Читать книгу: «Миллионер из Азии»

© Н. Усманов, текст, 2022

Часть первая
Бизнес-роман

Глава 1
Нельзя злить тех, кто сильнее тебя

Парвиз Шарипов ждал автобуса уже минут двадцать. Ветер пытался забраться ледяными пальцами под воротник тонкой куртки. Ежедневные поездки в техникум были для парня своего рода испытанием. Четырнадцатилетнему юноше приходилось добираться на другой конец города, а от конечной остановки ― идти пешком по окраине, закоулки которой уже несколько лет считались одними из самых опасных мест. Там даже днем пропадали люди.

«Куплю велосипед и никогда больше не сяду в автобус», ― раздраженно подумал Парвиз в переполненном транспорте. Его стипендии мало-мальски хватало на жизнь, да и старший брат Изат ― тоже студент, подрабатывая на стройке в ночную смену, старался давать младшему хоть немного денег. Но о приобретении пусть и недорогого железного коня с упругими педалями и металлическими спицами мечтать не приходилось.

Путь от конечной остановки до техникума шел через пригородный поселок. Парвиз следовал, как правило, кружным путем, огибая дома и гаражи, и держался людных мест. Можно было срезать, но тогда пришлось бы идти через дворы, где чаще всего происходили стычки. И хорошо, если между местной пацанвой ― тогда все обходилось кулаками. В крайнем случае в ход шли ножи, но и от них можно было отбиться. Опаснее были вооруженные до зубов боевики, заезжавшие на машинах в этот район.

Юноша тихо усмехнулся – человек привыкает даже к войне. Может, просто потому, что Парвиз еще молод?

«Была бы мама», ― подумал Парвиз и тут же оборвал себя. А что мама? Разве она смогла бы смириться с тем, что происходит сейчас?

* * *

Мама умерла, когда Парвизу было одиннадцать.

В день похорон он стоял в ее комнате и смотрел на старую фотографию. Глядя на родную улыбку и светлые глаза, на выцветшие уголки снимка, вчерашний ребенок понимал: детство кончилось.

Большой страны не стало через год после смерти мамы. В бывшей союзной республике началась гражданская война. На дорогах появились вооруженные боевики, стали пропадать и гибнуть люди. Война разорвала в клочья привычную реальность и скоро сама стала неотъемлемой частью жизни. Спустя год окружающие уже не вздрагивали по вечерам в квартирах, услышав выстрелы на улице. Только плотнее задергивали шторы и наказывали детям не выходить из дома. Люди делили с войной некогда мирный быт.

После смерти матери некоторое время братья жили вместе у одной из ее сестер. Тетя настояла на переезде Парвиза и Изата в ее дом. У родственников парни не чувствовали себя чужими. Позже братья съехали от тети и начали самостоятельную жизнь в родном доме, где прошло их детство. Их родные, дяди и тети, знали, что такое боль утраты родителей до срока, поэтому с чуткой заботой часто навещали мальчиков, глубоко переживая за них.

Несчастье научило братьев быть взрослыми. Изат устроился на стройку и приходил домой поздно. Уставший, он тихо умывался, быстро ужинал и неслышно ложился в свою кровать. Парвиз, дождавшись брата, приподнимался на локте в своей постели, и они начинали разговаривать. Старший брат рассказывал, как проходил его день на объекте, что слышно по поводу оппозиции, сколько денег за текущий месяц ему обещали выплатить. Парвиз слушал, отвечал брату тем же ― говорил, какие темы он проходит в школе, с кем дружит и о чем мечтает.

Они всегда были друг с другом искренни, не ссорились и не дрались даже в детстве, ничего друг от друга не утаивали. Их старшая сестра, Лола, также часто навещала мальчиков. Сама она не могла полностью посвятить себя им: вышла замуж незадолго до смерти мамы.

И оба, хоть и не обсуждали это, понимали: им важно расти самостоятельно, вчерашние дети должны были решать задачи судьбы, чтобы в столь юном возрасте начать становиться мужчинами, ― таков был вызов, принять который стало делом чести для обоих.

* * *

Техникум уже показал свои бледно-желтые стены вдалеке. Парвиз сунул руки в карманы и, нащупав мелочь, улыбнулся, отгоняя непрошеные думы. После обеда на первом этаже в кондитерской можно будет купить «корзиночку» с кремом. Такую же, как в детстве приносила мама: песочное тесто и белая шапка взбитых сливок.

Каждый день возле кондитерской выстраивалась стройная очередь из студентов, да и преподаватели нередко баловали себя десертом. Правда, доставалось не всем: «корзиночки» часто заканчивались, когда в хвосте очереди еще оставалось человек пять-семь. Иногда на сладкое покушались и «чужаки». Никто не гнал их. Они становились в конец людского потока и терпеливо ждали.

Однако вчера вышло по-другому. Парвиз нахмурился, вспомнив об этом. Возле корпуса с кондитерской остановилась иномарка. Вышедший мужчина лет двадцати пяти окинул студентов тяжелым взглядом и прошел вперед, отталкивая девчонок от прилавка. Тоном хозяина жизни, не терпящим возражений, он грубо кинул в окно выдачи:

– Пять «корзинок»!

– Эй! Тут вообще-то очередь! ― возмущенно пискнула Нигина, девушка из параллельного потока.

– Да?! Своей страшной подружке расскажи! ― после секундной паузы ответил незнакомец.

Началась перебранка. Парвиз, уже собравшийся окликнуть наглого пришельца, увидел, как тот грубо толкнул Зульфию, и она бы упала, если бы не Нигина, успевшая поддержать спутницу.

– Алло, парень, давай-ка полегче! – крикнул стоявший рядом с Парвизом Фирдавс Рустамов. Не сговариваясь, они с друзьями быстрым шагом направились к незнакомцу. Фирдавс, подбежавший первым, с размаха ударил мужчину по лицу, не рассчитав силы. Голова чужака дернулась, он попятился назад и, не удержавшись на ногах, упал. Однако тут же поднялся, тяжело оглядел противников и, зло прищурившись, просипел: «Я с вами позже поговорю, уроды!» Мгновение спустя его приземистая фигура скрылась за дверями буфета. Очередь облегченно вздохнула, скоро в помещении снова загудели голоса молодых ребят и девушек.

Парвизу запомнился взгляд этого «пришельца» ― темные глаза, смотрящие не на собеседника, а словно внутрь его. Неприятный взгляд. Но парень не испугался угрозы, он был уверен, что при возможной встрече с агрессором сможет выстоять. Уже год они с бывшими школьными товарищами занимались в секции карате, а в последнее время начали изучать еще и искусство бокса, вольной борьбы, отжимания, бег, прыжки.

Сегодня это было возможно, хотя еще несколько лет назад мастера данных видов спорта тренировали подопечных полуподпольно: секции ютились по подвалам и складским помещениям и лишь изредка – в спортзалах. В Советском Союзе неоднозначно относились к восточным единоборствам, то разрешая, то запрещая их. Но тысячи мальчишек, несмотря на табу, хотели быть похожими на кумиров из американских боевиков.

С приходом гражданской войны умение постоять за себя превратилось в необходимость. Навыки Парвиза, Фирдавса и других ребят не раз выручали – юноши отбили охоту у местных рэкетиров покушаться на стипендию студентов техникума, да и в целом приходить на его территорию с «темными» намерениями.

Но сейчас в молодой груди тревожно кольнуло, когда Шарипова окликнули однокурсники. Фирдавс был в спортивной форме.

– Ты на тренировку сразу собрался? – озадачился Парвиз.

Фирдавс молча распахнул куртку, демонстрируя другу тонкий железный прут под ней. Парвиз тяжело переглянулся с Денисом, их одногруппником. Троица ни слова не сказала друг другу. Все понимали, что вчерашний незнакомец может вернуться, и любые способы самообороны не будут лишними.

Техникум встретил обычной утренней суетой. Друзья попрощались с Фирдавсом до первой перемены. Товарищ остался в холле «на дежурстве». Выставлять у дверей пост, сформированный из самых крепких студентов, придумал директор. И его решение принесло результаты: уже через несколько месяцев мелкие вымогатели забыли дорогу к учебному заведению. Да и парни, стоящие на страже, тоже получали свою «выгоду» – преподаватели могли закрыть глаза на пропуски или незнание материалов, твердой рукой выставляя положительные оценки в зачетках.

Учитель негромко объяснял урок. Хмурое утро глядело в окна тяжелой серостью. Полусонную атмосферу лекции разорвал удар о стену распахнувшейся двери. В класс забежал ученик с соседнего потока, быстро отыскал глазами Дениса и Парвиза и крикнул, поворачиваясь ко входу в аудиторию: «Они здесь!» Следом вошли четыре человека, и Парвиз с холодным ужасом узнал в одном из них вчерашнего незнакомца.

Преподаватель, растерявшись на мгновение, в следующую секунду засеменил к выходу из класса, но один из вошедших схватил его под руку и отшвырнул в угол возле доски. Денис и Парвиз как по команде сорвались с мест и, лавируя в тесных проходах между партами, кинулись к двери.

Несколько ударов сбили Шарипова с ног. Сильные руки рванули его за рубашку, ворот, затрещав, больно врезался в горло. Юношу выволокли в коридор и, не давая встать, начали резко пинать ногами. От неожиданности он стал кашлять, из груди словно выкачали весь воздух. Парвиз попытался сгруппироваться, но несколько пар тяжелой обуви с силой устремились к грудной клетке и незащищенной голове.

Внезапный громкий окрик остановил агрессоров. В это мгновение Парвиз перекатился по полу на другой бок и наконец встал на ноги. Недалеко от себя он увидел Фирдавса, крепко сжимающего железный прут в руке. Он стоял возле человека, секунду назад избивавшего Дениса. Незнакомец держался за левое плечо, стонал от боли и как-то странно осел у стены. Остальные из «шайки» замерли, оценивая возможности противников. Денис вскочил на ноги и врезал под дых парню, находившемуся ближе всех к Парвизу. Троица бросилась в атаку на незнакомцев, но те не приняли вызов и кинулись бежать.

Парвиза трясло от злости и боли. В голове была одна мысль – догнать и отомстить.

– Я милицию вызвал, – на бегу кричал Фирдавс. – Их пятеро было, когда они вошли. Одного уложил, остальные прошли, вместе с этим, как его, с соседнего курса!

Шарипов понимал: скоро они догонят обидчиков, деваться тем было некуда ― они запутались в сплетениях коридоров и лестниц и выбрали неверное направление для побега. Парни приближались к наглухо заколоченной тяжелой двери с противоположной стороны от главного входа. Подбежав туда, они наскочили на запертые створки всей тяжестью своих тел. Когда компания поняла, что выход заблокирован, каждый из них стал остервенело колотить по деревянной поверхности ногами. Очень быстро раздался громкий хруст, а потом дверь отлетела и глухо ударилась о землю. Чужаки вломились в открывшееся пространство и побежали врассыпную.

Друзья, задыхаясь, выскочили на улицу за удаляющимися агрессорами. Но почти тут же остановились.

Недалеко от ворот стоял микроавтобус с тонированными стеклами. Рядом с ним ― группа людей, в руках у которых были автоматы.

«Вот они!» – послышался крик со стороны. В голове у Парвиза глухо ухнуло: «Беги!» С Фирдавсом они побежали одновременно, а Денис остался стоять на месте.

Парвиз увидел, как два человека, стоявшие у автобуса, кинулись им наперерез. Он свернул и помчался к забору, когда услышал за спиной звук передергиваемого затвора, а следом ― автоматную очередь. Юноша попытался обернуться на ходу. Лодыжка предательски подвернулась, резкая боль пронзила ногу. Падая, он выставил руки вперед, содрав до крови кожу на ладонях, и увидел, как в нескольких метрах от него дрогнули кусты, а в нос ударил запах пороха.

«Пуля! В меня стреляли!» – пронеслось в голове. Не обращая внимания на ноющую боль в ноге, парень подскочил и вновь побежал. Во рту пересохло, легкие горели огнем. Парвиз видел, как Фирдавс подбегает к забору. Друг легко перемахнул через преграду.

Шарипов подбежал следом, в прыжке схватился за верхнюю часть, подтянулся, поставил ногу на бетонную стену, чтобы оттолкнуться… Но перелезть не получилось: гладкая подошва ботинка съехала со скользкой поверхности вниз. В отчаянной попытке выбраться парень подтянулся на руках к краю забора и почувствовал, как сильные руки, схватив его за куртку, рванули назад.

Со всех сторон снова посыпались удары. Били по лицу, спине, животу. Парвиз почувствовал, как из разбитой брови потянулась по лицу струйка крови, и, кажется, ему свернули нижнюю челюсть. Он упал, прикрыл голову руками, стараясь защититься. Боль становилась невыносимой, разливалась по телу, туманя сознание. Молодой человек слышал крики, ощущал, как где-то в желудке скользкий холодный страх заменяет поднимающееся чувство злости.

Через несколько мгновений сквозь пелену неясного шума парень угадал рев мотора, а потом ― новые крики, где-то вдалеке. Удары прекратились. Парвиз сел на землю, превозмогая горячую дрожь в спине, попытался разглядеть происходящее, когда ощутил прикосновение рук на плечах.

– Парвиз, вставай! Идем! Тебе надо уходить.

Учитель математики склонился над юношей, пытаясь поднять его. Пошатываясь, Шарипов встал, отер кровь рукавом куртки. Окинул двор взглядом. Автобус ОМОНа, приехавшего по вызову после звонка Фирдавса, стоял у ворот. Люди в спецодежде прочесывали двор. Один из бойцов спецподразделения смыкал наручники за спиной молодого мужчины, минуту назад избивавшего других подростков. Остальных обидчиков не было. «Успели убежать», – пронеслось в голове. Денис сидел на скамейке, глаз заплыл, на щеке кровь. Правая рука висела плетью. «Сломали, сволочи», – со злостью подумал Парвиз. Фирдавса не было видно.

В ушах звенело, однако этот звон был необычным: сконцентрировавшись, Парвиз услышал, как звон становится чьим-то воющим голосом. Кто-то, крича и плача, раз за разом повторял его имя. Он поднял глаза на здание техникума и слегка отпрянул. В окнах виднелись лица учеников. Испуганные вчерашние школьники наблюдали за развернувшейся во дворе расправой. В одном из проемов с распахнутыми настежь створками Зульфия, вцепившись в подоконник и наполовину высунувшись из окна, звала Парвиза по имени.

– Быстрее, Шарипов! Нечего тебе сейчас здесь делать, – тихо произнес учитель фамилию мальчишки и, мягко схватив его за плечо, повел к выходу на заднем дворе техникума.

Парвиз прикоснулся к разбитой губе и тут же отдернул руку: нижнюю часть лица обожгло болью. Пульсировали и саднили ободранные при падении ладони. На ногу было больно наступать.

– Кто это был? Почему они на нас набросились? – спросил он у преподавателя.

– Тот, кого вы вчера избили возле кондитерской, – ответил мужчина и, остановившись на секунду, внимательно посмотрел на парня.

– Он Зульфию толкнул! Если бы он ее не тронул, никто не стал бы его бить.

– Если бы он ее не тронул… – передразнил учитель. – Это племянник полевого командира. Вот он и приехал сегодня с товарищами. Скажи спасибо, что живым остался и педагоги успели позвонить в милицию.

Они дошли до небольшой калитки, отсюда можно было выйти к автобусной остановке. Ржавые петли жалобно заскрипели, когда Парвиз открыл дверь.

– Парвиз, – окликнул его учитель. – Ты защитил девушку, это похвально. Но ты знаешь, что нельзя злить тех, кто сильнее тебя. Ты ничего не сможешь сделать.

Студент молча посмотрел в лицо преподавателя. Серые водянистые глаза, прикрытые усталыми веками, безнадежно смотрели на парня. Волосы еще не пожилого мужчины были в густом серебре седины, лицо испещрили мелкие морщины. Шарипов не стал ничего отвечать. Отвернулся и, прихрамывая, пошел вперед.

Гаражи из красного и грязно-белого кирпича тянулись по пустырю на несколько десятков метров. Отойдя от техникума, Парвиз присел на землю, прислонившись спиной к одному из гаражей. Нужно было привести себя в порядок и идти дальше. Он посмотрел на брюки, на колене зияла большая дыра – порвал, когда падал. Рубашка была перепачкана кровью и землей. «Что брат скажет? Денег на новую одежду нет…»

Подросток подобрал камень, валявшийся под ногами, и крепко сжал в кулаке.

Нельзя злить тех, кто сильнее тебя… Скажи спасибо, что жив остался… В голове неясными обрывками звучали слова математика.

– Не скажу! – вслух выкрикнул парень, размахнулся и бросил камень. Булыжник ударился с глухим стуком о землю.

«Не скажу, – уже про себя повторил Парвиз. – Я не стану прятаться по углам. Я не буду так жить».

«Никогда не стану прятаться по углам. Так жить нельзя».

Он осмотрел распухшую лодыжку, поднялся с остывающей почвы, отряхнул одежду, выпрямил плечи и побрел вдоль гаражей. Скоро Шарипов вышел к тротуару, ведущему к остановке. Прохожие смотрели на избитого парня, бросали мимолетные взгляды и шли дальше. Парвиз не замечал их. Парень видел перед собой дорогу и знал, что больше с нее не свернет.

Комментарий эксперта:

В каком-то возрасте мне, как и автору книги, тоже пришлось научиться драться. Когда я был в 5 классе, в школы начинала проникать своеобразная бандитская «культура», соответствующая духу того времени. Я тогда записался в секцию рукопашного боя и долго там занимался, потому что понимал, что должен уметь постоять за себя.

Мальчишки-одноклассники и те, кто учился в параллельных потоках, после очередных летних каникул как-то странно стали себя вести. Из вчерашних детей они превращались в диких ребят, которые в любой момент готовы атаковать. Начались драки: злобные, агрессивные, часто просто ради того, чтобы показать, кто главнее.

Мне было странно наблюдать за этим, и тем более ― участвовать. Я видел в глазах своих товарищей прежнюю доброту и живой ум и не понимал, почему вместо них они используют кулаки.

Однажды ко мне пристали двое. Они были старше и выше на полголовы. Тогда, не особо задумываясь, я вытащил на днях подаренный мне на день рождения ножик и начал обороняться. Обоим оставил легкие порезы на руках, они быстро ретировались, а я остался стоять ошарашенный. Это был мой первый раз, когда я прочувствовал на себе, что такое мальчишеская драка.

После этого осталось смешанное чувство. С одной стороны, я не осознал до конца, как, зачем и почему я причинил вред другим людям, ведь во мне никогда не было такого желания. А с другой стороны, я понял, что зло в регулируемых масштабах иногда ― жизненно необходимо. Я дал противникам достойный отпор, после которого меня зауважали.

А. Высоцкий, основатель Visotsky Consulting

Глава 2
Нельзя быть одному

Будильник прозвенел в пять утра. Парвиз, не открывая глаз, пошарил рукой по тумбочке, нашел захлебывающиеся громким звоном часы и нажал на кнопку. Полежал с минуту и, открыв глаза, поднялся. Каждый летний день пятнадцатилетнего подростка начинался затемно, когда в окнах еще вовсю плескалась ночь.

Наспех позавтракав, Парвиз стал собираться: удобная спортивная одежда, кроссовки, кошелек, крепившийся плотным ремнем на поясе. У входной двери подростка ждали два пустых легких пластиковых ящика, которые он достал где-то на рынке, и ― кусок фанеры.

Парвиз привычным уже, ловким движением аккуратно перехватил их одной рукой, а второй ― закинул на плечо огромную клетчатую сумку с товаром, нераспроданным накануне.

До оптовой базы подросток добирался пешком. Общественный транспорт начинал работу только через час после выхода парня из дома.

Вдоль многочисленных складов небольшой оптовой базы стояли выставочные стенды-короба, сколоченные из фанеры. Подросток прошел мимо самодельных витрин с бытовой химией и оказался у продуктовых. Его не интересовали ни бакалея, ни мясные продукты. Парвизу нужны были шоколад, чипсы, вода, печенье в компактной упаковке – все, чем можно было перекусить на ходу. И обязательно «кола», жвачка и сигареты.

Забив полиэтиленовую «челночную» сумку до отказа, юноша поспешил к остановке – впереди был путь от оптовой базы до точки, где он торговал. От автобусной стоянки возле редкого перелеска ходил автобус, доезжавший до одной из окраин. По пути между остановками можно было, пристроив большую ношу в углу, полюбоваться в окно на город – со стороны его улицы и аллеи, залитые ярким солнцем, казались спокойными и радушными. Словно и не было никакой войны.

Доехав до конечной станции, Парвиз продолжил путь пешком, вдоль по трассе, пересекая табличку с названием их города. Нужно было пройти пару километров по пыльной обочине, на которой почти не было ни зелени, ни кустарников, прежде чем он добрался до крутого изгиба трассы.

Шарипов опустил на землю сумку, ящики с фанерным листом и постоял немного, пытаясь унять дрожь в руках. Размял ладони и повел затекшими плечами.

Отдохнув с минуту, юноша принялся за установку «лотка»: ящики из-под стеклотары превращались в опоры, а кусок фанеры ― в столешницу. Часть товара он выкладывал на самодельный прилавок, а бутылки с напитками отправлял в «холодильник», которым служил арык: бетонный желоб, по которому текла прохладная вода. Внутри него всегда была спасительная тень, в которой бутылки с напитками почти не нагревались.

Шум колес от проезжающих машин глушил все остальные звуки. Парень знал, что к обеду поток автомобилей поднимет пыль и в горячем летнем воздухе повиснет мелкая колючая взвесь.

Из машины, остановившейся возле него, вышел мужчина и, осмотрев товар, спросил:

– Вода есть?

– Есть, – с готовностью откликнулся Парвиз. – Есть газированная, есть без газа. В «чебурашках»¹ есть, есть в больших бутылках. «Кола» есть.

– «Колу» не надо. От нее сильнее пить хочешь. Давай две маленькие бутылки воды с газом и печенье вот это, – незнакомец указал на цветастую упаковку.

Парвиз быстро достал требуемый товар, положил на край лотка. Мужчина, порывшись в кошельке, достал несколько купюр и протянул Парвизу, тот отсчитал сдачу и, пожелав удачной дороги первому покупателю, сложил деньги в портмоне.

Это портмоне ему подарил Изат: кожаное, вместительное, с плотным и широким ремнем. Через несколько недель кожа на выпуклостях потерлась, пошла мелкими трещинами на складках. Эти несовершенства наполняли бумажник своеобразным очарованием родной вещи. Парень относился к нему как к верному товарищу, вместе с которым приходилось выносить все тяготы нелегкой работы.

Еще весной Парвиз твердо решил, что во время летних каникул он будет работать. Не хотелось тратить такой большой период времени впустую. К тому же у парня была цель – заработать за лето на велосипед «Кама». Пока о высоком и быстром «Урале» он даже не мечтал, понимал, что всех его доходов на такую покупку не хватит.

Парень долго думал, где он сможет подрабатывать. На стройку в силу возраста не взяли бы. Можно было попроситься к кому-нибудь продавцом, и он почти решил устроиться к одному знакомому. Но во время учебной экскурсии на птицефабрику, которая состоялась аккурат перед летними каникулами, подросток обратил внимание на лотки с разной мелочевкой у дороги. Один стоял недалеко от въезда в город. А чуть дальше был второй лоток. В голове словно рассеялась пелена. Он понял, как будет зарабатывать этим летом, хоть и не был уверен в успехе.

А дальше все получилось быстро и просто: Парвиз нашел ближайшую оптовую базу и приметил место у дороги, где можно было встать. Купил сумку, достал в магазине ненужные ящики и кусок фанеры. Первый товар он приобрел на рынке, потратив месячную стипендию.

Самыми сложными для Парвиза были первые недели работы. Ежедневная утренняя дорога и долгий день у обочины в первые дни выжимали из тела все силы. Но уже через месяц тяжелый труд вошел в привычку.

Очередной июльский день выкатился из-за синих гор на горизонте, обдавая мир палящими лучами солнца.

Горячий исполин разошелся не на шутку, уже к десяти утра духота окутывала своей непроницаемой вездесущей пеленой, до пяти-шести вечера дышать из-за нее было трудно. Парвиз достал из сумки бутылку с водой, сделал несколько глотков, набрал в ладони и ополоснул лицо.

– Привет! – донеслось сзади. Парвиз обернулся, по обочине к нему шел Анзур. Он жил в одном дворе с Парвизом и был на пару лет младше.

– Привет, – Парвиз помахал рукой. – А где ребята?

– Уже в засаде, – засмеялся сосед.

– Как торговля? Наших клиентов не было? – усмехнувшись, спросил Анзур.

– Идет потихоньку, – ответил Парвиз. – Сегодня вроде тихо, все рассчитывались.

«Клиентами» Анзура и соседской детворы из родного дома были люди, не оплатившие товар у Парвиза. Впервые с любителями разжиться продуктами задарма Парвиз познакомился на третий день работы. Тогда возле места, где он стоял, притормозила пыльная «шестерка». Водитель и пассажир вышли из салона и направились к лотку с продуктами. Возле «витрины» они остановились и, окинув взором ассортимент, стали перечислять продавцу желаемое. Парвиз только успевал выкладывать на край лотка озвученные продукты, а покупатели быстро рассовывали товар по карманам. Парень от души радовался щедрым клиентам. Но, когда пришло время расчета, мужчины молча развернулись и пошли к машине.

Пару мгновений юноша оторопело смотрел в спины удаляющимся ворам. Однако в следующую секунду он завопил:

– Эй! А деньги?!

Шарипов побежал за ними и, догнав, ухватил одного за рукав легкой рубашки. Тот отдернул руку и оттолкнул парня. Парвиз не собирался сдаваться и размахнулся для удара, но мужчина ловко уклонился. К ним подошел второй и ударил парня с размаха по лицу, а потом, оскорбляя и запугивая, подскочил к лотку и пнул его. Самодельная витрина перевернулась, товар посыпался на пыльную землю. Разъяренный «покупатель» принялся топтать продукты.

Парвиз закричал и бросился на незнакомца. Тот, блокировав удар, схватил юношу за ворот футболки и, дернув ткань до хруста, сказал: «Денег не дам. Еще раз замахнешься, сожгу здесь все на хрен!»

Шарипов понял, что драться бессмысленно. На кону были остатки товара и собственная жизнь.

Этот случай не стал исключением. За ним последовал второй и третий. Люди брали товар и уезжали, не расплатившись. В один из дней к лотку Парвиза трижды подходили такие клиенты. В тот вечер, возвращаясь с работы, он не сразу зашел домой. Юноша поставил сумку и лоток возле скамейки у подъезда, сел и вытянул усталые ноги.

Домой идти не хотелось, и что дальше делать, он не знал. После «подаренного» в тот день товара он понимал, что торговал сегодня в убыток. Если так пойдет и дальше, то дешевле не работать. Но он не хотел бросать начатое дело! А кому можно пожаловаться на людей, чувствующих полную безнаказанность? В условиях затяжной гражданской войны милиция плохо выполняла свои функции: на каждый вызванный наряд находилась порция головорезов на крутых тачках с холодным и огнестрельным оружием.

В момент этих размышлений к Парвизу и подошел Анзур. Соседская болтовня двух мальчишек, начавшаяся с «дворовых» новостей, как-то незаметно переросла в разговор по душам, когда Шарипов поделился с младшим товарищем мыслями о своем маленьком бизнесе и неблагодарных клиентах.

Глаза младшего соседа округлились, и в них появилась искра уважения и откровенного, нетерпеливого интереса. Спустя несколько минут к ним стали подтягиваться другие мальчишки. Будучи старше ребятни, Парвиз смотрел на них с доброй полуулыбкой, а те, услышав о проблемах парня, начали горячо обсуждать способы проучить любителей халявы. «Вот бы их напугать!» ― эта мстительная горячая фраза звучала все громче.

На следующий день трое мальчишек во главе с Анзуром прибыли к месту, где работал Парвиз.

– Мы тут подумали, что по очереди будем дежурить рядом с тобой, ― смешно насупившись, сказал Анзур. Он наклонился и, подобрав с земли увесистый булыжник, подкинул его и, поймав, крепко сжал в ладони.

Парвиз, растроганный такой горячей мальчишеской преданностью, блестя глазами, посмотрел на младших приятелей. Он сомневался, что все получится. Но в первый же день воплощение «оборонительной» стратегии провалилось.

Очередные любители получать материальные блага бесплатно и не думали пугаться воинственной, горящей гневом малышни с камнями наперевес. Двоих «охранников» Парвиза поймали, отвесив крепких тумаков.

«Вот, приложи», ― Парвиз протянул помощнику пластиковую бутылку из арыка, еще мокрую и прохладную.

Мальчишка приложил холодный бок бутылки к разбитой губе и тут же отдернул от резкой боли. Анзур хмуро смотрел на поверженного товарища и вдруг, шмыгнув носом, сказал:

– Тут овраг есть недалеко. Лучше нам там прятаться. Мы будем наблюдать, а ты, если кто-то уйдет не заплатив, поднимай руку. Будем кидать камни по машинам.

Парвиз в сомнении покачал головой:

– Слушай, Анзур, может, не надо? Даже если вы будете прятаться, они могут поймать и избить.

– Не успеют, ― упрямо глядя в глаза собеседнику, настаивал сосед.

И план, рожденный прямо «на поле боя», сработал.

Стоило недобросовестному покупателю сесть в машину и тронуться с места, как Шарипов подавал условный знак, поднимая руку вверх. И в момент, когда автомобиль подъезжал к отрезку дороги, соседствующему с оврагом, оттуда, словно солдаты из окопа, выскакивали мальчишки с зажатыми булыжниками в руках. На автомобиль сыпался дождь из камней. Редко кому удавалось увернуться от справедливого возмездия.

Пока ошарашенный водитель выходил из машины, собираясь расквитаться с хулиганами, они успевали разбежаться в разные стороны. Правда, пару раз ребята попались и несколько дней щеголяли с синяками. Но и это не заставило их отказаться от затеи.

Вскоре работа «охранного агентства» принесла свои плоды. Сарафанное радио быстро разнесло весть, что лучше заплатить за шоколадку, купленную у Шарипова, чем остаться без лобового стекла или со сломанным боковым зеркалом.

Парвиз не задерживался до темноты. Оставаться одному в сумерках у дороги – рискованно. Вечерний путь до остановки казался вдвое длиннее утреннего, хотя сумка и становилась намного легче, а в удачные дни была почти пустой. Но ныли уставшие ноги, от жары ломило виски, тело наливалось бетонной тяжестью, пальцы на руках и ногах к концу дня отекали от жары и нагрузки.

Шарипов доезжал до своей остановки, шел домой. Там нужно было протереть и проверить лоток – все ли в порядке, и не заедают ли петли на складных ножках? Разложить товар – что-то в холодильник, часть – на стол. Затем Парвиз принимал душ и садился ужинать.

Братья старались делить домашние обязанности поровну. Родственники помогали по мере сил, но все же быт в большей степени лежал на плечах Парвиза и Изата, хотя старший взял несколько подрядов на стройке в летние каникулы, а младший ― возвращался домой поздними вечерами с лотком и сумкой.

После ужина хотелось лечь, закрыть глаза и провалиться в быстрый глубокий сон, но нужно было брать калькулятор и подводить итоги дня. Парвиз делал это с тщательностью въедливого бухгалтера: подсчитывал выручку, аккуратно разделяя деньги на три части. Одну складывал в кошелек, на завтрашние закупки. Вторая шла на вклад в семейный бюджет: продукты, коммунальные услуги, обувь, одежда. А то, что оставалось, он аккуратно помещал в пеструю жестяную коробочку.

Парвиз старался положить туда самые крупные, самые новые купюры. Каждый день он смотрел на растущую стопку банкнот и удивлялся – неужели это он столько заработал? Тогда забывались на миг и постоянная, ставшая неизбывной, усталость, и мимолетное желание бросить все и встретиться с друзьями или просто остаться дома, чтобы отдохнуть за книгами из домашнего, доставшегося еще от прадедушки, советского шкафа, забитого литературой. И каждый раз в нем крепла уверенность, что к усталости можно привыкнуть, а накатывающее порой отчаяние нужно просто пережить.

К усталости можно привыкнуть, а любое отчаяние нужно просто пережить.

Последние августовские дни были не менее жаркими, чем в середине лета. Парвиз стоял на автомобильном рынке и зачарованно смотрел на блестящий от солнечных лучей бок мотоцикла.

Эту черную «Яву» он заметил сразу. Хотя и пришел сюда, чтобы купить велосипед. Юноша уже к началу последнего летнего месяца понимал, что заработанных им денег с лихвой хватит не только на «Каму», но и на три «Урала». Но до рядов, где они стояли, так и не дошел, задержавшись возле яркого мотоцикла.

Продавец заливался соловьем, рассказывая о достоинствах железного коня. Парень почти не слушал его. Он обходил байк с разных сторон, проводил рукой по кожаному сиденью. Парвиз не умел им управлять, понимал, что, в отличие от велосипеда, мотоциклу нужен будет бензин, уход, ремонт и обслуживание, и все это влетит в копеечку.

Пятнадцатилетний пацан уже собрался с духом, чтобы объяснить продавцу, что не собирается покупать «Яву», но ему вдруг захотелось узнать, что чувствуют руки, сжимая «рогатый» руль. Что ощущает голова, волосы на которой развеваются от встречного ветра; как это ― обхватывать сильными ногами железное брюхо и мчать по знакомым дорогам. Ощутив ребристую прорезиненную поверхность руля, Парвиз отчетливо понял, что все страхи и опасения – ерунда. Он прикоснулся к мечте и теперь ни за что не выпустит ее из рук.

Если прикоснулся к мечте, ни за что нельзя выпускать ее из рук.

В тот вечер счастливый Парвиз показал старшему брату свое новое средство передвижения. Во дворе стояли не «Кама» и не «Урал», а тускло отливающая металлическими боками в сумеречном свете черная «Ява».

Комментарий эксперта:

Когда подростком ты проходишь через горе: потерю родных, криминал, гражданскую войну и прочее, ты становишься закаленным. Но закаленность эта может быть правильной ― или нет.

Закаленность не в том, что ты становишься «деревянным», или невосприимчивым, или отращиваешь себе кожу 4 см шириной, а в том, что ты не падаешь в обморок при малейшем отсутствии соответствия твоей картины мира реальности.

Как-то на нашу компанию была мощная атака. Я тогда обратил внимание, что даже среди менеджеров ТОП-состава и партнеров есть те, кто впал в какое-то оцепенение, а других сносил настоящий эмоциональный шторм. То есть малейшей неприятностью людей сбивает с ног, сносит с рельсов.

Можно выжить в тяжелейших условиях и в итоге стать преступником, начать ненавидеть людей. Однако правильная закалка заключается в том, чтобы сохранить любовь к окружающим, но перестать падать в обморок и «истерить» по раздутой до размеров слона причине.

А вообще дикие стартовые условия, в которых рос автор, ― это база для очень крутого человеческого «капитала». Который, в свою очередь, помогает быть лидером в бизнесе и по жизни.

А. Высоцкий, основатель Visotsky Consulting

Глава 3. Идея как панацея

Шарипов собирался в командировку. Открыл портфель, проверил, все ли документы на месте, вытащил бумажник, раскрыл его, подсчитывая наличные. Потом перевел взгляд на маленький фотоснимок русоволосой красавицы и тяжело вздохнул.

С Зариной он познакомился спустя месяц после переезда к брату в Чкаловск. Изат уехал из столицы на север Таджикистана раньше Парвиза и взялся за строительство своей автозаправочной станции. Младший брат перебрался к нему сразу после окончания техникума.

Прибыв на новое место, вчерашний студент окунулся в работу – строилась заправка, и Изату нужна была помощь. Реальность не оставляла Парвизу времени на размышления, нужно было вставать «в строй» и фактически брать на себя большую часть контроля за строителями, обеспечивать доставку нужных материалов для будущей АЗС.

Дни проходили по плотному графику, но вечера порой оставались свободными. Со временем Парвиз познакомился со сверстниками, живущими в одном с ним доме. Они и позвали его на вечерние посиделки в соседнем дворе, где каждый вечер собирались ребята со всего района: старшеклассники, студенты, уже работающая молодежь.

Большой двор стал местом, где юноши и девушки знакомились и общались, играли на гитаре, балагурили, создавали кружки по интересам.

Парвиз быстро влился в компанию единомышленников, и через два месяца те не представляли, как они обходились раньше без задора, кипучей энергии, не по возрасту большого житейского опыта и смекалки нового друга. А для юноши их небольшой кружок стал своего рода местом, где он вновь окунался в беззаботное отрочество. Там была веселая болтовня, рассуждения и споры о маленьком и глобальном, пламенные и быстрые, какие бывают только в детстве.

В один из июльских вечеров он заметил, как во двор заехала черная иномарка. Парвиз бросил ревностный взгляд на блестящий бок железного коня. Когда дверь открылась, он начисто забыл о машине. Из авто вышла девушка небольшого роста, хрупкая, с копной русых вьющихся волос, свободно раскинувшейся по изящно изогнутой спине. Под свободной одеждой угадывалась красивая фигура. Под маской непроницаемой сдержанности ― неистовое пламя, проступающее в каждом движении, повороте головы и взгляде. Этот огонь превращал красоту мраморной статуи в живое божество.

Парвиз, смутившись, наверное, впервые за много лет, отвел взгляд и поймал себя на мысли, что, вероятно, так и выглядели женщины, из-за которых в древности разгорались войны.

В этот вечер он раз за разом бросал взгляд в сторону скамейки, где в компании друзей сидела незнакомка. Один из его товарищей, понимающе улыбнувшись, тихо произнес:

– Зарина… Она часто сидит здесь. Но у нее уже есть ухажер. Они пока просто друзья, но он настойчивый, ― друг кивком указал на молодого человека, крутившегося возле девушки.

Парвиз нервно дернул плечом. Какая ему разница? Ухажер, парень, муж… Да, Зарина привлекала всеобщее внимание и нравилась Шарипову, но, раз ей нравится другой, не стоит и думать о ней.

Однако скоро, общаясь, веселясь, сближаясь, их компании перемешались: Парвиз ближе познакомился с девушками и юношами из круга Зарины, частенько задерживался возле них. Эти случаи выпадали почти каждый вечер. Красавица вместе с сестрой заходила к друзьям на огонек по пути из техникума, и Парвиз ждал этого момента с нетерпением.

Сестры пару раз говорили, что незнакомые парни нередко предлагали им «прокатиться с ветерком» ― довезти из техникума домой. К счастью, красота и обаяние Зарины были «настояны» на железобетонной нравственности и порядочности, и случайные провожатые всегда слышали от нее твердое «нет».

В один из вечеров, когда Зарину не отпустили на улицу, а вся большая компания сидела во дворе на лавочках, к ним подошли двое незнакомых молодых мужчин ― один был крупнее, в спортивном костюме, второй ― в джинсах и ботинках. Они спросили, где живет девушка, показывая на куртку, которую держал в руках «спортсмен».

– Нам надо передать Зарине эту куртку, ― остро стреляя глазами, повторил тот, что был помельче.

Ребята в компании в молчании переглядывались, как вдруг ухажер Зарины вскочил со своего места и с деловым видом быстро пошел к дальнему подъезду, жестом позвав за собой мужчин. В этом подъезде на втором этаже жила Зарина. Дойдя с ними до крыльца, он еще что-то сказал мужчинам, показывая руками на окна девушки, и вернулся в компанию как ни в чем ни бывало.

«Может, он их знает?.. Может, это их общие знакомые…» ― подумал Парвиз. Уже через несколько минут незнакомцы спустились без куртки и ушли.

Спустя четверть часа из подъезда вышел отец девушки. На его лице читалась тревожность. Подойдя к компании, он стремительно спросил:

– Ребята, кто были эти двое мужчин и почему они передали куртку в качестве подарка моей дочке? Кто-нибудь их знает?

Девушки и юноши вновь переглянулись. Послышались слова «Нет, мы думали, это ваши знакомые», «Вот он рассказал, где вы живете…», «Мы думали, Зарина их знает»…

Мужчина тяжело вздохнул, посмотрев на ухажера своей дочери. Тот потупился и ничего не ответил.

– Нет, ребята, никто не знает, что это за мужчины и почему они пришли в наш дом. Дверь открыла моя жена, они всучили ей куртку, пробубнив под нос имя Зарины, и быстро ушли. Ни Зарина, ни я не ждали такого «подарка»…

Все молчали. В воздухе висело непонимание. Отец красавицы развернулся и медленно побрел в своему дому. Когда подъездная дверь за ним закрылась, компания загудела.

– Ты зачем им показал, где она живет?! ― одна из девушек сверкнула глазами в сторону парня, симпатизировавшего Зарине. ― Раз не знал, кто они такие, зачем повел их к ее дому?!

Тот слабо оправдывался:

– Так я это… Думал, что это родственники… Что их там ждут…

– А спросить не мог?! ― напала на него другая девушка из компании.

У Парвиза заходили на лице желваки. Он вдруг ощутил, что от тех двоих может исходить опасность для красавицы и ее семьи. Резко встав со своего места, Шарипов сделал несколько решительных шагов в сторону парня.

– Заводи свою тачку, поехали.

– Куда? ― удивленно отпрянул тот.

– На поиски этих двоих! ― громкий рык Парвиза прокатился по всему двору.

– За… зачем?.. ― удивился соперник.

– А тебе не любопытно узнать, кто это такие приезжали к девушке, расположения которой ты добиваешься? ― выдохнул в лицо парню Шарипов.

Тот нерешительно отодвинулся, но в следующее мгновение встал с места и кивком пригласил Парвиза к своему автомобилю.

На поиски отправились впятером: еще трое парней изъявили желание помочь найти тех мужчин. Молодые люди несколько часов объезжали улицы и дворы, пока Шарипов не предположил, что те двое могут быть сейчас в одном из пивных баров. Прибыв на место, пятеро парней ввалились в бар и почти сразу увидели за дальним столиком «спортсмена» и «интеллигента» в ботинках.

Парвиз вопросительно взглянул на попутчика. Тот пугливо смотрел в пол, явно не собираясь выяснять отношения с «дарителями». Шарипов ухмыльнулся, молча кивнул друзьям в сторону дальнего столика и уверенно пошел к нему, пара товарищей отважно последовали за ним.

Спокойно положив твердую ладонь на столешницу, Парвиз увидел, как двое «дарителей» удивленно подняли на него глаза. Они явно не понимали, кто он и чего хочет. Его долговязое, только начинающее набирать силу тело и весь образ ― шорты, футболка, шлепанцы ― выглядели нелепо и беззащитно в сравнении с крепкими взрослыми фигурами мужчин. Однако взгляд ― колючий, решительный, уверенный ― заставлял обратить на себя внимание.

– Парни, дорогу к Зарине забываем, ― отрывисто выдохнул Шарипов. ― У нее парень есть.

Один из них, «интеллигент» в ботинках, который явно был лидером в этом союзе, скривил губы в ухмылке и сказал, слегка откидываясь на спинку стула:

– А я думаю, что за паренек тут к нам подошел… Так ты там был, в компании, когда мы приходили к Зарине, да?.. ― Он медленно окинул Парвиза взглядом. ― И кто же ее парень, скажи-ка нам?.. Уж не ты ли?.. ― На последних словах послышалась издевка.

– Я, ― не обращая внимания на надменность, неожиданно для себя ответил Шарипов.

«Спортсмен» и «интеллигент» громко расхохотались.

– И что ты нам сделаешь, паренек, если не забудем дорогу? ― закончив смеяться, спросил второй, и снова парочка прыснула от смеха.

В сердце Парвиза, казалось, быстро сжимается огненная пружина, которая вот-вот разожмется и ударит. Несколько мгновений он сгорал от гнева, осознавая, что нельзя ни поддаваться провокации, ни сдавать позиций. Если уступить сейчас, то противник в дальнейшем перестанет его опасаться и не воспримет всерьез.

Вдруг он схватился за край стола и резко дернул вверх. Стол перевернулся, и его содержимое полетело на одежду противников и на пол. Не выпуская край столешницы из рук, он быстро надавил ею на грудь «лидера», который оказался зажат между столом и стеной. Почти одновременно двое товарищей Парвиза оказались за спиной «спортсмена», не давая ему встать с места.

– Я тебя предупредил, не подходи к ней. Я тебя не боюсь, мне терять нечего, ― громко и четко проговорил Шарипов, приблизив свое лицо к лицу «интеллигента».

Тот, тяжело дыша, мелко закивал Парвизу в ответ. Посмотрев в глаза противника еще мгновение, молодой парень ослабил хватку, а через несколько секунд компании уже не было в баре. То ли от того, что в заведении все затихли, а бармены уже вызывали милицию, то ли от неожиданного напора этого вчерашнего студента парочка «интеллигент» со «спортсменом» остались сидеть за грязным столом, молча глядя друг на друга.

На следующий день весь двор знал о случившемся. Сердце Парвиза разрывалось на две части. Он от всей души сочувствовал своему бывшему сопернику: никогда бы он не хотел оказаться в его ситуации и поймать на себе презрительно-жалостливый, разочарованный взгляд Зарины.

А с другой стороны, все сопереживание улетучивалось, когда Парвиз видел, как завороженно и заинтересованно девушка стала смотреть на него. Сердце едва могло вместить в себя и ликование, и восторг, и где-то в груди поднималось что-то большое от нежности и предвкушения взаимности.

Они стали все чаще разговаривать, засиживаясь под липами допоздна, а затем и встречаться каждый вечер.

При мысли о Зарине Парвизу становилось легко, и спорилась даже самая тяжелая работа. Вместе они могли смеяться, увлеченно разговаривать, молчать, в шутку или всерьез строить планы на будущее, рассуждать о настоящем и вспоминать прошлое. Парвиз рассказывал избраннице о своем детстве и сам узнавал о ее судьбе.

Мама девушки уехала после их развода с отцом в другой город и увезла с собой сестренку Зарины. Возлюбленная Парвиза тяжело переживала разлуку с родными, но не допускала мысли о том, что можно оставить отца одного. Она была его любимицей и каждый день дарила папе нежность и заботу.

Через год после развода отец женился, и Зарина осталась жить с ними. Отец все так же трепетно относился к дочери и хотел сам найти для нее суженого. Он противился встречам дочери с Парвизом. Однако даже неудовольствие главы семьи не могло помешать влюбленным каждый вечер стремиться друг к другу.

Небольшой городок на севере страны, куда переехали братья Шариповы, был одним из островков спокойствия, хотя и сюда долетали отголоски раздора. Южные же регионы утопали в гражданской войне, мародеры не оставляли мирным жителям даже буханки хлеба. Магазины часто грабили, больницы почти не работали, техникум в итоге закрыли.

Когда заправка наконец готова была принимать посетителей, Парвиз взял на себя обязанности кассира и оператора АЗС. Его переполняла гордость за семейное дело, хотелось работать не переставая, было бы время. Сделать бы лучше и больше.

В самые напряженные дни, а потом и на постоянной основе парень делил работу со своим товарищем из техникума Фирдавсом. В Чкаловск из Душанбе они переехали вместе.

Парвиз, вспоминая знакомство с другом, дивился причудам мудрой судьбы, столкнувшей двух молодых людей в стареньком автобусе несколько лет назад. Тем летним утром Шарипов, сложив документы во внутренний карман легкой ветровки, вошел в дребезжащий пазик, следовавший на другой конец города. Юноша ехал поступать. Он сел в автобусе возле окна и не обращал внимания на пассажиров, сосредоточившись на мыслях о предстоящих экзаменах.

На одной из остановок сиденье рядом в Парвизом занял высокий парень. «Ровесник», – оценил Шарипов, кинув мимолетный взгляд на попутчика. Сосед, словно прочитав его мысли, спросил, как проехать к техникуму. К концу пути молодые люди разговаривали, словно давние знакомые. Оказалось, что Фирдавс – так звали пассажира – прибыл из района, чтобы поступить в то же учебное заведение, что и Парвиз.

Они дошли до техникума вместе, но в суете возле столов приемной комиссии упустили друг друга из вида. А в первый день учебного года, когда Парвиз уже расположился за самым удобным, на его взгляд, местом за партой, в кабинет вошел Фирдавс. Он поступил на тот же факультет, и, как оказалось, парни попали в одну группу.

С тех пор Фирдавс был всегда рядом: и в учебе, и в спортивной секции, и в техникуме, и в уличных стычках. А после приглашения, сделанного ему Парвизом, они вместе поехали в Чкаловск, и вскоре товарищ стал незаменимым помощником для семьи Шариповых.

Дела шли в гору, и Парвиз часто благодарил судьбу и за их с братом дело, и за встречу с любимой, и за верного друга. Но реальность неожиданно подрезала крылья большой мечте.

Долгожданные встречи, сокровенные разговоры с Зариной и радостные улыбки любимой омрачали недавно начавшиеся странные боли в животе девушки и выматывающая слабость, ставшая постоянной. За пару месяцев она сильно похудела. Визиты к врачу не приносили облегчения. На вопросы Парвиза о лечении она отвечала односложно или вообще старалась перевести тему.

К этому времени Зарина и Парвиз встречались уже три года. В один из вечеров девушка не пришла на встречу. На телефонные звонки в их квартире никто не отвечал. Юноша почти не спал ночью, терзаясь страшными мыслями. Что могло случиться?

На следующий день трубку в квартире Зарины сняли только к вечеру. Мачеха не стала, как обычно, отговариваться скупыми фразами. Женщина, расплакавшись, рассказала возлюбленному падчерицы о случившемся.

Оказалось, накануне местные врачи поставили девушке тяжелый диагноз. Вылечить в городе такую пациентку не смогли бы, и медики дали направление в столичный диспансер. Родители не медлили ни дня. Зарину увезли в столицу.

Парвиз, попрощавшись с мачехой своей суженой, положил трубку и схватился за голову. С минуту он сидел, уставившись в пол. Затем встал, взял ключи от машины и вышел за дверь. Он ехал в Ташкент.

В тишине больничного коридора Зарина, ослабевшая от болезни и лекарств, гладила его руку и просила не сердиться на нее за молчание. Она сама до последнего не предполагала, что за диагноз ей поставят. Парвиз гладил ее по волосам, целовал хрупкие руки и просил об одном – лечиться.

После он отправился к лечащему врачу и, зайдя в кабинет, представился нареченным девушки, попросив рассказать ему о лечении Зарины.

Пожилой доктор долго сокрушался: если бы пациентка обратилась тремя месяцами раньше, с недугом удалось бы справиться быстрее. Но и сейчас была надежда на выздоровление. Зарина осталась в больнице.

Через пару месяцев Парвиз дежурил на заправке – была его очередь работы на кассе. Время катилось к обеду, когда возле АЗС притормозила иномарка. Окно со стороны водителя открылось, мужчина что-то крикнул оператору, стоявшему возле колонки. Тот снял заправочный пистолет и направился к баку автомобиля, махнув рукой в сторону кассы, где дежурил молодой человек. Водитель вышел и, окинув взглядом заправку, направился к окну. Парвиз приготовился к расчету, но в купюроприемник вместо денег с глухим звуком опустился пистолет. Незнакомец держал руку на нем, не выпуская оружия. Молодой человек понял – этот не заплатит.

Предательница-память словно перенесла его в прошлое, на пять лет назад, когда он стоял, изнывая от жары и усталости, на пыльной обочине у дороги, глядя, как автомобиль увозит людей, не расплатившихся за товар.

Позже Изат узнал от партнеров, что такие инциденты случаются и здесь, на севере страны. Люди, считавшие, что имеют право на бесплатные блага, относились в основном к числу военных. К счастью, их было немного. Но такие визиты за бесплатной соляркой приходилось относить в обязательные расходы.

Однако, несмотря на подобные неожиданности, работа спорилась. Зарина через некоторое время вернулась домой. Медикам удалось добиться ремиссии, и надежды молодых людей на счастливое будущее вспыхнули с новой силой.

Горе вернулось через месяц. Болезнь дала рецидив, а врачи только сокрушенно разводили руками. Оперировать девушку было бессмысленно, и ни одна терапия не могла помочь. Зарине дали три месяца и отправили домой. Парвиз старался проводить с любимой каждую свободную минуту, он не мог представить даже на мгновение, что теряет суженую. Его нутро не верило в это.

Во время одной из поездок, когда Шарипов торопился на деловую встречу, он размышлял, что можно подать запросы в иностранные клиники, где девушке наверняка смогут помочь. Отъехав от города на несколько километров, Парвиз вдруг резко затормозил, развернул машину и помчался к избраннице. Его сердце отбивало странную пляску, словно хотело вырваться из груди. Руки похолодели, горло словно сжала железная ладонь.

Парвиз стремглав поднялся на третий этаж и позвонил. Дверь открыл отец девушки, постаревший на десяток лет с начала болезни любимицы. Мужчина посмотрел в глаза Парвизу взглядом, полным глухой безнадеги, и пригласил в квартиру.

Парень тихо вошел в комнату Зарины. Ее личико, ставшее совсем маленьким, утопало в горе подушек. На тумбочке рядом с постелью громоздились баночки и блистеры с таблетками. Парвиз сел на стул возле кровати, ласково позвал ее по имени. Он взял любимую за руку, погладил по холодному лбу. Говорил, убеждая ее и себя, – он сделает все, чтобы вернуть ей здоровье.

Она посмотрела на него из-под полуприкрытых век, по смуглой щеке скатилась слеза.

– У тебя все будет хорошо, Парвиз, ― Зарина прошептала это тихонько, повернув слабую руку в большой ладони парня. В следующее мгновение ее рука вдруг отяжелела, веки закрылись полностью, голова бетоном погрузилась на подушку.

Ее больше не было рядом с ним.

Остаться живым после смерти любимого человека – значит бесконечно перебирать варианты того, что могло бы быть. Постоянно гнать от себя мысли о том, что нужно было сделать по-другому. Мысли болезненные и тщетные.

Пережить смерть любимого человека означает бесконечный перебор вариантов того, что могло бы быть.

Парвиз жил по давно заведенному графику: вставал в шесть, завтракал, ехал в ресторан, после ― к поставщикам. Отдавал распоряжения, договаривался. Но все это происходило словно не с ним. Прошло уже три года, а рана в душе от потери любимой девушки все еще кровоточила. На ней словно образовалась корочка, которая все время сдиралась и царапала еще больнее ― стоило услышать похожий смех или увидеть знакомый силуэт.

Изат тревожился за брата, старался не оставлять его надолго одного, чтобы не дать провалиться в пучину горя. Позже, вспоминая этот страшный период времени, Парвиз понимал, что брат и работа не позволили ему сдаться и пойти по пути жалости к себе.

Тяжелое горе Парвиз лечил работой. Это было единственное время, когда он мог не думать об ушедшей навсегда любимой. Еще во время строительства заправки братьям пришла в голову идея открыть ресторан, который бы стал для горожан островком спокойствия посреди зелени городского парка. В тревожные времена людям нужна была атмосфера безопасности и комфорта, пусть даже на пару часов.

Тогда Изат предложил Парвизу самому взять на себя полную ответственность за открытие ресторана и получить тотальную свободу действий. У молодого человека загорелись глаза, он был рад воплотить в жизнь идею.

Но какой будет эта точка общепита? Почему это место станет лучше других? Для кого будет работать его заведение?

В течение месяца он ездил по городу, рассматривал рестораны и кафе, беседовал с поставщиками и постоянными клиентами. Во время одной из таких поездок Шарипов взял ключи от своего авто и поехал за город. Дела требовали его присутствия, но необходимо было отвлечься, посмотреть на горы, луга, проселки. Отъехав на несколько километров по трассе, ведущей в другой округ, он остановился у обочины и заглушил мотор. С недавнего времени в городе приобрело популярность пиво. Но строить пивной бар он не хотел. Парвиз даже поморщился от этой мысли.

Молодой человек был раздражен. Мысли скакали из стороны в сторону, идея никак не могла сформироваться. Он глубоко вздохнул, откинулся в кресле и посмотрел на виднеющийся вдали город. Жаркий воздух подернул его очертания зыбкой дымкой. Издали здания, казалось, теряют четкие грани, меняют цвет, становясь похожими на строения первопоселенцев на Диком Западе Америки.

Парвиз выпрямился. Перед мысленным взором вдруг одна за другой замелькали картинки: ковбой в брюках с бахромой и широкополой шляпе, салун, виски и пицца. Да, вот оно! Большой круг дымящейся пиццы с нежной горячей сырной шапкой.

Нужно было найти хороших поставщиков и заключить договоры, продумать основное меню и, что очень важно, – облик ресторана. Окрыленный удачной идеей, он завел мотор и поехал в город.

В этот вечер они с братом долго сидели над расчетами, прикидывали, спорили, соглашались, выбирали место под застройку. И через несколько часов пришли к выводу, что сначала откроют летнюю веранду, не отступая от первоначальных планов с «ковбоем Мальборо» и пиццей.

Парвиз рассказал об идее Фирдавсу, и тот без колебаний поддержал начинание товарища. А через некоторое время предприниматель стал замечать, с какой охотой и энтузиазмом обсуждают перспективу открытия летней веранды окружающие его люди: партнеры, поставщики, чиновники, отвечающие за выдачу разрешений. Молодой человек понял, что любая идея, имеющая в фундаменте здравомыслие и разумный расчет, способна увлечь и быть успешной.

Увлечь и быть успешной способна любая идея, имеющая в фундаменте здравомыслие и разумный расчет.

В утро перед открытием летнего ресторана Парвиз придирчиво осматривал помещение: ровно ли расположены столики, устойчивы ли стулья, органично ли смотрятся вывески «Мальборо» на невысоком заборчике и небольшая барная стойка с напитками посреди веранды.

Открытие обещало быть пышным. Во время строительства с братьями Шариповыми познакомился мэр, он не раз оказывал им поддержку. Градоначальник понимал, как важен малый бизнес и какая смелость нужна, чтобы открыть новое дело в неспокойное военное время.

В первый день работы летней веранды он приехал вместе с губернатором области. И этот жест уважения сыграл большую роль в дальнейшем развитии. В ресторан потянулись другие чиновники, предприниматели, творческая интеллигенция, а за ними устремились остальные горожане.

Играла громкая музыка, официанты быстро и аккуратно выполняли заказы гостей. В воздухе аппетитно пахло вкусной едой. Дети и взрослые словно заново вспоминали, что такое праздник.

Яркий успех начинания убедил братьев – останавливаться нельзя.

Яркий успех начинания всегда убеждает, что на достигнутом останавливаться нельзя.

Их гостям нравилась и сама идея, и ее воплощение. Они поняли, что следующим шагом должно стать открытие ресторана, который будет принимать посетителей круглогодично. Бразды управления «летником» взял в свои руки верный Фирдавс.

Позже, когда строительство «зимнего» ресторана было в самом разгаре, Парвиз зашел в помещение и окинул его оценивающим взглядом. Он вновь ежедневно и дотошно проверял работу строителей, добиваясь четкого исполнения своих распоряжений, требуя приведения заведения к задуманному облику.

В его ресторане должна была быть большая барная стойка, добротные и удобные столы и кресла, много пространства, а еще – закрытые кабинки. Порой людям хочется скрыть деловые или личные разговоры от посторонних глаз и ушей, и они готовы за это платить. Парвиз предоставит им такие условия.

Молодой бизнесмен разместил огромный аквариум на одной из стен в кабинах и уже нашел специалиста в другом городе, готового продать ему самых необычных рыб. Сначала начинающий предприниматель думал о покупке разноцветных рыбок, апатично плавающих в прозрачной воде, пока не увидел у продавца в небольшом прозрачном контейнере двух неприметных рыбешек, юрко двигающихся в толще воды.

– А это кто? – заинтересованно спросил Парвиз.

– Это? А, это – пираньи! Последние две остались, – объяснил продавец и добавил: – Вы когда-нибудь видели этих разбойников в действии?

Парвиз отрицательно покачал головой. Продавец, загадочно улыбаясь, подошел к аквариуму и опустил туда кусок мяса. Апатичные рыбы почувствовали запах добычи и мгновенно кинулись к ней. Раскрыв пасти с множеством мелких, острых как иглы зубов, они растерзали мясо меньше чем за минуту.

Больше Парвиз не думал ни о каких разноцветных рыбках. Он знал, что эти маленькие хищники приведут в восторг посетителей, которые, возможно, захотят оценить в действии их охотничий инстинкт.

В день открытия он волновался, пытаясь находиться везде одновременно: помочь поварам на кухне, проконтролировать бар, посмотреть, составлены ли меню и собраны ли официанты. После открытия он выходил в зал, готовый в любой момент подойти к гостям, если им что-то не понравится, или дать распоряжения сотрудникам.

Ресторан был полон, а за дверью змеилась внушительная очередь. «Надо же! Как в "Макдоналдсе"», – мелькнула мысль, и Парвиз почувствовал знакомый радостный азарт. У него получилось!

С открытием заведения времени на что-то другое почти не оставалось. Пицца стала популярна не только в городе, но и за его пределами. Из-за повышенного спроса людям приходилось заранее бронировать столик, а отдельные кабинки были расписаны на недели вперед. Свою лепту внесли маленькие водоплавающие хищницы. Охота пираний на других рыб стала «гвоздем программы».

Через несколько месяцев после открытия гражданская война, продолжающаяся на юге, внезапно напомнила о себе и в северном Чкаловске. Ночью группа военных, поддерживаемая оппозицией, захватила часть стратегических объектов. А утром к городу стянулись правительственные войска. Жители с ужасом наблюдали за танками, неотвратимо ползущими по улицам, грузовиками, полными вооруженных солдат. Город замер в страхе. Люди, закрывшиеся в своих домах, слышали выстрелы, далекие взрывы, сигналы воздушной тревоги.

Борьба за освобождение длилась несколько недель. Военные, вернув город под контроль, все же оставили там большую часть подразделения во избежание повторного захвата.

Во время операции по изгнанию захватчиков не работали ни магазины, ни тем более точки общепита. Но налетчики покинули улицы, и жизнь восстанавливалась. Предприниматели с опаской постепенно открывали магазины, которые стали излюбленными местами отоваривания военных. Их далеко не всегда можно было отнести к категории мирных гостей, пьяные выходки некоторых обходились заведениям слишком дорого.

Молодой бизнесмен отдавал себе отчет в том, что нужно открывать ресторан, – слишком долго стояла работа. Он не мог ждать милости от судьбы, надеясь на лучшие времена. Работать нужно было с тем, что есть.

Работать всегда нужно только с тем, что у тебя есть.

Парвиз понимал, что после открытия ресторана в неспокойной атмосфере могут возникнуть ситуации, которых хотелось бы избежать: один из гостей откажется платить, другие начнут дебоширить, третьи вообще могут решить, что владелец ресторана должен платить им. Однако предпринимательская жилка Шарипова и здесь не подвела: он уже понял, к кому может прийти с этими вопросами.

Осенним утром Парвиз решил посетить одного из высокопоставленных командиров, под чьим руководством находился регион. Этого человека в городе предпочитали называть просто Командир, обходясь без имени.

Шарипов без утайки рассказал полевому командиру, как шли дела в его ресторане, пока в город не ворвались налетчики, а также что сейчас уже больше двух месяцев сидят без работы его сотрудники, и заведение «простаивает».

– Я знаю о ваших возможностях и прошу вашего содействия. Двери моего ресторана всегда будут открыты для вас и ваших друзей. В долгу я не останусь.

Мужчина грузно повернул свой корпус в тяжелом кресле и серым взглядом посмотрел в окно.

– Я все понимаю. Все хотят работать спокойно. Посодействую, чем смогу.

Командир не соврал. В первый же вечер после открытия ресторана группа мужчин в форме, набравшись горячительных напитков, устроила дебош. Тогда Парвиз набрал номер, указанный на визитке, врученной ему накануне. Через семь минут в ресторан вошли вооруженные подготовленные люди, и спустя несколько минут скандалисты лежали на полу, сложив руки над головой.

Со временем предприниматель понял, что воля полевого главнокомандующего распространялась не на всех. Внутри системы были люди, оппозиционно настроенные к руководству военного командования. Их подчиненные также любили заехать в ресторан к Парвизу, вот только защита Командира для них ничего не значила.

В один из вечеров, разговаривая по телефону, Шарипов с ужасом услышал грохот и звон посуды, доносившиеся из зала ресторана, а за ними – выстрелы. Он выбежал в обеденный павильон и увидел, что клиенты спешно покидают заведение. В центре возле барной стойки стоял вооруженный человек. За одним из столов сидели еще несколько.

Бармен Алена, хваткая и бойкая женщина, испуганно жалась в углу. Парвиз подошел к стойке и почувствовал, что сзади ему к голове приставили пистолет.

– Стой! – послышался пьяный голос.

Парвиз поднял руки, демонстрируя мирные намерения. В баре из посетителей остались восемь человек. Это они устроили пьяный дебош, разогнав других гостей, избили одного из постоянных клиентов, устроили стрельбу по бару с напитками. Сейчас они объясняли Парвизу, что будут брать желаемое, не заплатив ни копейки, а, если он посмеет сопротивляться ― пристрелят. Он не сомневался, нападавшие выполнят обещание.

В течение часа Шарипов уговаривал опьяневших от алкоголя и вседозволенности мужчин успокоиться, поесть и уехать. Он не требовал расчета. Только просил оставить в покое его бармена. Алена приглянулась одному из их компании, и тот настойчиво твердил: «Я ее увезу».

Вконец опьяневшие и уже плохо соображающие «гости» уехали только под утро. Алена, услышав, как заурчал мотор машины, опустила плечи и зарыдала. Парвиз смотрел на разгромленный ресторан, чувствуя, как накатывает горячая волна ярости. Мужчина знал, что этот варварский набег будет не последним, и с этим снова придется мириться, подстраиваясь под обстоятельства военного времени.

Он не мог изменить происходящее в стране, но сдаваться и останавливаться не собирался.

Комментарий эксперта:

Идея очень важна для успешного бизнеса. Не зря автор в книге пишет про то, что у него рождаются самые разные идеи и в итоге получаются разной направленности бренды.

Задумка, идея у талантливых бизнесменов, неважно, «ларечник» ты или сам Стив Джобс, рождается одинаково: на стыке двух энергий. Первая ― это незакрытая потребность, или, как говорят американцы, боль ― твоя собственная или потенциальных потребителей. Второе ― текущие технологические возможности.

Предприниматель, закрывающий эту «боль» каким-то необычным, новым способом, ― всегда в выигрыше. Стыковка этих двух энергий рождает искру идеи. Так, у толкового управленца возникает бизнес-инсайт. Благодаря своему таланту он видит эту возможность. И тогда появляются ситуации, обстоятельства, подсказки, которые он использует на 100 %.

С. Федоринов, серийный предприниматель, основатель компании «Юлмарт»

Глава 4. Начало нового направления бизнеса

Парвиз вышел в зал ресторана, взглянув на заполненные гостями стулья и диванчики. Оценил расторопность официантов, подошел к барной стойке, привычно проверив ее чистоту, посмотрел на витрину за спиной бармена и, задумавшись, побарабанил пальцами по гладкой поверхности стойки.

Все прошедшие месяцы он, придерживаясь собственного девиза «ни секунды без дела», добивался такой организации процессов, чтобы весь коллектив работал согласованно и четко, не давая досадных сбоев в самый, казалось бы, неподходящий момент.

Теперь он мог признаться самому себе, что каждый из его работников точно знает, что, в какое время он должен делать и какого результата от него ждут.

После своеобразной вечерней инспекции ресторана он заглянул на кухню и заказал закуски к себе в кабинет.

Парвиз должен был встретиться с братом. Братья давно вынашивали идею открытия собственного производства напитков, и сейчас нужно было внести в нее последние штрихи, после чего приступать к воплощению.

Работа закрутилась быстро, он нашел внушительное помещение под цех, заказал оборудование и сырье. Именно в те дни Парвиз впервые ощутил, как постоянная тоска и чувство покинутости, которые стали его фоновым состоянием после ухода Зарины, отступают в сторону, а душевная рана наконец затягивается.

Парвиз всегда умел быть организатором, и, если появлялась конкретная идея, в его голове одна за одной вставали в очередь цели и задачи, требующие решения. После дневных забот, поздно вечером, уже находясь дома, он с удивлением думал о том, что справляется с организацией большого дела и контролем за работой над его открытием. Эти мысли грели, как пиала с горячим чаем в промозглый день.

Через год после запуска производства Изат уехал в Москву учиться и пока находился там. На Парвиза легла полная ответственность за рождающийся бизнес. Он убеждал брата, что справится, хотя сам не до конца верил в успех. И правда, поначалу было нелегко.

Оба отдавали себе отчет, что колоссальная часть работы ляжет на плечи Парвиза, Изату необходимы были новые знания, но и открытие нового дела не могло ждать.

Парвиз как никто понимал брата, он сам не раз убеждал его, что учиться необходимо. Младший брат заверял старшего: «Я справлюсь. Основная часть работы пусть будет пока на мне, а сверхважные вопросы… что же, под рукой есть телефон». Он убеждал, но порой сам до конца не верил, что сможет воплотить задумку в жизнь.

Проводив старшего брата в далекую Москву, Парвиз запретил себе заниматься самокопанием и насильно выгонял из головы ехидные предательские мысли о том, что у него что-то может не получиться.

Работая над становлением производства, Шарипов понимал, что нельзя бросать ресторан. Хотя дела теперь, спустя два года после открытия, уже не требовали его тотального присутствия. Он часто замечал, что вышколенные, верные сотрудники ресторана полушутливо ворчали, если он вмешивался в их четко отлаженную работу. Бизнесмен ощущал себя почти отцом своего ресторана «Мальборо»: еще хотелось следить за каждой мелочью, но бизнес уже достаточно вырос и, как своевольный, но умный и начитанный подросток, вполне справлялся сам, ревностно отстаивая свои границы.

Одновременно с этим Парвиз вертелся волчком, выстраивая бизнес-процессы на производстве: поиск и поставка оборудования, служебные командировки в Москву на завод Пишмаш, поиск самого лучшего сырья, попытки пробиться на рынок сбыта. Сутки были были расписаны по минутам, но и тех часто не хватало. Молодой предприниматель понимал, что работы невпроворот и риски все еще огромные. Но он был счастлив. Он снова грел в руках мечту. И чтобы удержать ее, нужно было крепче сжимать ладони.

Когда греешь в руках мечту, нужно крепче сжимать ладони, чтобы ее удержать.

Еще перед тем, как установить самый первый станок в цехе своего завода, Парвиз предполагал, что основной проблемой станет выход на рынок сбыта. И не ошибся. Шарипов вставал рано утром и уже в восемь часов стоял у дверей какого-нибудь очередного оптового склада. Обычно директоров застать на месте не удавалось. Вместо них сонные менеджеры совали в руку Шарипова визитку и бубнили под нос: «Вышлите предложение на почту». Такой ответ никогда не принимался начинающим производственником: бизнесмен уже тогда понимал, что договариваться о сотрудничестве нужно только с владельцем предприятия.

В каких-то случаях помогала плитка дорогого шоколада, в каких-то ― искренний доверительный разговор с менеджером, а иногда ― жесткость и твердость. Парвизу почти всегда удавалось достать контакты директоров. Он понимал, что если не продаст партию товара, то сработает себе в убыток, а этого ни в коем случае нельзя было допустить.

Мало-помалу собственное производство напитков Шарипова стали знать большинство оптовиков в Чкаловске, а потом и в ближайших городах. Молодого, настойчивого, целеустремленного бизнесмена обсуждали и принимали в самых разных местах ― в офисах торговых компаний, в подсобках мелких продуктовых точек, около многочисленных полок оптовых складских помещений.

Рынок жаждал более выгодной цены и новых брендов. Кроме того, с Парвизом было выгодно сотрудничать еще и из-за легкой логистики: покупателю нужно было обеспечить короткое логистическое плечо, быструю поставку. За счет относительной близости завода этот вопрос был решаем.

Сложнее было с конкурентами. Компании, уже несколько лет поставлявшие напитки на рынок, не желали делиться куском пирога. И методы, которыми они пользовались для устранения конкуренции, были далеко не безобидными. Это важно было учитывать и решать возникающие проблемы, согласно законам пока еще дикого рынка. В конкурентной борьбе Шарипов давно выделил для себя способ, дающий стопроцентныйй результат: человечность и доброта.

Два свойства характера, всегда приносящие стопроцентный результат: человечность и доброта.

Часто в доверительных разговорах оптовые покупатели жаловались Парвизу, что к директору представительства того или иного бренда напитков невозможно попасть на прием: приходится часами просиживать у секретаря и добиваться встречи. Чашка горячего чая, приветливый взгляд, приглашение в ресторан на дегустацию плова, теплое рукопожатие и наконец беседа, прошедшая в назначенное время, ― все эти «мелочи» не считались обязательными в стенах крупных монополий. А молодой предприниматель превращал своих покупателей в преданных друзей.

Парвиз не мог позволить себе относиться к партнерам без должного уважения. Это был вопрос не благородства, а выживаемости. Он приучил себя к этому еще в отрочестве, когда стоял у обочины и продавал мелкий товар автомобилистам. Тогда он хорошо понял, что покупатель всегда чувствует отношение продавца. Он обязательно ощутит пренебрежение, недоброжелательность, презрение. И так же хорошо – уважение и эмпатию, сочувствие.

Работая с крупными оптовиками, с небольшими магазинчиками и точками общепита, Парвиз старался искренне интересоваться их жизнью. Он вспомнил ситуацию, когда у одного из покупателей на дороге к городу встала фура, которая везла товар. Жара не оставляла шансов скоропортящимся продуктам, но транспорта, чтобы разгрузить авто на дороге и перевезти на склады, катастрофически не хватало.

Владельцы грузовиков, предоставляющие услуги по перевозке, ломили такие цены, что путь в двадцать пять километров – из пригорода до торговой точки – мог обойтись дороже, чем от склада поставщика. Покупатель Парвиза намеревался перевезти товар легковыми машинами, в несколько заходов.

Парвиз помог ему. Через полчаса он договорился с одним из знакомых, что тот даст грузовую машину и товар благополучно доставят. Единственное, что требовалось от несчастного владельца продуктового склада, – заправить авто.

После того как товар привезли, клиент Парвиза горячо жал ему руку, искренне благодаря и обещая при необходимости ответную помощь.

Многие партнеры в благодарность за понимание тоже старались помочь в ответ или просто сделать что-то приятное. Парвиз сам не заметил, как скоро по всей стране у него появились знакомые, которые искренне переживали за него, хотели чаще видеть молодого бизнесмена, и не только по делу. Иногда им достаточно было доброго разговора.

В первый раз идея собрать друзей за одним столом показалась предпринимателю неосуществимой – все его партнеры жили в разных концах страны. Но слово «невозможно» только раззадорило его. И через месяц за большим столом, за пиалами с горячим чаем собрались его покупатели и партнеры. Никто не отказался приехать.

Вот так вдруг встречи стали традицией. Собирались раз в две-три недели, приезжали на чай, на разговор. Парвиз приглашал артистов, и чайные посиделки превращались в концерт. А в одну из встреч выяснилось, что многие занимаются спортом, и в следующий раз они встретились на футбольном поле. Играли с искренним азартом, не халтуря, так, словно сражались за честь страны и команды.

Через год, вспоминая, с чего начинался успех в этой нише, Парвиз отдавал себе отчет в том, что они не только угадали потребности рынка и предоставили требуемое. Ключевым для растущего бизнеса стало неравнодушие и дружеское отношение к партнерам. И они отвечали ему взаимностью.

Для растущего бизнеса ключевые вещи – неравнодушие и дружеское отношение к партнерам.

Шарипова захватывал азарт бизнеса. Ему хотелось познавать, изучать, сделать лучше всех. Часто, когда люди сталкиваются с чем-то новым, их это пугает. Многие, не выдержав вала новой информации и неизвестных прежде обязанностей, опускают руки. Большинство бизнесов закрываются, потому что их владельцы в какой-то момент машут на все рукой и продолжают жить по-старому, не принимая вызов. Парвиз же врастал в эту новую для себя сферу жадно, «глотая» информацию огромными кусками и в то же время уделяя глубокое внимание всем деталям.

В его голове шла перманентная работа: крутились мысли и идеи, намечались амбициозные цели. Он постоянно «смаковал» увиденные у заграничных конкурентов наименования, элементы дизайна и любые мелочи. Ему очень важно было не просто начать зарабатывать, но также создать продукт «незаезженный», тот, которого еще не видел рынок.

Северный диалект, на котором зачастую говорили его будущие партнеры, Парвизу был мало знаком. Порой он не понимал, о чем при нем ведут речь директора складов и их помощники, кивая на бумаги с предложением Шарипова. Однако шаг за шагом он выстраивал отношения почти с каждым: клиенты из потенциальных становились реальными.

Однако хорошего общения и искренней дружбы было в любом случае недостаточно: ведь рано или поздно хоть какие приемы перестают работать, если качество продукции оставляет желать лучшего. Качество же складывается не только из внутреннего наполнения, но и из внешнего вида товара. Осознавая это, Парвиз именно тогда стал учиться основам дизайна, который в дальнейшем помогал ему самостоятельно разрабатывать макеты этикеток, совершенствовать формы бутылок и давать четкие указания по созданию рекламной продукции.

Он не переставал искать образцы, на которые можно равняться, и предприятия, чей опыт нужно было перенять. В одну из командировок Парвиз отправился на завод «Кристалл» в Москве, где чутко внимал рассказам технологов, инженеров, наблюдал, как происходит производственный процесс.

Часть идей и новшеств Парвиз обсуждал со старшим братом и командой ребят, а затем быстро внедрял их в производство. Все работали с рвением.

Так, мало-помалу бренд напитков стал известен в северной части страны.

Чтобы занять еще и южные регионы, поначалу Шарипов нанял специального торгового агента, которому доверил открытие и развитие своего бренда в Душанбе и близлежащих городах. Однако время шло, а продукцию бренда на юге никак не хотели покупать. Приехав пару раз к дистрибьютору с неожиданным визитом, Парвиз в очередной раз понял: хочешь сделать хорошо ― сделай сам.

Вечное правило: если хочешь сделать хорошо ― сделай сам.

Парень, в обязанности которого входило налаживание деловой коммуникации с местными предпринимателями, откровенно не справлялся. Отлынивал, не был настойчивым и целеустремленным, не старался продвинуть марку напитков Шарипова.

В итоге молодому промышленнику так же, как несколько лет назад в Чкаловске, пришлось начинать все заново ― уже на новой территории. Откровенно говоря, «северная» молва о качестве напитков «Шохона» тогда уже начала проникать и в южные города. Однако для того, чтобы бренд начало закупать абсолютное большинство торговых и оптовых сетей, все же пришлось постараться.

Упорство, умение выстраивать искренние человеческие отношения, незыблемая целеустремленность в итоге помогли Парвизу одержать успех и на юге страны. Продукция стала узнаваемой и популярной, к бренду «Шохона» пришел настоящий успех.

Умение выстраивать искренние человеческие отношения и незыблемая целеустремленность всегда помогают добиться успеха.

Однажды в суете рабочих будней Парвизу позвонил Изат, сообщив, что прилетает ненадолго через два месяца.

«Успею как раз к твоему дню рождения», – добавил он.

И Парвиз впервые за многие месяцы вдруг понял, что хочет праздника. Настоящего, пышного, с большим столом, за которым сидят близкие люди, друзья, партнеры. А также его коллеги, в том числе и сотрудники ресторана, которые в трудное время становления производства всегда были рядом и работали не за страх, а за совесть. Он хочет слышать здравицы и слушать истории, рассказанные в теплой компании. А еще в его голове вспыхнула забавная мысль, быстро оформившаяся в идею.

Парвиз решил, что проведет свой день рождения в своем ресторане, но максимально возможное число его сотрудников тоже будут праздновать этот день за одним столом с директором. Парвиз захотел сделать неожиданный подарок себе и людям, которые составляют его бизнес. Он часто думал о рекламном ролике на телевидении, но цельной идеи, что будет составлять «зерно» рекламного сообщения, так и не родилось.

Мысли закрутились в голове яркой юлой, и Парвиз вспомнил, что ресторан начинался с идеи «ковбоя Мальборо».

На следующее утро он вызвал помощника повара. Пятидесятилетний мужчина зашел к нему в кабинет, сел в кресло и выжидательно посмотрел на владельца.

– Истам Джаварович, я к вам с необычным предложением, – начал Парвиз. Мужчина кивнул. Парвиз в который раз подивился схожести этого сотрудника с образом североамериканского индейца. Он даже сейчас кивает, степенно и с достоинством, словно вождь большого племени. Да ни один актер не сможет подойти лучше на нужную роль!

Парвиз рассказал помощнику повара об идее рекламного ролика, где тот должен был сыграть человека, представляющего себя ковбоем в американских прериях. Видео должно было начинаться с момента, где главный герой подъезжает к ресторану на автомобиле.

Возле барной стойки, дожидаясь заказа – бокала холодного пива, – он замечает картину, на которой два ковбоя поджигают друг другу сигареты. Герой, закурив и глотнув из холодного стакана, вдруг оказывается внутри картины, став одним из ковбоев. По задумке Парвиза заканчиваться ролик должен был сценой, где главный герой на коне удаляется, по канонам вестерна, «в закат».

Красивый степенный мужчина слушал рассказ Парвиза, изредка покачивая головой и чуть улыбаясь уголком рта. Когда директор замолчал, ожидая ответа, Истам Джаварович мягко рассмеялся:

– Ну, коль видите меня в своем ролике, начальник, ― снимайте! Готов общему делу послужить! То-то мои удивятся, увидев меня на голубом экране!..

В тот же день Парвиз нанял съемочную группу и договорился о запуске готового ролика на телевидении. За съемки взялись специалисты местного телеканала.

Процесс создания видео не стал быстрым. Если нужный мелкий реквизит удалось добыть силами съемочной группы, то с конем вышла накладка. Никак не могли подобрать нужного жеребца. Ко времени съемок финальной части почти весь город знал о предстоящей диковинной рекламе. Найти идеально подходящее животное помог один из оптовиков, работающих с Парвизом. Теперь всему городу не терпелось увидеть результат.

Через две недели после первого проката ролика на телевидении Шарипову позвонил директор телеканала, с которым они крепко подружились за время работы над рекламой. Он смеясь, рассказал, что его реклама «Мальборо» имеет оглушительный успех, ее полюбили, она стала узнаваемой. А телекомпания теперь обеспечена заказами на съемку и прокат рекламных роликов от других местных компаний, занимающихся и автосервисом, и услугами в сфере красоты, и даже детскими товарами…

В день рождения Парвиза ресторан был полон. Все получилось так, как он задумал. За столами сидели друзья, партнеры, коллеги, родственники. Были смех, песни и танцы. Молодого именинника, глядящего на всеобщее веселье, обдало жаркой волной удовлетворения и радости. Захотелось выйти на воздух. Возле входа в ресторан стоял оператор местной телекомпании. Прекрасный специалист. Во время съемок ролика он добивался, чтобы каждая мелочь была отработана идеально.

Парень курил, задумчиво глядя вдаль.

– Почему стоишь один? – спросил Парвиз.

– Покурить вышел, подышать свежим воздухом, – ответил парнишка, пожав плечами.

– Давно куришь? – поинтересовался Парвиз.

– С четырнадцати, – безразлично сказал оператор.

– Зачем? Лучше спортом бы занялся, – полушутя упрекнул Парвиз.

Парень помолчал, а потом тихо сказал:

– Ну, я в детстве и занимался. В секции баскетбола. Потом как-то развалилось все. Секции не стало, друзья в другие клубы стали ходить. Далековато от дома. Я думал записаться сначала, а потом не задалось, занялся фотографией.

Он затушил бычок о край металлической урны и, выкинув его, направился в ресторан.

Парвиз остался на крыльце. Вечер принес долгожданную прохладу. На ясном, без облачка, небе высыпали звезды. Парвиз повел плечами, сжал кулак и поморщился. Сколько он сам уже не занимается спортом? Когда он в последний раз выходил на ковер с соперником, когда ощущал непередаваемое чувство жажды к победе в коротком поединке? И сколько мальчишек вот так бросили спорт, потому что все развалилось, и стало не до секций ― выжить бы?..

За его спиной в ресторане гремела музыка, доносились взрывы смеха. Шарипов, прислонившись спиной к стене, смотрел на звезды. Он думал, что, продираясь сквозь тернии судьбы, старался вырвать у нее самые сладкие куски пирога. Ему ничего не давалось просто, и почти за все он платил пресловутыми по́том и кровью, временем, дружбой, крал у любви краткие моменты. Но все же добивался своего и выхватывал свой приз. Он очень многое уже взял у жизни. Так, может быть, настало время благодарить?