Читать книгу: «Нью-йоркский маникюр»

Name: Нью-йоркский маникюр
Author: Надежда Чародейская

Шрифт:

Глава 1. Письмо из Нью-Йорка

Всё началось с письма.

Не с золотого ключика, не с угрозы, не с трупа — с обычного белого конверта, который Леночка положила мне на стол в понедельник утром. Конверт был плотным, дорогим, с серебристым тиснением в виде стилизованной буквы «К». Он пах духами — сладкими, цветочными, с ноткой ванили и чего-то неуловимо дорогого. Таким запахом пахнут только очень богатые люди, которые могут позволить себе духи, стоящие как мой салон за полгода.

— Маргарита Сергеевна, — Леночка стояла на пороге моего кабинета, сжимая конверт в руках так, будто внутри была бомба. — Вам письмо. Из Америки.

— Из Америки? — я оторвалась от графика смен и посмотрела на неё поверх очков. — Какой Америки?

— Из Нью-Йорка, — уточнила Катя, которая, как всегда, подслушивала у двери. — Я видела обратный адрес. Kramer Cosmetics, New York.

— Это та самая компания, которая делает лаки для голливудских звёзд? — спросила Леночка, её глаза округлились. — Я читала про них в журнале. У них есть цвет «Красная дорожка», которым красят ногти все знаменитости перед «Оскаром».

— И «Бродвейская кровь», — мечтательно добавила Катя. — Я бы отдала всё, чтобы попробовать этот лак.

— Ты бы отдала всё за любой лак, — усмехнулась Леночка. — Помнишь, как ты купила тот розовый, а он оказался просроченным?

— Это была не моя вина! Продавщица сказала, что он свежий!

— Продавщица сказала, что он свежий, потому что ты ей понравилась, и она хотела тебя обрадовать.

— Она меня не обрадовала, она меня обманула!

— Девушки, — я подняла руку, останавливая их перепалку. — Дайте мне письмо.

Леночка подошла и протянула конверт так осторожно, будто он был сделан из тончайшего фарфора. Я взяла его, повертела в руках. Бумага была приятной на ощупь, с лёгким рельефом. Тиснение «К» поблёскивало в свете утреннего солнца, проникающего через жалюзи.

— Откройте же! — не выдержала Катя, заглядывая через моё плечо. — Может, там миллион?

— Или приглашение на бал, — добавила Леночка.

— Или бомба, — проворчала я, хотя внутри у меня уже закрутился маленький вихрь любопытства.

Я аккуратно вскрыла конверт ножницами для бумаги — специальными, которыми я пользовалась только для документов, потому что обычные ножницы для ногтей я держала отдельно. Внутри оказался лист плотной, чуть шероховатой бумаги, сложенный втрое. И несколько вложений — визитка, буклет и, кажется, что-то похожее на подарочный сертификат.

Я развернула письмо. Текст был напечатан на английском и русском языках — аккуратный, выверенный шрифт, без единой ошибки. Видно, что составитель старался произвести впечатление.

Я начала читать вслух:

«Уважаемая Маргарита Дорофеева!

Мир красоты не забывает своих героев. Мы слышали о ваших расследованиях, о вашем таланте и о вашем безупречном вкусе. Мы хотим пригласить вас на неделю моды в Нью-Йорке в качестве нашего почётного гостя. Оплата билетов, проживание и трансфер — за наш счёт. Кроме того, мы хотим предложить вам сотрудничество: ваш салон станет официальным представителем нашей новой линии аксессуаров для маникюра в России.

Ждём вас 15 сентября.

С уважением,

Виктор Крамер

Владелец Kramer Cosmetics»

Я дочитала и подняла глаза. Леночка и Катя смотрели на меня с одинаковым выражением — смесью зависти, восторга и недоверия. Катя даже приоткрыла рот, как рыба, которую вытащили из воды.

— Вы едете, — сказала Леночка. Это был не вопрос. Это было утверждение.

— Я не знаю, — я положила письмо на стол. — Нью-Йорк — это далеко. И опасно.

— Вы едете, — повторила Катя. — Это шанс всей жизни.

— Катя, ты говорила то же самое про Париж. И про Лондон.

— И оба раза я была права, — она упёрла руки в бока. — Вы вернулись живой. И с кучей впечатлений.

— С кучей трупов, — поправила я.

— Детали, — отмахнулась Катя. — Главное, что вы вернулись.

— И с контрактами, — добавила Леночка. — И с новыми клиентами.

— И с новыми врагами, — мрачно заметила я.

— Враги — это тоже хорошо, — философски изрекла Катя. — Значит, вы кому-то мешаете. А если вы кому-то мешаете, значит, вы что-то делаете правильно.

— Откуда ты это взяла?

— Из интернета. Там много умных мыслей.

— И много глупых, — вздохнула я.

Я снова посмотрела на письмо. «Виктор Крамер». Фамилия показалась мне знакомой. Я перебирала в голове все имена, которые встречались мне за последние пару лет: Жанна Френкель, Алиса Королёва, Марсель Дюбуа, Екатерина Воронцова, леди Виктория, Виктор Крутов... Крамер. Где я слышала эту фамилию?

— Леночка, — спросила я. — Ты знаешь, кто такой Виктор Крамер?

— Вроде бы богатый косметический магнат, — ответила она. — Я видела его в журнале «Гламур». У него сеть магазинов по всему миру. И он дружит со звёздами.

— И с политиками, — добавила Катя. — Я читала, что он был на приёме у президента.

— У какого?

— У американского. Он же живёт в Нью-Йорке.

— А откуда он родом?

— Не знаю. Вроде бы из России. Или из Европы. Я не помню.

Я задумалась. Из России. Богатый косметический магнат. Связи с политиками. И он приглашает меня в Нью-Йорк. Почему?

— Где Глеб? — спросила я.

— В кабинете, — ответила Леночка. — Разбирает бумаги.

— Скажите ему, чтобы зашёл ко мне.

— Хорошо.

Леночка вышла. Катя осталась стоять у двери, явно надеясь, что я ещё что-то скажу. Но я молчала, глядя на письмо и пытаясь сопоставить факты.

Через пару минут в кабинет вошёл Глеб. Он был в джинсах и простой футболке, с чашкой кофе в руках. За последние несколько месяцев он стал более расслабленным — ушёл из полиции, открыл частное детективное агентство, которое приносило немного, но достаточно, чтобы не сидеть без дела. Иногда он помогал мне в салоне — не стричь, конечно, а разбирать документацию или общаться с клиентами, когда я была занята.

— Ты звала? — спросил он, присаживаясь на край стола. — Что случилось?

— Это, — я протянула ему письмо.

Он взял конверт, вытащил лист, прочитал. Молча. Потом перечитал. Потом посмотрел на меня.

— Нет, — сказал он.

— Я ещё ничего не спросила.

— Ты хочешь поехать. Я говорю — нет.

— Глеб!

— Марго, — он поставил чашку на стол и взял меня за руки. — Нью-Йорк — это далеко. Там чужая страна, чужая полиция, чужой язык. Ты не знаешь этого Виктора Крамера. Ты не знаешь, зачем он тебя зовёт.

— Он написал — почётный гость. Сотрудничество. Реклама для салона.

— Он написал фамилию, которую я знаю, — Глеб посмотрел мне в глаза. — Виктор Крамер был партнёром Екатерины Воронцовой.

Я замерла.

— Откуда ты знаешь?

— Я проверил, — он достал из внутреннего кармана джинсов сложенный листок. — После Парижа я решил поискать информацию о тех, кто был связан с Екатериной. Крамер был её партнёром по бизнесу. Они вместе открывали сеть клиник в Европе. А потом, когда Екатерину арестовали, он исчез. Перебрался в Америку.

— И теперь он нашёлся?

— И теперь он зовёт тебя.

— Ты думаешь, это ловушка?

— Уверен.

— Тогда тем более я должна ехать, — я взяла его за руку. — Если он связан с Екатериной, он может быть связан с убийствами.

— Или он сам — убийца.

— Или это, — я вздохнула. — Глеб, если я не поеду, я никогда не узнаю правду.

— А если ты поедешь, ты можешь погибнуть.

— Тогда ты меня отомстишь, — я улыбнулась. — Ты же детектив.

Он вздохнул. Я уже знала этот вздох — он означал «ты невыносима, но я тебя люблю».

— Я лечу с тобой, — сказал он.

— Я знаю.

В дверь постучали. Не дожидаясь ответа, в кабинет вошла Вера Павловна, моя свекровь, бывший прокурор и главный стратег нашей семьи. Она была в своём любимом тёмно-синем костюме, с жемчужной брошью на лацкане и с неизменным пистолетом в сумке — она никогда не расставалась с ним, даже дома.

— Я слышала про Нью-Йорк, — сказала она без предисловий, садясь на стул. — Я лечу с вами.

— Что? — мы с Глебом сказали это одновременно.

— Я лечу с вами, — повторила она. — Во-первых, я всегда хотела увидеть Нью-Йорк. Во-вторых, я не доверяю американской полиции. В-третьих, кто-то должен вас охранять.

— Вера Павловна, — начал Глеб.

— Не спорь, — перебила она. — Билеты я уже посмотрела в интернете. Отели тоже. Я знаю, что «Плаза» — лучший вариант, и я уже забронировала три номера.

— Вы уже и отели посмотрели? — я не поверила своим ушам.

— Я бывший прокурор, — ответила она. — Я привыкла действовать на опережение.

Глеб закрыл лицо руками.

— Это конец, — простонал он. — Моя жена и моя мама в Нью-Йорке. Вместе. Я не переживу.

— Переживёшь, — сказала я. — Мы же команда.

— Команда, которая несётся в пропасть.

— Но с красной помадой, — добавила Вера Павловна.

— И пилочкой для ногтей, — закончила я.

Глеб поднял голову и посмотрел на нас. В его взгляде была обречённость, смешанная с любовью.

— Ладно, — сказал он. — Но если мы там встретим ещё одного убийцу, я увольняюсь из этой семьи.

— Куда ты уйдёшь? — усмехнулась Вера Павловна. — Ты без нас пропадёшь.

— Я пропаду с вами.

— Это не одно и то же.

— Это одно и то же.

Мы засмеялись. Катя и Леночка, которые всё это время стояли в коридоре, заглянули в кабинет.

— Маргарита Сергеевна, — спросила Леночка. — А вы правда едете?

— Правда, — ответила я. — Похоже, что едем.

— А кто будет вести салон?

— Ты, — я посмотрела на неё. — И Катя. Вы справитесь.

— Мы? — Катя округлила глаза. — Мы не умеем управлять салоном!

— Умеете. Я вас научила.

— Но вдруг что-то случится?

— Тогда звоните мне. Я буду на связи.

— А если мы не справимся?

— Справитесь, — я встала и подошла к ним. — Я верю в вас.

Леночка и Катя переглянулись. Потом кивнули.

— Хорошо, — сказала Леночка. — Мы постараемся.

— Вы сделаете, — поправила я. — Не постараетесь, а сделаете.

— Сделаем, — твёрдо сказала Катя.

Я обняла их обеих.

— Вот и славно. Теперь идите работайте. У нас сегодня полная запись.

Они вышли, оставив нас втроём — меня, Глеба и Веру Павловну.

— Вера Павловна, — сказала я. — Вы серьёзно? Вы действительно хотите лететь?

— Я никогда не была серьёзнее, — ответила она. — Я хочу увидеть Нью-Йорк. И я хочу убедиться, что вы не влетите в очередную историю.

— Но мы всегда влетаем в истории, — заметил Глеб.

— Поэтому я и лечу, — она улыбнулась. — Чтобы вытаскивать вас.

— Вы невыносимы, — сказал Глеб.

— Это семейное, — ответила она.

Я посмотрела на письмо, которое всё ещё лежало на столе. Виктор Крамер. Бывший партнёр Екатерины Воронцовой. Богатый косметический магнат. Приглашает меня в Нью-Йорк. Почему? Что ему нужно?

— Глеб, — сказала я. — Найди всё, что можно найти о Крамере. Прошлое, настоящее, связи, долги, враги, любовницы. Всё.

— Уже, — он достал телефон. — Я начал поиски, как только прочитал письмо.

— И что нашёл?

— Пока немного. Родился в Нью-Йорке, в семье эмигрантов из России. Отец был ювелиром, мать — домохозяйкой. Разбогател на торговле косметикой в девяностых. Сейчас владеет сетью магазинов в США, Европе и Азии.

— Семья?

— Разведён. Бывшая жена живёт во Франции с двумя детьми. С ними он не общается.

— Друзья?

— Ничего не известно. Он одиночка.

— Это подозрительно, — заметила Вера Павловна.

— Очень, — согласилась я. — Зачем такому человеку приглашать меня на неделю моды? Он мог нанять любого дизайнера, любую знаменитость.

— Может, ему нужна не твоя репутация мастера маникюра, — сказал Глеб. — А твоя репутация детектива.

— То есть он хочет, чтобы я что-то расследовала?

— Или чтобы ты что-то нашла.

— Что?

— Не знаю, — он покачал головой. — Но мы узнаем.

— Когда мы вылетаем? — спросила Вера Павловна.

— Через три дня, — ответил Глеб. — Я уже посмотрел билеты. Лучший рейс — утром в пятницу.

— Ты тоже уже посмотрел билеты? — удивилась я.

— Я же детектив, — он усмехнулся. — Я всегда готов.

— Мы команда, — сказала я. — Настоящая команда.

— И с красной помадой, — добавила Вера Павловна.

— И с пилочкой для ногтей, — закончил Глеб.

Мы улыбнулись друг другу.

За окном светило солнце. Где-то там, за океаном, ждал Нью-Йорк. Ждала новая тайна. И, возможно, новое убийство.

Но мы были готовы.

Как всегда.

Глава 2. Семейный совет и враг в деталях

Вечером того же дня мы сидели на кухне. Наша кухня — это не просто комната для приготовления пищи. Это штаб, мозговой центр, место, где решаются судьбы салона, семьи и, как выяснилось, целых городов за океаном. Здесь пахло кофе, выпечкой и иногда — порохом, когда Вера Павловна чистила свой пистолет, уверяя, что «в хозяйстве всегда пригодится».

Сейчас на столе вместо оружия лежали распечатки, ноутбук, несколько планшетов и наша главная гордость — огромная карта Нью-Йорка, которую Вера Павловна купила в книжном магазине. Она развернула её на всю длину стола и теперь водила пальцем по линиям улиц, как генерал перед сражением.

— Итак, — начала она. — Мы прилетаем в аэропорт имени Кеннеди. Оттуда — в отель «Плаза». Это здесь, — она ткнула пальцем в район Манхэттена, в район Центрального парка. — Один из лучших отелей города. Я выбрала его по трём причинам: безопасность, расположение и историческая ценность.

— Историческая ценность? — переспросил Глеб, поднимая бровь. — Мама, ты собираешься на экскурсию или на расследование?

— И то, и другое, — парировала она. — Хороший детектив всегда знает историю места. Это помогает понимать людей.

— А люди в отеле «Плаза» — какие-то особенные? — спросила я, разливая чай.

— Особенные, — кивнула Вера Павловна. — Там останавливались президенты, короли, голливудские звёзды. Если кто-то хочет спрятаться или, наоборот, быть на виду — он выбирает этот отель. Значит, Крамер выбрал его не случайно. Он хочет, чтобы мы чувствовали себя важными.

— Или чтобы мы чувствовали себя под контролем, — заметил Глеб.

— Или это, — согласилась я. — Он хочет произвести впечатление. Зачем? Чтобы мы ему доверяли.

— Чтобы мы не задавали лишних вопросов, — поправила Вера Павловна. — Богатые люди всегда так делают. Сначала осыпают вас подарками, а потом просят о том, от чего вы не сможете отказаться.

— Ты думаешь, у него есть просьба? — спросила я.

— У него есть цель. И мы пока не знаем, какая.

— Тогда нам нужно это выяснить, — я взяла в руки распечатку с информацией о Крамере, которую Глеб нашёл днём. — Что у нас есть?

Глеб откашлялся и начал:

— Виктор Крамер. Пятьдесят два года. Родился в Нью-Йорке, в семье русских эмигрантов. Отец — ювелир, мать — домохозяйка. Детство провёл в Бруклине, в небогатом районе. Учился в местной школе, потом поступил в Нью-Йоркский университет на факультет бизнеса и маркетинга.

— Бизнес и маркетинг, — я хмыкнула. — Он знал, чем хочет заниматься.

— Не совсем, — Глеб перевернул страницу. — После университета он работал продавцом в косметическом магазине, потом менеджером, потом открыл свой первый ларёк с дешёвой косметикой. Тогда же он познакомился с Екатериной Воронцовой — она приехала в Нью-Йорк по делам своего бизнеса.

— Как они познакомились? — спросила Вера Павловна.

— На выставке косметики. Она искала партнёра в Америке, он искал инвестора. Сработались. Через два года они открыли первую сеть клиник в Европе. Екатерина отвечала за медицинскую часть, Крамер — за финансы и маркетинг.

— И всё было хорошо? — спросила я.

— Всё было хорошо до того момента, когда Екатерину арестовали, — Глеб посмотрел на меня. — Тогда Крамер исчез. Продал свои доли, перевёл деньги на счета в Швейцарии и уехал в США.

— Он испугался?

— Или знал, что её арест — только начало. И что скоро начнут копать под него.

— И копали?

— Копали, но ничего не нашли. Он был чист. По документам.

— По документам, — повторила я. — А по факту?

— По факту он был её правой рукой. Он знал о её делах всё. И он молчал.

— Почему?

— Либо из страха, либо из выгоды, — ответила Вера Павловна. — Такие люди не делают ничего просто так.

— Значит, он знал, что Екатерина убивала? — спросила я.

— Если и знал, то молчал. И продолжает молчать.

— Тогда зачем он зовёт меня? — я задумалась. — Чтобы я раскопала то, что он скрывает? Или чтобы я помогла ему скрыть ещё что-то?

— Узнаем, когда встретимся, — сказал Глеб. — Но мы должны быть готовы ко всему.

— Ко всему — это к чему? — уточнила я.

— К тому, что он может оказаться убийцей. К тому, что он может попытаться убить нас. К тому, что за нами будут следить.

— Мы готовы, — я взяла пилочку для ногтей и постучала ею по столу.

— Ты серьёзно? — Глеб посмотрел на меня с укоризной.

— Абсолютно, — я улыбнулась. — Это моё оружие. Как у тебя — пистолет, у Веры Павловны — её острый язык.

— И юридическое образование, — добавила Вера Павловна.

— И это.

Глеб вздохнул.

— Ладно. Что ещё мы знаем о Крамере? Женат, разведён, двое детей. Дети живут во Франции с матерью, с ним не общаются. У него есть младшая сестра, которая живёт в Майами и работает учительницей в школе. Родители умерли.

— Друзья?

— Нет. Он не дружит ни с кем. Его называют «одиночкой».

— А любовницы?

— Есть. Много. Но все они — краткосрочные. Он не привязывается ни к кому.

— Это интересно, — заметила Вера Павловна. — Человек, у которого нет привязанностей, опасен. Ему нечего терять.

— Или наоборот, — возразила я. — Ему есть что скрывать.

— И то, и другое, — Глеб закрыл ноутбук. — Завтра я попробую связаться с его бывшей женой. Может, она расскажет что-то полезное.

— Ты думаешь, она захочет говорить? — спросила я.

— Если правильно попросить, — он усмехнулся. — Я умею убеждать.

— Ты умеешь убеждать только меня, — заметила я.

— И это, — он подмигнул. — Мы же команда.

— Команда, которая едет в Нью-Йорк, — сказала Вера Павловна, сворачивая карту. — Я уже подготовила список вещей, которые нужно взять.

— Список? — я удивилась. — Вы составили список?

— Я всегда составляю списки, — ответила она. — Это помогает не забыть важное.

— И что там?

— Всё. Одежда, документы, медикаменты, оружие.

— Вы серьёзно написали «оружие»?

— Конечно. Пистолет, запасные обоймы, пилочка для ногтей.

— Пилочка для ногтей — это не оружие.

— Это оружие, — твёрдо сказала она. — В умелых руках.

— Вы как моя мама, — засмеялась я.

— Я и есть твоя мама, — она посмотрела на меня. — Заменила тебе родную. И буду защищать до конца.

Я замолчала. Вера Павловна редко говорила такие слова. Но когда говорила — я чувствовала, что они идут из самого сердца.

— Спасибо, — тихо сказала я.

— Не благодарите, — она улыбнулась. — Просто будьте осторожны.

— Обещаю.

Мы замолчали. В комнате было тихо, только часы тикали на стене, отмеряя время до нашего отлёта.

— Глеб, — сказала я. — Что ты думаешь о Крамере? Честно.

— Честно? — он задумался. — Я думаю, что он опасен. Не потому, что он убийца, а потому, что он умён и терпелив. Такие люди не делают ошибок. Они не оставляют следов. Они всегда на шаг впереди.

— И ты думаешь, что он на шаг впереди нас?

— Не знаю. Но мы должны быть готовы к тому, что он уже знает о нас всё.

— Что он может знать?

— Всё. О твоём прошлом. О твоих расследованиях. О твоей семье.

— И о том, что я — дочь Екатерины?

— И это, — он кивнул. — Если он знает правду, то он может использовать её как оружие.

— Или как приманку, — добавила Вера Павловна.

— Или как приманку, — повторил Глеб.

— Тогда нам нужно опередить его, — я встала. — Мы должны знать о нём больше, чем он знает о нас.

— Как?

— Мы найдём того, кто был с ним близок. Того, кто знает его тайны.

— Его бывшую жену? — спросила Вера Павловна.

— Или его сестру, — я посмотрела на Глеба. — Ты говорил, у него есть сестра в Майами?

— Да. Она работает учительницей в школе.

— Может быть, она знает что-то важное.

— Или она может быть опасна, — заметил Глеб. — Не забывай, она его сестра.

— Но она живёт отдельно и не общается с ним. Это значит, что у них нет близких отношений.

— Или это значит, что она боится его, — сказала Вера Павловна.

— Или это, — я кивнула. — Завтра я попробую связаться с ней.

— Ты думаешь, она согласится говорить? — спросил Глеб.

— Если я скажу, что я журналистка, которая пишет статью о бизнес-империи Крамера, — я улыбнулась. — Она согласится.

— Ты умеешь врать, — заметила Вера Павловна.

— Это не ложь, — ответила я. — Это необходимость.

— Врёшь, — повторила она.

— Ладно, врю, — я засмеялась. — Но это во благо.

— Во благо чего?

— Во благо правды.

Мы засмеялись все трое.

За окном темнело. Где-то там, за океаном, в Нью-Йорке, жил человек, который ждал нашего приезда. Человек, который знал больше, чем говорил. Человек, который мог быть убийцей.

И мы должны были встретиться с ним лицом к лицу.

На следующее утро я сидела в своём кабинете и разговаривала по телефону с сестрой Крамера. Она оказалась на удивление разговорчивой — видимо, ей не хватало общения.

— Мой брат? — переспросила она, услышав вопрос о Викторе. — Мы не общаемся уже много лет.

— Почему? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал дружелюбно и нейтрально.

— Это долгая история, — ответила она. — У нас были разные взгляды на жизнь.

— Какие?

— Он всегда хотел быть богатым и знаменитым. Я — просто счастливой. Он пошёл по пути денег, я — по пути души.

— Он причинил вам боль?

— Он причинил боль многим, — тихо сказала она. — Но я не хочу говорить об этом по телефону. Если вы хотите узнать о нём больше, приезжайте в Майами. Я расскажу вам всё, что знаю.

— Я приеду, — пообещала я. — Скоро.

— Жду.

Я положила трубку и посмотрела на Глеба, который сидел напротив.

— Она готова говорить, — сказала я. — Но только лично.

— Это хорошая новость, — ответил он. — И плохая.

— Почему плохая?

— Потому что это значит, что нам придётся поехать в Майами.

— А это плохо?

— Это значит, что мы будем далеко от Нью-Йорка. И от Крамера.

— Может быть, это и к лучшему, — заметила Вера Павловна. — Мы сможем узнать правду о нём до того, как встретимся с ним.

— Да, — согласилась я. — Мне кажется, это правильный ход.

— Тогда решено, — сказал Глеб. — Мы летим в Нью-Йорк, проводим там день, а потом — в Майами.

— Или мы можем сразу лететь в Майами, — предложила Вера Павловна.

— Нет, — я покачала головой. — Нам нужно встретиться с Крамером. Понять, что он хочет. А потом — использовать его сестру как рычаг давления.

— Ты гениальна, — сказал Глеб.

— Я знаю, — улыбнулась я.

— Надеюсь, твой план сработает, — заметила Вера Павловна.

— Он сработает, — я взяла пилочку для ногтей. — У меня же есть оружие.

— И красная помада, — добавила Вера Павловна.

— И команда, — закончил Глеб.

Мы улыбнулись друг другу.

Нью-Йорк ждал нас. Но сначала — подготовка.

Глава 3. Большое яблоко встречает

Самолёт приземлился в аэропорту имени Кеннеди ровно в три часа дня по местному времени. Я сидела у окна и смотрела, как внизу проплывают кварталы Нью-Йорка — серые, зелёные, золотые от солнца. Город казался бесконечным, как океан, и таким же загадочным.

— Красиво, — сказала я, не оборачиваясь.

— Дорого, — отозвался Глеб.

— Шумно, — добавила Вера Павловна, которая, как всегда, была на шаг впереди.

— Вы как всегда, — усмехнулась я.

— Мы реалисты, — ответила она. — Это помогает выживать.

Мы прошли паспортный контроль, получили багаж и вышли в зал прилёта. Нас встречал мужчина с табличкой «Маргарита Дорофеева» — высокий, широкоплечий, в идеально сидящем чёрном костюме и с таким выражением лица, будто он видел всё и его уже ничем не удивить.

— Мисс Дорофеева? — спросил он с лёгким акцентом, который я не могла определить — то ли итальянский, то ли испанский.

— Да, — я подошла. — А вы?

— Джейк, — он коротко кивнул. — Личный помощник мистера Крамера. Я отвезу вас в отель.

— А где сам мистер Крамер?

— Он встретит вас вечером на показе, — ответил Джейк, забирая наши чемоданы. — Сегодня важный день. Показ новой коллекции лаков.

— Мы уже слышали, — сказала я.

— Тогда прошу за мной.

Мы вышли на парковку. Нас ждал чёрный «Мерседес» с тонированными стёклами — не такой броский, как лимузин, но достаточно внушительный, чтобы все вокруг оборачивались. Внутри пахло кожей, дорогим парфюмом и ещё чем-то — возможно, деньгами.

— Красиво, — заметила Вера Павловна, садясь на заднее сиденье.

— Стильно, — поправила я.

— Дорого, — добавил Глеб.

— Вы неисправимы, — засмеялась я.

Джейк сел за руль и вывел машину с парковки. Я смотрела в окно на улицы Нью-Йорка — нескончаемый поток жёлтых такси, небоскрёбы, уходящие в небо, люди, которые спешили, бежали, жили. Город пульсировал энергией, и эта энергия передавалась мне.

— Вы впервые в Нью-Йорке? — спросил Джейк, поглядывая в зеркало заднего вида.

— Да, — ответила я. — Всегда мечтала увидеть его.

— И как вам?

— Пока — шумно.

— Это только начало, — он улыбнулся. — К вечеру станет ещё громче.

— Обещаете?

— Обещаю.

Отель «Плаза» оказался именно таким, как на картинках — старинное здание из красного кирпича с башенками, шпилями и колоннами у входа. Швейцар в ливрее открыл дверь, портье забрал ключи, коридорный понёс чемоданы.

— Вас ждут в номере «Люкс», — сказал администратор с безупречным английским акцентом. — Мистер Крамер пожелал вам комфортного отдыха.

— Передайте ему спасибо, — ответила я.

— Обязательно.

Мы поднялись в номер. Он был огромным — гостиная, спальня, две ванные комнаты, вид на Центральный парк. В гостиной стояли букеты свежих цветов — белые розы, которые, как я знала, символизируют тайну и молчание. На столе — корзина фруктов и бутылка шампанского в ведёрке со льдом.

— Он знает, как производить впечатление, — заметила Вера Павловна, снимая шляпку.

— Или как отвлекать внимание, — добавил Глеб.

— Или и то, и другое, — я прошла в спальню, распахнула шкаф. Внутри висело платье — тёмно-синее, с открытой спиной, идеально подходящее для вечернего показа.

— Это нам? — удивилась Вера Павловна.

— Мне, — ответила я. — Видимо, Крамер знает мой размер.

— Это пугает, — сказал Глеб.

— Это говорит о том, что он подготовился, — поправила я. — Он хотел, чтобы мы были готовы.

— Или чтобы мы чувствовали себя обязанными, — заметила Вера Павловна.

— Или и то, и другое, — я взяла платье, приложила к себе. — Я надену его.

— Ты уверена? — спросил Глеб.

— Абсолютно. Когда в тебя вкладывают деньги, надо показать, что ты их оценила.

— Мудро, — одобрила Вера Павловна.

— Это не мудрость. Это бизнес.

Через два часа я стояла перед зеркалом в полный рост, рассматривая себя. Тёмно-синее платье сидело идеально — ткань струилась по фигуре, открытая спина добавляла шарма, глубокий вырез придавал смелости. Волосы я уложила в небрежные волны — достаточно роскошно для вечера, но достаточно небрежно, чтобы не казаться слишком старающейся. Макияж — классический: тени, тушь и моя любимая красная помада «Опасный поворот».

— Ты прекрасно выглядишь, — сказал Глеб, появляясь в дверях.

— Я знаю, — я повернулась к нему. — Ты тоже.

На нём был тёмно-синий костюм, белая рубашка и галстук в тон моему платью — мы не договаривались, но, видимо, гармония в отношениях проявляется даже в таких мелочах.

— Мы как с обложки журнала, — заметила Вера Павловна, появляясь в дверях в вечернем костюме антрацитового цвета, с жемчужным ожерельем и неизменным пистолетом в ридикюле.

— Вы тоже прекрасны, — сказала я.

— Я всегда прекрасна, — ответила она. — Это вопрос дисциплины.

Мы спустились в холл. Джейк уже ждал нас.

— Мистер Крамер будет рад видеть вас, — сказал он. — Машина у входа.

Показ проходил в центре Манхэттена, в здании, которое больше походило на современный музей, чем на место для демонстрации лаков. Внутри — огромный зал, подиум, сотни гостей. Журналисты, фотографы, знаменитости. Сверкали бриллианты, шуршали шёлк и шлейфы дорогих духов. В воздухе витал запах денег и тщеславия.

— Здесь как в Париже, — сказала Вера Павловна.

— Но больше, — ответила я.

— И громче.

— И дороже, — добавил Глеб.

Нас проводили в первый ряд — рядом с женщиной, которая, судя по всему, была главной звездой вечера. Высокая, худая, с идеальной кожей и длинными светлыми волосами. На ней было платье цвета шампань, а на пальцах — ярко-красный маникюр.

— Вы Маргарита? — спросила она, поворачиваясь ко мне.

— Да, — я протянула руку. — А вы?

— Аманда Стил, — она пожала мою руку. — Я модель. Лицо нового лака «Бродвейская кровь».

— Очень приятно.

— Мне тоже, — она улыбнулась. — Я много слышала о вас. Вы — легенда.

— Нет, — я покачала головой. — Я просто владелица салона красоты.

— И детектив.

— Иногда.

— И спасительница.

— Вы преувеличиваете.

— Возможно, — она засмеялась. — Но я рада познакомиться.

— Я тоже.

— Будьте осторожны сегодня, — она понизила голос. — Говорят, на показе будут проблемы.

— Какие проблемы?

— Не знаю, — она покачала головой. — Но Крамер нервничает. Это плохой знак.

— Спасибо, — я сжала её руку. — Я буду осторожна.

Аманда улыбнулась и повернулась к подиуму. Я заметила, что её руки слегка дрожали, а взгляд был направлен куда-то в сторону, где стоял Крамер — высокий, седой, в идеальном костюме, с лицом, которое не выражало ничего. Он выглядел как статуя — красивая, но безжизненная.

— Что она сказала? — спросил Глеб, наклоняясь ко мне.

— Сказала, что Крамер нервничает, — ответила я. — И что сегодня будут проблемы.

— Какие?

— Не знаю. Но мы это скоро узнаем.

Свет погас. Музыка заиграла. Показ начался.

Модели выходили одна за другой — в платьях, которые больше походили на произведения искусства, чем на одежду. Каждая из них демонстрировала новый лак: «Бродвейская кровь» — яркий, вызывающий красный, «Сохо-шик» — глубокий фиолетовый, «Манхэттенский туман» — серебристо-серый, переливающийся в свете софитов. Цвета были настолько насыщенными, что казалось, они светятся изнутри.

— Это потрясающе, — прошептала я.

— Дорого, — шепнула в ответ Вера Павловна.

— Мама, не сейчас.

— Я просто констатирую факт.

Аманда вышла первой — в платье цвета «Бродвейская кровь», с длинным шлейфом и диадемой на голове. Она двигалась с грацией пантеры — плавно, уверенно, завораживающе. На её пальцах сверкал тот самый лак, который она рекламировала.

— Красивая, — прошептал Глеб.

— Очень, — согласилась я.

— Я про лак.

— Я про девушку.

— Ты ревнуешь? — он улыбнулся.

— К модели? — я усмехнулась. — Нет. К её маникюру. Идеальный цвет.

— «Бродвейская кровь».

— Именно.

Показ продолжался. Я почти забыла о предупреждении Аманды. Почти.

На середине показа случилось то, чего я боялась.

Модель в белом платье вышла на подиум, сделала несколько шагов и остановилась. Её лицо исказилось, она схватилась за горло, а потом упала. Прямо у моих ног.

— Вызовите врача! — крикнула я.

— Бесполезно, — сказал Глеб, наклоняясь к телу. — Она мертва.

— Кто она? — спросила Вера Павловна.

— София Родригес, — ответила Аманда, которая стояла рядом, бледная, как мел. — Дизайнер. Она создавала эти платья.

Я посмотрела на руки Софии. На её пальцах был свежий маникюр — тот самый цвет «Бродвейская кровь», который только что рекламировали. Но не это привлекло моё внимание. На каждом ногте была выцарапана буква — «С», «Л», «Е», «Д», «У», «Ю», «Щ», «А», «Я», «Т», «Ы», «М», «А», «Р», «Г», «О».

— «Следующая ты, Марго», — прочитала я вслух.

— Это вам, — сказал Глеб.

— Или тому, кто хочет, чтобы я так думала.

Я наклонилась ближе, рассматривая буквы. Они были выцарапаны не ножом — слишком тонкие, аккуратные. Чем-то, что могло быть… пилочкой для ногтей.

— Это сделано пилочкой, — прошептала я.

— Что? — переспросил Глеб.

— Буквы. Их выцарапали пилочкой для ногтей. Профессиональной.

— Значит, убийца — кто-то из твоей сферы.

— Или кто-то, кто знает, как пользоваться инструментами.

— Это сужает круг подозреваемых, — заметила Вера Павловна.

— Или расширяет, — ответила я.

К нам уже бежала полиция. Во главе — мужчина в плаще, с усталым лицом и проницательными глазами.

— Всем стоять! — крикнул он. — Никому не уходить!

— Мы и не собирались, — ответила я.

— Кто вы?

— Маргарита Дорофеева. Из России.

— Та самая? — он удивился.

— Не знаю. Я одна.

— Детектив Майкл О'Брайен, — он показал удостоверение. — Вы знали погибшую?

— Нет. Я видела её впервые.

— Тогда почему ваше имя на её ногтях?

— Не знаю, — я посмотрела на него. — Но я узнаю.

— Тогда пройдёмте в участок, — он взял меня за локоть. — У нас есть о чём поговорить.

— Я готова, — я взяла свою сумочку, в которой лежала пилочка для ногтей. — Но сначала я хочу поговорить с Крамером.

— С Крамером?

— Да. Он пригласил меня на этот показ. И он знает больше, чем говорит.

— Тогда мы поедем вместе, — он повернулся к Крамеру, который стоял в углу, бледный и неподвижный. — Мистер Крамер, вы тоже поедете с нами.

— Конечно, — ответил Крамер. — Я всегда готов помочь.

— Тогда едем.

Мы вышли из здания. Полицейские оцепили территорию. Журналисты совали в лицо камеры и микрофоны.

— Маргарита! — крикнула какая-то женщина. — Вы подозреваемая?

— Нет комментариев, — ответила я, пряча лицо за плечом Глеба.

— Маргарита, вы раскрыли убийство? — спросил другой репортёр.

— Скоро узнаете, — ответила я.

— Маргарита, это правда, что вы связаны с русской мафией?

— Это ложь, — я резко обернулась. — И я докажу это в суде.

— В суде? — переспросил репортёр.

— Если понадобится.

Мы сели в полицейскую машину. О'Брайен сел за руль, Крамер — на заднее сиденье, рядом с Верой Павловной и Глебом. Я — на переднее.

— Начнём сначала, — сказал О'Брайен. — Кто вы и что здесь делаете?

— Я владелица салона красоты «Райское наслаждение», — начала я. — Меня пригласил мистер Крамер на неделю моды.

— Зачем?

— Чтобы я стала лицом его новой линии лаков в России.

— Вы знали погибшую?

— Нет.

— А она знала вас?

— Не знаю.

— Тогда почему её убийца написал ваше имя?

— Это вопрос к убийце, — я посмотрела на Крамера. — Может, мистер Крамер что-то знает?

Крамер поднял глаза. Его лицо было спокойным, но в глазах я заметила страх.

— Я ничего не знаю, — сказал он. — Но я помогу вам найти убийцу.

— Тогда начнём с того, что вы расскажете о вашей связи с Екатериной Воронцовой, — я посмотрела ему в глаза. — И о том, почему вы пригласили меня в Нью-Йорк.

Крамер побледнел.

— Я… я не могу говорить об этом сейчас.

— Тогда поговорим в участке, — сказал О'Брайен. — У нас есть время.

— У нас есть время, — повторила я. — И у меня есть терпение.

— И пилочка для ногтей, — добавила Вера Павловна.

— И это, — кивнула я.

Крамер посмотрел на меня. В его взгляде мелькнуло что-то — то ли страх, то ли уважение.

— Вы необычная женщина, Маргарита.

— Мне это уже говорили, — ответила я. — И я привыкла.

— Тогда поедем, — он вздохнул. — Я расскажу всё.

— Надеюсь, — я улыбнулась. — Потому что если вы солжёте, я найду правду.

— Как?

— Как всегда, — я взяла пилочку для ногтей. — С помощью этого.

— И красной помады, — добавила Вера Павловна.

— И ума, — закончил Глеб.

О'Брайен посмотрел на нас.

— Вы сумасшедшие, — сказал он.

— Мы знаем, — ответили мы хором.

И поехали в участок.

Глава 4. Допрос с блеском для губ

Полицейский участок в Нью-Йорке оказался именно таким, как в кино: серые стены, запах кофе и бумаги, детективы в плащах, которые смотрят на тебя с подозрением. Нас провели в кабинет инспектора О'Брайена — маленький, заваленный папками, с окном, выходящим на кирпичную стену. На столе стояла чашка с остывшим кофе и горела лампа с зелёным абажуром, отбрасывая мягкий свет на лицо детектива.

— Садитесь, — он указал на стулья, стоящие перед столом. — Рассказывайте.

— О чём? — спросила я, садясь.

— О том, что вы здесь делаете, — он сел напротив, открыл блокнот. — И почему убийца написал ваше имя на ногтях жертвы.

— Я здесь по приглашению мистера Крамера, — я посмотрела на Крамера, который стоял у стены, бледный, как мел. — Он пригласил меня на неделю моды как почётного гостя. И как потенциального партнёра по бизнесу.

— Вы знали погибшую?

— Нет, — я покачала головой. — Я видела её впервые.

— А она знала вас?

— Не знаю. Но её маникюр… «Бродвейская кровь». Это цвет нового лака, который должен был представить Крамер.

— Вы думаете, убийца связан с косметической компанией?

— Возможно, — я пожала плечами. — Или с тем, кто хочет навредить Крамеру.

— Или с вами, — заметил О'Брайен. — Вы недавно раскрыли убийство в Лондоне. И в Париже. И в России.

— Да, — согласилась я. — У меня есть опыт.

— И враги.

— И это, — я улыбнулась. — Но я не думаю, что кто-то из моих врагов последовал за мной в Нью-Йорк.

— Вы уверены?

— Не совсем.

О'Брайен посмотрел на Крамера.

— Мистер Крамер, вы знали погибшую?

— Знал, — ответил Крамер, подходя к столу. — Она работала на меня последние пять лет. Она была талантливым дизайнером. И хорошим человеком.

— У неё были враги?

— У всех есть враги, — он пожал плечами. — Но я не знаю, кто мог убить её.

— Вы были с ней близки?

— Мы работали вместе. Иногда ужинали. Но не более того.

— Вы знаете, почему убийца написал имя Маргариты на её ногтях?

— Нет, — он покачал головой. — Это загадка для меня.

— Вы лжёте, — сказала я.

— Что? — он уставился на меня.

— Вы лжёте, — повторила я. — Я видела, как вы смотрели на неё во время показа. Вы были напуганы. Больше, чем все остальные.

— Я был напуган, потому что кто-то убил мою сотрудницу, — ответил он. — Это естественная реакция.

— Нет, — я покачала головой. — Вы боялись за себя. Потому что знали, что она могла рассказать.

— Что она могла рассказать?

— О вашей связи с Екатериной Воронцовой.

Крамер побледнел. Его лицо стало серым, как старый бетон. Он опустил глаза и замолчал.

— Кто такая Екатерина Воронцова? — спросил О'Брайен, переводя взгляд с меня на Крамера.

— Это женщина, которую я посадила в Париже, — ответила я. — Она была убийцей. И Крамер был её партнёром.

— Это ложь, — сказал Крамер.

— Это правда, — я посмотрела на него. — Я видела документы. Фотографии. Переводы денег. Вы финансировали её клиники. Вы знали о её преступлениях. Вы покрывали её.

— Я не покрывал её, — он поднял голову. — Я боялся её.

— Боялись?

— Да. Она была опасной. Она угрожала моей семье. Я делал всё, что она говорила, чтобы спасти их.

— И вы продолжали делать это после её ареста?

— Она оставила инструкции, — тихо сказал он. — Если я не буду выполнять их, она убьёт мою семью.

— Она в тюрьме.

— У неё есть люди на воле. Люди, которые выполнят её приказы.

— Кто?

— Я не знаю, — он покачал головой. — Она никогда не называла имён.

— Тогда зачем вы пригласили меня в Нью-Йорк? — спросила я.

— Я хотел, чтобы вы нашли её людей. Чтобы вы остановили их.

— Почему я?

— Потому что вы уже делали это. Вы нашли её в Париже. Вы посадили её. Вы единственная, кто не боится её.

— Я боюсь, — честно сказала я. — Но я не останавливаюсь.

— Это и делает вас той, кого я искал.

Мы замолчали. О'Брайен делал записи в блокноте.

— У вас есть какие-то доказательства, мистер Крамер? — спросил он.

— Есть, — Крамер достал из кармана телефон. — Вчера я получил сообщение. От неизвестного номера.

Он протянул телефон. Я взяла его и прочитала:

«Ты думал, что она в тюрьме, и всё кончено? Мы только начинаем. Следующая — София. Потом — ты».

— Это угроза, — сказала я.

— Да.

— Вы знаете, от кого?

— Нет. Но я думаю, что это люди Екатерины.

— И поэтому вы пригласили меня?

— Да. Я хотел, чтобы вы защитили меня.

— Я не телохранитель, — ответила я. — Я детектив.

— Тогда найдите тех, кто угрожает мне.

— Мы найдём, — я посмотрела на О'Брайена. — Но нам нужна ваша помощь.

— Какая?

— Вы должны рассказать нам всё, что знаете о Екатерине. О её людях. О её планах.

— Я расскажу, — он кивнул. — Но не здесь.

— Тогда где?

— В моём офисе. Завтра утром.

— Хорошо, — я встала. — Завтра мы будем.

О'Брайен закрыл блокнот.

— Я поеду с вами, — сказал он. — Это официальное расследование.

— Конечно, — ответил Крамер.

— Мы встретимся завтра в десять, — я посмотрела на Крамера. — Не опаздывайте.

— Не опоздаю.

Мы вышли из участка. На улице уже стемнело, но город не спал — огни небоскрёбов освещали улицы, реклама мерцала на экранах, такси сигналили, люди шли, бежали, жили.

— Что думаешь? — спросил Глеб.

— Он что-то скрывает, — ответила я. — Но не всё.

— Он боится, — добавила Вера Павловна. — Это видно.

— Да. Он боится не за себя, а за семью.

— Тогда он будет говорить.

— Или солжёт, — я вздохнула. — Узнаем завтра.

Мы сели в такси и поехали в отель.

Отель «Плаза» встретил нас тишиной и полумраком. Мы поднялись в номер, я сняла туфли, налила себе бокал шампанского и села на диван.

— У меня есть одна мысль, — сказала я.

— Какая? — спросил Глеб, садясь рядом.

— Та, которая убила Софию, знала её. Это не наёмный убийца. Это кто-то из её окружения.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что она написала моё имя на ногтях. Она хотела, чтобы я приехала. Она хотела, чтобы я расследовала.

— Или чтобы я испугалась, — поправила Вера Павловна.

— Или это, — согласилась я. — Но я не боюсь. Поэтому я продолжу.

— Мы с тобой, — сказал Глеб.

— Я знаю.

Мы сидели молча. За окном горел Нью-Йорк.

На следующее утро мы приехали в офис Крамера. Он находился в небоскрёбе на Манхэттене, на сорок пятом этаже. Вид открывался на весь город — Центральный парк, Гудзон, Статую Свободы на горизонте.

Нас встретила секретарша — высокая блондинка с идеальным маникюром (цвет — «Бродвейская кровь»), в строгом чёрном платье и с безупречной укладкой. Она смотрела на нас с любопытством и чуть заметной тревогой.

— Мистер Крамер ожидает вас, — сказала она. — Проходите.

Мы вошли в кабинет. Он был огромным, с панорамными окнами и дорогой мебелью. На стенах висели портреты знаменитостей — все они держали в руках продукцию Крамера.

— Маргарита, — он встал. — Я рад, что вы пришли.

— Я тоже, — я села напротив. — Мы готовы слушать.

— Тогда я начну с самого начала, — он посмотрел на нас. — Я знал Екатерину Воронцову двадцать лет. Она была талантливым бизнесменом. И опасным человеком.

— Мы знаем, — сказала я.

— Но вы не знаете главного, — он замолчал. — Её люди до сих пор работают. Я получаю угрозы каждый день. И я думаю, что убийство Софии — это только начало.

— Кто её люди? — спросил Глеб.

— Я не знаю их имён. Но я знаю, что у неё есть сообщники в полиции. И в правительстве. И в мире моды.

— Вы говорите загадками, — заметила Вера Павловна.

— Я говорю правду, — он посмотрел на неё. — И я боюсь, что следующим буду я.

— Мы не допустим этого, — сказала я.

— Как?

— Мы найдём их.

— Тогда начните с этого, — он протянул мне конверт. — Здесь адреса и имена людей, которые могли быть связаны с Екатериной.

— Почему вы не отдали это в полицию?

— Потому что я не доверяю полиции, — он посмотрел на О'Брайена. — Никакой полиции.

— Тогда мы начнём, — я взяла конверт. — Спасибо за доверие.

— Не благодарите, — он покачал головой. — Просто найдите их.