмельного, закусил салом, да так развеселился, что и про уговор забыл.
Когда солнце уже начало клониться к закату, Денис вспомнил про коня и сказку. Вспомнил и про мужика в чёрном кафтане. И тут его как холодной водой облило. Понял Денис, что связался с нечистой силой.
Выскочил он из бара, бегом к телеге, а коня и след простыл! Денис в панике начал метаться по ярмарке, искать коня. А коня нет!
Совсем уж было отчаялся Денис, как вдруг видит – стоит конь, как ни в чём не бывало, у телеги. Только вот у коня вместо морды – свиное рыло, а вместо копыт – козлиные ноги.
Денис от ужаса перекрестился. Понял, что это не конь, а чёрт. Тот самый, с которым он уговор заключил.
Чёрт ухмыльнулся: "Ну что, кузнец? Готов к сказке?"
Денис затрясся, как осиновый лист. Сказку он не придумал, а врать чёрту – себе дороже. Но тут его как осенило.
"Готов, – говорит Денис. – Только сказка моя – не простая. Это сказка про то, как кузнец чёрта подковал!"
Чёрт аж подпрыгнул от злости: "Не смей! Не смей про это говорить!"
А Денис, будто не слышит, начал рассказывать: "Жил-был кузнец, сильный и смелый. И однажды, к нему пришёл чёрт, просил подковать копыта…"
Чёрт начал бесноваться, брызгать слюной, но Денис не унимался. Продолжал рассказывать сказку про то, как кузнец мучил чёрта раскалённым железом, как тот выл и умолял о пощаде.
Чем больше Денис рассказывал, тем слабее становился чёрт. Его глаза потускнели, рыло вытянулось, а копыта начали отваливаться.
Наконец, когда Денис закончил сказку, чёрт рухнул на землю, как подкошенный. И превратился… в обычного вороного коня!
Денис перекрестился, сплюнул через плечо и похлопал коня по крупу.
"Ну что, братец? – говорит Денис. – Теперь ты будешь моим конём. И не вздумай больше превращаться!"
Конь лишь заржал в ответ. С тех пор Денис ездил на этом коне на ярмарку, продавал железо и рассказывал всем байку про то, как он чёрта подковал. А если кто не верил – показывал коня. И хоть конь был обычный, да только все знали – лучше с Денисом Ковалем не связываться. А то ещё, чего доброго, в сказку попадёшь…
Дух в бутылке
Жил в деревне Загогулино мужик, звали его Емельян. Работящий, да только судьба у него – кривая, как жердь старая. То корова сдохнет, то крыша прохудится, то жена пилить начнет. В общем, невезучий был Емельян до невозможности.
Однажды, пошёл он в лес по грибы. Бродил-бродил, да ничегошеньки не нашел. Только мох да кочки. Уж совсем было отчаялся, как вдруг, глядь – лежит под сосной бутылка. Да не простая бутылка, а пузатая, зелёного стекла, вся пылью да грязью облеплена.
Емельян поднял бутылку, отёр рукавом. Смотрит – а внутри что-то булькает, переливается. Заинтересовался Емельян, решил откупорить. А крышка сидит крепко, будто приклеенная.
Начал Емельян кряхтеть, да пыжиться. Крутил бутылку и так, и сяк. Вдруг как дёрнет! Крышка сорвалась, да как свистнет! И из бутылки, как дым из печной трубы, вырвался столб сизый, густой.
Испугался Емельян, отшатнулся назад. А столб дыма начал сгущаться, расти, пока не превратился в мужика. Да не в простого мужика, а в огромного, ростом с дуб вековой, с глазами, как угли, и бородой, как мох лесной.
Замер Емельян, язык проглотил. Стоит, как столб, только глазами хлопает.
"Здравствуй, добрый молодец, – загудел великан голосом, как гром издали. – Я – дух этой бутылки. Сто лет я в ней томился. Теперь, ты меня освободил, и я исполню три твоих желания".
Емельян услыхал это, да как заорет: "Да чтоб меня черти взяли! Что ж ты сразу не сказал?!"
Дух сморщился: "Не ругайся, хозяин. Ругательства не входят в условия договора. Что ж, первое желание, как я понял, чтоб тебя черти взяли? Исполнено!"
Не успел Емельян опомниться, как н налетели черти, да с вилами, да с криками. И давай его волочить в самую чащу.
Емельян очухался: "Постойте, черти! Я передумал! Дух, постой!"
Черти остановились, покосились на духа, а тот вздохнул: "Что ж, хозяин, ты освободил меня от заточения столетнего. Это было твоё первое желание. Теперь осталось два".
Емельян задумался крепко. Теперь уж надо быть осторожным, чтоб ненароком не пожелать чего глупого.
Почесал он затылок, да как скажет: "Хочу, чтоб у меня дома всегда была наливка! Да чтоб не простая, а самая вкусная, самая крепкая, чтоб от неё сразу в пляс хотелось!"
Дух хмыкнул: "Будет исполнено!"
И тут же в избе у Емельяна, на столе, появилась бутыль огромная, наливкой налитая. Емельян домой бегом, а там уж жена ворчит, да дети голодные плачут.
Забежал Емельян в избу, схватил бутыль, да как хлебнёт! И тут же его будто током прошило. Заплясал Емельян, запел песни, да так громко, что вся деревня сбежалась.
А жена его, да дети, смотрят на него, как на дурачка. И понять не могут, что с ним приключилось.
Закончился пляс, а наливку-то пить охота! Налил Емельян ещё стакан, да как выпьет! И снова в пляс, и снова песни! И так целую ночь.
Утром проснулся Емельян – голова трещит, во рту пересохло. А наливка-то всё льется! Не убывает!
И пошло у Емельяна житье-бытье – день пьёт, ночь пляшет. О работе забыл, о семье забыл. Только и знает, что наливку хлебать да песни горланить.
Скоро уж и соседи начали коситься на него. Говорят, мол, совсем Емельян с ума сошёл. А жена только плачет да молится.
Дошло до того, что Емельян пропил всё хозяйство. Осталась у него только изба да эта проклятая бутыль с наливкой.
Совсем уж было отчаялся Емельян, да тут его осенило. Вспомнил он про последнее желание.
Пошёл он снова в лес, нашёл то место, где бутылку нашёл. Вызвал Духа.
"Что тебе, хозяин?" – загудел Дух.
"Хочу, – говорит Емельян, – чтоб эта бутылка с наливкой пропала навсегда! Чтоб нигде её больше не было! И чтоб я больше никогда о ней не вспоминал!"
Дух ухмыльнулся: "Будет исполнено!"
И тут же, будто и не было этой бутылки. Исчезла.
Вернулся Емельян домой. И будто пелена с глаз упала. Стыдно ему стало за свою пьяную жизнь. Взялся он за работу, да с таким усердием, что вся деревня дивилась.
И хозяйство восстановил, и жену порадовал, и детям обновки купил. И больше никогда к наливке не прикасался.
А бутылки той, с тех пор, никто не видел. Говорят, она где-то в лесу затерялась. И кто знает, вдруг, найдёт её кто-нибудь, да пожелает чего глупого… История-то, она любит повторяться.
