Читать книгу: «Дыши! План вселенной на тебя безупречен»

Original French title: Respire!

© 2020, Éditions Eyrolles, Paris, France

© Перевод, оформление, издание на русском языке. ООО «Попурри», 2024

* * *

Тебе, любимому. Ты рядом со мной на этом пути вот уже двадцать лет. Вам, дорогие читатели, подарившие мне смелость быть самой собой, посвящаю эту книгу. Желаю вам увлекательного путешествия.

С огромной благодарностью, Мод

Дорогие читатели!

Каждое утро я просыпаюсь и читаю ваши сообщения. Ваша откровенность – честь для меня. Меня трогает и потрясает то, что вы говорите мне при встречах. Вы подарили мне лучший подарок: вы принимаете меня такой, какая я есть, со всеми моими недостатками и ошибками, с моими слабыми и сильными сторонами. Спасибо, что позволяете мне быть той, кто я есть. Спасибо, что даете мне выразить свою любовь; она вдохновляет меня каждый день, помогает мне расти, делает меня более искренней, справедливой, цельной.

Столько всего произошло между нами с тех пор, как вышел мой первый роман, что мне захотелось написать для вас вторую книгу, написать с открытым сердцем, никем не притворяясь. Мне захотелось поделиться с вами жизненным опытом и своими открытиями в надежде, что они помогут вам и дальше путешествовать по жизни – вам, оценившим «Нулевой километр» так, как мне и не мечталось, впустившим меня к себе домой и цитирующим мои слова с таким восторгом.

С нетерпением жду, понравятся ли вам новые герои, надеюсь, что да… Во всяком случае, сами они жаждут с вами познакомиться.

Вы стали частью моей вселенной, и я не пытаюсь понять, что же нас связывает, я просто живу и радуюсь…

Берегите себя! Скоро увидимся! Крепко вас обнимаю.

И до скорой встречи – те, с кем я еще не знакома!

Желаю вам всего наилучшего!

С огромной любовью, Мод

Кокосовый аромат

Люди не всегда нуждаются в советах, часто им нужна просто рука, за которую можно ухватиться, ухо, которое слушает, сердце, которое понимает.

Марсель Прево

– Как жаль! Не успел даже попробовать мои кокосовые оладьи!

Мало подпрыгнул от неожиданности. Револьвер, холодное дуло которого он прижимал к своему виску, дрогнул в его руке.

– Кто вы такая? Что вы делаете в моем кабинете?

Старушка лучезарно улыбнулась в ответ. Поверх ее платья был повязан фартук, седеющие волосы собраны на затылке. Она внимательно разглядывала молодого человека с револьвером в руке. Старушка была невысокого роста, где-то метр пятьдесят, но от нее исходила какая-то невероятная сила и спокойствие. Быстрым шагом она приблизилась к столу и протянула молодому человеку алюминиевую миску с маленькими круглыми оладьями. От них исходил аппетитный кокосовый аромат.

– Дочь говорит, что это лучшие оладьи Таиланда.

– Вы что, не видите… что я занят? Вы меня страшно напугали… Я мог выстрелить непонятно куда.

Откуда взялась эта женщина? За три месяца, что Мало проработал в XSoftware, он видел ее в первый раз. Почему она появилась именно сейчас, когда он принял такое важное решение? Нельзя допустить, чтобы посторонний человек помешал его планам. Вдруг Мало охватил гнев.

– Немедленно выйдите из кабинета!

Старушка осторожно поставила на стол оладьи, источавшие дразнящий аромат, и отступила на шаг. Она молча глядела на него и улыбалась, явно не собираясь выходить из комнаты. Это спокойное, доброжелательное сочувствие обезоружило молодого человека, и он опустил револьвер.

«Вот дерьмо! – подумал он. – Даже застрелиться спокойно не дают».

Женщина осторожно приблизилась и отломила кусочек оладьи.

– Поверь, они очень вкусные, попробуй сейчас, пока горячие. Пострелять еще успеешь.

Пострелять? Она издевается надо мной?

– Поверить вам? Я вижу вас в первый раз.

Прикрыв рот рукой, старушка дожевала оладью и проглотила ее.

– Прости, я забыла представиться. Меня зовут Фуэнг, я уборщица.

И она энергично протянула Мало руку, которую ему пришлось пожать.

Резюме

Нет смысла нанимать толковых людей, а затем указывать, что им делать.

Стив Джобс

Тремя месяцами ранее.

– Смотри, какая попка! – восторженно воскликнул Матьё.

– Не так громко, – одернула его Мари-Одиль, менеджер по подбору персонала, которая тоже с интересом наблюдала за новичком из-за стеклянной перегородки.

Мало шел по коридору вслед за Бертраном, генеральным директором XSoftware, который показывал ему фирму, куда тот только что устроился.

– Согласись, мы только выиграем с его появлением, – не унимался Матьё. – Диплодока заменит Киану Ривз, и теперь я каждое утро буду с радостью бежать на работу.

Мало и правда был чем-то похож на американского киноактера. Стройная фигура, угловатое лицо, глаза миндалевидной формы, лохматые волосы. Он выглядел весьма элегантно с ноутбуком в руке, в светло-сером костюме поверх полурасстегнутой белой рубашки. Семенивший рядом с ним низенький Бертран с выставленным вперед животом и правда казался диплодоком. Слишком яркий был контраст.

Мари-Одиль поглядывала на них и с восхищением читала резюме Мало.

– Видел его послужной список? Гарвард, Колумбийский университет и наконец Кремниевая долина! А ему еще и тридцати нет!

Матьё добавил:

– Я его погуглил. Финансовая пресса единодушна: необыкновенное стратегическое мышление! Он разбогател, продав на бирже свой бизнес в сфере новых технологий. С тех пор все организации, которые он консультирует, выходят в бизнесе на первое место. Он будет стоить нам целого состояния!

– Слова истинного финансового директора, как же без этого!

Матьё заглянул через плечо Мари-Одиль в резюме новенького и ткнул пальцем в графу «увлечения».

– Гастрономия и парусный спорт! Ну все, на всех парусах, на всех парах спешу к тебе, сопротивляться такой прелестной мордашке нет сил!

Зои зашла в офис.

– Что это вы тут задумали? – спросила она, увидев, как Матьё приплясывает, разглядывая фотографию Мало.

– Поздновато ты на работу приходишь, красотка, – мягко отчитала ее Мари-Одиль.

Юная стажерка-юрист махнула каким-то документом.

– Продлила визу на восемь месяцев благодаря тебе, Мао! Документ составлен идеально, получила все в мгновение ока. Но пришлось потом часа два ждать, пока поставят штамп.

Пока эта троица перемывала косточки Мало, сам он в сопровождении Бертрана знакомился с его сотрудниками и видел, как все непросто в их отношениях. Каждый раз, когда генеральный директор входил в офисы, люди переставали улыбаться и опускали глаза. Атмосфера становилась напряженной. Было ясно, что Бертран потерял доверие сотрудников. Утреннее совещание прошло ужасно: подвыпивший Бертран сыпал оскорблениями, а потом рухнул в кресло, оставив Мало один на один с сотрудниками, в растерянности глазевшими на него.

– Я буду помогать в работе вашему директору, – нашелся он. – Вы знаете, что K-Invest только что приобрела вашу компанию и возлагает на вас большие надежды.

В течение последних трех лет Мало действительно выполнял поручения различных инвестиционных фондов. K-Invest попросила его пересмотреть стратегии XSoftware, недавно приобретенной компании – разработчика программного обеспечения.

Один из сотрудников перебил его:

– Давайте лучше начистоту, вот уже несколько месяцев все разваливается. Посмотрите на него! – добавил он, ткнув пальцем в Бертрана.

Мало попытался разрядить напряжение:

– Моя роль как раз будет заключаться в том, чтобы все исправить, помочь вашему директору.

Мало был хорошим финансовым аналитиком, но абсолютно не умел общаться с людьми. Его мозг был натренирован на рациональные стратегии, а не на человеческие отношения.

– Так, возвращаемся к работе, – резко сказал он и направился к выходу, потащив за собой Бертрана.

– Смешно получается, – проговорил второй инженер, – мы уехали из Парижа навстречу захватывающим приключениям и интересной работе и вот уже два месяца плаваем в тумане неясности.

– Хочешь сказать, в парах алкоголя? – уточнил его коллега. – Больше никакого планирования, оскорблений, стресса и угроз, хоть Мари-Одиль и Матьё стараются все это сгладить! Как мы можем проводить исследования в таких условиях?

– Я же объясняю, я разберусь со всеми проблемами, я для этого и приехал, – настаивал Мало.

– Нам не нужен сторонний наблюдатель, мы сами понимаем, что у нас проблемы! Нам нужен новый генеральный директор!

С этими словами руководитель исследования поднялся с места и повел всех к выходу.

* * *

После этого совещания ситуация ничуть не улучшилась; Мало разочаровался в своей миссии, когда понял, что, хоть она и была рассчитана всего на несколько недель, затянуться может довольно надолго. Прошло уже несколько месяцев, а в компании сохранялась все та же ядовитая атмосфера. С раннего утра от Бертрана несло алкоголем, и решения, которые он принимал, как будто напрямую зависели от количества выпитого или невыпитого виски. Мало регулярно натыкался на него, распластанного на кожаном диванчике с пустой бутылкой в руке. Он сладко храпел в лучах солнца, пробивавшегося сквозь жалюзи. Генерального директора намного больше заботило качество солода в его алкоголе, чем отчеты и предложения молодого помощника.

Эта ситуация была для Мало просто невыносимой, тем более что Азия его никогда не привлекала, он очень скучал по Нью-Йорку. Он постоянно вспоминал уютный лофт на Манхэттене, где привык работать, а постоянные головные боли, мучившие его в последнее время, только усугубляли беспокойство. Ему хотелось поскорее вернуться домой, где ждала гораздо более интересная работа.

Поэтому, проанализировав все в сто первый раз, Мало принял решение: он позвонит в K-Invest и откровенно объяснит, в чем проблема. Бертрана нужно отправить на лечение, а вместо него нанять настоящего генерального директора, который быстро возродит творческий потенциал молодых инженеров.

Вот и все, что от него требуется. Один звонок инвесторам – и он вернет себе прежнюю жизнь, которая вдохновляла его, в которой он сумел стать уважаемым бизнесменом.

Он уже собирался набрать нужный номер, как вдруг почувствовал, что мобильник вибрирует в кармане пиджака. Пропущенный звонок от Марка, врача, лечившего его еще в детстве, которого он был рад встретить здесь, в клинике Бангкока. Именно к Марку он ходил каждый день после школы делать домашнее задание, после того как умерла мама. Сообщение на автоответчике страшно напугало его:

– Мы давно с тобой знакомы, поэтому скажу напрямик, не буду увиливать: результат МРТ плохой, есть проблемы. Приезжай в больницу как можно скорее. Я здесь все утро.

Мало подумал, что, значит, неспроста у него так часто болела голова. И только в больнице двумя часами позже он осознал, что его ждет.

У двери кабинета он случайно услышал разговор врача Марка Домейя с одним из коллег.

– Ты какой-то озабоченный, что-то случилось?

– Это ужасно!

Мало сразу узнал голос доктора, хотя кофеварка гудела довольно громко.

– Это из-за Сэндлера? – уточнил коллега. – Дело в нем?

– Да, я оставил ему сообщение, не знаю теперь, как ему все объяснить.

– Мы только что обсуждали это на совещании. Тут ничего не сделаешь, редкая форма дегенерации головного мозга.

– Это и сводит меня с ума, понимаешь? Он, такой молодой, и станет овощем!

– Хочешь, я с ним поговорю?

– Нет, я должен сам. Никогда мне к такому не привыкнуть, иногда я ненавижу свою работу.

Наступило тяжелое молчание. Мало повернулся и, пошатываясь, побрел к выходу.

Он долго бродил по улицам, а потом заперся в своем кабинете. За эти часы вся жизнь пронеслась перед его затуманенными от слез глазами. Внезапная смерть матери, трусость отца, который одурманивал себя алкоголем и работой, а потом вообще его бросил, оставил бабушке с дедушкой, Капитану и Мадо, по которым он скучал больше, чем осмеливался себе признаться, и… Жюстин. Как она? Ему захотелось ей позвонить, но он отказался от этой затеи. К чему?

Он зашел в кабинет Бертрана, чтобы найти там выпивку, плюхнулся на кожаный диванчик директора и глотнул прямо из горла. Потом еще и еще. Жидкость обжигала горло, но не успокаивала.

Виски ударило ему в голову. Он начал рыться в ящиках стола Бертрана. Там он и нашел револьвер.

Он глубоко вздохнул, приставил дуло к виску, закрыл глаза и начал считать:

– Один, два…

Deal!¹

Те месяцы, какие нам осталось жить, важнее всех прожитых годов.

Лев Толстой

– Слушайте, Фуэнг, я не сомневаюсь, что у вас вкуснейшие оладьи, но сейчас я не могу их попробовать, я не в лучшей форме!

– Да уж, я вижу, но все же ты жив!

Мало просто онемел от удивления после этой реплики. Фуэнг прекрасно говорила по-французски, хоть и с сильным азиатским акцентом, фамильярно тыкала ему и вела себя чрезвычайно самоуверенно.

– Вы говорите по-французски?

– Да, я уже много лет учусь, – глаза старухи блестели, когда она это говорила. – Сложный язык, совсем не похожий на тайский, спасибо, что позволил мне попрактиковаться сегодня. Как я могу тебя отблагодарить?

– Ничего не нужно. К тому же я сейчас очень занят, мне не до болтовни…

– Да, не сомневаюсь, что у тебя есть дела поважнее, чем болтовня с уборщицей, – улыбнулась старушка.

Мало показалось, что он слышит иронию в словах пожилой дамы, но, с другой стороны, говорила она доброжелательно и искренне. Молодой человек отпил воды из пластиковой бутылки, стоявшей на столе, и попробовал одну из оладий, которые старушка приготовила. Карамельная глазурь с теплым кокосовым молоком смягчила горечь вечера. Семечко лотоса хрустнуло на зубах, проросло в его сердце.

Фуэнг напряженно ждала вердикта.

– Очень вкусно, действительно!

– Вторая окажется еще вкуснее, вот увидишь.

Она помолчала, потом продолжила:

– Я заметила, что тебе не по душе мои кокосики. Каждый вечер я находила их в твоей мусорной корзине.

– Значит, это вы оставляли недоеденный обед?

– Нет, я готовила их специально для тебя! Я оставляю оладьи на столе у каждого из сотрудников. Похоже, только тебе они не нравятся!

Она указала пальцем на угощение, словно побуждая его попробовать еще одну оладью. Мало повиновался.

– Закрой глаза и сосредоточься на вкусе и ощущениях.

Сладковатый аромат будто оседал на его пробуждающихся вкусовых рецепторах. Запахи смешивались друг с другом, вызывали сложные эмоции, проступавшие в его сердце каплями удовольствия. На какую-то секунду Мало показалось, что он чувствует радость. Он удивленно открыл глаза и увидел, что Фуэнг улыбается.

– Ты на сто процентов уверен, что надеяться не на что?

Потом она закрыла глаза и замолчала. Мало вдруг вспомнил, почему он здесь. Он представил, как его мозги разлетаются по стенам кабинета, и ужас охватил его. Сумел бы он это сделать? Покончить с жизнью… а что потом? Слова врача звучали у него в голове: «Тут ничего не сделаешь», «максимум несколько недель». Какое будущее его ожидает? Он будет страдать, чувствовать боль? Он не был уверен, что ему хочется это узнать.

– Да, почти на сто процентов, – наконец пробормотал он.

– Почти – это не на сто процентов, какая-то часть тебя еще верит, что все обойдется.

Старушка продолжила, не дожидаясь ответа:

– Сколько ты зарабатываешь в день?

– Что?

Она спокойно повторила вопрос. Мало ожидал всего чего угодно, только не такой темы.

– Это неважно, – сказал он.

Какая-то неловкая создавалась ситуация. Он понимал, что, даже если эта старушка проработает всю жизнь в поте лица, она не заработает столько, чтобы покрыть хотя бы один его гонорар. Ему не хотелось обижать ее.

– Наоборот, это очень важно. Давай, скажи мне! Сегодня мы говорим друг другу правду, не тратим время на ерунду! Business is business².

Что это за существо? Полуангел-полудемон? Сначала накормила его чудо-оладьями, а теперь расспрашивает про деньги!

У него вдруг сильно разболелась голова.

– Так сколько? – не отставала пожилая дама.

– Три тысячи евро в день, – бросил Мало, надеясь положить конец этому абсурдному разговору.

Сама напросилась, теперь, наверное, отстанет от него.

– А сколько это в батах?

Шутка явно затянулась. Мало был больше не в силах сдерживаться, он жестко и грубовато одернул женщину.

– Знаете что, довольно! У меня был тяжелый день, и вам давно пора домой. Спасибо, конечно, за оладьи, но я хочу остаться один.

Фуэнг как будто что-то считала на пальцах. Она бормотала на тайском, и Мало вдруг понял, что она переводит ту сумму, которую он только что назвал, в местную валюту!

– Можешь отложить самоубийство на тридцать дней? Я за них заплачу!

– Вы окончательно рехнулись?

– А ты должен был умереть уже четверть часа назад. Так что прояви хоть немного уважения. Думаю, ты можешь позволить себе отсрочку в тридцать дней, раз уж подождал пятнадцать минут? И все благодаря мне. Так что я имею преимущественное право на покупку.

Юридические и бухгалтерские термины в устах Фуэнг поразили Мало.

– Несомненно, имеете, – невольно улыбнулся он.

– Вы разве не так обычно разговариваете, когда ведете дела? Так, значит, процент не больше десяти и выплатить его надо будет в конце месяца, через сорок пять дней. Правильно?

Фуэнг протянула ему руку, чтобы он пожал ее в знак заключения сделки. Мало встревожено огляделся, ему вдруг показалось, что в одном из углов кабинета спрятана скрытая камера. Он растерянно улыбнулся, его впечатлила деловая хватка этой вроде бы обычной старушки.

– Это шутка, вы меня разыгрываете?

– Ни в коем случае, это честное предложение. И ты, и я – мы оба в выигрыше.

Мало молчал, пораженный ее дерзостью и безрассудством. В этой старушке было нечто неуловимо очаровательное. Властность, с которой она повелевала, как ему поступить, покоряла его, хоть и была непривычна, даже немного успокаивала в этот жуткий вечер.

– А какая вам выгода выкупать тридцать дней моей жизни?

– Это я скажу, когда придет время.

– Неужели вы думаете, что я соглашусь на договор, условий которого полностью не знаю!

– А что ты теряешь?

– Свободу действий.

– Видели мы, куда привела тебя эта свобода, – усмехнулась Фуэнг.

Она вновь заговорила серьезно.

– Объясню яснее, малыш. То, что ты хочешь уйти из жизни, отказаться от нее, означает, что ты страдаешь, чувствуешь себя отвергнутым. Поверь моему опыту, я кое-что знаю об этом, я, можно сказать, стала экспертом в этом вопросе. Кажется, я догадываюсь, как тебя исцелить. И чтобы это получилось, мне необходимо тридцать дней.

– Удивительное самомнение! Вы ничего не знаете ни обо мне, ни о моей жизни. Свалились непонятно откуда и утверждаете, что можете меня исцелить?! Да, я в тупике, но это не значит, что я поверю первой попавшейся шарлатанке! Я не кретин!

– Диагноз поставить я пока не могу, еще недостаточно тебя изучила.

Мало возразил, растерявшись:

– И какая для меня выгода в том, что вы оплатите мне эти тридцать дней? Мне эти деньги не пригодятся, я все равно умру.

Он опустил глаза.

– Я даже не знаю, буду ли я жив через месяц.

– Малыш, когда клиент подписывает контракт, ты ведь не спрашиваешь, к чему это тебе, ты объясняешь ему, в чем его выгода. Так ведь?

Фуэнг определенно оказалась прекрасным бизнес-стратегом. Чтобы расставить все точки над «и», она выпрямилась и заявила:

– Но тебе я все объясню: в лучшем случае ты исцелишься, в худшем – будешь уверен на сто процентов!

Каким образом эта старушка собирается лечить его, она ведь даже не представляет, чем он болен, и она явно не врач? Мало не сомневался, что она не сможет ему помочь. Он бы многое отдал, чтобы положить конец этому фарсу. И все же, когда она снова протянула ему руку, чтобы скрепить сделку, он машинально пожал ее.

– Теперь все твои дни принадлежат мне! Начинаем с сегодняшнего.

– С сегодняшнего дня? – переспросил Мало.

– Да, даю тебе немного времени, чтобы привести свои дела в порядок.

– Каким образом?

– Не знаю. Ты завершил здесь свою миссию, сказал коллегам то, что хотел?

– Нет, даже и не пытался.

– Значит, попытайся сейчас.

– Что вы хотите, что мне им сказать?

– То, что у тебя на сердце. Ты уже три месяца наблюдаешь за ситуацией, которая тебя не устраивает. Пришло время заявить об этом.

– Мне не за это платят.

– Теперь за это. Давай, ты ничем не рискуешь. Ты все равно скоро перейдешь в мир иной. Вот увидишь, тебе сразу полегчает.

Фуэнг схватила револьвер, который все еще лежал на столе.

– Я верну его тебе, когда закончится срок нашего договора.

Она улыбнулась, заметив, что оружие на предохранителе.

– Еще придется научить тебя, как им пользоваться.

Чрезвычайная ситуация

Когда мы с полным осознанием прикасаемся к своему страданию, мы трансформируем его.

Тит Нат Хан

Весь следующий день Мало провел, заново переживая этот вечер, который мог стать для него трагическим и последним, если бы не старушка, внезапно вмешавшаяся в ход событий. Он сидел в своем кабинете и обдумывал ее слова. Завершить свою миссию… Сказать, что у меня на сердце… О чем она хотела, чтобы он говорил? О своих коллегах? Он едва их знал. О боссе? Об этом пьянице? Могла она говорить о тех, кто разочаровал и сильно ранил его, о тех призраках, что годами преследовали его, о предателях, фальшивых друзьях, о Бенжамине, Жюстине или, что еще ужаснее, о его трусливом папаше? Чем больше он вспоминал о своих ранах, тем невыносимее казалась ему жизнь. Он пожалел, что отдал старухе револьвер. Он чувствовал себя таким одиноким, брошенным, что с удовольствием спустил бы курок и покончил бы со всем этим.

Когда он шел через опустевший офис, из кабинета Бертрана донесся женский крик. Он узнал голос Мари-Одиль, менеджера по подбору персонала. Он резко открыл дверь и увидел, что она пытается высвободиться из крепких объятий мужчины.

– Отпустите ее немедленно! – вмешался Мало.

Бертран обернулся и удивленно посмотрел на него мутным взглядом алкоголика. Мало почувствовал, что в нем нарастает гнев, отодвигая на задний план болезненные страдания. Его рука сжалась в кулак и будто налилась силой. И он выплеснул накопившуюся за много лет ярость прямо в лицо этому пятидесятилетнему увальню, который рухнул на землю.

В этот момент в кабинет ворвался Матьё и встал перед Мари-Одиль, загородив ее своим телом. Мало прислонился к стене и соскользнул на пол рядом с Бертраном. В голове звенело, будто он врезал сам себе. Он похлопал босса по щекам.

– Просыпайтесь, старина, просыпайтесь!

Через какое-то время – казалось, что прошла вечность, – Бертран заворчал, потом застонал, ощупал сломанный нос.

– Я отвезу его в больницу, а вы позаботьтесь о Мари-Одиль, – приказал Мало Матьё, потом повернулся к женщине. – С вами все в порядке?

Мари-Одиль кивнула, опустив глаза, и пробормотала «спасибо» дрожащими губами. Мало потащил Бертрана, еле державшегося на ногах, к своей машине.

– Почему вы ударили меня?

– Вы больны, Бертран, – холодно проговорил Мало.

Босс устало прислонил отяжелевшую голову к окну машины и вытер тыльной стороной ладони окровавленный нос.

Полночи Мало прождал результатов обследования, его тревожило и напрягало то, что он опять оказался в больнице. Врач прервал его мрачные размышления.

– Обычный перелом. Совершенно безобидный, учитывая критический уровень алкоголя в его крови, – спокойно произнес человек в белом халате. – Вы его родственник?

– Нет… коллега.

– Вашему коллеге нужна помощь. Мы понаблюдаем за ним день-два.

Когда Мало вернулся к машине на парковке, он увидел, что Матьё бежит ему навстречу.

– Как он? – запыхавшись, спросил коллега.

Мало вкратце пересказал слова врача. Он понимал, что поступил правильно, защитив Мари-Одиль, но чувствовал вину за то, что с такой несвойственной ему яростью ударил Бертрана.

– Знаете, он ведь не всегда был таким, – сказал Матьё, будто бы извиняясь за поведение генерального директора.

Мало мучила пульсирующая головная боль и ноющий кулак, но любопытство перевесило все эти неудобства.

– Хотите, посидим где-нибудь, выпьем, придем в себя?

– С удовольствием! – воскликнул Матьё. – Я знаю симпатичное местечко в двух кварталах отсюда.

Молодые люди устроились за столиком на крыше отеля, откуда открывался великолепный вид на Сукхумвит – фешенебельный район Бангкока.

Матьё рассказал, что до прошлого года Бертран был замечательным руководителем, все им восхищались. А потом у него умерла жена, и он запил. Его циничное поведение и уничижительные замечания уже отпугнули нескольких сотрудников.

– Когда мы узнали, что XSoftware купила K-Invest, когда мы прочли ваше великолепное резюме, мы начали надеяться, что вы возьмете на себя управление компанией.

Матьё выжидающе уставился на Мало в надежде услышать что-то обнадеживающее.

– Нет, я здесь ненадолго, – ответил Мало. – Моя задача – переосмыслить стратегию компании, а не брать управление в свои руки.

– Что ж, мы ошиблись, – вздохнул Матьё. – Мы потонем, на борту больше нет капитана!

– Не расстраивайтесь, Матьё, Бертран вернется, он в больнице только на два-три дня, – попытался утешить коллегу Мало.

– В таком состоянии лучше б уж и не возвращался вовсе!

Повисла пауза. Мало стало неловко, и он сменил тему:

– Как себя чувствовала Мари-Одиль, когда вы уходили?

– Она в шоке, конечно. Я за нее волнуюсь, тем более что у нее так непросто все сейчас дома.

Мало слушал Матьё и думал, как же его собеседник, да и все остальные сотрудники компании, привязаны к Мари-Одиль, которую между собой они называли Мао. Щедрая и заботливая, в этой компании, где работало около сорока инженеров, она играла роль наседки в курятнике. Вот уже несколько месяцев она страдала от неуместных приставаний Бертрана, и не только она.

– Самое ужасное, что ее муж, хоть я и видел его лишь однажды, еще хуже Бертрана, – продолжал Матьё. – Самовлюбленный эгоист, который думает только о карьере. Только «я» да «я», он постоянно унижает ее, придурок!

Матьё опустошил два стакана виски, и теперь его было не остановить. Он рассказал Мало, как вместе с Мари-Одиль и Зои они образовали неразлучное трио, несмотря на противоположные темпераменты, взгляды и жизненную философию. Зои приехала в Таиланд прошлым летом, чтобы быть поближе к другу детства Тео, в которого она была тайно влюблена. Он был когда-то управляющим парижским отелем и инструктором по дайвингу, но потом все бросил, чтобы за свой счет построить комплекс бунгало в заливе Пханг Нга.

– Этот остров южнее Пхукета, до него еще добираться самолетом часа два. Но Зои считает, что это все равно ближе, чем Франция! Когда Мари-Одиль разместила прошлым летом объявление о вакансии, она явилась уже на следующий день и умоляла взять ее. Она очень спонтанный человек и в то же время четко знает, чего хочет! Зои быстро подружилась с Мари-Одиль, которой сейчас очень плохо, хоть она и притворяется изо всех сил, что все в порядке. Не знаю, что случилось, Мари-Одиль отказывается об этом говорить, но она не виделась с дочерью вот уже несколько лет. И от этого она очень несчастна. Честно признаться, я рад, что вы сломали Бертрану нос: он только усугублял отчаяние Мари-Одиль, постоянно терроризируя ее.

За эти несколько часов, что они просидели в кафе, Матьё рассказал Мало много интересного. За элегантным костюмом и начесанными, нагеленными волосами скрывалась яркая, забавная и чувствительная личность, которая очень тронула Мало.

Он не слишком много выпил, но, вернувшись домой, ощутил последствия этого странного вечера: медленно наплывали воспоминания, вспыхивали в мозгу неожиданными картинками.

Флешбэк

Если вам разбивали сердце и у вас хватает при этом смелости проявлять доброту к другим живым существам, значит, вы не человек, вы ангел.

Киану Ривз

– Навсегда, до последнего вздоха! – хором проговорили Бенжамин и Жюстин, когда поезд подъехал к станции Ланьон.

Бабушка и дедушка Мало, Маду и ее муж Капитан, только что стали официальными опекунами мальчика. После смерти жены их сын Эрван впал в депрессию, и бедняжка Мало был передан на попечение социальных служб. Только после года переговоров он смог сесть в поезд и приехать к своим родным. Улыбаясь, он вышел из поезда и бросился в объятия бабушки, которая прижала его к груди.

– Я с вами навсегда, правда ведь? – спросил Мало, и глаза его наполнились слезами.

– Навсегда, милый, – успокоил его дедушка и крепко обнял внука. – Посмотри, кто пришел встречать тебя! Юнга Бенжамин и медсестра Жюстин.

Каждое лето втроем они пускались навстречу разнообразным приключениям, стремились исправить этот несовершенный мир: спасали раненых птиц, попавших в сети, очищали от мусора морское дно. Бенжамин и Мало были воинами, прятавшими свои лица под масками, а Жюстин – медсестрой, которая лечила двух Мстителей-защитников. Однажды в пылу игры трое наших героев забрались на яхту Капитана, чтобы выплыть в Атлантический океан.

– Навсегда, до последнего вздоха! – повторил Бенжамин и протянул своему другу шпагу.

Жюстин была смущена и вела себя более сдержанно. Мальчик, который ей нравился, приехал сюда жить, он будет ходить в ту же школу, что и она, и играть на той же детской площадке. Теперь они могли встречаться после уроков, по выходным и праздникам. Могли загадывать друг другу загадки, возвращаясь вместе домой по прибрежной тропе, которая соединяла Перрос-Гирек с Плуманаком, где был дом его бабушки. Жюстин все еще не могла в это поверить.

Мало высвободился из объятий бабушки и стал вдруг очень высоким. Он сразился картонной шпагой со своим другом и поцеловал Жюстин в щеку, отчего она мгновенно стала пунцовой.

Они весело болтали, пока ехали из Ланьона в Перрос-Гирек. Бенжамин поделился хорошей новостью:

– С понедельника мы все будем учиться в одном классе!

Мало радостно улыбнулся. После страшной аварии, оборвавшей жизнь его матери, он беспомощно наблюдал, как опускается его отец, который ничем больше не интересовался, кроме выпивки и работы. И теперь на заднем сиденье автомобиля, устроившись между Бенжамином и Жюстин, он чувствовал, как волны любви захлестывают его. Он скрестил руки на груди, словно защищая свое истерзанное детское сердечко, и слезы потекли по его щекам. Это были слезы потрясения после пережитой трагедии, слезы благодарности бабушке с дедушкой и друзьям, которые так добры к нему, и слезы радости, ведь впереди его ждет прекрасное будущее. Ему всего десять, а он уже изведал самый пик истинного страдания. И пока Бенжамин перечислял все приключения, которые он успел придумать и которые ждали их теперь, Мало с трудом сдерживался, чтобы не разрыдаться.

Жюстин почувствовала, что другу плохо, и, сунув ему в руку носовой платок, прошептала на ушко:

– Не волнуйся, я исцелю твое сердце.

Мальчик взглянул на подружку покрасневшими от слез глазами и молча кивнул.

– Сегодня напечем блинов и устроим вечером праздник, – объявила Маду. – Будете хорошо себя вести – разрешу вам остаться ночевать в детской.

Друзья Мало радостно завопили, сам же он поспешно вытирал глаза носовым платком.

– Блинница скоро нагреется, – сказал Капитан, подмигнув внуку в центральное зеркало заднего вида.

С этого дня раны Мало постепенно заживали. Большую часть свободного времени он проводил на пляже с Жюстин, или в магазине спортивных лодок, где отец Бенжамина работал, а Бенжамин помогал ему, или у дедушки на яхте. Они развлекались рыбалкой, смеялись и разговаривали, а иногда просто молчали. Отец Мало был занят только работой, постоянно путешествовал с континента на континент и свое отсутствие компенсировал ежемесячными чеками. Эти деньги Маду и Рене клали на специальный банковский счет мальчика. Даже в трудные времена этот счет не трогали. Деньги откладывались на учебу внука. Конечно, пенсия Капитана была довольно скромной, но Мало при этом ни в чем не нуждался. Капитан пытался научить его тому, чему не удалось научить собственного сына, самому дорогому, что у него было, – любви к морю. Бабушка учила внука искать ракушки во время отлива, различать водоросли, она одаривала его всей своей нежностью. Благодаря этому потоку любви, разливавшемуся вокруг него, Мало сумел полностью восстановиться и стал блестящим учеником средней школы, с легкостью перешел в старшие классы.

* * *

Мало витал где-то далеко в воспоминаниях, но завибрировавший мобильник вернул его в настоящее.

Номер не определился. «Встречаемся через пятнадцать минут на ночном рынке. Третья улица направо при выходе из здания. Фуэнг», – прочел он.

«Откуда у нее мой номер?» – подумал Мало, он одновременно и раздражился, и развеселился. Сам не зная почему, он отправился на эту встречу.

Кокосовые оладьи

Люди, способные подняться над обстоятельствами и ради преодоления трудностей превзойти самих себя, – воистину великие.

Нельсон Мандела

Мало наткнулся на Фуэнг у входа на рынок. Она готовила каном крок, те самые знаменитые кокосовые оладьи. Плита представляла собой небольшую доску на двух козлах. На земле стоял газовый баллон, который и поддерживал огонь. На рынке торговали сезонными фруктами и овощами, с велосипедов, переделанных в специальные фургончики, продавали традиционную уличную еду. Это пестрое разнообразие было свойственно Бангкоку, в котором совершенно противоположные по духу вещи сосуществовали в удивительной гармонии: шикарные, дорогие рестораны со всех сторон облепляли прилавки, с которых торговали лапшой, шашлыком и рыбой на гриле по сорок батов, то есть всего один евро. Устроившись за пластиковыми столиками, местные смаковали разнообразные блюда, подававшиеся на подносах из нержавеющей стали.

– Что вы делаете? – спросил Мало.

Фуэнг улыбнулась в ответ. Потом принялась наливать в полукруглые чугунные формы изготовленную с добавлением кокосового молока смесь. Она добавила туда нарезанный мелкими кубиками тамаринд, вложила в центр семена лотоса, и через несколько секунд первые кокосовые оладьи были готовы. Перед ее прилавком образовалась очередь.

Старушка предложила Мало разложить на подносах готовые сладости и обслужить клиентов, протягивавших взамен по двадцать батов. Мало не стал спорить с пожилой женщиной, сделал так, как она спросила, а потом спросил:

– Вы заплатили мне целое состояние, чтобы я помогал вам на рынке? С вашей зарплатой вы не сможете потом выплатить долг.

Фуэнг, которую, казалось, ничто не могло смутить, широко улыбнулась в ответ.

– Попробуй, пока они горячие!

Мало взял одну оладью. Она и правда была восхитительной: жидковатая начинка, карамельная глазурь и свежее семечко лотоса, хрустевшее на зубах. Он не удержался и взял вторую.

– Фуэнг, я все покупаю, упакуй, что приготовила.

– Ну что ты, малыш, разве я могу так поступить! Взгляни на лица этих людей, выстроившихся перед тобой в очередь… вон вдалеке стоят дети. Они каждый день приходят сюда, чтобы попробовать мои кокосовые оладьи, и ничто не доставляет мне большего удовольствия, чем делать их счастливыми. Это я должна заплатить им за то, что они наполняют мое сердце радостью.

Мало не поверил ей. Получалось, что Фуэнг каждый вечер, перед тем как отправиться убирать офисы, торгует выпечкой только для того, чтобы порадовать людей? Однако он с удовольствием наблюдал, как жадное, нетерпеливое выражение на лицах покупателей сменялось на радостное и счастливое, стоило ему протянуть им поднос с угощением. Он поймал себя на том, что улыбается им в ответ, настолько заразительной была их радость.

Менее чем через час не осталось ни одной кокосовой оладьи.

– Вот тебе пятьсот батов как знак того, что я выплачу и остальную сумму.

Фуэнг что – действительно предлагает ему половину своего дохода? Мало мягко отказался. Какой бы странной ни казалась ему эта старушка, ее мужество тронуло его до глубины души, он не мог взять у нее ни сантима.

– У нас договоренность: оплата через сорок пять дней, в конце месяца, – напомнил он.

Она кивнула и, лукаво улыбнувшись, добавила:

– Мы не обсуждали твои командировочные расходы, ты оплачиваешь все сам, но сегодня я тебя пригласила, и мне это приятно!

Мало расхохотался. Фуэнг собрала посуду в большую холщовую сумку и спрятала ее под прилавком. Потом она повела Мало в самое сердце рынка. Она пригласила его сесть за один из пластиковых столиков возле открытого трейлера. На лотках, прикрытых плексигласом, были разложены различные продукты: курица, говядина, креветки, рыба, экзотические овощи, о существовании которых он и не подозревал. В большом ведерке с растаявшим льдом лежали вперемешку пивные бутылки и банки газировки.

Несмотря на свою тягу к риску, Мало сомневался, что сможет здесь что-нибудь съесть. На его взгляд, прилавок олицетворял собой убожество и грязь.

– Фуэнг, это выше моих сил, я не хочу умереть от отравления!

– Совсем недавно ты был не против того, чтобы умереть, – пошутила старушка. – Что хочешь попробовать?

Отвращение исказило лицо Мало, ему было противно даже дотронуться до стола.

– Нет, правда, я не голоден.

В этот момент к ним подошел какой-то человек и почтительно поздоровался с Фуэнг. Она обняла его, и они обменялись несколькими словами на тайском. Потом он сложил руки, как для молитвы, и склонился перед Мало с улыбкой на лице.

– Познакомься, это мой зять Киё.

– Ваш зять?

Возглас вырвался помимо воли, Мало не хотел обидеть ни Фуэнг, ни ее семью.

– Да, моя дочь тут повариха, она королева тайской уличной еды.

Завсегдатаи вокруг них будто и правда наслаждались лакомствами. Однако французу бросилось в глаза, что европейцы не рискуют здесь обедать.

Фуэнг протянула ему некое подобие меню, но Мало торопливо пробормотал, что будет только пиво. Она сделала заказ, а потом сказала, широко улыбнувшись:

– Я слышала, что ты побил Бертрана! Это твой способ выразить то, что у тебя на сердце?

Мало удивленно взглянул на нее. Этот вопрос вернул его к суровой действительности.

– Нет, на самом деле я…

– Тебе стало легче?

– Обычно я не лезу в драку, просто я не мог допустить…

– Я не прошу тебя оправдываться. Дыши спокойно и попытайся понять, чувствуешь ли ты облегчение, хотя бы частичное.

– Я чувствую себя виноватым.

– Отодвинь это чувство вины в сторону, прислушайся к себе…

Мало попытался последовать совету старушки, он нервно подергивал ногами.

– Ладно, хорошо, да, мне стало от этого легче. Он вел себя просто недопустимо, в конце концов! – раздраженно проговорил он.

Лицо Фуэнг просветлело, она одобрительно похлопала его по руке.

– Очень хорошо.

– Нет ничего хорошего в том, чтобы избивать людей.

С улыбкой на губах Фуэнг наблюдала, как ее дочь несет на подносе блюда, которые она заказала: это были сом-там – острый салат из папайи, пад-тай – обжаренная рисовая лапша с фасолью, кусочками тофу, толченым арахисом, яйцами и креветками, каенг пхед – красный цыпленок карри, измельченный в остром соусе, и том кха кай – суп с лимонным вкусом, в который кладут корень каланги и листья кафрского лайма, сваренные в кокосовом молоке. Молодая женщина поставила на столик еще и пиво и свежий кокос. Все эти блюда источали такой восхитительный аромат, что Мало внезапно захотелось их попробовать.

– Познакомься, это моя дочь Прани.

Фуэнг обняла ее и погладила по щекам. Мало дал бы ей лет тридцать, столько же было и ему. Стройная и элегантная Прани носила черные широкие брюки, перетянутые на поясе двумя большими полосками ткани поверх бело-красной шелковой блузки. Длинные волосы были собраны сзади, и эта прическа очень шла ее нежному лицу. Она была на голову выше своей матери. Прани покраснела, смущенная неожиданной лаской Фуэнг, и поприветствовала Мало, сложив перед собой руки. Мало повторил жест молодой женщины, поддавшись ее обаянию. Потом она отошла в сторону, вернулась на «кухню».

Фуэнг принялась за еду и возобновила прерванный разговор.

– Мы, люди, похожи на скороварку. Время от времени нам приходится регулировать температуру, поэтому у нас на крышке есть такой рычажок, понимаешь?

Вместо пива Мало упивался словами Фуэнг.

– Ты слишком крепко завинтил крышку своей скороварки, вот она и взорвалась! Ты чувствуешь себя виноватым, а на самом деле просто выпустил лишний пар… Ням-ням, как вкусно пахнет!

Старушка принюхалась к ароматному блюду, потом протянула вилку Мало, который не сводил с нее глаз.

– Выбери, что тебе больше нравится. Можешь попробовать каждое блюдо, – великодушно предложила она.

Больше всего Мало очаровали ароматы лимона и имбиря, исходившие от куриного карри, который стоял прямо перед ним. Фуэнг предложила ему пад-тай, и он осторожно попробовал это блюдо.

Дочь Фуэнг оказалась такой симпатичной, что ему захотелось отдать дань ее кушаньям. Мало удивился нежности и пикантности этого сладкого блюда и улыбнулся Прани, она же издалека наблюдала за ним, ждала его вердикта. Фуэнг тоже ждала, сдержанно посмеиваясь.

Сосредоточенно орудуя вилкой, Мало снова заговорил:

– Да, я давно сдерживал ярость и выплеснул ее на Бертрана.

– Ярость на кого?

– Много на кого, всех не перечислить!

– Правда? Уверена, что ты не назовешь больше десяти человек.

Мало начал перечислять, не задумываясь. Он загибал пальцы, пока называл:

– Мать, отец, Жюстин, Бенжамин и…

Его возбуждение улеглось так же внезапно, как и возникло. Он вдруг подумал, как глупо, что он так разоткровенничался перед незнакомой женщиной.

– Всего пять человек! – сказала Фуэнг.

– Нет, четверо.

– Ты пятый!

– Я?

– Ну конечно, ведь именно ты страдал от сдерживаемой ярости все эти годы! Разве не так? Ведь ты наблюдал, как гнев разъедает все твои отношения, как из-за тоски тускнеют краски жизни. Это еще если не вспоминать о стыде, который ты пытаешься похоронить где-то глубоко внутри себя. Так что именно ты сам больше всего страдаешь от этой ярости!

– Вы ничего обо мне не знаете и не имеете права судить! – возразил Мало, задетый словами старухи.

– Я не хотела обидеть тебя, мне жаль, если так получилось, – мягко произнесла Фуэнг и коснулась его руки в знак примирения. – Тридцать дней – это короткий срок, необходимо быть искренними друг с другом, откровенными, если мы хотим чего-то добиться. И первое правило – это доброжелательность! Никто никого не осуждает, Мало! Все, что мы говорим друг другу, давай воспринимать как подарок.

Мало по-прежнему не понимал, чего от него хочет старушка, но в этот момент он согласился с ее словами – как-никак, а убеждать она умела! Когда он доел тарелку с пад-тай и съел том кха, Фуэнг спросила, понравилась ли ему стряпня ее дочери. Мало смутился, что так быстро все съел и не поделился с собеседницей, и он придвинул ей остаток супа.

Фуэнг нежно улыбнулась ему.

– В моем возрасте есть уже особо и не хочется. Мне было приятно смотреть на то, с каким аппетитом ешь ты.

– Должен признаться, что у меня были некоторые сомнения, когда вы предложили мне выбрать угощение, но это действительно вкусно.

– Расскажи мне о тех четырех.

– О ком?

– О твоих родителях, Жюстин, Бенжамине…

Мало не ожидал такой просьбы. Он никому не рассказывал о том, как умерла его мать. И все же его не оставляло странное ощущение, что этой незнакомой женщине он может рассказать все что угодно, сбросить к ее ногам груз, который давит на его плечи. И вот сдавленным голосом он начал рассказывать о бессмысленной, жестокой автокатастрофе, погубившей его нежную мать. Этот безжалостный удар судьбы, поразивший его в самое сердце и до сих пор отдававшийся в груди отдаленной болью, разрушил его невинное, счастливое детство. Он рассказал Фуэнг о своем отце, который после гибели жены ударился в пьянство, ушел с головой в работу и совершенно позабыл о собственном сыне, так что он в возрасте восьми лет оказался в детдоме и только благодаря упорству бабушки и дедушки обрел новый дом в Перрос-Гиреке, когда они стали его официальными опекунами. Он рассказал о том, что нежность Маду, забота Капитана, дружба Бенжамина и, конечно же, любовь Жюстин залечили на какое-то время его зияющие раны.

Мало взглянул на Фуэнг и увидел вдруг, что ее глаза полны слез. Эти слезы заставили его вспомнить о своих страданиях.

– Продолжай, – настаивала она.

– Я сумел начать новую жизнь в этой новой семье, в новом городе. Я наивно верил, что тоже имею право на счастье. Боль просыпалась в сердце время от времени, когда я вспоминал о матери или об отце, без которых мне было плохо. И, несмотря на все это, я научился любить. Мы с Жюстин были влюблены друг в друга, я позволял ей любить себя, пока…

Мало машинально окунул ложку в красный карри и поднес ее ко рту. Он почувствовал, как острая приправа обожгла ему рот, и жжение это было таким же болезненным, как мучившие его воспоминания. Фуэнг протянула ему свежий кокос, кокосовая вода мгновенно облегчила жжение.

Он пытался восстановить в памяти тот самый момент, когда все изменилось, перевернулось с ног на голову.

– Это случилось в июле 2008 года, мы тогда только отпраздновали двадцатилетие нашей дружбы, кажется, будто это было вчера, – вспоминал он.

– Это было вчера, – кивнула в ответ Фуэнг.

– Я прямо вижу, как обнимаю Жюстин, говорю ей, что волноваться не о чем, она создана для этой работы. Студенты ждали результатов перед воротами медицинского факультета Университета Ренна. Она не спала всю ночь, поэтому мы приехали рано. Я прошептал ей на ухо, что она будет лучшим врачом на свете. Трое мужчин вывешивали длинные списки с именами студентов. Я читал список тех, кого приняли, а она искала свою фамилию среди тех, кто срезался. Люди двигались, толкались, я закричал, что ее приняли. Она повернулась ко мне, будто бросая вызов сотням молодых людей, пытавшихся подобраться поближе к воротам. Я потянул ее за руку, чтобы показать ей ее имя среди тех, кто будет учиться на первом курсе. Она поцеловала меня, взяла за руку и повела на другую улицу, где ее ждали Бенжамин и Сэмюэль. Я рассердился, мне не особенно нравился этот Сэмюэль, который с начала лета пристроился к нашей компании. Бенжи все еще был моим другом, но я замечал, что он флиртует с Жюстин. Она бросилась в объятия нашего лучшего друга, а потом обняла и Сэмюэля, который ответил ей слишком горячо, на мой взгляд.

Мало снова попытался поднести ложку острого карри ко рту: жгучий перец заглушал горечь его воспоминаний.

– На следующей неделе я ждал важных новостей. Бабушка сообщила мне по телефону, что я тоже сдал экзамены и что у меня королевский выбор: Политехнический институт, Парижский университет и возможность поступить в престижный американский Гарвардский университет! Гарвард был моей мечтой, но я решил выбрать Политехнический институт, чтобы не уезжать далеко от Жюстин. Я накупил пирожных и, счастливый, отправился к возлюбленной. Жюстин открыла дверь, смутилась, и я сразу понял, что она не одна. Как сумасшедший я вбежал в комнату и увидел Сэмюэля, развалившегося на кровати… нашей кровати… он открыл один глаз, поздоровался со мной и снова заснул. Я был готов убить его, но меня будто парализовало, я не мог произнести ни слова. Я искал объяснения во взгляде Жюстин, но она смотрела в другую сторону. Она пробормотала лишь еле слышное «прости». Я выскочил на лестницу и столкнулся там с Бенжамином. По его смущенному взгляду я понял, что он знает обо всем. Он тоже опустил глаза. Я пробежал мимо него и бежал все дальше и дальше, мне хотелось совсем убежать от них. Ничего, кроме бегства, уже не имело значения, главное было уйти, исчезнуть, больше никогда их не встречать…

Фуэнг молча слушала Мало, она не перебивала его, когда он замолкал, не умея подобрать слов. Она так внимательно слушала, что Мало набрался смелости и продолжил:

– Через неделю вдруг приехал отец, он решил поздравить меня с успешным поступлением в институт. Он предложил мне переехать к нему в Нью-Йорк, где он работал.

Встреча была не особенно приятной: наши отношения были такими натянутыми, что нам не удалось поговорить по душам.

Фуэнг ласково погладила Мало по руке.

– Что же ты решил?

– Уехал в Гарвард, решил не оставаться во Франции, в Политехническом. Переехал в США и работал как проклятый. Потом я перевелся в Колумбийский университет. Когда ломаешь себе крылья, нужно время, чтобы снова научиться летать! Я хотел показать им всем, какую ошибку они совершили, бросив меня. Всем: матери, отцу, Жюстин… Окончив учебу, я сразу же нашел в Нью-Йорке работу, стремился сделать себе имя. Я создал компанию и перепродал ее через пару месяцев за несколько миллионов. Сфера новых технологий развивается довольно активно, и мне повезло, что у меня все сложилось так удачно. Я покорил самые высокие волны бизнеса, не боялся скользить по ним, и сегодня крупнейшие инвестиционные фонды борются за то, чтобы работать со мной.

Мало рассказывал, вспоминал, и его голос становился все громче.

– И у меня получилось!

Он сжал челюсти и ударил кулаком по столу.

– Что получилось, милый? – спросила Фуэнг.

– Доказать, кто я такой!

– И кто ты?

– Я достойный человек! Человек, не заслуживающий того, чтобы его бросали!

На лице Мало выражение самолюбия уступило место гневу, затем печали.

– Плохо, когда у тебя в детстве нет мамы, но еще хуже, когда и отец не поддерживает и не растит тебя. Боль ожесточила мое сердце, я превратился в озлобленное существо с колючками и шипами.

– И на стебле у розы шипы! – проговорила Фуэнг.

Потом она добавила:

– Когда все, что мы строили, рушится, восстановить мы можем только самое нужное нам.

Мало нахмурился, он не понял, о чем она говорит.

– Я недавно поняла, что мы способны переписывать прошлое, – заявила Фуэнг, промокая вспотевший лоб бумажным полотенцем. Даже вечером жара в городе не спадала.

– Как это «переписывать прошлое»?

– Мы ведь существуем не в реальности, реальность всегда субъективна. Страдание связано с тем, как мы воспринимаем то, что с нами происходит.

– Не понимаю, о чем вы.

– В одной и той же ситуации разные люди испытывают разные чувства. Один человек увидит в случившемся возможность для развития, а другой будет переживать лишь вину, страх и утрату. Во втором случае событие станет травмой, будущей колыбелью всевозможных предубеждений.

Мало снова нахмурился. Фуэнг продолжала медленно объяснять ему:

– Есть восточная пословица о том, что пессимист видит трудности в каждой возможности, а оптимист в каждой трудности видит возможность. Каждый раз, когда мы сталкиваемся с неразрешимой проблемой, ключ к разгадке – это подарок, соизмеримый с возникшей проблемой. Сложно осознать это, когда тебе плохо. Но если мы поймем, что в каждой сложной ситуации существует возможность, которой стоит воспользоваться, мы в силах изменить свое прошлое.

– Каким образом?

– Достаточно изменить восприятие своего прошлого, чтобы оно стало вдохновляющим.

– Вряд ли прошлое может стать вдохновляющим, если моя мама погибла, когда мне было восемь, а потом меня бросил отец, пристрастившись к алкоголю.

– Постараюсь лучше объяснить тебе. Что ты чувствуешь, вспоминая свое детство?

– Грусть, страх… боль.

– Но остались ведь и какие-то счастливые воспоминания? Можешь на время забыть о том, что твоя мама погибла, когда ты был маленьким, и вспомнить что-то радостное?

Какие-то картинки всплыли в памяти Мало.

– Рыбалка с дедушкой, прогулки с бабушкой у моря во время отлива, мы собирали вместе ракушки, веселье с друзьями… пока они меня не предали.

– Что ты вынес из этого события, которое называешь предательством?

– Унижение, мнительность, неспособность полюбить кого-то еще.

– Да, но все же… Постарайся сосредоточиться на том, что ты получил: как эти испытания помогли тебе стать таким, какой ты сегодня?

Мало постарался ответить на этот вопрос.

– Я многого добился в мире бизнеса, заставил себя уважать, я смелый, решительный, боевой… Я надежный человек. Но самое главное, что я выстоял.

Киё вернулся, чтобы убрать со стола. Он протер стол губкой и поставил перед французом десерт из манго и клейкого риса, политый кокосовым молоком. Фуэнг взглядом предложила молодому человеку отведать угощение.

Он наслаждался первым кусочком, а Фуэнг в это время продолжала:

– Да, Мало, эти мучительные годы научили тебя огранять алмаз своей жизни. Тебе понадобились и смелость, и решительность, чтобы достичь этого и выжить. Ты не в силах изменить события прошлых лет, но ты можешь научиться воспринимать это прошлое по-другому.

– Но каким образом? – с сомнением спросил Мало.

Фуэнг объяснила:

– Перед лицом невзгод существует три типа поведения. К первому типу относятся люди, которые готовы сетовать на то, как им не повезло, до последнего дня своей жизни. «Меня уволили, не повезло», «жена ушла, не повезло», «из-за этого, из-за нее я в депрессии». До последнего вздоха эти люди будут уверены в своей невезучести. Ко второму типу относятся люди, которые в итоге понимают, что любая жизненная трудность – это подарок. Например, человеку было необходимо пережить такую ситуацию, чтобы встретить свою вторую половинку или найти работу, которая ему по душе.

Фуэнг отпила пива и добавила:

– Это вдохновляющий тип людей. Среди них встречаются и те, кого уволили, избили, те, кто болен, кто стал инвалидом… Но они выстояли и сумели превратить то, что с ними произошло, в новую, вдохновляющую возможность!

Мало слушал Фуэнг не перебивая. Она продолжила свою странную речь.

– Есть еще третий тип поведения, он встречается очень редко. К нему относятся те люди, которые, столкнувшись с трудностями, говорят: «Я не знаю, почему такие необычные вещи происходят со мной, но когда-нибудь я пойму это!», «Я еще не понимаю, в чем заключается подарок и за что я должен благодарить судьбу, я страдаю от того, что происходит, но не сомневаюсь, что когда-нибудь буду испытывать за это благодарность!»

В глазах Фуэнг сверкнул странный огонек.

– Эти люди не знают, что будет с ними завтра, через год, через пять лет, каким будет последний день их жизни, но они уверены, что однажды они скажут за все «спасибо», потому что все, что с ними происходит, – это акт любви, совершаемый кем-то, кого они не в силах познать.

– Не в силах познать?

– Да, дар Вселенной, любовь Вселенной. Такие люди бесконечно благодарны возможностям, которые открывает перед ними жизнь.

Фуэнг помолчала, потом спросила:

– А ты, Мало, к какой категории людей принадлежишь?

Мало усмехнулся в ответ, и они оба понимали, что это значит. Фуэнг пожала плечами.

– Только ты в состоянии что-либо изменить. Не таскай за собой прошлое, как тяжелый груз, положи его, как камень, под ноги и заберись на него, чтобы дотянуться до своих мечтаний, чтобы вдохновлять этим других.

Фуэнг взглянула на часы.

– Мне пора на работу.

– Что это еще значит?

– Ты уже позабыл, что я работаю уборщицей в твоей компании? Пока ты меня не прогонишь, я буду там убираться!

– Но, Фуэнг, зачем вам работать уборщицей? Вы человек эрудированный, прекрасно говорите по-французски, вы могли бы претендовать на более престижную работу.

– Может быть, но я уже не в том возрасте, чтобы стремиться к чему-то престижному.

– Я хотел сказать, что вы могли бы зарабатывать больше.

– Меня вполне устраивает зарплата, но, если ты захочешь ее повысить, я не против, – рассмеялась старушка.

– Вы же понимаете, о чем я говорю, Фуэнг!

– Нет, не особенно. У меня есть работа, которая позволяет мне жить, общаться с эрудированными людьми, как ты выражаешься. Таким образом, я практикую свой французский и живу так, как мне хочется, и меня радует то, что каждое утро сотрудники работают в чистых помещениях.

Мало понял, что ему не удастся переубедить старушку, и нахмурился.

– Фуэнг!

– Да?

– Мне нравится беседовать с вами.

– Мне тоже, Мало.

– Чего вы от меня ждете? Вы до сих пор мне ничего четко не объяснили. Мне напомнить вам, что вы платите мне целое состояние? – мягко пошутил Мало.

– Нужно, чтобы к завтрашнему дню ты обдумал вопрос, что полезного ты мог бы извлечь из своего прошлого, как можно использовать его, чтобы вдохновлять других.

– Кого других? Ребят с работы?

– Не только, всех, кто встречается на твоем пути. Об этом ты мне завтра и расскажешь.

Старушка встала, обняла на прощание свою дочь и зятя и пошла в XSoftware. Мало догнал ее.

– Подождите! Я не понимаю, чего вы от меня хотите!

– Каким бы ты мог быть, если бы был идеальным? Как бы ты вел себя? Кем восхищался бы? Кого бы ты сам хотел вдохновить своим примером?

– Откуда же мне знать?

– Подумай – и узнаешь.

– Где мы встретимся завтра? – спросил Мало. – У меня нет вашего телефона, я не знаю, как связаться с вами.

– Я сама с тобой свяжусь, – бросила она, не оборачиваясь, и исчезла в ночи.

Матрица

Ты – это не то, что ты делаешь, ты – это то, каков ты есть.

Нил Уолш

Рано утром на следующий день, несмотря на крайне нервозное состояние, Мало приехал на работу в XSoftware. Он удивился, увидев Мари-Одиль у дверей своего кабинета.

– У вас рука посинела! – взволнованно проговорила она.

– Ничего страшного, – возразил Мало. – Что вы здесь делаете? Я просил Матьё уговорить вас остаться дома, прийти в себя. Как вы себя чувствуете?

– Со мной все в порядке благодаря вам. Вы защитили меня! Я хотела поблагодарить вас, Мало. А теперь идите за мной, нужно полечить вашу руку, – тоном, не терпящим пререканий, сказала менеджер по подбору персонала.

Мари-Одиль заставила Мало сесть, а потом достала из аптечки, которую бережно хранила в ящике своего стола, мази и марлю. Она осторожно перевязала руку молодого человека. Мало позволил ей позаботиться о нем. Давно никто не хлопотал над ним с такой нежностью. Мари-Одиль внезапно напомнила ему маму, которая так же лечила его ранки, когда он был маленьким. Он почувствовал, как эмоции постепенно овладевают им, слезы потекли по щекам. Закончив перевязку, Мари-Одиль сунула ему в руку носовой платок и деликатно отошла в сторону. Она решила оставить его одного, но обернулась на пороге кабинета и спросила:

– Вам больно?

– Нет, нет, – смутился Мало. – Я… я обычно не…

– Ну что вы, не смущайтесь. Накопившиеся эмоции лучше высвобождать, так полезнее для здоровья.

Мало разрыдался, как только коллега вышла из комнаты. Тоска и боль надрывали его сердце с тех пор, как он узнал вердикт врача. Самые драматичные сцены из его жизни всплывали в памяти, хотя ему казалось, что он должен был давно уже позабыть их. Спал он плохо, постоянно просыпался. Разговор с Фуэнг прошлым вечером смог ненадолго успокоить его, утихомирить его взбудораженные мысли. Что-то в ее словах заставило его задуматься, хотя он не понимал до конца то, что она предложила. Что она там ему говорила? Что он должен оставшееся ему время использовать в соответствии с собственными жизненными ценностями. Но какие у него жизненные ценности? И что значит эта фраза: «Опробуйте лучшую версию себя»? Он постоянно прокручивал в голове то, что она сказала, будто старался себя в этом убедить: «Я еще не понимаю, в чем заключается подарок и за что я должен благодарить судьбу, я страдаю от того, что происходит, но не сомневаюсь, что когда-нибудь буду испытывать за это благодарность!» «Надеюсь, я успею понять, что это значит, прежде чем умру», – не мог не подумать он.

Мало собрался было вновь погрузиться в мрачные мысли, но тут зазвонил телефон.

– Мало?

– Да.

– Уильям из K-Invest у аппарата. Мне позвонил Бертран и сказал, что он в больнице.

– Да, я собирался вам позвонить.

– Он нам все рассказал.

– Мне очень жаль.

– Это не твоя вина! Но ты ведь понимаешь, что теперь некому руководить работой? Мы рассчитываем, что ты заменишь Бертрана на некоторое время. Придется тебе там задержаться еще на несколько месяцев.

– Несколько месяцев? – удивился Мало. – Но это невозможно! Врачи сказали, что через несколько дней он сможет вернуться к работе.

– Бертран мне сказал совсем другое.

– Правда?

– Он чувствует, что не сможет вернуться к работе. Он сильно ударился, когда упал, и должен несколько недель провести в реабилитационном центре.

«Значит, Бертран не рассказал, что случилось на самом деле», – подумал молодой человек. По правде говоря, такая версия событий его вполне устраивала: у него не было никакого желания объяснять начальнику, почему он повел себя так агрессивно.

– Теперь ты понимаешь? – продолжил его собеседник. – Ты лучший вариант. Твоя задача – переосмыслить стратегию работы компании. У тебя три месяца, этого хватит, действуй, как сочтешь нужным.

– Но я не смогу…

– Давай созвонимся чуть позже, у меня второй звонок. Следующий проект, который наверняка тебя заинтересует. Я рассчитываю на тебя.

И Уильям повесил трубку, оставив Мало в полной растерянности. Он не думал, что так надолго застрянет в Азии. Его миссия должна была закончиться через неделю, и ему многое надо было уладить, пока болезнь окончательно не возьмет над ним верх.

Он больше не мог оставаться в кабинете. Это было выше его сил. Он вышел, твердо решив не идти на поводу у начальства. Может, об этом говорила Фуэнг, это советовала ему? Научиться управлять своей жизнью? В растерянности он бродил по коридорам компании и, проходя мимо кафе, заметил Матьё, разглагольствовавшего перед толпой сотрудников.

– Киану перевоплотился в Нео, – говорил он, – и точным движением нанес мощный удар Бертрану. Ремейк «Матрицы» в прямом эфире, на это стоило посмотреть!

Мало не поверил своим глазам. Матьё в деталях описывал персоналу, собравшемуся вокруг него, вчерашнюю безобразную сцену.

– Мне нравится новый босс, – хихикнула Зои.

– В любом случае этот алкоголик-извращенец получил по заслугам, так ему и надо, – проговорил IT-директор, вставляя капсулу в кофемашину.

После громкого одобрительного обсуждения сотрудники заметили Мало за стеклянной дверью и поскорее разошлись. Он зашел в кафе, где еще оставались Матьё, Мари-Одиль и Эрик, руководитель отдела разработок.

– Я хотел бы обсудить кое-что с вами в конференц-зале, – сказал Мало. – Это важно.

Зои, которую не приглашали, ловко присоединилась к собранию, притворившись, что подает кофе. Она нарочно двигалась так медленно и лениво, что Мало сделал нетерпеливый знак, означавший, что она может к ним присоединиться, на что девушка с радостью согласилась.

– Что ж, раз Матьё рассказал вам обо всем, что случилось, я тоже буду с вами откровенен. Бертрану нужно отдохнуть и, конечно же, пройти курс реабилитации. Поэтому меня попросили заменить его на время.

Четверо слушателей заулыбались в ответ на его слова. Если Мало и был польщен, он никак этого не показал.

– За это время мне найдут подходящую замену, – уточнил он.

– А зачем вас заменять? Мы все были бы рады, если бы вы стали капитаном нашего корабля, – заверил его Матьё.

– Я приехал сюда не для того, чтобы взять на себя управление вашей компанией, но я сделаю все возможное, чтобы вам помочь.

Мало повернулся к руководителю отдела разработок.

– Я заметил, что новой версии программного обеспечения нет в Сети, хотя ее релиз был запланирован на вчерашний день. В чем проблема?

– Нам нужно еще сорок восемь часов, чтобы закончить работу, – смутился Эрик.

– Мало, команда вымотана, большинство из нас не брали отпуск вот уже целый год, – вступилась за коллегу менеджер по подбору персонала. – Последние несколько месяцев Бертран страшно давил на всех, не давал вздохнуть. Людям нужен отдых, иначе многие просто уволятся. Некоторые уже так и сделали.

– Хорошая идея.

Мари-Одиль в смущении опустила глаза: она привыкла не к похвалам, а к упрекам.

– Я не шучу, это отличная идея, Мари-Одиль, – настаивал Мало, – нам всем необходим отдых, мне в первую очередь. Почему бы не найти какое-нибудь очаровательное местечко? Здесь полно прекрасных островов. Мы могли бы работать по утрам небольшими группками, а вторую половину дня отдыхать.

Зои не смогла сдержать радостного возгласа. Ей пришла в голову великолепная идея.

– У меня есть хороший друг по имени Тео, который недавно открыл комплекс бунгало на одном из самых красивых пляжей залива Пханг Нга. Это в двух часах езды от Бангкока.

Мало сразу ухватился за эту идею.

– Как вы думаете, ваш друг смог бы нас принять в своем отеле? Я был бы ему очень признателен.

Молодая женщина не поверила своим ушам.

– Конечно, месье! – радостно ответила она.

Матьё кашлянул, неодобрительно взглянул на коллегу и помрачнел.

– Хорошо, там еще не все доведено до ума, но к тому времени, как…

– Не все доведено до ума? Что это значит?

– Скажем так, персонал еще не до конца подобран, интернет тоже работает с перебоями, но комнаты отремонтированы и обстановка в отеле просто волшебная. А какая там природа!

Чтобы окончательно уговорить Мало, Зои с апломбом заявила, что самолично договорится об оплате; это вызвало улыбку у ее собеседника.

– Что ж, по-моему, это великолепное предложение, – заявил новоиспеченный директор. – Зои, поручаю вам обсудить с Матьё условия оплаты, логистику и возможные мероприятия. Мари-Одиль, именно вы будете организовывать рабочие встречи, которые мы ограничим до двух часов в день. Пришло время найти применение идеям и навыкам сотрудников этой компании. Я заметил, что все здесь обращаются на «ты».

– Да, мы все друг с другом на «ты», – поспешила подтвердить Зои. – Кроме Диплодока, конечно!

– Тогда запомните: меня зовут Мало, а не «месье»! Я бы хотел, чтобы вы все меня так называли.

– Ты просто супер, Мало! – воскликнула Зои, воодушевленная таким количеством хороших новостей.

Мари-Одиль и Матьё растерянно молчали, а новый генеральный директор расплылся в довольной улыбке.

– Значит, отправляемся на следующей неделе, чтобы у вас было время запустить новое программное обеспечение и собраться. Все согласны?

Всех обрадовал этот прекрасный план, кроме Матьё, который отмалчивался и держался в стороне. Когда все вышли из конференц-зала, Мало попросил финансового директора задержаться на минутку.

– Я понимаю, что гостиница не готова, – сказал он, – но не думаю, что нашей команде так уж необходим пятизвездочный шикарный отель. Я уже несколько дней наблюдаю за сотрудниками, и я согласен с Мари-Одиль – им нужно отдохнуть. Мы будем чувствовать себя лучше и поближе узнаем друг друга.

Матьё кивнул. Мало одним глотком допил кофе и продолжил:

– Уверен, что это хорошая идея – помочь Зои и ее другу Тео. Разве у нас не лучшая команда IT-специалистов? Это и называется солидарность, верно?

Матьё расслабился и в свою очередь улыбнулся.

После собрания Мало чувствовал необыкновенную легкость на душе. Все его существо переполняла радость, которую он не испытывал с того дня, как узнал страшную новость. С высоты тридцать пятого этажа башни Нортон он любовался, как солнце отражается в реке Чао Прайя, которая пересекала всю столицу и впадала в море в Сиамском заливе.

В стекле окна он видел свое отражение – спокойный, улыбающийся человек. Фуэнг была права, он поймет, когда окажется на верном пути.

Фуэнг! Необходимо предупредить ее!

Он заключил с ней договор, но и сотрудникам компании он обещал помочь, нельзя никого разочаровать!

Подождем и увидим

Нет проблем только у тех, кто на кладбище.

Энтони Роббинс

Прошло четыре дня, но Мало так и не получил никаких вестей от Фуэнг. Каждый вечер он ходил на рынок, однако за прилавком работала ее сменщица, которая не изъяснялась ни по-французски, ни по-английски, лишь широко улыбалась ему и предлагала кокосовые оладьи. Ни дочери, ни зятя Фуэнг он тоже там найти не мог.

Между тем приближалась дата поездки. Зои, Матьё и Мари-Одиль взяли на себя всю организацию, и сотрудники, обрадованные неожиданной перспективой отдыха, удвоили усилия, чтобы вовремя выпустить новую версию программного обеспечения.

Мало столкнулся с дилеммой: нельзя было уехать, не предупредив Фуэнг, но и не поехать вместе с коллегами он тоже не мог.

– Ты чем-то обеспокоен, Мало? – спросила Мари-Одиль, протягивая ему бумаги на подпись.

– Да, никак не могу найти… Да неважно, – отмахнулся он.

– Прости за бестактность.

Увидев разочарованную мину менеджера, Мало вспомнил, каким открытым, доброжелательным человеком он собирался быть, и раскаялся в своей грубости.

– Нет, дело не в тебе. Просто я подружился с нашей уборщицей.

– Фуэнг?

– Ты ее знаешь?

– Все ее знают и обожают! Она берет у меня уроки французского и регулярно приходит ко мне домой. Я с радостью помогу ей, если нужно, она прекрасный человек.

– А ты давно ее видела? Я нигде не могу ее найти, на рынке вместо нее работает какая-то другая женщина, это странно.

– Она сейчас с дочерью, поддерживает ее. Ее зятя уволили из ресторана, в котором он работал.

– У тебя есть ее адрес? Знаешь, где она живет?

– Нет, она все время переезжает. Но я знаю, что все втроем они работают на рынке.

– На ночном рынке?

– Нет, на центральном рынке Бангкока «Пак Клонг Талат».

Сердце Мало заколотилось от волнения. Он поймал такси и поехал в центр города по адресу, который дала ему Мари-Одиль. Он проехал мимо королевского дворца, самого красивого храма столицы, многочисленные здания которого украшали необычайно прекрасные статуи и фрески. Изумрудный Будда, восседавший на троне на вершине алтаря, особенно нравился Мало, который с уважением относился к искусству и вере тайского народа.

Водитель остановил машину перед «Пак Клонг Талат» и показал, где главный вход. Мало зашел в огромный крытый рынок. Он прошел мимо цветочного прилавка, где продавцы деловито раскладывали ожерелья из оранжевых гвоздик на подносы и сортировали орхидеи по цвету в коробки, готовые к отправке. Вскоре он дошел до фруктово-овощного отдела и на мгновение остановился, пораженный богатством и разнообразием прилавков: он не знал и четверти из представленных товаров! Мало прошел мимо прилавка со скобяными изделиями и оказался в отделе трав и массажных масел. Здесь работали тайцы всех возрастов. Одни, сидя на корточках, сортировали и упаковывали товар, передавали его по цепочке, а другие уносили коробки то в одну, то в другую сторону. Мало попытался узнать у продавцов, где Фуэнг, но никто его не понимал. Дети с любопытством разглядывали незнакомца, который казался им невероятно высоким.

Упрямо блуждая по огромному лабиринту, оказываясь постоянно в одних и тех же тупиковых проходах, он заглядывал в лица людям, стоявшим за прилавками, в надежде узнать Фуэнг. Несмотря на то что Мало был здесь единственным европейцем, он не чувствовал никакой враждебности со стороны местных, все приветливо улыбались ему. После часа бесплодных поисков он впал в уныние, но вдруг заметил маленькую синюю дверь, ведущую в большой сарай. Здесь работало множество самых разных людей, даже мамы со спящими на их спинах малышами. Народ раскладывал и сортировал специи с разнообразными ароматами. В этой пестрой толпе Мало сразу увидел Фуэнг. В окружении дюжины женщин она ловко нарезала имбирь тонкими ломтиками; остальные счищали первую кожуру с корней. Фуэнг напевала что-то и улыбалась. Ее красавица дочь работала молча, а зять грузил ящики на железную тележку.

Мало подошел и сел рядом с ней. Фуэнг сняла очки, доброжелательно взглянула на него, потом вытерла лоб и вернулась к работе.

– Я слышал про Киё, сочувствую, – сказал Мало.

– Почему? – спокойно спросила она.

Мало удивленно уставился на Фуэнг:

– Его ведь недавно уволили, разве нет? А вы рассказывали мне, что готовка – это истинное призвание и его, и вашей дочери.

– Да, но он жив-здоров, разве не это самое главное?

– Да, конечно. Но я представляю, как это все для вас тяжело.

– Не стоит жалеть себя, лучше подождать, вдруг небеса приготовили для нас нечто прекрасное.

– Послушайте, Фуэнг, позвольте мне помочь вам деньгами, – робко предложил Мало, он не хотел ее обидеть.

– Нам хватает на пропитание, но очень мило с твоей стороны предложить мне денег, я тронута.

– Фуэнг, у нас ведь с вами договор. К чему эта гордость? Несколько дней назад вы спасли мне жизнь, а деньги скоро будут мне не нужны. Вы спрашивали у меня, какую версию себя я хочу показать другим, так позвольте мне рассказать, кто я и каким хотел бы стать.

– Малыш, дело не в гордости. Иметь работу – это честь. Служить чему-то и особенно другим – вот к чему стоит стремиться. Неужели ты думаешь, что мои дети чувствовали бы себя лучше, если бы сидели дома, в четырех стенах? Эта работа, конечно, требует больших физических сил, но зато они заняты чем-то и потому спокойны.

Мало понял, о чем говорит Фуэнг. Он помолчал и собрался с силами, прежде чем с сокрушенным видом поведать ей свою новость.

– Фуэнг, придется на несколько дней приостановить наше сотрудничество. Мои коллеги измотаны, и потому мы решили провести недельку в гостиничном комплексе Тео, друга Зои. Поработаем там, подзарядимся на свежем воздухе.

– Какая прекрасная идея, рада за всех вас, отдохните как следует! Я хорошо знаю это место, мой брат живет на одном из островов напротив.

Воодушевление Фуэнг обезоружило молодого человека. Старушка положила нож на доску, вытерла руку о фартук и прикоснулась к руке Мало.

– Ты хороший человек, я счастлива, что встретила тебя!

– Одно ваше присутствие заставляет меня чувствовать себя лучше. Я бы хотел помочь вам и вашей семье, больно видеть вас сгорбленной над разделочной доской.

Фуэнг снова взяла нож и начала резать имбирь.

– Не нужно нас жалеть! – заявила она, озорно подмигнув ему. – Посмотри! Тысячи людей по всему миру будут приправлять этим имбирем свои блюда… и все благодаря нам.

Фуэнг смеялась так заразительно!

– Поезжай отдохни, малыш, не волнуйся по пустякам. Расскажешь мне все, когда вернешься. И не забывай о нашем договоре. То, что ты уедешь за несколько сотен миль, не означает, что ты не должен сдержать слово.

– Поэтому я хотел объяснить вам, что произошло за эти несколько последних дней…

– Как ты себя чувствуешь? – перебила его старушка, активно орудуя ножом.

– Странно, но мне как будто стало лучше, несмотря на ситуацию. Это как если бы…

– Ну и хорошо, – сказала Фуэнг, – пока мне не нужны подробности.

– Оставьте мне хотя бы свой адрес и номер телефона.

– Зачем забивать себе голову всякой ерундой?

– Я уезжаю послезавтра. Где мне потом вас искать, здесь?

– Искать не надо, я буду на месте!

Мало понял, что ничего больше не вытянет из Фуэнг, и, расстроенный, ушел с рынка. Он винил себя в том, что не нашел нужных слов, чтобы переубедить женщину, которая так много ему дала.

Прежде чем вернуться в офис, он заехал в уличную кафешку, чтобы отведать зеленого карри с курицей и свежим кокосом. Теперь ему доставляло большое удовольствие обедать в забегаловках среди тайцев.

Он никак не мог позабыть то, что сказала Фуэнг: «Лучше подождать, вдруг небеса приготовили для нас нечто прекрасное». Он поднял взгляд к небу.

– Эй, там, наверху, заготовлено у вас нечто прекрасное для этой семьи? Я готов вам помочь, дайте знать!

Вернувшись в офис, он застал там расстроенную Зои, которую пытались утешить Матьё и Мари-Одиль.

– Что случилось?

– Повар Тео попал в серьезную аварию, жена ухаживает за ним, он между жизнью и смертью, – объяснила менеджер по подбору персонала. – Придется все отменить!

– Мы пытались найти замену, но за такой короткий срок это невозможно, – расстроенно добавил Матьё.

Мало задумался.

– Какая трагедия! Сочувствую этому человеку и его семье.

В комнате повисла напряженная пауза.

– Но, с другой стороны, небеса наверняка задумали для них нечто прекрасное, – загадочно проговорил Мало.