Читать книгу: «Богиня варит щи»

«Ни один мужчина не может дать женщине полную безопасность. В её сознании не существует мужчины, который действительно мог бы удовлетворить все её проекции. Женщина должна найти безопасность внутри самой себя».

Йоги Бхаджан

Пролог

Этот сюжет мог придумать только Создатель. Я – просто женщина, которой выпало слишком много испытаний.

Невеста без свадьбы

Я никогда не была золотоискательницей, если честно, у меня и требования-то к потенциальному партнёру всегда были скорее заниженные. Было только одно желание – чтобы любил, а уж всё остальное я сделаю сама. Но так получилось, что поклонников как будто не было вообще. Мужчины не подходили ко мне знакомиться на улице. В соцсетях написывали только турки с египтянами, а стеснительность и зрение −3 не способствовали флирту, даже если бы кто-то и обратил на меня внимание. Самым активным и прогрессивным в ухаживании был бомж Михалыч, периодически сидевший у входа в «Дикси», недалеко от дома, в котором я снимала квартиру на третьем курсе, но он точно не был вариантом. Мужчины, теоретически достойные внимания, женились на моих подругах и знакомых, а я ловила себя на ощущении того, что жизнь проходит мимо. И чувство одиночества холодом охватывало грудь каждый вечер, когда я ложилась спать. Я тосковала, но ещё не знала, о чём.

За 3 года до основных событий этой книги я познакомилась в Питере с состоятельным аргентинцем, живущим на острове Кейп-Код под Бостоном. Однокурсницы, глубоко удивлённые тем, что я никогда не была на Думской (в то время популярное место с барами), да и вообще ни в одном питейном заведении Санкт-Петербурга к третьему курсу университета, настояли на том, чтобы я закрыла эту постыдную дыру в биографии.

К слову, я всегда была ботаником, у меня даже в школьные времена была кличка Заучка. Мне она, конечно, не нравилась, но, тем не менее, она максимально хорошо отражала суть. При появлении любых негативных переживаний я погружалась в книги. А иногда я погружалась в них заранее, во избежание появления этих эмоций. Чтение книг было максимально безопасным. Так я избежала добрую долю опытов, которые проживали в моём возрасте девушки: встречи, расставания, вписки, предательства подруг, измены, аборты, наркотики – всё это я видела на страницах книг и слышала краем уха в рассказах одногруппниц и знакомых, но только издалека – такие «крутые» девчонки не дружат с ботаничками. Но мой личный опыт был весьма ограниченным.

– How are you? – ко мне в баре подошёл красивый, ростом под 190, латиноамериканец.

И следующие 2 года – словно в тумане.

Хуану было 37, на Кейп-Коде (остров недалеко от Бостона) у него была своя компания, которая занималась отделкой летних домов богатых белых американцев. Он наслаждался жизнью, путешествовал, и он был первым в моей жизни мужчиной, который посчитал мою начитанность и способность поддержать философский разговор не смертной скукой, а крутым качеством. Я почувствовала себя особенной.

Через месяц он позвал меня праздновать Новый год к его семье в Аргентину и сделал мне предложение. Меня ничего не смутило. Чувство особенности не покидало меня. Правда, предложение было без кольца, что, на удивление, не вызвало у меня никаких вопросов по поводу серьёзности его намерений. Для меня это было самой настоящей любовью, ведь он тратил на меня большие деньги и познакомил меня со своей семьёй.

Мы много путешествовали, проводили часы вместе по видеосвязи, он дарил мне цветы и украшения, я неоднократно виделась со всеми членами его огромной латиноамериканской семьи. Их было много. Все они как магнитом притягивались к успешному Хуану, сумевшему то, о чём мечтали многие, но мало кто решился – осуществить американскую мечту.

В юном возрасте он собрал свои немногочисленные вещи – две рубашки и штаны – и рванул зайцем на поездах через всю Латинскую Америку в Мексику. Нелегально перешёл границу через пустыню, видел, как по сторонам от него падают обезвоженные люди, но он был крепким и дошёл. Годы рабского труда за копейки в местах США, где по-английски мало кто говорит, изучение языка и бесконечная вера в то, что он обязательно станет богатым. И однажды он встретил американку, которая согласилась заключить с ним фиктивный брак, чтобы дать ему документы. Он собрал весь свой опыт чёрной работы, смекалку и наглость, и основал фирму по отделке, которая и принесла ему финансовый успех. Так он рассказывал свою вдохновляющую историю.

Хуан помогал брату и сестре строить их дома (деньгами), и, возможно, для многих его знакомых он был единственным человеком, у которого можно было бы просить в долг, если что. Хуан был настоящей звездой для своих аргентинских друзей и знакомых. И все эти люди смотрели мне в глаза и искренне спрашивали: «Когда свадьба?».

Я ждала окончания университета, чтобы переехать к нему. По крайней мере, так это видела я, ведь к тому моменту мы встречались уже около двух лет. Но этого не произошло, потому что вторая невеста, которую, наверняка, тоже спрашивали о дате свадьбы его родственники, отметила его на фотографиях в Facebook (принадлежит компании Meta, признанной экстремистской и запрещённой в РФ).

Она первая спросила у меня, почему на своей аватарке я обнимаюсь с её женихом.

А дальше понеслась переписка, в которой мы дни напролёт доказывали друг другу, что имеем больше причастности к Хуану. Мы, как два ребёнка, доказывали друг другу: «А у нас в квартире газ… – а у нас водопровод…», и почему-то ни одна из нас не винила главного организатора этой личной трагедии для каждой из нас. Я ещё и присылала ему скрины нашей переписки, чтобы что-то доказать, возможно, она делала то же самое.

Её звали Кристина, она была родом из Румынии, на год младше меня, внешне у нас один типаж, день рождения с разницей в 3 дня, и она тоже образованная и воспитанная девушка, потому что во всех этих доказательствах ни одна из нас не позволила себе лично оскорбить другую. По её словам, они тоже встречались уже 2 года и помолвлены.

Перед глазами у меня всплыли флешбеки ситуаций, которые я старательно игнорировала в прошлом. Незакрытое письмо на компьютере Хуана от некой Кристины, когда я была у него дома на Кейп-Коде. У меня тогда не было цели копаться в его переписках, я ему доверяла. Но письмо было открыто на экране, а я проходила мимо. Он тогда поспешно закрыл почту, не дав мне никакого объяснения. Я не успела много прочитать, но письмо точно было личное… Друг Хуана в кафе в Аргентине, который при встрече с нами посмотрел на меня и сказал: «А! Кристина!»… Я настойчиво выбирала верить в любовь, которую придумала себе сама, и как лошадь с шорами уверенно шла мимо пожара из красных флагов.

На тот момент со стороны Хуана лучшее оправдание наличия другой девушки сводилось к тому, что он взял у её родителей денег в долг на развитие нового бизнеса, и он находится в зависимом положении и ничего сделать не может. Он и вправду недавно открыл новый бизнес. Я сама лично вместе с ним вручную пересчитывала 100 тысяч долларов от продажи дома в Аргентине, которые он должен был потом вложить в дело. Как будто это его оправдывало.

Но день на пятый выяснений деталей ко мне пришло небольшое просветление. Я потребовала у него пароль от его Facebook (принадлежит компании Meta, признанной экстремистской и запрещённой в РФ). Он мне его дал. Сейчас я даже и не понимаю, зачем он им поделился. Ведь если бы он был в зависимом положении от Кристины, он должен был бы делать всё, чтобы спасти именно их союз. Может, он тоже был в состоянии аффекта и не понимал, что делает? Я была ему так дорога? Он хотел выйти из этой ситуации, сохранив нас обеих? Про заём у родителей Кристины – это тоже ложь?

Хуан думал, что он удалил все компрометирующие его переписки в Facebook (принадлежит компании Meta, признанной экстремистской и запрещённой в РФ). Я тогда не знала испанского. Он знал, что я его не знаю. Но он и не догадывался, насколько я Заучка. Тогда ещё не было электронных переводчиков, где ты копипастом мог перевести большие куски текста. Но дома у меня был обычный книжный испанско-русский словарь, и я перевела все его переписки за последние 3 года. Просмотрела все его сообщения. И я узнала, как он воплотил свою американскую мечту.

Этот человек спал с любым живым существом женского пола. В том числе с женщинами старше него, чтобы получать выгодные заказы, разрешения от штата. Он спал с бухгалтером, которая бесплатно помогала ему уходить от лишних налогов. И с Кристиной он, конечно же, тоже спал и в деталях рассказывал своему аргентинскому другу, какая она горячая в постели. Он не брезговал никакой женщиной, чтобы прийти к своей цели.

И чувство особенности покинуло меня. Местами моё эго пыталось ухватиться за мысль о том, что со мной он был по любви, потому что взять с меня точно было нечего. Но разве так поступают с людьми, которых любят? И я снова становилась никому не нужной Заучкой Леной. Я плакала, не ела и не спала дней 10. Это был первый и последний раз в моей жизни, когда я столько плакала.

Вы ведь не будете винить меня за то, что я продолжительное время следила за жизнью Кристины в Facebook (принадлежит компании Meta, признанной экстремистской и запрещённой в РФ)? Её профиль несколько месяцев был закрыт для меня. А потом открылся, и появилось много постов о подготовке к свадьбе. Мне даже показалось странным, что девушка, готовящаяся к замужеству, выкладывает так много постов об этом. Наверно, так она демонстрировала победу. Не исключено, что эти посты были именно для меня. А может, кроме нас двоих был кто-то ещё, кому нужно было донести, что она выходит замуж за Хуана? Может, она знала больше? Кто знает? Но, когда наступил день Х, посты стали ещё более странными: «Это я уже оделась в белое платье и выезжаю в церковь», «Это я стою перед церковью», – между строк читалось нервное напряжение. Они пытались пожениться 2 раза, и оба раза Хуан оставлял её в белом платье на крыльце церкви. Оба раза он не пришёл. После этого Кристина надолго пропала из Facebook (принадлежит компании Meta, признанной экстремистской и запрещённой в РФ) – её невозможно было найти ни по имени, ни через странички родственников.

Как хорошо, что это не я.

А пока Кристина выходила замуж, у меня случились депрессия, запой, защита диплома, много ошибок, попытки найти Хуана в других мужчинах и снова 3 месяца запоя в Тайланде после диплома. И девизом всего этого было: «Латинская Америка – да больше никогда в жизни!». Однако тот, кто наблюдает за нами сверху, очень любит смеяться, когда мы произносим слово «никогда».

«Дорогой Будда, я хочу встретить того самого единственного» (Dear Buddha, I wanna finally meet the one) – написала я на табличке строящегося памятника Будды в Тайланде. За 20 долларов можно было купить плитку и оставить послание Высшей силе. Это был крик души. В свои 24 я чувствовала себя старой девой с разбитым сердцем, без перспектив и светлого будущего. Встретить того единственного было важно ещё и для того, чтобы доказать Хуану (а в первую очередь себе), что он ошибся, что я ценная, самая лучшая. Мне хотелось, чтобы он приполз ко мне на коленях просить у меня прощения. И мне казалось, что только он (мужчина) может прийти и сделать меня счастливой. На него были все ставки, все надежды.

Когда всё погасло

В 2013-м, уже после Таиланда, я вернулась жить к родителям в свой родной маленький городок. Какой же это был контраст ко всем тем ярким эмоциям и роскоши, которые я узнала в отношениях с аргентинцем!

Непроходящая депрессия усилилась из-за неожиданной смерти бабушки и съедала меня изнутри. Мир казался огромным всепоглощающим чёрным пятном, в котором не осталось ничего позитивного. Не было сил даже не то чтобы выйти из дома. Их не было и на то, чтобы поверить, что впереди ещё может быть что-то хорошее.

Большую часть времени я проводила на раскладном диване в своей комнате, дома у родителей, и смотрела в потолок. Комната была отделана в бежево-коричневых тонах, выбор мамы, и олицетворяла собой всю мою жизнь – нечто блеклое, неинтересное, ограниченное. Кроме, конечно, незабываемых ярких моментов с Хуаном, которые теперь были в прошлом и отдавали болью в грудной клетке.

Мне однозначно нужен был психолог или даже психиатр, думаю, это было заметно невооружённым взглядом, но в моей семье не было принято говорить о чувствах, а знания о важности психологического здоровья пришли в популярную культуру чуть позже. Поэтому идея съездить куда-то далеко и экзотично прозвучала как единственная надежда на спасение от себя.

– Давай слетаем на море в Мексику, я нашла дешёвые билеты! – как будильник зазвенел на другом конце телефона жизнерадостный голос подруги, – хватит скулить, собирай чемодан!

– Что? У меня даже нет сил, чтобы выйти из комнаты…

Но на другом конце меня даже не пытались услышать. Я присела на диване и взвесила все «за» и «против»: работы у меня не было, полгода, как я закончила университет по неинтересной мне специальности «социолог». У меня были небольшие сбережения, так как весь университет я работала в научной лаборатории. Но, если ехать, то по возвращении из поездки нужно было в срочном порядке решать, как продолжать свою жизнь и где работать. И даже приходили мысли о том, чтобы не продолжать её вовсе. Сил не было ни на что.

– Поехали, – ответила я. Мексика звучала значительно интереснее, чем диван у родителей дома. «Мексика» звучало как надежда.

Катя, так звали мою подругу, планировала погреться на пляже в Канкуне, а затем пожить несколько недель в Мехико. Я же ехала на последние деньги, и после Канкуна собиралась возвращаться обратно.

Приключение без гарантий

Перелёт показался мне бесконечно длинным – ещё и потому, что все 9 часов над Атлантикой было холодно. Храп соседа не убаюкивал, а вино не согревало, глаза болели от стольких часов просмотра фильмов вместо сна. Но как только моя нога коснулась трапа, я ощутила горячие лучи мексиканского солнца на своей коже. И даже в аэропорту пахло морем. Мы быстро закинули чемоданы в номер и побежали плавать.

Пить коктейли мы начали ещё на пляже, поэтому к вечеру были в весьма приподнятом настроении. У Кати был подготовлен список мест, которые нам нужно посетить, и среди них был «Коко-Бонго» – самая большая туристическая дискотека в Канкуне. Туда мы и направились. Даже несмотря на выпитое, находиться в таком огромном месте, среди толпы людей, мне было некомфортно. Не прошло и получаса, как Катя кому-то подмигнула – и вот мы уже сидим за столом с мексиканскими мужчинами. Надо сказать, у Кати был талант: где бы мы ни находились, она, как солнышко, привлекала людей, особенно мужчин, своей неотразимой улыбкой. Очень часто я ей завидовала, потому что я никого не привлекала, даже если улыбалась. Ах нет, преувеличиваю. В моей биографии теперь значится мужчина, который трахает всё, что движется.

Мексиканцев было пятеро. Катя очень активно флиртовала с одним из них, и я поняла, что, несмотря на то что ни один из этих мужчин не показался мне интересным, оставить в такой ситуации подругу я не могу. Я присела за их стол и заговорила с тем, кто сидел рядом. Сколько раз я потом в жизни представляла, что оставила подругу одну и не села за стол – или же просто встала и ушла. Насколько бы по-другому сложилась вся моя жизнь! Но я осталась сидеть, потому что нельзя бросать друга в беде, а мужчина, с которым я заговорила, охотно поддержал беседу:

– Как тебя зовут?

– Карлос, а тебя?

– Элена. (Конечно, это наше имя Елена, но для иностранцев я всегда говорила его через «Э», чтобы не усложнять жизнь.)

– Эли? Приятно познакомиться.

Его сложно было назвать красавцем: одет он был в какую-то застиранную футболку, по лбу стекал пот. Выглядел он для меня как обычный, в моём русском воображении, мексиканец; говорил по-английски, но плохо. В целом создавал какое-то грустное впечатление, как будто у него что-то случилось. Из всего его рассказа я поняла только то, что он с друзьями прилетел на отдых из Мехико, что он три месяца как расстался с девушкой и что у него трёхлетняя дочь. А дальше уже ничего не имело значения, потому что алкоголь лился рекой, мужчины щедро угощали, и всем было весело.

Я даже не помню, в какой момент я дала ему свою электронную почту. Точно так же, как я не помню, как мы с Катей вернулись в номер. Нам повезло: если не считать нескольких часов, проведённых в обнимку с унитазом с тяжелейшим отравлением после текилы, мы вернулись в отель в полном составе, и ни одна из нас не пала жертвой ни мексиканского очарования, ни мексиканской работорговли.

На следующий день он мне написал. Я не помнила ни как его зовут, ни как конкретно он выглядит. Но в моей голове, даже сквозь дикую головную боль, осталось ощущение того, что вчера было очень весело – в контрасте с тем, как я провела предыдущие месяцы. Электронное письмо было от «CCuri», что могло означать что угодно. Он спросил, как дела, сообщил, что вечером улетает обратно в Мехико, и уже в третьем сообщении предложил приехать к нему в гости на выходные в Акапулько через 10 дней.

Я, безусловно, где-то слышала про то, что в Мексике опасно и похищают людей. Но в 24 года зов приключений был гораздо сильнее здравого смысла. Ведь что может быть интереснее, чем поехать непонятно куда, непонятно с кем, в незнакомой стране?! Акапулько однозначно звучал гораздо интереснее, чем вид на белый потолок с раскладного дивана дома у моих родителей. И я приняла совершенно неожиданное для себя решение – продлить каникулы, сделав возврат билета домой. После покупки билета до Мехико, откуда мы должны были выезжать на машине в Акапулько, у меня на руках оставались 200 долларов. С таким «приданым» я и шагнула в свою новую жизнь.

Когда тебе нечего терять

Мехико мне не понравился с первого взгляда. Здесь было очень мало зелени, улицы были грязными, никто не говорил по-английски и, самое главное, было совершенно непонятно, что есть. Прежде чем мы-таки нашли большой супермаркет, мы пытались поесть в уличной забегаловке, но, кроме авокадо, нам не принесли ничего, что хотя бы на вид казалось съедобным. Это были совершенно странные на вид пищевые предметы, которые пахли не так, выглядели не так. Более того, ночью было совершенно невозможно спать. Катя сняла крошечную квартиру в шумном районе, и в ней было громко и днём, и ночью. Казалось, что я в аду. Ощущалась нехватка воздуха. На высоте 2000 метров над уровнем моря подъём по лестнице даже на один этаж грозил головокружением. Несмотря на то что я была до этого во многих странах, первый опыт знакомства с мексиканской столицей был максимально неприятно шокирующим.

Но уже через несколько дней должна была состояться поездка в Акапулько. Сейчас думаю, как странно, что я тогда так смело поменяла планы и взяла билет до Мехико, и мне даже в голову не пришло, что этот мужчина, чьего имени я не помнила, мог так же взять и поменять планы, забыть, передумать. Но внутри меня не было никакого сомнения. Хочется верить в судьбу, предназначение, но, думаю, дело было в моём внутреннем состоянии. Я была на эмоциональном дне и искренне верила, что мне нечего терять. Как в конце отношений с Хуаном я искренне верила, что с меня нечего было взять, так и тут я была глубоко убеждена, что мне совершенно нечего терять. Надеюсь, что жизнь никогда не подкидывала вам выбор между безопасностью и самоценностью, где вторая держится только на том, что кто-то проявил к вам интерес. Когда ты не понимаешь свою значимость и готова вписаться во что угодно только потому, что мужчина тобой заинтересовался. Если бы я понимала свою ценность и бережно относилась к себе, согласилась бы я на такую поездку с совершенно незнакомым человеком?

Я договорилась о том, что со мной поедет моя подруга, и он не возражал. Мне казалось, что так безопаснее, хотя, если честно, о безопасности я совсем не думала. Мне было важно, что так я хоть немного могу отблагодарить Катю за то, что бесплатно живу у неё. Он обещал взять с собой того самого друга, с которым она флиртовала.

Когда мы встретились в назначенном месте, нас ожидал внушающий уважение серебристый внедорожник, и с места пассажира вышел шикарно одетый невысокий мужчина. На нём были брюки, пиджак и идеально выглаженная рубашка без галстука, на ногах – кожаные ботинки ярко-бордового цвета. Позже он объяснил, что приехал сразу после работы и не успел переодеться. Он производил впечатление человека позитивного, вежливого и очень уверенного в себе. Рядом с таким хочется выпрямить спину и вспомнить, о чём рассуждал Аристотель, чтобы не ударить лицом в грязь. Это шло совсем вразрез с расплывчатыми воспоминаниями о совместно проведённом вечере с мужчиной в старой футболке, но так было даже лучше. Его лица я так и не узнала, но мы немного поговорили – и да, это был он. Позже он и сам признался, что тоже меня не узнал и сначала подумал, что Катя – это я.

В контраст к нему я была одета в джинсовый комбинезон с короткими шортами, майке и шлёпках. Такие вещи, наверное, взяли бы с собой большинство молодых девчонок, отправляющихся на отдых в Мексику. Позже я узнала, что вид у меня был совершенно неприемлемый для Мехико. Так никогда бы не оделась ни одна уважающая себя женщина, живущая в столице. Но он, будучи человеком воспитанным, ничего не сказал – я поняла это сама месяцы спустя.

Мы сели в машину: там, помимо водителя, был ещё и брат Карлоса – Хавьер – мужчина средних лет, одетый в поло и джинсы. Европейской внешности, гораздо светлее Карлоса, выше него, в очках. Карлос и Хавьер были очень разными и внешне, и по тому, как разговаривали. Карлос был центром внимания, очень харизматичным, он шутил и казался очень интересным мужчиной. Хавьер был интровертом. И если бы Карлос не представил его как своего брата, сложно было бы даже предположить, что между ними кровное родство.

Друг Карлоса поехать не смог. Обстановка была лёгкая, ненапряжённая: мы поговорили минут пять и без тени сомнения сели в машину и поехали.

За окном менялись пейзажи, и всё казалось красивым и интересным, не похожим ни на что из того, что я видела ранее. Был март – один из самых сухих месяцев в регионе, и все растения по сторонам дороги были жёлто-коричневыми. На обочинах периодически появлялись огромные, с человеческий рост, кактусы. Солнце светило очень ярко и, казалось, согревало всё вокруг, включая и моё разбитое сердце.