Na Duo

19-Year-Long Murders

Russian translation rights arranged by China Educational Publications Import & Export Corporation Ltd.

All Rights Reserved.

Copyright © 2017 by Na Duo

© Евгения Митькина, перевод, 2026

© Василий Половцев, иллюстрация, 2026

© ООО «Издательство АСТ», 2026

* * *

Часть первая

Глава 1
Отравление

1

Это случилось за тридцать три часа до того, как она убедилась, что среди ее одногруппников затаился убийца.

Каждый человек – это песочные часы. С момента рождения время утекает, пока ручеек не иссякнет в момент смерти.

Лю Сюй умеет считать песчинки. Она знает, что сейчас час тридцать ночи, погрешность не превышает десяти минут. Таков результат полувоенных тренировок, которые устраивал для дочери бывший военнослужащий Лю Чжиюн в течение десяти с лишним лет. Так ты узнаешь, как коротка жизнь, и поймешь, что надо бороться за каждую секунду, говорил он дочери. «Но мне все время кажется, что времени осталось немного, времени осталось немного», – мысленно отвечала Лю Сюй.

Когда она закрывает глаза, то видит перед собой ореол, напоминающий хвост падающей звезды. Понимает, что ее фоторецепторы срабатывают в случайном порядке. Или это галлюцинация, думает она. У всех людей есть проблемы с психикой – в большей или меньшей степени.

Из ореола выплывает лицо с сухой, желтой кожей и настолько запавшими глазами, что кажется, будто у него вообще нет глазных яблок. Естественно, они были: съежившиеся, но все еще не сгнившие глазные яблоки скрывались за веками и наблюдали со стороны, как нож вошел в шею Лю Сюй. Уже прошло несколько дней, но удар этот был таким же отчетливым, как и раньше, легкое лезвие погрузилось в кожу, в жир и мышцы, а рукоятка прилипла к правой ладони, и никак от нее было не избавиться.

Лю Сюй вырвалась из полудремы, когда непонятно, сон это или явь, и открыла глаза в темноте. Лицо умершего какое-то время еще смутно покачивалось на пологе кровати, а затем рассеялось, как дымка.

Час тридцать пять.

Сквозь неплотно прилегающие части полога смутно виднелись предметы, находившиеся в комнате. И тут она услышала звук.

Скрип… Скрип… Скрип… Скрип, непрерывный, тонкий, словно медленно-медленно открывается дверь.

Он был вовсе не где-то далеко, а прямо над ухом.

Лю Сюй почувствовала, как кровать закачалась. Полог колыхался, как морские волны, и там, где они начинались, появились две черные тени и тихо свесились с внешней стороны полога.

Звук прекратился.

Лю Сюй была не в состоянии пошевелиться. Все мышцы тела словно окоченели, даже голосовые связки – она открыла рот, но не могла вымолвить ни слова, тонула в этом страхе, как в воде.

Ощущение удушья длилось несколько секунд, а потом сердце снова забилось, перекачивая массу горячей крови, из-за чего ее лицо вспыхнуло. Она наконец осознала, что черные силуэты – это свешивающиеся с верхнего яруса кровати ноги Вэнь Сюцзюань.

В этот момент Лю Сюй почувствовала, как на лбу выступил холодный пот.

В спальне по-прежнему царила тишина, ноги повисели какое-то время, потом снова закачались и поднялись на верхний ярус. Снова раздался тот звук, но в этот раз Лю Сюй уже не испугалась, поняла, что это Вэнь Сюцзюань слезает с кровати.

Они находились в общежитии студенток Шанхайского медицинского университета, обучающихся по целевому направлению от больницы Хэшэн. Стоял ноябрь 1997 года. Шел третий курс, но с тех пор, как к группе присоединилась Лю Сюй, прошло меньше четырех месяцев.

Этого времени хватило, чтобы познакомиться со всеми одногруппниками, потому что с ней вместе их было всего двенадцать. Пять юношей и семь девушек, они занимали две спальни.

Звук прекратился, Вэнь Сюцзюань уже спустилась. Лю Сюй захотелось в туалет, но ей показалось, что что-то не так: Вэнь Сюцзюань не ушла, а все еще стояла рядом с кроватью.

Только Лю Сюй задумалась, к чему бы это, как соседка зашевелилась.

Она медленно двигалась между кроватью и стоявшим посреди спальни длинным столом, ничего не задевая, звуков шагов не было слышно, она перемещалась беззвучно, как привидение. Она что, без обуви?

В ноябре босиком по бетонному полу! При одной мысли об этом Лю Сюй стало холодно, все ее тело замерзло.

Комната освещалась проникавшим сквозь тонкие занавески светом холодной луны и, возможно, еще тусклой лампой, находившейся в коридоре и светившей в комнату через два окна с матовыми стеклами в верхней части двери. Лю Сюй уже привыкла к темноте, и черная тень Вэй Сюцзюань приобрела четкий контур, постепенно можно было различить ее пижаму. Лю Сюй помнила, что на той были вертикальные полоски, как на больничном халате.

Соседка дошла до конца длинного стола, до входной двери оставался всего один шаг. Не останавливаясь, она обошла стол с другой стороны и встала перед кроватью Сы Лин.

Та лежала на нижнем ярусе кровати, стоявшей первой справа от входа, на верхнем валялся разный хлам. Лю Сюй надеялась, что Сы Лин уже крепко спит, а то испугается до смерти, если увидит черную тень, стоящую посреди ночи за пологом.

Это лунатизм?

Лю Сюй не смогла унаследовать храбрость отца. И хотя из всей группы Вэй Сюцзюань была человеком, с которым она лучше всего ладила и которым восхищалась, но в этот момент, глядя сквозь этот полог в темной ночи, она испытывала ужас.

Стук сердца бил по барабанным перепонкам – тук, тук, тук, тук.

Вэнь Сюцзюань медленно раздвинула полог на кровати Сы Лин.

Та никогда не разговаривала с Вэнь Сюцзюань, по крайней мере, Лю Сюй ни разу не видела. Больше всех в группе она любила наряжаться, и деньги у нее водились. Честно говоря, она была почти такая же красивая, как Вэнь Сюцзюань, и материальное положение семьи тоже неплохое, в любом другом месте она была бы в центре всеобщего внимания. Но, к сожалению, тут была еще Вэнь Сюцзюань.

Она, по ощущениям Лю Сюй, никогда не пыталась превзойти Сы Лин. Не собиралась сравнивать себя ни с кем, у нее был мягкий от природы характер и врожденные таланты. Она никогда специально не заговаривала о своей семье, но по нескольким оброненным фразам и по изящной и спокойной манере держаться можно было сделать вывод, что она родом из более интеллигентной семьи, чем Сы Лин. Вэнь Сюцзюань никогда не наряжалась намеренно и не носила одежду и украшения с логотипами известных брендов. Она постоянно одевалась в хорошо сшитую одежду белого цвета и, куда бы ни пошла, везде словно излучала свет; по характеру спокойная и вежливая, она много всего умела: прекрасно играла на флейте-сяо и губной гармонике, красиво пела, и все это не мешало ей показывать выдающиеся успехи в учебе – по всем предметам она была первой.

Такой человек вызывал у Лю Сюй, которая тоже была симпатичной девушкой, лишь желание сблизиться без всякой зависти. А Сы Лин хотела соперничества, но как может утун тягаться с фениксом, а река с океаном? Когда Лю Сюй только пришла в эту группу, она еще не знала, что за конфликт был у двух студенток, что они даже не разговаривали друг с другом. Но это, несомненно, была инициатива Сы Лин: Вэнь Сюцзюань иногда пыталась здороваться, и хотя каждый раз не получала ответа, не считала это проблемой.

Действительно ли сейчас Вэнь Сюцзюань стоит перед кроватью Сы Лин, как призрак?

Вэнь Сюцзюань правой рукой придерживала полог и медленно подалась вперед. Лю Сюй смотрела, как она наклоняется и ее голова исчезает. Если хочешь в такой темноте разглядеть лицо другого человека, то нужно приблизиться вплотную.

Прошло целых четыре минуты, в течение которых Лю Сюй видела лишь половину тела соседки.

Время тянулось медленно, одно за другим в голове Лю Сюй переплетались различные предположения, они перешептывались между собой, причудливо закручивались, от чего ее ужас становился все сильнее. Вэнь Сюцзюань, которую она знала, и вот эта черная тень разительно отличались. Она не могла этого ни понять, ни принять.

Лунатизм.

Снова показалась верхняя половина тела Вэнь Сюцзюань: она выпрямилась и поправила полог.

Лунатик не додумался бы поправить полог.

Говорят, во время подобного приступа можно сделать что угодно, даже убить человека. Лю Сюй пришла в ужас от столь внезапной мысли.

Вэнь Сюцзюань беззвучно исчезла из поля зрения. Она не пошла назад, а продолжила двигаться вперед и оказалась в той части комнаты, которая скрывалась за пологом кровати Лю Сюй. Там, впереди, находилась кровать Чжань Вэньвэнь и Чжао Цинь, Чжань Вэньвэнь занимала нижний ярус, а Чжао Цинь – верхний. Если обогнуть длинный стол с другой стороны – там стоит кровать Лю Сяою и Ся Шули, а затем уже – двухъярусная кровать Лю Сюй и Вэнь Сюцзюань. Четыре кровати, восемь коек, семь человек.

Шур-шур-шур, легкий шорох, смутный, еле различимый. Если бы Лю Сюй его не слышала только что, то и не поняла бы, что это за звук.

Звук легко приподнимаемой ткани.

Вэнь Сюцзюань отодвинула полог другой девушки – Чжань Вэньвэнь или Чжао Цинь? Лю Сюй никак не могла определить точно.

Через три-четыре минуты раздался тот же звук, а затем еще раз. Лю Сюй считала про себя: подняла полог, закрыла полог…

Не только у Сы Лин, но и у каждой девушки в комнате.

Все ближе и ближе, все ближе и ближе.

А значит, настанет и ее черед.

Она придет посмотреть и на нее. Лю Сюй осознала это. Хотела повернуться спиной, но не осмеливалась пошевелиться, опасаясь, что ее услышат.

Она закрыла глаза в попытке придать лицу умиротворенное выражение, будто на самом деле спит. Но что-то странное случилось с лицом – мышцы на щеках свело до боли.

Она отсчитывала время: Вэнь Сюцзюань вот-вот подойдет.

«Правильное ли выражение лица? С первого взгляда видно, что притворяюсь, щеки свело судорогой, да просто открою глаза и спрошу, что происходит, мы же подруги, чего бояться?

На самом деле страшно, боюсь. Никчемная я, правильно папа говорил».

Она услышала звук. Тот раздавался не рядом с кроватью. Это не был шорох отодвигаемого полога, он был громче и как будто дальше, рядом с дверью, шур-шур-шур, шур-шур-шур.

«Дзинь».

Звонкий звук удара. На самом-то деле очень легкий, но от него сердце ушло в пятки.

Лю Сюй открыла глаза и увидела, что Вэнь Сюцзюань стоит к ней спиной перед шкафом у двери, ее плечи слегка подрагивали.

Она не посмела дальше смотреть и снова закрыла глаза. Прошло две минуты, звук прекратился, она почувствовала, что Вэнь Сюцзюань вернулась.

Полог кровати Лю Сюй приоткрылся.

Мышцы на ее лице застыли, кровь отлила от кожи. Она услышала чужое дыхание. Изо всех сил Лю Сюй старалась взять себя в руки, чтобы глаза непроизвольно не дернулись, иначе это будет видно через веки.

«Подумай о чем-нибудь другом, подумай о чем-нибудь другом. Представь, что Вэнь Сюцзаюнь стоит на солнце и улыбается; вспомни, как она с энтузиазмом бегала туда-сюда, чтобы помочь тебе поменять комнату. Эту нижнюю полку кровати вытребовала именно она, своим тоном, не терпящим возражений, а ты всегда со всем соглашаешься, а потому все приняла. Так чего бояться такого человека, излучающего теплый свет?»

Над щеками нависли губы. Дыхание Лю Сюй коснулось длинного волоса, и он покачнулся, после чего два пальца взяли волос за кончик и убрали. Губы подули, и волоса больше не было.

Лю Сюй замерла. Не кричи, не дрожи, не надо.

Конечно, ей были знакомы эти тонкие сухие волосы блекло-черного цвета. Она часто видела, как Вэнь Сюцзюань по утрам, причесавшись, тратит кучу времени, чтобы избавиться от волос, застрявших в расческе, а ведь еще несколько месяцев назад они были иссиня-черными и блестящими. Вместе с волосами словно иссохла и она сама. Естественно, это было лишь ощущение, на самом деле Вэнь Сюцзюань в последнее время даже немного поправилась… Или, иными словами, отекла. Она уже не казалась такой красивой, как раньше, как будто в ее теле где-то появился маленький прокол, сквозь который капля за каплей утекала ее душа.

Лю Сюй лежала с закрытыми глазами, и из темноты выплыл образ Вэнь Сюцзюань: черты лица искажены, лицо опухло, волосы падали один за другим. Не надо так думать о подруге, отругала она сама себя. Вслед за этим страх наконец-таки отступил.

Полог кровати снова приподнялся и закрылся, по сравнению с другими Вэнь Сюцзюань простояла у кровати Лю Сюй всего ничего, чуть больше минуты. Кровать закачалась, она забралась обратно в свою постель.

В 2:35 Лю Сюй наконец не выдержала и встала в туалет. Вернувшись, тихонько прикрыла дверь и бросила взгляд на кровать соседки. Полог был задвинут наглухо без единой щелочки.

Лю Сюй, учуяв запах спирта, медленно присела на корточки, прислонившись к стене, и наклонилась к мусорному ведру. В полоске света, проникающего через верхнее матовое стекло, увидела кусок ваты в ведре. Был еще один источник запаха: верхние три створки шкафчика были открыты, в первой стояло семь чашек. Ту, которая принадлежала Вэнь Сюцзюань, тридцать пять минут назад тщательно протерли снаружи и внутри той самой ваткой, смоченной в спирте.

Лю Сюй вернулась к своей кровати, согнулась и забралась на нее, плотно задвинув полог. Через десять минут перевернулась на другой бок, а потом через сорок минут перевернулась снова.

Было ли это все сном, в какой-то момент подумала она, или сейчас – это сон?

В таком состоянии замешательства и недоумения она провела всю ночь до рассвета. Отодвинув полог, взглянула на белую стену слева.

В лучах восходящего солнца за длинным столом у окна сидела Вэнь Сюцзюань и читала книгу. Она с улыбкой поздоровалась с Лю Сюй. Мусорное ведро у двери уже стояло пустым.

2

Перед анатомическим учебным корпусом, где хранятся трупы, находится сосновый бор, овеянный множеством странных легенд, частенько глубокой ночью из этого безлюдного леса выходят черные тени. Это – студенты, которые перелезли через стену. На улицах Чифэн и Сыпин, окружающих учебное заведение, до самого утра открыты длинные ряды закусочных; вонтоны, жареное мясо и северо-западная широкая лапша – все отменного вкуса. Поэтому после двенадцати ночи этот лес становился местом перехода «границы». Многие спрашивали: «Откуда это столько полуночников, лезущих через стену?» Они намекали на то, что из черных теней, выходивших посреди ночи из леса, лишь часть была студентами.

Однако будущие медики, привыкшие к виду различных органов и костей, радовались жизни и во время свиданий в сосновом лесу рассказывали истории о привидениях. Естественно, они не дожидались совсем позднего времени, парочки не тратили время попусту, у них были другие интересы.

Солнце было теплое, но ветер дул холодный. Вэнь Сюцзюань, спрятав руки в карманы флисовой куртки абрикосового цвета, размеренными шагами шла вдоль леса в сторону анатомички. Лицо ее было бледным, но спину она держала прямо, поэтому не казалась ослабленной, наоборот, обладала какой-то жесткой красотой. Ее длинные волосы были собраны на затылке, а пряди на висках развевались на ветру и в какой-то миг задели по щеке Лю Сюй, которая шла рядом. Та сразу напряглась, вспомнив волосы, которые вчера вечером едва не упали ей на лицо.

При виде знакомых студентов и преподавателей Вэнь Сюцзюань улыбалась и слегка кивала, всегда отлично соблюдая чувство меры, чтобы не быть невежливой или чрезмерно любезной. Такая непринужденная, подумала Лю Сюй. Она сама не могла такому научиться, всегда нервничала, здороваясь с людьми, которых не очень хорошо знала, могла сказать какую-нибудь глупость, и по сравнению с подругой чувствовала себя настоящим гадким утенком. Это и есть те самые аристократические манеры? Говорят, настоящий аристократ появляется только в третьем поколении, тогда она уже точно не успела.

Еще большее уважение вызывала неизменная бережливость Вэнь Сюцзюань. Она даже пробовала заработать себе на жизнь изготовлением лекарств и вела жизнь бедной студентки. Но говорят, однажды во время военной подготовки у нее дома что-то произошло и к воротам казарменного городка подъехал люксовый «Хунци»¹, водитель в униформе с поклоном открыл ей дверцу – в этот момент многие были ошеломлены.

«Быть богатым и добродетельным, вот это и есть аристократизм», – подумала Лю Сюй.

Волосы снова скользнули по ее лицу, и она не удержалась и искоса бросила взгляд на профиль Вэнь Сюцзюань. Он должен был быть прелестным, но сейчас в некоторых местах словно появились странные выпуклости и впадины, а волосы пожелтели и секлись.

Лю Сюй внезапно стало ее жаль.

– С тобой точно все в порядке? – неожиданно спросила она свою спутницу.

– Да, все нормально. – Вэнь Сюцзюань с улыбкой обернулась к подруге.

Та смущенно отвернулась, достала свой пейджер и посмотрела прогноз погоды:

– О, после обеда будет дождь.

– Ага, – отозвалась Вэнь Сюцзюань. Внезапно ее шаг сбился, и она свернула на другую сторону, потому что на пути стоял бродячий пекинес. Рядом с сосновым лесом было много бродячих собак, некоторых подкармливали студенты, поэтому они все были толстые.

– Ты боишься собак?

– Да, меня когда-то укусил пес, – с этими словами Вэнь Сюцзюань ускорила шаг.

Когда они дошли до анатомички, она пропустила Лю Сюй вперед, сказав, что придет чуть позже. Лю Сюй ответила: «Хорошо», – а в душе удивилась, куда это соседка собралась в такое время.

Запах формальдегида заполнял все здание. Когда Лю Сюй пришла сюда в первый раз, ей было неуютно, но сейчас стало намного лучше. Секционная аудитория их группы располагалась на втором этаже, внутри лежало шесть трупов. Так как Лю Сюй попала в группу целевиков, то и ресурсы для обучения у них были не такие, как у обычных клинических студентов: например, один труп на двоих, а не на четверых, или специальный класс для самостоятельных занятий, а если они успешно сдадут выпускные экзамены, то все смогут попасть на работу в крупную больницу Хэшэн. У этого, конечно, была своя цена – целый год военной подготовки, а также на втором, третьем и четвертом году обучения могли выгнать того, кто занимал последнее место. Лю Сюй оказалась в этой группе вместо другого студента, и если бы отсев был чуть позже, то она бы сюда не попала. А тот, кого выгнали в прошлом семестре, «прославился» – он спрыгнул с крыши.

Лампы дневного света, собранные по четыре штуки, свисали с потолка, освещая шесть секционных столов из нержавеющей стали. Те были большими, вокруг трупов оставалось достаточно места, рядом лежали предметы, которые вскоре могли понадобиться, – скальпель, щипцы, ножницы, кусачки.

Головы мертвецов были обмотаны черными пластиковыми пакетами, такими, в которые на рыбных рынках упаковывают рыбу. Когда не видно лица, то во время вскрытия кажется, что просто работаешь с материалом, а не с человеком. Но у трупа на столе Лю Сюй черный пакет развязался, и проглядывали черты покойного. Лю Сюй смотрела на это лицо, которое преследовало ее несколько дней, и думала, что оно не такое ужасное, как то, что являлось ей во сне.

– Как ты сегодня? – спросила Вэнь Сюцзюань. Она пришла через минуту после начала занятия, чего никогда не случалось. К тому же Лю Сюй показалось, что подруга выглядит не так спокойно, как обычно.

– Чуть полегче, – ответила Лю Сюй.

На первой паре по анатомии она побледнела, а пот катился градом, она вся дрожала, когда держала скальпель в руке, и даже преподаватель удивился, как это она с таким «мужеством» выбрала медицину. Вэнь Сюцзюань сказала: «Давай помогу», затем развязала пакет на голове трупа и направила ее руку, чтобы сделать первый надрез. Лю Сюй понимала, что это – экспозиционная терапия², но испугалась до ужаса. Она до сих пор каждый раз боялась и стискивала зубы. От этого прогресс сильно замедлялся, но все же постепенно ей становилось лучше. Девушка попала в группу целевиков в качестве лучшей студентки, но если из-за занятий по анатомии станет второй и ее отсеют, то она не представляла, как сможет посмотреть отцу в глаза, уж лучше тогда спрыгнуть с крыши.

Труп, лежавший перед ней, выглядел целым, но на самом деле уже был разрезан на куски, особенно правая половина: от шеи, груди, живота до рук и бедер – все вскрыто слой за слоем, а потом возвращено на место. Левой стороной занималась Лю Сюй, сегодня она должна была делать вскрытие груди.

Пропитанная формальдегидом кожа была бурой и плотной на ощупь, словно поверхность сумки. Лю Сюй, естественно, надела перчатки, хотя преподаватель анатомии, старый профессор, предложил, что если нет возражений, то можно подумать о вскрытии без перчаток, ведь только так можно почувствовать кровеносные сосуды и нервы. Кроме Вэнь Сюцзюань, никто в группе не последовал его совету.

Острый скальпель сделал надрез.

– Очень точный надрез, – похвалила Вэнь Сюцзюань. Левой рукой Лю Сюй держала уголок кожи, а лезвием в правой руке рассекла подкожную ткань, постепенно срезая всю, обнажая золотисто-желтый жир: часть его осталась на коже, оставшаяся часть покрывала пепельно-серую большую грудную мышцу. Из-за формальдегида все мышцы приобретали этот цвет, а цвет внутренних органов был немного темнее.

– Теперь отдели жир, – произнесла Вэнь Сюцзюань. Каждая пара студентов, работавшая над одним трупом, взаимодействовала таким же образом: один действовал, второй инструктировал в соответствии с учебником. Вэнь Сюцзюань не смотрела в книгу – она уже выполняла такое вскрытие и хорошо знала весь процесс.

– А потом – большая грудная мышца, видишь вон то место соединения? Там и режь, чтобы разделить их.

После разреза обнажилась малая грудная мышца, еще чуть-чуть – и показались ребра. Лю Сюй взяла кусачки, сжала место возле самого основания и надавила с усилием.

Это была тяжелая физическая работа, у Лю Сюй ушло довольно много времени, прежде чем она смогла отделить первое ребро. Ее удивило, что Вэнь Сюцзюань все еще ничего не делает. Она должна была отодвинуть вскрытую кожу и убрать грудные мышцы, а затем кусачками отделить ребро с правой стороны. Когда они разберутся с десятью парами ребер, соединенных с грудиной, можно раскрыть грудную полость и станут видны внутренние органы. Другие пары уже выполнили эту часть задания, Вэнь Сюцзюань все медлила. И когда Лю Сюй отрезала малую грудную мышцу, Вэнь Сюцзюань не давала наставлений, как раньше, она молчала уже слишком долго.

Лю Сюй подняла голову: стоявшая напротив нее Вэнь Сюцзюань положила учебники на секционный стол, свесила голову. Лицо ее ничего не выражало. Губы как будто двигались, но звука не было. Правый кулак она прижала к белому халату на груди, левой рукой похлопывала правую, пальцы ее шевелились. И это шевеление показалось Лю Сюй несвоевременным и даже странным.

Это чем-то напоминало игру для запоминания месяцев. Лю Чжиюн научил ей свою дочь: сустав указательного пальца – это январь, он выпирает, поэтому это большой месяц, впадина между ним и средним пальцем – это короткий месяц, и так – до сустава мизинца, который представляет июль, а потом снова отсчитываем: август – это сустав указательного пальца – большой месяц, все очень понятно, Лю Сюй запомнила все сразу.

Пальцы левой руки Вэнь Сюцзюань безостановочно постукивали по костяшкам правой, сустав-впадина-сустав-впадина-сустав-впадина-сустав – и снова сустав-впадина…

Лю Сюй не знала, стоит ли окликнуть ее, после вчерашней ночи вдруг поняла, сколько тайн скрывает подруга. Так много, что кажется, словно появляется еще одна, другая, Вэнь Сюцзюань.

Сустав-впадина-сустав. Пальцы остановились на мизинце. Вэнь Сюцзюань подняла голову и натолкнулась на взгляд Лю Сюй, который та не успела отвести. В ее по-прежнему чистых глазах не было видно дна.

Лю Сюй испугалась и потупилась, словно сделала что-то не так.

– Я начала отделять ребра.

– Вчера вечером ты все видела.

Лю Сюй, запинаясь, извинилась.

Вэнь Сюцзюань рассмеялась:

– Почему ты извиняешься, я тебя испугала? Извини.

Лю Сюй внезапно почувствовала облегчение:

– Я думала, у тебя приступ лунатизма.

Вэнь Сюцзюань понизила голос, а Лю Сюй и так всегда говорила тихо. Поэтому никто не слышал их разговор.

Подруга слегка покачала головой, поэтому Лю Сюй спросила, что же все-таки случилось прошлой ночью. Она подумала, что раз уж та сама заговорила об этом, то надо все прояснить.

Однако Вэнь Сюцзюань не ответила. Она отвела взгляд, обвела глазами аудиторию и опустила голову.

«Опять я что-то не то сказала? Не надо было спрашивать?» Лю Сюй встревожилась.

Потом услышала бормотание.

– Что? – не расслышала она. Точнее, слова-то уловила, но по общему смыслу ей показалось, что она ослышалась.

Вэнь Сюцзюань неожиданно подняла голову, ее черные зрачки уставились на Лю Сюй. Сказанная ею фраза вырвалась изо рта и звонко упала на землю. В мгновение ока в аудитории воцарилась тишина, все лица обратились в их сторону.

– Кто-то хочет меня убить!

«Она сказала именно это? „Кто-то хочет меня убить“. Да нет, ослышалась, это же невозможно!» Лю Сюй от изумления не знала, что и делать.

Она не знала, как реагировать.

Это было в сто раз более странно, чем если бы Вэнь Сюцзюань призналась в лунатизме.

Если связать эти слова с действиями подруги прошлой ночью, то получается, она подозревает, что кто-то из их комнаты хочет ее убить? А среди подозреваемых, очевидно, и она, Лю Сюй. Правда, если судить по времени, проведенному у кровати, ее подозревают меньше всех. Ну естественно, как это возможно, чтобы она желала смерти своей лучшей подруги во всей больнице? Тогда, значит, ее хочет убить кто-то другой? Сы Лин? Сы Лин хочет убить ее?

Вэнь Сюцзюань не смотрела на Лю Сюй. Она снова обвела взглядом аудиторию, встречая каждый брошенный в ее сторону взгляд. Сы Линь, Чжао Цинь, Чжань Вэньвэнь, Лю Сяою, Ся Люли, Чжан Вэньюй, Ма Дэ, Фэй Чжиган, Цю Юань, Цянь Му. Ее взгляд плавно двигался по их лицам, но ни на ком не останавливаялся дольше, чем на других, пока снова не уперся в лицо Лю Сюй.

Та оторопела: уголки губ Вэнь Сюцзюань немного приподнялись. Оказывается, она улыбалась. Затем сняла кожу с правой стороны трупа, отслоила большую и малую грудные мышцы, взяла кусачки и начала отделять ребра.

Как будто и не произносила ту фразу.

Изумленные, студенты один за другим отвернулись от них. Другим показалось, что эти неожиданные слова словно вышли из камня: ни одно движение или выражение лица того, кто их произнес, никак не вязалось с ними, значит, наверное, послышалось. Вэнь Сюцзюань, должно быть, сказала что-то другое, а не «Кто-то хочет меня убить». Даже профессор подумал именно так и не придал этому значения.

И только пришедшая в себя Лю Сюй знала, что не ослышалась. Она увидела на шее подруги капельки, отражавшие свет: это был пот.

Вэнь Сюцзюань быстро отделила два ребра, после чего подняла голову и взглянула на все еще пребывавшую в оцепенении напарницу.

– Ты… – У Лю Сюй пересохло в горле, и оно словно сжалось.

– Шучу! Приложи силу, – поторопила ее Вэнь Сюцзюань.

После этого вскрытие продолжалось в непривычной тишине, лишь хрустели реберные хрящи. Лю Сюй погрузилась в свои мысли, впервые холодный труп с открытым лицом, лежавший перед ней, не беспокоил ее, это был материал, всего лишь материал.

Как же много нужно задать вопросов, но сейчас неподходящее время.

Пронзительный звук привел ее в чувство: это Вэнь Сюцзюань рвала плевру. Она же смутно помнила, что делала, и даже не очень хорошо помнила, как отделяла ребра.

Уже показались сердце и легкие мертвеца. Лю Сюй успокоилась, сейчас надо было доделать работу.

Она отложила кусачки, взяла учебник и вдруг услышала, как Вэнь Сюцзюань говорит:

– Спасибо.

– За что спасибо? – спросила Лю Сюй.

– Только ты по-настоящему заботишься обо мне.

Лю Сюй впервые слышала такие добрые слова от подруги.

– Если я скажу, что в этой аудитории есть человек, который хочет отравить меня, ты поверишь? – она говорила тихо, ее слова едва долетали до ушей Лю Сюй.

– Отравить тебя?

Вэнь Сюцзюань не ответила, лишь в знак молчания поднесла указательный палец к губам. Затем взяла скальпель и этим дала Лю Сюй знать, что можно начинать читать вслух ту часть учебника, которая касалась грудной полости. На протяжении всей оставшейся части занятия Вэнь Сюцзюань больше не сказала ни слова об отравлении и убийстве и, как ни спрашивала ее Лю Сюй, лишь многозначительно улыбалась.

Сильная паника охватила Лю Сюй.

«Кто-то хочет меня убить».

«В этой аудитории есть человек, который хочет отравить меня».

Будучи студенткой медицинского вуза, Лю Сюй, естественно, знала, что немало людей страдает от мании преследования. Может, Вэнь Сюцзюань – одна из них?

Противоречие заключалось в том, что ей и хотелось, и нет, чтобы это оказалось правдой. Если все так, то в случае отсутствия улучшений Вэнь Сюцзюань в итоге окажется в больнице на лечении и ее автоматически отсеют; а если не так… она вздрогнула.

Лю Сюй не могла удержаться, то и дело поднимала голову и посматривала на других студентов в аудитории: их лица, которые она только-только начала запоминать, стали казаться незнакомыми. Особенно это касалось пяти девушек, живших с ней в одной комнате. Ей стало немного понятнее состояние Вэнь Сюцзюань прошлой ночью, когда она отодвигала пологи кроватей, наклонялась и смотрела на них.

Подруга начала слабеть вскоре после того, как Лю Сюй перевелась в группу. Летние каникулы у них длились всего один месяц, занятия начинались уже в августе. Организм Вэнь Сюцзюань стал сдавать не позднее конца сентября. Началось с того, что она не могла долго играть в бадминтон – ей требовался отдых, а потом вообще перестала участвовать. Затем начали выпадать волосы и лицо стало потихоньку меняться.

Все эти изменения одно за другим всплыли в памяти Лю Сюй, отчего она по-насторящему испугалась.

Неужели кто-то действительно подсыпа́л Вэнь Сюцзюань яд? У нее хроническая интоксикация?

Лю Сюй следовала за ходом своих мыслей. Если это так, значит, источник яда находится рядом с ней долгое время или же ей подсыпали отраву небольшими дозами. Вот почему Вэнь Сюцзюань и подозревала соседок по комнате, и Лю Сюй меньше всего находилась под подозрением, и не из-за того, что они были хорошими подругами, а потому что въехала в их комнату всего две недели назад.

От такой мысли Лю Сюй стало не по себе. На мгновение она стала сомневаться, считает ли Вэнь Сюцзюань ее настоящей подругой. Но вскоре избавилась от столь отвратительного недоверия. Для человека, опасающегося, что его травят, столкнувшегося с чудовищным злом, прячущимся в темноте, любые подозрения более чем справедливы.

Затем Лю Сюй вновь подумала об изменениях, произошедших с соседкой. Какие-то мелкие детали, которые не так легко заметить, выстраивались в логическую цепочку, если думать о них в контексте отравления.

В последнее время Вэнь Сюцзюань особенно внимательно следила за тем, что ест. Больше всего поразило, как месяц назад она выбросила целую банку меда, потому что ей показалось, что кто-то его брал. А еще буквально позавчера вылила свежезаваренный зеленый чай, после чего в большинстве случаев пила только бутилированную воду. Эти мелкие аномалии поведения, если подумать, были проявлением усиливающейся неуверенности Вэнь Сюцзюань в собственной безопасности.