Читать книгу: «Фронт Бездны. Том 1. Прорыв», страница 8

Глава 6. Лабораторная ловушка

До лабораторного блока они почти влетели — на последних нервах, на мате и инерции. Промцентр торчал среди разрушенного квартала, как бетонный гвоздь: низкое массивное здание без окон на первых этажах, с покосившейся антеннной решёткой наверху. Чёрные жилы уже оплели его фасад, врастали в швы панелей, но не так жадно, как остальные строения — будто присматривались.

— Вот он, «Нижний гребень», — хрипло констатировал Корран. — Лабораторный сектор «Спирали» — под ним. Лея, подтверждаешь?

— Подтверждаю, — она машинально провела пальцами по тактической карте в шлеме. — Подземный уровень, кластеры серверов, капсулы хранения. Если где-то и есть внятный ответ, кто нас так красиво трахнул, то тут.

— Идеально, — буркнул Рэн. — Прыгаем в пасть зверю.

Внутрь вошли через служебный вход — бронированная дверь уже была вскрыта, но аккуратно: петли срезаны плазмой, замок вывернут, вокруг ни одного спешно забрызганного пулями следа. Не рейд мародёров, не паника. Кто-то работал размеренно.

Коридор встретил их тусклым синим светом аварийных полос. Под ногами — не вода, а только пыль и осколки пластика. Пахло озоном, перегретой электроникой и чем-то сладким, липко-металлическим. Лея сразу почувствовала, как её демоническая пластина на боку отзывается лёгким зудом, будто там под кожей кто-то повернул голову.

— Тихо тут… подозрительно, — прошептала Элья. — Ни следов боя, ни трупов. Как будто все просто… выключились.

— Или их аккуратно сложили в архив, — отозвался Хиро. — По частям. Не расслабляемся.

Лифт до лабораторного уровня не работал, но лестничный пролёт был цел. Спускались медленно, шаг за шагом, чувствуя, как воздух становится холоднее, плотнее. Шёпот, преследующий их весь путь, здесь будто ушёл в глубину — сменился другим звуком: тихим, еле слышным писком, как от набора старых модемов.

— Слышите? — Лея замедлила шаг. — Это не помехи. Это они разговаривают… через железо.

На уровне «L-2: исследовательский кластер» дверь в лабораторию была распахнута настежь. На ней ещё висела табличка: «СПИРАЛЬ. ДОСТУП ТОЛЬКО ПО БИОМЕТРИИ». Под ней — размазанная ладонь крови. Обычной, человеческой.

Внутри их накрыл свет. Не яркий — много мелких источников: мониторы, голографические панели, статус-индикаторы. Всё это горело вполнакала, мерцало. Как город ночью, который забыл, что должен быть мёртвым.

И всё это шевелилось.

— Блядь… — выдохнул Рэн, опуская ствол. — Пчелиный улей… из кишок.

По корпусам серверных стоек, по кабелям, по клавиатурам и по самим экранам ползали личинки.

Размером с палец, полупрозрачные, с серо-багровой плотью внутри. Каждая — вытянутый, чуть сплющенный червь с множеством крошечных крючковых лапок, которыми она цеплялась за металл и пластик. На переднем конце — не голова, а что-то вроде плоского присоска с кольцом мелких чёрных зубов и одним мутным глазком посередине. Там, где они ползли, на корпусах появлялись тонкие чёрные прожилки, узоры-руны впивались в поверхность, как ожоги.

Одна личинка протащилась по прозрачной панели, под которой ещё крутилась синяя спираль схем — логотип проекта. Пока она шла, строки данных на экране сами собой менялись: знакомые символы превращались в чужие, ломанные, шли назад, накладывались друг на друга. В итоге на месте таблицы остался чёрный, дрожащий знак, похожий на те, что они видели на коже заражённых.

— Лабораторные крысы на минималках, — глухо сказал Хиро. — Они не просто жрут тело. Они жрут код.

Где-то под потолком висели подвесные серверные блоки — к ним свисали целые грозди личинок. Они собирались в плотные пучки, как виноград, и медленно вползали в вентиляционные отверстия. Изнутри блоков доносился тот самый писк — высокочастотный, не для человеческого уха, но шлемы ловили и передавали в качестве помех в канал.

— Не делайте резких движений, — прошептала Элья. — Они нас не видят или делают вид. Пока мы просто фон.

Лея шагнула к ближайшей стойке. Монитор мигал предупреждением: «НЕИЗВЕСТНОЕ ПОДКЛЮЧЕНИЕ. СЕТЬ СКОРОСТИ: НЕДОСТУПНО». Под этим вспыхивали и гасли чужие символы. Краем глаза она увидела папку: «СПИРАЛЬ. ПРОТОКОЛЫ ВТОРЖЕНИЯ». Как жирная приманка на крючке.

— Вот наши конфеты, — тихо сказала она. — Вся их ёбаная правда в трёх терабайтах.

— И каждая личинка тут — как охрана, — добавил Рэн. — Нажмёшь не туда — они тебе в мозг залезут через монитор.

Одна из личинок заметно изменила поведение. Она лежала до этого неподвижно на стыке двух панелей, как кусок слизи, но теперь чуть приподнялась, развернула «присоску» в их сторону. Мутный глазок расширился, внутри вспыхнула тусклая красная искра.

— Стоим, — сдавленно сказал Корран. — Лея, оценка?

— Системы ещё живы, — она сглотнула, чувствуя, как кристалл в её броне бьётся с другой частотой. — Питание есть, ядро сети не сгорело. Но всё, что связано в прямую, уже заражено. Если просто воткнуться — будем не мы читать их данные, а они — нас.

Личинки по ближайшему кабелю вдруг дружно шевельнулись, как если бы через него прошёл импульс. Несколько мгновений они замерли, потом начали медленно переползать выше, к потолку, освобождая участок стойки. На освободившейся панели вспыхнула новая строка: «ДОСТУП ОЖИДАЕТСЯ».

— Они нас ждут, — хрипло сказал Хиро. — Как гостей. Или как ужин.

— Лабораторная ловушка, — подвёл итог Корран. — Штаб хотел данные — вот они. Только, похоже, придётся вытаскивать их, не касаясь руками.

В дальней части зала, за матовыми перегородками, что-то глухо шлёпнуло, будто тяжёлое тело упало в мягкое. Оттуда же потянуло свежим холодом — в подсобках, видимо, стояли ещё резервные капсулы с оборудованием, и теперь в них тоже кто-то поселился. Война здесь уже шла, только бесшумная, цифровая — между человеческими алгоритмами и демоническими личинками, вползающими в каждый порт.

Лея медленно выдохнула и подняла взгляд на Коррана:

— Ну что, капитан. Добро пожаловать в сердце «Спирали». Здесь каждое устройство — рот. И мы собираемся сунуться туда с флешкой.

Живые учёные нашлись не сразу — они сами были похожи на ходячие привидения лаборатории. В угловом модуле, за гермодверью с надписью «Сектор энергоконтроля», Лея нашла троих. Двое сидели на полу, прижавшись спинами к шкафу с оборудованием, третий полулежал на консоли, глядя в потолок пустыми глазами. У всех — те же синеватые круги под глазами, губы в трещинах, руки по локоть в чужой крови и собственной усталости.

— Живые? — спросила Лея, уже на ходу проверяя зрачки у ближайшего.

— Условно, — прохрипел тот, что на консоли. Шея у него дрожала, как у старика, хотя по виду — максимум сорок. — Ты… не из наших.

— Снаружи фронт, — отрезала она. — Мы — ваша эвакогруппа и последний шанс. Что у вас тут из больших игрушек, кроме этих червяков?

Учёный криво усмехнулся и кивнул подбородком в глубину модуля.

— Импульсный генератор контурной очистки, — сказал он, и даже сейчас в голосе прорезалась привычная лекционная нотка. — Придумали, чтобы сжигать паразитов в сети. Теперь паразитов стало… чуть больше, чем хотелось.

Лея обернулась. Вдоль стены, как огромный чёрный гроб, стоял блок генератора — матовый, с рёбрами радиаторов, опутанный кабелями. На передней панели — круглый экран с бегущими параметрами, под ним — три ручки настройки и два больших рубильника. Над всем этим красовалась наклейка: «ВНИМАНИЕ: ЛОКАЛЬНЫЙ СВЕРХИМПУЛЬС».

— Это может их прожарить? — спросила она, кивнув на стекло коридора, за которым шевелилась масса личинок. Часть уже вползла в питание, мерцание индикаторов стало нервным, дёрганым.

— Теоретически, — учёный попытался подняться, не смог, так и остался опёртым на локти. — Короткий импульс по силовым шинам и общему контуру связи. Всё живое, что завязано на их коде, должно схлопнуться. Но…

— Но?

— Но если переборщить… — он кивнул на их шлемы, оружие, демоническую пластину на боку Леи. — Схлопнется не только их. Кое-кто из нас… уже не чистый. И ваши мозги под бронёй тоже сидят в электронной каше.

Шёпот личинок в стенах усилился, как будто они слышали разговор. По кабелю, ведущему к генератору, проползла сразу целая цепочка червей, их маленькие лапки стучали по изоляции, как дождь по крыше.

— Нам нужно окно, — сказала Лея. — Небольшое. Сжечь хотя бы часть, чтоб они отцепились от критических узлов. И остаться при этом целыми.

— Это… ювелирка, — пробормотал второй учёный, лысоватый, с трясущимися руками. — Вы умеете работать с ювелиркой, инженер?

— Сегодня уже шила броню из ада, — огрызнулась она. — Ещё один риск — бонусом.

Она шагнула к панели генератора. Экран показывал хаос цифр — напряжение, ток, фазировка. Поверх этого время от времени вспыхивали чужие символы, как будто кто-то со стороны пытался перехватить управление. Лея отключила визуальный интерфейс, переключилась на ручной режим, щёлкнув клавишами.

— Тебя как звать? — бросила она через плечо.

— Керст, — ответил первый.

— Керст, — повторила Лея. — Если я ошибусь — нас всех поджарит? Или просто выключит мозги?

— В лучшем случае — поджарит, — честно ответил он. — В худшем… заставит думать, как они.

— Отлично, — она стиснула зубы. — Люблю ясные вводные.

Лея выкрутила первую ручку, выставляя амплитуду. Вторую — длительность импульса. Третья отвечала за форму фронта — прямой, пилой, сглаженный. Она выбрала максимально резкий, чтобы ударить, как молотом, а не гладить, как током. На дисплее зажёгся жёлтый треугольник: «РИСК ДЕСТРУКЦИИ ЖИВЫХ ТКАНЕЙ».

— Сколько людей внутри? — спросила она.

— Кроме нас троих? — Керст на секунду задумался, память сбоило. — Пара техников могла застрять в соседнем модуле… Но честно — скорее всего, уже нет.

От этого «скорее всего» у неё под сердцем стало пусто.

— Корран, — Лея включила связь. — Тут есть штука, которая может разом спалить половину этой цифровой заразы. Но если я перетяну — зацепит и нас.

— Насколько большой шанс? — голос капитана был сухой, как выстрел.

— Не знаю, — она не стала врать. — Это как кидать гранату в тёмную комнату и надеяться, что осколки попадут только по врагам.

Пауза. Снаружи, в лаборатории, что-то глухо ударилось о стекло. Личинки, наверное, уже проверяли, насколько крепки перегородки.

— Делай, — сказал Корран. — Но если почувствуешь, что нас начинает жарить — рви кабель. Даже если импульс не доработает.

— Приняла, — выдохнула она.

Она поставила таймер задержки на три секунды. Этого хватит, чтобы успеть отскочить, если что, и прижаться к полу. Может быть.

— Ложитесь, — приказала Лея учёным. — Не геройствуйте. Если сейчас сдохнем, то хотя бы быстро.

Керст усмехнулся, опускаясь на спину.

— Знаете, — пробормотал он, — я всегда мечтал увидеть, как моя собственная теория либо спасёт мир, либо вырубится с ошибкой.

— Считай, сейчас дебют, — бросила она и взялась за рубильник.

Ручка была холодной, как лёд. Лея вдруг остро представила, как ток пойдёт по жилам, по кабелям, по всем этим демоническим личинкам, и как часть этого удара придётся на их слабые места: импланты, шлемы, её собственный кристалл под бронёй. Представила, как в один момент всё, что делает их людьми, щёлк — и станет нулём.

— Лея, — тихо сказал по связи Хиро. — Если ты нас поджаришь — я тебя во сне буду преследовать. Без глаз, без рук, но с очень громким матом.

— Обещаю сделать всё, чтобы этот сон не сбылся, — ответила она.

Она вытянула рубильник вниз.

На дисплее вспыхнул отсчёт: «3… 2… 1…»

Каждая цифра звучала в голове, как удар молота по наковальне. Лея ощутила, как кристалл в её боку начинает вибрировать, подстраиваясь под нарастающую волну энергии. На руках поднялись волоски, воздух зарядился озоном, как перед грозой. Личинки за стеклом, словно чувствуя опасность, вдруг одновременно приподнялись, вытягивая свои мерзкие присоски.

«0».

Генератор взвыл.

Импульс ударил, как молнией по костям. Лея на долю секунды оглохла: мир превратился в сплошной белый хлопок, воздух вывернулся, волосы встали дыбом даже под шлемом. Кристалл в её боку взвыл так, что казалось — сейчас проломит грудную клетку изнутри. Личинки за стеклом синхронно выгнулись, будто кто-то дёрнул за одну общую нитку, и начали чернеть, сморщиваться, вонзаясь зубами в пластик, но не находя, за что зацепиться.

— Лечь! — успел рявкнуть Корран в общий канал, прежде чем связь захрипела и рухнула в сплошной шорох.

Пол ходил волной. По стенам побежали трещины света, разряды, как рваные молнии, прошили кабельные короба. Лея вжималась лицом в холодный металл пола, чувствуя, как вибрация проходит через грудную клетку, как зубы стучат сами собой. Где-то за стеной завыл мех — «Кара» ловил ту же волну, его системы орали предупреждениями.

Потом всё обрубилось.

Импульсный рев генератора схлопнулся до тяжёлого, дрожащего гула. Лея с трудом подняла голову. В ушах ещё звенело, но звук возвращался — сначала глухо, как из-под воды, потом чётче.

— Все… целы? — кашляя, спросила она. Голос был чужой, низкий.

— Живы, — отозвался Корран. — Встаём. Дальше по плану — серверная. Пока эта дрянь не поняла, что её кусок поджарили.

Через прозрачную перегородку виднелась лаборатория. Там, где недавно кишели личинки, теперь валялись обугленные, ссохшиеся комки, как сгоревшие мокрицы. На корпусах стоек чёрные руны потускнели, превратились в серые шрамы. Но далеко не везде — на некоторых панелях знаки всё ещё шевелились, медленно распрямляясь после удара, как траву после ветра.

— Не всё сгорело, — хрипло констатировал Керст, подтягиваясь за ручку шкафа. — Но мы их надкусили. Сильно.

— Этого хватит, чтобы вытащить данные, — сказала Лея, хотя сама в это верила наполовину. — Пошли.

Дверь в серверную открывалась на площадку с обзором почти на весь зал. Ряды стойк уходили вглубь, как ряды надгробий. Свет мигал, часть индикаторов совсем потухла, часть горела ровно, лишь несколько блоков мерцали странным, багровым оттенком — туда Лея даже не смотрела.

— Элья, — бросил Корран. — Сверху контроль. Любое чужое движение — доклад, потом огонь. Нам нужно пять минут у ядра.

— Если они дадут пять минут — я их всех сама расцелую, — мрачно ответила она. — Движение на нижнем входе. Боты «Гребня»… были.

Снизу, через главный шлюз, в зал затёрлись первые силуэты. «Были» — подходило идеально. Бывшие сервисные биомашины, грузовые, с крановыми манипуляторами, теперь обросшие плотью и чёрными жгутами. Колёса заменены на шарнирные лапы, на приёмных платформах — шипы, когти. Они ползли между стойками, как гигантские пауки, и их сенсоры, некогда зелёные, теперь светились тусклым кровавым.

— Мы не одни, — пробормотал Рэн, вскидывая ствол. — Сколько их там…

— Тихо, — перебила его Элья. — Сзади к ним идут люди.

Люди. Лея увидела их, когда первый ряд биомашин отступил чуть в сторону, освобождая проход. Шло шестеро. По походке — военные, по броне — кто-то из охраны комплекса. Только лица…

— Еб… твою… мать, — выдохнул Хиро.

У двоих шлемы были сорваны, нижняя часть лица — ещё человеческая, с ободранной кожей и трещинами, а вот там, где должны были быть глаза и лоб, стояло нечто другое. Над обугленной кожей, прямо из костей, поднимались дуги проектора — тонкие, как паучьи лапки. Между ними висели голографические маски.

Не ровные, не чёткие. Искажённые.

У одного — лицо женщины, будто сорванное со старой фотографии, растянутое, размазанное. Рот постоянно моргал — то слишком широким, то вовсе пропадающим, глаза смещались, сливались в одну кляксу, затем снова расходились. Изображение дёргалось, как плохой сигнал, разрезая оставшееся человеческое мясо бледными брызгами света.

У второго — маска ребёнка. Мальчик лет пяти, широко улыбающийся, как из рекламного плаката. Только улыбка некогда счастливая каждые пару секунд превращалась в оскал: зубы удлинялись, щёки надрывно трескались, глаза расползались по бокам головы, потом снова возвращались в норму.

— Они… проецируют… — прошептал один из учёных. — Вирус добрался до интерфейсов ПАИ. Лицевые модулы…

— Проецируют то, чем нас проще ломать, — мрачно закончил Рэн. — Отлично.

Голографические лица вращались, наклонялись, повторяли движения головы носителя с небольшой задержкой. Под ними, там, где были настоящие глаза, Лея заметила только два пустых, кровавых провала. Из провалов тянулись тонкие провода-прожилки вверх, к проектору.

— Не смотреть, — приказал Корран. — Это не люди. Это интерфейс. Цель — по корпусу.

Первой рванула биомашина. Она прыгнула на ряду ниже, перелетая сразу через несколько стоек, лапы впились в пол, оставив на металле борозды. На её платформе что-то открылось — рваная мясная пасть, внутри которой крутились ножи и зубчатые диски. Она метнулась к ближайшей группе стоек — там, где Лея уже видела нужный ей блок с пометкой «CORE».

— Не дам, сука! — выдохнула она и вскинула плазморез, как пистолет.

Струя раскалённого газа полоснула по лапам машины. Металл вспух, разошёлся трещинами, одна опора разлетелась, биомашину завалило на бок. Она завизжала металлическим визгом, но пасть продолжала вращаться, срезая всё, что было в радиусе. Осколки панелей, кабели, остатки личинок летели во все стороны.

— Вперёд! — рявкнул Корран. — До ядра сорок метров. Штурмовая — на разрыв, остальные прикрывают.

Они ломились по узкому проходу между стойками, как по траншее. Пули от рванувшихся вперёд одержимых звенели по металлу, голографические маски мелькали между рядов — то сводя с ума, то исчезая в ряби.

Один из «масочников» выскочил сбоку, прямо перед Лейей. Голографическое лицо ребёнка дёрнулось, на секунду обрело пугающую чёткость — живая кожа, влажные глаза, губы, шепчущие: «тётя… не надо…».

Под маской рука с костяными шипами уже тянулась к её горлу.

— Нахуй, — процедила она и ударила ему под проекцию, прямо в центр, где должен был быть нос.

Кулак в перчатке вошёл в мягкое, хрустнул хрящ, потом кость. Голограмма на миг замерла, зависнув с перекошенной улыбкой, затем сместилась, показывая только рваные, кровавые края. Мужик за ней захрипел, но не упал — второй рукой он дёрнулся, пытаясь впиться когтями в её броню.

Рэн выстрелил ему в бок почти в упор. Пуля вошла под ребро, распарывая вплавленную броню и мясо, из раны фонтаном вылетела кровь вперемешку с чёрной дрянью. Голограмма заморгала, как старый экран, потом пошла квадратиками и рассыпалась на тусклые пиксели. Носитель наконец рухнул, выпуская Лею.

— Даже у них задержка, — огрызнулся Рэн. — Плохой интернет у ада.

— Потом пошутишь, — отрезал Корран, отстреливая очереди в сторону следующего ряда.

С другой стороны, с верхних ярусов, вниз рухнула ещё одна биомашина — на этот раз тащившая на себе демонический нарост. Полупрозрачный сгусток с рожками сидел на её корпусе, как всадник, и тянул щупальца к серверам. Там, где щупальца касались, панели чернели, индикаторы меняли цвет на чужой фиолетовый.

— Не дать ему залезть в ядро! — крикнула Лея. — Если он его схватит — весь этот цирк полетит в сеть.

Элья стреляла сверху, выбирая моменты между движениями. Один выстрел срезал сенсор биомашины, тот вспыхнул и потух, второй прошил демона — пуля прошла, оставив в массе только кратер, который тут же затянулся багровой дымкой.

— Пули по нему — как по киселю! — выругалась она.

— Тогда — огонь, — сказал Хиро.

Он сорвал с пояса термогранату, выдёрнул чеку и, почти не целясь, закинул её под лапы биомашины. Та попыталась отскочить, но в тесном ряду ей некуда было. Граната взорвалась коротким, но яростным всплеском белого света.

Жар ударил по залу, как дыхание печи. Металл лап зашипел, мягкие ткани за секунды почернели. Демонический сгусток завизжал немыслимым, двуслойным визгом, его щупальца вспыхнули, как фитили, потом рассыпались на чёрные хлопья. Биомашина рухнула, дергаясь, топя под собой остатки личинок и кабелей.

— Лея! — рявкнул Корран. — Ядро!

Она увидела его — высокий шкаф в конце ряда, выделенный жёлтой полосой. Вокруг него уже кружили два «масочника» и ещё одна биомашина, меньшая, но подвижнее. Голографические лица на носителях сменяли друг друга: сначала — незнакомые, потом вдруг — слишком знакомые. На секунду перед Леей вспыхнуло лицо Марта, её механика, с которого она сама сдирала железо, потом — лицо Риена, ещё живого, потом… её собственное, только с чёрными глазами.

— Не смотреть! — заорала она, чувствуя, как внутри что-то холодеет.

Кристалл в броне вздрогнул и вдруг отозвался вспышкой. Внутренний импульс рванул вверх по спине, по рукам, на кончиках пальцев запрыгали мелкие разряды. На долю секунды все голограммы вокруг дёрнулись, как от помех, искривились, их текстуры поехали.

— Сейчас, — процедила Лея и бросилась вперёд, в самое горло серверной, туда, где биомашины, демоны и исковерканные люди уже перепутались в один сцепившийся клубок. Каждый шаг был на грани — ещё полметра, ещё один вдох, ещё один выстрел, и шанс, что кто-то из своих не доживёт до того, как данные будут вытащены, рос вместе с гулом в стенах.

Рэн увидел, как Лея ломится к ядру, как биомашина разворачивает к ней пасть, а один из «масочников» уже поднимает ствол, и понял: сейчас всё схлопнется. Тысячи строк данных, за которыми они сюда лезли, обугленные трупы, дети внизу, — всё полетит в ту же дыру, что и этот город.

— Нахуй так жить, — процедил он, выдергивая гранату. — Ложись!

Он кинул её не туда, где была Лея, а чуть в сторону — в центр клубка: между биомашиной, стойками и двумя одержимыми с голограммами. Металлическая банка описала короткую дугу, мелькнула в рваных лучах серверных ламп и пропала в пыльном воздухе. Один из «масочников» успел повернуть к ней искажённое детское лицо, улыбка на голограмме растянулась слишком широко, как будто кто-то у радостного ребёнка ножницами разрезал щёки до ушей.

Граната хлопнула.

В тесном зале звук был как удар кувалды по черепу. Взрыв вывернул полумрак наизнанку: бело-оранжевая вспышка, куски панелей, кабели и мясо взметнулись в воздух единой волной. Стойки качнулись, один блок вырвало с креплений, швырнуло в сторону. Рэн рефлекторно прижался к корпусу, закрывая голову плечом, чувствуя, как по броне стучат осколки, как воздух обжигает ноздри пылью и озоном.

Потом накатила пыль. Густая, тяжёлая, с привкусом горелого пластика и крови. Серверная на секунду исчезла, превратилась в серый, клокочущий кокон. Видно было только ближний метр — остальное растворилось.

— Лея! — крикнул он, кашляя. — Жива?!

— Пока да! — отозвалась она где-то впереди, хрипло, но чётко. — Ядро цело!

Керст, учёный, что шёл с ними, не выдержал и поднялся выше, пытаясь разглядеть, что там с его любимыми серверами. Он шагнул вперёд, в самый край оседающего клубка. Фонарь на его плече выхватил из пыли кусок пола, обломки кабелей, чернеющий провал между стойками.

И тогда Рэн увидел, как в этой пыли что-то шевельнулось.

Сначала он решил, что это просто обвал — упавшая стойка. Но линия движущегося была слишком ровной, слишком уверенной. Пыль разошлась, как вода, и из неё вылезла лапа.

Не биомашины — у тех металл, гидравлика, шарниры. Это было… мясо. Мясо и тьма. Огромная, как у экскаватора, лапа, составленная из переплетённых щупалец и костяных пластин. Каждое «палец» заканчивался пучком металлических когтей, длинных, как ножи. Между пластинами тянулась полупрозрачная, багровая слизь, внутри которой копошились тени, как если бы под кожей целый рой личинок жил.

Она вынырнула из трещины в стене — трещины, которой секунду назад не было. Взрыв рванул панель, бетон лопнул, и за ним открылось не просто пустое пространство, а разлом: узкий, вертикальный, уходящий в темноту, не похожую ни на подвал, ни на шахту. Свет фонарей проваливался туда и глох.

— Назад! — успел рявкнуть Корран. — Не подходи к стене!

Керст даже повернуть голову не успел. Лапа метнулась быстрее мысли. Когти сомкнулись у него вокруг груди и живота, как капкан. Хрустнул металл разгрузки, мышцы, кости. Воздух взорвался коротким, рваным криком, который сразу оборвался, когда один из когтей вошёл ему под ребра, вылез ближе к лопатке.

— Держу! — сорвалось у Рэна. Он бросился вперёд, ухватился за Керста за плечо. Под пальцами — трясущееся, уже обмякающее тело. Лапа тянула обратно, в щель.

Разлом в стене пульсировал. Края его были не камнем, а чем-то… мягким. Схожим с тем живым мясом в канализации, только более тёмным, густым. По нему тоже шли руны, только крупнее — ломанные, светящиеся слабым фиолетовым. Внутри трещины не было ни пола, ни потолка, только вязкая, медленно шевелящаяся глубина.

— Не отдавай его! — прохрипел Хиро, подбегая.

— Да, блядь, держу же! — рявкнул Рэн. Сухожилия в руках взвились, казалось, что сейчас у него собственные плечи вырвет. Лапа тянула с нечеловеческой, спокойной силой, как лебёдка.

Керст что-то пытался сказать. Изо рта у него шла кровавая пена, глаза уже начинали стекленеть, но в них ещё был ужас и… просьба. Он выдавил только одно слово:

— Не… туда…

Тьма за трещиной будто услышала. Из глубины донёсся тихий, мерзкий шёпот, не похожий на тот, что преследовал их до этого. Этот был более низким, как если бы целый хор говорил через густую жидкость. У Рэна в голове вспыхнули чужие образы — коридоры без конца, висящие в воздухе тела, опутанные жилами, лица, у которых выедены глаза.

«Там его не просто убьют», — понял он. — «Там его перепишут».

Лапа дёрнула сильнее. Когти глубже вошли Керсту в живот, кровавые нити тянулись к трещине, уже цепляясь за мясо, как паутина. Лея где-то справа подняла пистолет, но не решилась стрелять — один промах, и она прострелит учёному голову или позвоночник.

— Рэн! — крикнула она. — Отпусти!

— Да пошла ты… — прошипел он.

И тут Керст сам принял решение. Его пальцы, вцепившиеся в рукав Костыля, разжались. Глаза дернулись в сторону разлома, потом вернулись к нему. На секунду взгляд стал ясным, очень человеческим.

— Порежь… связь… — прошептал он одними губами.

Рэн понял. Отпустить — значит дать лапе утащить его целиком, с мозгом, с памятью, со всем, что он знает. И всё это станет чьим-то кормом, частью общей адской базы данных.

Он разжал руку. В ту же секунду выхватил нож.

Лезвие мелькнуло, как вспышка. Пальцы лапы были переплетены, но между когтями — всё равно мясо. Рэн ударил туда, куда дотянулся — по самой нижней связке, соединяющей два «пальца».

Клинок вошёл тяжело, как в сырую кожу, но вошёл. Потянулась густая, чёрно-багровая кровь, она зашипела, попадя на его перчатку. Лапа взвыла — не звуком, вибрацией, от которой стойки завибрировали. Когти на мгновение разошлись, хватка ослабла.

Этого хватило, чтобы Керста дёрнуло. Не наружу — наоборот. Лапа, среагировав на боль, рванулась резче, и учёного просто выдрали из его же одежды, как пробку. Рэн остался с клочьями ткани и ремнём в руке — тело ушло внутрь трещины.

Он успел увидеть, как Керста протащило в чёрно-фиолетовом зеве. Как руны на краях вспыхнули ярче, облизали его, как язык. Как лицо учёного на миг distилось, растянулось, стало полупрозрачным… и исчезло в глубине, где больше не было ни света, ни людей.

Лапа, отхватив добычу, начала втягиваться обратно. Раненый кусок, который Рэн рассёк, дрожал, из него текла чёрная кровь, капая на пол. Каждая капля, соприкасаясь с металлом, оставляла маленький, дымящийся след.

— Ещё один минус, — глухо сказал Хиро, глядя на этот след. — И плюс один в их чёртов архив.

Разлом в стене затягивался. Мясо по краям стягивалось, как рана, руны бледнели. Через пару секунд там снова будет просто трещина в бетоне — если не знать, что под ней, можно подумать: обычный шов.

— Костыль, — тихо сказал Корран. — Ты сделал всё, что мог.

— Я сделал всё, чтобы не дать им его целиком, — Рэн сплюнул кровавую слюну, чувствуя, как зубы вибрируют. — А дальше… дальше он сам шагнул.

Город над ними ревел, серверная дрожала, в других рядах ещё шёл бой. Но у этой стены, возле свежей, почти исчезнувшей щели, на полу осталось только несколько капель чужой, чёрной крови и кучка серой пыли, где нож Рэна всё-таки успел откусить от лапы маленький кусок.

Взрыв улёгся, но серверная всё ещё дышала пылью и стоном металла. Где-то дальше гремели очереди, Элья сверху короткими сериями прижимала остатки биомашин, Лея, хрипя, уже лезла к ядру, обдирая кабели. В общем канале трещало, но слова всё-таки собирались в фразы.

— У нас минус один мозг, — глухо констатировал Хиро, глядя туда, где исчез Керст. — Остаются железки.

— Железки важнее, — отрезал Корран. — Лея, флеш-канал где?

— Внутри ядра, — проворчала она. — Умники спрятали физический накопитель в середине стойки, чтобы «случайно не вынули». Сейчас сами хрен бы добрались.