Читать книгу: «Квартира 0»

ДИСКЛЕЙМЕР

«Все персонажи и события являются вымышленными. Любые совпадения с реальными людьми, организациями и событиями случайны. Упоминания реальных организаций используются в художественном контексте и не отражают их реальную деятельность».

ПРОЛОГ

Ночь. Строительный объект — почти достроенная двадцатипятиэтажка. Она стоит в спальном районе, зажатая между типовыми панельными домами, как бетонный палец, тянущийся к небу. Вахтёр в будке на первом этаже дремлет перед мониторами. Экран разделён на шестнадцать квадратов — коридоры, лестницы, лифты, парковка. Ничего. Всё спокойно.

Он почти спит. Голова клонится к груди. Пульт охраны — на столе, рядом с пустой кружкой из-под кофе. Тишину нарушает только гул вентиляции — низкий, монотонный, убаюкивающий. Где-то в глубине здания гудит лифт. Часы на стене показывают 3:31.

На седьмом этаже камера фиксирует движение.

В кадре появляется мужчина. На нём строительная каска, тёмная куртка, рабочие штаны. Лица не видно — он стоит спиной к камере. Он идёт не к лифту и не к лестнице. Он идёт к стене. К голому бетону, где по плану ничего нет.

Шаги его почти бесшумны — кроссовки по бетону, только лёгкое шарканье. Он останавливается. Поднимает руку. Нажимает что-то — вахтёр на экране не видит что, потому что мужчина закрывает собой панель. Слышен тихий механический щелчок — и часть стены бесшумно уходит в сторону, ровно на ширину двери. За ней — тёмный проём. Металлическая дверь. Мужчина набирает код. Кнопки щёлкают сухо, отрывисто. Замок открывается с глухим металлическим лязгом.

Дверь распахивается внутрь. Оттуда пахнет пылью, старыми обоями и чем-то ещё — сладковатым, едва уловимым, как запах давно высохших цветов.

Он входит внутрь. Шаги его затихают в глубине квартиры. Тишина. Только гул вентиляции и тиканье часов на стене вахтёрской. Света внутри нет — только тусклый отблеск коридорной лампы падает на порог, не проникая дальше.

Через минуту он выходит. Лицо спокойное, руки пустые. Ничего не взял. Ничего не оставил. Просто зашёл. Посмотрел. Или проверил.

Он закрывает дверь. Кодовый замок щёлкает — сухо, отрывисто. Стена встаёт на место. Бесшумно. Плотно. Никаких следов. Только бетон и штукатурка.

Мужчина уходит в сторону лестницы. Шаги его удаляются — шарканье, шарканье, потом стук закрывающейся двери. И тишина.

Вахтёр просыпается от звонка будильника. Он вздрагивает, моргает, смотрит на часы — 3:33. Три минуты. Ему показалось, что он спал дольше. Он смотрит на мониторы — всё чисто. Шестнадцать квадратов пустоты. Седьмой этаж — тишина и бетон. Только гул вентиляции, низкий и монотонный.

Вахтёр наливает себе кофе из термоса. Пьёт. Допивает. Не смотрит запись.

Он не знает, что три минуты назад кто-то открыл дверь в стене, которой не существует. Не знает, что в той квартире, которую он никогда не видел, стоит старая мебель и лежат тетради, исписанные чужим почерком. Не знает, что сегодня днём один из жильцов этого дома найдёт код на косяке — и войдёт внутрь.

Сегодня утром жилец седьмого этажа — молодой мужчина в очках, с рюкзаком за спиной, с чашкой кофе в руке — выходит из квартиры и идёт к лифту. Его зовут Данила. Он программист. Он любит порядок, логику и предсказуемость.

Он останавливается перед лифтом и замечает на бетонном косяке свежие царапины. Четыре цифры. Кто-то выцарапал их гвоздём или ключом: 0-3-3-3. Ровно. Чётко. Слишком аккуратно для хулиганов.

Данила достаёт телефон и фотографирует. Не знает зачем. Просто на всякий случай.

Лифт приезжает. Он заходит. Двери закрываются.

Данила не знает, что эти цифры — код от двери, которую он никогда не видел. Не знает, что тот, кто оставил их, ждёт его. Не знает, что войти в эту дверь — значит войти в чужую жизнь. В чужую тайну. В чужую смерть.

Но сегодня вечером он войдёт.

ЧАСТЬ 1. СТЕНА

Глава 1

Данила вышел из подъезда в 8:47. Солнце уже висело над крышами панельных пятиэтажек, выбеливая асфальт и заставляя жмуриться. Он шёл по тротуару, поправляя лямку рюкзака, и думал о том, что надо бы купить новый фильтр для воды — старый уже полгода как не менял, а вкус из крана стал отдавать металлом. Мысли текли привычным утренним потоком: отчёт, который надо сдать к пятнице, созвон с заказчиком в одиннадцать, обеденный перерыв, потом снова код, код, код.

Он почти забыл о цифрах на косяке. Почти.

В офисе его встретил привычный гул кондиционеров и запах остывшего кофе. Открытый план, двадцать столов, мониторы, клавиатуры. Данила сел на своё место, включил компьютер, достал термос. Через пять минут подошла Инга — дизайнер с соседнего стола, вечно взлохмаченная, с тремя серьгами в левом ухе и пачкой эскизов в руках.

— Ты чего такой задумчивый? — спросила она, плюхаясь на край его стола. — Опять заказчик прислал правки в два часа ночи?

— Да нет, — Данила потянулся к телефону. — Слушай, посмотри. Нашёл сегодня на своём этаже. На косяке.

Он открыл фотографию и протянул ей экран. Инга взяла телефон, приблизила картинку, нахмурилась.

— Четыре цифры? 0-3-3-3. Кто-то нацарапал?

— В том-то и дело. Аккуратно так. Не похоже на хулиганство.

— Может, дети баловались? Или застройщики что-то отмечали?

Данила покачал головой:

— Дом сдали три года назад. Какие застройщики?

Инга пожала плечами и вернула телефон:

— Ну, мало ли. У нас на этаже, помнишь, дверь соседскую разрисовали — год не могли отмыть. А тут просто цифры. Не парься.

Она встала, поправила ремень на джинсах, улыбнулась:

— Кстати, у тебя в понедельник дедлайн? Я к вечеру пришлю макеты — посмотришь?

Данила кивнул. Инга ушла к себе, утягивая за собой запах мятного жвачного резинки и лёгкого парфюма.

Он снова посмотрел на экран телефона. Цифры. 0-3-3-3. Четыре знака. Могли быть годом. Или датой. Или кодом. Зачем кому-то выцарапывать код на бетонной стене у лифта?

Данила попытался выбросить это из головы. Открыл редактор, взялся за задачу. Но цифры не уходили. Они стояли перед глазами, как вмонтированные в монитор. 0-3-3-3. Он перебирал их в голове, пытаясь найти логику. Ноль. Три. Три. Три. Почему не 0-3-3-4? Не 1-2-3-4? Что означали эти четыре числа?

В три часа дня он сдался.

— Инга, — позвал он. — У тебя сейчас есть минута?

Она подняла голову из-за монитора:

— Что?

— Я про эти цифры, — он показал фотографию. — Ты можешь просто, ну, дизайнерским взглядом посмотреть? Может, это какой-то шрифт? Или почерк?

Инга подошла, взяла телефон, долго рассматривала. Потом вернула:

— Шрифт не шрифт. Просто царапины. Но… знаешь, что странно?

— Что?

— Они слишком ровные. Будто кто-то использовал трафарет. Или штамп. Смотри — глубина везде одинаковая, кончики линий обрываются ровно. Это не ножом, Данила. Это что-то другое.

Данила забрал телефон и уставился в экран. Она была права. Глубина — идеальная. Будто выбито каким-то инструментом.

Он доработал до шести. Созвон прошёл успешно. Заказчик утвердил правки. Но внутри остался осадок, какой бывает, когда не можешь закрыть гештальт.

В метро он снова открыл фотографию. 0-3-3-3. Потом полез в поисковик. Набрал «0333 код». Выдало кучу мусора — коды регионов, номера телефонов, что-то про египетскую мифологию. Ничего полезного.

Потом он набрал «0333 дом седьмая серия». Ничего.

Потом «7 этаж код 0333». И тут — ссылка на форум. Старый форум. Заброшенный.

Заголовок: «Дом на Строителей, 23. Кто знает историю седьмого этажа?»

Данила ткнул пальцем в экран. Страница грузилась долго — сервер, видимо, ещё на dial-up. Но текст открылся. Пять сообщений. Последнее — месяц назад.

Первое: «Кто-нибудь знает, почему на седьмом этаже только четыре квартиры? По плану должно быть пять. Где пятая?»

Второе: «Я живу в этом доме с момента постройки. Говорят, там была какая-то комната. Техническая. Я сам не видел, но слышал, как кто-то ночью ходил за стеной».

Третье: «Моя бабушка работала в управляющей компании. Она говорила, что на седьмом этаже есть секретная квартира. Для начальника строительства. Он жил там, пока дом сдавали. А потом замуровали».

Четвёртое: «Я проверил все документы БТИ. На седьмом этаже 4 квартиры. Никакой пятой нет. Но план этажа в архиве — на два метра длиннее, чем должен быть. Так что кто-то врёт».

Пятое. Последнее. Месяц назад. Никнейм — Владимир_К.

«Я знаю, что там за стеной. Я буду там через 3 дня. Если не выйду — смотрите запись с камеры в лифте».

Данила смотрел на экран. Вагон качнуло. Он почти выронил телефон.

Владимир_К. Три дня. Запись с камеры.

Он вышел из метро и почти бегом пошёл к дому. В голове гудело. Если кто-то уже нашёл эту стену — значит, это реально. Если он пропал — значит, это опасно. И если код на косяке появился сегодня — значит, он оставлен специально.

Для него.

Данила зашёл в подъезд, вызвал лифт. Поднялся на седьмой. Вышел. Посмотрел на стену напротив лифта.

Она была ровной. Серой. Никаких дверей. Никаких щелей.

Но что-то было не так.

Он сделал шаг вперёд, прищурился. Ему показалось, или стена стала ближе? На метр? На полметра? Утром она была на уровне двери лифта. А сейчас — чуть выступала вперёд. Или это игра света? Или усталость?

Данила подошёл и провёл рукой по бетону. Холодный. Шершавый. Никаких признаков двери.

Он вздохнул, достал ключ и пошёл к своей квартире. Но обернулся на пороге. Снова посмотрел на стену.

Ему казалось, что она дышит.

Или это ему просто казалось?

Глава 2

Данила не спал до двух ночи. Сидел в темноте, уставившись в экран ноутбука. Свет от матрицы выбеливал лицо, делал тени под глазами глубже, чем они были на самом деле. Он перерыл все, что можно было найти в открытом доступе: сканы БТИ на сайте Росреестра, старые объявления застройщика, форумы новостроек, архивные фотографии дома в период сдачи.

На одном из сайтов он наткнулся на технический паспорт дома. Документ был выложен с пометкой «для ознакомления» — сканы плохого качества, с разводами и сгибами. Данила увеличил седьмой этаж. Прищурился.

Пять квартир.

На плане отчетливо просматривались пять прямоугольников. Номера: 63, 64, 65, 66, 67. Он жил в шестьдесят шестой. Сосед слева — шестьдесят пятая. Сосед справа — шестьдесят седьмая.

Но в реальности шестьдесят седьмой не существовало. На её месте был глухой бетон, за которым — лифтовая шахта и мусоропровод. Так считали все жильцы. Так было на всех табличках.

Данила открыл другой файл — экспликацию этажа. Там значилось: «63, 64, 65, 66». Четыре квартиры.

Он переключился на третий документ — поэтажный план застройщика. Там снова было пять номеров.

«Техническая ошибка», — подумал он. — «Бывает». Но в груди уже засело сомнение, холодное и липкое.

Он закрыл ноутбук, лёг. В потолке что-то тихо щёлкало — скорее всего, трубы отопления. Дом был новым, но звуки в нём гуляли странные. Соседи сверху ходили до двенадцати, потом затихали. Данила привык к этому ритму за три года.

Он закрыл глаза. Уснул.

Утром он вышел в коридор раньше обычного. Взял с собой рулетку, засунул в карман джинсов. Остановился у лифта, огляделся. Соседей не было. Лестничная клетка пустовала.

Данила присел на корточки и разложил рулетку.

Пятидесятиметровая лента с щелчком выстрелила вперёд. Он прижал начало к стене, где начиналась дверь его квартиры, и пошёл вперёд. Считал шаги, проверял цифры. Прошёл мимо двери соседа слева, мимо лифта, упёрся в торцевую стену.

Рулетка показала 28,4 метра.

Он вернулся к своей двери и зашёл в квартиру. Открыл ноутбук, снова нашёл план БТИ. Коридор на седьмом этаже — 24,2 метра.

Разница — четыре метра двадцать сантиметров.

Данила пересчитал. Вышел. Снова измерил. Снова 28,4. Перепроверил план — 24,2.

Четыре метра исчезли.

Или, точнее, появились. Между его квартирой и торцевой стеной было пустое пространство шириной в четыре метра. Там, где, по документам, ничего не должно было быть.

Он подошёл к торцевой стене. Провёл ладонью по бетону. Холодный. Гладкий. Обычная стена.

Но что-то мешало. Какая-то неровность, почти незаметная, которую можно было почувствовать только пальцами. Данила закрыл глаза и повёл рукой медленнее. Нащупал тонкую линию — вертикальную, от пола до потолка, идеально ровную.

Щель.

Заштукатуренная. Закрашенная. Но щель.

Он прижался ухом к бетону. Ничего. Тишина. Только где-то внизу гудел лифт.

Данила отступил на шаг, посмотрел на стену. Четыре цифры на косяке. Четыре метра потерянного пространства. Пять квартир на плане — четыре в реальности.

Он вернулся в квартиру, закрыл дверь, сел на кухне. Руки дрожали. Он выпил стакан воды, потом ещё один.

В голове крутилась одна мысль: за стеной есть комната. Большая комната. Достаточно большая, чтобы быть квартирой.

Он попытался успокоиться, включил телевизор, но не смотрел. Набрал в поисковике «Владимир К квартира 7 дом Строителей». Результатов не было. Только тот старый форум, который он нашёл вчера. Последнее сообщение — месяц назад.

«Я знаю, что там за стеной. Я буду там через 3 дня. Если не выйду — смотрите запись с камеры в лифте».

Данила залез в настройки форума, нашёл профиль Владимира_К. Без фото. Без данных. Только электронная почта — v.k.0333@yandex.ru.

333. Те же цифры.

Он не знал, что делать. Позвонить в полицию? Сказать, что нашёл стену, которой нет? Они подумают, что он сумасшедший. К тому же, стена есть — он измерил её рулеткой. Но полиция не примет рулетку как улику.

Он решил подождать до вечера.

Вечер наступил медленно, как обычно в будний день. Данила сходил в магазин, купил хлеба, молока, яиц. Вернулся, приготовил ужин, съел его, почти не чувствуя вкуса. В десять лёг на диван, включил фильм. Не смотрел.

В половине двенадцатого он выключил свет и лёг в кровать.

Спать не хотелось.

Он лежал с открытыми глазами, глядя в потолок. В доме было тихо. Где-то наверху капала вода, но звук был далёким. За окном — городской шум, приглушённый двойным стеклом.

И вдруг — шаги.

Тихие. Ритмичные. Шаркающие. Как будто кто-то ходил по комнате в тапочках.

Данила приподнялся на локте. Прислушался.

Шаги доносились от стены. От той стены, за которой ничего не должно было быть.

Он замер. Дыхание перехватило.

Шаги продолжались. Туда-сюда. Туда-сюда. Кто-то ходил по квартире, которой не существовало.

Данила слез с кровати, босиком подошёл к стене, прижался ухом. Шаги стали громче. Отчётливее. Он даже различил, что человек — если это был человек — ходил не торопясь, как будто осматривал помещение. Или искал что-то.

Шаги приблизились к стене. Остановились.

Тишина.

Данила не дышал. Он стоял у бетона, чувствуя холод, идущий от стены. Он слышал своё сердце. Он слышал, как стучит кровь в висках.

И вдруг — из-за стены донёсся тихий, почти беззвучный шепот. Данила не разобрал слов. Но звук был — чужой голос, на расстоянии нескольких сантиметров от его уха.

Он отшатнулся. Сердце бешено колотилось.

Шёпот стих. Шаги удалились.

Данила стоял в темноте, прижимая ладони к груди, и не мог пошевелиться.

За стеной кто-то был. Он был там. Он ходил. Он говорил.

И он знал, что Данила слушает.

Данила не спал всю ночь. Просидел на кухне с включённым светом, с телефоном в руке, готовый набрать 112. Но так и не набрал. Потому что не мог объяснить, что произошло.

«Я слышал шаги в стене».

Бред. Соседи. Трубы. Старое здание.

Но он знал правду. Он слышал. Он знал.

За стеной была комната. И в ней кто-то жил.

Глава 3

Данила не сомкнул глаз до шести утра. Когда за окном начало сереть, он встал, ополоснул лицо ледяной водой, выпил две чашки кофе подряд. На работу он решил не идти. Написал начальнику, что заболел, выключил звук на телефоне и вышел в коридор.

В подъезде было тихо. Только лифт гудел где-то на первом. Данила спустился пешком — ноги не слушались, в голове гудело, но одна мысль вела его вперёд.

Он должен был поговорить с консьержкой.

Надежда Петровна сидела в своей стеклянной будке, как всегда. Маленькая комната с обогревателем, столиком, старым креслом и телевизором в углу. Она вязала — серый шарф, бесконечный, уже метра три, наверное. На столике стояла кружка с чаем и тарелка с сушками.

Данила постучал в стекло. Она подняла голову, улыбнулась привычной улыбкой:

— Ой, Данила, ты чего так рано? На работу не идёшь?

— Заболел, — сказал он. — Надежда Петровна, можно с вами поговорить?

Она насторожилась. Отложила вязание. Кивнула:

— Заходи, сынок.

Он открыл дверь, сел на маленькую табуретку рядом с её креслом. Телевизор тихо бормотал — какой-то сериал, актёры говорили о любви и деньгах.

Данила достал телефон, показал фотографию. Цифры на косяке. 0-3-3-3.

Надежда Петровна взглянула на экран. И побледнела.

Её лицо, и так морщинистое, вдруг стало серым. Рука с вязанием опустилась на колени.

— Данила, — голос её дрогнул. — Откуда это у тебя?

— Нашёл сегодня утром на косяке, — соврал он. — На седьмом этаже. Вы не знаете, что это?

Она молчала. Глаза бегали по экрану, будто она видела там не цифры, а что-то страшное. Пальцы сжали шарф так сильно, что побелели костяшки.

— Не трогай эту стену, сынок, — сказала она тихо. — Ничего там нет. Слышишь? Ничего.

— Но здесь же цифры. Кто-то их оставил. Может, это код откуда-то? От двери? — Данила настаивал, стараясь говорить спокойно.

Она покачала головой:

— Не знаю я никаких кодов. И стены там нет. Обычная стена.

— А почему на плане этажа пять квартир, а в реальности четыре? — спросил он. — Почему коридор длиннее на четыре метра?

Надежда Петровна резко отвернулась к телевизору. Она взяла пульт и увеличила громкость так, что актёры закричали друг на друга. Стало шумно, почти невыносимо.

— Я ничего не знаю, — сказала она громко, почти перекрикивая телевизор. — Я просто консьержка. Я сижу здесь и вяжу. И больше ничего не знаю.

Она не смотрела на него. Спина была напряжена, плечи приподняты. Она снова взяла вязание и начала вязать быстро-быстро, почти механически.

Данила посидел ещё минуту. Понял, что больше ничего не добьётся.

— Спасибо, Надежда Петровна, — сказал он тихо. — Извините, что побеспокоил.

Она не ответила.

Он вышел из будки, закрыл за собой дверь. Телевизор орал на весь подъезд. Надежда Петровна сидела в стеклянной клетке, не поднимая глаз.

Данила медленно пошёл к выходу. В голове гудело. Она знала. Она точно знала. Но боялась говорить.

На улице было свежо. Утреннее солнце ещё не прогрело асфальт, воздух пах сыростью и бензином. Данила остановился у подъезда, зажмурился от света. В груди давило — от недосыпа, от напряжения, от этого разговора.

Он перешёл через дорогу, чтобы купить воды в киоске.

И тогда увидел его.

Мужчина стоял у дерева на противоположной стороне улицы. Чёрная куртка — болоньевая, блестящая, с капюшоном, опущенным на плечи. Джинсы. Кроссовки. Лицо обычное — лет сорока, скуластое, с колючими глазами. Он смотрел прямо на Данилу.

Не отводил взгляд.

Данила замер на мгновение. Мужчина не двигался. Просто стоял и смотрел. В руке он держал домофонную ключ-таблетку — чёрный кругляш на кольце, как у всех жильцов.

Данила хотел шагнуть к нему. Спросить. Узнать.

Но мужчина резко развернулся и пошёл прочь. Быстро. Не оглядываясь. Скрылся за углом пятиэтажки.

Данила стоял с открытым ртом. Он успел запомнить лицо — скулы, глаза, лёгкая щетина, короткая стрижка. Но больше всего он запомнил ключ. Чёрный кругляш. Как у него самого. Как у всех жильцов.

Он проверил карман — свой ключ был на месте.

Значит, у мужчины был свой. Он жил в этом доме. Или имел доступ.

Данила перешёл улицу обратно. Подошёл к подъезду. Посмотрел на домофон. На кнопках — номера квартир. 1–100. Те, что есть.

Он посмотрел на седьмой этаж. 63, 64, 65, 66. Четыре кнопки. Никакой 67-й.

Но мужчина с ключом был не из этих квартир. Данила был уверен — он никогда не видел его в подъезде. Ни в лифте, ни в коридоре, ни в магазине у дома.

Он пришёл откуда-то ещё. Из той квартиры. Из той, которой нет.

Данила вернулся в подъезд. Прошёл мимо будки Надежды Петровны — она сидела с закрытыми глазами, телевизор всё ещё орал. Он поднялся на седьмой этаж, подошёл к лифту. Посмотрел на стену.

Бетон. Холод. Тишина.

Но теперь он знал, что за ней есть комната. И кто-то в ней живёт. И этот кто-то следит за ним.

Данила зашёл в квартиру, закрылся на все замки. Достал телефон, открыл поисковик и набрал: «Владимир К 0333 дом Строителей 23».

Ничего.

Он набрал: «Владимир Крайнов Строителей 23».

Страница с результатом. Мужчина, сорок лет, пропал без вести месяц назад. Последнее место жительства — Строителей, 23. В ориентировке было фото.

Данила узнал лицо. Худое, скуластое, с колючими глазами.

То же лицо, которое он видел утром под деревом.

Владимир К. Владимир Крайнов. Тот, кто написал на форуме: «Я знаю, что там за стеной».

Он не пропал. Он вернулся.

И он стоял сегодня у дома и смотрел на Данилу. И держал в руке ключ.

Глава 4

Данила не стал ждать. Он вышел в коридор и нажал на звонок соседней двери слева — квартира 65. Антонина Васильевна жила здесь с момента сдачи дома. Она была из тех пенсионерок, которые всё знают про всех, помнят каждую перестановку в подъезде и каждый скандал.

Дверь открылась не сразу. Данила уже хотел уйти, когда замок щёлкнул, и в проёме показалась маленькая сухонькая женщина в домашнем халате, с седыми волосами, собранными в пучок.

— Данила? — она прищурилась. — Ты чего это? Что-то случилось?

— Антонина Васильевна, здравствуйте, — он старался говорить как можно спокойнее. — Можно с вами поговорить? Насчёт дома.

Она окинула его внимательным взглядом, потом шагнула назад, открывая дверь шире:

— Проходи, чай будешь?

— Спасибо, нет. Я на минутку.

Он зашёл в прихожую. Квартира пахла старой мебелью, мятой и чистотой. В гостиной — диван с вязаным покрывалом, телевизор, шкаф с хрусталём. Антонина Васильевна жестом указала на стул у кухонного стола.

— Присаживайся. Рассказывай.

Данила сел. Он не знал, с чего начать. Цифры, стена, консьержка, мужчина у дома. Слишком много для утра.

— Антонина Васильевна, вы помните, как дом сдавали? — спросил он. — Было что-то странное? Может, задержки какие-то, перепланировки?

Она нахмурилась, присела напротив. Пальцы забарабанили по столу.

— Ой, Данила, ты даже не представляешь, что там было. Застройщик обещал сдать к лету, а сдали только в ноябре. Полгода задержки. Люди ждали, нервы, скандалы. А потом, когда уже заселялись, оказалось, что на седьмом этаже что-то перестраивали.

— Перестраивали? — Данила подался вперёд.

— Ну да. Говорили, что застройщик перед сдачей решил переделать планировку. Какую-то квартиру убрали, сделали техпомещение. Или наоборот — я уж не помню. Но скандал был — люди, которые купили ту квартир, просто потеряли деньги. Застройщик чуть не обанкротился.

Данила сглотнул.

— А вы помните, какая это была квартира?

Антонина Васильевна поджала губы. Задумалась. Потом махнула рукой:

— Номер не помню. Но точно была на седьмом. Там, где сейчас стена. В первый год мы всё удивлялись — вроде квартира есть, а двери нет. Строители как-то так замуровали, что и не отличишь.

— И что там было? — спросил Данила. — Там кто-то жил?

— Никто не жил, Данила, — она покачала головой. — Но ночью из стены доносились звуки.

Он застыл.

— Какие звуки?

Антонина Васильевна наклонилась ближе, понизила голос:

— Стук. Ритмичный. Не просто так, а как будто кто-то что-то учил. Сначала я думала — соседи сверху, но потом поняла, что звук идёт из стены. Из той самой стены, что напротив лифта. Каждую ночь, примерно в час. Стук-стук-стук, пауза, стук-стук. Как азбука Морзе.

Она посмотрела на Данилу внимательно, почти испуганно:

— Я думала, у меня глюки. Соседи тоже слышали. Жаловались в управляющую компанию, но те говорили — трубы, отопление. А я знаю, это не трубы. Это был кто-то. За стеной.

Данила молчал. Слова застревали в горле. Он вспомнил, как вчера ночью прижимался ухом к бетону и слышал шаги. И шёпот.

— А потом стук прекратился? — спросил он.

— Где-то через год. Я уже привыкла, а он взял и пропал. С тех пор тихо. Но я иногда просыпаюсь в час ночи, — она усмехнулась, безрадостно. — Привычка. И слушаю. И тихо. Но мне кажется, там всё ещё кто-то есть. Я чувствую.

Данила поблагодарил, поднялся. Антонина Васильевна проводила его до двери, на прощание взяла за руку:

— Ты осторожней, Данила. Не лезь туда. Я не знаю, что там, но знаю, что когда-то это было чьим-то домом. И тот, кто там жил, не хотел, чтобы его нашли.

Данила вышел в коридор. Сердце колотилось. Он посмотрел на стену — бетонную, гладкую, бездыханную. Она не выдавала своих тайн.

Он вернулся в квартиру, закрыл дверь и сел за ноутбук. Пальцы дрожали, когда он вводил запрос. Он снова перерыл форумы, сайты, архивы. Нашёл старую ветку обсуждения на форуме жильцов, который уже не работал — страница была сохранена в кеше. Обсуждение длилось месяц, потом заглохло. Последнее сообщение было четыре года назад.

Никнейм: Владимир_К.

Данила кликнул на него. Текст был коротким — всего несколько строк, но от них по спине побежали мурашки:

«Я знаю, что там за стеной. Я буду там через 3 дня. Если не выйду — смотрите запись с камеры в лифте».

Дата — 18 ноября, четыре года назад.

Владимир Крайнов пропал без вести 21 ноября.

Он пришёл к стене — и исчез.

И теперь он снова здесь. Сегодня утром он стоял под деревом и смотрел на Данилу. Он знал, что код открылся. Знал, что Данила нашёл стену. Знал, что Данила придёт.

Он ждал.

И теперь Данила понял: Владимир не сбежал. Он не прятался. Он был за стеной всё это время. Четыре года он жил в квартире, которой не существует. Стучал по ночам. Наблюдал. Ждал, пока кто-то ещё не найдёт вход.

И этот кто-то — Данила.

Он закрыл ноутбук и уставился в стену. Там, за бетоном, за штукатуркой, за краской, была дверь. И код от неё он знал.

0-3-3-3.

Данила встал. Подошёл к стене. Провёл ладонью по холодному бетону. Нащупал вертикальную щель.

Завтра он вскроет её. Он войдёт внутрь. Он узнает, кто такой Владимир Крайнов и что он прятал за стеной четыре года.

Даже если это будет стоить ему жизни.

Глава 5

Данила закрыл ноутбук и выдохнул. Он не мог сидеть на месте. Мысли метались, как мухи в закрытой банке. Владимир_К — это Владимир Крайнов. Человек с форума. Тот, кто стоял утром под деревом. Тот, кто жил в тридцатой квартире и пропал месяц назад.

Он открыл телефон, зашёл в соцсети. Набрал «Владимир Крайнов». Ничего. «Крайнов Владимир Строителей». Пустота. Он проверил «ВКонтакте» — одноимённых страниц было штук десять, но все с другими городами, другими лицами, другим возрастом. «Одноклассники» — тот же результат. Никаких следов.

Данила попытался найти хоть что-то — номер телефона, старый профиль на работе, фотографии. Ничего. Владимир Крайнов исчез из цифрового мира, как будто его никогда и не существовало.

Он снова вышел в коридор, подошёл к двери Антонины Васильевны. Постучал.

— Данила? — она открыла почти сразу, будто ждала. — Опять?

— Извините, — он переминался с ноги на ногу. — Вы сказали, что Володя жил в тридцатой квартире. Вы его знали? Он был один?

Антонина Васильевна вздохнула, пригласила его внутрь. Данила зашёл в прихожую, но на этот раз не прошёл дальше — стоял у двери, сжимая в кармане ключи.

— Володя, — она покачала головой. — Хороший был парень. Тихий. Работал где-то в IT. Домой почти никого не водил, жил один. Иногда мы с ним чай пили, он просил у меня соль или спички. Вежливый, спокойный. Никогда бы не подумала, что он влезет в эту стену.

— А когда он пропал? — спросил Данила.

— Месяц назад, — сказала Антонина Васильевна. — Полиция приходила, осматривала квартиру — всё нормально, вещи на месте, даже чай не допит. Дверь была заперта изнутри. Они сначала думали — самоубийство, искали тело. Не нашли. Потом решили — уехал в другой город. А его вещи? — она усмехнулась горько. — Вещи можно оставить. Но кто бросает недопитый чай?

Данила молчал. В голове крутилось — дверь была заперта изнутри. Он не вышел через дверь. Он вышел через стену. Через ту, что напротив лифта.

— Спасибо, — сказал он и уже взялся за ручку.

— Данила, — остановила его Антонина Васильевна. — Ты ведь не полезешь туда? Скажи, что не полезешь.

Он обернулся. Взгляд у неё был тревожный, почти испуганный. Она смотрела на него так, будто уже видела, как он исчезает.

— Не полезу, — соврал он.

Она не поверила. Но ничего не сказала.

Данила вернулся в квартиру. Время было около четырёх. Солнце уже клонилось к закату, свет в комнате стал янтарным, тени — длинными. Он прошёл на кухню, открыл шкаф, достал фонарик. Проверил — батарейки были новые.

Потом — нож. Не кухонный, а складной, тот, что он носил с собой на случай, если надо что-то вскрыть. Положил в карман.

Молоток. Небольшой, с резиновой рукояткой. Он купил его для полок. Но теперь он пойдёт в ход по другому назначению.

Данила сложил всё в пакет, завязал. Посмотрел на часы — 16:42. Он ждал. Чем позже, тем меньше шансов, что кто-то выйдет в коридор. Тем тише. Тем лучше.

Он не ел. Не пил. Сидел на диване и смотрел в стену. Мысли текли медленно, как смола. Он слышал, как где-то за дверью хлопнул лифт. Шаги. Голоса. Всё стихло.

В 22:15 он встал.

Проверил пакет — фонарик, нож, молоток. Добавил запасные батарейки, телефон, пауэрбанк. Ключи. Всё.

Он надел кроссовки, тёплую кофту. Вышел в коридор.

За ним закрылась дверь. Щёлкнул замок.

Данила стоял в пустом коридоре седьмого этажа. Горела только одна лампа — у лифта, тускло, жёлто. Стена была в полумраке, но он знал, где искать.

Он сделал шаг к стене. Ещё один.

В этот момент — звук.

Лифт на первом этаже дрогнул, и огонёк над дверью зажёгся — номер этажа побежал вверх. Пятый. Шестой. Седьмой.

Данила замер.

Двери лифта разъехались. Из кабины вышел мужчина — сосед с пятого этажа. Данила видел его раньше пару раз, никогда не здоровался. Мужчина был плотный, в спортивном костюме, в руке — поводок. На конце поводка — рыжая собака, среднего размера, с короткой шерстью и настороженными ушами.

Мужчина посмотрел на Данилу. Странно. Долго. Слишком долго.

— Здравствуйте, — сказал Данила. — Гуляете?

Мужчина не ответил. Он смотрел не на лицо Данилы. Он смотрел на пакет. На молоток, который выпирал из кармана. Потом перевёл взгляд на стену.

Собака напряглась.

Она сделала шаг вперёд, натянула поводок. Морда уставилась на бетон, на то самое место, где Данила нащупал щель. Собака тихо зарычала. Потом громче. Захрипела, залаяла — резко, хлёстко, как будто увидела нечто живое в стене.

— Тише, — сказал мужчина собаке. Голос был низкий, холодный. — Тише, Джина.

Собака не унималась. Она тянула его к стене, прыгала, лаяла. Мужчина натянул поводок, заставил её замолчать. Она захрипела, но сдалась.

Мужчина снова посмотрел на Данилу. Ни слова. Ни кивка. Он развернулся и потянул собаку к лестнице. Шаги зазвучали вниз, быстро, ритмично. Стук каблуков. Потом тишина.

Данила остался один.

В коридоре стало тихо. Так тихо, что он слышал своё дыхание. Пот стекал по спине. Руки дрожали. Пакет сжимался в кулаке.

Он посмотрел на стену. Она была там. Бетонная, холодная, безликая. Но он знал, что за ней есть дверь.

Его пальцы нащупали в кармане телефон. Он вытащил его, посмотрел на экран.

Фотография. Четыре цифры. 0-3-3-3.

Он спрятал телефон. Выдохнул. Сделал шаг.

Ещё шаг.

Он стоял напротив стены.

Сейчас он найдёт дверь. Он войдёт. Он узнает.

Глава 6

Данила стоял перед стеной. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его стук разносится по всему коридору. Он смотрел на бетон, на то самое место, где его пальцы нащупали вертикальную щель. Сейчас, при свете тусклой лампы, её почти не было видно — только тонкая линия, как трещина на старой коже, почти незаметная, если не знать, где искать.

Он опустил пакет на пол, достал нож. Складное лезвие щёлкнуло, вылетая из рукоятки. Данила приставил кончик к линии и надавил. Штукатурка крошилась мелкой пылью, белой и сухой, как старая мука. Он провёл лезвием сверху вниз, счищая слой за слоем. Пыль оседала на его руках, на кроссовках, на полу. Он чихал, но не останавливался.

Через минуту нож упёрся во что-то твёрдое. Металл. Холодный, гладкий.

Данила счистил ещё немного штукатурки. Под слоем — дверь. Стальная, серая, без ручки. Только маленькая панель сбоку — кодовый замок. Механический, с круглыми кнопками, выцветший от времени. Цифры на кнопках почти стёрлись — едва угадывались выпуклости. Старый замок, ещё советский, наверное. Или очень дорогой.

Данила вытер руки о джинсы. Пальцы дрожали. Он поднёс руку к панели, задержал на мгновение. Вспомнил фотографию на телефоне. 0-3-3-3.

Он нажал.

Ноль. Три. Три. Три.

Где-то внутри двери щёлкнул механизм. Глухо, надёжно. Старый, но живой. Дверь приоткрылась внутрь на пару сантиметров — и остановилась, будто ждала, пока кто-то толкнёт её.

Данила толкнул.

Дверь открылась бесшумно — металл был смазан, петли не скрипели. За ней открылся тёмный коридор, пахнущий пылью, старыми обоями и чем-то ещё — сладковатым, едва уловимым, как запах давно высохших цветов.

Он вытащил фонарик, включил.

Свет выхватил из темноты кусочек пространства. Обои — в мелкий цветочек, кремовые, с желтоватыми пятнами от времени. Ковёр — толстый, ворсистый, бордовый, с вытертой дорожкой посередине. На стене — старый торшер с абажуром в виде колокола. Всё выглядело так, будто здесь не жили, а законсервировали.

Данила шагнул внутрь. Дверь за ним тихо закрылась.

Он стоял в прихожей. Слева — вешалка с крючками, на одном висела старая куртка. Справа — столик на тонких ножках. На столике лежали ключи. Старые, на металлическом кольце, ржавые, но настоящие. Рядом — записка.

Он взял её дрожащими руками. Бумага была плотной, старой, пожелтевшей. Текст написан чернилами, почерк ровный, почти каллиграфический, но в нём чувствовалась рука мужчины.

«Ты первый, кто вошёл за месяц. Садись. Я знаю, что ты ищешь».

Данила медленно положил записку на столик. Осмотрелся. В прихожей не было ничего криминального. Но он чувствовал себя так, будто вошёл в чужую жизнь. Чужую тайну. Чужую смерть.

Он прошёл дальше. Коридор вывел в комнату. Большую. Свет фонарика скользил по мебели: диван с пледом, два кресла, книжный шкаф, полный старых книг. На стенах — фотографии в рамках. Люди. Дома. Улицы.

Данила подошёл к шкафу. Стеклянные дверцы, внутри — корешки книг с именами, которых он не знал. Справа — письменный стол, заваленный бумагами. На столе — чашка с остывшим чаем.

Чай.

Он вспомнил слова Антонины Васильевны: «Кто бросает недопитый чай?»

Этот чай стоял здесь месяц.

Данила взял чашку. Поднял. Внутри — высохший осадок, тёмно-коричневый, почти чёрный. Он поставил чашку обратно, аккуратно, чтобы не разбудить тишину.

Он обернулся. Комната была большой, но не пустой. Не заброшенной. Всё на своих местах, всё чисто, всё убрано. Кто-то ухаживал за этой квартирой. Недавно. Или регулярно.

Данила прошёл к следующей двери — кухня. Там было чисто, даже свет в холодильнике горел. Он приоткрыл дверцу — внутри лежали продукты. Молоко, яйца, хлеб. Свежие.

Он отшатнулся. Холодильник работал. В квартире, замурованной в стене, работал холодильник. Значит, здесь есть электричество. Или кто-то подключал его недавно.

Данила вернулся в гостиную, сел на диван. Плед пах старой тканью и пылью. Он выключил фонарик и остался в темноте. Тишина была абсолютной. Даже звуков с улицы не слышно — стены были толстыми, тяжёлыми, как у бункера.

Он закрыл глаза и выдохнул. Мысли путались. Месяц. Квартира. Продукты. Свет. Кто-то здесь живёт. Кто-то входил и выходил. Кто-то оставил ему записку.

«Я знаю, что ты ищешь».

Он открыл глаза и снова включил фонарик. Свет выхватил ещё одну дверь — спальня. Он поднялся, подошёл, толкнул.

Спальня была маленькой. Кровать, застеленная серым одеялом, подушка, на подушке — вмятина. Как будто кто-то вставал с кровати минуту назад.

Данила подошёл ближе, провёл рукой по одеялу. Оно было тёплым.

Он застыл.

В квартире кто-то был. Прямо сейчас. Или только что ушёл.

Данила резко обернулся. Свет фонарика заметался по стенам. Никого. Тишина.

Но он знал. Он чувствовал. Здесь был кто-то. Возможно, всё ещё здесь.

Он вышел из спальни, прошёл через гостиную, вернулся в прихожую. Посмотрел на дверь. Она была закрыта. Никто не выходил. Никто не входил.

Значит, он был внутри.

Данила прислушался. Ни звука. Только его собственное дыхание.

И тогда он услышал — где-то в глубине квартиры, за стеной, тихий шелест. Как будто кто-то перекладывал бумаги. Или листал книгу.

Он шагнул в сторону звука. Тот стих.

Данила остановился в центре комнаты. Фонарик дрожал в руке. Он смотрел в сторону тёмной арки — ещё один коридор, узкий, ведущий в неизвестность.

Он знал, что должен пойти туда. Должен узнать. Должен найти того, кто оставил записку.

Но ноги не слушались.

Он стоял посреди чужой квартиры, в тишине, в темноте, в четырёх метрах от собственного дома, но в другом мире, другом времени.

И он не знал, выйдет ли он отсюда живым.

Глава 7

Данила сделал шаг вперёд, в узкий коридор. Стены были оклеены обоями в мелкую полоску, выцветшими до бледно-серого. Под ногами — старый ламинат, поскрипывающий при каждом шаге. Он шёл медленно, почти на цыпочках, хотя знал — тот, кто здесь был, уже знает о его присутствии. Записка не оставляла сомнений — его ждали.

Коридор вывел в комнату. Данила остановился на пороге, поднял фонарик выше, осветил пространство. Комната была небольшой, квадратной, с одним окном, затянутым плотными шторами. Мебель — старая, из девяностых: полированная стенка с хрусталём внутри, диван с деревянными подлокотниками, журнальный столик на гнутых ножках. На стенах — фотографии в рамках. Много. Десятки.

Он подошёл к ближайшей. Чёрно-белая, нечёткая, как будто снята на плёнку. На ней — женщина с коляской, выходящая из подъезда. Женщина в синем пальто. Данила узнал дом. Тот же подъезд. Та же дверь.

Следующее фото — мужчина с собакой. Данила узнал соседа с пятого этажа. Того самого, с рыжей собакой. На фото мужчина стоял у мусорных баков, курил, смотрел в сторону.

Третье — женщина с сумками, входит в подъезд. Он не знал её, но лицо показалось знакомым. Может быть, жила на третьем.

Данила перевёл взгляд на другую стену. Ещё снимки. Молодая пара, целующаяся у лифта. Старуха с кошкой на руках, выглядывающая из окна первого этажа. Дети, играющие в песочнице. Почтальон, входящий в подъезд с пачкой писем.

Он узнавал некоторых. Соседи. Жильцы. Люди, которых он видел каждый день, но никогда не знал их имён. Все они были здесь. На стенах этой квартиры. Замурованные в фотографиях, как экспонаты.

Данила отступил от стены. Сердце билось ровно, но тяжело, как будто в груди застрял камень. Он понял. Квартира 0 была не просто тайником. Это был архив. Кто-то жил здесь и записывал всё, что знал о доме. О каждом жильце. О каждом шаге. О каждой жизни.

Он прошёл на кухню. Она была маленькой, тесной, с жёлтым кафелем на стенах и старой газовой плитой. На столе — блокноты. С десяток. Разные: в клетку, в линейку, потёртые, с загнутыми углами. Данила сел на табуретку, открыл первый.

Почерк был мелким, аккуратным, почти каллиграфическим. Те же руки, что писали записку у входа.

«День 1. Я всё записываю. Кто с кем говорит. Кто когда уходит. Кто кого боится. Я должен понять, что здесь происходит. Здесь что-то не так. Люди скрывают лица. Они говорят одно, а думают другое. Я должен знать правду».

Данила перелистнул страницу. Записи были датированы — месяц назад. Первые дни. Первые наблюдения.

«Сегодня я услышал, как соседка слева говорила по телефону. Она плакала. Она кого-то боялась. Я записал её голос. Я запомнил её слова. Завтра я узнаю больше».

Он перелистнул дальше. Следующий блокнот был посвящён жильцам. Он открыл его и увидел имена, фамилии, квартиры. Напротив каждого — список привычек, маршрутов, времени, когда они выходили и возвращались. Антонина Васильевна, 65-я квартира. Выходит за хлебом в 10:30, возвращается в 10:45. По вторникам — к врачу, уходит в 8:15. Сосед справа — Сергей Павлович, 67-я квартира. Живёт с женой и двумя детьми, уходит на работу в 7:30, возвращается в 19:00. По выходным — шашлыки во дворе.

Данила перевернул страницу. И замер.

«Я, Данила Сергеевич, квартира 66. Программист. Уходит на работу в 8:30. Возвращается в 19:30. По четвергам — тренировка до 21:00. Заказывает еду по вторникам и пятницам. Не пьёт, не курит. Одинок. Интересы: книги, музыка, иногда — форумы».

Он уставился на запись. Фотографии. Имена. Всё. Кто-то вёл досье на него. Месяц назад. До того, как он узнал о существовании этой квартиры.

Данила закрыл блокнот. Руки дрожали. Он встал, отошёл от стола, прислонился к стене. В голове гудело. Это не просто архив. Это список. Схема. Досье на всех жильцов. Их жизни. Их привычки. Их уязвимости.

Он хотел выйти. Хотел уйти отсюда, закрыть дверь, вернуться в свою квартиру и забыть обо всём. Но ноги не слушались. Он смотрел на блокноты, на стены, на фотографии — и не мог пошевелиться.

Сзади раздался скрип.

Данила обернулся.

В дверном проёме кухни стояла женщина. Чёрная куртка, тёмные джинсы, короткие светлые волосы. Она держала в руке домофонную ключ-таблетку — чёрную, на брелке. Улыбалась.

Данила узнал её. Это была Инга. Его коллега. Дизайнер с соседнего стола. Та самая, с тремя серьгами в левом ухе и пачкой эскизов в руках. Та, с которой он работал бок о бок последние два года.

— Я знала, что ты найдёшь, — сказала она тихо. Голос был ровным, спокойным, почти ласковым. — Ты всегда был любопытным. Я ждала тебя.

Данила выдохнул, пытаясь взять себя в руки. Он не понимал. Как она оказалась здесь? Как она знала про эту квартиру? И почему она ждала его?

— Инга? — сказал он. — Что ты здесь делаешь?

Она шагнула вперёд. Ключ-таблетка качнулась на её пальце, отражая свет фонарика.

— Я работала здесь, — сказала она. — Я — та, кто продала эту квартиру. Я знаю о ней больше, чем кто-либо.

Она подошла ближе и положила ключ-таблетку на стол, рядом с блокнотами. Посмотрела на Данилу изучающе, как на старую вещь, которую нашли на чердаке.

— И я знаю, кто написал все эти записи. Его зовут Владимир. Он был моим партнёром.

— Владимир Крайнов? — спросил Данила. — Тот, кто пропал?

Инга кивнула.

— Он не пропал, Данила. Он спрятался. И он ждал тебя.

Глава 8

Данила стоял у кухонного стола, глядя на Ингу. Она выглядела так же, как в офисе — та же лёгкая небрежность в одежде, те же серьги, тот же спокойный взгляд. Но здесь, в этой квартире, за этой стеной, она казалась другой. Чужой. Как будто он видел её впервые.

— Ты — риелтор? — переспросил он. — Ты продавала квартиры в этом доме?

Инга кивнула, прислонившись к дверному косяку.

— Я работала в агентстве, которое занималось этим домом с момента постройки. Я продала больше половины квартир здесь. Я знаю каждого жильца. И я знала Владимира.

— Владимира Крайнова?

— Да, — сказала Инга. — Он был моим партнёром. Мы работали вместе. Он собирал информацию, а я помогала ему с документами. Я знала, что он делает. Я знала, что это неправильно. Но я ничего не могла поделать.

Она подошла к столу и села напротив Данилы. Взяла один из блокнотов, полистала.

— Это не просто квартира, Данила, — сказала она. — Это архив. Владимир собирал информацию о жильцах. Никаких камер, ничего технического. Просто тетради, слухи, разговоры. Он был наблюдателем. Он знал всё о всех. Он слышал, как люди говорят по телефону через тонкие стены. Он видел, кто с кем встречается, кто куда ходит, кто кого боится.

Данила смотрел на неё, пытаясь переварить услышанное.

— Зачем ему это было нужно?

— Он хотел защищать людей, — сказала Инга. — Или так он говорил. Он считал, что если знать всё о каждом, то можно предотвратить беду. Он помогал людям, которые попадали в трудные ситуации. Знал, когда кому нужна помощь. Но он также знал, когда кто-то врёт, когда кто-то скрывает правду.

Инга замолчала, глядя на стену, где висели фотографии.

— А потом он нашёл то, что не должен был найти. Какую-то тайну. И она его погубила.

— Что за тайна? — спросил Данила.

Инга покачала головой:

— Я не знаю. Он не рассказал мне. Он сказал только, что если с ним что-то случится, нужно найти «Квартиру 0» и передать её тому, кто сможет продолжать его дело.

Она встала, подошла к старому шкафу в углу гостиной, открыла его. Внутри были папки. Сотни папок. Инга взяла одну из них, вернулась к столу и положила её перед Данилой.

На обложке было написано: «Данила С. Кв. 66».

— Ты тоже здесь, — сказала она. — С первого дня, как купил квартиру.

Данила открыл папку. Внутри были фотографии. Он идёт по улице с рюкзаком на плече. Он пьёт кофе на кухне. Он стоит в очереди в магазине. Он разговаривает по телефону у подъезда. Записи: когда он уходит на работу, что покупает, с кем разговаривает.

Данила смотрел на фотографии, чувствуя, как холод пробегает по спине.

— Он следил за мной? — спросил он.

— Он наблюдал за всеми, — сказала Инга. — Ты был одним из многих. Но он почему-то выбрал тебя. Он говорил, что ты — особенный. Что у тебя есть то, чего нет у других.

— Что?

— Любопытство, — сказала Инга. — Он знал, что ты не сможешь пройти мимо загадки. Он знал, что ты войдёшь в эту квартиру.

Она замолчала, глядя на Данилу.

— И он был прав.

Данила закрыл папку. Пальцы дрожали. Он смотрел на Ингу, пытаясь понять, верить ли ей.

— Ты знаешь, где он сейчас? — спросил он.

Инга покачала головой:

— Нет. Он исчез месяц назад. Я пыталась его найти, но он как в воду канул. Но я знаю, что он оставил здесь что-то важное. Что-то, что поможет тебе найти правду.

Она кивнула на стол, где лежали блокноты.

— Всё в этих записях. Ты должен прочитать их. И тогда ты узнаешь, что здесь произошло.

Данила посмотрел на блокноты, на папки, на фотографии. Он чувствовал, что стоит на пороге чего-то большого. Страшного. Но он не мог остановиться.

— Я прочитаю их, — сказал он.

Инга улыбнулась, но в улыбке не было радости.

— Будь осторожен, Данила. Тайны, которые ты найдёшь, могут тебя уничтожить.

Она встала и направилась к выходу. На пороге она обернулась.

— И не доверяй никому. Даже мне.

Она вышла. Дверь за ней закрылась.

Данила остался один.

Он смотрел на стопку блокнотов, на папку со своим именем, на фотографии, которые запечатлели его жизнь.

И понимал — он уже не может остановиться.