Читать книгу: «Скуф и спорт»
Лифт громыхнул и снова открыл двери. «Не успел», – обреченно подумал Михаил.
Он, конечно, слышал, как от подъездной двери жизнерадостный голос соседа Юрика требовал придержать лифт. Но после истории с походом за грибами (см. рассказ «Грибы») видеть Юрика не хотелось. Михаил до сих пор вздрагивал, если небо заслоняла какая-нибудь излишне густая крона или на детской площадке за ногу цеплялся случайный корешок.
Десяток грибов, которые Михаил тогда принёс домой, несколько дней невостребованно провели в том же ведре, с которым он ходил в лес, почернели и были торжественно вынесены на помойку супругой с её любимым выражением «А я говорила». Нет, вслух она ничего не сказала, но эту фразу за годы семейной жизни Михаил научился читать непосредственно с лица.
– Не слышал что ли? Кричу же, придержи двери, – потный Юрик протиснулся в лифт, прижимая к груди большую спортивную сумку.
Михаил демонстративно промолчал, нажимая на кнопку Юрикиного этажа.
– Обижаешься ещё, – догадался Юрик. – Зря! Ну вот зря. Я и сам, между прочим, от этих несчастных грибов пострадал. Во всём тот тип виноват, который нам место указал. Он же ещё точку геолокации нам скинул. Откуда только взял. Веришь, сам с ним не разговариваю.
Отвернувшись от соседа, Михаил молча изучал стену лифта.
– Мишань, ну ты долго будешь дуться? Может, мировую по маленькой?
– Слушай, Юр, с тобой из мировых разве что кризис можно организовать. Или ещё какой катаклизм. Ты сам что, не видишь – мы с тобой что ни запилим, на выходе всегда катастрофа получается? Думаю, если бы мы пошли сейчас по маленькой выпить, обратно б не вернулись. Или вернулись бы, но не скоро. Или скоро, но не целиком. Я тебе серьёзно говорю, мне жить хочется долго и, по возможности, счастливо. Поэтому давай без этой вот всей неформальщины. Ты мне сосед и я тебе сосед. Ты мне «доброе утро», я тебе «хорошего вечера». Я даже тебе топать разрешаю над моей головой. Ровно до двадцати двух ноль-ноль. Вот такой я отличный сосед. Но больше ничего, никаких историй, никаких идей. Подвинься, я выхожу, мой этаж.
– Я с тобой, Мишань, раз такой серьёзный разговор, – с сумкой наперевес Юрик, пыхтя, выбрался из лифта на лестничную площадку. – Ну какая там катастрофа, Мих, с грибами этими, откуда драма? Подумаешь, погуляли денёк на свежем воздухе и всё. У нас не тайга, медведей нету. А жить и я хочу долго, к спорту вот потянулся, – Юрик легонько постучал по большой спортивной сумке. – Езжу по субботам с ночёвкой на базу отдыха, в баскетбол играем. Фитнес там, упражнения всякие. Хотел тебя тоже приобщить, но ты трубки не берёшь. Там, знаешь, кайф какой, простор, воздух. Поактивничаем и в баньку. Потом посиделки за самоваром, водочка холодная под шашлычок. И народ хороший подобрался, мужички весёлые, девчонки симпотные.
– Что за девчонки ещё? – сурово прервал рассказ женский голос. Михаил так Юрика заслушался, даже рот открыл, что не заметил, как в дверях его квартиры, грозно сдвинув брови под бигудями, возникла родная Михаилова супруга Мария.
– Девчонки, говорю, у нас с Мишей такие симпотные, повезло нам, – нашёлся мгновенно Юрик. – Что ты, Машка, что Танька моя – и умницы, и красавицы, – он ловко сдвинул под мышку свою гигантскую сумку, пододвигаясь к Марии в попытке её приобнять.
Мария спряталась подальше за дверь, оставив снаружи только голову с бигудёй на чёлке и одно плечо.
– У нас то с Мишей девчонки хоть куда, – Юрик повернулся к Михаилу, – а вот у вас с моей Танькой мужички то не очень.
На этой фразе Маша тоже посмотрела на Михаила, оставшегося стоять посреди лестничной площадки. От неожиданности Михаил выпрямился и попытался подобать живот, туго обтянутый старой толстовкой. Положение осложнялось двумя факторами.
Во-первых, толстовка в последнее время стала маловата, но избавиться от неё Михаилу не позволяли природные бережливость и оптимизм. Было жаль хорошую вещь, и он всё ещё надеялся на восстановление былой спортивной формы.
А во-вторых, всего час назад Михаил плотно пообедал домашними пельменями, заботливо налепленными любимой супругой. Теперь при попытке втянуть живот пельмени издавали невнятное ворчание, как старый сторожевой пёс, заслышавший запоздалого прохожего.
– Я не согласен, – сказал Михаил, отпуская живот на волю.
– Надеюсь, не с тем, что мы с Таней умницы и красавицы? – подозрительно спросила жена.
– Тут претензий нет, – поспешно согласился Михаил. Не хватало ещё на ровном месте нарваться на семейный скандал. – Но ведь и мы у вас о-го-го, добры молодцы! – он гордо выпятил грудь, складывая впереди руки в замок, чтобы живот не так выделялся.
Судя по недоверчивому взгляду жены, манёвр не удался. Тут ещё Юрик масла в огонь подливает:
– Может и о-го-го, только насчёт молодца не факт, не факт. Как сказала бы современная молодежь, был добрый молодец, стал унылый скуф. Скуфно живёшь, Мишань, – он довольно заржал над своим каламбуром. Самому Юрику годы веса не прибавляли. Татьянина стряпня сгорала в топке его неуемного темперамента.
Вот свин, обиделся про себя Михаил. Он был мужчиной продвинутым, не мамонт какой-нибудь, и про скуфа читал. Правда представлял его толстым масляным дядькой, ничего общего с ним, Михаилом, не имеющим.
И тут Мишина жена совершила непоправимое, такое предательство, что можно сказать, чуть семью не разрушила. Хоть и уверяла потом, что ничего такого в виду не имела, кашлянула просто неожиданно или чихнула, но факт был налицо. В наступившей тишине Мария вполне отчётливо хихикнула. Усиленный подъездной акустикой смешок прокатился по лестницам, отскочил от глянцевых стен и замер эхом на верхних этажах.
Бледный от обиды, Михаил с каменным лицом прошёл мимо жены в квартиру. Не раздеваясь, он зашёл в супружескую спальню и закрылся там, громко хлопнув дверью. Два дня потом с женой не разговаривал, несмотря на все её заверения, что лично для неё он сейчас даже красивей, чем в день свадьбы. Оттаял только после двух роскошных домашних обедов и одного романтического ужина с продолжением.
Пару недель спустя субботним утром Михаил проснулся от доносившегося из кухни звона посуды. Жена, как всегда, развила там бурную деятельность, напевая для бодрости духа что-то из раннего Агутина. Поняв, что поспать больше не удастся, Михаил со вздохом спустил ноги с кровати. Традиционно суббота в их доме начиналась с того, что супруга ураганом носилась по квартире, шпыняя домашних и пытаясь переделать одновременно все накопившиеся за неделю дела. Периодически она извлекала Михаила из разных укромных мест, где он пытался скрыться, и давала ему какое-нибудь важное задание. Например, пропылесосить ковёр, прокрутить мясо или сходить за луком. Последнее задание Михаилу особенно понравилось. Без лишних слов натянув джинсы с толстовкой, он оперативно покинул квартиру, планируя закупаться в самом дальнем магазине пешей доступности.
Ранняя осень баловала горожан последним теплом. Михаил зажмурился, вдыхая полной грудью прозрачную утреннюю свежесть. День обещал быть прекрасным. «Надо будет вытащить Машку в парк прогуляться, когда она закончит свой субботний проект “Идеальный дом”», – думал он, бодро шагая к выходу со двора.
– Миха, Мих! – догнал его голос соседа Юрика. Да что ж такое. Настроение резко пошло на спад. Захотелось, как в детстве, закрыть уши и сказать: «Бла-бла-бла, а я тебя не слышу-у!».
– Мишель! – нагнавший всё-таки его сосед дёрнул Михаила за рукав.
– Ну? – Михаил остановился, по-прежнему не глядя на Юрика. Конечно, настоящий мужчина должен быть выше мелких подколок, но скуфа Михаил ему ещё не скоро забудет.
– Миш, я тут подумал… В общем, ты прав. Накосячил я перед тобой, перед женой подставил некрасиво, имеешь полное право злиться. Прости, ладно.
После такого продолжать изображать неприступную статую было уж совсем не по-мужски. Взглянув наконец на соседа, Михаил увидел невинные, полные раскаяния глаза кота из «Шрека».
– Ладно, забыли. А теперь извини, мне надо идти. Я за луком опаздываю, – аккуратно отобрав у Юрика свой рукав, Михаил размашистыми шагами продолжил путь к выходу со двора.
– Мих, я что хочу сказать. Помнишь, я тебе про базу отдыха рассказывал, – сосед засеменил рядом, стараясь попасть в такт шагам Михаила. – Мы же там по субботам играем, сегодня как раз. Не хочешь присоединиться? Видел на днях Маху твою, она, говорит, не против, чтоб ты спортом занялся. Даже за. Давно пора бы, а, Миш? – Юрик на ходу безотчётно потянулся, чтоб похлопать Михаила по выступающему животу, но вовремя одёрнул руку и даже для надёжности спрятал её за спину. Немного посопев, он продолжил: – А там банька топится уже, воздух какой, обалдеешь! Девчонки, говорят, приехали, ну те, с которыми мы в баскетбол играем. Разминаются. Только представь, высокие, прыгучие, заразы, двое даже членами областной юношеской сборной были, говорят.
Наметившаяся было обида на гнусный намёк касательно несовершенства его фигуры незамедлительно растаяла, стоило Михаилу вообразить упругие, подрагивающие в прыжке тела длинноногих баскетболисток.
– Вообще-то я тоже в баскетбольной сборной был, за институт играл на четвёртом курсе, – нерешительно сказал он.
– Вот я как чувствовал, что ты профессионал, – обрадованный Юрик уже тянул Михаила обратно к дому, – пойдём, я тебя у Машки отпрошу. А лук ей пусть служба доставки привозит. Всё же наша цивилизация породила целый социальный пласт курьеров. Нельзя игнорировать их интересы.
Мария согласилась отпустить мужа на спортивный уикэнд до обидного быстро, украдкой бросив быстрый взгляд на его живот. «Всё-аки зря я её так быстро простил», – мрачно думал Михаил, закидывая в сумку спортивную форму и сменное бельё.
Однако, как только он наконец вышел с сумкой во двор, настроение начало стремительно улучшаться. Почти забылись и подколки Юрика, и Машиных косые взгляды – всё затмевало предвкушение будущих приключений в обществе длинноногих баскетболисток. Михаил поймал себя на том, что насвистывает нечто игривое. Он огляделся в поисках соседа и обнаружил того в компании большой спортивной сумки возле своей машины. В смысле его, Михаила, машины, а не соседа. Юриковой машины во дворе вообще не наблюдалось.
– Так, – сказал Михаил, подходя к своей машине, – ты что делаешь рядом с чужим транспортным средством?
– Понимаешь… – Юрик замялся, – меня на днях один упырь подрезал и… в общем, своё средство я на ремонт поставил, ну и…
– …ну и не отменять же поездку, – жёстко закончил за него Михаил. – Скажи мне, сосед, сколько в твоих извинениях сегодня было искренности, а сколько корыстного расчёта?
– Да ну перестань, какой там расчёт… – начал было спорить Юрик, но под строгим взглядом Михаила смешался и вздохнул: – Процентов десять не больше. Максимум двадцать. Ну правда! Я и так собирался извиняться и звать тебя на эту базу, – Юрик с надеждой смотрел, как Михаил обречённо лезет в карман за ключами от машины. – Ну может быть не прямо сегодня, если бы моя красавица была на ходу, – добавил он, весело запихивая свою неподъёмную сумку в багажник. В сумке что-то жизнеутверждающе позвякивало.
Полуторачасовую поездку Юрик традиционно проспал, посапывая в боковое стекло. Наконец автомобиль Михаила согласно указаниям навигатора въехал на просторную покрытую зеленью территорию, в глубинах которой прятались обшарпанные корпуса базы отдыха.
– Я же говорил, – позёвывая, сказал рядом Юрик. Михаил и не заметил, как тот проснулся. – Смотри, красота какая! Ты вон там паркуйся, – он показал на заасфальтированную площадку у забора, – а я побегу номер нам получше забью.
Не дожидаясь ответа, Юрик вылез из машины и уверенно зашагал к ближайшему невзрачному зданию.
Припарковавшись, Михаил извлёк из багажника сумки: одну небольшую, полупустую – свою и вторую большую, пузатую, под застёжку забитую неизвестно чем – соседа. «Вот как он это каждый раз делает?» – угрюмо размышлял Михаил, волоча с парковки неподъёмную Юрикову сумку. С трудом затащив её на крыльцо, он увидел за стеклянной дверью раскрасневшегося от удовольствия соседа, который на правах завсегдатая нагло флиртовал с симпатичной девушкой-администратором.
Заметив Михаила, Юрик радостно замахал ему в приглашающем жесте. Михаил сдвинул свою сумку на локоть, освободившейся рукой открыл входную дверь и хмуро крикнул ему:
– Хватит воздух гонять, сумку свою забирай, эксплуататор.
Войдя в холл, он поставил сумку соседа на пол перед собой, демонстративно перешагнул через неё и, не глядя на Юрика, пошёл к регистрационной стойке.
– Добрый день, Юлия, – прочитал Михаил на бейджике имя девушки-администратора, – а скажите, нельзя ли мне номер с видом на лес и в максимальном отдалении от вон того типа, – он небрежно махнул в сторону Юрика, который пыхтя подтаскивал к ним свою монструозную сумку.
– Здравствуйте, – разулыбалась Юля, – я поняла, это шутка такая. А вы – Михаил, чемпион-баскетболист, лучший друг Юрия. Он как раз о вас говорил. Восхищаюсь такими как вы, спортсменами.
«Чемпион? – Михаил заговорщически переглянулся с соседом. – Ну ладно, прощён».
– Всегда приятно встретить милую девушку, неравнодушную к спорту, – заворковал он, нагнувшись над стойкой. – А особенно к спортсменам. Мы, чемпионы, как никто другой нуждаемся в поддержке симпатичных болельщиц.
– Вы просто молодцы, в вашем возрасте спорт не бросаете, – продолжала щебетать девушка-администратор.
– Так, ключи от номера давайте, – прервал её Михаил, резко выпрямляясь. Невинное Юлино замечание о возрасте снова испортило ему настроение, игривый настрой развеялся, как не бывало.
– А ключ уже ваш друг забрал, сказал вы вместе заселяетесь, – растерянно залепетала девушка, показывая на Юрика, – вы, сказал, оплатите.
– Давай уж, помогу, – кисло сказал Юрику Михаил, отходя от стойки и пряча в бумажник карту. Он взялся за вторую ручку Юриковой сумки, – чего только ты туда напихал.
– Там всё очень нужное. Вам, аскетам, вкуса жизни не понять. Человек, не развивший в себе потребности, не может постичь прелесть излишеств, – пыхтел Юрик, поднимаясь по лестнице в номер, который, как оказалось, находился на крайнем, третьем, этаже.
– Да где нам, сирым. Что за нужды у тебя на одну ночёвку в таком количестве, представить боюсь, – не отставал Михаил.
Так, препираясь, они добрались до номера.
Комната Михаилу неожиданно понравилась. Светлые стены, оклеенные обоями с тонкими вертикальными полосками и мелкими блёклыми цветами, придавали пространству ностальгический уют. Ретро интерьер завершали две узенькие пионерские кровати и глянцевый двустворчатый шкаф на крепких деревянных ножках. Несмотря на то, что ремонт тут, похоже, в последний раз делался в прошлом веке, пахло чистотой и свежестью. Тёплый осенний воздух просачивался в приоткрытую форточку, от чего белый тюль на большом окне слабо колыхался.
Бросив сумки посереди комнаты, Михаил вышел на небольшой открытый балкон. За обширной территорией базы, обозначенной металлическим забором, начиналась лиственная роща. Лёгкий ветерок шевелил зелёную массу крон с небольшими вкраплениями золота от начавших желтеть клёнов. Михаил глубоко вдохнул – пахло осенью и лесом. А ведь и правда хорошо. Тихое спокойствие ясного сентябрьского дня нарушали только стук мяча и азартные спортивные крики, доносившиеся с другой стороны здания.
– Эй, чемпион, – окликнул его Юрик из глубины комнаты. Михаил оглянулся и увидел, что сосед уже облачился в свободную футболку и шорты до колена, – пойдём показывать местному населению, кто тут альфа-самцы. Разбавим общество прыгучих баскетболисток своими спортивными телами.
– Знаешь, по-моему, тут всё разбавили до нас, – заметил Михаил, уже переодетый в трико и белую футболку, подходя в сопровождении Юрика к баскетбольной площадке. По ней резво бегала молодёжь обоих полов. Как мужской, так и женской её части на вид было чуть за двадцать.
– Перестань душнить, Мих, смотри, какие девчонки, – Юрик обвёл площадку восхищённым взглядом.
– Ага. Особенно вон та, мускулистая с волосатым торсом, – показал Михаил на смуглого брюнета, который только что точным броском отправил мяч в центр корзины под восторженный визг женской части команды.
– Да ты не обращай на него внимания. Вон, посмотри лучше на эту, в розовой майке, с хвостом. Симпатичная, да? Хочешь познакомлю? Алёна-хохотушка, я её ещё в прошлый раз приметил.
– Не, – Михаил продолжал наблюдать за брюнетом, который картинно бросил мяч в прыжке из-под кольца. Алёна рядом захлопала в ладоши. – Мы вроде сюда играть приехали, нет?
– Ну как скажешь, – пожав плечами, Юрик поднял обе руки над головой и выбежал на площадку, прерывая игру. К нему подошёл брюнет. Юрик начал что-то ему говорить, активно жестикулируя, брюнет отвечал, с недовольным видом качая головой. Юрик снова что-то сказал, показав на Михаила. Брюнет оглянулся, коротко ответил и заразительно засмеялся, запрокинув голову, демонстрируя безупречной белизны зубы.
– Всё, пойдём, я договорился, – запыхавшийся Юрик подбежал к Михаилу.
– Что ты ему сказал? – подозрительно уточнил Михаил.
– Вызвал их на поединок. Я сказал, что ты профессионал и мы их уделаем, как Пушкина Дантес.
– Ты в своем уме, какой поединок? Где мы ещё троих в команду найдём?
– А мы в стрит сыграем, трое на трое в одно кольцо. Одного точно найдём.
Михаил горестно вздохнул:
– Надеюсь, хоть не на деньги?
– Нет конечно, – не успел Михаил с облегчением выдохнуть, как Юрик его обнадёжил: – На ящик пива.
Подавив непроизвольное желание придушить предприимчивого соседа, Михаил вкрадчиво уточнил:
– Вы, господин Дантес, может мне сначала свою долю за номер отдадите? А то в нашем случае исход дуэли неочевиден.
– Да ты что? Ты глянь на это сборище тинейджеров! Где они и где мы.
– Действительно, – Михаил задумчиво проследил, как брюнет, вернувшись к игре, сделал красивый пас ушастому шатену, а тот уверенной дугой послал мяч в кольцо. Дёрнувшиеся было соперники успели лишь подобрать отскочивший от земли мяч. Брюнет оглянулся на Михаила и демонстративно хлопнулся с шатеном ладонями.
– Рано радуются, – Юрик тоже смотрел на брюнета, – у меня план есть. Наше дело правое, мы победим.
На некоторое время отлучившись, Юрик вернулся с представительным мужчиной в спортивном костюме. Мужчина был невысок, пузат и источал ощутимый коньячный аромат.
– Знакомьтесь. Михаил, Владимир Константинович, наш третий член команды, – представил Юрик. Мужчины пожали друг другу руки. Михаил вопросительно посмотрел на соседа. Похоже, что тот начал приводить в действие свой план победы опыта над юностью, однако, на взгляд Михаила, любитель коньяка ничем не напоминал Майкла Джордана.
– Владимир Константинович – ректор заведения, где обучаются данные студиозусы, – пояснил Юрик с победным видом. На душе у Михаила полегчало, план Юрика казался не так уж плох. В самом деле, какие студенты захотят толкаться под кольцом с таким уважаемым человеком, как родной ректор. Кто же будет ставить под угрозу учебный процесс ради ящика пива.
При виде ректора студенты помрачнели. После недолгого совещания на площадке остались брюнет с шатеном и хохотушка-Алёна. Остальные кучно расселись неподалеку на газоне.
– Смотрите-ка, тоже решили на нас морально воздействовать, – резюмировал Юрик, оглянувшись на ректора с Михаилом, – специально самую симпатичную оставили, чтоб подорвать наш боевой дух. Не дождутся! – он воинственно вскинул кулак и громко крикнул брюнету: – Рот Фронт!
Брюнет что-то сказал Алёне и все трое студентов рассмеялись.
– Пошли уже, – толкнул Юрика в спину Михаил, который почувствовал себя неловко, – хватит митинговать. Не на Первомае.
– Для вас же стараюсь, – в отличие от Михаила Юрик неловкости совершенно не испытывал, – моральный дух поддерживаю. Да, Константиныч? – ректор молча кивнул и прикрыл глаза.
В связи с мотивирующей Юриковой речью или ещё по какой причине начало игры было обнадёживающим. Ректор сразу устремился в атаку. Не встретив особого сопротивления, он отобрал у студентов мяч и передал его Михаилу, который неуклюже кинул его в корзину. Нерешительно прокатившись по кольцу, мяч всё-таки провалился в него под победный вопль Юрика.
– Помнят руки то, – Юрик подбежал к Михаилу, схватил его за руки и потряс. – Мастерство не пропьёшь, – крикнул победно он брюнету. Михаил покосился на Алёну. Та, поймав на себе его взгляд, улыбнулась.
Брюнет вернул на площадку мяч, незамедлительно подхваченный шатеном. Воодушевлённый Михаил, немного рисуясь перед Алёной, пробежался по площадке и ринулся в атаку, пытаясь снова завладеть мечом. Но в этот раз всё пошло не так. Шатен, не торопясь, бросил мяч обратно брюнету, тот перекинул его Алёне.
Студенты лениво перебрасывали мяч, который как заколдованный проскальзывал мимо Михаила. Алёна продолжала улыбаться, но уже скорее насмешливо, как показалось Михаилу. Он огляделся в поисках союзников. Запыхавшийся ректор, по-видимому, исчерпал силы в первой атаке и стоял на краю площадки, уперевшись руками в колени. Юрик маялся под кольцом, всем видом выражая готовность принять мяч в случае, если его всё же удастся отбить у студентов.
Поняв, что помощи ждать неоткуда, Михаил решил в одиночку напасть на брюнета, который неподалеку со скучающим видом бил мячом по площадке. При виде несущегося на него со скоростью паровоза упитанного Михаила брюнет решил не рисковать, обманным движением провёл мяч за спиной, после чего легко бросил его в направлении кольца, но не попал.
Увидев, как мяч отскакивает от щита, обрадованный Михаил развернулся, поднимая повыше руку, в надежде наконец перехватить инициативу. В тот же момент, решив, что настал его звёздный час, Юрик размахнулся, чтобы ударить по мячу, промахнулся и вместо мяча попал по вытянутой руке Михаила. Раздался странный хруст, руку пронзила такая боль, что Михаил не удержался от вскрика. Все присутствующие на площадке и даже студенты-болельщики, заподозрив, что случилось что-то страшное, рванули к нему на помощь. Морщась от боли, он сел на траву, прижимая к груди пострадавшую кисть. Вокруг в панике суетился Юрик:
– Что там у тебя? Больно? Больно? Дай посмотреть?
Когда Михаил, поддавшись на уговоры, наконец поднял руку перед собой на всеобщее обозрение, Юрик шокировано замолчал. Бросая вызов человеческой анатомии, мизинец на руке встал строго перпендикулярно к остальным пальцам и параллельно земной поверхности.
– Это что? – Юрик в ужасе то ли икнул, то ли всхлипнул.
– Тебе видней, – философски ответил Михаил, уже начавший приходить в себя, – твоих же рук дело. Верней, руки, – первая волна боли отступила, оставляя после себя противное ноющее ощущение.
– Давайте мы вам поможем до номера дойти? – участливо предложила Алёна.
– Спасибо, конечно, но я хожу ногами. Руки в этом не участвуют, – раздражённо ответил ей Михаил, осторожно поднимаясь с земли. Алёна обиженно отошла, и Михаил слегка устыдился. Злился он на самом деле больше на себя.
«А не надо было улыбаться тут. Брюнету вон своему улыбалась бы, может и не было б ничего этого. И не такая уж она симпатичная. Мария моя, как нарядится, поприличней даже будет», – думал он, пока шёл в номер. Чуть позади с пристыженным видом семенил Юрик.
Переодеваться в номере Михаил не стал, здоровой рукой взял свою небольшую сумку и спустился к ожидающему такси. Ехать за рулём с одной здоровой рукой он бы не рискнул, доверить свою машину Юрику – тем более. Оставалось только такси. Позади Юрик, покряхтывая, тащил свою так и не распакованную сумку.
– В травмпункт? – весело уточнил таксист, утрамбовав сумки в багажник. – Не первый раз туда вожу спортсменов вроде вас. Вы по какому виду спорта? Со скалодрома упали?
– А тут что, скалодром есть? – заинтересовался было Юрик, но быстро осёкся под угрюмым взглядом Михаила.
– А как же. Кого я только с этой базы не возил в нашу райбольницу. Футболистов возил, прыгунов в воду тоже. Фигуристов, лыжников… Скорая по вызову час будет ехать, а я вот он, всегда тут. Один раз даже шахматиста с сотрясением мозга вёз.
– Шахматиста? – искренне удивился Михаил. – Его то как угораздило?
– Там такая история была. Пешку он не туда поставил… – напустил таксист таинственности, – а потом вечером его другой игрок со своей женой застукал и морду набил, – таксист радостно заржал.
Некоторое время ехали в тишине. Потом Юрик сказал:
– Мих, не сердись, я же не нарочно. Давай как-то заглажу. Ну что мне сделать?
– Тайну открой.
Юрик напряжённо смотрел на Михаила, ожидая продолжения.
– Чего ты всё-таки напихал в эту сумку? Водки что ль ящик взял?
– Ну ты даёшь, – Юрик с облегчением хмыкнул и начал перечислять: – Да мелочи всякие просто. Одежда сменная, полотенце махровое, банный халат, тапочки. Пару книжек почитать. Массажёр электрический. Кальян.
– Кальян? – Михаил прыснул в здоровый кулак.
– Ну да, – сказал Юрик недоумённо, – а что такого? Люблю подымить на отдыхе. Шампусика ещё взял пару бутылок, если вдруг девчонок бы в номер пригласили. Фрукты, конфеты.
– А водки ты вообще не взял? – развеселившись, Михаил уже смотрел на соседа значительно добрее. – Мы бы с тобой что пили? Мы ж шампанское не пьём. Книжками бы закинулись?
– Да водки другие мужики полно привозят, думаешь, они бы нас не угостили? – Юрик тоже расслабился, довольный тем, что его кажется простили. – Я каждый раз так езжу, трезвый ни разу ещё не оставался. Так зачем тратиться?
– Ну ты жук! – Михаил, уже не сдерживаясь, захохотал в голос.
– Кстати, сказать хотел, – Юрик отвёл глаза, – нам там в игре техническое поражение засчитали. Ну вот. Мы же на ящик пива играли, студенты посчитали, что это будет 1482 рубля. Просили по номеру телефона перевести. Я номер у брюнета взял, ты им скинь, а то у меня на карте денег нет. Я тебе дома наличными отдам.
Что на это сказать, Михаил не нашёл, и до районной больницы они доехали в полной тишине.
Пожилая медсестра в приемном покое, внимательно осмотрев Михаилов палец, направила его к травматологу.
– Который раз убеждаюсь, что жизнь – опасная штука, – вздохнул Юрик, обозревая длинную очередь у кабинета травматолога.
– Да, особенно мужская жизнь. Мужчины – это случайно выжившие мальчики, – заметил Михаил.
Действительно, очередь к травматологу состояла преимущественно из лиц мужского пола разных возрастов. Ничтожное количество случайно затесавшихся женщин, можно сказать, укладывалось в рамки статистической погрешности и могло во внимание не приниматься.
– Как сказал один древний, но очень мудрый человек, первые сорок лет детства мужчины самые сложные, – Юрик затолкал сумки под скамью, стоящую вдоль стены длинного больничного коридора, сам сел на неё так, чтобы прикрыть свою сумку ногами.
– Мем такой в интернете ходит. Скорее всего, мудрец был не такой уж древний, – сказал Михаил, садясь рядом.
– Вполне возможно, – покладисто согласился Юрик и мгновенно захрапел, уронив голову Михаилу на плечо.
«Вот как можно на такого долго злиться», – думал Михаил, косясь на взъерошенную макушку.
Очередь была длинная, сидеть пришлось долго. Страшно хотелось есть, он ведь с утра даже толком не позавтракал, а на дворе уже скоро вечер. Мария, наверное, пироги из духовки вытащила. По субботам она иногда баловала ими семью. Котлеток небось нажарила, нежных, скворчащих на сковороде в пузырящемся мясном соке. А ему тут ещё неизвестно сколько торчать, в казённом коридоре с облупившимися стенами. Голодному, холодному, с покорёженным пальцем. Михаил тихонько всхлипнул от жалости к себе, так ему домой захотелось, к жене любимой.
– Следующий проходите. Мужчина, вы следующий? Мужчина! – звонкий голос медсестры вернул его в реальность.
Погружённый в грустные мысли, Михаил не сразу понял, что обращаются к нему. Он растерянно осмотрелся, но не обнаружил среди ожидающих приёма людей ни одного знакомого лица, включая того подростка с рукой, подвешенной к шее на марлевой петле, за которым занимал очередь.
– Да, кажется, я следующий! – Михаил поднялся со скамьи, скидывая спящего Юрика, от чего тот спросонья недоумённо завертел головой.
– Он, он, – подтвердил сбоку мужчина с костылями, – я за ним занимал.
– Ну пойдёмте, мужчина, долго вас ждать? – медсестра зашла в кабинет, приглашая Михаила следовать за ней.
Внутри за потертым столом сидела крупная немолодая женщина с недовольным ярко-накрашенным ртом.
Подробно выяснив данные Михаила и обстоятельства получения травмы, она громко прокомментировала:
– Ещё один терминатор. Слышишь, Вер, – обратилась она к медсестре так, будто Михаила в комнате не было, – очередной спортсмен слез с дивана и пошёл рекорды ставить. Странно, что только палец вывихнул. Ничего, в следующий раз шею сломаем, да, Михаил Иванович? Не успокоитесь ведь на этом? К чему эти нудные регулярные тренировки. То ли дело вы, первый раз за двадцать лет из дома вышли и сразу в большой спорт, с двадцатилетними соревноваться. В сорок лет ведь жизнь только начинается. И вообще вам не сорок, а восемнадцать плюс двадцать два года стажа. А дальше, наверное, запланированы прыжки с парашютом и горные лыжи? Иногда мне кажется, что вон у того голубя больше здравого смысла, чем у некоторых наших пациентов.
Михаил оглянулся на окно, но никакого голубя не обнаружил, а врач в это время с такой силой дёрнула его за палец, что у него потемнело в глазах. Когда зрение прояснилось, Михаил увидел, что доктор, совершенно спокойная, заполняет историю болезни, а его палец приобрёл почти нормальный вид, какой и положен ему природой. Разве что немного опухший.
От радости он подскочил на стуле:
– Огромное, огромное спасибо, доктор! Я могу идти?
– Идите, – доктор доброжелательно улыбнулась, – пальцем только некоторое время не пользуйтесь и вообще берегите себя, Михаил Иванович.
– Это уж теперь всенепременно, можете не сомневаться, – заверил её Михаил, пятясь к двери, за которой его поджидал верный Юрик. А ещё дорога домой, Машины пироги и тихий семейный вечер. Жизнь была прекрасна.
