Цитаты из книги «Всё о Манюне (сборник)», страница 5

— Так у тебя бабушки, а у меня Ба, — Маня посмотрела на меня с укоризной. — У Ба не забалуешь! Она не разрешает мне но незнакомым людям ходить.

— Да какая же я тебе незнакомая? — развела я руками. — Мы уже целую вечность дружим, аж, — я посчитала в уме, — восемнадцать дней!

Она торжественно вручила мне пакет с нашим семейным альбомом и коробкой конфет для Ба. Пакет был невероятно красивый - ярко-голубой, с одиноким красавцем-ковбоем и надписью "MARLBORO". Таких пакетов у мамы было несколько, и она берегла их как зеницу ока для самых торжественных случаев.

явно не нравилась заячья шерсть. Он недовольно гудел и почему-то сильно бы предательством. «И потом, – думала я, размазывая по свежевыбритому лицу слезы и сопли, – как бы меня ни наказывали, но блинчиками с мясом все равно накормят!»

Ба молча выслушала все претензии, вернулась домой, выкрутила Маньке ухо до победного хруста и повела к Арарату — извиняться. Не выпуская Манькиного уха из руки. Такого унижения Манюня Арарату не простила и мигом его разлюбила.

«Никогда больше не стану влюбляться в мальчиков!» — твердо решила она. Мужская половина начальных классов Бердской средней школы № 3 вздохнула с облегчением.

Первой Маниной любовью стал мальчик, который перевелся в их группу из другого садика. Мальчика звали Гариком, у него были круглые желтые глаза и рыжие кудри. Ритуальный полуденный сон Гарик упорно игнорировал. Он тихонечко лежал в своей кроватке, выдергивал из пододеяльника нитки и долго, вдумчиво их жевал.

«Какой глупенький», — решила Манька и тотчас в него влюбилась. В знак своей любви она выдернула нитку из пододеяльника, скатала ее в комочек и принялась жевать. Нитка на вкус оказалась совсем пресной. «Фу», — поморщилась Манька.

— Она же совсем невкусная! — шепнула она Гарику.

— А мне вкусно, — ответил Гарик и выдернул новую нитку.

«Я его отучу от этой плохой привычки», — решила Манька.

Помню, нам с Манюней было по десять лет, мы стояли на вершине, держались за руки, и было нам очень страшно. Я сделала шаг к краю, и Манюня тоже сделала шаг, и сердце мое подпрыгнуло высоко к горлу и заклокотало — заполоскалось — затрепетало пойманной птицей.

— Иииииииииииии, — выдохнула Маня, — ииииииииииии.

А я и выговорить ничего не могла, я превратилась в один протяжный вдох, и высота манила вниз, можете себе такое представить, высота манит не вверх, а вниз, хочется разбежаться и полететь, но не до солнца, а до камней долететь.

И я обернулась.

— Па? — неуверенно спросила.

— Вы только не пугайтесь, — сказал папа, — вы просто запоминайте, вам теперь нести это в себе всю оставшуюся жизнь.

«Теперь я буду любить ее вечно», — решила Манюня и принялась выказывать Эльвире Сергеевне знаки внимания, как-то: ходила за ней хвостиком и периодически, как заправский рыцарь, преподносила своей даме сердца золотые украшения, которые тайком таскала из шкатулки Ба. Эльвира Сергеевна честно возвращала все украшения и просила не наказывать Маньку.

— Артем! — с трудом отдышалась я, заскочив одним прыжком на веранду нашего дома. — Его зовут Артем!

— Предатель он, а не Артем, — хваталась за бок Маня, — теперь Олег догадался, что это мы ему подарок передали!

— Мальчик, а давай мы тебе передадим подарок для твоего папы?

— Давайте, — обрадовался мальчик.

— Только ты ему не говори, что подарок тебе две девочки передали, ладно?

— Ладно!

— Точно не скажешь?

— Точно. Давайте подарок!

Маня протянула руку поверх забора и вручила Ардену драгоценный сверток. Тот взял его: «Ого, тяжеленький», — выговорил и побежал к дому.

— Папаааааааааааа! — заорал он что есть мочи. — Тут две девочки тебе подарок передалиииииии!!!

— А вообще, как он выглядит, этот москвич? — задумчиво протянула Маня.

— Красивый, наверное. Обязательно в футболке с олимпийским мишкой на груди, — стала разбалтывать я свои сокровенные фантазии, — играет на гитаре и ест мороженое эскимо столько, сколько ему влезет, как старик Хоттабыч!