Читать книгу: «Фронт Бездны. Том 1. Прорыв», страница 3

— Да вы там совсем охуели? — не выдержал Рэн, забыв выключить микрофон. — Город горит, техника с ума сошла, а вы…

— „Костыль“, рот закрой, — рявкнул Корран. — Вальд, давайте задачу.

«Задача, — будто облегчённо уцепился за слово лейтенант, — обеспечить сохранность критически важной информации и пробиться к промышленному центру сектора. Промкомплекс „Нижний гребень“. Там ещё держится оборона и сохранились резервные… шшш… вычислительные мощности. Вам необходимо вывести с базы все накопители с данными по объекту „Спираль“ и протоколам реагирования на аномалии. Любые живые носители информации — приоритетны».

Лея, всё ещё стоявшая над Мартом, вскинула голову, будто её ударили.

— А люди, которые тут, — резко спросила она, не заботясь о субординации. — Они у вас уже в мусоре?

«Инженер, — голос Вальда сорвался на раздражённый шёпот, — у нас весь город в мусоре. Если мы не сохраним данные, следующему городу будет ещё веселее. Людей спасайте по возможности. Но если выбирать между полной флешкой и полным транспортом…»

Он не успел договорить, но все и так поняли.

— Приняли, — глухо сказал Корран. Каждое слово будто давило ему на зубы. — Маршрут?

«Промцентр у вас по прямой через два сектора, — Вальд быстро заговорил, словно боялся, что связь в любой момент оборвут за горло. — Центральную артерию избегайте: там зафиксировано движение крупной заражённой техники… шшш… мусоровоз, конвои, что-то ещё. Идите через сервисные коридоры и промзону. На пути к вам… могут присоединиться другие группы, если кто-то ещё выжил. Штаб…»

Помехи на секунду заглушили всё, только вкрадчивый, низкий гул остался. Рэн почувствовал, как кожа под бронёй покрывается мурашками.

«…штаб, возможно, будет эвакуирован вглубь промышленного узла, — произнёс Вальд уже тише. — Если успеем. Если нет — связь передадим на автоматический ретранслятор. Пока что она держится на честном слове и изоленте, капитан. Так что не теряйте её зря».

— А если честное слово кончится? — хмуро спросил Хиро. — Изолента у нас тоже не бесконечна.

В ответ в эфире впервые за всё время коротко хохотнули. Смех был нервный, лишний, но живой.

«Тогда будете работать в полный аналог, доктор, — сказал лейтенант. — Голосом орать друг другу через улицу. И записывать важное на бумажку. Как наши деды. Но пока я ещё здесь, мы держим вам канал».

— Приказ я понял, — отрезал Корран. — Сбор всех носителей данных по „Спирали“ и аномалиям. Прорыв к про комплексу „Нижний гребень“. Связь по этому каналу по мере возможности.

«Подтверждаю. И, капитан… — голос в последний момент смягчился. — Это уже не локальная операция. Это фронт. Дальше каждый шаг будет через трупы. Не забывайте: главное — не быть просто ещё одним».

Линия захрипела, треск сорвался в вой, потом резко обрубился до привычного фона.

— Слышали, — медленно проговорил Рэн, опуская пистолет. — Мы, значит, не люди уже. Мы носители, блядь. Ходячие флешки.

— Ты и до этого был не подарок, — буркнула Лея, но в голосе у неё не было привычной язвительности, только усталость. Она посмотрела на Марта — тот всё ещё дышал, каждый вдох давался с усилием, на груди застыли блестящие косты металлических зачатков. — Собираем железки, парни. Раз уж нас продали за байты, надо хотя бы, чтобы это не зря.

— Хиро, оцени своих, — приказал Корран. — Кто может идти — поднимай, кто не может — оставляем с шансом, но не тащим под огонь. Элья, с крыши — все возможные маршруты к „Нижнему гребню“, особенно сервисные. Лея, список всех модулей и накопителей по „Спирали“ на базе. Костыль…

— Знаю, — перебил Рэн, чувствуя, как под пальцами до сих пор липнет чужая кровь. В голове ещё звучал двойной голос Серого. — Соберу тех, кто ещё дышит и умеет стрелять. И если штаб хочет данные — они их, блядь, получат. Но только через промышленный ад.

Школа торчала между панельных домов, как выбитый зуб — серый, обугленный по краям. Когда-то яркие рисунки на стенах теперь были забрызганы копотью и чем-то потемневшим, что лучше было не идентифицировать. Над входом висела перекошенная вывеска с облезлыми буквами, под ней тлела куча мусора, пахнущего пластиковым дымом и чужим страхом.

— Быстро, — рыкнул Корран, прикрывая дверной проём. — Берём тех, кто ходит, тащим тех, кто не ходит. Никто не геройствует, детей на первое место.

Внутри было душно, как в гробу. Воздух стоял тяжёлый, сладковато-прелый. Где-то по коридору тянуло гарью и мокрой бумагой. Лея первой пересекла вестибюль, её фонарь полоснул по стенам: детские рисунки, крошечные ладошки в краске, под ними — свежие потёки, тёмные, запекшиеся. На полу валялась мягкая игрушка с оторванной головой, в углу — женская сумка, вывернутая наизнанку.

— Какой добрый день у нас сегодня, — пробормотал Рэн, сжимая приклад. — Школа, блядь. Всегда мечтал штурмовать школу.

— Рот закрой, — отрезал Хиро. — И глаза открой. Если тут кто-то ещё живой — он уже натерпелся.

Они нашли их в спортзале. Дверь была подперта шведской стенкой, кто-то до последнего пытался сделать баррикаду. Лея ударила плечом, металл скрипнул, отъехал. В нос ударил запах детского пота, мочи и старого линолеума, к которому примешивался тонкий, нервный дух паники.

Вдоль стены, под баскетбольными щитами, сидели вповалку люди — в основном дети. Лет от пяти до двенадцати, в мятых школьных формах, в ярких толстовках, в чужих куртках. Кто-то плакал без звука, просто открывая рот, у кого-то слёзы уже кончились, остались только сухие, огромные глаза. Среди них — двое взрослых, по виду учителя: женщина с побелевшими пальцами и мужчина с перебинтованной рукой.

— Военные, — выдохнула женщина, прижимая к себе ближайшего мальчишку так, что у того побелели губы. — Наконец-то…

— Тихо. — Хиро поднял руку, не давая ей броситься вперёд. — Кто ранен — сюда, по очереди. Кто может идти — строем, без паники, держитесь за друг друга. Мы выведем вас к базе.

Слово «база» прозвучало для детей как «дом». В глазах у некоторых что-то дрогнуло, вспыхнула надежда. Несколько детей поднялись, пошатываясь. Один мальчик, лет десяти, помог встать девчонке помладше, у неё колготки были порваны на коленях, кожа в крови, но она упорно стискивала зубы и не всхлипывала.

— Лея, на себя двоих, — скомандовал Корран. — Костыль, тащи тех, кто на ногах, но в шоке. Хиро, посмотри взрослых, если кто потянет дорогу — берём. Остальные…

Он не договорил. Уже было понятно, что «остальные» останутся тут — если вообще есть ещё «остальные».

С улицы донёсся короткий стук — гильза о бетон — и тихий голос Эльи в общем канале:

— Я вас вижу. Двор чистый на ближайшие двадцать секунд. Дальше гарантий не даю. Шевелитесь.

— Поняла, мама, — отозвался Рэн, кивнув детям. — Так, мелочь пузатая, по одному, держимся за моего красавца впереди. Видите его жилет? Если отстанете — этот жилет вас не подождёт.

Несколько малышей нервно хихикнули — скорее по инерции, чем от шутки. Это чуть разрядило воздух. Лея подняла на руки девочку, которая совсем не могла идти: та вцепилась в её броню, уткнулась носом в ворот, пахнущий потом и машинным маслом.

— Как тебя зовут? — спросила Лея, уже чувствуя, как под ногами похрустывает битое стекло.

— Дана, — пискнула та. — Тётя… а мама…

— Маму ищет другой отряд, — быстро соврала Лея, потому что сейчас это было лучше, чем правда. — Твоя задача — крепко держаться за меня и не смотреть по сторонам. Смогёшь?

Девочка кивнула, так сильно, что подбородок ударил Лее в бронепластину.

Элья на крыше видела их, как на ладони. Крошечная цепочка фигур, выходящая из разломанной пасти школы: двое солдат впереди, дети тянутся за ними, позади — Лея с девочкой на руках и Рэн, подпирающий хвост колонны. По краям — стены с закопчёнными окнами, между которыми наверняка ещё кто-то притаился — живой или уже нет.

— Двигаются, — пробормотала она себе под нос, прикладываясь к прицелу. — Давайте, давайте, только без лишних чудес…

И тут она заметила.

Двое в середине колонны шли как-то… не так. Слишком ровно, слишком спокойно. Один мальчик лет восьми, худой, в растянутой зелёной толстовке с супергероем, второй — девочка постарше, лет одиннадцать, в школьной рубашке, застёгнутой не на те пуговицы. Оба держались за руки — его маленькая ладонь и её тонкие пальцы переплелись, как у взрослых. Они не плакали, не оглядывались. Шли, глядя прямо перед собой.

Элья щёлкнула увеличением. Прицел поймал лица. У остальных детей глаза были нормальные — заплаканные, покрасневшие, но нормальные. У этих двоих… нет.

Зрачки у мальчика были расширены так, что почти съели радужку, но то, что должно было быть чёрным, тонко светилось красным — как если бы под зрачком тлел уголь. Внутри, в глубине, плавали тусклые, кровавые искорки. У девочки — то же самое, только ярче, словно кто-то включил в глазах микроскопические лампы. На свету они должны были бы казаться бликами. В тени, под сводами окон, выглядели как два крошечных, ровно горящих костра.

— Корран, — тихо сказала Элья. — Двое детей, середина колонны. Мальчик в зелёной толстовке, девочка с косой. Глаза… светятся. Красным.

На секунду в эфире повисла мёртвая тишина — только чужой гул подпер канал с нижней, вязкой стороны.

— Насколько сильно? — спросил Корран. Голос был ровным, но каждый слог резал по коже.

— Достаточно, чтобы я это видела с двадцати метров, — ответила она. Палец уже лежал на спусковом крючке, подушечка вспотела, но она не позволяла себе дрогнуть. — Они идут спокойно. Слишком спокойно.

Лея тем временем уже почти дошла до выхода со двора. Она почувствовала, как воздух вокруг стал плотнее, и подняла голову — рефлекс. На крыше, у края, едва заметно блеснул прицел.

— Эля? — спросила она в канал. — Ты там на нас так целишься, будто мы зарплату не поделили.

— Двоих держу, — честно ответила Элья. — Лея, у мальца и девчонки глаза… не наши.

Она чуть повернула голову, краем глаза глянула на детей за собой. Мальчик в зелёной толстовке как раз поднял взгляд — прямо на неё. На долю секунды их взгляды встретились. В глубине его зрачков действительно что-то тлело — приглушённое, но явное, как тлеющий уголь в костре. Девочка рядом сжала его руку сильнее.

— Я не чувствую от них… — начала Лея и тут же осеклась, потому что это была херня, а не аргумент. Что она должна «чувствовать»?

— Не твоё дело чувствовать, — жёстко сказал Корран. — Твоё дело — дотащить их до базы. Элья, держи их на прицеле, но без самодеятельности. Стрелять только по прямому приказу или если они первыми начнут творить хуйню. Ясно?

— Ясно, — отозвалась она. Тон был не согласный, но принимающий. Палец так и остался на спуске, сустав чуть побелел от напряжения.

Мальчик вдруг остановился на полшага, будто споткнулся, и поднял голову выше, прямо к крыше. На секунду Элье показалось, что он смотрит ей прямо в прицел. Красные искры в его глазах чуть вспыхнули ярче. Девочка дернула его вперёд, и он снова пошёл, как ни в чём не бывало.

— Он меня видит, — шепнула Элья. Не в эфир — себе. — Маленький ублюдок, ты меня видишь…

Чужой гул сдулся до едва ощутимого фона. Остался только собственный пульс в ушах и мягкий, предательский скрип пальца по спуску.

Она не снимала прицела с этих двоих, пока цепочка с детьми не скрылась за поворотом к базе. Каждый их шаг мог стать тем, после которого придётся нажать. Каждый вдох — последним для кого-то рядом. Пока они шли ровно, пальчик только вздрагивал, но не давил.

Глава 3. Контакт с бездной

Промзона встретила их неоном аварийных ламп и запахом горячего металла, гарью и химией, от которой першило в горле. Узкий сервисный коридор прорезал промышленный сектор, как кишка: по стенам шли трубы, под потолком — кабели, под ногами дрожал решётчатый настил. Они вывалились из него в открытый технологический двор — и сразу поняли, что вляпались.

По краям двора, на бетонных тумбах, торчали автоматические турели старого образца — цилиндрические блоки с тройными стволами, обвешанные датчиками, как новогодними шарами. В нормальные времена они должны были смотреть наружу, на периметр. Сейчас обе крайние уже развернулись внутрь, стволы синхронно дернулись в сторону отряда, индикаторы режимов мигали нервным багровым светом.

— Прижались! — рявкнул Корран.

Первая очередь прошила воздух, как распоротую шкуру. Пули ударили по металлическим стеллажам, искры брызнули фонтаном, одна очередь прошла в сантиметре от головы Рэна, срезав кусок бетонного края над ним. Он рухнул за перевёрнутый контейнер, ударился плечом, выругался так, будто этим можно было пробить броню.

— Мать вашу, они нас уже тут ждали! — процедил он, проверяя, целы ли зубы. — Лея, скажи мне, что у них есть выключатель, и он большой и красный.

— У них есть мозги, и их уже выебали, — отозвалась Лея, прижимаясь к ржавой опоре. Над её головой очередью разнесло в клочья висящий кабель, обожжённая изоляция посыпалась чёрным дождём. — Эти турели переведены в автономку, и кто-то им поменял список целей. Сейчас мы для них — мишени, а то говно впереди — нет.

Она кивнула вперёд.

За турелями, со стороны глубины промзоны, катилось что-то, от вида чего хотелось, чтобы турели стреляли куда угодно, только не в них. Биомашины. Но не те, с плакатов заводской безопасности, гладкие и функциональные. Эти выглядели так, будто их собирали в аду пьяные сварщики из плоти и металлолома.

Размером с крупную собаку, багрово-чёрные уродцы шли волной, переливаясь то в одну, то в другую сторону. У некоторых были четыре ноги, у других — шесть, у третьих — вообще нечто вроде многосуставчатых гусениц с проржавевшими колёсами вместо лап. Между пластинами рваного металла пульсовала влажная, мясная масса, светились тусклым красным тонкие линии, напоминающие сосуды. Вместо морд — кучи сваренных вместе деталей: куски решёток, обломки масок, клочья человеческой кожи, натянутые на каркас, местами ещё с волосами.

Один из уродцев перепрыгнул через мёртвого рабочего, валявшегося у конвейера. Задняя лапа, больше похожая на ржавый гидроцилиндр, с хрустом вошла в грудь трупа, и машина застряла на мгновение. Между её корпусом и телом протянулись вязкие, багровые нити — мясо не порвалось, а потянулось, как сыр. Биомашина дёрнулась, нити втянулись внутрь, и через пару секунд на её боку проступила новая пластина, покрытая человеческой кожей, ещё мокрой.

— Они жрут, — тихо сказал Хиро, прижавшись спиной к бетонному блокy. Пот из-под шлема стекал по шее, смешиваясь с чем-то, пахнущим кровью. — Они жрут и растут.

Турели снова ожили. Очередь прошила проход, где секунду назад оставалась щель между контейнером и стеной. Осколки бетона впились в Лее плечо, броня выдержала, но удар отбил дыхание. Она закашлялась, глотая пыль.

— Мы между молотом и наковальней, капитан, — выдохнула она. — Сзади турели, спереди — эти чернильные псы. Долго так не протянем.

— Турели — первая цель, — коротко бросил Корран. Он лежал за низкой бетонной тумбой, ствол винтовки выглядывал ровно на ширину мушки. — Пока они живы, биомразь сможет нас тут держать, как в тире. Лея, можешь добраться до их мозгов?

— Если бы я была пулей — да, — огрызнулась она. — Их блок управления наверху, на эстакаде. А между мной и ним — две бешеные турели и стадо мясных уборочных машин.

— Значит, будем делать из них мясо, — Рэн высунулся на секунду, дал короткую очередь по ближнему уродцу. Пули вошли в корпус, оттуда брызнула не только кровь, но и чёрная вязкая смазка. Тварь взвизгнула металлическим скрежетом, но не упала, только ускорилась, тянув за собой шлейф брызг. — Пиздец, они даже дохнуть по-людски не умеют.

Слева коротко рявкнула турель, высекая фонтан искр из рельсового крана. Один из сопровождающих бойцов, шедший с ними из школы, не успел пригнуться: очередь прошила его броню наискось, грудь развернуло, как мокрый картон. Он ещё секунду стоял, глядя на дыру в себе, потом рухнул, выплёвывая вместе с воздухом куски лёгких.

— Минус один, — глухо констатировал Хиро. — Не тратьте патроны, он уже уехал.

Чужой гул под кожей набирал силу, будто радовался зрелищу. Биомашины приближались, обходя турели дугой; заметно было, что те их игнорируют, словно не видят. Пули, которые должны были косить наступающих, срезали только бетон, металл и людей.

— Элья! — Корран перекрыл шум. — Визуал по верхам! Есть что-то, кроме этих ублюдков внизу?

— Есть, — отозвалась она из динамика, голос напряжённый. — Над вами двухуровневая эстакада. На верхнем ярусе — блок управления турелями, вижу панель доступа, но половина площадки завалена. Ещё есть обходной мостик слева, но там уже шевелится какая-то херня, не человек.

— Прекрасно, — сквозь зубы сказал Корран. — Лея, готовься. Как только мы отвлечём турели, поползёшь к лестнице. Твоя задача — выключить эти стальные пулемётные задницы, пока нас не смололо.

— Я тут инженер, а не суицидник, — ответила она, но глаза у неё уже шарили по двору, выстраивая маршрут: от контейнера к опоре, от опоры к лестничному пролёту, всё под углом, всё в мёртвых зонах турелей. — Ладно. Только сначала вы отвлечёте их так, чтобы мне не пришлось собирать себя по кускам.

Первая биомашина доползла до ближайшего трупа и, не разбирая, вонзилась в него, как в мягкую землю. Металлические когти разодрали живот, багрово-чёрная пасть в боку раскрылась и втянула внутрь кишки, как канат. Труп дёрнулся, словно пытаясь вырваться, но через пару секунд затих. По корпусу уродца пробежал новый, более яркий красный отсвет.

— Времени у нас, охуеть, как мало, — сказал Рэн. — Они сейчас зажрут весь двор, а потом примутся за нас.

— Тогда работаем быстро, — Корран выдохнул, переводя винтовку на левую турель. — По моей команде — концентрированный огонь по сенсорным блокам, верхний сектор. Лея, в тот момент, когда они занервничают, будешь бежать. Или ползти. Главное — двигаться.

Чужой гул будто навалился сверху, давя на затылки, когда он произносил это «бежать». Между автоматическими турелями, плюющимися смертью, и наступающей волной багрово-чёрных уродов отделяло их несколько десятков метров бетона, заваленного трупами и ломом. Этого пространства было одновременно и слишком мало, и слишком много.

Лея уже просчитала маршрут до лестницы, когда воздух над двором вдруг стал гуще. Будто кто-то накрыл весь сектор невидимой крышкой. Чужой гул, до этого фоном вибрировавший в костях, взвинтился на полтона, превратился в вязкий, давящий бас, от которого захотелось зажать уши и вырвать гарнитуру к чёртовой матери.

Со стороны глубины промзоны полез дым. Не обычный — не серый, не чёрный. Багровый, с густыми, жирными прожилками, как кровь, разбавленная машинным маслом. Он выливался из-за дальних контейнеров, стелился по бетону, цепляясь за собственные клочья, заволакивал ноги биомашин. Те, похоже, его не замечали, только ускорялись, как собаки, почуявшие хозяина.

— Мне это не нравится, — глухо сказал Хиро, поправляя ремень медрюкзака. — Очень, сука, не нравится.

— Он тебе не обязан нравиться, — процедил Рэн. — Он вообще ни с кем советоваться не будет.

Дым поднимался выше. Турели, словно почувствовав что-то, на секунду замялись, стволы дернулись, как будто их поймали за руки. Индикаторы на корпусах моргнули нештатным фиолетовым, навигационные сенсоры замигают, выдавая бессмысленные, бегущие по кругу коды ошибок.

И из нутра этого багрового тумана что-то вылезло.

Сначала — просто плотное пятно, мерцающее, как мираж над раскалённым металлом. Потом оно поднялось выше, раздуваясь изнутри, и Лея поняла, что смотрит не на дым, а на массу. Полупрозрачную, как толстое стекло, но с глубиной, в которой жили тени. Она вспухла до размеров грузового контейнера, выгнулась, и в верхней части начали вырастать рога — не кость и не металл, что-то среднее. Они вытягивались наружу, разветвляясь, как голый корень дерева, свечась изнутри бледным, мертвенным светом.

— Контакт с бездной, мать его… — выдохнул Корран. Голос в гарнитуре прозвучал глухо, как через воду. — Первый повелитель, похоже.

Из боков массы полезли щупальца. Сразу десяток, тонкие и толстые, гладкие и покрытые костяными наростами. На концах — разряды, бело-синие, трескучие, как маленькие грозы. Каждое движение оставляло в воздухе шлейф искр. Щупальца прошлись по ближайшим биомашинам, коснулись корпусов; те отреагировали, как собаки на ласку — залились ещё ярче багровым светом и рванули вперёд, почти подпрыгивая.

— Оно их командир, — хрипло сказал Хиро. — Ебаный дирижёр этого оркестра.

Масса слегка накренилась в сторону двора, и Лея ощутила на себе тяжёлый, липкий взгляд, хотя глаз у этого не было. Чужой гул в голове превратился в голос без слов, в давление, от которого хотелось вдавить череп в бетон. На секунду ей показалось, что кабели под ногами заскрежетали зубами.

— Не смотреть! — рявкнул Корран. — Вниз, в укрытие, не давайте ему цепляться за глаза!

Она заставила себя оторвать взгляд, вжалась лбом в холодный металл контейнера, но блеклый силуэт всё равно проступал на внутренней стороне век, как выжженный отпечаток. Полупрозрачная туша заворочалась, и один из рогов хлестнул вниз. В воздухе треснуло — не звук, а запах: резкий, озоновый.

Разряд ударил в правую турель. Та дёрнулась, как живое существо, которому в позвоночник загнали лом. Металл на корпусе вздулся пузырями, сенсоры треснули, из щелей брызнули снопы искр. Стволы провернулись на полный оборот, выплюнув хаотическую очередь, прошившую всё вокруг: бетон, контейнеры, двух биомашин и одного несчастного рабочего, который до сих пор пытался отползти к стене. Его просто разорвало в куски, мясо разлетелось по двору, липкой плёнкой легло на ближних тварей.

— Эй, слышите? — голос Эльи прорвался через помехи, резкий, как выстрел. — У вас над головой только что выросла хуйня размером с маршрутку. И она светится.

— Мы её, блядь, видим, — процедил Рэн, вжимаясь в бетон. Пот заливал глаза, смешивался с пылью. — Лучше скажи, у тебя есть по ней угол?

— Не уверена, что обычная пуля ей вообще что-то сделает, — ответила она. — Но могу попробовать выбить из неё эти блестящие мозги. Скажите только, когда не будете стоять под ней прямо.

Повелитель тем временем вытянул вперёд несколько щупалец. Те прошлись по воздуху, как пальцы по невидимой клавиатуре. Чужой гул качнулся, и волна биомашин резко слаженно двинулась. Теперь это был не стадо, а строй: они шли клином, прикрывая собой центр двора, оставляя узкий, идеально чистый коридор для… чего?

Щупальце с разрядом опустилось ниже и, будто играючи, провело по бетонному полу. Там, где прошёл ток, металл в арматуре вспух, а на поверхности пошли трещины, как паутина. Один из бетонных блоков, за которым прятался их тихий радист из соседнего взвода, просто разломился пополам, как сухарь. Парня раздавило, не успев даже крикнуть — только хруст, и тонкая струйка крови потекла из-под расколовшейся плиты.

— Минус ещё один, — глухо сказал Хиро. — У нас скоро людей будет меньше, чем этих железных тараканов.

Лея почувствовала, как щупальца повелителя щупают пространство. Одно прошло в метре от её укрытия, по воздуху пробежали острые, как иголки, разряды, волосы под шлемом встали дыбом, зубами хрустнуло от статического удара.

— Если он ещё раз ёбнет по турелям, — выдохнула она, — нам бежать будет некуда.

— Значит, надо сделать так, чтобы он ёбнул по нам, а не по ним, — тихо сказал Корран. В голосе проступила та холодная решимость, которая обычно означала, что он придумал что-то совсем из ряда вон. — Пусть отвлечётся.

Рэн повернул к нему голову так резко, что шея хрустнула.

— Капитан, ты точно сейчас с нами, а не с этим желе наверху?

— С вами, — ответил тот. — Но если мы не заставим его смотреть сюда, Лея до блока управления не доберётся. А без блока — турели так и будут резать нас, пока эта мразь не решит, что ей хочется посмотреть, как мы дерёмся с голыми руками.

Повелитель над двором, казалось, прислушивался. Багровый дым вокруг него пульсировал в унисон чужому гулу. Рога росли дальше, ветвясь, щупальца лениво искрились, пока он осматривал свой новый, уютный мясной полигон, в центре которого забивалась маленькая кучка людей.

Дверь ангара захлопнулась за ними с глухим металлическим стоном, отрезав вой сирен и визг турелей до приглушённого гула. Внутри пахло старым маслом, пылью и ржавчиной. Узкие полосы света падали через разбитые окна под потолком, прорезая полосу мутного воздуха, забитого взвесью. Где-то капала вода, отстукивая нервный ритм по железному настилу.

— У тебя две минуты, — сказал Корран. Голос отдался от стен глухим ударом. — Потом этот повелитель проломит нам голову через крышу, а его шавки займут очередь.

— Две минуты — это охуенно щедро, — выдохнула Лея, оглядываясь. — Обычно вы даёте мне тридцать секунд и молитву.

В глубине ангара стоял он. Старый боевой мех, «Кара», списанный ещё до Прорыва и так и не отправленный на разбор. Четырёхногий, с низким, приплюснутым корпусом и башней, напоминающей голову хищника. Одна из ног была вывернута, гидравлика потёкла, броня в шрамах от сварки. Но орудийный блок на месте, и в нутре ещё был сердечник — Лея это чувствовала почти физически, как механик чувствует пульс машины.

— Думаешь, он ещё шевельнётся? — Рэн хлопнул ладонью по броне, она отозвалась глухим, но не пустым звуком. — На вид он дохлый, как старший сержант после суточного наряда.

— Сержант после наряда хотя бы дышит, — отрезала Лея. — Этот — пока нет. Но мы ему поможем.

Она бросила карабин у стены, уже расстёгивая подсумок на груди. Оттуда, из двойной термоизоляции, она достала небольшую металлическую капсулу. Пальцы в перчатках всё равно почувствовали холод, который пробивал через материал, как зубная боль через анестезию.

— Это что за хреновина? — прищурился Рэн. — Не говори, что это то, о чём я думаю.

— Образец кристаллизации сгустка, — коротко ответила Лея. — То, что «Спираль» выковыряла из первых контактов. Трофей, блядь, интеллектуалов.

Она щёлкнула защёлкой, крышка капсулы приподнялась. Внутри на прозрачной подложке лежал кристалл, размером с куриное яйцо. Неправильной формы, с рваными гранями, он не отражал свет — он его жрал. Внутри, под мутной оболочкой, плавали тёмные, вязкие тени, иногда вспыхивали тусклые, багровые искры.

— Тебе не кажется, что люто плохая идея засунуть кусок демона в нашу же технику? — осторожно уточнил Рэн. — С таким же успехом можно дать гранату обезьяне и сказать: «держи, это мозг».

— У нас снаружи турели, которые нас режут, и повелитель, который ими дирижирует, — Лея уже лезла под бронепанель, выдирая старые кабели. Металл скрипел, в лицо летела вековая пыль. — Обычным железом мы его не пробьём. Нам нужен импульс его же природы. Вражеский код против вражеского кода.

— И шанс того, что мех с катушек слетит и пойдёт драть нам задницы? — вставил Хиро, прижавшись к двери и прислушиваясь к гулу снаружи. Пот под шлемом прокалял кожу. — Какой там у тебя процент?

— Высокий, — честно сказала она. — Но если мы не попробуем — процентов будет ноль. Мы просто сдохнем под ногами у этих чудес инженерной мысли.

Она добралась до сердечника — цилиндрического блока в центре корпуса. Открутила крышку, запахло озоном и старой изоляцией. Внутри тускло мигал остаточный заряд; система была в спячке, но ещё не мертва. Лея вдохнула, поймала себя на том, что руки дрожат, и с усилием заставила их затихнуть.

— Слушай сюда, старый урод, — пробормотала она, больше самому меху, чем людям. — Сейчас я засуну внутрь тебя кусок ада. Ты можешь либо сдохнуть прямо сейчас, либо встать и помочь нам убить того, кто тебя сломал.

Она вставила кристалл в импровизированный гнездовой разъём, который собирала на ходу: пару адаптеров, кусок проводки с демпферами, старый стабилизатор от плазменника. Металл кристалла соприкоснулся с контактами — и воздух внутри корпуса ударило холодом. Не физическим — чем-то, что пробежало по костям, отчего Рэн невольно выругался.

— Я это чувствую, — прошептал он. — Лея, он пищит у меня в зубах.

Кристалл вспыхнул изнутри. Не светом — багровым, вязким свечением, будто внутри него шевельнулась жизнь. Из него в проводку рванули тонкие, чёрные ниточки, как корни. Демпферы вспухли, на секунду казалось, что всё пойдёт по пизде — сейчас оно просто взорвётся у неё в руках.

— Держи, сука… держи… — Лея вдавила кристалл глубже, защёлкнула фиксатор, отдёрнула руки.

Секунду было тихо. Потом мех дёрнулся.

Сначала — лёгкая, почти незаметная вибрация, от которой по броне пошла рябь пыли. Затем внутри что-то загудело — низко, протяжно, как старый трансформатор, которому подали слишком много напряжения. По корпусу пробежали тонкие, мертвенно-синие разряды, подсветка на панели мигнула. На старом, покрытом пылью индикаторе статус резко сменился с «OFFLINE» на «UNSAFE».

— Ну здрасьте, — выдохнул Рэн. — Он просыпается.

Мех шевельнул ногой. Гидроцилиндры жалобно завыли, одна из опор с треском встала на место. Башня дёрнулась, словно кто-то дернул её за невидимый поводок. Внутри, из динамиков, вылез искажённый, хриплый голос автодиагностики, смешанный с чем-то чужим:

— …система… перезапуск… протокол… шшш… НЕПОДТВЕРЖДЁННЫЙ ВХОД… шшш… ГОЛОД…

— Ты слышал? — Рэн уставился на корпус. — Он сейчас сказал «голод»?

— Ему всё равно, — Лея прижала ладони к панели, почувствовав, как под ними ходит вибрация. — Главное, чтобы голод был направлен не на нас.

Она подключила наружный интерфейс, пролистала поток ошибок. Символы шли вперемешку с чужими знаками, кривыми, как сломанные буквы. Где-то между «CRITICAL CORE BREACH» и «UNKNOWN PROTOCOL» мелькнуло короткое: «ВНИЗ».

Чужой гул в голове вдруг совпал с гулом внутри меха. На миг Лее показалось, что кто-то смотрит на неё из глубины этой машины — не повелитель, другой. Меньший. Злой и любопытный.

— Слушай меня, железо, — прошептала она, склонившись к панели. — Тут два голоса. Один — его. Один — мой. Если ты выберешь его, он просто сожрёт тебя. Если выберешь меня — будешь стрелять по нему. Понятно, блядь?