Читать книгу: «Идеальное убийство»

Обращение к читателю

Перед тобой книга, в которой правда переплетается с вымыслом, а каждая маска скрывает не только лицо, но и намерения.Все совпадения с реальными людьми случайны, все события — плод воображения.

Но если ты узнаешь в ком-то из героев себя — помни: это всего лишь отражение теней, которые мы все носим внутри.

В этой истории есть отсылки к Шекспиру. Они не случайны — они часть театральной атмосферы, в которой разворачивается действие.Это спектакль, в котором зрители не знают, где заканчивается сцена и начинается реальность.

Пролог

Когда-то давно две девочки росли по соседству. Они делили игрушки, секреты и первые детские радости. Их дружба казалась нерушимой — ровно до того момента, пока одна из них не начала испытывать к другой эмоции, далекие от нежности. Алина и Элеонора — две девочки из равных семей, всегда ходившие рука об руку. Всё началось в далёком детстве, когда вспышки агрессии со стороны Элеоноры казались безобидными шутками. Так считали все: родители, учителя, даже сама Алина. Годы шли. С каждым новым учебным годом тени становились гуще, а шутки — злее. По своей детской наивности Алина искренне верила, что подруга может подставить подножку просто ради смеха, может высказаться колко и резко, потому что так проявляется настоящая дружба. Но реальность оказалась куда более жестокой, чем могла представить наша героиня

Глава 1

Алина:

Ещё в старших классах я начала ощущать себя белой вороной среди серой стаи одноклассников. Многие избегали меня, отводили взгляды, будто я была заразна. Но Эла — она всегда была рядом. Цепко держалась за мою руку, и я цеплялась за нее, как утопающий за соломинку. Я отчаянно старалась сохранить нашу дружбу, цеплялась за те редкие мгновения тепла, которые она мне дарила. Но один момент перечеркнул всё.

Прошлое.

Ровно за месяц до того рокового дня.Эла и Аля, как обычно, пришли на занятие. Осеннее солнце просачивалось сквозь высокие окна школьного коридора, оставляя на полу длинные золотистые полосы. Аля слушала вполуха, как Эла взахлёб рассказывала о вчерашнем плане побега с уроков, но что-то было не так. Воздух вокруг казался плотнее, взгляды прохожих — тяжелее. Краем глаза Алина замечала, как одноклассники оборачиваются, перешептываются, и каждый раз, когда её взгляд встречался с чужим, тот тут же отводился в сторону.

— Аля, ты меня вообще слушаешь? — голос Элеоноры прозвучал резко, как хлопок хлыста. Она нахмурила тёмные брови и встала прямо перед лицом Алины, преграждая путь.

— Эла, прости, я не сильно вслушивалась, — Алина отвернулась, пытаясь унять внезапно наступившую тревогу. Ей казалось, что стены коридора сужаются, а все эти люди — лишь безмолвные зрители её личной драмы.

— Эла, тебе не кажется, что все вокруг смотрят на меня? Это так странно, — прошептала Алина, и голос её дрогнул, как струна, натянутая до предела.

— Алина, тебе просто кажется. Люди завидуют нашей дружбе, вот и всё. Кстати, я кое-что тебе купила, — Элеонора с загадочной улыбкой протянула маленький конверт и тут же отвернулась, словно ей было стыдно за свой жест.Алина аккуратно вскрыла конверт и увидела крошечный брелок в форме камеры. Внутри лежала записка, выведенная аккуратным каллиграфическим почерком: «У меня такой же. Начинающий фотограф». На душе потеплело, и Алина улыбнулась — впервые за сегодняшний день. Она тут же прицепила брелок на телефон. Элеонора обернулась, поймала её взгляд и демонстративно потрясла телефоном с точно таким же брелоком. Ох, если бы Аля знала, чем обернётся этот маленький подарок, она бы ни за что его не приняла.

Эля и Аля уже не проводили столько времени вместе, как раньше, но всё ещё сохраняли видимость тёплых отношений. Через неделю, в субботу, Эла предложила устроить пикник в городском парке с одноклассниками.

— Аля, боже, какая же ты умница! Всё взяла, даже больше, чем нужно. А я нам купила парные шляпки и очки, — щебетала Элеонора, протягивая вещи и сияя самой солнечной из своих улыбок.Алина принимала подарки, не подозревая, что за каждым из них стоит тщательно продуманный план. Она доверяла Эле, как самой себе. Осень в тот год была на редкость тёплой — бабье лето играло в золотых листьях и мягком свете. Когда девочки подошли к компании, Алина отчётливо услышала обрывки фраз.

— Ох, смотрите, наш мышонок опять оделась как подружка…Она знала, что одноклассники шепчутся у неё за спиной. Знала, что многие считают её тенью Элеоноры, безликой копией. Но разве это было правдой? Алина просто не хотела тратить силы на пустые доказательства. Она была выше этого. Или просто слишком устала.

— Аля, а ты уже решила, с кем пойдёшь на осеннюю дискотеку? — Эла подалась вперед, сверкнув глазами.

— Эла, ну ты же знаешь, что я хочу позвать Сашу, — покраснев до корней волос, Алина опустила взгляд. Их смех слился в единую звонкую ноту, и на мгновение показалось, что всё хорошо.Дни текли своим чередом: уроки, подготовка к экзаменам, редкие встречи. До выпускного оставались считанные месяцы, и Алина верила, что сможет пережить этот год, если Эла будет рядом.

За пару дней до осенней дискотеки.

— Аля, я знаю, что тебя позвал Саша. Это же просто невероятно! — голос Элеоноры сочился приторной сладостью, за которой угадывалась едва заметная насмешка.

— Эла, да, он меня позвал… но я так переживаю. Не знаю, что надеть, что сказать, как себя вести, — Алина выкладывала душу, не замечая, как в глазах подруги разгорается холодный огонь.Они шли по коридору к классу. Алина была погружена в свои тревоги, когда вдруг почувствовала, как что-то ледяное обрушивается на нее сверху. Вода. Много воды. Холодной, липкой, унизительной.

— Эй, Кристина, ты с ума сошла?! — закричала Алина, подскакивая и отряхиваясь, но было поздно — форма промокла насквозь, волосы прилипли к лицу.

— Мышонок, ты что, водичку не любишь? Упс… прости, не хотела, — Кристина театрально всплеснула руками, но в её глазах плясали чёртики.

— Хотя нет, хотела. Так тебе и надо. Наконец-то ты получила по заслугам за всё, что ты сделала.Она с грохотом поставила ведро на парту и гордо выпрямилась. Никто не сказал ни слова. Ни одноклассники, ни учителя. Даже её подруга молчала, глядя в сторону.Алина выбежала из класса, задыхаясь от слёз и обиды, и на полном ходу врезалась в Сашу.

— Аля, знаешь… — начал он, но замолчал, словно подбирая слова для приговора.— Саш, мне надо домой, — выдохнула она, но он перебил её.

— Я не ожидал, что ты окажешься такой ужасной. Раз ты меня так ненавидишь, я больше не покажусь тебе на глаза.Он ушёл. А она осталась стоять посреди пустого коридора, по щекам стекали слёзы — смешанные с холодной водой и первым настоящим чувством предательства.

Две недели спустя.Алина не появлялась в школе. Её удалили ото всюду: из общих чатов, из социальных групп, из жизни. Будто она перестала существовать.

— Мам, — голос Алины дрожал, как осенний лист на ветру, — ты подумала насчёт перевода?

— Котик, ты же знаешь, ближайшая школа в пяти километрах. Ты уверена? Экзамены на носу… может, доучишься? — мама смотрела на дочь с болью, понимая, что та больше не хочет быть частью этого ада.

— Ладно, — выдохнула Алевтина Геннадьевна, — я уже говорила с директором новой школы. Если не передумала, завтра поедем.Увидев на лице дочери первую за долгое время улыбку, она вздохнула с облегчением, хотя на сердце остался камень.

Новая школа. Несколько месяцев спустя.

Новая школа встретила Алину тишиной и настороженными взглядами. Но здесь её хотя бы не травили. Она начала привыкать, знакомиться с ребятами, но даже не подозревала, как сильно изменится сама за этот месяц.

— Аля, проснись, нам сейчас двойку влепят! — Маша легонько толкнула её в бок и зашептала: — Какая же ты отличница, если спишь на уроке?

— Маш, прости… я снова плохо спала, — Алина отвернулась к окну, за которым простиралось серое небо, и в её голове уже зрели первые ростки мести.Новый класс знал о её прошлом. Ребята отнеслись с пониманием, но Алина смотрела на них иначе. Она уже не была той наивной девочкой. В каждом она искала союзника, в каждом — инструмент.Как ни странно, именно в этой школе она нашла компанию, которая изменила всё. Шесть человек, совершенно разных, непохожих друг на друга, но объединенных чем-то большим. Эта дружба оказалась судьбоносной, как бы ни пыталась сама Алина отрицать очевидное.

Элеонора:

Ещё в детстве я начала испытывать неприязнь к Алине. Но в то же время мне нравилось проводить с ней время. Как это объяснить? Она была странной — слишком правильной, слишком послушной, слишком… удобной. А эта глупая традиция дружить семьями: бабушки дружили, мы дружим, и вы будете дружить. Глупость какая-то.Меня всегда ставили перед фактом. Мама говорила: «Мы идём гулять с Алиной и её мамой». Не спрашивали, хочу ли я. Не интересовались моим мнением. Просто ставили перед фактом. И я шла. И улыбалась. И играла роль хорошей девочки.Но внутри копилась злость. Я не понимала, за что ненавижу её. Она ничего плохого не делала. Просто была. Существовала. И этим уже раздражала.Однажды я спихнула ее с качелей. Она упала, испугалась, заплакала. А я смотрела и чувствовала… что-то тёплое. Смесь стыда и удовольствия. Мне казалось, что это нормально. Что так бывает. Что все так делают. А Алина никогда не обижалась. Она вставала, отряхивалась, улыбалась и шла за мной дальше. Как собачка. Как привязанная.Потом мы начали меняться. Я видела это. Алина всё время твердила: «Эла, надо учиться». А я не хотела. Я всегда мечтала быть актрисой. Хотела сцены, света, оваций. Я не хотела сидеть над учебниками, как она. Сколько себя помню, Алина была послушной дочкой и отличницей — аж тошно становилось.Годы шли, и моя ненависть росла. Вместе с ней росло и странное притяжение. Мне было плохо без неё, и плохо с ней. Как наркотик.Но в один момент мне показалось, что Алина начала меняться. Я услышала от неё: «Я не хочу быть тем, кого мне навязали». И она сказала, что хочет стать фотографом. Я даже подумала, что мы всё-таки не такие разные. Что, возможно, мы сможем дружить по-настоящему. На секунду я поверила, что во мне есть что-то человеческое.Но мы росли. И нам начали нравиться мальчики.Странно, но это были одни и те же мальчики. Только на меня они внимания не обращали. Считали, что я мыслю плоско, а Алина — глубокая, как океан. Ага. Умная. Вот и всё, что их волновало.Я ненавидела её за то, что она получала то, что хотела я. Без усилий. Без борьбы. Она просто сияла. А я была в тени.В средней школе я начала общаться с другими одноклассницами. И мне понравилась Кристина. Она была такой дерзкой, открытой, амбициозной. Я начала брать с неё пример. Она не боялась быть жесткой, не боялась говорить правду в лицо. А Алина? Что с ней мне светило? Какие-то МГУ, бесконечные учебники и правильные ответы. А я хотела театрального. Мечтала и жила этим.С Кристиной мы нашли много общего. Но чем дольше я общалась с ней, тем лучше понимала одну вещь: Кристиной легко управлять. Достаточно сказать ей правильные слова, разжечь её злость, и она сделает всё, что нужно. Она была как порох — искра, и она взрывается. И я научилась этой искрой управлять. Я стала её лучшей подругой, ее доверенным лицом, её голосом разума. Только вот разум был моим.И тогда я поняла главное: Алина мешает мне. Она портит мою жизнь. Я не хочу её присутствия. Но я не могла прервать эту дружбу. Она уже ощущалась как зависимость. Мне так нравилось её унижать. И видеть, как она закрывается в себе. Как опускает глаза. Как молчит. Это доставляло удовольствие. Это был мой маленький наркотик.А потом появился Саша.Я увидела его впервые в коридоре. Он смеялся, говорил с друзьями, и я почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Он был красивым. Уверенным. Таким, каким я хотела видеть рядом с собой.Но он не смотрел на меня. Он смотрел на неё. На Алину.Я видела это. Я видела, как он задерживается взглядом, когда она проходит мимо. Как он улыбается ей, когда они случайно встречаются взглядами. Как он ищет её в толпе.И в тот момент я поняла — она снова у меня забирает. Она снова получает то, что хочу я. Она забирает мальчика, который должен быть моим.Но я не стала действовать грубо. Я же актриса. Я умею играть. Я умею убеждать.Я пришла к Кристине. Села перед ней, сделала заплаканное лицо, хотя внутри всё кипело от злости, и начала свою игру.

— Кристина, ты представляешь, что она сделала? — сказала я дрожащим голосом. — Я рассказала Алине, что Саша мне нравится. По-настоящему нравится. Я поделилась с ней самым сокровенным, а она… она просто пошла и начала с ним общаться. Она начала флиртовать с ним прямо на моих глазах. Она сделала вид, что он позвал её на дискотеку, хотя это я должна была быть с ним.Кристина округлила глаза.

— Она что, забрала его у тебя? — спросила она, и я видела, как в её глазах загорается злость.— Да, — я всхлипнула, вытирая несуществующие слёзы. — Она всегда так делает. Я ей доверяю, а она… она просто всё забирает. Она даже ходит так же, как я. Одевается, как я. Она живет моей жизнью. А теперь ещё и Сашу. Она ущербная, Кристина. Она не может быть собой, поэтому крадёт мою жизнь.Кристина сжала кулаки.— Мы это так не оставим.Я знала, что она поведется. Кристина была моей главной союзницей, потому что она тоже ненавидела Алину — за то, что та была слишком правильной, слишком тихой, слишком удобной. И я уже знала, как ею управлять.Мы начали планировать. Я рассказывала всем, какая Алина на самом деле противная. Как она ходит за мной хвостиком и копирует всё, что я делаю. Как она бесит меня своим идеальным поведением. Как она у меня всё отнимает.Но мне нужно было сделать так, чтобы Саша тоже отвернулся от неё. Чтобы он не просто поверил — чтобы он возненавидел её.И тогда я придумала план. Я начала распускать слух, что Алина — вертихвостка. Что она общается с множеством мальчиков. Что она флиртует со всеми подряд, просто чтобы чувствовать себя нужной. Что она не умеет выбирать и не знает, чего хочет.Но самое главное — я сказала, что она общается с Сашей из жалости.Я подошла к его друзьям и сделала вид, что случайно обронила:

— Бедный Саша… Она же с ним просто из жалости. Он такой ущемленный, такой неуверенный в себе. Алина сказала, что ей просто жалко его, поэтому она с ним и общается. Она ведь со всеми так… Она не может быть одна, поэтому цепляется за любого, кто обратит на неё внимание.Я знала, что это дойдет до него. Слухи в школе распространяются быстрее, чем пожар. Я видела, как он меняется. Как его взгляд становится холодным. Как он отводит глаза, когда Алина проходит мимо.Он поверил. Конечно, поверил. Потому что я актриса. Я знаю, как сделать так, чтобы слова звучали правдиво. Я знаю, как ударить в самое слабое место.Тот самый день.Алина проспала. Я знала это. Я специально ждала. В тот день мне казалось, что сама судьба была на моей стороне. Алины не было в школе, и я поняла — это шанс, которого нельзя упускать.Я подошла к Саше, когда он стоял у окна. Я сделала вид, что случайно встретила его, и начала говорить. Я рассказывала ему, как Алина общается со всеми мальчиками, как она флиртует, как она ведёт себя с ним просто из жалости. Я говорила тихо, с болью в голосе, как будто сама страдала от того, что должна ему это сказать.

— Саша, ты же не знаешь, какая она на самом деле, — говорила я, глядя ему в глаза. — Она же… она просто не может быть одна. Она ищет внимания. А ты… ты просто очередной. Она сказала, что ты ущемленный и что ей жалко тебя.Я видела, как его лицо меняется. Как в глазах появляется холод. Как он сжимает кулаки.А потом я пошла к Кристине. Я села рядом с ней в классе и прошептала:

— Она сегодня придет позже. Она проспала. Представляешь, какой это шанс?Кристина посмотрела на меня, и в её глазах зажглась злость. Я знала, что она сделает всё, чтобы уничтожить Алину.

— Ведро, — сказала я. — Вода. Когда она войдёт.

Кристина улыбнулась. Она поняла.И тогда я пошла за Алиной. Я ждала её у входа. Я видела, как она входит в школу, как поправляет сумку, как улыбается. Она ничего не подозревала. Она не знала, что с ней случится через несколько минут.Я шла с ней рядом. Я говорила что-то, не помню что. Мне нужно было, чтобы она оказалась в классе. Чтобы она вошла и получила по заслугам.Когда она вошла, я увидела Кристину с ведром. Я видела, как вода льется на голову Алины. Как она застывает в шоке. Как её одежда промокает насквозь. Как она кричит, пытаясь понять, что произошло.А потом она выбежала.И врезалась в Сашу.Я стояла в коридоре и смотрела, как он отворачивается от неё. Я слышала его слова:

— Я не ожидал, что ты окажешься такой ужасной. Раз ты меня так ненавидишь, я больше тебе на глаза не покажусь.Он ушёл. Она осталась стоять, мокрая, разбитая, одна.Я сделала это. Я сделала так, что Саша не просто отвернулся — он возненавидел ее. Он поверил, что она общалась с ним из жалости, потому что он ущемленный и жалкий. И это было хуже любой лжи. Это было уничтожение его самооценки и её репутации одновременно.

Две недели спустя.

Алина исчезла.Она не пришла на следующий день. И на послезавтра. И через неделю. Её парта пустовала. Её место в коридоре, где она всегда стояла, оставалось пустым. Я смотрела на её пустой стул в классе и чувствовала… пустоту.Кристина была довольна. Она смеялась, говорила, что мы победили. Но я смотрела на неё и понимала: она не чувствует того, что чувствую я.Прошла неделя. Вторая.

Слухи ходили разные — кто-то говорил, что Алина перевелась, кто-то — что уехала из города. Я не знала правды. Я искала её взглядом в коридоре, в столовой, на улице. Я смотрела на каждого, кто входил в класс, надеясь увидеть её лицо.Я ненавидела её. Я хотела, чтобы она страдала. Но без неё я была никем. Я осталась без своей жертвы. Без своего наркотика. Без той, кто сделал меня сильной.Эти две недели были самыми долгими в моей жизни. Я ходила по школе, улыбалась, разговаривала с одноклассниками, но внутри всё горело. Я ждала её. Я хотела увидеть её снова. Я хотела продолжить свою игру.Но Алина больше не вернулась.Она ушла навсегда. И вместе с ней ушла часть меня. Та часть, которая чувствовала себя живой.Я планировала всё так тщательно. Я уничтожила ее. Я должна была радоваться. Но в тишине пустого школьного коридора я поняла одну вещь: я не победила. Я просто осталась одна.И в этой пустоте я видела её лицо. Она не плакала. Она просто смотрела. Молча. И в этом взгляде я видела себя — маленькую, злую, пустую.Может быть, я ненавидела её не за то, что она есть. А за то, что я никогда не стану такой. За то, что она была настоящей. А я — просто роль, которую я сама придумала.

Глава 2

Школа осталась в прошлом. Алина перевелась, доучилась в новой, тихой и спокойной, где никто не знал её. Она стала другой — замкнутой, сосредоточенной, молчаливой. Новые одноклассники не лезли в душу, и она была им благодарна.Экзамены она сдала хорошо — лучше, чем ожидала. И когда пришло время выбирать университет, она выбрала юридический факультет. Не потому, что мечтала стать юристом. Просто хотела понять, как работает система. Как защитить себя. Как сделать так, чтобы никто и никогда не смог её сломать.Московский государственный университет встретил её серыми корпусами, высокими потолками и тысячами незнакомых лиц. Она чувствовала себя маленькой среди этой каменной громады, но внутри горело желание доказать — она не просто жертва. Она сильная.Первый курс пролетел незаметно. Учёба отнимала всё время, и Алина была рада этому — не оставалось ни минуты, чтобы вспоминать прошлое. Она старалась не думать о школе, о тех, кто её предал. О Саше. Об Элеоноре.Но прошлое всё равно настигло её.Это случилось в конце второго курса. Алина сидела в университетской библиотеке, готовилась к экзаменам, когда кто-то окликнул её.— Алина?Она подняла голову и увидела парня. Он стоял у стеллажа, смотрел на неё с удивлением. Лицо показалось знакомым, но она не могла вспомнить, где его видела.— Это действительно ты? — парень подошёл ближе. — Я Денис. Мы учились в одной школе.Алина почувствовала, как внутри всё сжалось. Школа. Это слово до сих пор вызывало у неё дрожь.— Денис… — она попыталась вспомнить. — Ты из параллельного класса?— Да, — он улыбнулся, но улыбка была какой-то виноватой. — Я… я знаю, что ты ушла. Я хотел сказать тебе тогда, но не решился.— Что сказать? — голос Алины был спокоен, но внутри всё кипело.Денис сел напротив неё, оглянулся, словно проверяя, не слышит ли кто-то их разговор.— Я знаю, что произошло, — сказал он тихо. — Я знаю, что это было не твоя вина.Алина замерла.— Что ты знаешь? — спросила она.Денис помедлил, потом выдохнул и начал рассказывать.— Элеонора… она всё это придумала. Всё. Она сказала Кристине, что ты увела у неё Сашу, что ты предала её. Она плакала, играла, и Кристина повелась. Она хотела тебя уничтожить.Алина слушала молча.— А Саша… — Денис покачал головой. — Ей было мало просто уничтожить тебя. Она хотела сделать так, чтобы он тебя возненавидел. Она рассказала ему, что ты общаешься с ним из жалости. Что он ущербный. И он поверил.Алина почувствовала, как её руки начинают дрожать. Она сжала их в кулаки, стараясь сохранить спокойствие.— Я не знал всего тогда, — продолжил Денис. — Я слышал только то, что говорили другие. А потом, уже после того как ты ушла, я случайно услышал, как Элеонора смеялась над этим с Кристиной. Она сказала, что это было легко. Что ты — просто мышь, которую можно раздавить. Она не чувствовала вины. Она гордилась этим.Алина закрыла глаза.— Она сказала, что Саша глупый, что поверил в эту ложь. Что он слабый, раз позволил собой манипулировать.Денис замолчал. Тишина в библиотеке стала тяжёлой.— Я хотел рассказать тебе, — добавил он тихо. — Но ты уже ушла. Я не знал, где ты.Алина открыла глаза. В них не было слёз. Только холодная, выверенная решимость.— Спасибо, — сказала она. — Спасибо, что сказал мне.— Ты как? — спросил Денис.— Я в порядке, — ответила она, хотя это было неправдой. — Я просто… теперь знаю правду.Она помедлила, потом спросила:— А Саша? Он… он до сих пор не знает?Денис покачал головой.— Нет. Он так и живёт с мыслью, что ты общалась с ним из жалости. Что он был для тебя никем. Элеонора позаботилась об этом. Она до сих пор с ним, между прочим. Они вместе. Он так и не узнал, что это была ложь.Алина почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Саша. Тот самый мальчик, который когда-то смотрел на неё с улыбкой. Который пригласил её на дискотеку. Который поверил ей.И теперь он живёт с ложью. Он думает, что он ущербный. Что она его жалела. Что он был просто очередным. Он не знает правды. И, возможно, никогда не узнает.— Спасибо, — повторила Алина. — Теперь я знаю всё.Они попрощались. Алина вышла из библиотеки, и холодный ветер ударил в лицо. Она стояла на ступенях университета, смотрела на серое небо и думала о том, как много лжи было вокруг неё все эти годы.Саша не знает правды. Он живёт в мире, который создала для него Элеонора. И он даже не подозревает, что его жизнь — это спектакль, в котором он играет роль жертвы.Алина закрыла глаза и сделала глубокий вдох.Она не могла сказать ему правду. Не сейчас. Может быть, никогда. Но она могла сделать так, чтобы Элеонора заплатила за всё. Чтобы она поняла, что такое терять. Чтобы она почувствовала то же, что чувствовала Алина, когда стояла мокрая и униженная в школьном коридоре.Той ночью Алина долго не могла уснуть. Она лежала в своей комнате, смотрела в потолок, а перед глазами стояли картины прошлого. Элеонора, которая улыбалась ей в лицо и плела интриги за спиной. Кристина с ведром воды. Саша, который отвернулся от неё. И она поняла одну вещь — она больше не будет жертвой. Она больше не позволит никому управлять собой.Это была та ночь, когда Алина впервые подумала о мести.Я лежала в темноте и чувствовала, как внутри меня закипает холодная решимость. Я не знала, как это сделать. Я не знала, когда. Но я знала — я сделаю это. Я заставлю её заплатить. Не потому что я злая. А потому что я устала быть жертвой. Я устала чувствовать себя беспомощной. Я устала позволять ей выигрывать. В ту ночь я дала себе слово: я стану сильной. Я стану той, кто выбирает свою судьбу. И когда настанет мой час — она узнает, что такое терять.Годы спустя.С того момента что-то в ней изменилось. Она больше не пряталась от прошлого — она начала использовать его как топливо. Каждое утро, просыпаясь, она напоминала себе, ради чего она здесь. Каждый вечер, засыпая, она прокручивала в голове план — как стать сильной, как стать неуязвимой, как сделать так, чтобы никто больше не мог её сломать.Она училась с ожесточением. Она не просто зубрила — она впитывала знания так, будто от этого зависела её жизнь. И, возможно, так и было. Она понимала: чтобы выжить в этом мире, нужно знать его законы. Нужно уметь играть по правилам, которые сильные устанавливают для слабых.На третьем курсе она начала подрабатывать в юридической фирме. Сначала простым помощником — бумаги, архивы, мелкие поручения. Но она смотрела, слушала, запоминала. Она видела, как работают взрослые, серьёзные люди. Как они договариваются. Как они побеждают. И она училась.К выпуску у неё уже были связи. Небольшие, но важные. Люди, которые знали её как способную, перспективную девушку. Никто из них не знал, что внутри неё горит холодный огонь. Никто не догадывался, что за её улыбкой скрывается стальная решимость.Диплом юриста был получен. Но Алина не остановилась. Она пошла дальше — прокуратура. Ещё один этап, ещё один шаг к власти. Она хотела знать, как работает система изнутри. Она хотела понимать, где слабые места, где лазейки, где можно нажать, чтобы всё рухнуло.Но отработав всего несколько лет, она ушла. Потому что поняла: система создана для того, чтобы её использовали. И она собиралась использовать её по-своему.Она открыла бизнес. Сначала маленький книжный магазин — мечта, которую она лелеяла с детства. Потом ещё один. Потом сеть.Но это была не просто мечта. Книжные магазины давали ей то, чего не мог дать юридический диплом, — доступ к людям. Клиенты, поставщики, партнёры. Она слушала их разговоры, запоминала имена, слабости, связи. Каждая покупка становилась ниточкой, каждая улыбка — крючком. Она не продавала книги — она покупала информацию.Параллельно она начала заниматься винодельней — не потому, что любила вино, а потому, что это давало ей связи. Винодельни — это места, где собираются влиятельные люди. Где говорят о деньгах, о власти, о сделках. Она слушала. Она запоминала. Она заводила знакомства.Годы шли, и Алина строила свою империю. Магазины расширялись, винодельня процветала. Она стала успешной — такой, какой никто не ожидал её увидеть. Та девочка, которую унижали в школе, стала бизнес-леди. Та, кого называли мышью, стала той, кто управляла людьми.Но всё, что она построила, было ради одной цели. Ради одного момента, когда она сможет посмотреть в глаза тем, кто её уничтожил, и сказать: «Я здесь. Я выжила. И теперь моя очередь».Я смотрела на свои руки и видела не просто ладони — я видела инструмент. Орудие, которое я оттачивала годами. Я не торопилась. Я не позволяла эмоциям взять верх. Я просто ждала. И вот, когда все звёзды сошлись, я поняла: пришло время. Я позвала их — своих друзей. Не потому что я не могла сделать это одна. А потому что я хотела, чтобы они были рядом. Чтобы они видели, как я закрываю эту главу. Чтобы они знали: мы больше не жертвы. Мы — те, кто выбирает свою судьбу.Встреча с друзьями.Она сидела в компании своих друзей и поняла: пришло время действовать. Больше никакого ожидания. Больше никаких мечтаний о мести. Она сидела за столом в своей гостиной, крутила в руках бокал с тёмным вином и вспоминала каждого из своей компании.Миша — высокий, статный, всегда безупречно одетый. Технарь до мозга костей, умеющий добывать информацию там, где её не существует. Его небольшое ИП было лишь ширмой для дел куда более тёмных.Ян — спортсмен с открытой улыбкой и стальными кулаками. Он открыл фармацевтические склады и собственное производство косметики. Но Алина знала, что за его добродушием скрывается холодный расчёт.Маша — та, что жаждала внимания и нашла его в собственном баре «Менвин». Она привыкла к ненависти и угрозам, научилась избавляться от врагов быстро и эффективно.Вита — девушка с острым аналитическим умом, писательница. Её книги расходились в Алининых магазинах, но лишь единицы знали, какие сюжеты рождаются в её голове.Вероника — архитектор, чьё имя знали в высших кругах. Она вращалась среди влиятельных людей и знала их слабые места.Алина перевела взгляд на всех собравшихся. Кто из них пойдёт до конца? Или все?Она выбрала их не случайно. Каждый был нужен для своего этапа.Миша — разведка. Он найдёт всё, что скрыто. Ян — сила и защита, если что-то пойдёт не по плану. Маша — место, где можно встретить нужных людей и где не задают лишних вопросов. Вита — стратег, она просчитает последствия каждого шага. Вероника — вход в высшие круги, туда, где сидят те, кто принимает решения.Она собрала пазл. Осталось только нажать на курок.— Алин, ты чего такая задумчивая? — Вита протянула ей стакан.— Ребят, а что, если… ну, просто предположить… вы бы смогли убить человека?Тишина. Тягучая, как то самое вино.— Слушай, ну по незаконной движухе у нас Миша, если ты не забыла, — хмыкнул Ян, но в его голосе не было шутки. Он напрягся, отставил бокал и посмотрел на Алину в упор. — Ты серьёзно?— Кхм… я серьёзно. Для начала нам нужно собрать информацию. Чисто ради интереса.— Ну, принципиально я «за». Ты знаешь, я за любой движ, — Миша откинулся на стуле и щёлкнул крышкой ноутбука. — Если вы серьёзно, я умываю руки. — Ян поднялся и вышел, хлопнув дверью.Повисла пауза. Маша переглянулась с Вероникой. Вита смотрела на Алину с тревогой, пытаясь заглянуть в самые потаённые уголки души подруги.— Алин, скажи честно. Ты что-то задумала? — спросила Вита. — Мы тебя знаем много лет. Ты никогда не спрашиваешь просто так.Алина поставила бокал. Медленно. Аккуратно. Обвела оставшихся взглядом и улыбнулась той самой улыбкой, которую никто из них раньше не видел. В ней не было тепла. Была сталь.— Я хочу, чтобы вы знали: я не прошу вас пачкать руки. Я прошу вас помочь мне сделать так, чтобы один человек исчез из моей жизни. Навсегда.Она помолчала.— У меня странное предложение для вас. Вы мне поможете убить человека?

Глава 4

Проснулись все в обед — предыдущей ночью сидели до четырёх утра. Солнце уже вовсю светило в окна, но в доме царила та особенная утренняя тишина, когда все только начинают просыпаться. Кто-то уже возился на кухне, звякая посудой, а кто-то всё ещё нежился в кровати, не желая расставаться со сном.

В доме пахло свежим кофе и жареным мясом — кто-то уже вовсю хозяйничал. За окном пели птицы, ветер играл с занавесками, и казалось, что время остановилось в этом уютном мгновении. Лёгкий сквозняк доносил запах скошенной травы и цветущего жасмина из сада.

Подготовка к просмотру фильмов шла стремительно. Мальчики разложили диван и раскидали подушки, создавая настоящее гнездо для просмотра. Девочки принесли одеяла, пледы и горы вкусной еды — сладости, чипсы, попкорн, фрукты. Всего было в избытке, ведь рассчитывали на целый день.

— Ну что, готовы к марафону? — спросил Миша, забираясь на диван с огромной миской попкорна.

— Давно пора! — ответила Маша, устраиваясь поудобнее и подтягивая к себе плед.

Вечер прошёл за фильмами — сначала романтика, потом ужасы, под конец лёгкая комедия. Смех, шутки и крики наполняли комнату, а к полуночи часть компании уже мирно посапывала на диванах, укрывшись пледами.

Маша вздохнула, глядя на часы:

— Ох, как же я люблю такие дни. Никуда не надо, ничего не надо делать. Только фильмы, еда и мы.

— Жаль только Виты с Никой нет, — добавила Алина, задумчиво глядя в окно. — Но они скоро вернутся.

К утру все разошлись по комнатам, оставляя после себя горы пустых тарелок и сбитые в кучу одеяла.

На следующее утро все проснулись ближе к обеду и разошлись по своим делам. Миша и Ян договорились вечером съездить в клуб. Даниил уехал на работу. А Маша и Алина решили заняться уборкой.

— Маш, иди в ванну за тряпками и водой, а я пойду за пылесосом и чистым постельным бельём, — сказала Алина и направилась в другую часть дома.

Девочки убирали, меняли чехлы и наводили порядок в баре. В доме стало чисто и светло, даже настроение поднялось. Маша мыла окна, напевая что-то себе под нос, а Алина раскладывала вещи по местам.

— Ну что, девочки, мы поехали, — сказал Миша, заглядывая в гостиную.

— Да езжайте уже, не мешайте, — ответила Маша с улыбкой.

Закончив с уборкой, девочки решили немного отдохнуть и выпить по бокалу вина. Дом наполнился тишиной и покоем. Вскоре приехал с работы Даниил, и они сели ужинать втроём.

Через час должны были вернуться Ника и Вита — они следили за Элеонорой у бабушки. Когда девочки наконец зашли в дом, все обрадовались их возвращению. Начались расспросы: что, как, что узнали. Вита достала блокнот и начала записывать информацию на доску — много нового, всё нужно было систематизировать.

Вита стояла у доски, выводила цифры и схемы и чувствовала, как внутри неё поднимается странное спокойствие. Она всегда любила порядок. Любила, когда всё разложено по полочкам, когда хаос превращается в систему. Может быть, поэтому она и стала писательницей — чтобы упорядочивать мир через слова. Но здесь, в этом подвале, она делала нечто другое. Она не писала книгу. Она помогала писать финал. Она смотрела на фотографию Элеоноры и вспоминала, как впервые увидела её. Высокомерную, красивую, уверенную в своей безнаказанности. Тогда Вита ничего не могла сделать. Она была просто девочкой, которая смотрела со стороны. Но теперь она могла. Она знала, что такое быть слабой. Она знала, что такое наблюдать, как кто-то страдает, и не иметь сил вмешаться. И она знала, что больше никогда не позволит себе быть просто наблюдателем.

— Она вернётся через два дня, — сказала Вита. — Сразу поедет в театр на репетицию.

— Отлично, значит, у нас есть время подготовиться, — ответила Алина, делая пометки в своём блокноте.

Решили отметить возвращение девочек небольшим застольем. Часы показывали одиннадцать вечера, а Миши и Яна всё не было. Все уже были навеселе, никто не хотел расходиться.

Ближе к двенадцати они наконец приехали. Ян выглядел довольным и сразу начал рассказывать:

— Я познакомился с девушкой, её зовут Катя. Мы разговорились, и я выяснил, что она — подруга Элеоноры. Она может стать дополнительным источником информации.

— Это отличный шанс, — сказала Вита, заинтересованно глядя на него. — Постарайся узнать как можно больше. Любая мелочь может быть полезна.

Ян кивнул и отправился в свою комнату. Миша, уставший после вечеринки, направился в ванну.

Миша лежал в горячей воде, закрыв глаза. Усталость после клуба приятно разливалась по телу, и он уже почти проваливался в дрёму, когда услышал, как открылась дверь.

Пар от воды поднимался к потолку, оседая каплями на кафеле. Горел только тусклый свет, создавая полумрак, в котором всё казалось размытым и нереальным.

— Маш, ты тут? — раздался голос Виты.

Он не ответил. Зачем? Пусть думает, что никого нет. Но Вита не уходила. Она отодвинула штору и замерла.

Вода слегка колыхалась, отражая тусклый свет лампы. Миша приоткрыл глаза и увидел её — растерянную, смущённую, но с каким-то огоньком в глазах. Она хотела уйти, но не могла. Её пальцы сжимали край шторы, дыхание было неровным.

— Иди сюда, — сказал он тихо. Голос его звучал хрипло, но мягко.

Вита шагнула вперёд. Миша протянул руку, и она, секунду поколебавшись, коснулась его ладони. Он потянул её к себе, и она опустилась на край ванны. Вода плеснулась, разбивая тишину. Капли упали на пол, смешиваясь с паром.

Он не спрашивал. Она не отвечала. Всё было сказано без слов — в том, как дрожали её пальцы, когда она касалась его плеча, в том, как его дыхание сбивалось, когда она наклонялась ближе.

Миша провёл рукой по её волосам, притягивая к себе, и она, забыв обо всём, скользнула в воду к нему. Их губы встретились — сначала робко, потом всё увереннее. Вода обжигала, но им было всё равно.

Он целовал её шею, плечи, а она в ответ запускала пальцы в его волосы, не в силах сдержать тихий вздох. Время остановилось. Где-то за стеной слышалась музыка, но они не слышали её. Мир сузился до ванны, до касаний, до этого момента, который не должен был случиться — но случился.

Она прикусила губу, а он прижал палец к её губам, улыбнувшись.

— Никто не узнает, — прошептал он.

Вита кивнула и прижалась к нему, чувствуя, как бьётся его сердце. И всё, что было до этого, перестало иметь значение.

Они были так увлечены друг другом, что не заметили, как в ванную зашла Маша.

— Вита, ты тут? — позвала она и, не увидев никого, вышла, закрывая дверь.

Но она успела заметить силуэты за шторой. Её сердце сжалось. Она сбежала на первый этаж, где в зале сидели Алина, Даниил и Ян, о чём-то разговаривая.

Маша пробежала мимо и направилась к бару. Но её эмоции были слишком сильны — она расплакалась. Ян заметил это первым.

— Что случилось, Маш? — спросил он, подходя ближе и кладя руку ей на плечо.

Маша долго молчала, но потом всё рассказала — о том, что она чувствовала к Мише, о том, что увидела. Ян выслушал её спокойно и попытался успокоить.

— Маш, знаешь, таких ситуаций в жизни бывает много. Это не конец света, — сказал он мягко.

— Ян, я его люблю. А может, мне ему отомстить? — Маша смотрела на него с надеждой, ища поддержки.

— Ты правда этого хочешь? Ты сейчас не в состоянии принимать такие решения, — ответил Ян.

Маша замолчала, обдумывая его слова. Она сидела на краю кровати, сжавшись в комок. Слёзы уже высохли, но внутри всё ещё горела обида. Ян стоял у двери, глядя на неё с той спокойной уверенностью, которая всегда её бесила — и одновременно притягивала.

— Маш, я не буду тебя жалеть, — сказал он тихо. — Ты не из тех, кому нужна жалость.

Она подняла на него глаза. В них была злость, боль и что-то ещё, чему она сама не могла найти названия.

— Ты всегда знаешь, что сказать, да? — усмехнулась она.

— Нет, — ответил он, делая шаг к ней. — Но я знаю, когда нужно молчать.

Маша встала. Между ними было всего несколько сантиметров. Она чувствовала его тепло, слышала его дыхание.

— Ты бесишь меня, — прошептала она, и в её голосе дрожала обида.

— Знаю, — ответил Ян.

А потом она поцеловала его. Резко, почти грубо, вкладывая в этот поцелуй всю свою боль и злость. Но он не отстранился — он обнял её, прижимая к себе так, что она почувствовала его сердцебиение.

— Тихо, — сказал он, отрываясь от её губ. — Не надо так. Не надо через боль.

Маша замерла. Его голос был спокойным, почти нежным, и это сбивало её с толку.

— А как надо? — спросила она.

— Через тепло, — ответил он и снова поцеловал её — медленно, глубоко, так, чтобы она забыла, зачем пришла.

Её руки скользнули по его плечам, по груди, и он позволял ей делать всё, что она хочет. Но когда она потянулась, чтобы расстегнуть его рубашку, он перехватил её запястье.

— Не спеши, — прошептал он.

Маша выдохнула, чувствуя, как напряжение покидает её тело. Она сдалась. И в этой сдаче была свобода.

Они дышали в унисон, не спеша, не думая о том, что будет завтра. В этой комнате остались только двое — она и он. И всё, что было раньше, больше не имело значения.

В это время Миша, закончив с водными процедурами, отправился в комнату Ники и заснул рядом с ней, не в силах больше бороться с усталостью. Его голова касалась подушки, и он провалился в глубокий сон, даже не заметив, что оказался не в своей комнате.

На следующее утро Маша проснулась раньше всех и, как обычно, пошла будить Нику. Она открыла дверь и замерла — на кровати рядом с Никой спал Миша.

Она хлопнула дверью так, что задрожали стены.

— Сама проснётся, — процедила Маша и ушла к себе, сжимая кулаки от злости.

Ника проснулась от громкого хлопка и, увидев рядом с собой Мишу, закричала. На крик прибежали Даниил и Ян.

— Миш, какого хрена ты здесь делаешь? — спросила Ника, натягивая одеяло и отодвигаясь от него.

— Я не помню, — растерянно ответил Миша, протирая глаза. — Я думал, что лёг к себе. А ты тут кричишь.

— Пизди, блять, больше, — донёсся голос Маши из коридора, и она ушла.

За завтраком стояла тишина. Все готовились с новыми силами приступить к делу, но напряжение висело в воздухе. Никто не смотрел друг на друга, все молчали.

Маша и Ян уехали на свою локацию, а Даниил и Алина — на свою. По расписанию Элеонора должна была пойти в парикмахерскую — туда как раз отправились Ян и Маша.

В тот же момент к Элеоноре подошла Катя и увидела Яна.

— Привет, — сказала она, улыбнувшись. — А что ты тут делаешь?

— Привет, — ответил Ян, стараясь выглядеть спокойным. — Человека одного жду, сейчас поедем.

— Хм, как-то странно, ты следишь за мной, — со смехом сказала Катя, игриво глядя на него.

— Ха-ха, смешно, — выдавил Ян, чувствуя, как внутри всё сжимается от напряжения.

В этот момент из магазина вышла Маша с бутылкой воды и села в машину.

— Ну всё, нам пора ехать, — сказал Ян. — Был рад тебя увидеть.

Они отъехали недалеко и остановились в месте, откуда всё было видно. Вскоре вышла Элеонора, подошла к Кате, и они отправились в парикмахерскую.

Ян позвонил Мише, чтобы рассказать о том, что они были на волоске от раскрытия.

— Ян, нам надо поговорить, — сказал Миша, и в его голосе слышалась тревога.

— Нет, Миш, работа есть работа. Личные дела потом, — ответил Ян и сбросил вызов, не желая отвлекаться.

Когда Элеонора вышла из парикмахерской, они передали слежку Алине и Даниилу. Те последовали за ней до дома, а затем пересели на каршеринг и продолжили слежку. Пока Саша и Элеонора гуляли, они заметили машину Даниила. Саша позвонил ему.

— Блять, мне Саша звонит, — сказал Даниил, чувствуя, как сердце пропускает удар.

Он сбросил вызов и написал сообщение: «Прости, занят, я с девушкой».

Они дождались, когда пара уйдёт, сели на свою машину и поехали домой.

Но дома было неспокойно. Как только вернулись Ян и Маша, Вита и Миша решили поговорить с ними. Они сели вчетвером в кабинете. Тишина в комнате была гнетущей.

— То, что было у меня с Витой, — начал Миша, глядя в пол, — было по пьяни. Я не смог себя контролировать. Маш, прости.

Маша встала, подошла к нему и дала ему пощёчину, такую звонкую, что звук разнёсся по всей комнате. Затем она развернулась и вышла, не сказав больше ни слова. Вита ушла за ней, оставив Мишу и Яна вдвоём.

— Ты сам понимаешь, мы были пьяные в тот день, — сказал Ян, глядя на Мишу. — Давай без обид.

— Да, я понимаю, — ответил Миша, потирая щёку. — Я сам накосячил.

Они пожали руки и разошлись.

Миша подошёл к комнате Маши, но дверь была закрыта.

— Маш, открой, пожалуйста. Я хочу поговорить, — сказал он, стуча в дверь.

В ответ — тишина. Он вздохнул и ушёл в свою комнату.

Ближе к часу ночи Маша вошла в его комнату. Она начала бить его, плакать, кричать, спрашивая, зачем он так с ней поступил. Миша не сопротивлялся, позволяя ей выплёскивать злость. Его голова была опущена, он молча сносил её удары. А затем он обнял её.

— Я не хотел этого, — сказал он тихо, прижимая её к себе. — Я тебя люблю. И я не знаю, сможешь ли ты меня простить.

Маша обняла его в ответ и перестала сопротивляться. Она уткнулась лицом в его плечо и заплакала уже не от злости, а от облегчения. Они заснули вместе, обнимая друг друга.

Проснувшись утром, первым делом посмотрели на расписание и поняли, что Элеонора сегодня весь день будет с мамой. Решили ничего не делать.

Ян предложил всем вместе поехать в клуб, но кто-то должен был остаться. Миша предложил тянуть жребий. Ян достал из кармана спички, вытащил семь и надломил одну.

— Кто вытянет короткую, тот остаётся дома, — сказал он.

Короткая спичка досталась Вите.

— Ну что поделать, удача не на моей стороне, — вздохнула она, но в её голосе не было грусти.

Все начали собираться. Пацаны пошли в душ, девушки — краситься. Ян, Даниил, Алина и Ника поехали в одном такси, а Миша и Маша — в другом. По дороге в клуб они молчали, наслаждаясь этим моментом. Внутри каждого теплилась надежда, что вечер будет хорошим.

Они приехали в маленький клуб «Мерлин». Друзья принялись наливаться. Все были на танцполе, кроме Ники — она сидела у барной стойки, глядя в свой бокал. К ней подошёл Ян.

— Что грустишь? — спросил он, садясь рядом.

— Настроение не очень, — ответила Ника, не поднимая глаз.

Ян заказал четыре шота, и они выпили. Ника стала веселее. Они вышли на танцпол, и Ника, поддавшись эмоциям, поцеловала Яна.

— Что ты хочешь на самом деле? — спросил он, чуть отстранившись.

— Ну, я думаю, мы оба знаем ответ, — ответила Ника, глядя ему прямо в глаза.

Даниил заметил, что Алина выглядит уставшей, и предложил отвезти её домой.

— Мы уезжаем, — сказал он друзьям. Было всего девять вечера.

— Езжайте, — ответили они.

Даниил и Алина сели в такси и уехали.

— Ника, Маша говорила, что здесь есть кабинки, — сказал Ян. — Может, возьмём одну?

Она согласилась, и они отправились в V.I.P.-зону.

Миша и Маша ушли на второй этаж бара, где была квартира Маши. Поднявшись, они продолжили пить вдвоём, разговаривая о том, что их тревожило.

В кабинке Ян обнял Нику со спины и начал целовать её шею. Его руки скользили по её телу, и она отвечала взаимностью. В комнате была хорошая шумоизоляция, и никто не слышал её стонов. Ян был доминантным и применял грубость, но Ника не сопротивлялась — она отдалась этому моменту, чувствуя себя желанной.

Алина и Даниил, вернувшись домой, увидели, что Вита спит, и не стали её будить.

— Может, выпьем? — предложил Даниил, доставая бурбон.

Алина согласилась. Они пили, разговаривали, смеялись. Даниил поцеловал Алину, и она ответила на поцелуй. В этот момент в комнату зашла Вита — она хотела пить после сна. Она заметила целующихся и быстро вышла, сделав вид, что ничего не видела.

Она переоделась и выбежала из дома, решив уехать в бар, чтобы забыть увиденное. Внутри неё кипела обида, смешанная с чувством одиночества.

Вита бежала по ночной улице, чувствуя, как холодный воздух обжигает лёгкие. Она не знала, куда бежит. Она просто знала, что не может оставаться в этом доме. Не могла смотреть на них. Не могла чувствовать себя лишней. Она всегда была наблюдателем — в школе, в жизни, даже в этой команде. Она видела, как Миша смотрит на Машу, как Алина смотрит на Даниила, как все они смотрят друг на друга. И она чувствовала себя тенью, которая просто есть рядом. Она остановилась у фонаря и прислонилась к холодному столбу, пытаясь перевести дыхание. Внутри неё кипела обида, смешанная с чувством одиночества. Она хотела быть частью этого мира, но чувствовала себя чужой. И она не знала, как это исправить.

Тем временем из клуба выходили Ника и Ян. У входа они столкнулись с Витой, которая в спешке заходила внутрь. Вита подошла к бару и заказала три шота. Выпив, она почувствовала чей-то взгляд и обернулась. За ней стоял бармен Дима, который только что пришёл на смену.

— Привет, — сказал он, улыбаясь. — Хочешь, сделаю тебе классный коктейль?

— Давай, — ответила Вита, чувствуя, как алкоголь уже начинает кружить голову.

Дима красиво налил напиток и протянул ей.

— У меня никогда не было парня, — призналась Вита после пары коктейлей, глядя на него с надеждой.

Дима приготовил ей ещё один, который оказался очень вкусным. Вита выпила и стала заметно откровеннее.

Ян и Ника ехали домой в такси. За окнами мелькали огни ночного города, отражаясь в лужах после недавнего дождя. Ника молчала, глядя в окно, а Ян держал её за руку, чувствуя, как её пальцы слегка подрагивают. Он хотел что-то сказать, но решил, что слова сейчас не нужны — она должна прийти в себя сама.

В доме Даниил и Алина всё ещё сидели на кухне. Пустые бокалы стояли на столе, свет лампы мягко освещал их лица. Алина смотрела в окно на тёмный сад и думала о том, как странно всё складывается. Даниил молча налил ей ещё немного бурбона, и она взяла бокал, не глядя на него.

Приехав, Ян и Ника зашли внутрь и присоединились к ним на заднем дворе. Воздух был прохладным, звёзды едва проглядывали сквозь облака. Ника села на качели и обхватила себя руками, будто замёрзла. Ян сел рядом, молча обнял её за плечи. Алина и Даниил переглянулись, но ничего не сказали — тишина была красноречивее любых слов.

Через некоторое время во дворе послышались шаги. Это была Вита, которая приехала с Димой. Она шла быстро, натянув куртку, а он — чуть позади, засунув руки в карманы. Зайдя в калитку, Дима увидел Нику. Все, кроме Даниила, знали, что у них было. Ян по лицу Ники понял всё. Он резко встал с качелей, и в его взгляде зажглась холодная ярость.

Ника подняла голову и встретилась глазами с Димой. Её лицо побледнело, и она попыталась подняться с места, но Ян уже шагнул вперёд.

— Какого хрена ты здесь делаешь? — спросил он, сжимая кулаки.

— Это не твоё дело, — ответил Дима, но в его голосе не было уверенности.

— Ошибаешься, — процедил Ян и, не выдержав, ударил его. Удар пришёлся в челюсть — глухой, тяжёлый звук разнёсся по двору. Дима пошатнулся, но удержался на ногах.

— Какого хрена? — закричала Вита, толкнув Яна в плечо. — Кто тебя просил?! Ты вообще не знаешь, что у нас было!

— Зато знаю, что у тебя не было с ним, — ответил Ян, глядя на неё с холодом. — И то, что этот человек сделал Нике, я никогда не забуду.

Ника расплакалась и, резко встав, убежала в дом. Её шаги гулко раздавались по лестнице, потом хлопнула дверь. Ян проводил её взглядом, но не пошёл следом — он понимал, что ей нужно время.

Вита отошла к Диме и помогла ему подняться с земли. Он молча вытер кровь с разбитой губы и кивнул на выход. Вита взяла его за руку, и они вышли за калитку. Перед тем как уйти, Вита обернулась:

— Вы все одинаковые, — сказала она с горечью. — Думаете, что знаете, как лучше.

Они ушли, оставив остальных в тяжёлой тишине. Ян стоял на дорожке, сжимая кулаки, а Алина и Даниил молчали, не зная, что сказать. Было слышно только, как вдалеке залаяла собака и где-то за окном проехала машина.

Ян тяжело выдохнул и опустился на качели рядом с пустым местом, где только что сидела Ника. Он провёл рукой по лицу, и в его глазах промелькнула усталость.

— Она никогда не простит меня, — тихо сказал он, глядя в землю.

Алина подошла к нему, положила руку на плечо и ничего не ответила. Иногда молчание — лучшее, что можно дать человеку.

В доме было тихо. Все разошлись по своим комнатам, не говоря друг другу ни слова. Лестница скрипела под ногами, свет в коридоре тускло мерцал, и казалось, что сама ночь накрыла этот дом своей тяжёлой, непроницаемой тишиной. Каждый ушёл, чтобы пережить этот вечер в одиночестве, не зная, что ждёт их завтра.

Глава 5

Утро встретило всех серым, пасмурным светом. Тяжёлые тучи нависали над домом, и казалось, что сама природа чувствует напряжение, витающее в воздухе. Где-то вдалеке слышались раскаты грома — приближалась гроза, но никто не обращал на это внимания. Все были слишком погружены в свои мысли.

В доме было тихо — слишком тихо для того места, где обычно кипела жизнь. Слышно было только, как тикают часы на стене и где-то вдалеке гудит холодильник. Казалось, что даже воздух замер в ожидании чего-то важного.

Маша и Миша так и не приехали. Их комната была пуста, и никто не решился их будить — все понимали, что им нужно время. Все поняли, что сегодня работа идёт без них. Ян уехал по делам ещё затемно — ему нужно было разобраться с поставками на складах, и он ушёл, даже не попрощавшись. Ника и Вита отправились к театру Элеоноры — ждать окончания её репетиции. Даниил и Алина заняли позицию возле дома Элеоноры.

Алина сидела в машине, глядя на окна дома, который она так хорошо знала. Она чувствовала, как внутри неё поднимается холодное спокойствие. Сегодня не было страха. Сегодня была только решимость. Она сжала руль и перевела дыхание. «Я сделаю это», — сказала она себе. — «Я сделаю это ради всех, кого она уничтожила. Ради себя. Ради справедливости».

Между Витой и Никой висело напряжение — они почти не разговаривали. Каждая минута в машине казалась вечностью. Такая же стена отчуждения выросла между Даниилом и Алиной. Ночь, проведённая в одном доме, оставила слишком много невысказанного, слишком много вопросов, на которые никто не хотел отвечать.

Ребятам было очень тяжело находиться друг с другом после этой ночи. Каждый чувствовал вину, обиду или сожаление, но никто не решался заговорить первым. В воздухе висела такая тишина, что можно было услышать, как бьются сердца.

Ника сидела за рулём, сжимая его так, что побелели костяшки пальцев. Она смотрела на дорогу, но мысли её были далеко. Она думала о том, как всё перевернулось за последние дни. Как она оказалась в центре всего этого. Как её друзья, которые когда-то были её опорой, стали её болью.

Ника смотрела на дорогу, но видела перед собой лицо Димы, его усмешку, его руки, которые когда-то причиняли ей боль. Она сжала руль крепче. «Я не позволю ему снова контролировать меня», — подумала она. — «Я не позволю никому контролировать меня. Никогда больше».

Рядом молчала Вита, глядя в окно на серое небо. Дождь начинал накрапывать, оставляя на стекле тонкие струйки воды, которые стекали вниз, словно слёзы. Тишина между ними была тяжелее любого разговора — она давила на них обеих, и каждая чувствовала, что должна что-то сказать, но никто не решалась.

— Вита, зачем ты это делаешь? — наконец спросила Ника, не поворачивая головы. — Сначала Миша, потом Дима...

Голос её звучал устало и горько. Она устала от этой игры, от того, что её друзья разваливаются на части.

— Ника, я не делаю это специально, — ответила Вита, и в голосе её слышалась усталость, смешанная с отчаянием. — Я просто попадаю не в то место и не в то время. Это не я планирую, это просто случается. Понимаешь? Просто случается.

Она повернулась к Нике, и в глазах её была мольба о понимании.

— Я не хочу никому причинять боль. Я просто... я просто пытаюсь жить. И иногда я ошибаюсь. Но я не делаю это специально.

— Просто случается? — Ника повернулась к ней, и в глазах её вспыхнула злость. Она сжала руль так, что побелели костяшки пальцев, и её голос стал резче. — Ты знаешь, что Маша влюблена в Мишу? Ты знаешь, что она плакала из-за тебя?

Она говорила с такой болью, будто сама пережила это.

— Она сидела на кухне и рыдала, а ты даже не подошла к ней! Ты просто ушла и сделала вид, что ничего не произошло.

— Я не знала, — тихо сказала Вита, и в её голосе впервые послышалось сомнение. Она опустила глаза, и голос её дрогнул. — Я не хотела её обидеть. Клянусь, я не знала, что она чувствует к нему.

— Но ты обидела, — сказала Ника, и голос её дрогнул. — И ты даже не чувствуешь себя виноватой.

Она смотрела на подругу с болью и разочарованием. Вита всегда была для неё примером — сильной, независимой, уверенной. А теперь она видела, что за этой маской скрывается человек, который не знает, как быть с собой.

— Я чувствую, — ответила Вита, и в глазах её мелькнула тень вины. — Но я не знаю, как это исправить. Я не умею возвращать время назад.

Она посмотрела на Нику с мольбой, ища поддержки, но той не было.

— Ты могла бы хотя бы извиниться, — сказала Ника. — Но ты даже не попыталась.

Вита чувствовала, как слова Ники впиваются в неё, как иглы. Она хотела возразить, хотела сказать, что это не так, но внутри неё поднималась волна стыда. Она не знала, что сказать. Внутри неё была пустота, которую она пыталась заполнить чем угодно — но ничего не помогало. Она думала, что если она будет делать то, что хочет, это сделает её счастливой. Но сейчас, глядя на боль в глазах подруги, она поняла, что ошиблась. Она просто хотела быть нужной. Хотя бы кому-то.

Вита замолчала. Она снова отвернулась к окну. Она действительно не знала, что сказать. Внутри неё была пустота, которую она пыталась заполнить чем угодно — но ничего не помогало. Она думала, что если она будет делать то, что хочет, это сделает её счастливой. Но сейчас, глядя на боль в глазах подруги, она поняла, что ошиблась.

Ника была зла на Виту. Она чувствовала, что её предали. А у Виты, казалось, не было никакого чувства совести — она думала, что ни в чём не виновата. Каждая считала себя правой, и каждая чувствовала себя жертвой.

— Мне жаль, — сказала Вита, и в голосе её слышалась искренняя боль. — Я не хотела, чтобы всё так получилось.

— Мне тоже жаль, — ответила Ника, и в голосе её было сожаление. — Но мы не можем изменить прошлое.

Они замолчали, и каждая погрузилась в свои мысли. Дождь становился сильнее, заливая окна машины, и казалось, что мир за пределами автомобиля исчезает, оставляя их наедине с их проблемами.

В этот момент Маша и Миша проснулись. Солнце уже давно встало, но они так и не слышали будильника. В комнате было тепло и уютно, за окном пели птицы, и казалось, что мир замер в ожидании чего-то важного.

— Мы проспали, — сказала Маша, садясь на кровати. Голос её был сонным, но она уже начала осознавать, что день потерян.

— Ну и что? — Миша потянулся, обнял её за талию, притянул к себе. — Все уже уехали, нас никто не ждёт.

Он поцеловал её в плечо, и она улыбнулась, чувствуя его тепло.

Маша чувствовала, как его руки обнимают её, и на мгновение ей показалось, что все обиды, все ссоры, все сомнения уходят на второй план. Она прижалась к нему и закрыла глаза. «Я хочу верить, что всё будет хорошо», — подумала она. — «Я хочу верить, что он не сделает мне больно снова». Она открыла глаза и посмотрела на него. «Но если это случится... я не прощу. Никогда».

Приехав домой, они поняли, что никого нет — все уехали. Дом был пуст. Тишина стояла особенная — та, что бывает только в пустом доме, где каждый звук отдаётся эхом. Они остались вдвоём, и дом полностью был в их распоряжении.

Миша включил музыку. Негромко, но достаточно, чтобы заполнить пространство. Мелодия была медленной, чувственной, с тягучими басами, от которых по телу пробегали мурашки. Голос певца звучал мягко и глубоко, создавая атмосферу интимности.

Он начал медленно снимать с себя одежду — сначала футболку, потом штаны. Оставшись в нижнем белье, он подошёл к Маше. Его движения были плавными, почти танцевальными. Мышцы переливались при каждом движении, и Маша не могла оторвать от него взгляда.

— Сегодня этот день твой, — сказал он тихо, и в голосе его слышалась такая нежность, что Маша забыла обо всём. Она смотрела на него, и все обиды, все ссоры, все сомнения уходили на второй план. Остался только он — и она.

Маша смотрела на него и чувствовала, как внутри неё поднимается желание. Она хотела забыть обо всём. О Мише и Вите. О своих страхах. О том, что ждёт их впереди. Она хотела просто быть здесь, в этом моменте, с ним. Она сделала шаг к нему и коснулась его груди. «Сейчас я ни о чём не хочу думать», — сказала она себе.

Маша и Миша даже не знали, как долго не будет друзей, но им было всё равно. Они были только вдвоём, и это было главное.

Миша начал снимать с Маши платье. Его пальцы скользили по ткани, и каждый раз, когда он касался её кожи, она вздрагивала. Оказалось, что на ней из нижнего белья были только трусики — она не ожидала, что всё случится так быстро, но её тело уже отвечало на его прикосновения. Миша нежно взял Машу за талию и прижал к себе. Они ощущали тела друг друга — каждое движение, каждый вздох.

Он целовал её в шею, в губы, и она отвечала, забывая обо всём на свете. Когда она повернулась за телефоном, чтобы выключить музыку, Миша подошёл сзади и обнял её. Его руки касались её груди, и она прижималась всё сильнее, чувствуя его дыхание на своей шее.

Маша решила сделать ему приятно. Она нежной дорожкой из поцелуев спустилась вниз и сделала то, что не каждая может. Он застонал, запустив пальцы в её волосы.

После этого Миша взял Машу на руки и уложил на диван. Дома никого не было, и Маша не сдерживала себя — звуки её удовольствия наполняли комнату. Миша держал её за волосы и делал самую старую, но проверенную технику. Положив её на спину, он взял её за шею и начал придушивать — не больно, а так, чтобы усилить ощущения.

Феромоны были по всему дому. И если бы окна были открыты, соседи всё бы слышали. Они потеряли счёт времени, растворяясь друг в друге. Всё, что было до этого, перестало иметь значение. Остался только этот момент — только они.

В этот момент домой приехали Ника и Вита — Ника забыла взять зарядку для телефона. Она открыла дверь и замерла. В гостиной Маша и Миша занимались любовью, не замечая никого вокруг. Их тела переплелись в едином движении, и в комнате стоял запах страсти.

Ника почувствовала, как краска заливает её щёки. Её сердце забилось быстрее. Она бесшумно закрыла дверь, вышла из дома и села в машину.

— Ну что, ты взяла зарядку? — спросила Вита, когда дверь открылась.

— Нет, не взяла, — усмехнулась Ника, и в голосе её слышалась странная смесь смущения и веселья. Она не знала, смеяться ей или плакать.

— А что случилось? Ты какая-то красная, — заметила Вита, приглядываясь к подруге.

— Они там... ну... Миша и Маша. В гостиной. Без одежды, — ответила Ника и начала смеяться. Смех её был нервным, но она не могла остановиться.

— Охренеть, — выдохнула Вита. — Они совсем с ума сошли.

В ту же секунду Ника начала писать СМС Алине: «Застукала Мишу и Машу в гостиной. Они не в себе. Я в шоке». В ответ пришла короткая усмешка: «Ну наконец-то. Они это заслужили. Пусть наслаждаются».

Ника смотрела на экран телефона и чувствовала, как внутри неё поднимается странное облегчение. Она не знала, почему улыбается. Может быть, потому что в этом хаосе, в этом безумии, была какая-то жизнь. Какая-то надежда. Она убрала телефон и завела машину. «Пусть будет так», — подумала она. — «Пусть они будут счастливы. Хотя бы сегодня».

— Что ты пишешь? — спросила Вита.

— Пишу Алине, что мы не одни в доме, — ответила Ника, завела машину и выехала со двора. — И что нам лучше уехать.

Они молча поехали обратно к театру.

Дождавшись Элеонору из театра, Ника и Вита с удивлением заметили, что она впервые отправилась в какое-то странное место. Элеонора встретилась с молодым человеком на скамейке у парка. Они разговаривали, смеялись, а затем направились в сторону «Синано».

Ника и Вита сделали несколько снимков издалека, а когда зашли внутрь — запечатлели их поцелуй за столиком у окна.

— Вот это поворот, — прошептала Ника, глядя в экран телефона. — Я не ожидала, что она может изменять Саше.

— Это идеально для нас, — ответила Вита. — Теперь у нас есть рычаг давления. Мы можем использовать это.

Позвонив Алине, Ника рассказала обо всём.

Алина и Даниил тем временем сидели в машине у дома Элеоноры. Они разговаривали, но не знали, что у Элеоноры будет встреча с Сашей. Они обсуждали план, когда Даниил вдруг увидел Сашу. Он направлялся к дому Элеоноры и, судя по всему, искал её.

— Он меня увидел, — прошептал Даниил, чувствуя, как сердце пропускает удар.

— Кто? — спросила Алина, но он уже действовал.

Саша приближался, и Даниил понимал, что нужно сделать что-то, чтобы тот не подошёл. Если Саша подойдёт и увидит их здесь, он может всё испортить. Даниил резко повернулся к Алине и поцеловал её. Он сделал это так, чтобы Саша увидел только его спину и то, что он целуется с кем-то. Алина была полностью скрыта его телом.

Саша, увидев это, развернулся и ушёл. Он не хотел видеть, как Даниил целует какую-то девушку. Он шёл быстро, не оглядываясь.

— И что это было? — спросила Алина, когда он отстранился. Её дыхание было сбивчивым.

— Сейчас он мог подойти, — ответил Даниил, переводя дыхание. — Если бы он увидел тебя, всё бы рухнуло. Я решил, что так он не станет этого делать. Он не должен знать, что ты здесь.

Алина смотрела на него несколько секунд, потом кивнула.

— Ты правильно сделал, — сказала она. — Он не должен меня видеть. Не сейчас.

Ника прислала фотографии. Алина и Даниил поехали в ближайшую типографию, где распечатали эти снимки. Бумага была ещё тёплой, когда они сложили её в конверт. Запах краски и свежей бумаги наполнял салон машины.

Пока Саша сидел на лавочке в парке, уткнувшись в телефон, они аккуратно положили конверт рядом с ним. Он не заметил их — они были быстры и бесшумны, как тени.

Из машины они увидели, как Саша открыл конверт и увидел все фотографии. Его лицо побледнело, руки задрожали. В этот момент подошла Элеонора. Она улыбнулась ему, но улыбка исчезла, когда она увидела фотографии.

— Что это? — спросила она, и голос её дрожал.

— Это ты должна мне объяснить, — ответил Саша, и в его голосе слышалась холодная ярость.

Между ними началась ссора. Голоса повышались, прохожие оборачивались. Элеонора пыталась оправдаться, но Саша не слушал. Он был слишком зол.

— Я думал, ты другая, — сказал он тихо. — Я ошибался.

Наблюдая за этим, ребята поняли — этим отношениям конец. Они смотрели в окно машины и молчали.

После того как Саша ушёл, он шёл быстро, не оглядываясь. Через десять минут он позвонил Даниилу и договорился о встрече. Они встретились на площади Восстания, зашли в галерею, а затем в «Старбакс» и начали пить кофе.

Саша рассказал о том, что случилось с Элеонорой. Его руки тряслись, голос был хриплым.

— Даниил, я бы её убил, — сказал он, глядя в стол.

— Я знаю, — ответил Даниил. — Но ты уверен в своих словах?

— Я никогда не был так уверен, — сказал Саша.

— Я могу тебе помочь с этим, — ответил Даниил, глядя ему прямо в глаза.

— Ну давай, — сказал Саша, и в его голосе не было колебаний.

— Ты точно не передумаешь? — в голосе Даниила послышалась лёгкая насмешка.

— Точно, — ответил Саша.

После этого друзья отправились домой, где была вся бригада. Пока они ехали, Даниил написал сообщение Яну: «К нам едет новый гость». В ответ пришло: «Сейчас что-нибудь придумаю».

Предупредив всех, что он едет не один, Ян начал воплощать свой план в действие. Он знал, что новый человек — это всегда риск, но он был готов.

Приехав к дому, Саша был удивлён — участок оказался не маленьким. Высокий забор, ухоженный сад, массивные ворота, которые бесшумно открылись перед ними. Он смотрел по сторонам, пытаясь понять, где они оказались. Всё выглядело слишком обычным для того, что должно было произойти.

— Я раньше никогда тут не был, — сказал Саша, выходя из машины и оглядывая территорию. — А чей этот дом?

— Да так, одной нашей знакомой, — уклончиво ответил Даниил, закрывая ворота. — Не переживай, здесь безопасно.

Саша хотел задать ещё вопросы, но Даниил уже направился к дому. Они прошли через сад, где цвели кусты роз и пахло мокрой землёй после недавнего дождя. Саша заметил беседку, качели, ухоженные дорожки. Всё выглядело мирно и спокойно, но внутри него росло напряжение.

Они зашли в дом. Интерьер был уютным — мягкий свет, большая гостиная, картины на стенах. Но Даниил не остановился в гостиной. Он прошёл дальше, к шкафу в конце коридора, и нажал на одну из полок. Механизм бесшумно сработал, и перед ними открылся проход вниз.

— Что это? — спросил Саша, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

— Увидишь, — коротко ответил Даниил.

Они спустились по лестнице в подвал. Было темно, и только тусклый свет ламп освещал путь. Саша чувствовал, как его ладони начинают потеть, но он шёл вперёд, не задавая лишних вопросов.

Войдя в тренировочный зал, Саша замер. Комната была огромной. Вдоль стен стояло оружие — пистолеты, винтовки, ножи. На досках были развешаны карты с отмеченными точками, фотографии, схемы. В центре комнаты сидели ребята. Они смотрели на Сашу с любопытством и настороженностью.

— Проходи, — сказал Ян, вставая со стула. — Не стой в дверях.

Саша шагнул вперёд, чувствуя на себе взгляды всех присутствующих. Он смотрел по сторонам, пытаясь осознать масштаб того, что видел.

— Что это за место? — спросил он, не обращаясь ни к кому конкретно.

— Это наш штаб, — ответила Алина, выходя из тени. — Добро пожаловать.

Саша смотрел на неё и чувствовал, как внутри него всё переворачивается. Он не видел её несколько лет, и теперь она стояла перед ним — другая, холодная, уверенная. Он не знал, что чувствовать. Он не знал, что делать. Он просто смотрел на неё и пытался понять, как она оказалась здесь, в центре всего этого. «Она изменилась», — подумал он. — «Она стала сильнее. И я не знаю, радоваться этому или бояться».

Ян подошёл к столу, взял пистолет и протянул его Саше. На вид оружие ничем не отличалось от настоящего — металл блестел под светом ламп, курок выглядел рабочим. Но никто не знал, что на этом пистолете был спилен боек, а в магазине лежали холостые патроны. Внешне он был абсолютно реальным.

— Возьми, — сказал Ян, и его голос звучал ровно, без эмоций.

Саша взял пистолет. Его руки дрожали — он не знал, что происходит. Он смотрел на оружие, а потом перевёл взгляд на Яна.

— Что это значит? — спросил Саша, и голос его сорвался.

— Это испытание, — ответил Ян.

Он резко схватил ближе всех стоящую Машу за плечо и притянул к себе, заслоняя ею своё тело. Она не сопротивлялась, но её глаза были широко открыты. Маша знала план, но Саша не знал.

— Стреляй в неё, — сказал Ян, и его голос был холодным. — Если ты хочешь быть с нами — докажи.

— Ты с ума сошёл?! — закричал Саша, опуская пистолет. — Я не буду в неё стрелять!

— Ты не сделаешь этого? — переспросил Ян, и в его голосе появилась усмешка. — Тогда ты нам не нужен.

— Не слушай его! — крикнул Миша, пытаясь подойти ближе, но Ника остановила его. — Это не по-человечески!

— Миша, стой, — сказала Ника тихо. — Это нужно для дела.

Все судорожно наблюдали за происходящим. В комнате повисла мёртвая тишина — слышно было только дыхание и биение сердец.

Ян смотрел на Сашу в упор. Он знал, что пистолет не выстрелит, но Саша не знал.

— Ты не можешь просить меня об этом, — сказал Саша, и его голос дрожал. — Я не хочу никого убивать.

— Ты не хочешь? — переспросил Ян, и его голос стал резче. — Тогда зачем ты здесь? Вспомни, что она сделала тебе.

— Я знаю, что она сделала, — сказал Саша, и его глаза потемнели. — Но я не могу причинить боль невинному человеку.

— Маша не невинна, — сказал Даниил, и в его голосе была сталь. — Мы все здесь не невинны. И ты тоже.

Саша смотрел на пистолет. Он не хотел делать этого, но в глубине души он понимал, что выбора у него нет. Он поднял пистолет, навёл на Машу.

Наступил самый напряжённый момент. Саша прицелился, и его рука дрогнула. Он закрыл глаза на мгновение, а затем нажал на курок.

Щелчок.

Пули не было.

В этот момент Миша, который уже почти добежал до них, выдохнул. Саша открыл глаза и понял, что оружие не выстрелило. Все выдохнули. Напряжение, висевшее в воздухе, немного спало.

Но Миша был в ярости. Он набросился на Яна, схватил его за грудки и замахнулся.

— Ты что, совсем охренел?! — закричал Миша, сжимая кулаки. — Ты мог её убить!

— Успокойся, — сказал Ян, не сопротивляясь. — Это было испытание. И он прошёл его.

— Ты не имел права! — кричал Миша, пытаясь ударить него.

Между ними началась драка. Миша нанёс удар, Ян увернулся, и они закружились по комнате, сбивая стулья.

— Прекратите! — закричал Даниил, пытаясь их разнять.

— Хватит! — крикнул Саша, оттягивая Мишу от Яна.

Ника подбежала к ним, и они вместе разняли дерущихся. Драка стихла, все тяжело дышали. Миша смотрел на Яна с ненавистью, но больше не пытался его ударить.

— Ты идиот, — сказал Миша, вытирая кровь с разбитой губы. — Ты мог всё испортить.

— Я сделал то, что должен был, — ответил Ян. — Он теперь с нами.

Алина стояла в тени и смотрела на происходящее. Она знала, что этот момент настанет. Она знала, что Саша пройдёт испытание. Но она не знала, как она будет чувствовать себя, когда увидит его здесь, в её доме, в её мире. Она смотрела на него, и в её груди поднималось что-то, чему она не могла дать названия. «Он здесь», — подумала она. — «Он правда здесь».

Алина вышла из кабинета, где наблюдала за происходящим. Она подошла к Саше и протянула ему руку.

— Добро пожаловать в команду, — сказала она.

Саша взял её руку и пожал её. Удивлению его не было предела.

— Вы все сумасшедшие, — сказал он, оглядывая комнату.

— Возможно, — ответила Алина с улыбкой. — Но мы — твои друзья.

Вечером, чтобы познакомиться ближе с Сашей и снять напряжение, друзья решили выпить. На столе появились бутылки, закуски, стаканы. У всех были напряжённые отношения, и это надо было как-то исправлять. Когда они сели за один стол, обиды, казалось, растворились — ведь они были друзьями.

Вита ушла спать раньше всех — она устала от переживаний последних дней. Ян уехал — ему нужно было разобраться с поставками, и он оставил их, пообещав вернуться к утру. Маша и Миша ушли к себе — им нужно было побыть вдвоём после всего, что произошло. Даниил, Алина, Ника и Саша сидели внизу, допивая вино и разговаривая.

В комнате горел мягкий свет, за окном шумел ветер. Тишина после долгого дня была приятной.

— Саш, я могу постелить тебе здесь, на диване, — сказала Алина, показывая на уютный диван в гостиной. — Или у себя на мансарде, если хочешь.

Даниил посмотрел на неё с недовольством. Он не хотел, чтобы Саша был рядом с ней, но не мог ничего сказать.

— Саша, ты можешь лечь у меня, — сказал Даниил, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Саша понимал, что Даниил не хочет его близости с Алиной, и согласился. Он решил лечь спать в комнате у друга, чтобы никого не смущать.

Алина, как обычно, выпила лишнего. Пока Даниил поднимал её в комнату, она что-то бормотала себе под нос, смеялась, и её глаза были наполнены теплом. Он аккуратно поднял её наверх и уложил в кровать, накрыв одеялом. Она почти сразу уснула.

Даниил спустился в комнату, где уже сидел Саша. Тот смотрел в окно, задумавшись.

— Даниил, и давно ты с ней? — спросил Саша, не оборачиваясь.

— Мы не вместе, с чего ты это взял? — ответил Даниил, наливая себе стакан воды.

— Да, я бы так не сказал, судя по вашему общению, — сказал Саша, поворачиваясь к нему. — Ты смотришь на неё так, как смотрел бы на свою девушку. Я знаю этот взгляд.

Даниил промолчал. Он подошёл к окну и посмотрел на ночной сад. Слышно было, как где-то вдалеке лает собака и шумит ветер.

— Ты её не забыл, да? — спросил Даниил, не глядя на Сашу.

— Нет, — честно ответил Саша. — И не забуду никогда.

Даниил знал историю знакомства Саши и Алины и помнил, чем она закончилась. Он знал, что Саша тоже чувствует к Алине что-то, и это его раздражало. Но он ничего не мог с этим поделать.

— Ты не должен её трогать, — сказал Даниил. — Она сейчас не в том состоянии.

— Я знаю, — ответил Саша. — Поэтому я здесь. Чтобы помочь ей.

— Тогда не усложняй всё, — сказал Даниил и вышел из комнаты, оставив Сашу одного.

В комнате было тихо. Саша смотрел в стену, и в голове его крутились мысли. Он вспоминал те дни, когда они были вместе, когда всё было просто. Теперь всё изменилось. Он не знал, сможет ли он вернуть её, но он знал одно — он готов на всё, чтобы защитить её.

Саша сидел в тишине и смотрел на закрытую дверь. Он чувствовал, как внутри него поднимается странное спокойствие. Он не знал, что будет завтра. Он не знал, как они справятся с тем, что должно было случиться. Но в этот момент он понял: он готов на всё. Ради неё. Он закрыл глаза и сделал глубокий вдох. «Я не отступлю», — сказал он себе. — «Я не отступлю. Никогда».

Ночной разговор.

Даниил сидел на кровати, глядя в стену, когда Саша прервал молчание. В комнате было тихо — слышно было только, как за окном шумит ветер и где-то вдалеке лает собака. Свет от уличного фонаря падал на пол, создавая длинные тени.

— Даня, ответь, она давно уже её убить хочет? — спросил Саша, не поворачивая головы.

Он лежал на кровати, глядя в потолок. Он чувствовал себя чужим в этом доме, и этот вопрос мучил его.

— Нет, недавно, — ответил Даниил, и в голосе его слышалась усталость. — А что?

— Просто удивлён, насколько всё продумано, — ответил Саша, и в его голосе послышалось уважение. — Она знает, чего хочет. Это впечатляет.

Даниил ничего не сказал. Он знал, что Алина действительно продумала всё до мелочей, но он также знал, что за этим стоит боль. Он смотрел в окно, и мысли его были далеко.

— Она не просто хочет её убить, — сказал Даниил наконец. — Она хочет, чтобы она почувствовала то же, что чувствовала она. Это не месть. Это справедливость.

Саша не ответил. Он отвернулся к стене и закрыл глаза, обдумывая услышанное.

Ночью к ним в комнату зашла Алина. Она не могла уснуть и чувствовала, что должна поговорить с Даниилом. Её сердце колотилось, когда она стояла в дверях, не решаясь войти. Она переживала из-за присутствия Саши в доме и боялась, что он может разрушить всё, что они построили.

— Даниил, ты спишь? — спросила она, и голос её звучал тихо и неуверенно.

В ту же секунду он встал и вышел из комнаты. Они поднялись к Алине наверх, и там, в тишине её комнаты, начали разговаривать. Свет луны падал на пол, создавая длинные тени, и казалось, что весь мир замер, слушая их разговор.

Алина не доверяла Саше и боялась, что в любой момент он может рассказать всё Элеоноре. Она говорила об этом с тревогой в голосе, и её руки слегка дрожали.

— Я не хочу впутывать его в это, — сказала она, и голос её был полон боли. — Я не хочу, чтобы он был здесь. Но он сам решил прийти сюда. Я не звала его.

Даниил понял её беспокойство, но не понимал, почему она плачет — ведь она никогда не проявляла своих эмоций. Он видел её слёзы и растерялся, потому что Алина всегда была сильной и сдержанной. Он подошёл ближе и положил руки ей на плечи.

— Почему ты плачешь? — спросил он. — Ты никогда не показывала своих эмоций. Что случилось?

Алина вытерла слёзы, но они всё равно текли по её щекам. Она не знала, почему плачет — от страха, от усталости или от того, что Саша снова появился в её жизни.

— Алин, ответь на вопрос, — сказал Даниил, и голос его стал твёрже. — Откуда такая ненависть к Элеоноре?

Даниил смотрел на неё и чувствовал, как внутри него закипает злость. Он видел, сколько боли она носила в себе все эти годы. Он хотел обнять её, хотел сказать, что всё будет хорошо. Но он знал, что она не верит в это. Он знал, что она должна выговориться. Он просто стоял и слушал.

— Знаешь, мы с детства были вместе, — ответила Алина, и голос её стал глубже, словно она вспоминала что-то давно забытое. — И с детства она меня задирала. Ставила подножки в школе, дразнила, говорила гадости. Она всегда лезла в мою жизнь, разрушала всё, что я строила. Даже мои отношения.

Она замолчала, собираясь с мыслями. В комнате стало тихо — только ветер шумел за окном и где-то вдалеке слышался лай собаки.

— Знаешь, Даниил, я ведь была влюблена, — сказала Алина, и голос её дрогнул. — В Сашу. Я думала, что у нас всё серьёзно. Я доверяла ему. А Элеонора... она всё испортила. Она рассказала ему, что я общаюсь с ним из жалости. Что я считаю его ущербным. И он поверил. Он не спросил меня, не дал мне шанса объясниться. Он просто поверил ей.

Алина замолчала, и слёзы снова потекли по её щекам.

— Ты понимаешь, Даниил? — сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Она сделала это не потому, что хотела быть с ним. Она сделала это, чтобы уничтожить меня. Чтобы я чувствовала себя никем. Чтобы я знала, что она сильнее, а я — просто мышь, которую можно растоптать.

Даниил смотрел на неё и чувствовал, как внутри него закипает злость. Он видел, сколько боли она носила в себе все эти годы.

— А потом, когда меня не стало в школе, она продолжила, — сказала Алина. — Она следила за мной, Даниил. У неё были фотографии, доклады. Она хотела знать, где я, что делаю, с кем встречаюсь. Она хотела быть уверена, что я никогда не стану сильнее её.

— И теперь, — сказала она, и голос её стал твёрже, — я хочу, чтобы она почувствовала то же, что чувствовала я. Я хочу, чтобы она поняла, что такое быть уничтоженной. Чтобы она знала, что её жертва вернулась и стала сильнее.

В тот момент Даниил понял всё. Он понял, что ненависть Алины к Элеоноре не была просто злостью — это была боль, которая копилась годами. Это было желание справедливости, а не мести.

— Ну, теперь я думаю, ты всё это забудешь, — сказал он мягко. — Ведь ещё чуть-чуть, и ты воплотишь свою мечту. И я рядом с тобой.

Алине стало приятно, но она понимала, что нахождение Саши в этом доме — очень тяжёлый момент для неё. Она знала, что должна быть сильной ради всех, но внутри неё всё дрожало.

Даниил обнял её, и она уткнулась лицом ему в плечо. Он гладил её по голове, чувствуя, как её дыхание становится ровнее.

— Я рядом, — сказал он тихо. — Всё будет хорошо.

В этот момент Саша проснулся и понял, что Даниила нет. Он приподнялся на локте и огляделся — кровать друга была пуста. В комнате было тихо, только ветер шумел за окном. Саша нахмурился и сел на кровати.

— Даниил? — позвал он, но ответа не было.

Он встал, надел футболку и вышел из комнаты. Коридор был пуст, но он заметил, что дверь на мансарду приоткрыта. Саша решил подняться к Алине — может быть, она знает, где Даниил.

Поднявшись наверх, он хотел уже постучать в дверь, но заметил, что та приоткрыта. Он заглянул внутрь и замер.

Даниил и Алина стояли обнявшись. Он держал её в своих руках, а она уткнулась лицом ему в плечо, и он гладил её по голове. Они стояли в полумраке, и их фигуры казались почти единым целым.

Саша смотрел на них, и внутри него всё сжалось. Он тихо закрыл дверь, стараясь не издавать ни звука, и спустился вниз. Пройдя в комнату, он сел на кровать и обхватил голову руками. Прошло больше пяти лет, но он всё ещё не забыл Алину. И теперь он видел её в объятиях другого.

Саша сидел на кровати и чувствовал, как внутри него всё рушится. Он не знал, что делать. Он не знал, что чувствовать. Он знал только одно: он не может просто смотреть на это. Он не может просто стоять в стороне и позволять ей быть с другим. Он закрыл глаза и сделал глубокий вдох. «Я не отступлю», — сказал он себе. — «Я не отступлю. Никогда».

Даниил спустился к себе в комнату и лёг спать. Саша лежал на кровати, глядя в потолок. Он слышал, как Даниил лёг, но не мог заснуть. Мысли о том, что он увидел, не давали ему покоя.

На утро все проснулись и пошли в кабинет. Алина не спускалась — она осталась наверху, собираясь с мыслями после ночного разговора. Все принялись работать без неё. Сегодня работа в парах была необычной: Даниил работал с Яном, Маша работала с Никой, а Вита уехала в типографию — у неё были проблемы по работе. Миша и Саша остались в центре.

Алина спустилась вниз. Она чувствовала себя немного лучше, но тяжесть на душе всё ещё была.

— Привет, а где все? — спросила Алина, оглядывая пустую гостиную.

— Они уехали, — ответил Миша, не отрываясь от монитора.

Алина пошла наверх и села завтракать. К ней поднялся Саша.

— Алин, ответь мне, пожалуйста, на один вопрос, — сказал Саша.

— Да, конечно, без проблем, — ответила она.

— Зачем ты это всё делаешь? — спросил Саша, и в голосе его слышалась искренность.

В ответ было только молчание. Алина смотрела на него, и в глазах её была пустота. Она не могла объяснить ему, почему она это делает, потому что сама не до конца понимала. Она просто знала, что должна.

— Я не могу тебе ответить, — сказала она тихо. — Не сейчас.

Она встала из-за стола и поднялась к себе в комнату, оставив Сашу одного.

В этот момент домой приехали Ян и Даниил. Они зашли внутрь, и на их лицах была усталость, но в глазах горел огонь.

— Мы что-то нашли, — сказал Даниил. — Нам нужно собрать всех.

Даниил поднялся к Алине и понял, что в комнате она не одна. Он открыл дверь и увидел, что Алина плачет, а рядом с ней сидит Саша. В комнате царила тяжёлая, давящая атмосфера. Казалось, что воздух стал гуще, а свет потускнел.

— Что здесь происходит? — спросил Даниил, и в голосе его слышалась сталь.

Алина сидела на кровати, её плечи вздрагивали от беззвучных рыданий, по щекам текли слёзы, и она не могла остановить их. Рядом с ней сидел Саша, который выглядел растерянным и виноватым одновременно. Он держал её за руку, но она не смотрела на него.

— Алин, что случилось? — спросил Даниил, подходя к ней, но она ничего не ответила.

Вместо этого он повернулся к Саше.

— Саша, выйди, пожалуйста, — сказал Даниил, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё кипело.

Саша молча встал и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. В комнате остались только Даниил и Алина.

— Что произошло? — снова спросил Даниил, садясь рядом с ней. — Почему ты плачешь? Что он сказал тебе?

Алина молчала. Она уткнулась лицом в его плечо и заплакала снова — беззвучно, но так, что он чувствовал дрожь её тела. Даниил обнял её и гладил по голове, не зная, что сказать. В комнате было тихо — только слышалось её дыхание и шум ветра за окном.

— Я не хочу говорить об этом, — сказала она наконец, и голос её был глухим. — Просто побудь со мной.

Он просто сидел рядом, обнимая её и чувствуя, как она медленно успокаивается. Он знал, что иногда лучше не спрашивать — просто быть рядом.

В это время Ян спустился к Мише, который сидел в кабинете и просматривал записи на мониторе. Ян подошёл к нему и сел напротив.

— Я только что получил информацию, — сказал Ян, и в голосе его слышалось возбуждение. — Через две недели у Элеоноры уезжают родители. Она остаётся одна.

Миша поднял голову и посмотрел на него. В его глазах зажглась искра надежды.

— Ты серьёзно? — спросил он.

— Да, — ответил Ян. — Это шанс, которого мы так долго ждали.

Но несмотря на эту хорошую новость, в доме были разногласия. Напряжение, которое копилось последние дни, не давало покоя. Каждый чувствовал, что что-то не так, и никто не знал, как это исправить.

— Нам нужно будет собрать всех и обсудить план, — сказал Ян. — Но сначала нужно разобраться с тем, что происходит в доме.

Миша кивнул. Он знал, что Ян прав.

— Я поговорю с Машей, — сказал он. — А ты — с Никой.

Ребятам нужно было ехать. Даниил и Ян уехали на своё место, чтобы проверить информацию и подготовиться к следующему этапу. Алина осталась в доме, но она не могла успокоиться. После того как Даниил уехал, она сидела одна в своей комнате и плакала. Она чувствовала себя потерянной и не знала, как справиться с этим.

Саша не мог успокоиться. Он видел, что Алина страдает, и не мог просто сидеть в комнате и ждать. Он поднялся к ней, тихо постучал в дверь и, не дождавшись ответа, вошёл.

— Алин, давай поговорим, — сказал Саша, садясь рядом с ней на диван.

Алина не повернулась к нему. Она сидела, обхватив колени руками, и смотрела в одну точку. Она не знала, что говорить и хочет ли говорить с ним вообще.

— Я не знаю, что сказать тебе, — сказала она тихо.

— Мне не нужно много слов, — ответил Саша. — Просто скажи, что всё будет хорошо.

— Я не могу этого обещать, — сказала Алина.

— Я знаю, — ответил Саша. — Я знаю, что мы не можем вернуть прошлое. Я знаю, что я сделал тебе больно. Я знаю, что я ошибался, поверив ей. Я был дураком. Но я хочу, чтобы ты знала — я никогда не переставал любить тебя. Даже когда я был с ней, я думал о тебе.

Алина смотрела на него, и в её голове крутились тысячи мыслей. Она не знала, что чувствует, и это пугало её больше всего.

— Саша, выйди из комнаты, пожалуйста, — сказала она, и голос её был твёрдым, хотя внутри всё дрожало.

Саша понимал, что она не хочет говорить с ним, и тихо вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.

Вечером все приехали домой. Ребята собрались в гостиной, чтобы обсудить план. Его осуществление выпадало на пятницу, 13-е. Время было уже восемь часов, и все чувствовали, что наступает решающий момент.

— Ну что, ребят, рассказывайте, что выясняли за день, — сказал Даниил, когда все сели за стол.

Все начали перебивать друг друга, рассказывая о том, что произошло. Голоса смешивались в общий шум, но никто не мог остановиться. Все были взволнованы и полны надежды.

В этот момент спустилась Алина. Она выглядела уставшей, но на лице её была спокойная маска, которую она так хорошо научилась носить. Она села на свободный стул, и рядом с ней сел Даниил. Он взял её за руку под столом, и все это заметили.

— Тише! — сказала Алина, и все замолчали. — Давайте по порядку.

После ужина все разошлись по комнатам, кроме Алины. Она спустилась в кабинет, где тусклый свет лампы падал на разложенные карты и фотографии. На доске были приколоты снимки Элеоноры, расписание её перемещений, схемы маршрутов.

Алина села за стол, уставившись на план. Она чувствовала, что здесь что-то не так, но не могла понять, что именно. Её пальцы барабанили по столу, а глаза бегали по схеме.

— Не понимаю, — сказала она вслух, хотя в комнате никого не было.

Через некоторое время в кабинет зашли Миша и Маша. Они увидели, что Алина сидит над планом, и подошли ближе.

— Что-то не так? — спросил Миша, садясь напротив неё.

— Здесь что-то не сходится, — ответила Алина, указывая на карту. — Если мы пойдем по этому маршруту, нас могут заметить. Слишком много открытых мест.

Маша подошла к доске, рассматривая схему.

— Может, попробовать обойти через парк? — предложила она. — Там меньше камер, и можно сократить путь.

— Нет, — покачала головой Алина. — В парке слишком много людей. Кто-нибудь запомнит наши лица.

Миша задумался. Он посмотрел на схему, потом на Алину, а затем на Машу.

— А что, если мы просто сделаем это… иначе? — спросил он, и в голосе его послышалось вдохновение.

Он взял маркер и начал перерисовывать схему, двигая фишки и меняя стрелки.

— Если мы зайдём с этой стороны… — говорил он, проводя линию на карте. — И используем второй выход… то мы сможем выйти незаметно.

Алина смотрела на его руки, на то, как уверенно он переделывает её план. Маша подошла ближе, пытаясь понять его логику.

— А если мы разделимся? — предложила Маша. — Одна группа будет отвлекать, а вторая — действовать.

— Это рискованно, — сказал Миша. — Если кто-то попадётся, мы не сможем его вытащить.

— Но если всё сделать правильно, то сработает, — ответила Маша.

Алина молчала. Она смотрела на доску, на новую схему, которую нарисовал Миша, и чувствовала, как внутри неё закипает что-то тёплое — надежда.

— Знаешь, — сказала Алина, и в голосе её впервые за долгое время послышалось спокойствие. — Это действительно может сработать.

Она подошла к доске и поправила несколько деталей, добавив свои штрихи к плану Миши.

— Вот так будет идеально, — сказала она, отступая на шаг и рассматривая результат.

Миша и Маша встали рядом с ней, глядя на доску.

— Да, — сказал Миша. — Это идеально.

— Мы справимся, — добавила Маша.

Алина не ответила. Она смотрела на план и чувствовала, что впервые за долгое время они действительно на правильном пути.

Ребята ушли наверх, оставив Алину одну. Кабинет снова погрузился в тишину. Слышно было только, как тикают часы на стене. Алина села на диван, уставившись на доску. Она прокручивала в голове каждую деталь плана, пытаясь найти возможные ошибки. Но всё выглядело продуманным и надёжным.

Она даже не заметила, как заснула.

Утром её разбудил Ян. Он стоял над ней, улыбаясь, и указывал на доску.

— Слушай, а вы не плохо поработали, — сказал он. — Я посмотрел план. Это действительно идеально.

Алина открыла глаза и посмотрела на доску. Она чувствовала себя разбитой, но внутри неё горела искра надежды.

Вскоре все спустились вниз. Даниил уехал на работу, и ребят осталось пятеро. Алина и Саша поехали к концертному залу, где проходило занятие Элеоноры. Ника и Маша остановились возле её дома, готовые следить за обстановкой.

В машине повисла тишина. Алина сидела за рулём, глядя на дорогу. Её пальцы сжимали руль, а мысли были далеко. Она думала о том, что ей предстоит сделать, и о том, что Саша снова появился в её жизни. Она чувствовала, как внутри неё нарастает напряжение, и не знала, как справиться с этим.

Саша смотрел в окно, и в его голове крутились тысячи мыслей. Он не знал, что сказать, но чувствовал, что должен спросить. Он повернулся к ней, и голос его звучал тихо, почти неуверенно.

— Алин, ты с Даниилом вместе? — спросил Саша.

Он боялся услышать ответ, но ему нужно было знать. Он смотрел на неё, ожидая её реакции. В его глазах была надежда, смешанная со страхом.

— Нет, — ответила Алина, не поворачивая головы.

Она достала сигарету и закурила, выпуская дым в открытое окно. Её голос был спокойным, но внутри неё всё дрожало. Она не хотела говорить о Данииле. Она не хотела говорить о своих чувствах. Она просто хотела сосредоточиться на деле.

Саша замолчал. Он не знал, радоваться ему или огорчаться. В голове его крутились тысячи мыслей. Единственное, что он понимал точно, — он не мог изменить прошлое, но он мог попытаться исправить будущее.

Он смотрел на неё и чувствовал, как внутри него закипает желание защитить её.

— Алин, я… — начал он, но она перебила его.

— Так она идёт, — сказала Алина, и голос её стал напряжённым.

Она увидела, как Элеонора выходит из здания. Её сердце забилось быстрее. Она затушила сигарету и приготовилась действовать.

— Сиди тут, — сказала она, открывая дверь машины. — И не выходи.

Она вышла из машины и направилась за Элеонорой, держась на расстоянии. Алина шла за ней по пятам, стараясь не привлекать внимания. Она спряталась за деревом, наблюдая, как Элеонора остановилась у скамейки, где её уже ждал подозрительный мужчина. Они обменялись несколькими фразами, и мужчина передал ей свёрток. Алина замерла, наблюдая за ними. Сердце её забилось быстрее. Она поняла, что это важно.

Она побежала к машине, чувствуя, как адреналин наполняет её тело. Она схватила телефон и набрала Машу. Её голос был резким и сбивчивым.

— Ало, Маш, слушай меня, — сказала Алина. — Ты должна включить свои таланты и вытащить у неё из портфеля свёрток.

— Что за свёрток? — спросила Маша, чувствуя тревогу в голосе подруги.

— Не знаю, но это важно. Она только что получила его от какого-то типа. Ты должна достать его.

Маша быстро сориентировалась. Она приехала к остановке и села вместе с Элеонорой в маршрутку. Она сидела сзади, наблюдая за ней. Через несколько остановок она нарочно врезалась в неё, извиняясь, и незаметно вытащила свёрток.

— Простите, я нечаянно, — сказала Маша, выходя из маршрутки.

Она отошла в сторону и набрала Алину.

— Ало, Алин, я его забрала.

— Отлично, — сказала Алина. — Приезжай ко мне.

Приехав, все собрались вместе и открыли свёрток. Внутри лежали фотографии и доклад об Алине. Это был подробный отчёт о её передвижениях, о её жизни. Оказывается, не только Алина мечтала о мести — кто-то следил за ней.

Ребята были в панике. Вита смотрела на фотографии, не веря своим глазам.

— Это же твой дом, — сказала она, показывая на одну из фотографий. — И твоя машина.

Алина смотрела на документы и чувствовала, как внутри неё закипает холодная ярость. Она поняла, что Элеонора не просто ждала — она готовилась. Она встала и ушла в комнату, не говоря ни слова.

Саша поднялся на мансарду к Алине. Он толкнул дверь и замер. В комнате стоял отчётливый запах сигарет — резкий, горький, смешанный с запахом духов. Саша удивился. Он помнил, что Алина никогда не курила раньше. Когда они были вместе, она говорила, что это вредно, что это некрасиво, что она не понимает, как можно травить себя. А теперь она сидела возле окна с сигаретой в руках.

Она сидела на подоконнике и смотрела на серое небо. Она была бледной, и в глазах её была пустота. Она выглядела потерянной, разбитой.

— Куришь? — спросил он.

— Да, — ответила она, не поворачиваясь. — Когда мне нужно успокоиться.

Саша медленно подошёл к ней. Он сел рядом на подоконник и взял пачку сигарет, которая лежала рядом. Он достал одну сигарету и закурил, выпуская дым в открытое окно.

— Я никогда раньше не видел, чтобы ты курила, — сказал он, нарушая тишину. — Ты изменилась.

Алина усмехнулась, но в усмешке её не было веселья.

— Мы все изменились, Саша. Ты тоже.

Саша не ответил. Он знал, что она права. Он понимал, что не может изменить прошлое, но он хотел быть рядом с ней сейчас. Он хотел помочь ей. Он смотрел на неё, на её профиль, на то, как она держит сигарету, как выпускает дым в открытое окно. Ветер развевал её волосы, и она казалась такой хрупкой и одновременно такой сильной.

— Я здесь, — сказал он тихо. — Если тебе что-то нужно, я здесь.

Алина повернулась к нему. Она смотрела на него, и в её глазах мелькнула тень сомнения.

— Саша, оставь меня, пожалуйста, — сказала она, и голос её был твёрдым, хотя внутри всё дрожало. — Мне нужно побыть одной.

Саша понимал, что она не хочет с ним разговаривать. Он докурил сигарету, затушил её и встал. Он посмотрел на неё, потом вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.

В этот момент домой приехал Даниил. Он сразу пошёл к Алине. На лестнице он пересекся с Сашей. Они обменялись короткими взглядами, но никто не сказал ни слова. Взгляд Саши был тяжёлым, а Даниил чувствовал, что что-то произошло.

— Алина, ты тут? — спросил Даниил, заходя в комнату.

В ответ — только молчание. Алина сидела на кровати, глядя в одну точку. Она сидела сгорбившись, обхватив плечи руками, и выглядела сломленной. Даниил закрыл дверь и подошёл к ней.

— Что случилось? — спросил он, садясь рядом.

Алина подняла на него глаза. В них была боль, которую она не могла скрыть. Она смотрела на него.

— За мной следили, — сказала она, и голос её дрожал. — У неё есть фотографии. Она знает всё.

Даниил взял её за руку и сжал её. Он чувствовал, как дрожат её пальцы.

— Какие фотографии? — спросил он, стараясь говорить спокойно.

— Все, — ответила она. — Мой дом, моя машина, мои передвижения. Она знает всё.

Даниил обнял её, прижимая к себе.

— Мы справимся, — сказал он. — Я не дам тебя в обиду.

Дело было ближе к ночи. В доме стало тихо — все разошлись по своим комнатам, и только тусклый свет в коридорах напоминал о том, что жизнь здесь ещё теплится. Алина не могла уснуть. Мысли о фотографиях, о слежке, о том, что Элеонора знает о ней всё, не давали покоя. Она решила спуститься в кабинет, пока никого нет, чтобы побыть одной и попытаться разобраться в своих мыслях.

Она вышла из комнаты и направилась к лестнице, но на полпути встретила Даниила. Он стоял в коридоре, прислонившись к стене, и, казалось, ждал её. Свет от уличного фонаря падал на его лицо, делая черты более резкими, почти жёсткими.

— Алина, всё хорошо? — спросил он, и в голосе его слышалась тревога.

— Да, а что-то случилось? — ответила Алина, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Она чувствовала, что он видит её насквозь.

Даниил не ответил. Он подошёл к ней, взял её за талию и прижал к себе. Она чувствовала жар его тела, слышала его дыхание, и на мгновение ей показалось, что она теряет контроль.

— Ты дрожишь, — сказал он, проведя пальцами по её спине. — Ты боишься?

— Я не знаю, — прошептала она.

В этот момент из комнаты вышел Саша. Он хотел спросить у Алины что-то, но увидел их. Он замер, остановившись в тени, и смотрел, как Даниил держит её. Он почувствовал, как внутри него закипает ревность.

Алина колебалась. Она знала, что Саша стоит за спиной.

Даниил поцеловал её — так, чтобы Саша это видел. Алина не сопротивлялась, хотя внутри неё всё кричало, что это неправильно.

Саша смотрел на это, и внутри него всё перевернулось. Он чувствовал, как его сердце разрывается на части. Он тихо зашёл в комнату и закрыл за собой дверь, не в силах смотреть на то, как теряет её.

Даниил отстранился, глядя на неё.

— Я не отступлю, — сказал он тихо. — Алина. Что бы ни случилось.

Он развернулся и ушёл в свою комнату, оставив Алину одну в коридоре. Она стояла, чувствуя, как её сердце бешено колотится.

Алина спустилась в кабинет, прихватив с собой виски. Она села за стол и начала рассматривать фотографии, которые отдали Элеоноре. Оказывается, пока она жила в своём старом доме и училась, за ней следили. Фотографии были сделаны у её подъезда, на улице, даже у магазина. Она видела, как кто-то снимал её из кустов, как следил за каждым её шагом.

Она чувствовала, как внутри неё закипает холодная ярость. Её руки дрожали, когда она перебирала снимки. Она понимала, что Элеонора не просто хотела знать, где она — она хотела контролировать её жизнь, делать её адом.

В кабинет спустился Саша. Он вошёл и остановился в дверях, глядя на неё. Она выглядела сломленной, но в глазах её горел огонь.

— Что-то нужно? — спросила Алина, не поднимая головы.

— Нет, — ответил Саша.

Он подошёл ближе и сел рядом с ней. Он смотрел на фотографии.

— Я даже не знал, что она следила за тобой, — сказал он тихо.

Алина налила себе ещё виски и выпила залпом. Она чувствовала, как алкоголь обжигает горло, но это было приятно.

— Она всегда была такой, — сказала она, и голос её был холодным. — Она всегда хотела меня уничтожить.

— Я не знал, — повторил Саша, и в голосе его слышалась вина. — Я не знал, что она причиняла тебе такую боль.

Алина подняла на него взгляд. В глазах её была пустота. Она долго смотрела на него, словно пытаясь прочитать его мысли.

— Знаешь, я тебя не забыла, — сказала она тихо.

Эти слова повисли в воздухе, как электрический разряд. Саша смотрел на неё, чувствуя, как его сердце начинает биться быстрее. Он не знал, что сказать. Но она уже встала и начала уходить.

— Алин, постой, — сказал он, вставая следом.

Она остановилась, но не повернулась к нему. Её плечи были напряжены, и он видел, как она дрожит.

— Пожалуйста, — сказал он, и в голосе его слышалась мольба. — Не уходи. Не сейчас.

Саша подошёл ближе, взял её за плечи и развернул к себе. Они стояли в полумраке кабинета, глядя друг на друга. Между ними повисла такая тишина, что можно было услышать, как бьются их сердца.

Он медленно приблизился к ней, давая ей время отстраниться, если она захочет. Но она не отстранилась. Она смотрела на него, и в глазах её была борьба — между тем, что она чувствовала, и тем, что считала правильным.

Саша не выдержал. Он сделал шаг вперёд, притянул её к себе и обнял. Но потом она отстранилась. Она сделала шаг назад. Она смотрела на него, и в её взгляде была такая боль.

— Я не могу, — сказала она, и голос её дрожал. — Я не могу сейчас об этом говорить. Не сейчас.

Она вышла из кабинета, оставив его одного в темноте. Саша смотрел ей вслед, чувствуя, как внутри него всё переворачивается. Он понимал, что она не готова.

В коридоре Алина остановилась, прижавшись спиной к стене. Она закрыла глаза и глубоко вздохнула.

Утро выдалось хмурым — низкие тучи нависали над городом, ветер гнал по дорогам сухие листья, и казалось, что даже погода предчувствует что-то важное. Даниил проснулся с тяжёлой головой и ещё более тяжёлым сердцем. Он смотрел в потолок, чувствуя, как внутри него гулко отдаётся каждый удар. Мысли о том, что ему предстоит сделать, давили на него, но он знал — другого выхода нет.

Он оделся молча, не глядя на пустое место Саши. Тот уже ушёл — то ли вниз, то ли на улицу, Даниил не знал. И не хотел знать. Ему нужно было сосредоточиться. Он вышел в коридор, где уже ждал Ян. Тот стоял, прислонившись к стене, и смотрел на него с тем спокойствием, которое всегда раздражало Даниила — особенно сегодня.

— Ты готов? — спросил Ян, и его голос был ровным, без лишних эмоций.

— Готов, — ответил Даниил, хотя внутри всё дрожало.

Они вышли из дома. Утро было серым, ветер пронизывал до костей. Даниил сел за руль, Ян — на пассажирское сиденье. Какое-то время они ехали молча. За окнами проплывали дома, деревья, прохожие, спешащие по своим делам, но Даниил ничего этого не замечал. Перед глазами стояла Алина — её лицо, её глаза, её голос, когда она сказала: «Я не знаю».

— Ты думаешь о ней, — сказал Ян, не глядя на него.

— Думаю, — коротко ответил Даниил, сжимая руль так, что побелели костяшки пальцев.

— Она сказала, что забыла его, — напомнил Ян.

— Сказала, — кивнул Даниил, и голос его был глухим. — Но я видел, как она смотрит на него. Когда он рядом, она меняется. И я не знаю, чему верить. Может, она просто не знает, чего хочет.

— Или знает, но боится признаться, — тихо сказал Ян. — Дай ей время.

— Времени у нас нет, — ответил Даниил и замолчал, уставившись на дорогу.

Они подъехали к дому Элеоноры. Даниил заглушил мотор и несколько секунд сидел неподвижно, глядя на её окна. Внутри него всё дрожало — от напряжения, от ненависти, от того, что он должен был сделать. Он вышел из машины, чувствуя, как холодный воздух ударяет в лицо. Он подошёл к подъезду и нажал на домофон.

— Кто там? — раздался голос Элеоноры — уставший, сонный, но в нём чувствовалось напряжение.

— Это Даниил, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Можно поговорить?

Элеонора открыла дверь. Она стояла в коридоре, заплаканная, растерянная, с тёмными кругами под глазами. Она выглядела разбитой, уничтоженной своей собственной ложью. И ему было почти жаль её. Почти.

— Что случилось? — спросила она, и голос её дрожал. — Ты знаешь что-то о Саше? Он где? Ты знаешь, где он?

Даниил смотрел на неё. Она выглядела жалко. Разбитой. Он почти пожалел её.

— Я не знаю, где он, — сказал он. — Но я знаю, что ты потеряла его.

Элеонора побледнела. Её руки дрожали, когда она прижимала их к груди.

— Что ты имеешь в виду? — спросила она, и в её голосе появилась тревога.

— Я знаю, что ты сделала с Алиной, Элеонора, — сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Я знаю всё. Я знаю, как ты разрушила её жизнь.

Элеонора попыталась что-то сказать, но он остановил её.

— Не надо оправдываться. Я не за этим пришёл. Я хочу помочь тебе. Но сначала ты должна мне кое-что дать.

— Что? — спросила она, и в голосе её мелькнула надежда.

— Мы поговорим об этом позже, — сказал он, глядя на её сумку, стоящую на лавочке. — Твоя сумка упадёт, если ты не поставишь её аккуратно.

Элеонора, растерянная, посмотрела на сумку, потом на него. Она доверяла ему — и это было самым страшным. Она наклонилась, чтобы поднять её, и в этот момент Даниил вытащил ключи из её кармана. Быстро, незаметно. Она ничего не почувствовала.

— Вот, — сказала она, протягивая ему сумку. — Ты хотел что-то сказать?

— Я хочу, чтобы ты знала, Элеонора, — сказал он, и голос его звучал ровно, почти сочувственно. — Всё будет хорошо. Я постараюсь помочь тебе. Но Саша может не захотеть говорить с тобой. И ты должна быть готова к этому.

Элеонора кивнула, и Даниил развернулся, чтобы уйти. Его руки дрожали, но он заставлял себя быть спокойным. Ему нужно было уйти до того, как она поймёт, что случилось.

— Я дам тебе знать, — сказал он, обернувшись. — Если у нас что-то получится.

Элеонора улыбнулась, словно ребёнок, и он отправился к машине. Сев в машину, он сжал ключи в руке и выдохнул. Ян ничего не спросил. Только посмотрел на него и сказал:

— У тебя получилось.

— Получилось, — ответил Даниил, и голос его был лишён эмоций.

Он завёл машину, и они поехали обратно домой.

Когда они вернулись, Даниил зашёл в дом вместе с Яном. Он прошёл через гостиную, не останавливаясь, и спустился в подвал, где уже ждала Алина. Ян последовал за ним, но остановился у входа, скрестив руки на груди, молча наблюдая за ними. В подвале было тихо, только лампы освещали стол, на котором лежали карты и схемы. Алина сидела за столом, её пальцы нервно перебирали бумаги. Она подняла голову, когда Даниил вошёл.

— Готово, — сказал он, кладя ключи на стол перед ней.

Алина взяла их. Они были холодными и тяжёлыми в её руках. Она смотрела на них, чувствуя, как внутри неё поднимается смесь облегчения и тревоги.

— Ты как? — спросила она, поднимая на него взгляд.

Даниил стоял перед ней, и она видела, как напряжены его плечи, как он сжимает кулаки. Его лицо было бледным, но он держался.

— Нормально, — ответил он. — Всё прошло гладко. Она ничего не заподозрила.

— Ты уверен? — переспросила она, заглядывая ему в глаза.

— Да, — сказал он. — Я видел её. Она была разбита. И она думает, что я помогу ей вернуть Сашу.

— Теперь нужно сделать копию, — сказала она, меняя тему. — Оригинал мы вернём, чтобы она ничего не заподозрила.

Даниил взял ключи и вышел из подвала. Алина осталась сидеть, слушая, как его шаги затихают на лестнице. Через несколько минут он вернулся — в руках у него было две связки: одна — копия, вторая — оригинал.

— Копия готова, — сказал он, кладя их перед ней.

Алина взяла обе связки. Она смотрела на них, чувствуя, как внутри неё поднимается напряжение.

— Теперь нужно очистить оригинал и вернуть его, — сказала она.

Они сели за стол и начали работать. Даниил сидел напротив неё, их пальцы почти соприкасались, когда они передавали друг другу ключи. В комнате царила тишина, прерываемая только тиканьем часов на стене. Алина работала в перчатках, аккуратно протирая каждую поверхность, чтобы на них не осталось никаких следов. Она чувствовала его взгляд на себе, но не поднимала головы.

— Ты хочешь что-то сказать? — спросил Даниил, нарушая тишину.

— Нет, — ответила она, и голос её дрогнул.

Алина замерла. Её руки остановились, и она медленно подняла голову.

— Даниил, я не могу сейчас говорить об этом, — сказала она. — Мы должны закончить дело. Всё остальное — потом.

— Хорошо, — сказал он тихо. — Потом.

Они закончили чистку в тишине. Когда всё было готово, Алина сняла перчатки и посмотрела на ключи. Оригинал блестел в свете лампы, чистый и безликий. Копия лежала рядом.

— Теперь нужно вернуть оригинал обратно, — сказала Алина.

— Я займусь этим, — сказал Даниил, забирая оригинал.

Даниил взял оригинал ключей в руки. Они были холодными и тяжёлыми, и он чувствовал их вес не только на ладони, но и в душе. Это был последний шаг перед тем, как план начнёт осуществляться. Он надел тонкие перчатки, чтобы не оставить отпечатков, и вышел из подвала, оставив Алину одну с копией.

На улице уже начало темнеть. Вечер опускался на город, заливая улицы оранжевым светом фонарей. Даниил сел в машину и поехал к дому Элеоноры. Дорога заняла всего несколько минут, но они показались ему вечностью. Он думал о том, что сейчас сделает — и о том, что будет после.

Припарковавшись неподалёку, он вышел из машины и направился к подъезду. Сердце билось быстро, но руки были спокойны. Он знал, что должен сделать это без единой ошибки.

Он подошёл к двери и нажал на домофон.

— Кто там? — раздался голос Элеоноры — всё такой же уставший, сонный.

— Это Даниил, — сказал он. — Я хотел проверить, как ты.

Элеонора открыла дверь. Она выглядела так же разбито, как и утром. Волосы были растрёпаны, глаза красные.

— Ты вернулся, — сказала она, и в голосе её слышалась смесь удивления и надежды.

— Я подумал, что тебе не стоит быть одной, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал искренне. — Можно войти?

Элеонора кивнула и отошла, пропуская его. Она провела его в гостиную, где на столе стояла недопитая бутылка вина. Она села на диван, жестом предложив ему сесть рядом.

— Ты говорил, что поможешь мне, — сказала она, глядя на него с надеждой. — Ты говорил с Сашей?

— Ещё нет, — ответил Даниил, садясь в кресло напротив неё. — Но я хочу, чтобы ты знала — я сделаю всё, что могу. Он не хочет говорить с тобой, но, возможно, он захочет говорить со мной.

Элеонора кивнула, и её глаза наполнились слезами.

— Я не знаю, что делать, — сказала она, и голос её дрожал. — Я так виновата перед ним. Я всё испортила.

— Ты действительно многое испортила, — сказал Даниил, и в голосе его слышалась холодная искренность. — Но сейчас не время для самобичевания. Тебе нужно подумать о том, как двигаться дальше.

Она смотрела на него, словно пытаясь найти ответы в его глазах. А он смотрел на её сумку, стоящую на полу рядом с диваном. Ему нужно было подойти к ней, но он должен был сделать это естественно.

— У тебя есть ещё что-то, что может помочь ему понять твои чувства? — спросил он, делая вид, что задумался. — Может, записка или что-то личное?

Элеонора поднялась и подошла к сумке, ища в ней блокнот. Даниил встал следом, делая вид, что хочет помочь ей. Она наклонилась, и в этот момент он быстро и бесшумно опустил руку в её карман, положив ключи обратно.

— Вот, — сказала она, протягивая ему блокнот. — Я написала ему письмо.

Даниил взял блокнот, надеясь, что она не заметила его движения.

— Я передам ему, — сказал он, убирая блокнот во внутренний карман. — Но я не могу обещать, что он ответит.

Элеонора грустно улыбнулась и снова села на диван.

— Спасибо, Даниил, — сказала она. — Ты единственный, кто хочет мне помочь.

Даниил смотрел на неё, чувствуя лёгкую горечь во рту. Он помог ей — но не так, как она думала.

— Мне пора, — сказал он, поднимаясь. — Мне нужно кое-что сделать.

Элеонора кивнула, не задавая лишних вопросов. Он вышел из квартиры, и только когда за ним закрылась дверь, он позволил себе выдохнуть. Он стоял в подъезде, прижимаясь спиной к холодной стене, и чувствовал, как в груди отпускает напряжение. Она ничего не заметила.

Он вышел на улицу и сел в машину. Несколько минут он просто сидел, глядя на тёмное небо, и пытался успокоиться. Потом завёл двигатель и поехал домой.

Когда он вернулся, Алина всё ещё сидела за столом в подвале, глядя на копию ключей. Он спустился к ней, и она подняла на него глаза.

— Всё на месте, — сказал он, и голос его звучал ровно, хотя внутри всё дрожало. — Она ничего не заметила.

Алина выдохнула, чувствуя, как напряжение наконец начинает отпускать.

— Хорошо, — сказала она, глядя на копию ключей, которая лежала на столе. — Теперь у нас есть доступ.

Вечер опустился на город, заливая улицы оранжевым светом фонарей. Вита и Маша сидели в машине недалеко от дома Элеоноры, наблюдая за подъездом. Задание было простым — следить, фиксировать, не вмешиваться. Но напряжение витало в воздухе, и обе чувствовали, что сегодня что-то произойдёт.

— Ты видишь? — спросила Маша, вглядываясь в темноту.

— Вижу, — ответила Вита. — Она идёт.

Элеонора вышла из подъезда, оглянулась по сторонам и направилась к скамейке у дороги, где её уже ждал мужчина. Он сидел, засунув руки в карманы, и, казалось, просто ждал автобуса. Но Вита сразу заметила — он слишком внимательно смотрел по сторонам.

— Это он, — сказала Вита, приглядываясь. — Тот самый мужчина, который уже передавал ей свёрток.

— Я вижу, — ответила Маша. — Что он ей дал?

Мужчина достал из кармана конверт и передал Элеоноре. Она быстро убрала его в сумку и развернулась, чтобы уйти. Мужчина поднялся и направился в сторону остановки.

— Я пойду за ней, — сказала Вита, открывая дверь машины. — А ты следи за ним.

— Будь осторожна, — сказала Маша.

Вита выскользнула из машины и направилась к остановке, где Элеонора уже стояла в очереди. Она встала неподалёку, делая вид, что смотрит в телефон. Элеонора села в маршрутку, и Вита зашла следом. Она аккуратно подвинулась к ней, стараясь не привлекать внимания.

Когда маршрутка тронулась, она ждала момента. Ей нужно было действовать быстро и незаметно. Через пару остановок Элеонора пересела поближе к двери, и Вита поняла, что она собирается выходить. Она сделала шаг вперёд, нарочно пошатнулась и врезалась в неё, извиняясь:

— Простите, я нечаянно!

Элеонора только нахмурилась, но Вита уже вытащила конверт из её кармана. За секунду до того, как она успела что-то понять, Вита развернулась и вышла из маршрутки, оставив Элеонору внутри.

Она отошла в сторону, чувствуя, как сердце колотится от адреналина, и, убедившись, что никто не смотрит, набрала Машу.

— Я взяла свёрток, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Встретимся у машины.

Через несколько минут они уже сидели в машине, и Маша открывала конверт дрожащими руками. Вита следила за её лицом, и, когда та побледнела, спросила:

— Что там?

Маша развернула фотографии, и они обе замерли. На снимках была Алина вместе с Даниилом — они стояли у дома, разговаривали, улыбались. Фотографии были сделаны в разные дни, и на каждой было чётко видно их лица.

— Это новые фотографии, — сказала Вита. — Она следит за ними. У неё есть снимки Алины и Даниила.

— Значит, она знает, — тихо сказала Маша. — Это плохо.

— Нам нужно сказать Алине, — ответила Вита. — Сейчас же.

Они завели машину и поехали домой. Всю дорогу Маша держала фотографии в руках, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Если Элеонора знает про Даниила и Алину, значит, она может быть готова к тому, что они готовят ей.

Когда они приехали, в доме было тихо. Все уже собрались в подвале — Алина сидела над планом, Даниил стоял у карты, Миша и Ян о чём-то спорили, Ника раскладывала бумаги. Вита и Маша зашли внутрь, и их лица сразу сказали остальным, что что-то не так.

— У нас проблема, — сказала Вита, кладя фотографии на стол.

Алина взяла их в руки, и её лицо застыло. Она смотрела на снимки, где она улыбалась Даниилу, и чувствовала, как внутри всё сжимается.

— Что это? — спросила она, хотя уже знала ответ.

— Элеонора продолжает следить за тобой, — сказала Маша. — Эти фотографии только что передал ей какой-то мужчина. Вита успела забрать свёрток.

Алина сжала фотографии в руках. Она смотрела на них, и внутри неё поднималась холодная ярость. Элеонора не остановилась. Она продолжала следить, продолжала собирать информацию. Она не собиралась сдаваться.

— Она знает про Даниила, — тихо сказала Ника. — Значит, она знает, что вы вместе.

— Мы не вместе, — сказала Алина, но голос её дрогнул.

Даниил посмотрел на неё, но ничего не сказал. Он чувствовал, как внутри него поднимается тревога — не за себя, за неё.

— Это всё ведёт к чему-то плохому, — сказал Миша, сжимая кулаки. — Если у неё есть такие снимки, значит, она готова к тому, что мы собираемся сделать. Она может быть на шаг впереди.

— Нам нужно залечь на дно, — сказала Алина, и голос её был твёрдым. — Мы должны быть осторожнее. Пока этот мужчина не перестанет следить, мы не можем рисковать.

— Я запомнила его лицо, — сказала Вита. — Мы можем проверить, появляется ли он около дома.

— Хорошо, — ответила Алина. — Мы разделимся. Миша и Маша, вы пойдёте гулять и посмотрите, бывает ли он на нашей улице. Остальные будут ждать здесь.

Миша кивнул и посмотрел на Машу.

— Готова? — спросил он.

— Готова, — ответила она.

Они вышли из дома, оставив остальных в напряжённой тишине. Алина смотрела на фотографии, которые лежали перед ней, и чувствовала, как внутри неё закипает холодная решимость. Она знала, что это только начало.

Миша и Маша шли по улице, делая вид, что просто гуляют. Вечер был тёплым, но они чувствовали, как воздух становится тяжелее с каждым шагом. Они держались вместе, стараясь быть незаметными.

— Ты видишь что-то подозрительное? — спросил Миша, оглядываясь по сторонам.

— Пока нет, — ответила Маша. — Но если он здесь, мы должны его заметить.

Они прошли через сквер, и тут Маша остановилась.

— Смотри, — сказала она, указывая на мужчину, который стоял у остановки. — Это он.

Миша проследил за её взглядом. Тот самый мужчина стоял у скамейки, делая вид, что читает газету. Но было видно, что он наблюдает за домом.

— Не подходим к нему, — сказал Миша. — Просто запомним его. Мы должны сообщить остальным.

Маша кивнула. Она сделала несколько снимков на телефон и убрала его в карман. Они развернулись и пошли обратно к дому, чувствуя, как напряжение внутри нарастает.

Когда они вернулись, все были в сборе. Алина подняла голову, когда они вошли.

— Это он, — сказал Миша. — Он у остановки. Следит за домом.

— Значит, он не уйдёт, — сказала Алина, и голос её был холодным. — Мы должны действовать сейчас.

Ребята вышли с заднего двора и направились к мужчине, который всё ещё стоял у остановки, делая вид, что читает газету. Он не заметил их приближения — слишком сосредоточился на доме. Миша подошёл к нему первым, изображая растерянного прохожего.

— Извините, вы не подскажете, как пройти к улице Ленина? — спросил Миша, стараясь, чтобы голос звучал естественно.

Мужчина поднял голову, и в этот момент Миша резко поднёс к его лицу плотный платок, пропитанный хлороформом. Тот дёрнулся, попытался отстраниться, но было поздно — через несколько секунд его глаза закатились, и он обмяк.

— Быстро, — сказал Ян, оглядываясь по сторонам.

Они подхватили безвольное тело и быстро понесли его в сторону леса, который начинался неподалёку от дома. Ветви деревьев скрывали их от посторонних глаз. Там, в темноте, они опустили мужчину на землю и стали ждать, пока он очнётся.

Через несколько минут мужчина застонал, пришёл в себя и попытался сесть. Он смотрел на них расширенными глазами, пытаясь понять, где находится.

— Кто вы? — спросил он, и голос его дрожал. — Что вам нужно?

— Мы те, кто хочет задать тебе несколько вопросов, — сказал Даниил, присаживаясь на корточки перед ним. — Ты работаешь на Элеонору, верно?

Мужчина побледнел. Он понял, что они знают.

— Я не знаю, о чём вы говорите, — попытался он.

— Не надо врать, — сказал Миша, и в голосе его слышалась сталь. — Мы знаем, что ты передавал ей свёртки с фотографиями. Мы видели тебя.

Мужчина замолчал. Он понимал, что отрицать бесполезно.

— Меня зовут Андрей, — сказал он наконец. — Я работаю частным детективом. Но я не профессионал. Я любитель. Я работаю на Элеонору уже три года.

— Три года, — медленно повторил Даниил. — Она платит тебе за то, чтобы ты следил за людьми?

— Да, — кивнул Андрей. — В основном за Алиной. Она хотела знать, где она бывает, с кем встречается. Она платила хорошо, и я не задавал лишних вопросов.

Даниил поднялся и отошёл в сторону, обдумывая услышанное. Потом он вернулся и сказал:

— Мы проверим, говорит ли она тебе правду. Ты позвонишь ей и спросишь, хочет ли она, чтобы ты продолжал следить за Алиной. Мы будем слушать.

Андрей посмотрел на него, не понимая, что происходит.

— Если ты сделаешь это, мы отпустим тебя, — сказал Даниил. — И заплатим тебе больше, чем платит она.

Андрей колебался, но кивнул. Он понял, что у него нет выбора.

Даниил вытащил из кармана Андрея телефон и набрал номер Элеоноры. Он включил громкую связь, чтобы все могли слышать.

— Алло, здравствуйте, Элеонора, — сказал Андрей, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Алина сейчас уехала вместе с Даниилом куда-то. Мне ехать за ними или нет?

— Здравствуйте, — ответила Элеонора, и в её голосе послышалось напряжение. — Да, мне нужно знать всё. Я вам за это деньги плачу.

— Элеонора, я так подумал, я больше на вас работать не буду, — сказал Андрей.

— В смысле? — голос Элеоноры стал резче. — Мы с вами уже три года работаем, всё было нормально. Вы хотите больше денег? Не переживайте, я заплачу.

Даниил сбросил вызов и убрал телефон в карман. Андрей смотрел на него с тревогой.

— Я сделал, что вы просили, — сказал он. — Что теперь?

Даниил вытащил из кармана крупную сумму денег и протянул ему.

— Андрей, вы не переживайте, мы вам заплатим, — сказал он. — Берите деньги и уходите. Забудьте, что видели нас. И забудьте про Элеонору.

Андрей взял деньги и, не задавая лишних вопросов, поспешил уйти. Он исчез в темноте леса так же быстро, как появился.

Ребята стояли в тишине, глядя ему вслед.

— Ты думаешь, он уйдёт и не вернётся? — спросил Ян.

— Деньги говорят громче слов, — ответил Даниил. — Он не вернётся.

Утро после этой ночи встретило их серым, тяжёлым светом. Низкие тучи нависали над домом, и казалось, что сама природа чувствует напряжение, которое висело в воздухе. В доме было тихо — слишком тихо для места, где жили восемь человек.

Алина сидела на кухне с чашкой кофе, который уже давно остыл. Она смотрела в окно и думала о том, как всё изменилось за последние дни. Она не спала всю ночь — мысли о фотографиях, о слежке, о Саше и Данииле не давали покоя. Она прокручивала в голове каждую деталь, каждое слово, каждый взгляд. Она знала, что должна быть сильной, но внутри неё всё дрожало.

Она слышала шаги на лестнице и поняла, что кто-то спускается. Через мгновение в дверях появился Даниил. Он выглядел уставшим — под глазами залегли тени, лицо было бледным, но его глаза были ясными и внимательными. Он подошёл к столу и сел напротив неё.

— Ты не спала, — сказал он, и это был не вопрос. Он знал это, потому что сам не сомкнул глаз.

— Не могла, — ответила Алина, не поднимая глаз. Она смотрела на остывший кофе, чувствуя его холод через стенки чашки. — Слишком много мыслей.

Даниил помолчал, глядя на неё. Он видел, как она напряжена, как сжимает чашку так, что побелели костяшки пальцев.

— Ты думаешь о нём? — спросил он, и в голосе его слышалась сталь.

Алина подняла голову и встретилась с ним взглядом.

— Я думаю о том, что мы должны сделать, — сказала она. — Остальное не важно.

Даниил хотел что-то сказать, но в этот момент на кухню спустился Саша. Он остановился в дверях, увидев их, и на мгновение между ними повисла тяжёлая тишина.

— Я не помешал? — спросил Саша, и в голосе его слышалась горечь.

— Нет, — ответил Даниил, поднимаясь. — Я уже ухожу.

Он вышел, оставив Сашу и Алину вдвоём. Саша медленно подошёл к столу и сел на место Даниила.

— Он злится, — сказал Саша.

— Он имеет на это право, — ответила Алина.

Алина поднялa на него взгляд. В глазах её была усталость, смешанная с чем-то, что он не мог прочитать.

Она встала и вышла из кухни, оставив его одного. Саша смотрел ей вслед, чувствуя, как внутри него всё переворачивается.

Вечером телефон Саши зазвонил. Он взглянул на экран и замер.

— Это она, — сказал он, поднимая глаза на Алину.

— Ответь, — ответила Алина, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Саша взял трубку.

— Алло, Саш, ты можешь приехать, пожалуйста? — голос Элеоноры дрожал. Она явно плакала.

— Нет, не могу, — ответил Саша, стараясь говорить спокойно. — Что случилось?

— Катя умерла, — сказала Элеонора, и её голос сорвался на рыдания. — Мне очень плохо, Саш. Пожалуйста.

Саша замер. Он слышал, как она плачет, и внутри него что-то дрогнуло. Он знал, что она манипулирует им, но не мог просто так бросить её.

— Я приеду, — сказал он и сбросил вызов.

Алина смотрела на него, и в её глазах была смесь боли и понимания.

— Ты едешь к ней, — сказала она, и это был не вопрос.

— Я должен, — ответил Саша, избегая её взгляда. — Она сказала, что Катя умерла. Я не могу просто...

— Я понимаю, — перебила Алина. — Езжай

Саша собрался и поехал к Элеоноре. Он взял с собой Даниила — не потому, что нуждался в поддержке, а потому что хотел, чтобы между ними всё наладилось.

В машине они ехали молча. Саша смотрел на дорогу, Даниил — в окно. Тишина между ними была тяжёлой, но никто не решался её нарушить.

— Даня, — наконец сказал Саша, — и долго ты будешь на меня обижаться?

Даниил повернулся к нему. В его глазах не было злости — только усталость.

— Я не обижен, — ответил он. — С чего ты это взял?

— Ты перестал со мной разговаривать, — сказал Саша. — Ты смотришь на меня так, будто я тебя предал.

Даниил помолчал, собираясь с мыслями.

— Ты не предал меня, Саша, — сказал он. — Но ты не понимаешь, как это выглядит со стороны.

Саша не ответил. Он знал, что Даниил прав, но не мог ничего изменить. Они доехали до дома Элеоноры, и Саша вышел из машины.

В этот момент Алина уже сидела в своей машине неподалёку. Она не могла остаться дома, зная, что Саша едет к Элеоноре. Она не знала, зачем она здесь, но чувствовала, что должна быть рядом. Она перебрала в голове тысячу сценариев, но ни один не казался ей правильным.

Она увидела, как Саша и Даниил вышли из машины, как они направились к дому. Элеонора выбежала навстречу Саше и уткнулась лицом в его плечо. Она плакала, и Саша обнимал её.

Алина вышла из машины. Она подошла к Даниилу и взяла его за руку. Даниил удивлённо посмотрел на неё, но не отстранился.

— Привет, Элеонора, — сказала Алина, и голос её звучал ровно, хотя внутри всё кипело. — Я слышала, что случилось. Соболезную.

Элеонора подняла голову и посмотрела на Алину. В её глазах мелькнула злость, но она быстро взяла себя в руки.

— Спасибо, — сказала она холодно.

Алина и Даниил отошли в сторону. Даниил посмотрел на неё, и в его глазах был немой вопрос.

— Зачем ты приехала? — спросил он.

— Плохое предчувствие, — ответила Алина.

Она не знала, как объяснить ему, что чувствовала. Она просто знала, что должна была быть здесь.

Они стояли в тишине, глядя, как Саша обнимает плачущую Элеонору. Алина чувствовала, как внутри неё всё сжимается, но она не показывала этого.

— Ты не должна была приезжать, — сказал Даниил. — Ты только делаешь себе больнее.

— Я знаю, — ответила Алина. — Но я не могла остаться дома.

Саша наконец отстранился от Элеоноры. Он что-то сказал ей, потом повернулся и пошёл к своей машине. Элеонора смотрела ему вслед, и на её лице была смесь боли и злости.

Саша сел в машину и уехал. Алина и Даниил проводили его взглядом.

— Поехали, — сказал Даниил. — Нам здесь больше нечего делать.

Они сели в машину и поехали домой. Всю дорогу они молчали, и каждый думал о своём.

Вернувшись домой, Саша сразу пошёл к Алине. Она сидела на диване, глядя в одну точку. Саша сел рядом.

— Я возвращаюсь к Элеоноре, — сказал он, и голос его был твёрдым, хотя внутри всё дрожало.

Алина подняла на него глаза. В них не было удивления — только боль.

— Я знала, что ты так сделаешь, — сказала она.

— Это не так, — ответил Саша. — Но я не могу просто оставить её сейчас. Она потеряла подругу. Она одна.

— Она всегда была одна, Саша, — сказала Алина. — И она сама выбрала эту дорогу.

Саша не ответил. Он встал и вышел из комнаты, оставив её одну.

Даниил проснулся от того, что услышал шорох в своей комнате. Он открыл глаза и увидел Сашу, который сидел на краю его кровати, опустив голову. В комнате было тихо — только тикали часы на стене и где-то вдалеке гудел холодильник. Свет от уличного фонаря падал на пол, создавая длинные тени.

— Саша? — спросил Даниил, садясь на кровати. — Что случилось?

Саша поднял голову. В его глазах была пустота, смешанная с болью. Он смотрел на Даниила, но, казалось, не видел его.

— Я не могу, — сказал Саша, и голос его звучал глухо.

— Что? — спросил Даниил, хотя уже знал ответ.

Саша не ответил. Он встал и вышел из комнаты, оставив дверь открытой. Даниил смотрел ему вслед, чувствуя, как внутри него поднимается тревога. Он понял, что случилось что-то важное. Он встал и вышел из комнаты.

Как только он ступил в коридор, он увидел Алину. Она бежала по лестнице.

— Алина! — крикнул он, но она не остановилась.

Он побежал за ней, догнал на лестничной площадке между этажами и схватил за руку. Она попыталась вырваться, но он не отпустил.

— Что случилось? — спросил он, стараясь говорить спокойно.

Она не отвечала. Она пыталась вырваться, но он держал её крепко. Он чувствовал, как её пальцы дрожат в его руке. Он подтянул её к себе и обнял, прижимая к груди. Она сначала сопротивлялась, но потом её тело обмякло, и она уткнулась лицом в его плечо.

— Тише, — сказал он, гладя её по голове. — Всё хорошо. Я здесь.

Когда она наконец успокоилась, он отстранился и взял её за руку.

— Пойдём, — сказал он. — Пойдём в комнату.

Он повёл её наверх, в её комнату. В этот момент Саша стоял возле двери комнаты и смотрел на них. Он слышал всё, что происходило. Он видел, как Даниил обнимает Алину, как он ведёт её в комнату.

Они зашли в комнату Алины, и Даниил закрыл дверь. Он повернулся к ней и взял её за плечи.

— Алин, — сказал он, глядя ей в глаза. — Не делай глупостей. Ты сама знаешь, что из этого выйдет.

— Ты меня любишь? — спросила она, и её голос дрожал. Слёзы текли по её щекам, и казалось, что это нескончаемый поток.

— Да, — ответил Даниил, и в его голосе была такая уверенность.

Они начали целоваться. Поцелуи были медленными, чувственными, они изучали друг друга, будто впервые. Даниил снял с неё футболку, и она осталась в нижнем белье.

— Ты красивая, — сказал он.

Алина покраснела. Она всегда комплексовала, и её тело было для неё источником стеснения. Она знала, что не идеальна, и боялась, что он увидит все её недостатки.

— Дань, стой, — сказала она, отстраняясь.

— Что случилось? Что-то не так? — спросил Даниил, и в голосе его слышалась тревога.

— Нет, всё нормально, — ответила Алина, и голос её дрожал. — Просто...

Даниил замер. Он смотрел на неё, чувствуя, как внутри него всё переворачивается.

— Не переживай, — сказал он мягко.

Он подошёл к ней, запуская руки в её волосы, и осторожно начал целовать, почти не касаясь губ. Напряжение между ними начало спадать. Он подхватил Алину на руки, посадил её на стол и заглянул ей в глаза.

— Ты хочешь этого? — спросил он.

— Хочу, — ответила Алина, хотя голос её дрожал.

Он поцеловал её сильнее, с напором, проводя рукой по спине. Алина почувствовала, как он расстегнул её бюстгальтер, и он упал ей на ноги. Продолжая целовать, он провёл рукой от подбородка к шортам, зацепив их пальцем. Он почувствовал, как Алина замерла.

— Боишься? — спросил он, коснувшись своим носом её носа.

— Нет, — выдохнула она.

Он аккуратно снял с неё шорты и снял с себя футболку. Алина почувствовала его жар. Он взял её за руку и повёл к кровати, затем навис над ней. Он целовал её шею, плечи, спускаясь всё ниже, дойдя до пупка. Он был нежным, но его руки дрожали от желания. Он чувствовал, как её тело напрягается под ним.

— Расслабься, — сказал он тихо. — Доверься мне.

Он поцеловал её почти прямо в том самом месте и аккуратно снял с неё трусики.

Алина закрыла глаза и попыталась расслабиться. Она чувствовала, как его руки скользят по её телу, как его губы касаются её кожи. Она забыла о своих комплексах, о своей боли, о том, что произошло раньше. Остался только он — и она.

Когда он вошёл в неё, она почувствовала боль, но это была приятная боль. Она открыла глаза и посмотрела на него. Он был так близко, и она чувствовала его дыхание на своём лице. Он двигался очень медленно, с каждым толчком боль становилась меньше. Всё это время он продолжал смотреть на Алину.

— Не больно? — спросил он.

— Это приятная боль, — ответила она.

Она перевернула его на спину и робко села на него. Даниил почувствовал, как глубоко он вошёл. Она двигалась медленно, чувствуя, как он смотрит на неё. В свете луны его лицо было таким красивым, что у неё перехватило дыхание.

— Остановись, — сказал он вдруг.

— Что? — спросила она, замирая.

— Я хочу быть в тебе, — ответил он. — Просто хочу чувствовать тебя.

Она кивнула и замерла. Он провёл рукой по её спине. Свет луны падал на её тело, и она почувствовала себя обнажённой не только физически, но и эмоционально. Она чувствовала себя уязвимой, но в то же время свободной.

Даниил стал целовать её тело. Он был настойчивым, грубым, и она чувствовала, как внутри неё разгорается огонь. Она легла на живот и позволила ему сделать то, что он хотел. Он поставил её на колени и отвёл руки за спину. Она не сопротивлялась. Ей нравилось всё, что происходило.

— Хорошая девочка, — прошептал он.

Он смотрел на неё со стороны, ему нравился вид. Он сжимал её бёдра так, будто больше никогда к ним не прикоснётся. Он слышал тихие стоны Алины, и они доставляли ему удовольствие. В комнате как будто становилось меньше воздуха, он стремительно начал сбавлять темп. Даниил вышел из неё, а она свалилась без сил.

Единственное, что она понимала, — утром ей будет стыдно смотреть в глаза всем.

— У меня странно тянет внизу живота, — сказала Алина, скручиваясь калачиком.

Даниил продвинулся ближе, положил ей руку на живот и начал гладить.

— Всё хорошо, Алин. Такое бывает, — сказал он тихо.

Она чувствовала, как его рука согревает её живот, и постепенно боль начала утихать. Она прижалась к нему, и он обнял её крепче.

Она закрыла глаза и почувствовала, как её тело расслабляется. Она знала, что это неправильно. Она знала, что её мысли заняты другим. Но сейчас она просто хотела забыться.

Долго думая, Саша решил подняться к Алине. Но когда он подошёл к двери, он услышал протяжные стоны и обрывки разговора: «такое бывает». Он замер. Внутри него всё перевернулось.

Саша всё понял. Он знал, что Алине было плохо, и она решилась на это, чтобы забыться. Он хотел войти. Он хотел остановить это.

Он сделал шаг назад. Потом ещё один. Он тихо отошёл от двери и пошёл вниз. Он должен был быть сильным.

Он спустился вниз и сел на диван в гостиной. Он смотрел в одну точку и пытался понять, что ему делать дальше. Он знал, что не может просто так оставить её.

— Что мне делать? — прошептал он в пустоту.

Ответа не было.

Утром Алина проснулась первой. Она открыла глаза и увидела Даниила. Он спал рядом, и его рука лежала на её талии. Она улыбнулась, чувствуя тепло его тела, и обняла его. Она закрыла глаза и заснула снова.

Когда она проснулась во второй раз, Даниил уже не спал. Он целовал её плечи, и его рука скользила по её спине.

— Доброе утро, — сказал он.

— Доброе утро, — ответила она.

В этот момент в дверь начали стучать. Алина подумала, что дверь закрыта и никто не войдёт. Но дверь открылась.

В комнату зашла Маша. Она замерла на мгновение, увидев их, но потом быстро взяла себя в руки.

— Одевайтесь, — сказала она. — Саша уехал к Элеоноре.

Алина замерла. Она чувствовала, как внутри неё всё сжимается. Она знала, что это должно было случиться, но всё равно было больно.

— Всё, плану конец, — сказала Маша, и в голосе её слышалась расстроенность.

Спустя несколько минут ребята спустились вниз. Ян стоял у стола и смотрел на карту.

— Саша не будет мешать нашему плану, — сказал он. — Назад пути не было.

Алина почувствовала облегчение, но оно было смешанным с болью. Она знала, что Саша ушёл, и это было правильно, но она не могла не думать о нём.

Через некоторое время Саша вернулся. Он стоял в дверях, и все друзья были поникшие. Они не знали, что сказать.

— Ну что, как Элеонора? — спросила Алина, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Никак, — ответил Саша. — Я не поехал. Я решил остаться.

Все посмотрели на него с удивлением. Саша избегал взгляда Алины. Ему было неприятно смотреть на неё и Даниила.

— Я пойду в тренировочный зал, — сказал он и ушёл, оставив вещи в комнате.

Дом опустел. Слышно было только, как тикают часы на стене и где-то вдалеке гудит холодильник. Алина стояла у окна и смотрела, как машины скрываются за поворотом. Она чувствовала, как внутри неё разрастается пустота.

Она решила спуститься вниз, чтобы хоть чем-то занять себя. Когда она вошла в тренировочный зал, она увидела Сашу. Он стоял у мишени и стрелял. Каждый выстрел был точным, но в его движениях чувствовалась злость — он выплёскивал её через пули.

Алина остановилась в дверях и смотрела на него. Она видела, как напряжены его плечи, как он сжимает пистолет. Она чувствовала, что он злится не на мишень, а на себя. На то, что он не знает, как поступить. На то, что он запутался.

Она подошла к нему сзади. Он не услышал её шагов — слишком сосредоточился на стрельбе. Она остановилась за его спиной, чувствуя, как её сердце начинает биться быстрее. Потом она обняла его, прижавшись щекой к его спине. Она чувствовала, как его тело напряглось от неожиданности.

— Прости, — сказала она тихо, и голос её дрожал.

Саша замер. Он опустил пистолет и стоял неподвижно, чувствуя её руки, обнимающие его. Он не знал, что сказать. Он не знал, что делать. Он просто стоял и смотрел в пустоту, чувствуя, как внутри него всё переворачивается.

— За что? — спросил он тихо.

— За всё, — ответила Алина. — За то, что я не сказала тебе правду.

Саша медленно повернулся к ней. Он посмотрел на неё, и у Алины сжалось сердце.

Он обнял её в ответ. Его руки сомкнулись вокруг её плеч, и он прижал её к себе так крепко, будто боялся, что она исчезнет. Они стояли так несколько мгновений, и в этом объятии было всё — и прошлое, и настоящее, и надежда, и отчаяние.

— Я всегда выбирал тебя, Алин, — сказал он, и голос его дрожал. — Всегда.

Он отпустил её и сделал шаг назад. Она не знала, что сказать. Она не знала, что делать. Она просто стояла и смотрела на него, чувствуя, как внутри неё всё переворачивается.

— Я не хочу, чтобы ты страдал, — сказала она тихо.

— Я знаю, — ответил Саша. — Но я не могу изменить то, что чувствую.

Он отвернулся и снова поднял пистолет. Алина стояла и смотрела на него, чувствуя, как её сердце разрывается на части. Она знала, что должна уйти, но не могла заставить себя сделать это. Она просто стояла и смотрела, как он стреляет по мишеням, выпуская свою боль через пули.

Через несколько минут она развернулась и вышла из зала. Она знала, что это правильно — оставить его одного. Но это не делало боль меньше.

Алина вышла из тренировочного зала и остановилась в коридоре. Она прислонилась спиной к стене. Она просто стояла и смотрела в одну точку, чувствуя, как внутри неё всё рушится.

Она услышала шаги. Кто-то спускался по лестнице. Она подняла голову и увидела Даниила. Он шёл к ней, и в его глазах была тревога.

Она кивнула и позволила ему увести себя. На кухне было тихо и уютно. Даниил поставил чайник и сел напротив неё. Он ждал, когда она будет готова говорить. Он не торопил её.

— Я была в тренировочном зале, — сказала Алина наконец, и голос её дрожал. — Я видела Сашу. Он стрелял по мишеням. Я подошла к нему и обняла.

Даниил молчал. Он смотрел на неё и ждал продолжения.

— Он сказал, что всегда выбирал меня, — продолжила Алина.

Даниил поднялся и подошёл к ней. Он взял её за руку и сжал её.

— Ты не должна ничего делать с этим, — сказал он тихо. — Ты должна просто жить дальше. Мы все должны жить дальше.

Алина подняла на него глаза. В них была благодарность.

— Я боюсь, — сказала она.

— Мы справимся, — ответил Даниил.

Они сидели на кухне и молчали. За окном уже начало темнеть. Скоро должны были вернуться остальные.

Через час все вернулись. Машины одна за другой въезжали во двор, и дом снова наполнился голосами и движением. Ребята зашли внутрь с пакетами и коробками. На их лицах была усталость, но в глазах горел огонь.

— Мы купили всё, что нужно, — сказал Ян, ставя коробки на стол. — Оружие, амуниция, средства маскировки. Всё по плану.

Алина подошла к столу и посмотрела на то, что они привезли. Она чувствовала, как внутри неё поднимается холодная решимость. Она знала, что это необходимо, но всё равно было тяжело.

— Когда? — спросила она.

— Завтра, — ответил Миша. — Завтра мы закончим это.

Алина кивнула. Она знала, что это должно было случиться. Она ждала этого момента много лет. Но теперь, когда он настал, она чувствовала не только облегчение, но и страх. Она боялась, что всё пойдёт не так. Она боялась, что они потеряют друг друга.

Вечер прошёл в подготовке. Все проверяли оружие, обсуждали план, уточняли детали. Алина сидела в углу и смотрела на них. Она чувствовала, как внутри неё всё замирает в ожидании. Она знала, что завтра всё изменится.

Поздно ночью, когда все разошлись по своим комнатам, Алина спустилась вниз. Она не могла спать. Она ходила по дому, чувствуя, как напряжение не даёт ей покоя. Она зашла в тренировочный зал.

Саша стоял у мишени, но он уже не стрелял. Он просто стоял, глядя на неё, и держал пистолет в опущенной руке.

— Ты тоже не спишь, — сказал он, не оборачиваясь.

— Не могу, — ответила Алина, подходя ближе. — Слишком много мыслей.

Саша повернулся к ней. В его глазах была усталость, но она была спокойной.

— Я всё решил, — сказал он. — Я пойду с вами. Я сделаю то, что должен.

Алина смотрела на него, чувствуя, как внутри неё всё сжимается. Она хотела сказать ему что-то, но не могла найти слов. Она просто подошла к нему и обняла.

— Спасибо, — сказала она тихо.

Саша обнял её в ответ. Он не говорил ничего. Он просто держал её в своих руках, чувствуя, как её сердце бьётся рядом с его сердцем.

Глава 6

Утро встретило их серым, холодным светом. Небо было затянуто тучами, и казалось, что даже природа чувствует тяжесть того, что должно произойти. В доме царила напряжённая тишина — каждый знал, что сегодня всё решится.

Алина стояла у окна и смотрела на дорогу. Она чувствовала, как внутри неё всё замирает в ожидании. Она ждала этого момента много лет, но теперь, когда он настал, она не чувствовала облегчения. Только холодную решимость.

— Всё готово, — сказал Даниил, подходя к ней. — Мы можем выезжать.

Алина кивнула, не оборачиваясь. Она знала, что это правильно. Она знала, что должна сделать это. Но внутри неё всё дрожало.

— Я готова, — сказала она.

Алина смотрела на серое небо и чувствовала, как внутри неё поднимается холодное спокойствие. Она не боялась. Она не сомневалась. Она ждала этого момента слишком долго, чтобы сейчас отступить. «Я сделаю это», — сказала она себе. — «Я сделаю это ради себя. Ради всех, кто пострадал. Ради справедливости».

Они выехали через час. Четыре машины — четыре группы, каждая со своей задачей. Алина сидела на заднем сиденье одной из них, рядом с Даниилом. Она смотрела в окно и думала о том, что будет, когда они приедут. Она перебирала в голове каждый шаг плана, каждую деталь, но внутри неё всё равно было пусто.

— Ты как? — спросил Даниил, нарушая тишину.

— Нормально, — ответила она, но голос её звучал глухо.

Даниил взял её за руку и сжал её. Он не говорил ни слова. Он просто был рядом.

Даниил смотрела на неё и чувствовал, как внутри него поднимается тревога. Он не знал, что будет после. Он не знал, сможет ли он остаться с ней или потеряет её навсегда. Но сейчас он был рядом. Сейчас он защищал её. И этого было достаточно.

Саша сидел на переднем сиденье и смотрел на дорогу. В зеркале заднего вида он видел, как Даниил держит её за руку. Он чувствовал, как внутри него поднимается что-то, чему он не мог дать названия — ревность, боль, сожаление. Но он не показывал этого.

Саша смотрел на дорогу и чувствовал, как внутри него всё переворачивается. Он знал, что она не его. Он знал, что она выбрала другого. Но он не мог перестать любить её. Он не мог перестать смотреть на неё. «Я не отступлю», — сказал он себе. — «Я не отступлю. Никогда».

Когда они подъехали к дому Элеоноры, всё выглядело тихо. Слишком тихо. Дом казался пустым — окна были тёмными, нигде не было видно света. Внутри у Алины всё сжалось.

— Что-то не так, — сказал Миша по рации. — Слишком тихо.

— Проверьте, — ответила Алина. — Осторожно.

Они вышли из машин и направились к дому. Каждый шаг давался с трудом. Алина чувствовала, как её сердце бьётся быстрее с каждым мгновением. Она сжала пистолет в руке и пошла вперёд.

Даниил открыл дверь ключами, которые они так тщательно скопировали. Она бесшумно повернулась, и дверь открылась. Внутри было темно. Слышно было только, как тикают часы на стене.

— Элеонора? — позвал Даниил, но ответа не было.

Они вошли внутрь. Комнаты были пусты. Всё выглядело так, будто здесь никто не жил. Алина прошла в гостиную, потом на кухню, потом в спальню. Нигде никого не было.

— Её нет, — сказала Алина, и голос её дрожал. — Она ушла.

— Что? — спросил Даниил, подходя к ней. — Как это?

— Я не знаю, — ответила Алина. — Но её здесь нет.

Они обыскали весь дом, но Элеоноры не было. Всё выглядело так, будто она ушла в спешке — некоторые вещи были разбросаны, шкафы были открыты. Она явно знала, что они придут.

— Она знала, — сказал Миша, выходя из спальни. — Она знала, что мы придём.

Алина почувствовала, как внутри неё всё сжимается. Она знала, что это могло случиться. Она знала, что Элеонора могла быть на шаг впереди. Но всё равно было больно.

— Что теперь? — спросила Маша, и в её голосе слышалось отчаяние.

Алина стояла посреди пустой гостиной и чувствовала, как её мир рушится. Она ждала этого момента много лет. Она планировала каждую деталь. И теперь всё пошло не так.

— Мы ищем её, — сказала она, и голос её был холодным. — Мы найдём её. Где бы она ни была.

Алина смотрела на пустые комнаты и чувствовала, как внутри неё разрастается пустота. Она не знала, что делать. Она не знала, куда идти. Она просто стояла и смотрела в одну точку, чувствуя, как её сердце разрывается на части. «Я не остановлюсь», — сказала она себе. — «Я не остановлюсь, пока не найду её».

В этот момент Миша вышел из спальни. В руках у него была небольшая брошюра, которую он нашёл на тумбочке. Он подошёл к Алине и протянул её ей.

— У нас остался только один вариант, — сказал Миша, и в его голосе слышалась сталь. — Посмотри на это.

Алина взяла брошюру и посмотрела на неё. Это был корпоратив театралов, который должен был пройти через два месяца. На обложке была фотография театра, внутри — расписание мероприятий, список участников. И в самом центре, на одной из страниц, была фотография Элеоноры.

— Она будет там, — сказал Миша. — Это её мир. Она не пропустит такое мероприятие.

Алина смотрела на фотографию Элеоноры и чувствовала, как внутри неё закипает холодная решимость. Она знала, что это её шанс. Она знала, что это может быть последняя возможность.

— Когда это? — спросила она, и голос её был твёрдым.

— Через полтора месяца, — ответил Миша. — У нас есть время подготовиться. Мы можем сделать это правильно.

Алина сжала брошюру в руках и посмотрела на друзей. Она видела их лица — уставшие, но полные решимости. Она знала, что они не сдадутся. Она знала, что они пойдут до конца.

— Тогда мы готовимся, — сказала она. — У нас есть время. Мы сделаем всё, чтобы это сработало.

Глава 7

Она взяла брошюру и открыла её на последней странице. Там был напечатан логотип мероприятия и крупными буквами выделено название:

"Театральный карнавал"

— Это не просто корпоратив, — сказала она, и голос её стал серьёзнее. — Это карнавал. Это значит, что все гости будут в масках. Будут костюмы, персонажи, театральные образы. И это даёт нам идеальное прикрытие.

— Мы тоже можем быть в масках, — сказал Даниил, и в его глазах зажглась искра. — Это упрощает всё.

Алина кивнула.

— Именно. Если мы будем в масках, нас никто не узнает. Даже если Элеонора заметит кого-то из нас, она не сможет понять, кто мы. И это даст нам дополнительное время.

Она замолчала на мгновение, и в её голове уже рождался план. Не просто план — она хотела сделать это сама. Своими руками. Чтобы каждая деталь была под контролем.

— Маски я сделаю сама, — сказала она, и её голос звучал твёрдо. — Я хочу, чтобы они были уникальными. Чтобы никто не мог догадаться, кто мы. Я сделаю их из папье-маше, покрашу вручную, добавлю детали, которые создадут нужные образы.

— Ты уверена? — спросила Ника. — Это много времени и сил. У нас всего месяц.

— Я уверена, — ответила Алина. — Это не просто маски. Это наше прикрытие. Я хочу, чтобы они были частью нас. И я не доверяю эту работу никому другому.

Даниил подошёл к ней и взял её за руку.

— Тогда я помогу тебе, — сказал он. — Я могу вырезать формы, делать основу. Ты будешь заниматься деталями.

Алина посмотрела на него и улыбнулась. Она знала, что он будет рядом.

— Хорошо, — сказала она. — Мы сделаем это вместе.

— Значит, нам нужны костюмы, — сказал Ян. — Ты занимаешься масками, а мы остальные — костюмами. Мы должны выглядеть так, будто мы там по делу, но при этом не выделяться.

— Нам нужны персонажи, — добавила Ника. — Театральные образы, которые впишутся в общую атмосферу. Мы не должны быть случайными людьми в масках — мы должны быть частью этого мира.

Алина взяла лист бумаги и начала писать.

— Миша, ты займёшься документами. Приглашения, бейджи, аккредитации. Всё должно выглядеть как настоящее. Маша, ты отвечаешь за костюмы — придумай дизайн, что-то, что будет соответствовать нашим маскам. Вита, Ника — вы работаете над легендой. Кто мы, зачем мы здесь, как мы будем объяснять своё присутствие. Ян — ты наш координатор. У тебя самый серьёзный вид, тебе поверят, если ты будешь говорить с организаторами.

Алина посмотрела на всех. Она видела их лица — уставшие, но полные решимости.

— У нас есть месяц, — сказала она. — Мы сделаем это. И мы сделаем это правильно.

Друзья разошлись по своим задачам. Дом снова наполнился движением и голосами. Алина осталась одна в кабинете. Она смотрела на карту парка, на брошюру, на схему расположения зон. Она знала, что это их последний шанс. И она была готова сделать всё, чтобы он сработал.

Дом наполнился запахом клея, краски и бумаги. На столе, который Алина превратила в свою мастерскую, лежали заготовки для масок — формы из папье-маше, которые уже начали обретать очертания будущих образов. Алина сидела за столом, аккуратно нанося краску на одну из масок. Рядом с ней лежали кисти, баночки с золотом и серебром, тонкие перья и кусочки кружева.

Она работала уже несколько часов, не замечая, как летит время. В комнате было тихо — только слышно было, как тикают часы на стене и где-то вдалеке гудит холодильник. Свет лампы падал на её руки, освещая тонкую работу, которую она выполняла с такой тщательностью, будто создавала не маски, а оружие.

Алина работала молча, чувствуя, как кисть скользит по бумаге, создавая узоры. Она не думала о том, что будет завтра. Она не думала о Саше или Данииле. Она просто была здесь, в этом моменте, и это было единственное, что имело значение. «Каждая маска — это не просто карнавальный атрибут», — думала она. — «Это наше прикрытие. Наша защита. Наша свобода. Я сделаю их идеальными».

На лестнице послышались шаги. Алина подняла голову и увидела Сашу. Он спустился вниз и остановился на пороге кухни, глядя на неё. В его глазах была усталость, но она была спокойной.

— Ты всё ещё работаешь, — сказал он, и это был не вопрос.

— Не могу остановиться, — ответила она, возвращаясь к маске. — Осталось меньше месяца. Нужно успеть.

Саша подошёл ближе и сел напротив неё. Он смотрел, как она работает, как её пальцы аккуратно выводят узор на бумаге. Он видел, как она сосредоточена, как её глаза горят огнём. Она всегда была такой — когда она хотела что-то сделать, она отдавалась этому полностью.

— Я могу помочь? — спросил он.

— Нет, — ответила Алина, не отрываясь от работы. — Это нужно сделать моими руками. Только так я буду уверена, что всё правильно.

Саша замолчал. Он сидел и смотрел на неё, чувствуя, как внутри него поднимается что-то тёплое. Он не мог отвести взгляда от её рук, от её сосредоточенного лица. Он хотел сказать ей что-то, но не мог найти слов.

— Ты всегда была такой, — сказал он наконец. — Когда ты хотела что-то сделать, ты делала это до конца. Ты никогда не сдавалась.

Алина подняла на него глаза. В них была усталость, но она была спокойной.

— Это единственное, что я умею, — сказала она. — Не сдаваться.

Саша встал и подошёл к ней. Он остановился за её спиной и положил руки ей на плечи. Она замерла, но не отстранилась. Она чувствовала его тепло, слышала его дыхание.

— Я хочу, чтобы ты знала, — сказал он тихо. — Я всегда буду рядом. Что бы ни случилось.

Алина отложила кисть и повернулась к нему. Она смотрела на него, и в её глазах была борьба — между тем, что она чувствовала, и тем, что она считала правильным.

— Саша... — начала она.

Он не дал ей договорить. Он наклонился и поцеловал её. Поцелуй был мягким, почти нежным, и она не сопротивлялась. Она чувствовала, как его руки скользят по её плечам, как он притягивает её к себе. Она забыла обо всём — о масках, о плане, о том, что должно произойти.

Но потом она отстранилась. Она сделала шаг назад, и в её глазах была боль.

— Я не могу, — сказала она, и голос её дрожал. — Я не могу сейчас. Не здесь. Не так.

Саша смотрел на неё, и в его глазах была такая же боль, как у неё. Он понимал, что она права, но это не делало боль меньше.

— Я понимаю, — сказал он тихо. — Я не хочу, чтобы ты делала что-то, чего ты не хочешь.

Она кивнула и снова села за стол. Она взяла кисть и снова начала работать над маской. Её руки дрожали, но она старалась не показывать этого.

— Я должен идти, — сказал Саша. — Мне нужно помочь остальным.

Он вышел, оставив её одну. Алина смотрела на маску и чувствовала, как внутри неё всё сжимается. Она знала, что это правильно, но это не делало боль меньше.

Она работала ещё несколько часов, не замечая времени. Она наносила краску, добавляла детали, создавала образы, которые должны были помочь им исчезнуть в толпе. Она погрузилась в работу, стараясь не думать о том, что произошло.

Когда спустился Миша, она даже не заметила его прихода. Он остановился в дверях и смотрел на неё, чувствуя, как внутри него поднимается тревога. Она выглядела уставшей, но в глазах её горел огонь.

— Ты всё ещё работаешь, — сказал он, подходя ближе. — Я пришёл проверить, как ты.

Алина подняла голову и посмотрела на него. Она улыбнулась, но улыбка была усталой.

— Всё хорошо, — сказала она. — Я почти закончила.

Миша подошёл к столу и посмотрел на маски. Он видел, сколько работы она вложила в них. Он видел, как каждая деталь была продумана.

— Они прекрасны, — сказал он. — Ты проделала большую работу.

— Это только начало, — ответила Алина. — У нас ещё есть время.

Миша кивнул и сел напротив неё. Он смотрел на неё, и в его глазах была тревога, которую он не мог скрыть.

— Алина, — сказал он. — Ты должна быть осторожна. С Сашей. Вы оба не в лучшем состоянии.

Алина опустила взгляд. Она знала, что он прав, но не могла ничего изменить.

— Я знаю, — сказала она тихо. — Но я не могу контролировать всё. Я не могу контролировать свои чувства.

Миша поднялся и подошёл к ней. Он положил руку ей на плечо и сжал его.

— Мы справимся, — сказал он. — Мы все справимся.

Алина поднялась наверх, оставив подвал позади. Она чувствовала, как усталость наваливается на неё с каждым шагом. Сутки без сна давали о себе знать — тело ломило, веки тяжелели, но мысли всё ещё крутились вокруг масок, плана и того, что должно было случиться.

Она вышла в гостиную, где сидели все. Они о чём-то разговаривали, но, увидев её, замолчали. Алина выглядела бледной, под глазами залегли тени, но она всё равно улыбнулась, стараясь не показывать своей слабости.

Даниил поднялся и подошёл к ней. Демонстративно, почти вызывающе, он взял её за талию и притянул к себе. Он обнял её так, чтобы все видели — чтобы Саша видел. В его движении чувствовалась собственническая нотка, смешанная с желанием показать, что она его.

Алина замерла на мгновение, но потом обняла его в ответ. Она чувствовала его тепло, слышала его дыхание, и на мгновение ей показалось, что всё остальное не имеет значения.

— Ты выглядишь уставшей, — сказал Даниил тихо, почти шёпотом. — Тебе нужно отдохнуть.

— Я знаю, — ответила она, улыбнувшись. — Я как раз собиралась подняться.

Саша, сидящий на диване, поднял голову и увидел их. Он смотрел, как Даниил обнимает Алину. Он не выдержал и поднялся, молча направляясь к лестнице. Ему не нужно было ничего говорить — его уход говорил сам за себя.

— Саша... — начала было Ника, но он уже скрылся на лестнице.

Алина смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри неё поднимается боль. Она знала, что он видит это, и знала, что он чувствует. Но она не могла ничего изменить.

— Всё хорошо, — сказала она тихо, оборачиваясь к Даниилу. — Я пойду отдохну.

Даниил кивнул, отпуская её, но в его глазах была тревога. Он не хотел, чтобы она уходила, но понимал, что она нуждается в отдыхе.

— Иди, — сказал он. — Я поднимусь позже.

Алина кивнула и направилась к лестнице. Она поднималась медленно, чувствуя, как усталость давит на неё. Когда она зашла в свою комнату, она увидела Сашу. Он сидел на краю кровати, опустив голову.

— Саша? — спросила она, останавливаясь в дверях. — Что ты здесь делаешь?

— Я ждал тебя, — ответил он, поднимая голову. В его глазах была боль, но она была спокойной.

Алина вошла в комнату и закрыла дверь. Она подошла к кровати и села рядом с ним. Она чувствовала, как усталость сдавливает её, но внутри неё всё ещё была боль.

— Ты видела, что он сделал, — сказал Саша. — Он хотел, чтобы я увидел.

— Я знаю, — ответила Алина. — Но я не могу контролировать его. Я не могу контролировать то, что он делает.

— Я знаю, — сказал Саша.

Алина повернулась к нему и взяла его за руку. Она чувствовала, как её пальцы дрожат, но она не отпускала его.

— Я устала, Саша, — сказала она. — Я так устала.

Он посмотрел на неё, и в его глазах была такая же усталость, как и у неё. Он не говорил ничего. Он просто обнял её, и она уткнулась лицом в его плечо.

— Отдыхай, — сказал он тихо. — Я здесь. Я не уйду.

Алина закрыла глаза и почувствовала, как её тело расслабляется. Она знала, что это неправильно. Она знала, что они должны быть осторожны. Но сейчас она просто хотела почувствовать тепло и забыть обо всём.

Она заснула у него на руках, чувствуя, как его руки обнимают её. Она не знала, сколько времени прошло. Она просто знала, что впервые за долгое время она чувствовала себя в безопасности.

Алина провалилась в сон почти мгновенно. Усталость взяла своё — несколько суток работы без сна и отдыха дали о себе знать. Она лежала на кровати, чувствуя, как руки Саши осторожно гладят её по спине. Его прикосновения были лёгкими, почти невесомыми, словно он боялся разбудить её. Он сидел рядом на краю кровати, и его дыхание было ровным и спокойным.

В комнате было тихо. Слышно было только, как за окном шумит ветер и где-то вдалеке лает собака. Алина лежала с закрытыми глазами и чувствовала, как напряжение постепенно уходит из её тела. Она почти уже провалилась в глубокий сон, когда услышала, как открылась дверь.

Шаги. Тяжёлые, уверенные. Она узнала их сразу — это был Даниил. Её сердце пропустило удар, но она не открыла глаза. Она заставила себя дышать ровно, продолжая притворяться спящей.

Даниил зашёл в комнату и остановился. Он увидел их — Сашу, сидящего на краю кровати, и Алину, лежащую рядом с ним. Его глаза сузились, и внутри него закипела злость.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Даниил, и голос его был холодным.

Саша поднял голову и посмотрел на него. Он не убрал руку со спины Алины.

— Она заснула, — ответил Саша спокойно. — Я просто сидел рядом.

— Ты просто сидел рядом? — переспросил Даниил, и в его голосе слышалась сталь. — Она устала, Саша. Она не спала двое суток. И ты решил, что это хороший момент, чтобы быть рядом с ней?

Саша медленно убрал руку со спины Алины и поднялся. Он стоял напротив Даниила, и в его глазах была такая же холодная решимость.

— Я не делал ничего плохого, — сказал он. — Она заснула, я просто сидел рядом.

— Ты знаешь, что она не твоя, — сказал Даниил, и голос его стал тише, но в нём слышалась угроза. — Ты знаешь, что мы не вместе. Но ты не имеешь права быть здесь.

Алина слышала их голоса. Она чувствовала, как напряжение между ними нарастает. Но она продолжала лежать с закрытыми глазами, стараясь дышать ровно. Она не хотела открывать глаза. Она боялась, что если она откроет их, то всё разрушится.

— Я знаю, что она не моя, — сказал Саша. — Я знаю, что я не имею права быть здесь. Но я не могу просто уйти. Я не могу просто забыть её.

— Тогда тебе придётся научиться, — ответил Даниил. — Потому что если ты продолжишь в том же духе, это разрушит всё.

— Я знаю, — сказал Саша. — Но я не знаю, как это сделать.

Даниил подошёл к нему ближе. Он смотрел на Сашу, и в его глазах была не только злость, но и понимание. Он знал, что Саша не враг. Он знал, что они оба любят одну и ту же женщину. Но это не делало ситуацию проще.

— Уходи, — сказал Даниил тихо. — Оставь её. Ей нужно отдыхать. И ей не нужны лишние проблемы.

Саша посмотрел на Алину, потом на Даниила. Он не хотел уходить, но понимал, что Даниил прав. Он кивнул и вышел из комнаты, оставив Алину и Даниила одних.

Даниил закрыл дверь и подошёл к кровати. Он смотрел на Алину, которая лежала с закрытыми глазами, и чувствовал, как внутри него поднимается смесь злости и боли. Он знал, что она не спит — он видел, как её дыхание изменилось, когда он зашёл. Но он ничего не сказал.

Даниил смотрел на неё и чувствовал, как внутри него поднимается что-то, чему он не мог дать названия. Он знал, что она не спит. Он знал, что она слышала всё. Но она не открыла глаза. И это было хуже, чем любой ответ. «Почему ты позволяешь ему быть рядом?» — подумал он. — «Почему ты не скажешь ему уйти?» Он не знал ответа. И это разрывало его на части.

Он медленно лёг рядом с ней на кровать. Он чувствовал тепло её тела, слышал её дыхание. Он протянул руку и обнял её, прижимая к себе. Её тело было мягким и тёплым, и он чувствовал, как она расслабляется в его объятиях, даже не открывая глаз.

— Я знаю, что ты не спишь, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Но ты можешь притворяться. Я не буду тебя беспокоить.

Алина не открывала глаз. Она продолжала лежать, чувствуя его руки, обнимающие её. Она знала, что это неправильно. Она знала, что они должны быть осторожны. Но она не могла заставить себя отстраниться. Она просто лежала и чувствовала его тепло.

Даниил гладил её по волосам, и его прикосновения были такими же нежными, как у Саши. Он не говорил ни слова. Он просто держал её и смотрел в потолок.

— Почему ты не скажешь ему уйти? — прошептал он тихо. — Почему ты позволяешь ему быть рядом?

Он знал, что она слышит. Он знал, что она не спит. Но она не открывала глаз. Она просто продолжала лежать в его объятиях, чувствуя, как его сердце бьётся рядом с её.

Они лежали так долго. Даниил не знал, сколько прошло времени. Он просто лежал и чувствовал её дыхание, её тепло, её присутствие. Он знал, что это неправильно. Но он не мог заставить себя уйти.

Когда Алина наконец заснула по-настоящему — глубоким, ровным сном, — он осторожно убрал руку и встал. Он посмотрел на неё, на её лицо, на её руки, которые лежали на подушке. Он хотел прикоснуться к ней снова, но не решился.

— Спи, — сказал он тихо. — Я буду рядом.

Он вышёл из комнаты, оставив её одну.

Даниил тихо закрыл дверь комнаты Алины и остановился в коридоре. Он смотрел на закрытую дверь, чувствуя, как внутри него всё ещё бушует буря. Он знал, что Алина не спала, когда он лежал рядом с ней. Он знал, что она слышала его слова. Но она не ответила. И это было хуже, чем любой ответ.

Он глубоко вздохнул и направился вниз. Шаги гулко раздавались по лестнице, и каждый шаг отдавался в его голове эхом. Он не знал, что скажет Саше. Он не знал, что сделает. Но он знал, что должен поговорить с ним.

Он зашёл в комнату Саши без стука. Саша сидел на краю кровати, опустив голову. Он не поднял глаз, когда Даниил вошёл. Казалось, он ждал его.

— Что тебе нужно? — спросил Саша, и голос его был глухим. Он не смотрел на Даниила.

Даниил остановился у двери и скрестил руки на груди. Он смотрел на Сашу, чувствуя, как внутри него поднимается смесь злости и понимания.

— Я хочу поговорить с тобой, — сказал Даниил, и голос его был твёрдым. — О том, что произошло.

Саша поднял голову. В его глазах была усталость, смешанная с болью.

— Что ты хочешь сказать? — спросил он. — Что я не должен был быть рядом с ней? Что я не имею права?

— Да, — ответил Даниил. — Ты не имеешь права.

Саша усмехнулся, но в усмешке его не было веселья.

— А ты имеешь? — спросил он. — Ты тоже не с ней. Вы не вместе. Ты сказал это сам.

Даниил замолчал. Он знал, что Саша прав. Это было самое сложное.

— Я знаю, — сказал он наконец. — Но я не могу просто смотреть, как ты к ней прикасаешься. Как ты смотришь на неё. Я не могу просто стоять в стороне и позволять тебе делать это.

— А что ты предлагаешь? — спросил Саша, и в голосе его слышалась горечь. — Ты хочешь, чтобы я ушёл? Чтобы я исчез из её жизни?

— Нет, — сказал Даниил. — Я не хочу, чтобы ты уходил. Ты нужен нам всем. Но ты должен понять, что она не твоя. И ты должен перестать вести себя так, будто она твоя.

Саша встал. Он подошёл к Даниилу и остановился напротив него. Они стояли лицом к лицу, и между ними было всего несколько сантиметров.

— Я знаю, что она не моя, — сказал Саша, и голос его дрожал. — Но я не могу перестать любить её. Я пытался. Я пытался забыть её. Но я не могу.

— Я знаю, — ответил Даниил. — Я тоже не могу.

Они смотрели друг на друга, и в их глазах была одна и та же боль. Они оба любили одну и ту же женщину. И они оба не знали, что делать с этим.

— Что мы будем делать? — спросил Саша тихо.

— Я не знаю, — ответил Даниил. — Но мы должны держаться вместе. Ради неё. Ради дела. Ради всех нас.

Саша кивнул. Он знал, что Даниил прав. Но это не делало боль меньше.

— Хорошо, — сказал он. — Я постараюсь держать дистанцию.

— Я тоже, — сказал Даниил.

Они стояли в тишине, и каждый думал о своём.

Даниил вышел, бесшумно прикрыв за собой дверь. Саша остался один. Он лежал на кровати, глядя в потолок, и чувствовал, как внутри него всё переворачивается. Он дал слово. Он обещал держать дистанцию. Но чем дольше он лежал в темноте, тем яснее понимал: он не сможет.

Он не знал, сколько прошло времени. Кажется, он провалился в тяжёлый, тревожный сон, полный обрывков мыслей и лиц. А когда открыл глаза — за окном уже серело.

Утро выдалось серым и тягучим. Солнце пряталось за плотными облаками, и в доме царил тот особенный полумрак, который бывает только перед дождём.

На кухне уже собрались все. Ян пил кофе, Миша что-то говорил Маше, Вита и Ника перебирали бумаги. Даниил сидел за столом и смотрел в одну точку. Саша вошёл, и их взгляды встретились на мгновение. Никто не сказал ни слова, но напряжение между ними висело в воздухе.

Алина спустилась позже всех. Она выглядела бледной, под глазами залегли тени, но она улыбнулась, стараясь не показывать своей слабости. Она села за стол, и все замолчали.

— Сегодня работаем по плану, — сказала она, и голос её был ровным, хотя внутри всё дрожало. — Ничего не меняется.

Все согласно закивали. Саша смотрел на неё, и внутри него всё сжималось. Он видел, как она устала, как она держится из последних сил. Он хотел подойти к ней, сказать что-то, но не мог. Он обещал. Он дал слово.

После завтрака все разошлись по своим делам. Ян уехал первым, за ним — Маша и Миша. Вита и Ника ушли. Даниил задержался у двери, глядя на Сашу.

— Ты как? — спросил он тихо.

— Нормально, — ответил Саша, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Даниил посмотрел на него долгим взглядом, потом кивнул и вышел.

Саша остался один в коридоре. Он слышал, как хлопнула входная дверь — Даниил ушёл. Дом наполнился тишиной. Саша стоял и смотрел на лестницу, ведущую наверх. Он знал, что Алина там. Он знал, что она работает над масками. Он знал, что она устала.

Он смотрел на неё несколько мгновений. Она не поднимала головы. Она не знала, что он здесь. И он не стал её тревожить. Он просто постоял, глядя на неё, и тихо отошёл.

Он спустился в свою комнату и сел на кровать. Внутри него всё кипело. Он видел её. Он знал, что она рядом. И он не мог просто сидеть и ждать.

Прошло несколько часов. Саша слышал, как один за другим уезжали остальные. Хлопали двери, заурчали моторы машин. Дом постепенно пустел.

А потом наступила тишина.

Саша прислушался. В доме было тихо — слишком тихо. Он понял, что они остались одни. Он встал. Ноги сами несли его к лестнице.

Алина отложила кисть и посмотрела на свои руки. Они были в краске, в клее, в мелких царапинах от инструментов. Тело ныло от долгих часов работы, глаза слипались, а мысли путались. Она чувствовала себя выжатой, пустой, и в то же время внутри неё горело что-то, что не давало остановиться.

Она вышла из мастерской и направилась в ванную. Ей нужно было смыть с себя этот день, эту усталость, эту тяжесть, которая давила на плечи.

Все уехали по делам. Дом опустел. Алина была без сил — тело ныло от долгих часов работы, глаза слипались, а мысли путались. Она направилась в ванную, надеясь хотя бы на мгновение забыться.

Зайдя в ванную, она включила воду. Приглушённый свет создавал уютный полумрак. Пар начал подниматься к потолку, наполняя комнату теплом и влагой. Алина стояла у раковины, завёрнутая в полотенце, и ждала, когда ванна наполнится. Вода с шумом наполняла белоснежную чашу, поднимая облака пены.

Она почти заснула, когда услышала стук в дверь.

— Алина, открой, — раздался голос Саши. — Надо поговорить.

— Уходи, — ответила она. — Я не хочу говорить.

— Алина, открой, — повторил он настойчивее.

— Саша, уходи, пожалуйста.

Тишина. Потом шаги. Она слышала, как он отошёл, а затем — как он что-то ищет в тумбочке. Через мгновение дверь открылась. Саша вошёл внутрь.

— Зачем ты пришёл? — спросила Алина, не поворачиваясь.

Саша не ответил. Он подошёл к ней сзади, и его рука аккуратно скользнула к её шее. Лёгкое движение — и она почувствовала, как его пальцы смыкаются вокруг её горла. Он тяжело дышал, и его дыхание обжигало кожу. Он поцеловал её в висок.

— Я не выбирал её, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Я никогда не выбирал её.

Алина медленно отошла от него, и след от его пальцев остался на её шее — лёгкий, но ощутимый. Она чувствовала, как горит кожа в том месте, где он коснулся её.

— Отвернись, — сказала она.

Саша послушно отвернулся. Она сняла полотенце и шагнула в ванну, медленно погружаясь в горячую воду. Пена окружила её, скрывая тело. Она откинула голову на край ванны и закрыла глаза.

Саша повернулся. Он стоял и смотрел на неё — на её лицо, на её плечи. Он подошёл ближе и сел на край ванны.

— Ты знаешь, почему я пришёл, — сказал он, глядя на неё.

Алина открыла глаза и встретилась с ним взглядом.

— Я не знаю, — ответила она, чувствуя, как её сердце начинает биться быстрее.

Он взял её за подбородок и аккуратно потянул на себя. Его пальцы скользнули в её волосы, затянутые в хвост, и он почувствовал, как они плотно устроились в его руке. Он потянул за них, заставляя её приподняться к нему, и она опустила руки на его колени, чувствуя, как его тело напрягается под её пальцами.

Саша смотрел на неё сверху вниз. Пена стекала по её груди, и он не мог отвести взгляд.

— Я хочу тебя, — тихо произнёс Саша.

Алина смотрела на него, и в её глазах была борьба.

— Я не могу, — ответила она, и голос её дрожал. — Я переспала с Даниилом. Это было бы неправильно.

Он продолжал целовать её жадно, пытаясь выпить с каждой секундой. Алина шла ему всё больше навстречу — она хотела его, но боялась признаться вслух.

— Алина, — сказал он, и его голос был хриплым. — Я знаю. Но я хочу, чтобы ты запомнила, каково это — быть со мной.

Она покачала головой, но он уже начал медленно снимать с себя одежду — сначала футболку, потом джинсы. Он оставил их на полу и шагнул в воду, чувствуя, как тепло обволакивает его тело. Вода плеснулась, разбивая тишину.

Он притянул её к себе и поцеловал — жёстко, почти собственнически. Алина простонала в ответ, не в силах сдержаться. Она протянула руки вокруг его шеи, идя к нему навстречу.

— Нам нужно остановиться, — прошептала она между поцелуями. — Это неправильно.

— Это правильно, — ответил он, проводя рукой по внутренней стороне её бедра. — Давай исправим твой первый раз. Так, чтобы ты запомнила.

Саша не остановился. Он продолжил двигаться по бедру вверх, нашёл самое чувствительное место, провёл рукой — и Алина вздрогнула.

— Тебе нравится? — прошептал Саша, но сам уже видел, что да. Он прижал руку и засунул сначала один палец, потом второй. Алина всё ещё сдерживала себя, но её тело уже отвечало ему.

Его пальцы скользнули по её коже, и она почувствовала, как её тело покрывается мурашками. Аккуратно, но уверенно он переместил её к себе на колени, разворачивая так, чтобы она сидела к нему лицом. Она почувствовала, как что-то твёрдое прижалось к её животу, и внутри всё перевернулось.

— Я хочу тебя, — повторил он, и его голос был почти требовательным.

Он начал целовать её грудь, проводил языком, покусывал соски, и она чувствовала, как внутри неё разгорается огонь. Схватившись за её волосы, он оттянул её голову назад, открывая доступ к шее. Он целовал и прикусывал кожу, пока не заметил, что перестарался — след от его пальцев был виден на её шее.

— Прости, — прошептал он.

— Ничего страшного, — ответила Алина.

Он приподнял её и аккуратно вошёл в неё. Алина чувствовала, как вода плещется вокруг них, как её тело прижимается к нему.

— Не больно? — прошептал он, заглядывая ей в глаза.

— Нет, — ответила она, и голос её дрожал. — Не с тобой.

— Нам нужно остановиться, — снова прошептала она, но Саша вошёл в неё резче, и с её горла сорвался стон. Она впилась ногтями в его спину, оставляя глубокие полосы на его коже. Он почувствовал, как её ногти вонзаются в него, и это только подогрело его желание.

Он схватил её за бёдра и потянул на себя.

— Тебе так будет удобнее, — сказал он, глядя на неё.

Она медленно двигалась, чувствуя, как его руки скользят по её бёдрам. Но он хотел большего. Он взял её за талию и приподнял, вытаскивая из воды. Вода стекала с их тел, он подтолкнул её к выступу ванны.

Он наклонил её к выступу, взял за шею и вошёл в неё, ускоряясь. Алина стонала и шептала, что нужно остановиться, но Саша не планировал останавливаться.

— Пока ты с такой мольбой меня просишь, я не остановлюсь, — прошептал он ей в ухо.

Вид, который ему открывался, был прекрасен. Он наклонился и поцеловал её в плечо, прижимаясь к ней. Он был глубоко внутри, чувствовал, как внутри неё всё сжимается.

Она была на грани. Он — тоже. Его дыхание сбилось, он чувствовал, как её тело дрожит под ним, и это подтолкнуло его к краю.

— Алина... — прошептал он.

Она кончила с тихим криком. Он последовал за ней, кончив глубоко внутри неё. Он прижал её к себе, чувствуя, как её тело содрогается в его руках, продолжая медленно двигаться в ней.

И в этот момент он замер. Он понял, что только что сделал.

— Алина... — прошептал он.

Алина смотрела на него, и в её глазах была смесь страха и нежности.

— Я знаю, — сказала она.

— Я не хотел... я не думал... — он пытался найти слова.

— Тише, — сказала она, прикладывая палец к его губам. — Всё будет хорошо.

— Я не должен был... я не хотел делать это без... — он не мог закончить фразу.

— Саша, — сказала она, беря его лицо в свои руки. — Всё будет хорошо. Я принимаю таблетки.

— Но что, если... — начал он.

— Никаких "что если", — сказала она, и её голос стал твёрже. — Я в порядке.

Он смотрел на неё, и постепенно паника в его глазах начала утихать. Он обнял её, прижимая к себе так крепко, как только мог.

— Я люблю тебя, — прошептал он.

— Я знаю, — ответила она.

Они стояли обнявшись, чувствуя, как вода стекает с их тел. В комнате было тихо — только капли воды падали на пол и где-то вдалеке тикали часы.

— Это будет наш секрет, — тихо сказал он.

— Ты обещаешь? — спросила она.

— Обещаю, — ответил он.

Алина смотрела на него, и в её глазах была благодарность, смешанная с болью. Она знала, что это неправильно. Она знала, что они должны быть осторожны. Но в этот момент она просто хотела верить, что всё будет хорошо.

Она медленно вышла из воды, закуталась в полотенце. Саша стоял и смотрел на неё, не в силах отвести взгляд. Он знал, что должен уйти, но не мог заставить себя сделать первый шаг.

— Тебе пора, — тихо сказала Алина. — Скоро все вернутся.

— Я знаю, — ответил он.

Он подошёл к ней, взял её лицо в свои руки и поцеловал в лоб — нежно, почти прощаясь. Потом он развернулся и вышел из ванной, оставив её одну.

Алина стояла, глядя на закрывшуюся дверь. Она чувствовала, как внутри неё всё переворачивается. Она провела рукой по шее — там, где остались следы от его пальцев, — и закрыла глаза. Она не жалела о том, что произошло. Но она боялась того, что будет дальше.

Она оделась, привела себя в порядок и поднялась в свою комнату. В доме было тихо — она слышала, как хлопнула дверь комнаты Саши, как затихли его шаги.

Она села на кровать и снова провела пальцами по шее. Следы были отчётливыми. Она знала, что если кто-то увидит их, вопросы неизбежны. Даниил посмотрит и поймёт всё без слов. Маша заметит сразу. Нужно было что-то делать.

Она подошла к шкафу и начала перебирать вещи. Лёгкие платья, блузки с открытым воротом, топы — всё это было под запретом. Она отбрасывала одну вещь за другой, чувствуя, как внутри нарастает паника.

Наконец её пальцы наткнулись на то, что она искала. Тёмная спортивная кофта с высоким горлом-стойкой и замком-молнией. Та самая, которую она купила прошлой осенью и ни разу не надевала — слишком плотная, слишком закрытая. Но сейчас она была идеальна.

Она натянула её и застегнула молнию до самого верха. Ткань плотно облегала шею, скрывая следы полностью. Она подошла к зеркалу и повернула голову. Вроде бы ничего не видно. Только если не присматриваться. Она поправила ворот, убедилась, что ткань полностью закрывает кожу, и глубоко выдохнула. Теперь можно было спускаться.

Через несколько минут она услышала, как заурчали моторы машин. Все возвращались. Хлопали двери, раздавались голоса, смех. Дом снова наполнялся жизнью.

Алина спустилась вниз, чувствуя, как каждый шаг даётся с трудом. На кухне уже кипела жизнь — Маша наливала кофе, Миша что-то говорил, смеясь, Вита резала фрукты на доске. Все были здесь.

— О, Алина! — улыбнулась Маша. — Доброе утро, соня! Мы уже на ногах, а ты всё спишь и спишь.

Алина замерла на мгновение, но быстро взяла себя в руки.

— Доброе утро, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал легко и беззаботно.

Она подошла к столу и взяла кружку с кофе, чувствуя на себе взгляды. Никто не смотрел на неё с подозрением — всё было как обычно. Она села за стол, улыбнулась и сделала глоток.

Но в этот момент в дверях появился Саша. Он вошёл на кухню, не глядя по сторонам, но когда его взгляд упал на Алину, он замер. Его глаза остановились на её шее.

Алина встретилась с ним взглядом. Секунду они смотрели друг на друга, и в этом взгляде было всё — и воспоминания, и страх, и обещание молчать. Саша отвёл глаза первым и сел за стол, делая вид, что ничего не произошло.

Алина сжала кружку пальцами. Пульс в виске бился быстро, но она старалась сохранять спокойствие. Она ещё раз глубоко вздохнула и сделала глоток.

Дверь на кухню открылась, и вошёл Даниил. Он был без куртки, с влажными волосами — видимо, только что умылся на улице. Он прошёл к столу, налил себе кофе и сел напротив Алины. На мгновение его взгляд скользнул по ней — и остановился на её шее.

Он заметил кофту.

Его глаза сузились. Он ничего не сказал, но Алина почувствовала, как внутри неё всё сжимается. Он смотрел на неё слишком долго. Он видел то, что не должен был видеть. Он чувствовал, что что-то не так.

— Холодно сегодня, — сказал он, и его голос был ровным, почти безразличным. — Неожиданно для такого дня.

Алина почувствовала, как её руки начинают дрожать. Она сжала кружку так, что побелели костяшки пальцев.

— Да, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я замёрзла.

Даниил ничего не сказал. Он просто смотрел на неё, и в его глазах было что-то, чего она не могла прочитать. Он кивнул и отпил кофе, но его взгляд задержался на её шее на мгновение дольше, чем нужно.

Саша смотрел на них обоих. Он знал, что Даниил что-то заподозрил. Он чувствовал это. Но он не мог ничего сделать — только молча смотреть и ждать.

Даниил поднялся из-за стола. На пороге он обернулся и посмотрел на Алину — так, что она почувствовала, как внутри всё обрывается.

— Алина, ты не подойдёшь? Я хочу показать тебе кое-что по плану.

Она знала, что это не про план. Она знала, что он хочет поговорить с ней. Она посмотрела на Сашу, но тот сидел неподвижно, глядя в свою кружку. Она должна была идти сама.

— Хорошо, — сказала она, вставая из-за стола. — Я сейчас.

Она вышла из кухни и направилась за Даниилом в подвал. Её сердце колотилось где-то в горле.

Когда она спустилась, Даниил стоял у стола, глядя на карту. Он не обернулся, когда она вошла.

— Закрой дверь, — сказал он тихо.

Алина закрыла дверь и остановилась у входа. Даниил медленно повернулся к ней. Его глаза прошлись по ней — от лица до шеи, где ткань кофты плотно облегала горло. Он подошёл ближе и остановился напротив неё.

Он притянул её к себе, и его рука скользнула по кофте по её спине. Его пальцы коснулись — он замер. Он понял, что под кофтой ничего нет.

— Хорошая девочка, — прошептал он, и в его голосе было что-то, отчего у неё перехватило дыхание.

Он обнял её за талию, притягивая к себе. Одной рукой он потянул за нижний язычок молнии на её кофте, расстёгивая. Его пальцы скользили по замку, и она чувствовала, как ткань медленно расходится. Он дошёл до шеи — и остановился. Шея осталась застёгнутой, закрывая следы на горле, но грудь была открыта, свободна.

Он посадил её на стол, запуская руки под кофту.

Он поцеловал её — жёстко, требовательно, почти отчаянно. В этом поцелуе не было нежности. Была только попытка удержать — человека, который чувствует, что теряет. И в этот момент он поднял руку на шею под кофтой, его пальцы сжались на её коже, оставляя следы. Не больно, но ощутимо. Алина простонала в ответ — тихо, почти беззвучно, но он услышал.

Даниил замер на мгновение. Его рука всё ещё лежала на её шее, и он чувствовал, как бьётся её пульс под его пальцами. Он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть ей в глаза. В его взгляде мелькнуло что-то новое — понимание. Он понял.

— А я не знал, — сказал он тихо, и в его голосе появилась лёгкая усмешка.

Он провёл пальцами по её губам, глядя ей прямо в глаза. Она не отвела взгляд. Она не могла.

Он укусил её за губу — и появился металлический привкус.

Он отстранился. Его дыхание было тяжёлым.

— Просто хотел убедиться, что ты не замёрзла, — сказал он тихо.

Он отпустил её, развернулся и вышел из подвала, оставив её одну.

Алина стояла посреди пустого подвала и чувствовала, как внутри неё всё дрожит. Она провела пальцами по губам, которые ещё горели от его поцелуя. Она посмотрела на молнию — кофта была расстёгнута до шеи, шея осталась закрытой.

Поднимаясь наверх, она начала застёгивать кофту.

Когда Алина поднялась наверх, все уже сидели за столом. Она села на своё место, стараясь не смотреть на Даниила. Кофта была застёгнута не до конца — пупок оставался открытым, и она чувствовала, как воздух касается кожи.

Маша что-то рассказывала о тканях, но Алина не слушала. Она слышала только, как стучит её сердце. Она чувствовала на себе взгляд Даниила — тяжёлый, изучающий. Она чувствовала взгляд Саши — тревожный, внимательный.

Даниил, сидевший напротив, вдруг обратился к Саше. Его голос был ровным, почти безразличным, но Алина почувствовала в нём сталь.

— Саш, а ты как думаешь? — спросил Даниил, глядя на него. — Мы всё правильно планируем, или есть что-то, что мы упускаем? Может, нам стоит изменить подход? Чтобы ничего не упустить из виду.

Саша поднял глаза. В его взгляде мелькнула тень. Он знал, что это не вопрос о плане.

— Всё по плану, — ответил Саша, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Мы всё учли.

— Уверен? — переспросил Даниил, и в его голосе появилась усмешка. — А то я смотрю, некоторые начали... ну, скажем так, отклоняться от первоначальных договорённостей. Может, нам стоит ещё раз всё обговорить? Чтобы не было недопонимания.

Саша сжал челюсть. Он знал, что Даниил говорит не о плане. Он говорил о ней.

— Никаких недопониманий не будет, — ответил Саша, и голос его стал твёрже. — Я держу слово.

Даниил усмехнулся. В его усмешке не было веселья.

— Держишь, значит? — протянул он. — Хорошо. Будем считать, что я тебе верю.

Он перевёл взгляд на Алину. Их глаза встретились на мгновение. Он смотрел на неё, и в его взгляде было всё — и боль, и любовь, и обещание. И вопрос, на который она не знала ответа.

— Алина, — сказал он, и его голос стал мягче, но в нём всё равно чувствовалась сталь. — Ты как считаешь? Мы всё правильно делаем? Или, может, нам стоит что-то изменить в плане?

Алина почувствовала, как внутри неё всё сжалось. Она знала, что он спрашивает не о плане.

— Всё правильно, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ничего менять не нужно.

Даниил смотрел на неё долго, очень долго. Потом он медленно кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Тогда продолжим.

Но в его голосе было что-то, что заставило Алину замереть. Она знала, что этот разговор ещё не закончен. И она знала, что он будет продолжением того, что произошло в подвале.

Вдруг Саша резко поднялся из-за стола. Все замолчали и посмотрели на него.

— Я просто... мне нужно подышать, — сказал он и вышел из кухни, не оглядываясь.

Алина смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри неё всё сжимается. Она знала, что он увидел следы на её губе. Она знала, что он понял. И она знала, что этот разговор ещё не закончен.

Даниил тоже смотрел на дверь, за которой скрылся Саша. Его лицо ничего не выражало, но Алина знала — он всё понял. И он принял это.

На улице было прохладно. Саша стоял у калитки, глядя в сад. Он слышал, как за спиной открылась дверь, и не обернулся.

— Я знал, что ты выйдешь, — сказал он, и голос его был глухим.

Даниил подошёл ближе и остановился в нескольких шагах. Он не спешил говорить — он просто стоял, глядя на Сашу. Тишина между ними была тяжёлой, почти осязаемой.

— Ты знаешь, что я понял сегодня? — сказал Даниил наконец, и его голос был спокойным, почти безразличным. — Я понял, что она не такая, как я думал. Ей нравится, когда её берут за шею. Когда сжимают так, что она не может дышать. Ты это знал?

Саша медленно повернулся к нему. Его лицо было напряжённым, но он молчал.

— Я не знаю, что у вас было, — продолжил Даниил, делая шаг ближе. — Но я знаю, что ты оставил следы на её шее. Я видел их, когда взял её за горло. Она застонала. Не от боли. От того, что знала это ощущение.

Саша сжал челюсть. Он знал, что Даниил прав.

— Ты не знаешь, что было между нами, — сказал Саша, стараясь, чтобы голос звучал твёрже.

— Я и не хочу знать, — перебил Даниил. — Но я хочу, чтобы ты понял одну вещь. Ты нарушил обещание первым. Ты полез туда, куда не должен был. И теперь ты удивлён, что я сделал то же самое?

Саша шагнул к нему. Теперь они стояли лицом к лицу.

— Я не удивлён, — сказал он. — Я просто хочу, чтобы ты знал: я не отступлю.

Даниил усмехнулся, но в усмешке не было веселья.

— Я знаю, что не отступишь. Но теперь я знаю о ней то, чего не знаешь ты.

Саша сжал кулаки. В его глазах вспыхнула холодная ярость, которую он с трудом сдерживал.

— Не надо, Даниил. Ты не лучше меня.

— Я и не говорю, что лучше, — сказал Даниил, и его голос стал тише, но в нём появилась сталь. — Я говорю, что я не боюсь быть тем, кто ей нужен. А ты? Ты боишься.

Саша смотрел на него, и в его глазах была такая же боль, как у Даниила.

— Я не боюсь, — сказал он. — Я просто уважаю её. И я буду ждать столько, сколько нужно.

Даниил покачал головой, усмехаясь.

— Жди. Но пока ты ждёшь, я буду рядом. И я не отступлю.

Глава 8

Подвал встретил их прохладой и знакомым запахом пороха, металла и бумаги. Все уже сидели за длинным столом, когда Алина спустилась с коробкой в руках. Она поставила её на стол и медленно обвела взглядом каждого.

— Маски готовы, — сказала она, и голос её звучал ровно, хотя внутри всё дрожало.

Она открыла коробку и начала доставать маски по одной.

— Вита.

Алина протянула ей маску из белых перьев — лёгкую, почти невесомую.

— Это... — Вита взяла её осторожно, провела пальцами по перьям. — Это как облако. Я никогда не носила ничего подобного.

— Ты будешь похожа на загадку, — сказала Маша.

— Идеально, — сказала Алина.

— Маша.

Красная, с золотыми узорами и высокой короной-гребнем. Маша схватила её и приложила к лицу, даже не дав Алине договорить.

— Я королева! — закричала она. — Смотрите, я Красная королева!

— Ты и без маски королева, — усмехнулся Миша.

— Но теперь это официально! — Маша повернулась к Алине. — Алин, это шедевр.

— Это и было целью, — улыбнулась Алина.

— Ника.

Тёмно-синий бархат с шахматным узором, в который были вплетены крошечные полевые цветы. Ника взяла маску и долго смотрела на неё.

— Шахматы... и цветы. Ты видишь меня такой?

— Я вижу тебя как стратега, — сказала Алина. — Но с чем-то живым внутри.

Ника провела пальцем по цветку и улыбнулась.

— Спасибо.

— Миша.

Лазурный бархат, переливающийся от синего к фиолетовому, с веером из игральных карт. Миша взял маску и сразу же раскрыл веер.

— Карты, риск, удача. Ты знаешь меня лучше, чем я думал.

— Ты любишь риск, — сказала Алина. — Я просто дала тебе это.

Миша усмехнулся и подмигнул.

— Тогда я буду играть по-крупному.

— Ян.

Маска двух эмоций — улыбка и грусть. Ян взял её и долго смотрел.

— Улыбка и грусть. Ты знаешь, что я всегда улыбаюсь.

— Я знаю, — сказала Алина. — Но за улыбкой ты прячешь что-то другое. Я просто дала этому место.

Ян надел маску, и все увидели, как одна сторона его лица улыбается, а другая — грустит.

— Охренеть, — сказал Миша. — Ты теперь два человека в одном.

— Или я всегда был двумя, — ответил Ян.

— Саша.

Алина протянула ему маску. Чёрный бархат с серебряными узорами. Саша взял маску и провёл пальцем по узорам.

— Серебро. Почему?

— Потому что ты сдержанный. Ты кажешься холодным, но внутри у тебя есть свет. Ты просто не показываешь его сразу.

Саша смотрел на неё долго. В его глазах была благодарность.

— Спасибо.

— Даниил.

Алина протянула ему маску. Чёрный бархат с золотыми узорами. Даниил взял маску и держал её, глядя на Алину.

— Золото. Почему?

— Потому что ты яркий. Ты не скрываешь себя. Ты показываешь всё сразу.

— И что, золото лучше серебра? — спросил Даниил, и в его голосе послышалась сталь.

— Нет, — сказала Алина спокойно. — Они просто разные. Как и вы.

На мгновение тишина стала тяжёлой.

— У вас одинаковые маски, — заметила Маша. — Только у Даниила золото, а у Саши серебро.

— Всё неслучайно, — сказала Алина. — Каждая маска — это то, как я вас вижу.

Даниил и Саша смотрели друг на друга.

— Ладно, — сказал Миша, нарушая тишину. — Если у них одинаковые маски, значит, они теперь братья?

— Или соперники, — сказал Ян, ухмыляясь.

Все засмеялись, но смех был нервным.

— Алина.

Она взяла свою маску — фарфоровую, белую, с венецианскими узорами.

— А у тебя? — спросила Маша. — Почему у тебя белая?

— Потому что я хочу быть незаметной. Я хочу, чтобы в эту ночь никто не знал, кто я.

Даниил посмотрел на неё:

— Ты будешь похожа на аристократку прошлого века. Такую, за которой никто не увидит настоящего лица.

Алина подняла на него глаза.

— Именно, — сказала она.

Когда маски были розданы, Алина подошла к столу, где лежала ткань. Она посмотрела на рулоны, потом на часы.

— Маски готовы, — сказала она. — Остались костюмы. Три. Два плаща и одно платье. Если я начну сейчас, к утру закончу.

— Если ты начнёшь сейчас, к утру ты упадёшь с иголкой в руке, — сказала Маша. — Ты не спала уже почти двое суток.

— Мы поможем, — сказала Вита.

— Что? — Алина подняла на неё глаза.

— Мы поможем, — повторила Вита. — У нас троих больше рук, чем у тебя одной.

Ника уже взяла в руки кусок ткани.

— Я могу делать плащи, — сказала она. — Если покажешь, что нужно.

Алина смотрела на них, чувствуя, как внутри неё поднимается что-то тёплое.

— Я не просила вас о помощи.

— Ты и не просила, — ответила Маша. — Мы сами предложили.

Алина улыбнулась:

— Тогда слушайте команды. Маша — пайетки на плащ Яна. Вита — кружево для платья Ники. Ника — манжеты Мише.

— Это я? Пайетки? — переспросила Маша. — Не говори потом, что я не королевская свита.

— Ты — главная королева, — сказала Алина. — А королевы знают, как пришивать пайетки.

Все засмеялись.

Даниил и Саша вошли в мастерскую. Они остановились в дверях, глядя на Алину.

— Алина, — сказал Даниил. — Может, нам тоже помочь?

— Мы можем отнести готовые вещи или подержать ткань, — добавил Саша.

Алина подняла голову. Она хотела отказаться, но увидела их лица — без напряжения, без соперничества. Просто двое, которые хотели помочь.

— Хорошо, — сказала она. — Даниил, отнеси готовый плащ Миши в гостиную. Саша — ты можешь подержать край ткани, пока я буду её кроить.

Они оба молча кивнули и взялись за дело. Без лишних слов, без соревнования. Просто работа.

Ночь. Все работают.

Девочки работали до полуночи. Алина сшивала, подгоняла, подшивала. Маша пришивала пайетки, Вита заканчивала кружево, Ника подшивала манжеты. Даниил и Саша помогали — носили готовые вещи, подавали нитки, держали ткань.

В мастерской пахло тканью и уютом. Кто-то тихо напевал, кто-то шутил, кто-то молча работал.

— Я никогда так много не шила, — сказала Вита, разминая шею.

— Я тоже, — призналась Ника. — Но это почти медитация.

Маша посмотрела на Алину, которая всё ещё работала, склонившись над очередным швом.

— Алин, ты отдыхала?

— Я отдохну, когда закончу, — ответила Алина.

Маша ничего не сказала. Она просто пододвинула к Алине чашку чая.

Когда часы пробили двенадцать, Алина отложила иголку и посмотрела на свою работу. Костюмы висели на плечиках — ровные, готовые, идеальные.

— Всё, — сказала она, и голос её дрожал от усталости и облегчения. — Мы сделали это.

Маша упала на стул.

— Я никогда больше не прикоснусь к пайеткам.

— Я тоже, — усмехнулась Вита.

— Я больше не могу смотреть на кружево, — добавила Ника.

Все засмеялись. Алина смотрела на своих друзей и чувствовала, как внутри неё поднимается что-то тёплое. Она знала, что они сделали это вместе. И это было важнее, чем любая маска или костюм.

Когда все разошлись по комнатам, Даниил и Саша остались стоять в коридоре. Они смотрели на закрытую дверь мастерской, за которой Алина убирала остатки ткани.

— Она улыбнулась, — сказал Саша.

— Я видел, — ответил Даниил.

— Не тебе. Девочкам. Когда они пришли помогать.

Даниил усмехнулся:

— Ты думаешь, она улыбнулась, потому что они пришли? Или потому что она наконец-то позволила себе принять помощь?

Саша повернулся к нему:

— Может, и то и другое.

Даниил посмотрел на закрытую дверь.

— Она всегда всё делает сама. Раньше это восхищало меня. А теперь... я не знаю, что это. Желание защитить? Или страх, что она не выдержит?

Саша молчал.

— Ты тоже это чувствуешь? — спросил Даниил, не глядя на него.

Саша поднял голову:

— Я чувствую, что она не одна. Даже если она думает, что одна.

Даниил кивнул:

— Тогда давай не будем мешать ей. Но будем рядом.

— Я всегда рядом, — сказал Саша.

Они стояли в тишине, глядя на закрытую дверь.

Когда первые лучи солнца проникли в окно, Алина посмотрела на свою работу. Костюмы висели на плечиках — ровные, готовые, идеальные.

Она вышла в гостиную. Там уже никого не было — все разошлись по своим комнатам. Она подошла к окну и посмотрела на сад, залитый утренним светом.

Она слышала шаги за спиной. Она не обернулась — она знала, кто это.

— Ты не спала, — сказал Даниил.

— Не могла, — ответила она.

Он подошёл ближе и встал рядом. Они стояли в тишине, глядя на утренний сад. Она чувствовала его присутствие, его дыхание, его тепло.

— Костюмы готовы, — сказала она.

— Я знаю. Я видел.

Она повернулась к нему. На мгновение их взгляды встретились.

Когда все спустились в гостиную, на плечиках уже висели готовые костюмы. Алина стояла у стола, глядя на свою работу, и чувствовала, как внутри неё поднимается странное спокойствие. Она сделала всё, что могла. Теперь оставалось только надеть это.

— Ну что, — сказала она, обводя всех взглядом. — Давайте примерять.

Первой к плечикам подбежала Маша. Она схватила свой костюм — красное платье с золотыми узорами, которое идеально сочеталось с её маской.

— Я сейчас! — крикнула она и скрылась за ширмой.

Через минуту она вышла. Все замерли. Красное платье сидело идеально, золотые узоры переливались при свете, а маска делала её похожей на настоящую королеву.

— Ну как? — спросила Маша, и в её голосе слышалось нетерпение.

— Ты выглядишь так, будто готова править миром, — сказал Миша.

— Я и так правлю, — ответила Маша, поправляя корону.

Все засмеялись.

Вита подошла к своему костюму — длинному белому платью, расшитому серебряными нитями. Она надела его и прикрепила маску из белых перьев. Её лицо стало почти нереальным, словно она была призраком или видением.

— Ты как будто сошла со старой фотографии, — сказала Ника.

— Или из старинного романа, — добавила Алина.

Вита повернулась к зеркалу и улыбнулась.

— Мне нравится, — сказала она.

Ника надела свой костюм — тёмно-синий плащ с шахматным узором. Маска из бархата дополняла образ, делая её похожей на шахматную королеву, готовую к игре.

— Я чувствую себя стратегом, — сказала она, глядя на себя в зеркало.

— Ты и есть стратег, — сказала Алина.

Миша уже стоял в своём костюме — чёрном плаще, переливающемся от синего к фиолетовому. Веер из карт был у него в руке, и он смотрелся так, будто вышел из казино.

— Я готов к игре, — сказал он, раскрывая веер.

— Ты всегда готов, — усмехнулся Ян.

Ян накинул свой плащ — тёмно-серый, с серебряными нитями. Его маска — улыбка и грусть — делала его лицо почти неузнаваемым.

— Ты теперь два человека в одном, — сказала Вита.

— Я всегда был двумя, — ответил он.

Саша надел свой костюм — чёрный, с серебряными вставками. Его маска лежала на столе, и он взял её, но не торопился надевать.

— Ты тоже? — спросил Даниил, стоя рядом с ним.

— Я хочу посмотреть на всех сначала, — ответил Саша.

Даниил надел свой костюм — такой же чёрный, но с золотыми вставками. Он взял маску и держал её в руках, глядя на Алину.

— Ну что, — сказал он. — Как мы выглядим?

— Как те, кто готов идти до конца, — ответила Алина.

Она надела свой костюм — белое платье, которое делало её похожей на фарфоровую куклу. Маска полностью закрывала лицо, оставляя видными только глаза.

Она подошла к зеркалу и посмотрела на себя. В отражении была незнакомка — холодная, неприступная, идеальная. Именно такой она хотела быть. Именно такой она должна была стать.

— А ты? — спросила Маша, подходя к ней. — Ты готова?

Алина повернулась к ней. На мгновение она забыла, что за маской её лица не видно.

— Я готова, — сказала она.

Когда все разошлись по комнатам, Алина осталась стоять у зеркала. Она смотрела на своё отражение и чувствовала, как внутри неё поднимается холодное спокойствие. Она не знала, что будет завтра. Она не знала, как они справятся с тем, что должно было случиться. Но в этот момент она знала одно: она сделала всё, что могла. И теперь всё зависело от того, что они сделают с этим.

Она сняла маску и посмотрела на своё лицо. Она была готова.

Глава 9

Подвал снова собрал всех за длинным столом. На этот раз перед ними лежали не карты и не схемы — а листки с текстом. Алина стояла у доски, на которой уже был набросан сценарий.

— На карнавале будет открытый театр, — сказала она. — Мы будем участвовать в спектакле. Я переработала сценарий так, чтобы он стал нашей ловушкой.

Алина встала у доски и начала объяснять:

— В центре сюжета — Вороний король, дух смерти. Он предупреждает героя о гибели. Соколиный король — охотник, который выслеживает свою жертву. Возлюбленная — та, кого спасают. И Дантес — дуэлянт, который появляется в финале и решает судьбу Соколиного короля.

Она посмотрела на Даниила.

— Ты — Вороний король. Ты появляешься первым. Твои слова — загадки. Ты предупреждаешь, но не спасаешь.

Даниил кивнул.

— А я? — спросила Маша.

— Ты с Витой и Никой — Тени. Вы будете двигаться по сцене и произносить хоровые реплики. Это создаёт фон.

— А я? — спросил Миша.

— Ты с Яном будете в зале, в первых рядах. Если что-то пойдёт не так — вы поднимаетесь на сцену.

— Хорошо, — сказал Ян.

— Я — Соколиный король, — сказала Алина, и все уставились на неё. — Но не я. Я должна выманить Элеонору на сцену. Она не удержится, когда увидит, что кто-то занял её место. Я выйду в маске Сокола, она выйдет следом и попытается переиграть меня. И тогда я уступлю ей роль.

Саша смотрел на неё.

— А я — Дантес, — сказал он, и это был не вопрос.

— Да, — ответила Алина. — Ты появляешься в конце и завершаешь игру.

Алина раздала листки с текстом.

Вороний король (Даниил):

«Слышишь крик? Это сокол ищет добычу. Слышишь стон? Это ворон пришёл за тобой. Ты выбираешь, герой: стать жертвой или стать охотником?»

— Твоя задача — говорить медленно, с паузами. Ты — не человек, ты — голос судьбы, — сказала Алина.

Тени (Маша, Вита, Ника):

«Тот, кто ищет, тот и найдёт. Тот, кто ждёт, тот дождётся. Но кто из них останется?»

— Вы двигаетесь по сцене как тени, не останавливаясь. Говорите хором, синхронно, — сказала она.

Соколиный король (Элеонора, которая выйдет по ходу действия):

«Кто здесь говорит о смерти? Кто смеет угрожать мне? Я выслеживаю свою добычу. И я не отступлю.»

— Она не знает, что это ловушка, — сказала Алина. — Она выйдет, чтобы переиграть меня. Я отдам ей роль, и она поверит, что победила.

Возлюбленная (Алина):

«Я знаю, кто ты. Я знаю, что ты делаешь. Ты думаешь, что я слепа? Я видела всё. Я просто молчала.»

— Я говорю это ей в лицо, — сказала Алина. — Она должна понять, что я знаю правду. Но она не должна понять, что это ловушка.

Дантес (Саша):

«Соколиный король, твоя игра окончена. Ты не уйдёшь отсюда живым.»

— Это последние слова, которые она услышит, — сказал Саша.

— Ты появляешься в финале, — сказала Алина. — После твоих слов — мы переходим к похищению.

План А. Спектакль и похищение

Алина обвела взглядом всех, кто сидел за столом.

— Мы идём по плану А. Элеонора выходит на сцену. Она играет Соколиного короля. Мы играем свои роли. Всё идёт по сценарию. Мы даём ей почувствовать себя королевой. Она будет наслаждаться моментом.

Она посмотрела на Сашу.

— Ты — Дантес. Ты появляешься в финале и произносишь свои слова. Я — Возлюбленная. Я говорю ей правду в лицо. Она должна понять, что это не просто спектакль.

Она перевела взгляд на Даниила.

— Ты — Вороний король. Ты предупреждаешь её. Но она не слушает. Она слишком уверена в себе.

— А что потом? — спросила Маша.

— После того как Дантес произносит свои слова, мы создаём суматоху, — сказала Алина. — Тени (это вы, Маша, Вита, Ника) начинают двигаться быстрее, закрывая собой обзор. В этот момент я подхожу к Элеоноре, беру её под руку и говорю, что спектакль закончен, и нам нужно за кулисы.

— Она не пойдёт, — сказал Ян.

— Пойдёт, — ответила Алина. — Она будет в образе. Она будет думать, что это часть спектакля. А когда мы окажемся за кулисами — Даниил и Саша будут ждать.

Она посмотрела на них.

— Вы забираете её и выводите через служебный выход. Всё должно быть тихо и быстро.

— А если она начнёт кричать? — спросил Миша.

— Тогда мы переходим к плану Б.

План Б. Тихое похищение

— Если Элеонора не выходит на сцену, — сказала Алина, — мы забираем её в толпе. Миша и Ян блокируют выходы. Вита и Ника создают суматоху — роняют вещи, начинают спорить, отвлекают внимание. Я подхожу к ней, якобы случайно, и говорю, что мне нужно поговорить с ней наедине. Я веду её за кулисы. Там её ждут Даниил и Саша.

— А если она не пойдёт? — спросила Вита.

— Я скажу, что хочу объясниться, — ответила Алина. — Что я хочу закончить наши старые счёты. Она не удержится. Ей будет интересно. Она пойдёт за мной.

Она посмотрела на всех.

— За кулисами мы забираем её и выводим через служебный выход. Всё должно быть быстро и бесшумно.

План В. Отключение света

— Если Элеонора начнёт кричать или привлекать внимание, — сказала Алина, — мы переходим к плану В. Миша, ты отключаешь свет. Мы используем темноту, чтобы схватить её и вывести через боковой выход. Все будут в панике, никто не заметит.

Миша кивнул.

— Я могу сделать это. Нужно только знать момент.

— Ты ждёшь моего сигнала, — сказала Алина. — Если я поднимаю руку — отключаешь свет.

Она обвела всех взглядом.

— Мы работаем чётко. Без паники. Без лишних движений. Мы делаем это — и мы делаем это чисто.

Когда все разошлись по своим местам, Алина осталась одна в подвале. Она смотрела на доску с планами и чувствовала, как внутри неё поднимается холодное спокойствие.

Она услышала шаги и не обернулась. Это был Ян.

— Ты что-то не договариваешь, — сказал он, и это был не вопрос.

— Я всегда чего-то не договариваю, — ответила она.

Он подошёл ближе и остановился напротив.

— Я видел, как ты смотрела на ту бутылку в баре. Красное вино. Ты думала о чём-то.

Алина подняла на него глаза. На мгновение ей показалось, что он видит её насквозь.

— Ты знаешь, что есть четвёртый план, — сказал он. — Я вижу это. Ты не говоришь о нём, но он есть.

Алина молчала. Она смотрела на него, чувствуя, как внутри неё всё сжимается.

— В Шекспире есть сцена, — сказала она тихо. — Где все умирают от выпитого вина. Это один из самых старых приёмов в театре.

— И ты думаешь использовать его? — спросил Ян, и в его голосе не было осуждения — только интерес.

— Я думаю, — сказала Алина, — что если наши три плана провалятся, у меня должен быть последний шанс. Не для всех. Только для неё.

Ян смотрел на неё долго. Потом он кивнул.

— Ты знаешь, что это рискованно, — сказал он.

— Я знаю, — ответила Алина. — Но если она поймёт, что мы задумали, если она начнёт сопротивляться... у нас должен быть выход. Быстрый. Чистый. Как в старых трагедиях.

— И кто будет это делать?

Алина встретилась с ним взглядом. Она не колебалась.

— Я. Это моя ответственность. Если спектакль провалится — я сделаю это сама. Ты не должен никого впутывать.

Ян хотел что-то сказать, но замолчал.

Она отвернулась и посмотрела на доску.

Даниил и Саша стояли в коридоре. Они не планировали подслушивать — просто хотели поговорить с Алиной. Но когда они услышали голос Яна, они остановились.

— В Шекспире есть сцена, — донёсся голос Алины. — Где все умирают от выпитого вина.

Даниил замер. Он смотрел на Сашу, и в его глазах была тревога.

— Она собирается сделать это сама, — прошептал Саша.

— Я слышу, — ответил Даниил.

Они стояли в тишине, слушая, как Алина говорит о том, что это её ответственность. О том, что она не хочет никого впутывать.

— Если она сделает это — она не сможет жить с этим, — сказал Саша.

— Поэтому мы не дадим ей сделать это, — сказал Даниил.

Когда Ян вышел из подвала, Даниил и Саша уже стояли в тени. Он прошёл мимо, не заметив их. Они подождали, пока его шаги затихнут, и вошли в подвал.

Алина стояла у стола, глядя на доску. Она обернулась, услышав шаги.

— Вы слышали, — сказала она, и это был не вопрос.

— Мы слышали, — ответил Саша.

— И вы не остановите меня, — сказала она.

— Мы не будем останавливать тебя, — сказал Даниил, и его голос был ровным. — Мы будем рядом. Если ты решишь сделать это — но мы не дадим тебе сделать это одной.

Алина смотрела на них, чувствуя, как внутри неё поднимается что-то тёплое. Она хотела сказать что-то, но не могла найти слов.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Тогда вы будете рядом.

Она отвернулась к доске, и они стояли в тишине, глядя на неё. Она смотрела на планы, написанные на доске, и знала, что завтра всё изменится.

— Мы сделаем это, — сказала она тихо. — Мы сделаем это вместе.

Утро встретило их серым, прохладным светом. Все собрались в подвале, чтобы в последний раз пройти сценарий перед карнавалом. Алина стояла у доски, держа в руках листки с текстом.

— Мы репетируем один раз, — сказала она. — План А. Всё по сценарию. Никаких импровизаций.

Даниил вышел на центр подвала, играя Вороньего короля. Его голос звучал глухо и ровно.

Вороний король:

«Слышишь крик? Это сокол ищет добычу. Слышишь стон? Это ворон пришёл за тобой. Ты выбираешь, герой: стать жертвой или стать охотником?»

Маша, Вита и Ника встали в тени, двигаясь медленно и синхронно.

Тени (хором):

«Тот, кто ищет, тот и найдёт. Тот, кто ждёт, тот дождётся. Но кто из них останется?»

Алина наблюдала за ними, поправляя детали. Она подошла к Даниилу и чуть поправила его позу.

— Ты должен стоять неподвижно, — сказала она. — Ты — не человек. Ты — голос судьбы. Ты смотришь в зал, но не видишь никого.

Даниил кивнул, замирая.

Сцена. Появление Соколиного короля (репетиция)

Саша вышел на центр, играя Дантеса. Его голос был холодным, точным.

Дантес:

«Соколиный король, твоя игра окончена. Ты не уйдёшь отсюда живым.»

Алина смотрела на него, чувствуя, как внутри неё поднимается что-то тёплое. Она подошла к нему и поправила его позу.

— Ты должен стоять прямо, — сказала она. — Ты — тот, кто завершает игру. Ты не сомневаешься.

Саша посмотрел на неё и кивнул.

— Хорошо, — сказал он.

Сцена. Возлюбленная (репетиция)

Алина вышла на центр, надев белую маску. Её голос звучал ровно, но внутри всё дрожало.

Возлюбленная:

«Я знаю, кто ты. Я знаю, что ты делаешь. Ты думаешь, что я слепа? Я видела всё. Я просто молчала.»

Даниил смотрел на неё из-под маски. Саша стоял в тени, наблюдая. Они оба чувствовали, что это не просто репетиция. Это была её исповедь.

Маша тихо сказала Вите:

— Она говорит это не для спектакля. Она говорит это для нас.

Вита кивнула, не сводя глаз с Алины.

Когда репетиция закончилась, все разошлись. Алина осталась стоять в центре подвала, глядя на пустую сцену, которую они создали из стульев и ткани.

Даниил подошёл к ней.

— Ты как? — спросил он.

— Нормально, — ответила она, но голос её дрожал.

— Это не просто репетиция, — сказал он.

Алина повернулась к нему. Она сняла маску и посмотрела на него.

— Я должна сделать это, — сказала она. — Я должна закончить это.

Даниил взял её за руку.

— Я знаю.

Глава 10.1

Часть первая

Карнавал начался ровно в восемь вечера. Осеннее небо уже начало темнеть, уступая место глубокой синеве, в которой зажигались первые звёзды. Воздух был прохладным, но не холодным — тем приятным осенним холодком, который заставляет вдыхать глубже и чувствовать себя живым. Пахло жареным мясом, карамелью, мокрыми листьями и чем-то сладким, что доносилось из палаток с десертами.

У главного входа в парк стояла проверка. Двое мужчин в строгих чёрных костюмах с планшетами в руках сканировали приглашения. За их спинами, в глубине аллеи, уже виднелись огни — тысячи гирлянд переплетались над головами, создавая светящийся туннель, фонари мерцали тёплым оранжевым светом, а светящиеся арки переливались всеми цветами радуги. Оттуда доносилась живая музыка: трубы, барабаны, скрипки, смех сотен голосов, звон бокалов и топот танцующих ног.

Алина вышла из машины и остановилась на мгновение, глядя на вход. Ветер играл с её волосами, и она машинально поправила прядь, убирая её за ухо. Она сжимала в руках пачку пропусков — каждый был подписан, каждый был готов. Бумага приятно шершавила пальцы, и она чувствовала, как лёгкая дрожь пробегает по рукам — не от холода, от напряжения.

Она стояла и смотрела на огни, на людей в костюмах и масках, которые мелькали в проходе. Сердце билось ровно, но глубоко внутри, где-то в груди, затаился холодный комок. Она ждала этого момента слишком долго, чтобы сейчас испугаться. Слишком долго, чтобы отступить.

— Ты готова? — спросила Вита, подходя к ней сзади.

Алина не обернулась. Она продолжала смотреть на вход, на огни, на маски, которые проплывали мимо.

— Я всегда готова, — ответила она, и голос её звучал ровно. — Просто не всегда знаю, к чему.

Она повернулась к остальным. Все уже вышли из машин, стояли вокруг неё полукругом, и каждый был в своём образе.

Даниил стоял в чёрном костюме, расшитом золотом, на лице чёрная маска с золотыми узорами. Золото мерцало при свете уличных фонарей, и он выглядел как тёмный аристократ, сошедший со страниц старой книги.

Саша стоял в чёрном костюме с серебряными узорами, на лице чёрная маска с серебром. Серебро переливалось холодным блеском, делая его образ более сдержанным и загадочным.

Маша была в красном платье с золотыми узорами, на лице красная маска с высокой короной-гребнем. Она выглядела как настоящая королева — гордая, опасная, красивая. Платье струилось до самого пола, и каждый её шаг казался уверенным и величественным.

Вита была в длинном белом платье, расшитом серебряными нитями, на лице белая маска из перьев. Она выглядела как призрак или видение — лёгкая, почти невесомая. Перья касались её плеч, и она казалась нереальной в этом свете.

Ника была в тёмно-синем плаще с шахматным узором, на лице маска из тёмно-синего бархата. Она выглядела как стратег, готовый к игре. Её образ был строгим и продуманным, и в нём чувствовалась сила.

Миша был в чёрном плаще, переливающемся от синего к фиолетовому, в руке веер из игральных карт. Он выглядел как карточный король, готовый рискнуть всем. Он перебирал карты пальцами — нервная привычка, которую он не мог контролировать.

Ян был в чёрном плаще, на лице маска улыбки и грусти. Одна сторона его лица улыбалась, другая — грустила. Он стоял чуть в стороне, скрестив руки на груди, и смотрел на всех с лёгкой усмешкой.

Она раздала пропуска каждому. Даниилу, Саше, Яну, Мише, Маше, Вите, Нике. На каждом было напечатано имя, на каждую роль. Пальцы её слегка дрожали, когда она протягивала их Даниилу и Саше, и она заметила, как их пальцы коснулись её — едва заметно, но она почувствовала это.

Даниил взял пропуск и кивнул. Его пальцы задержались на её руке на долю секунды дольше, чем нужно.

Саша взял свой и отвёл взгляд.

— Мы проходим вместе, — сказала она, и голос её стал деловым. — Не теряемся. Если что — я на связи.

Они кивнули, и она повернулась к входу. Сердце билось ровно, но внутри неё всё дрожало. Она сделала шаг вперёд. За ней — все остальные.

У входа их встретил контролёр. Мужчина лет сорока, в строгом костюме, с безучастным лицом, глядящим сквозь маски. Он взял пропуска, проверил их под светом фонаря — долго, внимательно — и вернул с коротким кивком.

— Проходите, — сказал он. — Приятного вечера.

Они прошли через арку, и мир вокруг изменился.

Они оказались в центре праздника, который жил своей жизнью.

Везде — маски, маски, маски. Лица, которые нельзя было прочитать. Улыбки, которые могли быть чьими угодно. Люди в костюмах кружились, смеялись, танцевали. Пахло попкорном, сахарной ватой, вином, жареным мясом, сыростью осенних листьев. Музыка переплеталась с голосами, и всё это создавало ощущение нереальности, сна, из которого не хочется просыпаться.

Прямо перед ними был фонтан. Огромный, старый, с каменными фигурами мифических существ — грифонов, русалок, драконов, которые извергали воду из раскрытых пастей. Вода в нём была подсвечена красным — густым, глубоким, почти кровавым. Отражение дрожало на поверхности, и казалось, что фонтан дышит.

— Она здесь, — сказал Даниил, подходя ближе. Его голос был тихим, но Алина услышала его сквозь шум. — Я видел её у сцены.

Алина перевела взгляд в сторону главной сцены. Там уже шло представление. Актёры в масках разыгрывали старую историю — про ворона и сокола. Слова не долетали до неё, но она знала их наизусть. Она сама написала этот сценарий, сама выбрала эту историю.

— Тогда идём, — сказала она. — Мы начинаем.

Она шагнула в толпу, и вокруг неё сомкнулись маски.

За кулисами они переоделись в сценические костюмы.

Даниил надел чёрный плащ Вороньего короля, расшитый золотом. На его лице была маска Вороньего короля — чёрная, с длинным клювом, украшенная серебряными узорами, с короной, едва заметно возвышающейся над головой. Она делала его похожим на тёмного властелина, сошедшего со страниц старых легенд. Он стоял неподвижно, и его глаза из-под маски были холодными и внимательными.

Саша надел костюм Дантеса — чёрный, строгий, без лишних деталей. Его маска была простой, но в ней чувствовалась сила. Он стоял в тени, и его руки были скрещены на груди. Он ждал своего выхода — в финале.

Маша, Вита и Ника надели чёрные плащи Теней. Они стояли в ряд, и их голоса должны были звучать хором. Маша поправила плащ, Вита затянула пояс, Ника проверила, не мешает ли ей ткань.

Алина надела костюм Соколиного короля — белый, с золотыми узорами. На её лице была маска Соколиного короля — хищная, гордая, с острым клювом. Она стояла у края сцены и смотрела на актёров.

На сцене уже шло представление. Актёры разыгрывали старую историю о любви и предательстве.

Вороний король метался по сцене, размахивая чёрным плащом:

— Ты забрала у меня свет! Ты забрала у меня воздух! Я дышу только тобой, но ты дышишь им! Я проклинаю день, когда ты встретила его!

Возлюбленная стояла на краю сцены, и её голос был чистым и печальным:

— Я не выбирала его. Я выбирала себя. И если ты не можешь этого понять — значит, ты никогда не любил.

Толпа аплодировала. Элеонора сидела в первом ряду — красное платье, маска с перьями, руки сложены на коленях. Она улыбалась. Она знала эту историю. Она знала каждое слово.

Алина стояла за кулисами и смотрела на неё. Она видела, как Элеонора поднимается со своего места, как она выходит на сцену, как становится под свет прожекторов. Она играла Возлюбленную. Она ворвалась в спектакль, как хозяйка, и актёры расступились, давая ей место.

— Я знаю, кто ты, — сказала Элеонора, и её голос звучал чисто и пронзительно. — Я знаю, что ты делаешь. Ты думаешь, что я слепа? Я видела всё. Я просто молчала.

Толпа зааплодировала. Элеонора улыбнулась под маской, и Алина видела это — она видела, как та наслаждается моментом, как она чувствует себя королевой этой сцены, этой ночи, этой жизни.

— Она украла мою роль, — прошептала Алина. Её голос дрожал, но внутри неё поднималось холодное спокойствие.

— И что ты будешь делать? — спросила Вита в наушник. Голос её был тихим, но напряжённым.

— Я выйду, — ответила Алина.

Она надела маску Соколиного короля. Пальцы её скользнули по гладкой поверхности, и она почувствовала, как маска становится частью её лица. Она шагнула в свет.

Когда Алина ступила на сцену, прожекторы на мгновение заколебались. Кто-то в толпе ахнул, кто-то зашептался. Две женщины в белом и красном стояли друг напротив друга, и между ними было расстояние, которое можно было измерить только словами.

Алина стала Соколиным королём. Она выпрямилась, и её голос, холодный и твёрдый, разнёсся над площадью:

— Кто здесь говорит о смерти? Кто смеет угрожать мне? Я выслеживаю свою добычу. И я не отступлю.

Элеонора обернулась. Их взгляды встретились сквозь маски. На мгновение все затихло — даже музыка, даже смех. Только они две, стоящие друг напротив друга в свете прожекторов.

— Ты не узнаешь меня? — спросила Элеонора, и в голосе её слышалась насмешка. — А я думала, ты всегда чувствовала меня. Даже когда я была далеко. Даже когда ты думала, что победила.

Алина не дрогнула. Она сделала шаг вперёд, и в её голосе появилась сталь:

— Я не узнаю тебя. Но я знаю, что ты пришла, чтобы бросить мне вызов. И я принимаю его.

Элеонора усмехнулась:

— Ты не знаешь, кто я. Ты не знаешь, что я могу.

— Я знаю, что ты не та, кем кажешься, — ответила Алина. — Я знаю, что ты пришла не для того, чтобы играть. Ты пришла, чтобы победить. Но ты проиграешь.

Они двигались по сцене, обмениваясь репликами, и в каждом слове чувствовалась настоящая ненависть. Элеонора пыталась догадаться, кто скрывается за маской Соколиного короля, но Алина не давала ей никаких подсказок.

— Кто ты? — спросила Элеонора, и голос её стал резче. — Я чувствую твой голос, но не вижу лица. Ты пришла, чтобы бросить мне вызов? Или чтобы умереть?

Алина приблизилась к ней почти вплотную. Она смотрела на неё из-под маски, и в глазах её горел холодный огонь:

— Если вы хотите вызвать меня на дуэль, я согласна. Но не надо казаться тем, кем вы не хотите быть.

Элеонора замерла. Она смотрела на Алину, и что-то в её взгляде изменилось. Она узнала этот голос. Она узнала эту интонацию.

— Ты... — прошептала она, делая шаг назад.

На мгновение на сцене воцарилась тишина. Толпа затаила дыхание. Никто не знал, что будет дальше.

Но спектакль должен был продолжаться.

Алина отступила на шаг, и Вороний король, игравший по сценарию, произнёс финальные слова:

— Тени! Выходите!

И на сцену вышли Маша, Вита и Ника. Они двигались в чёрных плащах, с масками на лицах, и их голоса звучали хором:

— Тот, кто ищет, тот и найдёт. Тот, кто ждёт, тот дождётся. Но кто из них останется?

Они создали суматоху. Они кружились вокруг Алины и Элеоноры, скрывая их от глаз толпы. В этот момент Алина протянула руку, чтобы схватить Элеонору за запястье. Она хотела удержать её, закончить это здесь и сейчас.

Но Элеонора вырвалась.

Она оттолкнула Алину и нырнула в толпу, исчезая среди масок и огней. Её красное платье мелькнуло в последний раз и растворилось.

Алина осталась стоять на сцене, чувствуя, как пустота разливается внутри неё.

Она поднесла руку к наушнику:

— Саша, она ушла. План А не сработал.

Через мгновение в наушнике раздался голос Саши — спокойный:

— Переходим к плану Б.

Алина выдохнула. Она опустила руку, сняла маску и посмотрела в зал, где только что исчезла Элеонора. Она знала, что это не конец. Это только начало.

Она развернулась и ушла за кулисы, оставляя сцену пустой и тихой. Толпа аплодировала, не зная, что только что стала свидетелем чужой войны.

Глава 10.2

Часть вторая

Элеонора ушла. Снова. Она скользнула между людьми, как тень, как призрак, который не желает исчезать. Её красное платье мелькнуло в свете фонарей и пропало в толпе, но Алина знала, что она не ушла далеко. Она чувствовала это. Она всегда чувствовала её.

Алина стояла у фонтана, глядя в темноту, куда исчезла Элеонора. Внутри неё всё замирало. Она знала, что сейчас решается всё. Она поднесла руку к наушнику и тихо сказала:

— Я иду следом. Ян, ты с другой стороны. Даниил и Саша — ждите у выхода. Если она попытается уйти — блокируйте.

— Понял, — ответил Ян.

— Мы на месте, — сказал Даниил.

Алина шагнула в толпу.

Вита двигалась быстро, но не бежала. Она шла сквозь людей, лавируя между танцующими парами, и её глаза не отрывались от красного пятна. Элеонора была в двадцати метрах от неё. Она шла не спеша, разглядывая украшения на прилавках, но Вита знала — она чувствует, что за ней следят.

— Она знает, — прошептала Вита в наушник.

— Не важно, — ответила Алина. — Просто подойди к ней. Сделай вид, что тебе плохо.

Вита ускорила шаг. Она приблизилась к Элеоноре почти вплотную и, сделав вид, что споткнулась, схватилась за её плечо.

— Ой, простите, — сказала она, изображая слабость. — Мне что-то плохо... голова кружится... Вы не могли бы помочь мне? Мне нужно присесть.

Элеонора остановилась. Она посмотрела на Виту и на мгновение задержала взгляд на её маске. Она не узнала её. Она видела только незнакомку в белых перьях, которая держится за неё, как за последнюю надежду.

— Вам нужно найти скамейку, — сказала Элеонора холодно. — Я не могу вам помочь.

— Пожалуйста, — повторила Вита, и голос её дрогнул. — Я сейчас упаду.

В этот момент сзади к Элеоноре бесшумно подошёл Ян. Он был в маске улыбки и грусти, и его лицо ничего не выражало. Он почти коснулся её плеча — но в ту же секунду к Элеоноре подошёл незнакомец. Мужчина в чёрной маске с золотыми узорами взял её за руку.

— Прошу прощения, — сказал он, улыбаясь. — Вы не хотите танцевать?

Элеонора обернулась. Она посмотрела на него, потом на Виту, потом снова на мужчину. Она выбрала его. Она взяла его под руку и ушла в вальс, оставив Виту стоять с протянутой рукой. Ян застыл в двух шагах, не успев прикоснуться к ней.

Вита выпрямилась. Она смотрела, как Элеонора кружится в танце, и чувствовала, как внутри неё всё сжимается.

— Она ушла, — сказала она в наушник. — Её увели в вальс.

— Я вижу, — ответила Алина.

Алина стояла на краю танцпола. Она видела, как Элеонора кружится в вальсе, и в груди её поднималось холодное спокойствие. Она знала, что сейчас её момент.

Она шагнула в танец. Рядом с ней оказался мужчина в серебряной маске — он взял её за руку и повёл в вальс. Она двигалась легко, почти невесомо, скользя между парами. Её белое платье сливалось с тенями, маска скрывала лицо. Она не смотрела на Элеонору — она ждала.

Музыка закружила их, пары менялись партнёрами. Мужчина в серебряной маске отпустил её руку, и на мгновение Алина осталась одна в центре танцпола. А потом — она оказалась рядом с Элеонорой. Их руки встретились, и они закружились в вальсе.

Элеонора смотрела на незнакомку в белой маске, на её глаза, на её движения. Что-то в ней было знакомым. Что-то, что она не могла понять. Но она молчала. Она просто танцевала.

Алина тоже молчала. Она не говорила ни слова. Она просто вела её в танце. Её рука лежала на талии Элеоноры, и она чувствовала, как та напряжена, как она пытается понять, кто скрывается под маской. Но Алина не давала ей ответа. Она просто кружила её в вальсе, под светом гирлянд, под музыку, которая звучала для них одних.

Она могла бы сделать это сейчас. Она могла бы нажать на кольцо, коснуться её руки, и всё бы закончилось. Но она не сделала этого. Не здесь. Не сейчас. Слишком много людей. Слишком много свидетелей.

Она просто танцевала.

— Я знаю тебя, — вдруг прошептала Элеонора. Голос её был едва слышен, но Алина услышала.

— Ты не знаешь, — ответила она.

— Я чувствую.

— Тебе кажется.

Музыка стихла. Танец закончился. Алина отпустила руку Элеоноры и шагнула назад. Она не сказала ни слова. Она просто развернулась и ушла в толпу, оставив Элеонору стоять в центре пустого танцпола, глядя ей вслед.

Элеонора смотрела на неё. На её белую фигуру, которая таяла в толпе. Она чувствовала, что это была она. Та, кто охотится за ней. Но она не была уверена.

— Кто это? — прошептала она в темноту.

Никто не ответил.

Саша стоял у края сцены и смотрел на эту сцену. Он видел, как Алина танцевала с Элеонорой. Как она вела её в вальсе. Как она молчала. Элеонора так и не узнала, кто была эта женщина в белой маске.

К нему подошёл Даниил. Он тоже смотрел на танцпол, где Элеонора всё ещё стояла, глядя в темноту.

— Она не знает, — сказал Саша тихо. — Она не знает, кто это был.

— Это неважно, — ответил Даниил. — Важно то, что она здесь. И мы знаем, где она.

Он помолчал, глядя на Элеонору, которая медленно развернулась и пошла к фонтану.

— Переходим к плану В, — сказал Даниил.

Саша кивнул. Он поднес руку к наушнику и сказал:

— Все, переходим к плану В. Она у фонтана. Забираем её.

Глава 10.3

Часть третья

Алина вышла из толпы и остановилась у края танцпола. Она сняла маску и посмотрела в сторону фонтана, где стояла Элеонора. Она знала, что это ещё не конец. Но она знала, что они готовы к следующему шагу.

— План В, — сказала она в наушник. — Начинаем.

Она стояла в тени шатра, глядя на фигуру у фонтана. Элеонора больше не танцевала. Она стояла неподвижно, глядя в воду, и казалось, что она ждала. Знала ли она? Чувствовала ли? Алина не могла сказать. Но она знала одно: если они не сделают это сейчас — она уйдёт навсегда.

— Миша, — сказала она в наушник. — Свет.

— Понял, — ответил он.

Прошло мгновение. Другое. Алина уже сделала шаг вперёд, когда мир вокруг неё погрузился в темноту.

Это не было просто отключением света. Это было полное, абсолютное исчезновение всего, что горело, светилось, мерцало. Никаких фонарей, никаких гирлянд, никаких огней на сцене. Только тьма. Только голоса, которые на мгновение затихли, а потом взорвались криками, смехом, удивлением.

Кто-то закричал от страха, кто-то засмеялся, думая, что это часть представления. Дети плакали. Женщины ахали. Мужчины ругались. Толпа загудела, как растревоженный улей, и в этой темноте Алина двигалась вперёд.

Алина знала, что у неё есть всего несколько секунд. Она двинулась вперёд, туда, где должна была стоять Элеонора. Её пальцы касались чужих плеч, масок, тканей. Она почти нащупала её — красное платье, край, который мелькнул в темноте, — и рванула вперёд.

Но там никого не было.

Она замерла. Сердце колотилось в груди, но она не слышала его — только шум толпы, только паника, только чьи-то выкрики. Свет должен был загореться через минуту. У неё была минута.

— Я потеряла её, — сказала она в наушник. — Она исчезла.

— Мы ищем, — ответил Саша.

— Она не могла далеко уйти, — сказал Даниил.

Алина стояла в темноте, слыша, как рядом с ней кто-то дышит, но не зная, кто это. Она вытянула руку вперёд, но пальцы коснулись только пустоты.

А потом свет зажёгся.

Вспышка — и мир снова стал цветным, шумным, живым. Огни гирлянд, лица в масках, танцующие пары. Всё вернулось на свои места.

Но Элеоноры у фонтана не было.

Алина посмотрела по сторонам, чувствуя, как внутри неё всё обрывается. Она стояла на том же месте, где только что была. Пусто.

— Она ушла, — сказала она в наушник.

— Проверяем периметр, — сказал Ян.

— Я вижу её, — вдруг сказала Вита. — Она уходит к выходу.

— Не дайте ей уйти, — сказала Алина.

Она двинулась вперёд, не бегом, но быстро. Слишком много людей, слишком много масок. Она видела, как красное платье мелькает в толпе, как оно исчезает за поворотом.

— Ян, блокируй выход, — сказала она.

— Я уже там, — ответил он.

Алина почти догнала её. Почти. Она протянула руку, и её пальцы почти коснулись плеча Элеоноры, но в этот момент та шагнула в тень и исчезла за шатром.

Алина вбежала внутрь. Пусто.

Она стояла в темноте, слыша только собственное дыхание. И голос в наушнике:

— План В провалился, — сказал Даниил.

— Переходим к крайнему, — сказала Алина.

Она сняла маску и посмотрела на неё.

— Он был последним.

Она вышла из шатра и направилась к главной сцене. Там горели огни. Там готовился финальный спектакль. Шекспир. Трагедия.

Она знала, что Элеонора будет там. Она всегда была там, где свет. Она не могла устоять перед сценой.

Глава 10.4

Ян не знал, когда именно потерял её из виду.

Он стоял у выхода из парка, блокируя проход, когда услышал её голос в наушнике:

— Переходим к крайнему. Он был последним.

У него внутри всё оборвалось. Он знал, что это значит. Он помнил её слова в подвале. Он помнил, как она смотрела на ту бутылку вина. Он помнил, как она сказала: «Если спектакль провалится — я сделаю это сама».

— Алина, не делай этого! — сказал он в наушник, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Мы ещё можем... мы найдём другой способ!

Тишина. Только шипение.

Он рванул с места, пробиваясь сквозь толпу. Он должен был найти её. Он должен был успеть.

— Ян! — раздался голос Даниила в наушнике.

— Я слышу.

— Где она?

— Не знаю. Она сказала «крайний» и отключилась.

— Она на сцене, — вдруг сказал Миша. — Я вижу её. Она идёт к главному шатру.

Ян почувствовал, как кровь стынет в жилах.

— Встречаемся у сцены, — сказал он. — Все. Быстро.

Они не бежали вместе. Они двигались по отдельности, сквозь толпу, как тени. Каждый из них знал свою дорогу, каждый знал, что нельзя привлекать внимание. Они сливались с карнавалом, с масками, с танцующими парами.

Но все они двигались в одном направлении — к главной сцене, где горели огни.

Ребята собрались в первых рядах через минуту.

Они стояли в толпе зрителей, среди масок, смеха и музыки, и смотрели на сцену.

На деревянных подмостках стояли актёры. Восемь человек в старинных костюмах. Восемь масок. Восемь ролей.

Среди них — Алина.

Она стояла в белом платье, на лице фарфоровая маска. Она держала поднос с бокалами. Её руки были неподвижны, но внутри неё всё дрожало.

Рядом с ней — Элеонора. Красное платье, красная маска с перьями. Она стояла в центре, под единственным лучом света, и улыбалась.

Ян смотрел на Алину, и его сердце колотилось где-то в горле.

— Она там, — сказал он в наушник. — Я вижу её.

— Я тоже, — ответил Даниил. Его голос дрожал, но он старался держать себя в руках.

— Она собирается сделать это, — сказал Саша. В его голосе не было паники — только тихая, глухая боль. — Я знаю. Я вижу по её глазам.

Ян смотрел на Алину. На её руки, которые сжимали поднос. На её глаза — холодные, пустые, решительные.

— Она говорила об этом в подвале, — сказал Ян тихо. — Она сказала, что если три плана провалятся, она сделает это сама. Я не думал, что она действительно...

— Она всегда делала то, что говорила, — перебил Даниил. — Мы должны были остановить её. Мы должны были быть рядом.

— Мы здесь, — ответил Саша. — Мы рядом. Но мы не можем...

Он не договорил.

На сцене начался спектакль.

Шатёр горел огнями. Прожекторы освещали деревянные подмостки, где стояли актёры. Восемь человек. Восемь масок. Восемь ролей.

Алина стояла за кулисами, и её белое платье казалось неестественно ярким в этом багровом полумраке. Она слышала, как бьётся её сердце — слишком громко, слишком быстро. Она перевела дух и провела пальцем по гладкой фарфоровой маске. Холодно.

«Спокойно», — сказала она себе. — «Ты просто актриса. Это просто роль».

Но она знала, что это не так. Сегодня она не просто играла служанку. Сегодня она была режиссёром чужой смерти.

На сцене уже кипела жизнь. Элеонора в красном, как кровь, платье стояла под единственным лучом прожектора. Она была великолепна. Собранная, гордая, трагическая. Она играла Офелию. Она водила рукой в воздухе, шепча текст, и публика внизу замирала от восторга.

Алина смотрела на неё и чувствовала странную пустоту. Ни злобы, ни жалости. Только холодная необходимость.

— Выход через тридцать секунд, — прошептал кто-то рядом.

Алина кивнула. Взяла поднос. На нём стояла бутылка тёмного стекла и несколько бокалов. Она чувствовала вес кольца на пальце — обычного серебряного кольца с едва заметным углублением. Именно туда она засыпала белый порошок час назад. Смертельный для одного. Снотворное — для остальных.

Она не хотела убивать всех. Только её.

На сцену вышел Король. Его играл пожилой актёр с седыми висками, в чёрном плаще, расшитом золотом. Он вышел к рампе, и его голос, низкий и бархатный, разнёсся над площадью. Толпа затихла окончательно.

Король:— Быть или не быть — вот в чём вопрос. Достоин ли смиряться под ударами судьбы, иль надо оказать сопротивленье и в смертной схватке с целым морем бед покончить с ними? Умереть! Забыться! Спать! И знать, что сном кончаются все муки...

Зал взорвался аплодисментами. Король поклонился и отошёл в тень, уступая место Элеоноре.

Она шагнула вперёд. Её голос звучал чисто и пронзительно, но внутри Алина уловила в нём металлические нотки. Элеонора играла свою смерть. Она не знала, что эта роль станет последней.

Элеонора:— О, если б смерть — конец всех мук! Я умереть хочу на сцене! Но что там, за порогом? Сон? Или забвенье? Я не знаю, чего я больше боюсь — жизни или того, что ждёт за гранью...

Алина стояла в тени левой кулисы и смотрела. В какой-то момент взгляд Элеоноры встретился с её взглядом. Всего на секунду. В глазах трагической героини мелькнула насмешка. Она знала, что Алина уходит из театра. Она знала, что это их последняя встреча. Но она не знала какой.

— Твой выход, — прошипел помощник режиссёра.

Алина выдохнула и ступила в круг света.

Она шла медленно, церемонно, держа поднос перед собой, как жертвенный дар. Её маска блестела в лучах софитов. Она слышала, как шуршит её юбка по деревянным доскам, как стучат каблуки. Она подошла к столу и поставила поднос ровно в центр. Ни капли вина не плеснулось через край.

Слуга 1:— Вино подано, милорд.

Король шагнул к столу. Он поднял бутылку над головой, словно чашу Грааля, и его голос загремел над площадью:

— Налейте всем! Пусть вино будет сладким, как поцелуй, и горьким, как прощание! Мы пьём за любовь, за смерть, за всё, что нас ждёт за поворотом!

Зал засмеялся и зааплодировал. Люди в первых рядах тянули шеи, чтобы лучше видеть церемонию.

Король начал разливать. Первой — Королеве в бархате. Вторым — слугам. Третьим — молчаливому Гостю в маске, который стоял в тени и не сводил глаз с Элеоноры. Четвёртой — Даме в белом. И наконец, подходя к Элеоноре, он протянул ей бокал, наполненный до краёв.

Алина видела, как красная жидкость плещется о стенки стекла. Её пальцы сжали поднос. Она знала, что сейчас произойдёт.

Она подошла к столу последней. Взяла свой бокал. Поставила его рядом с бокалом Элеоноры.

И тогда, в тот самый миг, когда Король отвернулся, когда Слуга 1 закашлялся, а Гость отвернулся к Даме, Алина сделала своё дело.

Она нажала на кольцо.

Белый порошок, мгновенно растворившийся в вине, исчез без следа. Она сделала это так плавно, так естественно, что даже если бы кто-то смотрел на неё в упор, он заметил бы только взмах руки, поправляющей платье.

Она взяла бокал Элеоноры и протянула его ей.

— Ваше здоровье, миледи, — сказала Алина с поклоном. Голос не дрогнул.

Элеонора взяла бокал. Улыбнулась. Поднесла к губам.

— За театр, — произнесла она громко, повернувшись к залу. — За иллюзию!

Она выпила залпом.

Алина смотрела, как двигается её кадык, как она ставит пустой бокал на стол. И тут же поднесла свой к губам. Она тоже пила. Снотворное обожгло горло, но она не показала вида. Она знала, что через минуту потеряет сознание. И это было частью плана.

Король поднял свой бокал:

— Пейте все! Пейте за жизнь! За то, что мы её прожили!

Они выпили.

Сначала упал Король. Он сделал два шага, взмахнул рукой, словно ловя последний воздух, и рухнул на колени. Зал ахнул, но тут же разразился смехом — все думали, что это игра. Слуга 1 охнул и осел на пол. Королева упала с трона. Гость, не издав ни звука, опрокинулся на спину. Дама свалилась к ногам Элеоноры.

Элеонора смотрела на них. Её лицо под маской исказилось. Она перевела взгляд на Алину.

— Что... — прошептала она. — Что происходит?

Алина чувствовала, как тяжелеют ноги. Снотворное разливалось по венам, как тёплый мёд. Она улыбнулась Элеоноре. Последний раз.

— Это спектакль, — сказала Алина тихо. — И ты его главная героиня.

Элеонора открыла рот, чтобы ответить, но её глаза расширились. Она схватилась за горло. Её лицо покраснело, потом побелело. Она сделала шаг к Алине, протянула руку, но ноги подогнулись. Она упала на колени, потом на спину. Её глаза смотрели вверх, в небо шатра, и в них медленно гас свет. Только пустота. Страшная, бесконечная пустота.

Алина упала следом.

Она ударилась плечом о доски и почувствовала, как маска соскользнула с лица. Перед глазами всё плыло. Она слышала, как шумит публика — сначала недоумённо, потом взволнованно. Кто-то закричал. Кто-то захлопал, думая, что это часть перформанса. А потом раздался пронзительный женский визг, когда Король так и не поднялся.

Шатёр начал медленно опускаться.

Ян стоял в толпе и смотрел на сцену.

Король упал первым. Потом Слуга 1. Королева. Гость. Дама. Они падали один за другим. Как по команде. Как в постановке.

Но Ян знал, что это не постановка.

Элеонора смотрела на них. Она перевела взгляд на Алину. И в этот момент Ян услышал в наушнике голос Алины — тихий, спокойный, последний:

— Это спектакль. И ты его главная героиня.

Элеонора открыла рот, чтобы ответить. Но её глаза расширились. Она схватилась за горло. Её лицо покраснело, потом побелело. Она сделала шаг к Алине — и упала на колени. А потом — на спину.

Её глаза смотрели вверх, в небо шатра, и в них медленно гас свет.

Алина упала следом.

Ян смотрел, как она падает. Как её белое платье расплывается по доскам. Как маска соскальзывает с её лица. Он видел, как она закрывает глаза. Как её грудь перестаёт подниматься.

Он поднёс руку к наушнику и сказал, стараясь, чтобы голос не дрожал:

— Она упала. Она не двигается.

— Я вижу, — ответил Даниил. Его голос был пустым. Безжизненным.

— Она дышит? — спросила Вита. Её голос дрожал.

— Не знаю, — ответил Ян. — Я не вижу.

— Она не могла, — прошептал Саша. — Она обещала... она обещала, что мы будем рядом...

Ян слышал, как Даниил выдохнул — коротко, резко, будто его ударили в грудь. Он слышал, как Саша замер. Как тихо плакала Вита.

Они стояли в толпе. Среди масок, смеха, музыки. Они стояли и смотрели на сцену, где лежало восемь тел. И среди них — Алина.

Ян не знал, жива ли она. Он не знал, что она запланировала. Он знал только, что она лежит там, и она не двигается.

— Вызовите скорую, — сказал он в наушник. — Срочно.

— Я уже, — ответил Миша.

Шатёр начал медленно опускаться.

Тьма накрыла сцену.

Ян стоял в толпе и смотреал, как опускается ткань, скрывая от него Алину. Он чувствовал, как внутри него всё рушится.

Он поднёс руку к наушнику и прошептал:

— Алина... ты обещала... ты обещала, что мы будем рядом...

Тишина.

Он не знал, проснётся ли она.

Он не знал, что будет завтра.

Он знал только, что спектакль был сыгран.

Глава 11

Тьма.

Сначала была только тьма. Густая, вязкая, как смола. Я не чувствовала своего тела. Не чувствовала рук, ног, даже дыхания. Только пустота. Бесконечная, холодная пустота, которая тянулась во все стороны.

А потом — свет.

Он проник сквозь веки, даже когда они были закрыты. Красный, пульсирующий, как удар сердца. Я попыталась открыть глаза, но веки были тяжёлыми, как свинец. Я попыталась пошевелить пальцами — но они не слушались.

Где я?

Вопрос повис в пустоте. Я попыталась вспомнить, что было до этого. Карнавал. Маски. Огни. Элеонора.

Элеонора.

Я вспомнила её лицо. Её глаза, которые расширились от страха. Её руку, которая тянулась ко мне. Её губы, которые шептали: «Что происходит?»

А потом — пустота. Её глаза, которые гасли. Медленно. Неумолимо. Как свеча, которую задул ветер.

Я убила её.

Мысль пришла неожиданно, но она не вызвала во мне ни раскаяния, ни ужаса. Только холодную, выверенную пустоту. Я сделала это. Я планировала это. Я ждала этого момента годами.

Но почему я не чувствую облегчения?

Я попыталась дышать глубже, и вдруг осознала: я дышу. Ровно, спокойно, через трубку, которая была вставлена в мои ноздри. Я слышала, как где-то рядом тикает аппарат, как кто-то ходит по кафельному полу, как шелестят простыни под моими пальцами.

Больница.

Я поняла это по запаху. Стерильность, лекарства, хлорка — всё это въелось в воздух, в мою кожу, в мои лёгкие. Я лежала на жёсткой кровати, укрытая белой простынёй, и чувствовала, как игла капельницы впивается в мою руку.

Я пыталась открыть глаза — и наконец мне это удалось.

Белый потолок. Белые стены. Белый свет, который лился из-за штор. Всё было белым, стерильным, пустым. Я лежала и смотрела в потолок, пытаясь собрать мысли в единую нить.

Что произошло? Как я здесь оказалась?

Я попыталась вспомнить последние секунды на сцене. Бокалы. Вино. Король, который падает первым. Элеонора, которая смотрит на меня с ужасом. Мои слова: «Это спектакль. И ты его главная героиня».

А потом — я падаю. Я чувствую, как доски ударяют меня в плечо. Как маска соскальзывает с моего лица. Как шум толпы становится громче.

И темнота.

Я закрыла глаза и почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Моё тело было слабым, тяжёлым, будто кто-то выкачал из меня всю энергию. Я не знала, сколько времени прошло. Час? День? Неделя?

Я попыталась повернуть голову — и заметила, что рядом со мной кто-то сидит. Человек в кресле, сгорбившись, опершись локтями на колени. Его лицо было скрыто в тени, но я узнала его по руке, которая лежала на моей простыне.

Саша.

Он держал меня за руку. Его пальцы были тёплыми, и я почувствовала, как внутри меня что-то дрогнуло. Я не знала, сколько он так сидел. Может быть, часы. Может быть, дни.

Я попыталась сказать его имя, но голос не слушался. Только хрип, который вырвался из моего горла, как у старого, сломанного механизма.

Но он услышал.

Он поднял голову, и я увидела его глаза. Красные, опухшие, с тёмными кругами под ними. Он выглядел так, будто не спал несколько дней. Его лицо было бледным, волосы взъерошены, но когда он увидел, что я открыла глаза, в них зажглась жизнь.

— Алина, — прошептал он, и его голос дрогнул. — Ты очнулась. Боже, ты очнулась.

Он сжал мою руку, и я почувствовала, как его пальцы дрожат. Он прижал мою ладонь к своим губам, и я ощутила тепло его губ на своей коже.

Я хотела улыбнуться, но не смогла. Мои губы были сухими, потрескавшимися, и каждый миллиметр моего тела болел. Но внутри меня, где-то глубоко, в том месте, которое я считала мёртвым, разливалось тепло.

Я жива.

Я сделала это.

Саша не отпускал мою руку. Он смотрел на меня так, будто я была единственным светом в этой белой, стерильной комнате. Его глаза были влажными, но он не плакал — он просто смотрел и дышал, будто боялся, что если отведёт взгляд, я снова исчезну.

— Ты как? — спросил он, и его голос был хриплым. — Ты чувствуешь что-то? Голова болит? Тошнит?

Я попыталась ответить, но из горла вырвался только хрип. Я сглотнула, чувствуя, как горло саднит, и попыталась снова.

— Вода, — прошептала я, и мой голос звучал как шёпот старого, сломанного человека.

Саша кивнул и быстро налил стакан воды из графина, который стоял на тумбочке. Он поднёс его к моим губам, и я почувствовала, как холодная жидкость обжигает горло. Но это было приятно. Живительно.

— Медленно, — сказал он, убирая стакан. — Не торопись. Врачи сказали, что ты будешь слабой ещё пару дней.

Я закрыла глаза и позволила себе просто лежать. Чувствовать, как воздух входит в мои лёгкие. Как сердце бьётся в груди. Как его рука сжимает мою.

— Сколько я была без сознания? — спросила я, не открывая глаз.

— Почти сутки, — ответил Саша. — Врачи сказали, что снотворное подействовало на тебя сильнее, чем на остальных. Ты была в глубоком сне. Но сейчас ты очнулась. Ты в порядке.

Я открыла глаза и посмотрела на него. На его лицо, на его руки, на его глаза, в которых отражалась усталость и облегчение.

— Остальные? — спросила я. — Актёры?

— Живы, — ответил Саша. — Все живы. Снотворное. Они проснулись через несколько часов. Их уже выписали.

Я выдохнула. Я не хотела убивать их. Только её. Только Элеонору.

— Элеонора... — начала я, но Саша перебил меня.

— Мертва, — сказал он, и в его голосе не было сожаления.

Я закрыла глаза. Я знала это. Я знала, что сделала это. Но слышать это вслух было тяжело.

— Полиция знает? — спросила я.

— Да, — ответил Саша. — Они приходили несколько раз. Они хотят поговорить с тобой. Они знают, что это не несчастный случай. Семь актёров спали, одна мертва, и ты в коме. Это не выглядит как случайность.

Я открыла глаза и посмотрела в потолок. Я знала, что этот день настанет. Я знала, что придётся говорить с ними. Но я была готова.

— Я скажу им то, что они хотят услышать, — сказала я, и голос мой был твёрдым, хотя внутри всё дрожало. — Я скажу им, что ничего не помню.

Саша сжал мою руку.

— Я буду рядом, — сказал он. — Мы все будем рядом.

Через час в палату вошли двое мужчин в гражданской одежде. Один — высокий, с короткой стрижкой, второй — пониже, с усталыми глазами. Они выглядели так, будто видели это тысячи раз.

— Алина Воронцова? — спросил высокий.

Я кивнула. Моя голова была тяжёлой, и каждое движение давалось с трудом. Но я заставила себя улыбнуться. Улыбка вышла слабой, почти безжизненной, но я знала, что это то, что им нужно.

— Садитесь, — сказала я.

Они сели на стулья, которые стояли у кровати. Саша остался стоять у стены, скрестив руки на груди. Я знала, что он рядом, и это придавало мне сил.

— Мы хотим задать вам несколько вопросов о том, что произошло на карнавале, — сказал высокий. — Вы знаете, что Элеонора мертва?

Я посмотрела на него. Моё лицо было спокойным, глаза — пустыми. Я смотрела на него так, будто пыталась вспомнить что-то очень далёкое.

— Да, — сказала я. — Мне сказали.

— Вы помните, что произошло?

Я покачала головой. Медленно, тяжело.

— Нет, — ответила я. — Я ничего не помню. Я вышла на сцену, я играла свою роль. А потом... темнота. Я очнулась только сейчас.

— Вы не помните, как пили вино?

— Я помню, что мы пили вино, — сказала я. — Это было по сценарию. Но я не помню, что было после.

— Вы знали, что в бокале Элеоноры был яд?

Я покачала головой.

— Я ничего не знала. Я просто играла свою роль. Я не понимаю, как это могло произойти.

Полицейский посмотрел на меня внимательно. Его взгляд был тяжёлым, но я не отводила глаз.

— Вы не заметили ничего необычного?

— Нет, — ответила я. — Всё было как обычно. Мы репетировали этот спектакль неделю. Никто не говорил о яде. Никто не подозревал.

— Вы знали Элеонору?

— Да, — сказала я. — Мы играли в одном театре. У нас были... сложные отношения. Она была сильной актрисой. Иногда она вела себя агрессивно.

— Агрессивно?

— Она могла оскорбить кого-то. Она могла угрожать. Но это было в рамках театра. Никто не воспринимал это всерьёз.

Полицейский сделал пометку в блокноте.

— Вы думаете, кто-то мог хотеть её смерти?

Я пожала плечами. Это было трудно — каждое движение отдавалось болью в плече, но я не показывала этого.

— Я не знаю, — сказала я. — У неё было много врагов. Она могла обидеть кого угодно. Я не знаю, кто мог сделать это.

Я помолчала и добавила:

— Я только хочу, чтобы вы нашли того, кто это сделал. И чтобы никто больше не пострадал.

Полицейские переглянулись.

— Мы проведём расследование, — сказал высокий. — Если вы вспомните что-нибудь — сообщите нам.

— Обязательно, — ответила я.

Они встали и направились к выходу.

Когда дверь закрылась за ними, я перевела дыхание. Меня бил озноб, и я чувствовала, как адреналин уходит из моего тела, оставляя только пустоту.

— Ты всё правильно сделала, — сказал Саша, подходя ко мне.

— Я знаю, — ответила я.

Я посмотрела в окно. За ним светило солнце — серое, осеннее, но оно всё равно пробивалось сквозь облака и заливало палату мягким светом.

Я была жива. Я сделала это. Элеонора была мертва.

И я чувствовала только пустоту.

Когда полицейские ушли, в палату зашли все.

Они заполнили палату, и она сразу стала тесной, но уютной. Голоса, смех, шутки — всё это вернулось, будто ничего не случилось.

Даниил подошёл к моей кровати и посмотрел на меня. В его глазах была боль, но она была спокойной.

— Ты как? — спросил он.

— Нормально, — ответила я. — Голова кружится, но я жива.

— Я рад, — сказал Даниил. — Мы все рады.

Он помолчал, глядя на меня.

— Ты сделала это, — сказал он. — Ты сделала то, что должна была сделать. Я не знаю, правильно ли это, но я понимаю.

Я посмотрела на него. Я знала, что он чувствует ко мне. Я знала, что он боится за меня.

— Я не жалею, — сказала я. — Я сделала это, чтобы защитить вас всех.

— Я знаю, — ответил Даниил.

Он хотел сказать что-то ещё, но замолчал. Он посмотрел на Сашу, который держал меня за руку, и понял, что не может.

— Я оставлю вас, — сказал он и вышел из палаты.

Ребята тоже вышли, оставив меня и Сашу вдвоём.

В палате стало тихо. Только тихо пищал аппарат, следящий за моим сердцем.

Саша сел рядом и взял меня за руку.

— Ты молодец, — сказал он тихо. — Ты справилась.

— Я знаю, — ответила я.

Я закрыла глаза и позволила себе просто лежать. Чувствовать его руку, его тепло, его присутствие.

— Я хочу спать, — сказала я.

— Спи, — ответил он. — Я буду рядом.

Я закрыла глаза и позволила себе провалиться в сон. Но теперь это был не тёмный, пустой сон. Это был сон, в котором я чувствовала себя в безопасности.

Потому что я сделала это. И я была не одна.

Глава 12

Алину выписали из больницы на следующее утро.

Врач сказал, что она здорова, что снотворное уже выветрилось из организма и никаких последствий нет. Она чувствовала себя уставшей, но живой. Голова чуть кружилась, когда она вставала с кровати, но это быстро прошло.

Саша сидел рядом с ней всю ночь. Он почти не спал — только иногда закрывал глаза на несколько минут, но сразу же просыпался, проверяя, дышит ли она. Он держал её за руку, и его пальцы были тёплыми и надёжными.

Когда Алина открыла глаза утром, он уже смотрел на неё.

— Доброе утро, — сказал он тихо.

— Доброе, — ответила она, и голос её был хриплым, но в нём уже появилась жизнь.

Она села на кровати, и Саша помог ей поправить подушку. За окном светило солнце — серое, осеннее, но оно всё равно пробивалось сквозь облака и заливало палату мягким светом. Пахло больницей — стерильностью, лекарствами, чем-то нейтральным и безжизненным. Но Алина чувствовала себя живой.

— Ты как? — спросил он.

— Нормально, — ответила она. — Голова немного кружится, но это пройдёт.

— Врач сказал, что тебя могут выписать сегодня, — сказал Саша. — Если хочешь.

— Хочу, — ответила Алина. — Я хочу домой.

Она посмотрела на него, и в её глазах была благодарность.

— Спасибо, что остался, — сказала она. — Ты мог бы уйти.

— Я не ушёл бы, — ответил Саша. — Даже если бы ты попросила.

Она улыбнулась, и в этой улыбке было что-то тёплое.

Через час приехали остальные. Они заполнили палату, и она сразу стала тесной, но уютной. Голоса, смех, шутки — всё это вернулось, будто ничего не случилось.

— Ну что, готова выбираться? — спросил Ян, улыбаясь.

— Готова, — ответила Алина.

Она встала с кровати, и Саша подхватил её под руку, поддерживая. Она чувствовала его тепло, чувствовала, как он осторожно держит её, будто боялся, что она упадёт.

Даниил стоял в стороне и смотрел на них. Он не говорил ни слова, но в его глазах была боль, которую он не мог скрыть. Он видел, как Саша держит её за руку, как она опирается на него, как они смотрят друг на друга. И он знал, что проиграл.

Он не сказал ни слова. Он просто улыбнулся, когда Алина посмотрела на него, и кивнул.

— Поехали домой, — сказал он.

Они ехали в двух машинах. Алина, Саша и Даниил — в одной. Ян, Вита, Ника, Маша и Миша — в другой.

В машине было тихо. Саша сидел рядом с Алиной на заднем сиденье и держал её за руку. Даниил сидел на переднем сиденье, рядом с водителем, и смотрел в окно. Он не оборачивался.

— Ты как, Алин? — спросил Саша, нарушая тишину.

— Нормально, — ответила она. — Устала, но нормально.

— Мы скоро будем дома, — сказал Саша. — Там ты отдохнёшь.

Даниил ничего не сказал. Он просто сидел и смотрел, как за окном проплывают серые дома, голые деревья, мокрый асфальт. Он думал о том, что она выбрала не его. И он знал, что должен принять это.

Он не обернулся. Он просто сидел и молчал.

Когда они приехали к дому, все вышли из машин. Алина чувствовала себя уставшей, но она улыбнулась, глядя на знакомый фасад. Дом казался таким же, как всегда — тихим, тёплым, безопасным.

Они зашли внутрь. В доме было тихо, но эта тишина была уютной.

— Я в душ, — сказала Алина. — Я скоро.

Она поднялась наверх, и Саша проводил её взглядом.

Даниил стоял в коридоре и смотрел ей вслед. Он хотел пойти за ней, но не мог. Он знал, что она хочет побыть одна.

Когда Алина вышла из душа, она спустилась вниз, чувствуя себя чистой и обновлённой. Друзья сидели в гостиной — все, кроме Даниила. Он стоял у окна и смотрел на улицу.

— Мы должны уничтожить всё, — сказала Алина, и голос её был твёрдым. — Все улики. Маски, костюмы, записи, фотографии. Всё.

— Я уже начал, — сказал Миша. — Я стёр все записи с камер наблюдения. Ничего не осталось.

— Маски мы сожжём, — сказала Ника. — Костюмы постираем и спрячем. Никто ничего не найдёт.

— А кольцо? — спросил Саша, глядя на Алину.

Алина посмотрела на свои руки. Кольцо всё ещё было на её пальце — серебряное, с едва заметным углублением. Она сняла его и посмотрела на него.

— Я спрячу его, — сказала она. — Там, где никто не найдёт.

— Мы должны быть осторожны, — сказал Ян. — Полиция будет копать. Они не оставят это дело просто так.

— Они ничего не найдут, — сказала Алина. — Все актёры ничего не помнят. Улики уничтожены. Нас не в чем обвинить.

Она сжала кольцо в руке и посмотрела на друзей.

— Мы сделали это, — сказала она. — Мы выиграли.

В комнате повисла тишина. Никто не знал, что сказать. Они выиграли. Элеонора мертва. Они были свободны. Но цена была высокой.

— Ты как, Алин? — спросила Вита, нарушая тишину.

Алина посмотрела на неё. Она чувствовала усталость, но внутри неё было облегчение.

— Я в порядке, — сказала она. — Я просто хочу, чтобы всё это закончилось.

— Это закончилось, — сказал Саша. — Мы закончили.

Он подошёл к ней и взял её за руку.

— Теперь мы можем жить, — сказал он. — По-настоящему.

Алина посмотрела на него, и в её глазах была благодарность.

— Да, — сказала она. — Мы можем жить.

Вечером все сидели в гостиной у камина. Алина чувствовала себя спокойно, но видела, что друзья всё ещё смотрят на неё с тревогой.

Ян первым нарушил тишину.

— Алин, — сказал он, и его голос был серьёзным. — Мы должны поговорить.

— О чём? — спросила она.

— О том, что ты могла умереть, — сказал Даниил, подходя ближе. — Ты понимаешь это? Ты выпила снотворное, ты упала на сцене, ты была без сознания почти сутки. Мы не знали, проснёшься ли ты.

— Но я проснулась, — сказала она. — Я здесь. Я жива.

— Мы знаем, — сказал Миша. — Но ты не понимаешь, Алин. Мы стояли в толпе и смотрели, как ты падаешь. Мы не могли подойти. Мы не могли помочь. Мы просто стояли и смотрели, как ты лежишь на сцене, и не знали, жива ты или нет.

Алина почувствовала, как к горлу подступает ком.

— Я… я не хотела, чтобы вы боялись, — сказала она. — Я знала, что делаю.

— Ты знала? — переспросил Даниил, и его голос стал резче. — Ты знала, что снотворное может подействовать по-разному? Ты знала, что яд может попасть не в тот бокал? Ты знала, что ты могла ошибиться?

Алина молчала.

— Мы не знали, — сказал Даниил, и его голос дрогнул. — Мы стояли и смотрели, как ты падаешь, и я думал: «Вот и всё». Я думал, что потерял тебя. Навсегда.

Алина почувствовала, как слёзы подступают к глазам.

— Я… я не думала, что всё будет так, — сказала она. — Я планировала. Я знала, что делаю.

— Ты не могла знать, — сказала Вита, и её голос был тихим. — Ты не могла знать, что всё пройдёт гладко. Ты рисковала собой. И ты рисковала нами.

— Я не хотела рисковать вами, — сказала Алина, и её голос дрожал. — Я хотела защитить вас.

— Защитить? — переспросил Ян, и его голос стал резче. — Алина, ты понимаешь, что если бы ты умерла, мы бы все остались с этим? Мы бы жили с мыслью, что мы не остановили тебя. Что мы позволили тебе умереть.

Алина опустила голову.

— Я не думала об этом, — прошептала она. — Я просто хотела закончить это.

— Мы знаем, — сказал Миша, подходя ближе. — Мы знаем, что ты хотела закончить это. Но ты должна понять одну вещь, Алин. Ты больше не одна. Мы команда. Мы семья. И мы не хотим тебя терять.

Алина подняла голову. Она посмотрела на них.

Они все смотрели на неё. И в их глазах она видела одно и то же: страх, который они пережили. И любовь, которая осталась.

— Я поняла, — сказала она, и голос её дрожал. — Я не буду больше так рисковать. Я обещаю.

— Ты уверена? — спросил Даниил.

— Да, — ответила она. — Я обещаю.

Утро выдалось ясным, но прохладным.

Саша вышел на задний двор, чтобы подышать свежим воздухом. В руках у него была чашка с кофе, и он смотрел на сад, на голые деревья, на серое небо, которое уже начинало проясняться. Внутри него было спокойствие, которого он не чувствовал много лет.

Он услышал шаги сзади. Не оборачиваясь, он понял, кто это.

Даниил подошёл к нему и встал рядом. Он тоже смотрел на сад, и его лицо было спокойным, но в глазах читалась сталь.

— Ты не спишь, — сказал Саша, не глядя на него.

— Не могу, — ответил Даниил. — Слишком много мыслей.

Они стояли в тишине, и эта тишина была тяжелее любого разговора. Саша чувствовал, что Даниил не просто так вышел. Он ждал этого разговора. Он готовился к нему.

— Я хочу кое-что сказать тебе, — наконец произнёс Даниил, и его голос был ровным, почти безэмоциональным.

— Я слушаю, — ответил Саша, поворачиваясь к нему.

Даниил смотрел на него. В его глазах не было злости — только холодная серьёзность.

— Ты выбрал её, — сказал Даниил. — И она выбрала тебя. Я принял это. Я не буду мешать вам.

Саша кивнул, не зная, что сказать.

— Но я хочу, чтобы ты знал одну вещь, — продолжил Даниил, и его голос стал тише, но твёрже. — Если ты когда-нибудь сделаешь ей больно. Если ты ошибёшься. Если ты заставишь её страдать — я заберу её. Я не буду ждать. Я не буду спрашивать разрешения. Я просто приду и заберу её.

Саша смотрел на Даниила, чувствуя, как внутри него поднимается холодная волна.

— Ты угрожаешь мне? — спросил Саша, и в голосе его слышалось напряжение.

— Нет, — ответил Даниил, и его голос был абсолютно спокойным. — Я предупреждаю тебя. Потому что я люблю её. И я не позволю никому причинять ей боль. Даже тебе.

Саша замер. Он знал, что Даниил не шутит. Он видел это по его глазам — холодным, пустым, безжалостным. Он понял, что Даниил действительно готов на всё.

— Я не сделаю ей больно, — сказал Саша. — Я люблю её.

— Я знаю, — ответил Даниил. — Но это ничего не меняет. Ты можешь любить её и всё равно ошибиться. Ты можешь любить её и всё равно сделать ей больно. Это не зависит от твоих чувств.

Даниил сделал шаг к нему, и Саша почувствовал, как воздух между ними становится плотнее.

— Ты должен понять одну вещь, Саша, — сказал Даниил. — Она для меня — не просто девушка. Она — часть меня. Если ты сломаешь её — ты сломаешь меня. Но я не позволю тебе этого сделать. Я буду ждать. И если ты ошибёшься — я буду рядом. И я заберу её.

Саша смотрел на Даниила, и в его глазах была смесь уважения и вызова.

— Ты правда на это способен? — спросил Саша.

— Да, — ответил Даниил. — Я способен на всё, чтобы защитить её.

Они стояли друг напротив друга, и между ними было расстояние, которое можно было измерить только словами.

— Хорошо, — сказал Саша наконец. — Я принимаю твои условия. Но я не сделаю ей больно. Ты можешь быть уверен в этом.

Даниил смотрел на него долго, потом кивнул.

— Я надеюсь на это, — сказал он. — Потому что если ты ошибёшься — я не дам тебе второго шанса.

Саша помолчал. Он смотрел на дом, на окна, за которыми была Алина. Потом он снова повернулся к Даниилу.

— Я хочу кое-что добавить, — сказал Саша. — Надеюсь, ты станешь крёстным отцом наших детей.

Даниил замер. Он смотрел на Сашу, и его лицо медленно менялось — от удивления до чего-то, что он не мог прочитать.

— Ты… серьёзно? — спросил Даниил, и голос его дрогнул.

— Да, — ответил Саша. — Я знаю, что мы последнее время не ладили. Но ты — часть её жизни. И ты будешь частью нашей жизни. Если, конечно, ты согласишься.

Даниил смотрел на него долго, очень долго. В его глазах мелькнула такая смесь эмоций — боль, удивление, надежда, — что у него перехватило дыхание.

— Если Алина попросит, — сказал Даниил наконец, и голос его был тихим, но твёрдым. — Я подумаю.

Саша кивнул. Он знал, что это лучшее, что он мог услышать сейчас.

— Спасибо, — сказал Саша.

Даниил ничего не ответил. Он развернулся и пошёл к дому, оставив Сашу одного на заднем дворе.

Саша смотрел ему вслед, чувствуя, как внутри него поднимается волна адреналина. Он не боялся Даниила — он уважал его. Он понимал, что Даниил сказал это не из злости, а из любви. И это было самое страшное.

Саша сделал глубокий вдох, повернулся и посмотрел на дом. Он знал, что сейчас ему нужно войти туда и быть рядом с Алиной. Он знал, что должен доказать Даниилу, что он достоин её. Он знал, что должен быть сильным — ради неё. Ради них всех.

Он развернулся и пошёл к дому.

Глава 13

Алина проснулась оттого, что в окно бил солнечный свет.

Она открыла глаза и несколько мгновений просто лежала, глядя в потолок. Белый, чистый, без единого пятнышка. За окном пели птицы, где-то внизу слышались голоса, звон посуды, смех. Дом жил своей жизнью.

Она улыбнулась. Это было странное чувство — проснуться и не бояться. Не думать о том, что кто-то следит за тобой. Не прокручивать в голове планы мести. Просто жить.

Саша лежал рядом, его рука покоилась на её талии. Он ещё спал — дыхание было ровным, глубоким, лицо спокойным. Алина посмотрела на него и почувствовала, как внутри неё разливается что-то тёплое.

Она осторожно выбралась из-под его руки, встала, накинула халат и подошла к окну.

Внизу, в саду, уже кипела жизнь. Ян стоял у мангала и что-то говорил Мише, который раскладывал угли. Вита и Ника сидели на качелях, пили кофе и о чём-то болтали. Маша бегала по траве с чашкой в руках и пыталась поймать солнечного зайчика.

Дом был полон людей. Дом был полон жизни.

Алина смотрела на них и чувствовала, как внутри неё поднимается что-то, чему она не могла дать названия. Тепло. Благодарность. Облегчение. Она думала о том, как всё изменилось за последние месяцы. Она больше не была одна. У неё была команда. У неё была семья.

Она слышала, как Саша заворочался в кровати, и обернулась.

— Ты уже не спишь? — спросил он сонным голосом.

— Давно, — ответила она. — Смотрю на них.

Саша сел на кровати, потёр глаза и подошёл к ней. Он обнял её со спины и положил подбородок ей на плечо.

— Они всегда здесь, да? — спросил он.

— Похоже на то, — ответила Алина.

— Тебя это не напрягает?

Алина задумалась. Она вспомнила, как год назад она сидела в этом доме одна. Как она планировала месть. Как она боялась, что никто не поймёт её. Как она думала, что должна сделать это одна.

Теперь всё было иначе. Она больше не была одна.

— Нет, — сказала она. — Это не напрягает. Это… уютно.

Саша усмехнулся и поцеловал её в висок.

— Тогда пойдём вниз. Они уже, кажется, готовят завтрак.

Она кивнула, и они вместе спустились вниз.

На кухне было шумно и весело.

Ян стоял у плиты и жарил яичницу, Миша раскладывал по тарелкам нарезанные овощи, Маша разливала кофе. Вита и Ника сидели за столом и о чём-то спорили, смеясь. Даниил стоял у окна, глядя на сад, с чашкой чая в руках.

Когда Алина вошла, все обернулись.

— О, наша главная звезда проснулась! — сказал Миша, улыбаясь. — Садись, сейчас будем завтракать.

Алина села за стол, и Саша сел рядом. Даниил обернулся, посмотрел на них, и в его глазах мелькнула тень, но он быстро взял себя в руки. Он улыбнулся и кивнул Алине.

— Доброе утро, — сказал он.

— Доброе, — ответила она.

Завтрак прошёл в шутках и смехе. Все были расслаблены. Впервые за долгое время не было напряжения, не было страха. Просто еда, кофе, разговоры.

После завтрака все перешли в гостиную. Ян стоял у камина, обводя всех взглядом.

— Так, — сказал он. — Я хочу кое-что предложить.

Все повернулись к нему.

— Мы живём здесь уже несколько месяцев, — сказал он. — У нас есть всё: комнаты, еда, работа. Мы стали одной командой. Одной семьёй.

Он перевёл взгляд на Алину.

— Я хочу спросить тебя, Алин. Мы все хотим остаться здесь. Жить вместе. Если ты не против.

Алина замерла. Она смотрела на Яна, потом перевела взгляд на остальных. Миша, Маша, Вита, Ника, Саша, Даниил — все смотрели на неё. В их глазах была надежда.

— Вы серьёзно? — спросила она.

— Да, — сказал Миша. — Мы все это обсуждали. Мы привыкли быть здесь. Мы привыкли быть вместе.

— Но это же твой дом, — сказала Вита. — Мы не хотим навязываться.

— Но если ты не против, — добавила Маша, — мы бы хотели остаться.

Алина смотрела на них. В её груди разрасталось что-то тёплое. Она вспомнила, как они помогали ей. Как они были рядом. Как они рисковали собой ради неё.

— Вы правда этого хотите? — спросила она.

— Да, — хором ответили они.

Алина улыбнулась. Она поднялась, обвела взглядом всех, кто сидел в гостиной. Все эти люди — её команда. Её друзья. Её семья.

— Тогда оставайтесь, — сказала она. — Дом большой. Места хватит всем.

Радость, которая разразилась в гостиной, была оглушительной. Маша завизжала и бросилась обнимать Алину, Вита и Ника захлопали в ладоши, Миша и Ян обменялись крепким рукопожатием. Даже Саша улыбнулся и обнял её.

Алина стояла в центре всего этого хаоса и чувствовала, как внутри неё разливается счастье.

Вечером они устроили ужин.

Не просто еда, а настоящий праздник.

Все сели за большой стол. Свет свечей мерцал, отражаясь в бокалах. За окном уже стемнело, и только огонь свечей и камина освещал комнату.

Алина сидела во главе стола. Слева от неё сидел Саша, справа — Даниил. Дальше — Ян, Миша, Маша, Вита, Ника. Все они были здесь. Все вместе.

— Я хочу сказать вам спасибо, — сказала Алина, и голос её дрогнул. — Без вас я бы не справилась. Вы рисковали собой ради меня. Вы были рядом. И вы сделали меня сильнее.

— Мы всегда будем рядом, — сказал Саша, сжимая её руку под столом.

— Всегда, — добавил Даниил, глядя на неё.

Маша подняла бокал:

— За нас! За то, что мы есть друг у друга!

— За нас! — подхватили все.

Бокалы звонко столкнулись, и вино плеснулось на стенки. Все засмеялись.

Ужин проходил тепло и душевно. Кто-то вспоминал смешные истории из прошлого, кто-то шутил, кто-то просто молчал и улыбался, наслаждаясь моментом.

— Помните, как я пыталась пришить пайетки к плащу Яна, а они всё время отваливались? — сказала Маша, смеясь.

— Ты чуть не пришила мой плащ к штанам! — ответил Ян.

— Это был дизайнерский ход! — парировала Маша.

Все засмеялись.

Алина смотрела на них и чувствовала, как внутри неё разливается тепло. Она вспомнила, как несколько лет назад она была одна, полна ненависти и желания мести.

Теперь всё было иначе. Она была здесь, в своём доме, за одним столом с людьми, которые стали её семьёй.

— Я никогда не думала, что мы будем сидеть здесь, — сказала она тихо.

— А где мы должны были сидеть? — спросил Миша. — В подвале?

— Нет, — улыбнулась Алина. — Я просто не думала, что у меня будет это. Что у меня будет семья.

Вита протянула руку и сжала её ладонь.

— Теперь есть, — сказала она.

Алина кивнула. Она хотела сказать что-то ещё, но в этот момент в дверь позвонили.

Все замерли.

— Кто это может быть? — спросила Ника, нахмурившись.

— Я не ждала гостей, — сказала Алина.

Она встала и пошёл к двери. Саша встал следом.

— Я с тобой, — сказал он.

Они подошли к двери. Алина открыла её. На пороге никого не было.

Только конверт на ступеньках. Белый, обычный, без обратного адреса.

Алина подняла его и закрыла дверь.

— Что там? — спросил Даниил, подходя ближе.

— Не знаю, — ответила Алина.

Она вернулась к столу. Все смотрели на неё. Свет свечей дрожал, и в комнате повисла тишина.

Алина открыла конверт и достала лист бумаги.

На лице было всего несколько строк. Напечатано на принтере, без подписи:

«Добрый вечер.

Я знаю, кто вы.

Я не полиция. Я не враг.

Я — тот, кто предлагает вам работу.

Вы — профессионалы. Я видел ваш спектакль. Он был идеален. Теперь мне нужна ваша следующая роль.

Если вы согласны — ждите звонка.

Если нет — я позвоню в полицию и расскажу всё, что знаю.

Выбор за вами.

С уважением,Ваш новый режиссёр.»

Алина перечитала письмо дважды. Потом ещё раз. Внутри неё поднимался холод.

— Что там? — спросил Ян.

Она передала ему письмо. Он прочитал его, и его лицо помрачнело. Он передал его Даниилу. Даниил прочитал и передал дальше. Письмо пошло по кругу.

Когда последний из них прочитал, в комнате повисла мёртвая тишина. Слышно было только, как потрескивает огонь в камине.

— Это шантаж, — сказал Даниил, и голос его был холодным.

— Это заказ, — сказал Саша. — Они хотят, чтобы мы снова кого-то убили. Или они сдадут нас полиции.

— Мы не знаем, кто они, — сказала Вита. — Мы не знаем, сколько их.

— Но они знают о нас всё, — добавил Миша.

Алина смотрела на письмо. Она чувствовала, как внутри неё поднимается холодная решимость. Мысль о том, что всё закончилось, была иллюзией. Они не были свободны. Они никогда не будут свободны.

— У нас нет выбора, — сказала Алина, и голос её стал твёрже.

Все повернулись к ней.

— Мы согласимся, — сказала она. — Мы примем заказ. Но мы сделаем это по-своему. Мы выясним, кто за этим стоит. Мы выясним, кто угрожает нам. И мы уничтожим их.

Она посмотрела на своих друзей. На каждого из них. В их глазах она видела страх, но также и решимость. Они были готовы.

— Мы команда, — сказала она. — Мы всегда были командой. И мы справимся с этим. Вместе.

Она подошла к столу и взяла письмо.

— Ждём звонка, — сказала она. — Мы готовы.

Телефон на столе завибрировал.

Громко. Настойчиво.

Алина посмотрела на экран. Незнакомый номер.

Она подняла трубку и поднесла к уху. В комнате повисла такая тишина, что было слышно, как потрескивает огонь в камине.

— Алло, — сказала она.

На другом конце помолчали. Потом раздался голос — низкий, спокойный, с лёгкой хрипотцой.

— Добрый вечер, — сказал голос. — Я решил не ждать завтра.

Алина сжала трубку.

— Кто вы?

— Тот, кто будет вашим новым режиссёром, — ответил голос.

— Вы готовы к новому спектаклю?