Читать книгу: «Вытащи меня из преисподней»

Лейла влюблена в Люцифера. Точнее, в его могущество и абсолютную власть, которые манили дьяволицу больше, чем внешность или характер. Женщина грезит быть с Владыкой Ада, ведь её жизнь не принадлежит ей, а с короной на голове всё может измениться.

Свобода…

Единственное ради чего стоит продолжать жить. И у Лейлы появляется шанс обрести её, будучи избранной для особой миссии: убить мальчика до того, как он вспомнит своё прошлое и осознает свою сущность сильнейшего мага, вслед за тем затащить его душу в Ад. Слишком нравственный характер мальчишки не сломить, время играет против дьяволицы, на кону стоит её жизнь. Сумеет ли Лейла преодолеть свои страхи и сомнения, найти возможные варианты затащить душу доброго существа в преисподнюю, чтобы выполнить задание и сблизиться с Владыкой?

Власть…

Возможность стать кем-то большим, чем просто пешкой в бесконечной игре на выживание.

Весь контент носит исключительно зрелищно-развлекательный характер, не используется для распространения информации с целью опорочить гражданина / отдельные категории граждан, в том числе по признакам пола, возраста, расовой / национальной принадлежности и иным признакам. Также ни к чему не призывает и не является пропагандой отрицания традиционных семейных ценностей, в том числе нетрадиционных сексуальных отношений. Все сцены, диалоги, герои, действия являются вымышленными и введены для усиления художественной образности.

Желаю Вам приятного чтения!

Глава 1. Миссия

Каждый день шаг за шагом Лейла движется навстречу своей мечте. Как и любая дьяволица в Аду, она мечтает обручиться с Люцифером и занять место первой императрицы. Сто лет тому назад Лейла даже не предполагала, что будет так близко к исполнению мечты. Она каждый день ублажала мужчин далеко не из высшей знати. Сейчас она просыпается в кровати не со своим клиентом, а одна в уютной комнате. Пускай у неё и нет собственного дома, жизнь во дворце ничуть не хуже: без стука никто не заходит в комнату, слуга приносит завтрак в постель и набирает воду в ванную, есть огромная библиотека, а самое главное – любой уголок замка охраняют демоны. За пределами этих стен даже высшую знать предостерегает опасность: то жители другого мира, то нажитые враги в Аду. На улицах всякого города, власть над которыми держат семь Смертных грехов, вечная суета, нескончаемые скандалы и драки не на жизнь, а на смерть.

Лейла остаётся загадкой для работниц дома утех. Никто из них понятия не имеет, как она смогла пробиться во дворец, не обладая выдающейся внешностью или особыми талантами. Её необычные янтарные глаза отпугивали потенциальных клиентов, а дурацкая привычка смотреть в пол многих раздражала. Стройная фигура Лейлы, хоть и излучала некую грацию, не привлекала внимания в мире, где красота имела свои строгие стандарты. В прошлом, когда женщина занималась тем, что отчаянно пыталась продать свою красоту в доме утех, клиенты обходили её стороной, словно она была невидима. Лейла прикрывала тонкие ноги под длинным пышным платьем, а небольшую грудь скрывала толстой накидкой. Все эти приемы не помогали избежать насмешек со стороны других работниц и даже владелицы дома утех. Последняя постоянно ругалась: «Все твои ухищрения не сдвинули ни один член с мёртвой точки! Где мои деньги, бесполезная и несчастная инвалидка в этом деле?!». Самое унизительное было то, что даже когда всех проституток выстраивали в ряд, клиенты сторонились Лейлы. Она могла лишь мечтать, насколько иной была бы её жизнь в другом мире, где стандарты красоты не затмевали индивидуальность. Впрочем, клиенты у неё всё равно были, ибо стоила дешевле других работниц дома утех.

Дьяволица не получала ни одного задания, которое позволило бы попасть во дворец ни в роли чьей-то проститутки, ни рыцаря, ни наёмника или путешественника по мирам. Даже до служанки во дворце ей было далеко! Всё, что умела: раздеваться и кое-как соблазнять. Однако только ей из дома утех удалось оказаться во дворце и занять место помощницы Владыки Ада. Отныне Лейла видит каждый день мужчину своей мечты или, правильней сказать, способ прийти к власти и обрести свободу. Как же так получилось, что она сумела обойти многих женщин, деливших с ней кров и тяготы жизни проститутки?

Счастливым билетом в замок стала спасительница из другого мира – её соперница, покорившая Его Величество первой. Неудивительно, ведь та обладает красивыми мягкими чертами лица, длинными каштановыми волосами и голубыми глазами, такими же, как у самого Люцифера. Чужеземка не стесняется своей привлекательности, предпочитая платья с откровенным декольте: надо же выставить напоказ свою пышную грудь, и подчёркивая стройную талию утягивающим корсетом. Но даже такие преграды не мешают Лейле преследовать свою заветную мечту: завоевать сердце Люцифера и взойти на престол.

Прекрасная чужеземка не рассказала о причинах перевода одной из проституток в замок в роли стенографиста и организатора мероприятий. Поэтому даже для самой Лейлы остаётся загадкой её перемещение из ненавистного места в замок Владыки Ада.

После очередного собрания гоблинов и орков дьяволица осталась сидеть на скамейке перед троном. Её разум затуманивало представление о поставленном королевском стуле рядом, где заседает она со своим будущим мужем. На неё не смотрят гоблины с презрением, а орки не бросают вожделенный взгляд. Нет, отныне в её сторону будут обращены взгляды полные уважения и страха. Если кто-то посмеет вспомнить прошлое и глянет на неё также, как сейчас, то она разорвёт их грудь своим маленьким тупым ножом, вытащит все органы и прикажет их развесить по стенам тронного зала на всеобщее обозрение. Представив своё будущее, губы Лейлы медленно растянулись в ухмылке, а по тронному залу раздался злобный смех, подхваченный эхом. Ещё какое-то время женский смех продолжал звучать то здесь, то там.

Поведение дьяволицы не осталось без внимания. Владыка Ада, сидящий на троне в роскошных одеждах, немедленно вскочил и поспешил к раздражающей его больше всего в этой обители женщине. Длинная чёрная мантия упала с плеч Люцифера на ступени цветом слоновой кости, прикрывая черные пятна от въевшейся крови. Именно здесь отрубали голову тем, кто не понравился Владыке или утратил его доверие. Люцифер не просто так скинул мантию со своих широких плеч: он дал знак Лейле замолкнуть, иначе её голова скатится с этих самых ступеней. К счастью, женщина краем глаза заметила падающую накидку, поняла намёк и затихла.

– Сегодня мы обсуждали заговор в городе Алчности и куда направить новые души, чтобы от них был толк, а ты смеёшься после собрания, как сумасшедшая. Что тебя так рассмешило? Все эти разговоры кажутся такими забавными для бывшей проститутки? – спросили грубым голосом. – Собрание уже закончилось и нужно было скрыться с моих глаз, – отметил Владыка.

Он рассматривает с ног до головы брюнетку, скромно одетую в чёрный плащ. Разве могло это недоразумение привлечь Люцифера?

– Прошу прощения, Владыка. – Лейла поспешила встать со скамейки.

Она низко поклонилась в знак уважения, смотря в пол. Это не страх, а привычка отводить взгляд. Лейла не смела поднять свои глаза, чтобы внимательно изучить черты самого прекрасного и жестокого существа этого мира, ведь он, как и все её клиенты может невзлюбить эти две жёлтые фары. Какая же ещё дьяволица будет переживать не об угрозах, а об отношении к её внешности? Лейла даже не задумалась, что ей может грозить опасность.

Женские пальцы сжимали свиток с записями сегодняшнего собрания. Рукопись вырвали из рук, Люцифер прошёлся взглядом по записям. Его холодные глаза проскользнули по каждой строчке, он искал что-то конкретное. Внезапно Владыка прервал своё чтение. Прозвучал ледяной голос, пробирающий любого до костей:

– Раз уж ты всё ещё здесь, а не скрылась за дверью зала сразу после извинения, тогда слушай мой приказ.

Блондин присел на скамейку. На место, где рядом с Лейлой сидел гоблин, с конечностей которого стекала болотная жижа. Если он куда-то присаживался или к чему-то прислонился, не только эта грязь оказывалась на предметах, но и частицы его кожи отрывались от плоти. Слишком тонкая и липкая была, словно на ней клей. Лейлу поразило, что Владыка сел именно на это место. «Что он этим хочет сказать? Что он не брезгливый? Может, я зря переживаю из-за своей внешности?», – наивно полагала дьяволица. Она продолжала стоять и глядеть в пол, думая не о словах Люцифера, а на чём он сидит и какой у него пугающий, но обворожительный голос.

– Ты отправишься на Землю и найдёшь мне одного мальчишку. Данные о местонахождении предоставлю. Сделай так, чтобы все его близкие погибли, а сам он отправился в Ад до того, как вернёт свои воспоминания. Здесь мы сможем сломать его прежде, чем тот проявит способности. – Люцифер спокойно отдал приказ, не посвящая в детали приспешницу.

Всегда было трудно прочитать по его лицу или услышать по тону голоса заинтересован ли он в деле, важное ли оно. Если Люцифер злился, то тоже не понять насколько всё серьёзно и к чему эти эмоции могут привести.

Владыка пристально смотрел на женщину со смиренным внешним видом, пытаясь найти ответ на давний вопрос: «Почему моя будущая жена притащила это во дворец?». Движения женщины перед ним были сдержанными, как будто она пыталась удержать в себе нечто, что могло бы изменить текущую обстановку. По красным щекам и опущенному влюблённому взгляду любому станет понятно: хочет поцеловать, обнять или сразу всё с себя бросить и отдаться мужчине перед ним. «Дура! Она продолжает верить в прекрасное будущее со мной? Может эта миссия избавит меня от её общества навсегда?»

– Слышишь вообще меня?

– Да. Если мальчик вспомнит то, чего не должен, тогда мы будем в опасности? – спросили шёпотом. – Если вы отдали мне этот приказ, значит мальчик слабый. Тогда почему вы боитесь его? – Лейла подняла своё покрасневшее лицо и посмотрела на Владыку Ада. Подбирать слова явно не умеет.

– Боюсь? Я?

Изучающий взгляд Владыки изменился на отчужденный и недоброжелательный. От этого взгляда и тяжёлого дыхания напряжение в воздухе стало ощутимо, каждое новое слово, сказанное Лейлой, могло стать решающим. Снова сделала что-то не так: спросила лишнее. Она мигом исправилась, вымолвила простое: «Слушаюсь, Владыка».

– Приступай с завтрашнего утра. А теперь скройся с моих глаз.

Дьяволица, не задавая больше вопросов, скрылась за дверью. Напоследок она лицезрела, что вся гадость на сидение и с одежды Владыки испарилась, а сам он расслабился, как будто насытился кровью прекрасной девы. В этих частицах была боль гоблина. Все существа этого мира ощущают боль, как люди, а Владыка питается ей.

Почему же Люцифер отдал этот приказ помощнице? В её задачи входит составление протоколов, организация праздников и собраний с главнокомандующими армией или монстрами на побегушках. К последним относятся гоблины и орки. Они отвечают за распределение душ, попавших в Ад, и добычей пропитания. На собраниях Лейла фиксирует информацию и всё отправляет правой руке Владыки Ада, Небиросу. На этом всё, ни о каких путешествиях на Землю и куда-либо ещё речи никогда не было! «Он меня так любит, что готов отдавать важные приказы!» – предположила Лейла.

Неожиданно перед Лейлой пролетела загадочная фигура в тёмном коридоре. Дьяволица остановилась, удивление и недоверие мелькнули в её глазах. Чёрная тень неслась к выходу из дворца, игнорируя стражу и слуг. Существо остановилось перед дверью и уверенно повернуло голову в сторону Лейлы, словно приглашая следовать за ним. Вокруг твари шевелились черные полосы, как живые тентакли, создавая впечатление того, что сама тьма подчинена воли этого существа. Его красные глаза, как раскалённый металл, сверкали необъяснимой мудростью.

Женщина ощутила, что внутри неё замирает кровь от страха и любопытства, она быстро последовала за тенью, догоняя незнакомца. За пределами стен и вдали от посторонних глаз они пересеклись. В мгновение ока задний двор замка перестал быть похожим на любой уголок знакомого мира Лейле. Пространство окружала тьма, и только тусклый свет сверху позволял видеть перед собой собеседника. Место напоминало ущелье.

– Кто ты и что такое? Я никогда не видела тебе подобных.

Тьма существа перед Лейлой касалась её души, вызывая страх и непонятные трепеты. Когда существо открыло рот, то показались желтые клыки и длинный фиолетовый язык. Раздался грубый мужской голос:

– Потому что не из этого мира, мисс Лейла. Меня зовут Ксилиос, и я пришёл с предупреждением.

– Если ты о тентаклях, то думаю уже поздно, – угрюмо посмотрела дьяволица на одну из них около своего лица. Щупальца была отброшена за спину Ксилиоса сразу после слов дьяволицы. – Предупреждение? Относительно чего?

– Ты, мисс Лейла, стоишь на грани решения, которое изменит не только твою судьбу, но и судьбу мира, в котором ты обитаешь и грезишь добиться любви от Люцифера и власти. Ты, слуга Люцифера, но есть моменты, когда следовать своим убеждениям важнее, чем следовать приказам.

– Я убеждена в том, что буду с Его Величеством. Значит мне нужно подкатить к Люциферу, иначе стерва из другого мира разрушит и мою судьбу, и мир наш испоганит? Логично, логично, – закивала дьяволица, сделав задумчивое выражение лица.

– Нет…, – Ксилиос неуверенно посмотрел на дьяволицу, пытаясь понять насколько она тупая. Он впал в ступор от неожиданности, а затем попробовал снова: – Я про миссию.

– Да поняла я, – выдохнула Лейла. Никто не понимает её шуток. «Ну и их проблемы!». – Что с ней не так? Собираешься помешать мне?

– Нет, не собираюсь мешать. Мне нужно, чтобы ты приняла мою сторону: не убивала юношу, помогла ему вспомнить забытое прошлое.

– Мужик, как там тебя…, Ксилиос, – прошипела Лейла. – Я тебя вижу впервые, слышу то, что касается меня и Владыки Ада, а ты просишь меня принять твою сторону? Одни твои загадки в начале знакомства уже не внушают доверия! Прямо говори, а!

– С тобой будет сложно, – заметил Ксилиос. – Сама понимаешь, парень заинтересовал Владыку своей непроявившейся силой, иначе никак. Когда встретишься с ним, то поймешь: ему не место в Аду, этот мир не разрушит его, а вот он вполне может уничтожить Ад. Тебя же интересует не Люцифер, а только власть. Ты хочешь перестать бояться и отчаянно бороться за свою жизнь, сталкиваясь с демонами, которые видят в тебе или корм, или секс-игрушку. Что если эту власть и свободу тебе даст парень в будущем?

– Мальчик? Как он сможет это сделать?

– Отнять престол у Владыки Ада. Ты верно заметила, Люцифер боится. А отправил он тебя, потому что ты самая ненужная пешка на его доске. Тебя он отдаёт первой в жертвы, чтобы оценить все риски и сделать верный ход. Вряд ли ты сможешь утащить Алана Рамиреса, этого самого юношу, в преисподнюю. Скорей сама исчезнешь.

– Я пешка?! – поразилась дьяволица словам Ксилиоса. – Это моя доска и я на ней стану королевой!

– Только убив короля. Тебе нужен этот мир, безопасность и свобода. Вот в этом всём не может существовать Владыка, потому что обычно он это у всех забирает.

Тогда-то дьяволица невольно задумалась над тем, что из сказанного послужило причиной начала сомнений в собственных мечтах. Опыт, история Ада и жизни приближённых Владыки, которых осталось слишком мало. Лейла покосилась на Ксилиоса, ощущая, что предстоит нелегкое решение после их короткого, но тяжёлого диалога. Её чувства раскрыл какой-то незнакомец, а предположение по поводу мальчика не кажется таким уж и глупым, наоборот, в этом есть хорошая зацепка! Тем не менее это не заставит её отказаться от своей мечты добиться любви от Люцифера и прийти к власти. Возможно, была другая причина отправить именно её. Не может же она слепо довериться словам незнакомца.

Ксилиос взглянул на неё загадочно, словно читая мысли, однако не произнёс больше ни слова. Существо растворилось в окружающей их тьме, оставив Лейлу стоять сбитой с толку и полной внутреннего колебания. Сама же дьяволица через считанные секунды оказалась на том же месте, возле двери тронного зала, как будто и не преследовала незнакомца.

– Ну вот, снова повстречала какого-то мракобеса в коридоре. То орки слюни пускают, то непонятные Ксилиосы предупреждают меня. Встретив незнакомца с таким именем и тентаклями вокруг себя, уже нужно быть настороже, – болтала сама с собой дьяволица. Женщина отчаянно пыталась убедить себя забыть всё сказанное Ксилиосом, цепляясь за каждую мелочь в подозрительном типе. – Не верь ему.

Взгляд Лейлы задержался на портрете Люцифера в коридоре, пока она шла в свои покои. Непослушные светлые локоны упорно торчали в разные стороны, ниспадали на лоб и лезли в голубые глаза Владыки. «Он прекрасен, как ангел», – улыбнулась женщина и прикоснулась осторожно кончиками пальцев холста, словно боялась осквернить портрет. Лейла не встречала никого с таким цветом волос или глаз, кроме Люцифера. Для неё он казался особенным как внешне, так и внутренним миром. Разве может быть скучен демон, что ведёт за собой армию Ада и держит всё под своим контролем несколько веков? «Но даже так, ты не главная моя цель. Моя цель – оказаться за твоей спиной и управлять шеей. Вскоре ты не сможешь меня считать ненужной пешкой. Я докажу тебе обратное, докажу тебе то, что ты сделал ход королевой!»

Приказ Лейла выполнит несмотря ни на что. Не во имя любви, а во имя своей будущей свободы и власти. Не имеет значение предупреждение о жизни других или разрушенном мире. Если Лейла не выполнит приказ, то обратиться в прах раньше, чем что-то изменится в Аду. «Я понимаю, могу быть глупой, когда наивно полагаю, что завоевать Владыку легко и осталось совсем немного сделать, чтобы привлечь его внимание: чаще мелькать перед его глазами, поговорить с ним ещё разок, миссия же – это отличный шанс показать себя с лучшей стороны. Что мне остаётся делать? В моих силах только продолжать в это верить и пытаться сделать хоть что-то, абы изменить жизнь к лучшему и не вернуться к роли проститутки или обратиться в прах».

Глава 2. Сделка

Лейла гадала о причинах своей отправки на Землю всю ночь, но настоящего ответа так и не нашла. К сожалению, выкинуть мысль о том, что её считают бесполезной, не удалось. Из-за этого так и не вышло поспать перед важным событием в жизни.

Наутро Лейла отправилась исполнять приказ. Всю нужную информацию ей выдал демон-правая рука Владыки Ада до отбытия в другой мир через единственный портал в лесных чертогах. Где живёт мальчишка, как выглядит, кто его близкие – в общем всё, что нужно знать для убийства, но ничего, что могло бы помочь ответить на вопрос: «Зачем?» и «Почему именно меня?».

2018 год. Декабрь.

Оказавшись в штате Калифорнии в Сан-Диего, Лейла вселилась в тело одинокой старой женщины, живущей с пятью кошками недалеко от дома семьи Рамирес. Той самой семьи, в которой жил особенный юноша. Лучше варианта, чем вселиться в старушку, не нашлось, ведь другие соседи – семьянины, а Лейла не умеет находить общий язык не то, что с людьми, даже с существами из своего мира. Её цель – это избегать привлечения внимания окружающих семью Рамирес людей. Она постарается изо всех сил.

Сидя на стуле-качалке у окна, женщина гладила рыжую кошку и наблюдала за мальчишкой. Тот лежал на скамейке на своём заднем дворе и читал книгу, подняв её над своей головой. Тёплый ветерок ласково игрался с белыми, словно снег, волосами Алана. Прислушиваясь к тихому мурчанию рыжей, Лейла невольно расслабилась и начала думать о красоте паренька: «Как жаль, что такой красивый и молодой парнишка скоро лишится жизни».

Алан Рамирес – приёмный и единственный сын Мартина Рамиреса и его жены Элис. О настоящих родителях Алана сообщалось, что его бросили четырнадцать лет назад, то есть почти сразу после рождения малыша. Сейчас их не найти на Земле – давно умерли. Если их души попали в Ад, а Люцифера волнует этот парень, тогда они были допрошены и не вызвали интереса у Владыки. Иначе бы что-то да вскрылось во дворце.

– Какую же историю он скрывает об этом мальчишке?! – вздохнула женщина, сведя седые брови к переносице.

А что важнее всего: «Как затащить паренька с чистой душой в Ад?» Лейле не удавалось придумать ничего хорошего и действенного, кроме как заставить покончить жизнь самоубийством. Только не каждый ребёнок задумается о таком выходе из любой сложной ситуации.

К сожалению или, может быть, к счастью, Лейла пока не додумалась о манипуляции жизнью родителей паренька сразу для заключения сделки. Дьяволице было неведомо, что можно продать душу ради семьи. В Аду ей с этим не приходилось сталкиваться или слышать о подобном. Отец Лейлы сразу после исполнения восемнадцати лет отдал её в дом утех. Не видел в ней перспектив для рода и счёл лучшим отправить зарабатывать самостоятельно, торгуя собственным телом. Два брата Лейлы поставили крест на отношениях сразу, как только та покинула дом. За сто с лишним лет Лейла видела только единожды своего второго старшего брата. Их встреча произошла во дворце перед балом в честь дня рождения невесты Люцифера, но ни Лейла, ни её брат не поздоровались, а уж тем более не подошли поболтать.

Рассматривая белый свет от души Алана, видимый только некоторым сверхъестественным существам, сомнения закрадываются всё больше и больше. Слишком добрый и сильный парень. Его не сломит ни смерть близких, ни издевательства в школе. Он хочет жить и будет отчаянно бороться за свою жизнь. Если брать обычные методы, то придётся долго ломать эту личность.

«Ты…», – Лейла столкнула кошку со своих колен. Рыжая спрыгнула на пушистый белый ковёр, что покрывал пол комнаты целиком, и виляя хвостом, выбежала из спальни, оставив хозяйку в одиночестве. Словно завороженная, дьяволица привстала, чтобы подойти к зеркалу и закончить мысль, глядя на своё новое отражение. И стоило только карим глазам старушки обернуться в янтарные, как на большом зеркале возле кровати появилась трещина, безобразно пересёкшая его половину во всю длину, ближе к полу она превращалась во вмятую паутину. Морщинистое пухлое лицо не исчезало, продолжало смотреть на Лейлу через разбитое зеркало. Не узнавая саму себя, та всё-таки закончила мысль:

– Ты похож на меня, Алан. Похож своим желанием выжить. – Дьяволица провела ногтями одной руки по своему силуэту в зеркале. Раздался пронзительный и скрипящий звук.

Она желала поскорее вернуть свой облик, а этот вычеркнуть, стереть в порошок. Тонкие пять линий пересекли большую трещину, образуя в месте стыка новые паутинки.

– Но ты столкнёшься слишком рано с жестокой реальностью.

На лице старушки растянулась пугающая улыбка. По телу оболочки пробежала дрожь. Наверное, ещё живой разум хозяйки немощного тела вопил от несправедливости и страха.

– Багровый закат вот-вот сольётся с тёмными красками и придаст эпичность такой картине засохшая кровь, – прошептала Лейла. – Я имею право вершить суд над жизнью Алана и жизнью его близких.

Эти слова были сказаны старушке, вот-вот тело которой испустит последний вздох и её разум умрёт.

***

Ещё несколько дней Лейла просто наблюдала за семьёй Рамирес. Пыталась зацепиться за нужные ниточки, чтобы узнать слабости Алана. Безуспешно.

В свободное время, в основном ночью или утром, пока парень находилсяв школе и наблюдать было не за кем, Лейла посвящала время книгам, новостям в телевизоре и просмотру сериалам, абы изучить мир людей. Новости дьяволицу особенно поразили. Оказывается, что на Земле есть много ужасающих и эгоцентричных людей. Ад в них очень нуждается, ведь будучи людьми они способны творить всякие мерзости, куда лучше некоторых демонов. А изобретательность людей однозначно впереди тупых голов существ из Преисподней! Лейле всегда казалось, что люди, попавшие в Ад, меняются именно в её мире, а до своей смерти были не такими плохими. Просто она никогда не читала в отчётах для Владыки графу об истории жизни новоприбывшей души, не застала время горячих сплетен о поистине ужасных деяниях, казалось бы, жалких людей.

На следующей неделе после изучения мира дьяволица принялась за убийство родственников Алана. Каждую жизнь та забрала изощренным способом: тётю со стороны матери вынудила броситься под поезд, внушая страх потерять любовь мужчины, сходившего по ней с ума; бабушку и дедушку Алана застрелил мужчина с выколотыми глазами, как в фильме «Однажды в Мексике», потому что старые мексиканцы по неведомой причине решили пойти работать на наркобарона. Наркобарон ранее никогда и не занимался чем-то подобным, был просто жадным владельцем одного бара, но по воле Лейлы решил, что это неплохая идея заработать. Жаль, что мужчина с промытыми мозгами и новым статусом был убит вместе со стариками, а хорошему стрелку Лейле пришлось самостоятельно выколоть глаза. Все четверо попали в новости в нескольких странах. Дьяволица плохо продумала детали своего плана. Произошедшая история казалась полнейшим бредом. Но какая разница, если на неё, на немощную старушку, след всё равно не выйдет?

Отправленные на тот свет жизни за неделю, не сломали юношу, а только вогнали родителей в депрессию. Душа парня становилась только светлее, ведь он старался поддерживать маму и папу в сложные моменты для него самого.

– Ничего, подождём ещё неделю, – успокаивала себя дьяволица. – Они сойдут с ума от горя и утраты близких им людей, начнут бить тебя, выгонять из дома и лишать еды, – смеялась Лейла, распугивая всех кошек по разным углам дома.

Прошли долгожданные семь дней наблюдений. Никаких изменений! Пускай родители Алана и были в депрессии, но очень любили мальчика и не позволяли из-за своих чувств срываться на нём. Отец Алана продолжал вставать по утрам на работу, а мать каждый день готовила панкейки с карамелью, так полюбившиеся её домочадцам. Они справлялись со своей болью благодаря любви сына и повседневной рутине.

«Но ведь убийство родителей Алана на его глазах не обернётся провалом?», – расстроенно подумала дьяволица. Эта идея казалась единственной возможностью затащить душу юноши в Ад.

В один из пасмурных дней Лейла вышла на улицу и направилась на детскую площадку, где частенько отдыхал Алан. Сейчас он сидел на качелях и, немного покачиваясь, читал новую книгу по нейрохирургии. Парнишка уже года два мечтает стать врачом, чтобы и спасать жизни, и узнать ответы на вопросы о работе мозга.

– Привет, Алан, – обратилась к нему старушка, подойдя к качелям.

Янтарные глаза мельком пробежались по тексту в книге, от удивления они стали по пять копеек. «Зачем такое читать в четырнадцать?! Детство, последние дни жизни на это тратит! Вообще ничего не понятно в этой книге. От одного слова «метастаз» уже голова кружится».

– Здравствуйте! – улыбнулся Алан, спрыгнул с качелей и подошёл к старушке. Он обратил внимание на жёлтые глаза старушки и неприятный запах, исходящий от неё. Раньше глаза старушки были карими, не привлекали такого внимания. – Почему у вас такие странные глаза?

– Это, чтобы лучше тебя видеть, – начала цитировать волка из сказки «Красная шапочка» Лейла. – На самом деле мне их пересадили пару дней назад. Мои совсем не видели, пришлось у кошки одной забрать.

Лейла заметила встревоженный взгляд паренька. Он смотрел на неё, как на сумасшедшую. «Кажется не то, да? Ой, другое надо сказать», – женщина откашлялась и быстрее исправилась:

– Линзы, это линзы. На цвет не обращала внимание, когда выбирала. Скажи мне лучше, как ты? Держишься?

Слухи быстро расползаются. Неудивительно, что соседи могут знать о громких событиях в других семьях. Алан не воспринимал старушку чужой. Когда он был совсем маленьким, то соседка часто за ним присматривала.

– Да, – задумчиво ответил юноша, сомневаясь в своих словах и в том, стоит ли что-то рассказывать женщине перед ним, ведь она очень странно разговаривает и ведёт себя: постоянно смотрит на него, будто изучая. Не ощущалось от старушки, которую знал Алан, ничего доброго, наоборот, вокруг неё зловещая аура. Или он себе вообразил эту черную ауру из-за омерзительного запаха гнили, исходящей от соседки.

– Со мной мои родители, а я с ними. Пока мы вместе, то всё хорошо.

– Правильно, пока вы вместе, всё хорошо, – повторила старушка и широко заулыбалась. Чтение книг и просмотры сериалов дали о себе знать, дьяволица задумалась о манипуляциях жизнью родителей паренька.

Пока блондин смотрел в небо, Лейла поглядывала на него, пытаясь рассмотреть трещины его светлой души. Ни одной… «Неужели ты заинтересовал Владыку Ада своей светлой душой? Люцифер хочет тебя сломить и съесть? Твоя боль точно будет для него лучшим блюдом!» – пришло на ум. «Сейчас он точно не опасен ни для мира, ни для Владыки и ни даже для меня».

Лейле так хотелось забраться в голову этого юноши и изучить всё, что не раскрывает ей Люцифер с его верным демоном-правой рукой. Тот точно что-то знал! При отправлении на Землю он таинственно ухмылялся и смотрел на Лейлу, как на дуру, которая ни о чём не может догадаться. Ничего, найдёт другой способ узнать истину. При передаче миссии не запрещалось вселяться в тело паренька. Значит решено: прежде, чем убивать родителей и самого Алана, дьяволица заберётся тому в голову и узнает секреты, которые беспокоят вторую неделю.

– Вы другой человек…, – забормотал Алан. – И даже не человек.

Старушка наклонила голову набок и улыбнулась ещё шире. Зачем притворяться перед тем, кто умрёт? Наскучило заниматься этим. Пора разнообразить их первое знакомство.

– Да? Кто же я по-твоему? Сова? Веник?

– Демон…

– Веник звучал бы интереснее, не находишь? – Лейла засмеялась и присела нормально, чтобы не привлекать внимание прохожих. – Как ты узнал? Неужели по жёлтым глазам? К слову, у большинства демонов они красные или чёрные. Было бы уместнее меня назвать оборотнем.

– Не знаю как, но точно не по глазам. От вас исходит… отвратительный запах, – признался юноша. – Похожий на трупный, запах гнили. У вас бледная кожа, словно у мертвеца.

– Ужас какой, – безэмоционально ответила Лейла. Это не от неё исходило зловоние, а от оболочки. Старушка умерла, не выдержав разрушающей силы зла. – Знаешь, тебе придётся потерпеть меня какое-то время, если не хочешь навлечь проблем раньше времени.

– Вы пришли сюда, чтобы купить мою душу? Мне ничего не нужно от вас. И прекратите убивать моих родных, – тихо сказал парень, боясь разозлить дьяволицу. Он понимал, ругаться и бежать не вариант. Зло в соседке всегда рядом, а его отправят в психиатрическую больницу, если в людном месте или даже перед родителями начнёт кричать «Демон!».

– Да нет, что ты. Я пришла в этот мир, чтобы делать добрые дела! – пролепетала женщина, невинно хлопая ресницами. – Вообще в душе я ангел!

Лейла поднялась со скамейки, напоследок махнув рукой в знак прощания, собиралась оставить мальчишку одного. Ей предстоит разобраться со своей оболочкой, абы на задании тело не разорвало на мельчайшие кусочки прежде, чем она его выполнит. Подходящую оболочку не так легко найти. Другого человека может разорвать через пару секунд. А в своём обличии женщина побаивалась являться перед мальчишкой. Вдруг Ксилиос был прав?

– Ты пришла по приказу Сатаны? Для него ты делаешь «доброе» дело? Не уходи и скажи всё как есть. Что ты планируешь сделать? – Алан сказал смелее. Ему важно узнать всё прямо сейчас, понимать, что можно ожидать.

– Скоро всё узнаешь.

– Нет, скажите мне сейчас. Объясните всё как есть. Если вы пришли не покупать мою душу и крутитесь вокруг моей семьи, то здесь что-то серьёзнее? Я хочу понять за что и попробовать договориться…

«А мальчик оказался не так прост. Или идиотом без инстинкта самосохранения. Хотя…», – задумалась Лейла, смотря в потускневшие фиолетовые глаза, – «он точно осознаёт, что ему нечего терять. Тогда может переиграем ход событий?»

– Ладно, раз так не терпится всё узнать. Убить всех твоих близких и тебя – это доброе дело для моего Владыки. Ты сказал, что ничего у меня не попросишь? Как насчёт сделки: нахожу душам твоих родителей оболочку, стираю их воспоминания о прошлой жизни и оставляю в покое. Такое предложение заставит тебя продать мне свою душу? – не унималась Лейла, насмехаясь над положением мальчишки.

Правда, она сама оказалась в не лучшей ситуации, душу Алана не затащить в Ад. У неё не так много времени осталось на исполнение задания. Кроме того, её предложение не гарантирует продолжение жизни родителей юноши после переселения душ. Если он об этом догадается или начнёт подстраховываться, включая в договор дополнительные моменты, то дьяволице просто не выполнить миссию. Лейла не столь всемогущий демон, чтобы суметь переместить души и обмануть хранителей времени. Даже если она сумеет обмануть смерть, то совсем ненадолго. Легче обмануть доверчивого парня. Точнее и обманом это нельзя назвать, ведь попытки сохранить жизнь родителям Алана будут.

– С моей стороны только душа?

– Да, отдай мне свою душу, а также пообещай не мстить в будущем, – уже обрадовалась Лейла.

Алан, словно зверёк, пойманный в ловушку, замер. Он уже набрал воздуха в лёгкие для ответа, но вдруг выдохнул, словно сила покинула его тело. Тихо хмыкнув, парень устремил взгляд вдаль, за пределы обширного двора, на дорогу, ведущую к пляжу.

– Подумаю. Освободи тело этой женщины. Миссис Гилберт не заслуживает всего этого. Взамен предлагаю занять моё тело, с одним условием: ты даёшь мне примерно неделю на раздумья и не управляешь телом, просто тихонечко сидишь. – Алан протянул руку к Лейле, ожидая её решения. Его глаза выражали смешанные чувства, от решимости до тревоги. – Не дам ответ через неделю, то сделка считается заключённой, и ты можешь забрать мою душу на своих озвученных условиях сегодня.

– Ну что ж, хорошо. Неделя на раздумья. Но помни, если я почувствую, что ты что-то задумываешь против меня, не стану терпеть – убью тебя и твоих родителей по приказу Владыки.

Взглянув на свои сухие, морщинистые руки, Лейла усмехнулась и вытянула руку в сторону Алана в знак соглашения с условиями. Парень схватил холодную ладонь. В тот же момент Лейла почувствовала странное тепло, распространяющееся от точки соприкосновения. Она перестала ощущать себя в теле старушки. Миссис Гилберт, на несколько мгновений поднявшись в воздух, начала медленно рассыпаться. Её тело превращается в тонкий слой пыли, которая развеивается по ветру. «Это делаю не я. Тогда он…, кто он такой? Маг?» При этом, сам юноша не понимает, что отпускает пожилую женщину в другой мир, сжигая её бедное тело.

Лейла почувствовала странное ощущение, новую энергию, наполняющую её тело, словно пробуждение от долгого сна. Перед её глазами была тьма, ведь мальчишка не позволял полностью завладеть телом, мозг сопротивлялся чужому разуму. Но даже так, в этой окружающей её пустоте, некогда холодные и отталкивающие глаза, стали ярче, наполнившись неведомой теплотой. Кожа приобрела свежий оттенок, а волосы покачивались, словно на ветру и в них тоже есть внутренняя жизненная сила.

– Ничего себе! Ты идеальная оболочка для любого существа, Алан!

Дьяволица зажмурила глаза, пытаясь установить связь с органами чувств Алана. Она хочет видеть мир, хочет слышать болтовню окружающих и ощущать вкус еды. Ей удалось это, но не сразу. Первое, что увидела Лейла – просторную комнату юноши на втором этаже. Никаких игрушек или даже намека на то, что здесь живет ребёнок или жил когда-то. В большом шкафу одна полка с одеждой, а на других полках книги о медицине, программировании и психологии. Лейла смотрит на все открытые полки и ищет хотя бы один знакомый корешок книги. Сказок на полках точно нет. «Мою голову будут засорять всякими метастазами! Ужас какой! Ты предупреди меня заранее. Как пойдешь к шкафу, то сразу кричи: «Метастаз!». Ну почему я в голове у такого зануды?» – дьяволица схватилась за свою голову, дёргая себя за черные волосы.

– Прекрати, пожалуйста, – тихо попросил Алан, садясь за свой письменный стол.

Он достаёт дневник с обложкой из чёрной искусственной кожи и принимается строчить всё, что узнал сегодня от дьяволицы. Пытается выписать все вопросы, что могут помочь выстроить логическую связь по всей этой ситуации.

– Ты можешь ответить мне на несколько вопросов?

– Если сама знаю на них ответ, – ответила Лейла. Наконец-то она прекратила дёргать себя за волосы и нести чушь.

– Ты предложила спасти души моих родителей. Значит главная цель – это я. Хотела, чтобы я продал тебе свою душу, а до этого, видимо, пыталась свести с ума смертью родственников, вынуждая покончить самоубийством. Тогда тебе или Сатане нужна душа именно в Аду, а не просто моя смерть. Такой вопрос: зачем?

– Не знаю, – просто ответила дьяволица.

Лейла не была удивлена догадкам парня, она и не пыталась скрыть цель своего прихода на Землю. Почти всё, что она делала было очевидным. При озвучивании миссии её не ставили в рамки дозволенного, не запрещали юноше болтать об Аде. Дьяволица в воздухе нарисовала указательным пальцем подобие дивану и напольной лампе, которые тут же появились возле неё в тёмном уголке сознания Алана. Паренёк видел женщину, как только думал о ней и остальное окружение пропадало.

– Попробуем издалека, – предложил Алан, оставив серебристую ручку в дневнике прежде, чем закрыть его. Использовал как закладку.

Ему не удастся что-либо написать, пока он думает о Лейле. До этого еле как получилось написать пару предложений до момента, когда картинки перед глазами не начали меняться чаще, чем за каждые полминуты.

– Мои настоящие родители предложили душу своего ребёнка взамен чего-то, когда были ещё живы или оказались в Аду?

В этом предположении не сходилось одно: Лейла предложила продать ему свою душу, если та была уже продана, то вряд ли речь зашла бы об этом. Однако Алан не знал законов Ада, были только домыслы, основанные на фильмах и сериалах, поэтому он задал вопрос о проданной душе.

Лейла мысленно представила себе отчет о новых душах один за другим за последние четырнадцать лет, которые попадали ей в руки. Знать основные моменты о каждой новоприбывшей душе было её обязанностью, чтобы правильно записывать все имена в новых отчетах и участвовать в собраниях по обсуждению развития душ.

– Нет, твоя душа точно не числилась в списках. Я помню каждый отчёт за последние двадцать лет. Твоего полного имени там не было. И у нас нельзя продать душу другого человека, только собственную. Бывают исключения, но, вряд ли, ты к ним относишься.

Пока картинки в голове не ускорились, Алан закрыл глаза. Теперь он мог видеть только темноту или Лейлу, сидящую на диване под приглушённым светом лампы. Так легче сосредоточиться на мыслях.

– Если ты не знаешь точную причину, то расскажи о своих связях с Сатаной и о нём самом. Вероятно, это поможет зацепиться за какую-то мысль. Расскажи важные детали, тебе всё равно нечего терять. И назови своё имя.

– Меня зовут госпожа, – усмехнулась Лейла и всё-таки назвала своё настоящее имя минуту погодя.

Как бы важно не было узнать парню все нюансы, чтобы найти ответ хоть на ещё один вопрос, Лейла отказалась рассказывать о своих связях с Люцифером. Ей не хотелось описывать подробно каждое взаимодействие или даже вскользь упоминать о нём, ведь Алан, как и Ксилиос, может начать говорить о её бесполезности для Сатаны и пустых надеждах на брак с ним. Даже если Алан не поймёт, то собственный рассказ Лейлы может её саму навести на столь нежелательную мысль.

Алан заметил, что дьяволица немного съёжилась и начала медленно постукивать указательным пальцем по виску, словно пытаясь выбить мысли из своей головы. Реакция на, казалось бы, простые вопросы насторожила паренька и вызвала любопытство.

– Между вами что-то есть или тебе запрещено рассказывать? – не сдавался парень заполучить хотя бы какой-то ответ.

– Нет, но что-то точно будет! И рассказывать не запрещено. То, что знаю о нём я, знают все в Аду и ты бы узнал.

– В вашу связь как-то вплетается моя персона? Он будущее посмотрел и увидел, что я уведу тебя? Тогда почему сам за мной не пришёл?

– Точно нет.

Страшно представить мальчишку рядом с дьяволицей старше ста лет, пускай она и выглядит на двадцать-двадцать пять. Да даже если парень повзрослеет, то Лейле всё равно не хочется видеть его рядом в роли возлюбленного. Вообще никто, кроме Люцифера, вместе с ней не должен быть.

– Это может быть связано с твоим прошлым. Про будущее ничего не знаю, его у нас никто не может видеть.

– Я насолил Сатане в прошлой жизни? – Алан скривил брови и пошатнулся на стуле. – Если да, то разве мстить в таком случае не бессмысленно?

– Думаю, что это тоже отпадает. Об этом бы ходили слухи в Аду. Тайное всегда становится явным. А вот его невесте вполне мог. Она менее интересна демонам, исполняющих роль журналистов, более скрытная. О ней почти ничего не известно.

Лейла вдруг вскочила с дивана и начала ходить вокруг него. Не один круг наматывала, пока Алан задавал вопросы про невесту Люцифера. По её телу пробежала дрожь от мысли, что Владыка отдал приказ по просьбе чужеземки. «Скорей всего, она не просто так позвала меня во дворец. Не по доброте своей душевной, а с целью передать мне миссию убить Алана». Если сам Алан из её мира, то появление и слова Ксилиоса, какие-то воспоминания из прошлого Алана, приглашение Лейлы во дворец и передача миссии не наёмнику, а именно ей, – всё это можно связать.

Глава 3. Я хочу жить

Будильник в телефоне, спрятанный под подушкой Алана, зазвенел оглушительно громко и как-то особенно противно. Парень всю ночь спал плохо, ворочался, думал о своей смерти, о сделке, вот и не выспался совсем. С трудом поднявшись с мягкой кровати, Алан лениво накинул чёрный халат и потопал принимать душ.

– Метастаз, – вдруг послышалось из его уст.

Алан выдохнул с облегчением, потому что перестал видеть расплывчатый образ Лейлы. Видимо, дьяволица отсоединилась от органов чувств паренька, услышав только одно знакомое, но непонятное слово. «Странное стоп-слово. А с кем не бывает?» – подумал паренёк перед тем, как раздеться и встать под сильный напор воды из душа. Прохладные капли били пробуждающе по светлой коже, стекая вниз. Рука скользнула по переключателю, прохладная вода сменилась на ледяную. Алан вздрогнул и зажмурился. Даже этот холодный душ не помог хотя бы на мгновение забыть о смерти! Ледяные капли не смогли смыть чувство тревоги.

– Не знаю, что такое метастаз, но знаю, что такое эрекция. Мальчик, может перестанешь себя мучить в свои последние дни и попробуешь расслабиться? – Лейла объявилась в сознании Алана.

Тот смутился и сразу стал нащупывать переключатель, чтобы остановить поток ледяной воды. У него не было эрекции, но после слов Лейлы вполне могла начаться. Как бы ему была неприятна женщина своим характером и поступками, но нельзя не признать, что она симпатичная.

– Нет у меня ничего! Сгинь!

– Вижу, что нет, – пролепетала дьяволица, когда взгляд парня вдруг опустился вниз. Им управляет дьяволица. – Потому что мыслить нужно позитивнее. Надо делать всё, как в последний раз! Разве не грустно уходить в иной мир, так и не подрочив? Поверь, Алан, в Аду твои руки будут заняты и, увы, далеко не этим. Давай, представь девочку из твоего класса, опусти руку с переключателя вниз и удовлетвори себя. Обещаю, я не буду подглядывать, – начала искушать Лейла.

– Твои глаза – мои глаза. Ощущаешь тоже самое. Ты извращенка, – прошипел Алан.

– Не исключено, – засмеялась Лейла, она поспешила подметить: – Не бойся, мальчики меня не интересуют. Только властные, красивые мужчины.

– Люцифер? – спросил парень и выскочил из душа, прикрываясь махровым полотенцем.

Бледное красивое лицо покраснело, сердце стучало неимоверно часто – Алана охватило волнение оттого, что ему нравилась женщина с янтарным цветом глаз, короткими чёрными волосами и стройной фигурой. Выглядела она молодо и не носила вызывающей одежды, что только радовало паренька. Юноша никогда не думал о своём идеальном типе внешности женщин, но вот он, прямо в его голове, в прямом значении этого слова.

– Да. Только он! Ты не представляешь, как Владыка красив. За ним многие дьяволицы бегают несколько столетий, – похотливый смех сменился на протяжные редкие выдохи. Лейле стало тоскливо и одиноко, ведь она не видит свой объект воздыхания.

– У него же есть невеста, – вспомнил Алан.

Из его уст не слышалось ничего, с дьяволицей они общались мысленно, чтобы не привлекать внимания родителей этажом ниже. Те уже давно встали и собирались на работу.

Полотенце на бёдрах Алана сменилось нижним бельём и брюками, которые были скинуты на стиральную машину ещё вечером перед сном. На верх парень накинул бордовую рубашку.

Его лицо снова стало светлым. Пускай они завели пошлый разговор, но, нужно признать, что он помог отвлечься от мыслей о смерти.

– И что? Была первой невестой, а станет наложницей после нашего брака.

– Мне кажется или ты помешалась на нём, когда тебе не отвечают взаимностью? – неуверенно спросил Алан.

– Тебе кажется. А когда кажется, креститься надо!

– Ты от этого не сгинешь? – спросил блондин.

– К большому сожалению, нет.

Юноша спустился на первый этаж и сразу побежал на кухню, абы запихнуть хоть одну крошку в рот. Настолько был голоден. Первое, что ему попалось на глаза, – сэндвич на тарелке, сделанный на скорую руку то ли отцом, то ли мамой, и стакан с апельсиновым соком. Перед тем как вкусить простое блюдо, остаётся молиться, чтобы оно былосделано не папой. Жадно схватив сэндвич, Алан сразу откусил большой кусок. Вкусно, значит сделала мать! Лёгкий завтрак стал причиной приступа меланхолии: обычный кусок хлеба с ветчиной и сыром и то скоро не попробует, отправившись в Ад, не позавтракает с родителями… Две другие тарелки уже лежали в раковине – родители уехали. Завтра нужно встать раньше, чтобы просто понаблюдать как собираются родители на работу и успеть позавтракать вместе с ними.

Всю жизнь Алан рос в доме полном заботы и любви. Да, были ссоры, наверное, как и во многих семьях, но юноша понимал: его любят больше собственной жизни и готовы отдать всё, чтобы он был счастлив. «Не в ваших силах спасти меня, а вот вас я могу отблагодарить за все счастливые моменты в моей жизни, подарив ещё одну жизнь», – подумал Алан, смотря то на раковину, где лежали две грязные тарелки и чашки, то на стулья, где обычно сидели родители.

Вспоминая самые счастливые моменты, в голове мелькали знакомые картинки: уютные вечера, которые проводили всей семьёй за просмотром комедий; поездки в Мексику к бабушке с дедушкой; путешествия по всей Америке и посещения различных музеев. Пускай мальчику уже через пять минут могло наскучить очередное посещение музея, но его отец замечал это и начинал интересный рассказ, что любой экскурсовод обзавидуется складной речи и детальным нескучным описаниям. О поездке в Мексику у Алана всегда была отдельная история, наполняющая сердце теплом и радостью. Там, в гостеприимном доме бабушки и дедушки, он проводил бесконечные часы за чтением книг, познакомился и обзавёлся лучшим другом, дальним родственником со стороны отца. Вся семья Рамирес собиралась поздними вечерами, они пели у костра под гитару. Добрые бабушка с дедушкой незаслуженно были оскорблены, опозорены и скинуты в деревянный ящик да сырую землю. Алан никогда не сможет простить Лейлу за это. Даже если она исполняла приказ, то могла всё закончить иначе. Хорошо, что не все родственники были отправлены на тот свет. Только сейчас Алан рискует раскрыть их личности, потому что дьяволицы всё видит и слышит каждую мысль.

Злость на дьяволицу довольно быстро сменилась на приятные чувства от тёплых воспоминаний. Вот рядом кухонный стул, на нём обычно сидит отец и читает в телефоне статьи об инвестициях. Он всегда забавно хмурится, вчитываясь в каждое слово и пытаясь осознать информацию. А мама вечно не может присесть за стол и даже кушать может стоя. Каждый момент, проведенный в окружении родителей, наполнял сердце Алана благодарностью за простые, но невероятно бесценные моменты счастья.

– Я не буду извиняться, – прервала чудесные картинки своими словами Лейла.

Дьяволица вышла из тела Алана, начиная свое преображение из прозрачной формы в обычное человеческое тело. Сначала её контуры были размытыми, но по мере того, как принимала полностью человеческий облик, женская фигура становилась более определенной и четкой. Этот процесс был плавным, а зрелище впечатляющим. Повернувшись к Алану, она взглянула в его фиолетовые глаза и произнесла снова:

– Слышишь? Я не буду извиняться за смерть твоих близких и за то, что собираюсь убить тебя. На моём месте ты бы поступил точно также, потому что иного выбора нет.

С этим можно было поспорить. Четырнадцатилетний парень смотрел на женщину перед собой, хлопал глазами оттого, что не понимал, как ему реагировать на первое появление демона прямо перед ним в его настоящем обличии, тем более как относиться к словам, что вызывали непривычное чувство раздражения и злости.

Внезапно лицо дьяволицы сменилось страшной картиной в глазах Алана: он окружён толпой людей, а перед ним сцена, на которую по очереди стража толкала мужчину, женщину и, по всей видимости, их дочь. Уж слишком была похожа на двух взрослых. Стража приказала им встать на колени и склонить голову. Едва их взгляды опустились, обнажённые три мяча блеснули в воздухе и рассекли склонившиеся головы. Кровь брызнула на одеяния трёх стражников и на лица тех, кто слишком близко подошёл к сцене. Алан не прекращал смотреть на кровавое лезвие одного из распорядителей судеб, к нему прицепился белоснежный длинный клочок волос и, когда меч оказался в ножнах, локон упал к отрезанной голове женщины. Из глаз Алана выступили слёзы отчаяния и горя. «Всё это несправедливо!»

Жуткая картина исчезла. Он дома, не на площади в незнакомом месте. Однако по щекам продолжали катиться крупные слёзы. Алан принялся тут же вытирать их рукавами рубашки, не понимая причину всех этих эмоций и возникших в голове воспоминаний, казалось, чужих. То, что он видел, никогда не происходило в реальности, он не знал погибших. Ему удавалось сдержать слёзы даже после смерти бабушки с дедушкой. А здесь он рыдал так, будто это была его настоящая семья, которую он потерял, – самые дорогие и любимые люди.

Лейла всё это время продолжала смотреть на Алана. Её спокойный взгляд сменился на непонимающий. Неужели парня обидели её слова? Но чтобы так горько плакать? Дьяволица прикоснулась указательным пальцем к кончику носа Алана, смахнув с него солёную каплю. В ответ Алан схватил её ладонь, крепко сжимая.

– Я хочу жить, – сквозь зубы прорычал он, требуя от Лейлы шанс на ещё один вдох по истечении времени сделки, оставшихся шести дней. Его голос звучал твёрдо, но с ноткой отчаяния.

– Я тоже, – прошептала в ответ дьяволица, впервые не отводя взгляд так долго. Прозвучали слова с намёком на неуверенность. Она понимала, что не в силах пообещать защитить ни его, ни себя.

Было бы намного проще, если бы кто-то дал ей власть, чтобы осуществить желаемое. Только просто так она в руки не придёт, как и что-либо другое, Лейла прекрасно понимала это. А ради своих целей и того, чтобы выжить, она пойдёт на всё, даже на убийство человека, к которому не испытывает негативных чувств. Алан не винил её за деяния, считая это разумным эгоизмом.

Алан перевёл взгляд на окно, сквозь стекло плескались яркие лучи солнца, создавая игру света и тени на стене. Он ощущал, как время неумолимо течет, с каждой секундой приближая его к смерти, которая несправедливо и неминуемо ожидает его. Но отчаяние сменилось решимостью не сдаваться найти выход. Сейчас его судьба в руках Лейлы, а значит нужно начать менять именно её взгляды на жизнь.

– Мы найдем выход из этой ситуации, – сказал белокурый юноша, поворачиваясь к Лейле.

Его голос звучал убедительно, полный настойчивости и веры в успех. Он горько улыбнулся, чувствуя взгляд Лейлы, наполненный сомнениями и недоверием к его словам. Женщина не ответила, лишь молча покачала головой, выражая своё нежелание продолжать бессмысленный, по её мнению, диалог. Лейла видит шансы там, где он видит обречённость. Пускай так, решимость юноши всё равно не ослабевала, но понимание того, что доверия к нему у дьяволицы не хватает, лежало тяжёлым грузом на его плечах.

– Я понимаю, что ты не веришь, Лейла, – произнёс Алан, сохраняя спокойствие, пытаясь ещё раз переубедить женщину. – Но даже если шансы малы, мы не можем просто сидеть сложа руки.

– А я сижу? – возмутилась Лейла. – Разве ты не понимаешь, что от твоей смерти зависит моя жизнь? Успешное выполнение задания от Владыки приблизит меня к тому, чтобы быть рядом с ним.

– Мы должны попытаться найти другой выход. Взгляни правде в глаза, ты не добьёшься любви от Люцифера, который уже почти женат на другой, а тебя отправил куда подальше. Разве для тебя имеет смысл жить, не имея свободы? – подловил юноша дьяволицу на её истинных желаниях и мечте.

Выдвинул такую речь, а получил молчание в ответ. Алан не разозлился, решил, что женщине нужно время обдумать услышанное и направился к выходу из дома, абы сделать запланированные дела. Дьяволица смотрела вслед юноше. Каждый его шаг уверенный, и выражает не окончание совершить попытку объединиться с дьяволицей, а свою готовность бороться до последнего, в то время как Лейла, оставаясь на месте, понимает, что ей не хватает решимости, чтобы идти вместе с ним.

Алан отправился в дом к умершей старушке, живущей по соседству, чтобы покормить её кошек и отдать одну из них в добрые руки. Ещё ночью юноша договорился со своей одноклассницей. Потом останется отдать ещё четырёх, тогда можно быть спокойным, что они не пропадут.

Глава 4. Ночной кошмар

После тяжёлого дня, полного эмоций из-за мыслей о смерти и действий: поиск нового дома кошкам соседки, поездка в школу, уроки и чтение книги по медицине; Алан крепко уснул, уткнувшись лицом в свою подушку. Да, он тратил этот день на все глупости, не приносящие большой радости и не имеющие более смысла. До сделки не приходилось думать, на что хочется потратить последние дни жизни. В любом случае Алан не пожалеет о своём решении. Первый день ему хотелось провести как обычно, так, будто он не умрёт через шесть дней, уже пять, не считая сегодня.

Лейла заскучала от подобного времяпровождения. После недолгого разговора утром пришлось вселиться в тело Алана и последовать за ним в школу. Оказывается, быть человеком так сложно, а «метастаз» не самое страшное слово! На химии и физике у неё полезли глаза на лоб.

Ночью, когда все в доме легли спать, Лейла освободила тело парня и прошлась по всей комнате, разминая руки. Она остановилась, перед ней на столе лежал личный дневник юноши. Лейла невольно оглянулась в сторону кровати, словно боялась, что её обнаружат за чтением тайного. Ей не пришлось бы испытывать укол вины за то, что сунула нос в чужой дневник, только расстроит, если чтение прервут. Лучше вовсе ничего не узнать, чем не дочитать до конца.

Детский почерк оказался хорошо разборчивым. Все записи, написанные от руки, начинались с истории двухлетней давности. Лейла принялась читать, поглаживая серебряное кольцо с рубином на указательном пальце.

«Мне приснился кошмарный сон, долгий, как вечность. Он снится постоянно и не ускользает за считанные секунды после пробуждения, как другие сны, обычно вспомнить которые практически невозможно.

Всё начинается с мальчика лет шести. Мы стоим друг напротив друга, окруженные толпой по большей части юношей и стариков, пока его не хватает стража и не оттаскивает от меня как можно дальше. Он ловко уворачивается и проскользает в толпу, абы затеряться в ней и выиграть время. Я что-то кричал этому незнакомцу, пока меня самого не схватили и не повели на сцену перед всем народом к властному мужчине, наверное, королю. Да, он очень похож на короля, ведь все упали на колени, преклонив головы, стоило ему подняться со своего трона. Все преклонились, кроме меня. Потому что не понимал зачем мне проявлять уважение к этому человеку. Я, в принципе, ничего не понимал, чувствовал слабость и сильное головокружение. Появление шума в ушах не позволяло мне разобрать слова окружающих и запомнить отчётливо лица. Сейчас они расплываются в моём воображении, словно вижу перед собой безликих.

Разглядев того мальчика в толпе, удачно скрывшегося от стражи, мне стало спокойнее на душе. Внезапно из моих уст прозвучали слова: «Закрой глаза, забудь всё и хорошо спрячься». Разве мог тот мальчик услышать меня, находясь не на расстоянии вытянутой руки при невнятных криках толпы? Вряд ли, но он крепко зажмурил глаза, стиснул зубы от страха, словно послушался меня. В то же мгновение я ощутил резкую боль в шее. Что-то холодное тупое разрывало мне кожу и проникало внутрь. Неумелый стражник пытался отрезать мне голову тупым мечом, заставляя молить о смерти. Я долго чувствовал: удар приходился до шейного позвонка, разрубая мышцы и мясо».

Лейла перевернула очередную страницу, жадно проглатывая каждое слово.

«И всё равно мой кошмар не закончился. Едва я сомкнул глаза и подумал: «Всё, конец», время повернулось вспять. Мне пришлось страдать снова и снова, возвращаясь в прошлое на пару минут назад. На девятый или одиннадцатый раз, сбился со счёта, вдруг стража подхватила меня и, в этот раз не отрубая голову, понесла в неизвестном направлении. До сих пор не могу понять, почему произошли изменения в, казалось бы, нескончаемой череде событий страшного сна и в итоге меня оставили в живых.

Пока я восстанавливал силы, не смея пошевелиться, мне мерещился тот шестилетний мальчишка. Вот он, стоит передо мной. Левый его глаз, прежде прекрасного фиолетового цвета, начал краснеть. Внезапно из него полилась кровь, стекла по щеке, смешиваясь с солёными слезами, и капая на белую торжественную рубашку. Тело ребёнка вытянулось, превратившись во взрослого худого мужчину, а лицо и руки почернели, как будто поглощала тьма. Одежда порвалась и упала с уже полностью чёрного силуэта.

Некогда мальчик, а теперь мужчина, объятый тьмой, яростно по-звериному зарычал на меня, оскалив желтые клыки. Я почувствовал, как каждый мускул, каждая клеточка моего тела напряглась. Мне стало страшно, что меня съедят заживо».

На растертых чернилах после слова «заживо» закончилась история о кошмарном сне. Подобных клякс было много на последней странице истории за пройденный день, пятна остались от слёз и пальцев, пытающихся скрыть свои эмоции, что выплеснули на бумаге.

Лейла перечитывала описание монстра, она сразу подумала о Ксилиосе. Описание внешности слишком походило на него, не хватает только дополнительных деталей, чтобы указать с уверенностью на причастность знакомого существа в истории.

«Дак вот о каких воспоминаниях шла речь. И чтобы это проверить мне нужно изучить всю историю этого мира? Очень уж похоже на воспоминания из прошлой жизни. Нет, найти ответ за шесть дней нереально. Мне нужно найти Ксилиоса, допросить его!», – подумала Лейла.

Она решила продолжить своё чтение в надежде найти новые детали в кошмарах мальчика. Продолжения сна нет до последней страницы дневника, но были ещё описания монстра и даже рисунок. Тогда Лейла и убедилась – это Ксилиос. Он приходит во сны Алана и, скорей всего, давно пытается пробудить забытые воспоминания.

Алан проснулся от очередного дурного сна: к его шее тянулись женские руки, мягкие пальцы вцепились мёртвой хваткой, длинные ногти впивались в кожу, но вдруг женщину оттолкнул черный силуэт – и парень проснулся, обливаясь холодным потом. В окружении знакомых стен, сердце перестало быстро биться, напряжение ушло. Парень повернулся в сторону письменного стола, потому как краем глаза увидел фигуру женщины.

– Почему ты там? – Алан прервал рассмотрение картинки. – Ты сунула свой нос в мой личный дневник? – без капли удивления в голосе спросил парень. Он не был раздражен, сам виноват, ибо оставил личные вещи на видном месте.

Брюнетка повернулась на крутящемся стуле к говорящему, всматриваясь во всё ещё испуганное его лицо. Она задумчиво покрутила своё кольцо на пальце и откинулась на мягкую спинку стула. В её руке был личный дневник Алана, которым она прикрыла нижнюю половину лица, скрывая ухмылку.

– Теперь я уверена, в прошлой жизни ты был могущественным магом. Вместо того, чтобы умереть во время казни, ты возродился в этом мире. О твоей силе в прошлом знает одно существо, которое каждый раз является тебе в кошмарах. Это Ксилиос.

Дьяволицу не удостоили ответом и, подойдя к ней, выдернули дневник из рук.

– Может быть, я заблуждаюсь, но если это правда, то я готова рассмотреть твоё предложение поискать другие варианты остаться в живых нам двоим.

– У этого мальчика другое имя, – наконец сказал он, не осознавая собственных слов и действий.

Яркие фиолетовые глаза пристально смотрели на Лейлу, дабы не упустить ни малейшей детали в представшем перед ним образом. Голос прозвучал более грубо, с мужской хрипотцой.

– Алан? – Лейла вопросительно уставилась на парня, как будто перед ней стоял незнакомый человек, выражение лица которого произвело на неё самое странное впечатление. Женщина протянула освободившуюся руку, желая дотронуться до лба Алана, но тот схватил её за ладонь, уронив дневник на ковёр. – Мне кажется, у тебя температура.

После этих слов, парень позволил прикоснуться к себе – лоб горел. В темноте черты лица юноши казались более мужественными, а сам он ростом был выше, чем обычно, выше Лейлы на одну голову. Человека перед собой нельзя назвать мальчишкой.

– Алан? – снова спросила Лейла, не отпрянув от него и всё также касаясь холодной ладонью горячего лба. Она на всякий случай посмотрела в сторону кровати, ожидая, что на ней будет Алан, а перед ней кто-то другой.

– Не могу вспомнить имя, но он точно иначе представлялся мне во сне.

Из-за вновь услышанного незнакомого мужского голоса Лейла отпрянула от человека перед ней. Высокая фигура нагнулась, чтобы поднять дневник, а когда поднялась во весь рост, то уже была ниже Лейлы.

– Так что ты говорила про Ксилиоса и мою прошлую жизнь? Значит я всё же насолил будущей жене Сатаны? Однако в кошмарах убивали меня, а не я кого-то.

– Ты говорил, что у этого мальчика другое имя.

– Ты о чём? – растерянно спросил юноша. Его глаза искали ответы на лице Лейлы, но он лишь читал по выражению то же самое недоумение.

Лейла нащупала дрожащей рукой светильник на письменном столе и щёлкнула по переключателю. Перед ней стоял Алан ростом ниже её и с теми же мягкими чертами лица, он говорил детским голосом, кой не прошёл период ломки. «Что сейчас было?» – удивилась дьяволица, ожидая застать не Алана, а чужака. На самом деле ей было интересно, как он мог внезапно измениться да забыть разговор об имени мальчика.

– Если знаешь этого мальчика, ставшего монстром, может призовешь его? Наверняка, он знает зачем я нужен Люциферу.

Дьяволицу уже не волновал Ксилиос. Её смущали странные перемены, происходящие с Аланом. Вновь прикоснувшись к его лбу, она ощутила лишь прохладу. «Чёрт, да кто ты такой?!» – пронеслось в её мыслях. Лейла не могла удержать своё любопытство, ища выгоду в случае, если юноша окажется, на самом деле, могущественным магом, как утверждал Ксилиос. «Он сможет привести меня к свободе?». Всё выглядело так же, как и раньше: внешность, движения, звучал знакомый голос; только что-то было не так. Всё было, словно Алан забыл что-то важное, что определяло его сущность и давало Лейле новую ниточку надежды обрести свободу.

***

– Доброе утро, милый, – мать Алана поприветствовала того, ласково поцеловав в макушку.

– Доброе утро, – с улыбкой на лице сказал Алан.

В его голове не прерывался поток чужих мыслей: «Какая же твоя мама красавица! Но, как и ожидалось, вы с ней совсем не похожи. В том, что ты приемный, никто не может сомневаться!». Элис Рамирес смуглая, с волнистыми тёмными волосами ниже пояса, с жгучими карими глазами – очаровательная мексиканка. Полная противоположность дитя рядом с ней с белокурыми, словно снег волосами, и яркими фиолетовыми глазами. Единственное, что их связывало внешне – это их худоба.

Алану пришлось встать пораньше, чтобы застать родителей и позавтракать с ними. Юноша вместе с мамой, с которой столкнулся ещё на выходе из своей комнаты, спустились на кухню, где уже сидел глава семейства, Мартин Рамирес. Приготовив всем завтрак, он сел есть, параллельно читал новости криптовалютного рынка. По скорченной кислой мине понятно: жалеет, что не вложил часть зарплаты в криптовалюту, а не в акции очередной почти прогоревшей компании.

– Привет, пап. Спасибо за… – Алан взглянул на подгоревшую яичницу с тостом.

Отвратительный запах наводил на мысль, что просыпаться позже родителей, которые вот-вот умчаться на работу, не так уж и плохо. Подумаешь, пропустишь пару минут времяпровождения с родителями перед смертью. «Ты ещё будешь скучать по этой стряпне отца, Алан», – сказал сам себе юноша под нос и приступил к еде, обильно запивая водой.

Голова гудела не только от своих мыслей, но и внутреннего крика Лейлы. Не могла она угомониться, впервые ощущая столь ужасный вкус еды и запах от неё. «Не для этого «счастья» я на Землю отправилась!».

– В следующий раз я встану пораньше, – Элис подмигнула сыну. Она тоже не отказалась от еды, но не давилась ею, как Алан. Видимо, привыкла за столько лет совместной жизни иногда кушать подгорелые блюда.

– Обычно ты не ешь…, – удивился Мартин Рамирес. Он даже отложил телефон.

На самом деле еда не так сильно пригорела да запах был приемлемый. Просто Алан очень привередливый к еде, а Лейла ощущала всё тоже самое, что чувствовал парень.

Алан бы и не подумал это есть, если бы это блюдо не было его последним в этой жизни. Давясь последним куском, из глаз юноши выступили слёзы. Капли скатывались по щекам и падали в тарелку с крошками и жиром. Мать явно заметила, иначе не стала бы упрекать мужа: «Боже, всё, милый, больше не готовь. Смотри, ты ребёнка до слёз довёл. Естественно, он не станет отказываться от твоей стряпни. В последнее то время…», – Элис намекала на гибель родителей Мартина.

После ухода родителей парень успокоился, присел на диван и расслабился в тишине. Он попросил Лейлу освободить его тело, пока они одни. Им предстоит найти Ксилиоса, дабы разгадать о прошлой жизни Алана, мотивах Люцифера – хоть что-нибудь, что может приблизить их к истине. Ксилиос не относится к демонам, поэтому дьяволица не сможет его призвать, ей придётся обращаться к чужим потусторонним силам.

– Какие у тебя идеи? – спросил юноша, смотря на дьяволицу в красном обтягивающем платье с чёрной кружевной отделкой в области декольте и на подоле по колено. Перед ним она всегда являлась в чёрной невзрачной одежде, бесформенно висящей на ней. – Ты собираешься прогуляться по городу? – предположил он.

Как ещё объяснить резкое преображение женщины?

Так хороша, что Алан невольно загляделся на брюнетку. Короткие локоны касались тонкой бледной шеи, ниспадая на ключицы. Парень еле сдержался, чтобы не посмотреть на вырез декольте, где легла тонкая тень ложбинки. Но всё равно откровенно продолжал пялиться на женщину.

– Мы собираемся, – поправила Лейла, намеренно выделив голосом «мы». – Но для начала нам нужно найти ведьму в этом мире. С этим могут возникнуть сложности, – Лейла усмехнулась и щёлкнула пальцами перед глазами Алана. Всё же заметила пристальный взгляд на себе. С самодовольной улыбкой она упрекнула: – Не смотри так. Меня напрягает, когда так смотрят мальчики.

– Прости, – не отрицал юноша и поспешил извиниться. – В Аду нет сборника с адресом каждой ведьмочки? – притворно удивился Алан.

– Что-то подобное есть. Только это в голове Люцифера, которому они поклоняются и приносят жертв как других людей, так и себя. Обращаться к нему – не лучший вариант. Что насчёт какой-нибудь гадалки из интернета?

Алан весело засмеялся и, откинувшись на спинку дивана, заложил руки за шею. Сейчас настоящую гадалку, ведьму, экстрасенса, без разницы, в интернете не найдёшь, на мошенников скорее наткнёшься. Парень в принципе предвзято относился к гаданиям, призывам нечисти и прочей ерунде. Если бы он не повстречал дьяволицу, которая натворила странных вещей больше недели назад, то ни за чтобы не поверил в оккультизм, уж тем более не стал бы им заниматься. Ему смешно не только от предложения поискать в интернете нужного человека, но и от ситуации, и от самого себя. Как всё быстро может измениться!

– Почему ты смеёшься? У меня нет больше идей. Как нам иначе призвать Ксилиоса? Есть люди, которые занимаются магией призыва, поэтому нам нужно найти такого человека.

– Ладно-ладно, интернет дак интернет, – согласился Алан. Он отпустил руки, взял ноутбук, что лежал на кофейном столике, и принялся за поиски.

В моменте он почувствовал себя неопытным клиентом в поиске закладчика. Быстро выбросил ненужную мысль из головы, абы снова не засмеяться. Женщина, сидящая рядом с ним, и так нервничала, постукивая каблуком по полу, словно ожидание её нервировало и мучило. От смеха может и разозлиться.

Лейла неожиданно выхватила ноутбук. Не прикоснулась к тачпаду, вместо этого она водила в воздухе указательным пальцем, листая ленту с людьми, предлагающих свои услуги связи с мёртвыми на одном из сайтов, так быстро, что ни одну фотографию не получалось рассмотреть как следует. Она всё время шептала себе под нос: «Чушь. Тоже чушь», пока не остановилась на одной фотографии женщины лет тридцати. То ли её добродушный образ не смутил Лейлу, то ли она действительно определила по фото наличие способностей.

– В Аду знаю её прабабку, у неё есть способности призывать или связывать с существами из других миров.

В тёмном потустороннем мире к уже умершим душам, обладающих в прошлом талантами ведьмы, часто приходили для связи с другими существами. Лейле не приходилось обращаться лично за подобной помощью, но она застала других, активно пользующихся услугами ведьм.

– К этой должны перейти хоть какие-то способности.

– Ага…, – Алан посмотрел на местоположение, которое указано в профиле женщины. – Хунань, Китай.

– Это далеко?

– Нет, в двух кварталах от моего дома, – минуту погодя сказал тем же тембром голоса: – Другую ищи. Мне пять дней осталось, а ты в Китай планируешь перед моей смертью вместе свалить? Нет, ну если ты одна туда полетишь и на полмесяца застрянешь, то я не против.

– Мы можем телепортироваться. С этим не будет проблем.

Лейла как-то странно посмотрела на юношу, не видя в нём вчерашнего мальчишку. Он был слишком серьёзным.

– Китайский язык ты тоже знаешь? – вопросительно поднял брови Алан. Он расстроился, что не получится продлить себе жизнь внезапным путешествием Лейлы в другую страну, но старался сильно не отчаиваться. Есть ещё время, чтобы найти варианты своего спасения, и один козырь.

– Конечно! Это наш основной язык после латыни. Мы все его учим с четырёх годиков.

Лейла протянула юноше руку, словно приглашала следовать за ней, при этом, не поднимаясь с дивана. Она так и не убрала ноутбук со своих колен, поэтому парень сам позаботился об этом прежде, чем взять женщину за руку. Не было ни заклинаний телепортации, ни волшебных артефактов, ни волшебных искр, ничего. Ты как будто закрываешь глаза на пять секунд в одном месте, а оказываешься в другом. Очутились они в провинции Хунань в городском округе Шаоян в переулке, где не было ни души. Часовой пояс в Сан Хосе и провинции Хунань отличается примерно на шестнадцать часов, сейчас в Китае глубокая ночь.

Алан проверил свои конечности. Всё было на месте после телепортации. Он достал свой телефон и убедился, что сеть не ловит. Придётся надеяться только на способности ориентироваться в местности и определять местоположение ведьм Лейлы.

К счастью, далеко идти не придётся. Дом, возле которого они оказались в глухом переулке, и был тем, где проживает нужный человек. Только примут ли их в своей квартире столь поздно?

– Нас впустят. Ночью способности у многих ведьм куда лучше раскрываются, чем утром или днём, поэтому не шарлатанки предпочитают работать с вечера, – уверенно заявила дьяволица, будто читая мысли юноши, который задавался этим вопросом. – Особенно если это призыв духов, ведь они активны именно ночью.

– Я тоже особенно активен ночью, – похотливо ухмыльнулся парень. Сказанное вновь подтвердило то, что тот был сегодня с утра сам не свой.

– Фу, отстань от меня! – поморщилась женщина.

Эти двое шагали торопливо к подъезду рассматривая таблички с номерами, залитые мягким светом уличных фонарей. Они остановились у одной двери многоэтажного старого дома, что была выломана. Лифт в этом доме не работает кричали иероглифы на красной бумаге, приклеенной к металлической стенке лифта, поэтому придётся подниматься по лестнице аж на десятый этаж.

Чтобы не скучать, Алан завёл разговор о Ксилиосе. Дьяволица ему ночью поведала о встрече с этим существом в Аду, и он только сейчас подметил очень важную мысль:

– И всё равно было бы проще попроси ты у Ксилиоса номерок, – заметил Алан, следуя за женщиной в красном. Легкая усмешка на лице юноши говорила о том, что он имеет в виду способ подката, пускай и в своих целях.

– Он не в моём вкусе!

– Как же так? Он явно властный и смелый мужчина. Кто бы ещё мог прокрасться в Ад незаметно? Или у вас плохо обстоят дела с охраной? Ты неправильно ставишь приоритеты, вместо почти женатого Люцифера, выбирай Ксилиоса. С ним и сбежать можешь, и не придётся выполнять разные приказы в роли наёмной убийцы.

Парень не понимал, почему брюнетка рядом с ним так зациклена на том, кто скоро женится и, скорей всего, просто использует её для выполнения грязных поручений. Ему даже жаль Лейлу, помешанную на Люцифере и незамечающую другие варианты своего спасения. Когда несколько дней назад она ответила, что тоже хочет жить, то Алан сразу понял: жизнь дьяволицы непростая, всё, что она делает – это вопрос жизни и смерти; она никого не любит, лишь ставит точную цель прийти к свободе и власти через любовь или другие любые чувства: страсть, привязанность, верность. Он слышал её мысли, когда та находилось в его теле, и убедился в этом на сто процентов. Многие эмоции непонятны для женщины. Отчаянно пытаясь отличить их друг от друга, в итоге она оставляет эти попытки. Ей плохо удаётся притворяться, ведь не до конца понятно, как ведёт себя человек, испытывающий любовь, сочувствие, стыд или вину. Точно отличает от других эмоций только интерес, страх и злость.

– Тогда, по его словам, мне нужно ставить приоритет на тебя из прошлой жизни. Наверняка, ты меня старше и это уже не будет казаться чем-то запретным, – пошутила дьяволица.

– Ладно, я не против, – ответил юноша, которому только вот-вот наступит пятнадцать, сменив ухмылку на лице серьёзным видом.

– Что?!

– Что? – вопросительно поднял брови Алан. – Ты так уверена, что я вижу свою прошлую жизнь во снах, переродившись, а что если это не так, и я просто изменил себе возраст, ведь в моих снах я выглядел точно также, как сейчас? Не считай меня мальчишкой, Лейла.

– Да как не считать, если передо мной мальчик? Тебе четырнадцать и мне дадут столько же.

Юноша театрально закатил глаза. Женщина рядом с ним противоречила своим же словам.

– И это интересная мысль. Я не про то, чтобы быть вместе, про другое! – отмахнулась Лейла и продолжила: – Тогда это объясняет почему ночью ты внезапно стал выше меня и голос изменился.

Парень улыбнулся, ничего больше не сказав дьяволице, которая усердно пыталась выстроить логическую цепочку всему, что обрушилось на её бедную голову в этом месяце.

Когда они подошли к двери квартиры гадалки, Лейла подняла руку, чтобы постучать. Её рука слегка дрожала от волнения. Алан заметил страх в глазах Лейлы и постучал сам. «Чего же она боится? Узнать правду или наоборот, ничего не выяснить?» – подумал юноша.

Глава 5. Внимание, занавес поднимается

Дверь открыла, вернее, чуть приоткрыла уставшая женщина в халате. Она смотрела на этих двоих через щель недоумевающим взглядом. Лейла и Алан обменялись взглядами, прежде чем дьяволица наконец нашла слова:

– Здравствуй! Ты ведьма? Нам нужно призвать кое-кого.

– Сейчас ночь, – разбила женщина догадки Лейлы о работе ведьм в ночную смену и хотела было уже закрыть дверь, но успел вмешаться Алан.

– Вы говорите по-английски?

На этот вопрос женщина ответила утвердительным кивком головы.

– Мы заплатим больше. Отдам все деньги, что у меня есть и свой телефон, если, действительно, поможете нам. – Юноша показал свой айфон последней версии. – Его недавно купили… А деньги…, – парень начал искать кошелек и достал купюры в долларах. Есть пятьдесят долларов.

Ведьма согласилась с таким предложением. С глубоким вздохом она отступила в сторону, уступая им дорогу в свою квартиру и проговорив: «Тогда следуйте за мной». Зайдя в квартиру, все трое сразу попали в большую гостиную комнату, что объединялась вместе со столовой. На столе в одной части комнаты лежали не кухонные принадлежности, а он был обставлен магическими артефактами и завален свечами да картами таро. В другой части комнаты был большой диван и кофейный столик. На них тоже не было чисто: валялись разноцветные тряпки и маленькие тряпичные куколки, утыканные иголками.

Алан хотел было войти в обуви, но опомнился и мигом снял её, оставив у двери. Стоило ему ступить на пол в белых носках, как те за пару шагов запачкались.

– Меня зовут Чжан Вейки. Ваши имена я знаю. Кого вы хотите призвать? – сонным голосом спросила ведьма.

– Ксилиоса. Можем описать только внешние его черты и всё. Получится призвать?

Чжан Вейки пригласила Алана и Лейлу сесть за стол. Пока они садились и оглядывали незнакомые принадлежности, та схватила ненужные вещи со стола и, отойдя в другую часть комнаты, скинула всё на диван.

– Должно получиться, – дала ответ ведьма, как только села за стол. – Всё зависит ещё и от самого существа, которое призываем. А вот что насчёт тебя, – Чжан Вейки посмотрела на юношу, – ты уже всё знаешь о себе, поэтому ничего нового не услышишь от Ксилиоса.

– Он не помнит прошлое, – подметила Лейла.

Чжан Вейки не стала спорить, но странно переглянулась с юношей. Ответы нужны больше не Алану, а Лейле. Он кивнул ведьме и посмотрел на листок бумаги перед Лейлой. На нём её попросили нарисовать Ксилиоса, чтобы призвать. Дьяволица взяла карандаш и принялась черкать по листу. У неё плохо выходило, но основные черты удалось передать.

– Капни своей крови на рисунок, Лейла, – попросила Чжан Вейки, протягивая складной ножичек.

Та послушно обрезала ножом запястье, выливая кровь на рисунок.

– Теперь ты сама можешь призывать его и задать все нужные вопросы. Достаточно произнести его имя и сказать «явись».

– Ксилиос, явись, – приказала брюнетка.

Сначала ничего не происходило, все трое ждали около пяти минут хоть каких-то изменений. Вдруг кровь, которая уже впиталась в бумагу, начала подниматься в воздух, скапливаясь в маленький комочек возле ног Лейлы. Скоро жидкий комок крови превратился в тёмный силуэт, подобный человеку.

– Ксилиос! – обрадовалась Лейла. Перед ней то самое существо. – Скажи, ты знал Алана, когда тот был ребёнком в другом мире или времени? Расскажи всё, что знаешь.

– Я никогда не знал прошлого того мира, откуда явился Алан, – Ксилиос посмотрел своими красными глазами на Лейлу и улыбнулся. – Я знаю будущее, поэтому и дал тебе совет помочь Алану вспомнить прошлое, не убивать его и быть рядом. Взамен он тебе даст свободу и безопасность. Вам не нужно копаться в прошлом и искать ответы оттуда. Алан их уже знает. Многое я сказать не могу, чтобы не значительно не менять будущее.

– Когда? – удивлённо и немного обиженно спросила Лейла, смотря на парня.

– Этой ночью, утром и до сих пор ко мне возвращаются воспоминания. Сейчас помню, что происходило до шестнадцати лет в прошлом мире, – признался Алан. – Вспомнил мальчишку, являющегося мне во снах. Это мой брат, не Ксилиос.

– Ты притворялся? Если ты всё знал, так зачем мы призывали Ксилиоса, направились сюда? – спросила Лейла, недовольство прозвучалов её тоне.

– Этот призыв нужен тебе. Да и мне хотелось увидеть Ксилиоса вживую, а не по твоим рассказам. Зачем скрывал про вернувшееся воспоминания? Тебе незачем знать. Ты все равно собираешься меня убить. Так зачем?

Его вопрос прозвучал с очевидной манипуляцией. Затеял непонятную для женщины игру. Алан надеется, что Лейла найдёт в себе смелость признать свои настоящие чувства, а он выиграет от этого: заключит сделку на более взаимовыгодных условиях, которые приведут их к достижению целей. Лейле же казалось: она понимает себя и говорит то, о чём думает и чего хочет по-настоящему. Однако любому, кто пообщается с ней, станет очевидно о внутреннем конфликте, совершенно неуправляемым и разрушающим уверенность, силу, личность.

Лейла обвела взглядом всех окружающих. Янтарные глаза выражали внутреннюю борьбу, взгляд метался туда-сюда, и поиск ответов в лице ведьмы, Алана, Ксилиоса и даже в вещах вокруг. Сложно довериться противоречащим внутренним голосам, подталкивающим к разным ответам и решениям.

Дьяволица оказалась посреди тёмного, но не зловещего, леса, где голоса в её голове, устроившие внутреннюю борьбу, приняли вид двух фигур: хрупкой ледяной девушки и пылающего огненного мужчины. Ледяная фигура олицетворяла страх и желание защиты. Она прозрачная хрупкая, словно стекло, и каждое её движение осторожное, как будто она боится распасться вдребезги. Недалеко от неё огненная фигура, которая излучала уверенность в себе, энергию и силу. Пламя, исходящее от мужчины, горело ярко, но не жгло, оно просто существовало, наполняя пространство своим теплом и светом.

Сама дьяволица стояла между этими двумя фигурами, чувствуя, как они тянут её в разные стороны, своими домыслами.

– Ты должна доверять своим умственным и магическим способностям. Посмотри, пару минут назад ты смогла призвать существо из будущего!

– Нет, это ещё ничего не говорит. Ты не обретёшь свободу без власти Люцифера. Отвернёшься от Владыки и последуешь вместе с Аланом – смерти не избежишь, – ледяная фигура девушки призывала её остаться в зоне комфорта, не рисковать.

Огненный силуэт же возразил:

– Полная чушь! Не будешь ты с Люцифером, а даже если произойдёт такое чудо, то всё равно не обретёшь свободу: будешь зависима, продолжишь подчиняться Люциферу. Перед тобой человек, который научит тебя обрести свободу собственными силами. Вы вместе придёте к этому и это реально, это уже перед тобой.

Лейла вернулась в реальность. Внутреннюю борьбу прервал новый вопрос Алана: «Ну так что?».

– Я…, – Лейла посмотрела на всех окружающих её, – я ищу ответы, чтобы они переубедили меня убивать тебя и заверили в правдивости слов Ксилиоса да твоих. Мне бы хотелось, чтобы все эти слова о возможности обрести с тобой свободу и стать сильнее были правдой, – честно призналась женщина.

Губы блондина растянулись в улыбке, обнажив восхитительные белые зубы, отчего на мгновение ранее застывшие черты лица оживились, вот только взгляд оставался серьёзным. Алан добился нужного ответа на свой вопрос.

– Покажись мне в своём настоящем обличии, – попросила дьяволица.

Юноша, сидящий рядом с Лейлой, развернулся к ней уже будучи двадцати трёхлетним мужчиной. Белоснежные волосы стали длинными, а черты лица мужчины оказались очень привлекательными: резко очерченные скулы делали его чуть старше сверстников этого мира; несмотря на то, что он обладатель светлых волос, брови стали темнее, придавая взгляду выразительность. Перед Лейлой не другой человек, а всё тот же Алан, но взрослее, мускулистее и более уверенный в себе. На щеках мужчины появились небольшие ямочки из-за легкой, немного издевательской улыбки. Ему нравилась реакция дьяволицы, что разглядывала его так, будто раздевает взглядом, абы оценить всю красоту тела. Совсем недавно эта женщина кричала «фу» от его странных подкатов и шуток.

– Теперь ты смотришь на меня иначе, Лейла. Нам нужно обсудить план наших действий и изменить сделку, изначально оговоренную пару дней назад, – Алан вытянул листочек из-под рук брюнетки, где был нарисован Ксилиос, смял его в комок и существо исчезло, растворившись в воздухе.

– Зачем? Разве ты не хочешь узнать будущее от Ксилиоса? Он же сказал, что знает его, а значит может повлиять на моё решение прямо сейчас.

– Ты ему сразу поверишь? Кажется, до сегодняшнего дня ты совсем не верила его словам или это был слишком маленький процент веры, чтобы её можно было заметить.

– Теперь всё иначе, – твёрдо сказала Лейла.

– Да, ты уже приняла решение. Сама, – с таким ответом спорить не стали. – Вряд ли, Ксилиос раскрыл бы нам будущее. Он сам заявил, что не готов раскрывать важные моменты, абы не изменить ничего.

Алан взглянул на ведьму, которая не была удивлена ничему увиденному или услышанному. Она сидела, хмурилась, внимательно слушала их.

– Я поражён вашему таланту видеть намного больше, чем видит сам демон, и спокойствию. Спасибо, что научили Лейлу пользоваться её же способностями и раскрыли мой маленький сегодняшний секрет, но всё же, мы не можем поблагодарить вас и уйти, оставив столь важные знания. Они могут оказаться у не очень хороших людей…

– Что ты собираешься сделать со мной? – взгляд и тон голоса ведьмы стали испуганными.

Чжан Вейки очень пожалела, что оказала помощь сверхъестественным существам. Испытать угрозу со стороны этих двоих или других, кто заинтересован в смерти Алана, никаких денег не стоит. Женщинаподскочила и отошла от дьяволицы с её спутником.

– Оставьте меня, пожалуйста, я же вам помогла.

– Я просто сотру воспоминания о нашей встрече, не переживайте вы так. Демон она, а не я. – Алан мотнул головой в сторону Лейлы. – Всё-таки вы не видите людей насквозь, – усмехнулся мужчина и снова взглянул на Лейлу.

Ему было непросто применять магию памяти на других людях, которые не угрожали ему. Однако другого выхода нет, в будущем услышанное ведьмой может помешать осуществлению плана. Стоило лишь слегка коснуться лба ведьмы, как нити последних воспоминаний начали выходить из мозга в пальцы мужчины. Когда ведьма открыла глаза, то никого уже перед ней не было.

– Я не просто так затеял эту игру с тобой сегодня, – снова начал разговор Алан, оправдываясь.

Они шли по переулку в Китае. Алан смотрел на свои пальцы с отвращением, думая о том, что насильно забрал память, когда обещал себе не делать этого ещё в далёком прошлом, когда был в Корруптелам, родном мире.

– Мне нужно было, чтобы ты задала вопросы Ксилиосу, научилась использовать свою же магию, а также сама пришла к правильному выбору: бороться за свою свободу реальными способами, не какими-то пустыми желаниями решить все проблемы замужеством.

Лейла хлопала глазами, ей сложно понять очень многие моменты: почему после того, как она вселилась в тело Алана утром, то не видела вернувшихся воспоминаний; какой план у мужчины может быть против самого Владыки Ада.

– Ты будешь на моей стороне? – спросил юноша дьяволицу и протянул ей руку, желая услышать согласие. – Мне нужна твоя помощь, чтобы мы оба выжили и получили даже больше, чего желали всю нашу жизнь.

– Ты хочешь свергнуть Владыку Ада?

– Да, – заявил Алан.

Миссию по сути дьяволица уже завалила, ведь ей было сказано отправить Алана в Ад до возвращения воспоминаний о прошлом, но это свершилось прежде, чем Лейла хотя бы попыталась убить парня. Да, её поблагодарят за убийство, предложив самой выбрать способ казни или отправив обратно работать в дом утех. Второе ничуть не лучше смерти для брюнетки, отчаянно пытающейся выбраться оттуда. Лейла хотела бы надеяться, что сейчас ей дали шанс получить всё желаемое не за счёт любви от сильного мужчины, а совместного сотрудничества по свержению нынешнего правителя. Однако сомнения всё равно были. Янтарные глаза с коричневыми крапинками, смотрели на Алана, словно говоря: «Давай, переубеди меня».

– Я наследник престола из того же мира, откуда Мелисса, будущая жена Люцифера. С сегодняшнего дня я не просто мальчишка, который не сможет защитить себя и тебя. Мы свергнем Люцифера, обсудим вопросы власти сразу после войны, и ты станешь по-настоящему свободна.

В тот день Лейла взяла за руку мужчину в надежде, что это шанс обрести свободу. Оставила глупую мечту выйти замуж за Люцифера и наконец поверила в саму себя.

***

В Сан-Диего Алан принял прежний свой облик четырнадцатилетнего подростка. Когда они оказались с Лейлой дома, то дьяволица не вселилась в тело юноши, а пригласила вместе отправиться на пляж к океану, чтобы обсудить всё произошедшее и планы на будущее.

Красное платье на женщине сменилось на белое лёгкое, прикрывающее ноги по щиколотку, а туфли на каблуках стали удобными босоножками. Лейла красовалась перед зеркалом в гостиной, пока Алан что-то писал родителям на листке бумаги, сидя за кухонным столом. Телефон он свой не отдал ведьме, просто родителям всегда оставлял письмо на бумаге, а не СМС. Лучше пускай они прочтут записку и попытаются звонить на сразу выключенный телефон, чем ругаться, что написал СМС и специально трубку не брал. Дописал, зашёл в гостиную, чтобы найти в шкафу полотенца и книгу по химии, а Лейлу попросил налить воду в пустые бутылки, чтобы взять с собой.

Прихватив пляжную сумку с полотенцами, книгой и водой, эти двое вышли на улицу. А через минут десять, ближе к обеду, уже были на пляже Коронадо.

Шум океана перекрывался здесь тысячью других звуков: криками пролетающих птиц; плеском воды, от прыгающих в неё детей бомбочкой, отличным от движения морских волн; смеха и болтовни; ударами рук о волейбольный мяч; песнями; плачем девочки, чей песочный замок разрушили. Лейла вглядывалась вдаль океана, в его волнующуюся гладь, не понимая, где его границы.

– Что насчет того, чтобы поселиться в отеле на ночь? – спросил Алан брюнетку, расстилая полотенца на золотом горячем песке.

– Это звучит странно. Предлагай, пожалуйста, такие вещи в своем другом обличии.

Как только Алан разложил все вещи, Лейла прекратила смотреть на воду, упала на полотенце, чтобы насладиться прекрасным днём, глядя на ясное небо. Парень ещё несколько минут простоял, наблюдая за женщиной, а затем присел рядом. Слишком многое поменялось в голове у Алана, обличие которого оставалось ложным, а чувства, воспоминания и знания однозначно не подходили под принятый возраст, как и свой настоящий. Родные из семьи Рамирес уже не казались близкими людьми, к дьяволице чувствовал сильное влечение и интерес к её личности, а мир, в котором прожил пятнадцать лет, стал таким чужим. Когда Лейла просто любовалась природой и окружающими людьми, Алан невольно сравнивал жизнь и обитателей мира Корруптелам с тем, что видел и приходится лицезреть здесь.

Вот он лежит в поле, окружённый сиреневыми и синими цветами: лавандой, васильками, колокольчиками, цикорием и других видов растений, привезённых из других миров. В пару шагах течёт река с кристально чистой голубой водой, в которой плещутся летучие золотистые рыбки, чьи крылья сверкают на солнце, словно самоцветы. На небе кружат маленькие лесные дракончики, они обычно не вырастают выше двадцати сантиметров, как и водяные феи, обитающие лишь возле рек и озёр. По такой сказочно красивой природе Алан сильно заскучал. Он печально улыбнулся от воспоминания картинки наклонившейся над ним сестры, весело смеявшейся и шутившей над самым младшим братом, Итаном, что увязался за ними к речке. Тот впервые в свои пять лет побывал на пляже и увидел фей.

– Представляешь, он пытается подкупить фею своими носками, чтобы забрать её с собой к нам домой! Ты посмотри, – со звонким смехом сестра Алана потянула того за руку, – помотри на это шоу!

Темноволосый мальчик сидел в песке у воды без одного носка, его он протягивал фее в качестве оплаты за недолгое удовольствие провести время вместе за играми у них дома. Маленькое фантастическое существо с подозрением смотрела то на мальчишку, то на носок. Как только тот уже начал жалобно канючить, то фея молча улетела далеко в лес за рекой.

– Итан, ты же её оскорбил такими предложениями! В следующий раз предлагай не носки, а мамины серьги или кольца. Украшения подкупят их! – с улыбкой на лице поделилась старшая, за что получила от Алана щелбан в лоб.

– Чему учишь ребёнка? Воровать и просить других стать его домашними питомцами? – возмутился Алан, не находя ничего забавного в поведении младшего брата и советах старшей сестры.

– Зануда!

Сейчас многие раздражающие ранее моменты стали весьма забавными. Улыбка сошла с лица Алана – воспоминание испортило зловеще почерневшее небо, смеющееся сестра затихла, схватилась за горло и жалобно застонала.

– Помоги, помоги мне. – На лице девушки выразилось страдание, изо рта потекла кровь, а её руки пытались отчаянно держать голову, скользящую с шеи.

Капли красной жидкости падают на фиолетовые цветы, превращая полевые цветы в ликорисы, расцветающие от каждой частицы боли. Как бы не хотелось подбежать и помочь девушке, Алан не может сдвинуться с места, тело обездвижено. Видит себя действующим, стремящимся к сестре и исцеляющим все самые глубокие раны. Женские руки падают вниз по обе стороны, а в следующую секунду голова падает на красные цветы. Алан резко отвернулся от мёртвого тела сестры, не вынося страшной картины.

– Ты же планировал утром провести время с родителями, – вспомнила дьяволица, прерывая творящийся ужас в голове блондина.

– Мы успеем вернуться, встанем пораньше, – немного прокашлявшись, сипло сказал парень. – Боюсь, что у нас слишком мало времени, чтобы всёобсудить.

У Алана не было каких-то особых намерений на счет Лейлы при приглашении отправиться вместе в отель. Предложил только обсудить планы в более комфортной обстановке.

– Почему же мало? Разве мы не расторгли прошлую сделку, заключив новую?

– Нет, не будем расторгать её, лишь немного изменим условия. Мне нужно, чтобы ты переместила души моих родителей в другие тела и подстроила смерть уже бессознательных тел. Это нужно, чтобы в будущем ими не стали манипулировать. Об этом должны знать только мы.

– Не получится, потому что их души не попадут ни в один мир и вскоре Люцифер обо всём узнает.

– Я думал насчёт этого и, когда ты призвала Ксилиоса из листка бумаги и крови, придумал: нам нужно создать эти души и сунуть их под нос хранителям времени. Ты сможешь это сделать, ведь у тебя есть к этому способность.

– Стой, ты о чём? Это всё ведьма. Да даже если я, призыв, и создание душ для обмана хранителей времени – это не одно и то же.

– Я встречал двух магов и могу сказать с уверенностью, что ты обладаешь способностью преобразовывать химические составы в живых организмах или предметах во что угодно, нужно только этому обучиться. Скорей всего, с кровью тебе проще всего работать, ведь ведьма не зря предложила облить листок ей, а не водой. Бьюсь об заклад, Ксилиоса создала ты, а отправил в прошлое я или мой брат. Ксилиос слишком похож на монстра из моего сна, но есть отличия. Если я описывал тебе свои сны или ты читала дневники до изменения прошлого, то пыталась создать нечто подобное и вышел Ксилиос. Это существо явилось к тебе, чтобы только предупредить, а сейчас крепко привязано к хозяйке из будущего и из настоящего из-за заклинания с кровью.

– Слишком смелое заявление даже для того, кто виделся с магами, способности которых чем-то похожи на мои. Почему ты так уверен в том, что говоришь? Это же всего лишь предположение.

– Я видел подобную магию, что слишком редка. Почти всех её обладателей давно сожгли или придумали им другой способ казни из-за страха оказаться уязвимыми на их фоне. Твоя магия сегодня напомнила мне об этом. Возможно, ты потомок одного из тех, кого я встречал.

По этой причине Алан и затеял игру, рассказал всё только после призыва Ксилиоса. Он выстроил все догадки ночью, а после убедился, глядя на использование древней могущественной магии в руках неумехи. Если это так, то узнай Лейла раньше о своих способностях – вся жизнь пошла иначе с рождения. Её бы не продал отец дому утех; не пришлось бы унижаться перед гоблинами и орками каждый раз при встрече, терпя их взгляды; братья не стали бы игнорировать при встрече – всё это, не произошло бы из-за наличия хоть намёка на подобную способность, улучшающую положение семейного рода в обществе демонов.

Глава 6. Переполняясь неизречённой радостью, блаженством

– Дак что? Поговорим о плане и попробуем потренировать твои магические способности в отеле? – спросил Алан.

Лейла согласилась на предложение. Вдруг у неё, и правда, получится реализовать план Алана в реальность. Мысль об обмане самих хранителей времени воодушевляла её.

– Отлично! После устроенного представления с телами моих родителей я не отправлюсь в Ад, постарайся договориться с Люцифером, что выполнишь миссию через три года. Не говори, что это невозможно, за пару дней мы найдём хорошее оправдание. Мне нужны эти три года, чтобы набраться сил и вернуть все воспоминания. Это первая часть нашего плана.

– На первое время план более, чем понятен.

Дальше эти двое уже будут смотреть получится ли у Лейлы за пару дней достичь нужного уровня магической силы, абы обмануть Люцифера и хранителей времени, в обратном случае переходить к другому плану.

– Расскажи мне твоё прошлое, – попросила Лейла. – Хотя бы часть из того, что вспомнил. Почему ты живёшь в этом мире с другой семьей? Этого я совершенно не понимаю.

Парень хотел было уже рассказать всё самое интересное из своей жизни до отправления на Землю, как вдруг в его спину прилетел волейбольным мяч со стороны игрового поля. Удар был достаточно сильным, от неожиданности блондин пошатнулся. К Лейле и Алану подбежал молодой мужчина в одних шортах. Не только лицом этого брюнета можно было долго любоваться, но и кубиками пресса, и сильными широкими плечами. Лейла сразу повелась на красивую внешность, невольно засмотревшись на него.

Алан заметил тот же взгляд дьяволицы, что пару часов назад изучал его тело и лицо. Либо та слишком падка на красивую внешность и влюбчива, либо она впервые видит столь красивых мужчин. Какой бы не был ответ – раздражает, поэтому Алан схватил волейбольный мяч и рассержено кинул его не в руки незнакомца перед ним, а в сторону игровой площадки к другим игрокам.

В ответ на такой приветственный жест мужчина лишь вопросительно дернул бровью и, больше не тратя свое время, убежал к друзьями. Лейла расстроенно вздохнула, провожая взглядом полуголого брюнета.

– Какой ты душный…

– Да ты…, – цокнул Алан и сделал глубокий вдох, чтобы воздержаться от ругательств. – Воздержусь от подробностей своего прошлого. Тебе достаточно знать несколько моментов, чтобы реализовать наш план: я из мира Корруптелам, который был разрушен чуть больше века тому назад; Мелисса, будущая жена Сатаны, – вторая живая наследница на престол Корруптелам и, чтобы вернуть мир с былой властью в нём, ей нужен я.

– Понятно, что ничего не понятно, – женщина слегка нахмурилась. – Никогда не слышала об этом мире. Век назад – это не так уж и давно, чтобы не слышать о таком громком событии мира, откуда родом невеста Люцифера.

– Об Корруптелам мало кому известно из других миров. Он был хорошо скрыт за зеркалами на холодной планете в другой вселенной. Выбрались с этой планеты я, мой брат и Мелисса Элрейс. Никому из нас не нужно было трепать историю Корруптелам, попав на чужую землю.

Минуту спустя после короткого рассказа Лейла удовлетворенно хмыкнула. Она бы продолжила задавать вопросы до самого рассвета, и уже открыла было рот, но Алан отдернул её за руку.

– Сейчас тебе не стоит забивать этим голову. Пойдем заселимся в отель раньше, уже наступило время заселения. Иначе можем остаться без номера.

До того, как зайти внутрь, Алан наколдовал Лейле поддельный биометрический паспорт с чипом, добавляющим дьяволицу в базу данных и отображающий всю нужную информацию о личности, а также наличные. На ресепшн дьяволице пришлось несколько раз повторять, что плата будет не кредитной картой, а наличными. В итоге ей всё-таки выдали ключ от двухместного большого номера с видом на океан.

Как только Лейла и Алан зашли за порог своего номера и захлопнули за собой дверь – юноша принял настоящий свой облик, в котором являлся перед дьяволицей в Китае.

– Как же здесь уютно! – восхищённо произнесла дьяволица.

В номере две большие двуспальные кровати. Сюда запросто вместилось бы четыре человека. А вот собственная ванная комната не особо радовала глаз маленькой душевой кабинкой. Единственное, что успокаивало: бесплатные туалетно-косметические принадлежности, выданные мягкие белые два халата. На шкаф, телевизор и прочую мебель в главной комнате эти двое не обращали внимания. Вид на океан волновал только Алана, после осмотра ванной он восхищался им, глядя в окно от пола до потолка.

– Мы сразу начнём тренировку или я могу ещё задать тебе пару вопросов?

Лейла скинула пляжную сумку на пушистый ковёр рядом с одной кроватью. Для тренировок понадобится жидкость, поэтому дьяволица взяла чашку с журнального столика и пошла в ванную, абы наполнить его.

– Умоляю тебя давай сейчас без вопросов о моём прошлом. Нам нужно время, чтобы довериться друг другу и рассказывать все мелочи своей жизни. Мне трудно раскрывать тебе всё это, тяжело даже думать о родном мире. Мой рассказ лишь удовлетворит твоё любопытство, не повлияет на ход событий нашего плана.

Но брюнетка не согласилась с высказанным мнением. Она могла поклясться, что Алан хотел ей всё рассказать, пока в его спину не прилетел мяч. Если бы мяч прилетел в голову, то она ещё могла понять и, возможно, принять отказ.

– Слушай, Алан, – Лейла со стуком положила наполненную чашку на столик, часть воды пролилась на его поверхность, – ты ничем не рискуешь, объединяясь со мной: без меня ты попадешь в Ад или со мной, какая разница? А я рискую потерять голову в любую минуту вместо того, чтобы заполучить признание за выполненную миссию. О каком доверии идёт речь? Мне не просто любопытно, мне важно знать тебя, твою историю, твои сильные и слабые стороны, твои цели – всё, что убедит меня продолжить помогать тебе.

Разгневанная брюнетка подошла вплотную к высокому мужчине и выбросила следующую фразу:

– Без ответов доверия не будет! Мы не просто люди, строящие постепенно отношения.

– Тогда, – на миг Алан замер, а затем положил руки на тонкую талию. Женщине не удалось отпрянуть, хватка сильных рук вынудила остаться в том же положении. – Успокой меня и дай понять, что ты не убежишь к незнакомому красивому мужчине, оставив меня с проблемой, отчасти которую сама и создала.

Дьяволица с трудом подавила желание закатить глаза на дешёвый подкат мужчины.

– Успокой меня, убеди, – просил Алан.

– Так вот почему ты разозлился на пляже и говоришь такие странные вещи? Да ты ещё совсем ребёнок! Я могу тебя оставить одного только в Аду после успешного завершения миссии или продолжу оставаться рядом, потому что теперь мне страшно быть одной.

– У меня просто слабое доверие к женщинам, пускающих слюни на незнакомцев, – оправдывающим тоном протянул мужчина.

Алан всеми силами пытался уйти от неудобных для него вопросов, которые уже успел вообразить в своей голове. Ранее ему, правда, хотелось многое поведать женщине о своём прошлом, но это было плохой идеей. Болезненные воспоминания могут сильно помешать в реализации первой части плана. На его реализацию осталось слишком мало времени, поэтому мужчина одумался.

Новая попытка дьяволицы выбраться из хватки Алана привела к тому, что её практически впечатали в твёрдую мужскую грудь. Впервые Лейла была так близко к мужчине за долгое время. При этом, не ощущая злость или раздражение от настойчивости. Дыхание женщины сбилось, а все мысли перемешались от учащенного сердцебиения.

– Странно, я должен тебя ненавидеть, но вместо этого прижимаю к себе, – посмеялся над собой Алан.

– А я уже должна была затащить тебя в Ад.

Одной рукой блондин ослабил хватку, чтобы поправить чёрный локон, небрежно упавший прямо на лицо Лейлы. Машинально мужские пальцы бережно провели по покрасневшей щеке, словно снимая смущение и раскрепощая дьяволицу. Та улыбнулась в ответ на действие и, взяв под локоть Алана, повела его к кровати. Он послушно последовал за ней.

«Веди меня, мать твою, веди хоть на край света!»

– Люди или другие существа часто это делают и при большой ненависти ради своей выгоды или удовольствия, – прошептала дьяволица и упала на кровать, утягивая за собой мужчину. – Ты просишь меня утешить тебя? Впервые продаюсь так дёшево, за какие-то рассказы о прошлом.

Алан удержался руками на матрасе, чтобы не упасть на тело под ним. Чуть согнув локти, ему удалось дотянуться губами до шеи дьяволицы и, горячо дыша в шею, поцеловать холодную кожу. Теперь его грудь вплотную прижималась к груди Лейлы, отчего у женщины быстрее забилось дьявольское сердце.

– Тебе когда-нибудь говорили, что ты пахнешь мятным ликёром? – сквозь поцелуи в шею и приоткрытую грудь, спросил Алан.

Мужчина немного отпрянул, чтобы ухватиться за край длинного платья, и стал поднимать одежду выше, пока его взору не явились небольшие груди, поддерживаемые белым бюстгальтером. Джинсы начали приятно давить, Алан нетерпеливо стянул и сбросил платье на пол с нежной гладкой кожи, наконец-то увидев женщину в одном нижнем белье.

– Говорили, – еле слышно простонала Лейла. Она раздвинула ноги, абы мужчина над ней удобнее разместился на кровати.

Не опускаясь обратно ближе к лицу женщины, Алан приподнял её ногу и прикоснулся губами к коленке, слабо прикусив кожу. Медленно провёл языком дорожку в том месте, где только что её чертили пальцы выше колена. Мужчина ещё даже не попробовал губы дьяволицы на вкус языком, а уже шаловливым языком водил по внутренней поверхности бедра, тем самым вызывая приятную дрожь и желание отдаться ему.

«Со мной ещё не были так ласковы», – подумала дьяволица, слегка сжимая широкие сильные плечи. Дрожь в её руках, что невозможно унять, выдавала сильное возбуждение. Лейла потянула ткань перед ней, стянув футболку с Алана, на миг остановив его приближение к трусикам. Но пока с него стягивали верхнюю одежду, он не терял время, сняв стринги под цвет бюстгальтера и выбросив к платью.

Двумя пальцами Алан раздвинул большие половые губы вагины.

– Стой, – сказала Лейла, испуганно смотря на мужчину внизу, который вот-вот коснулся бы губами клитора.

Тот остановился и, не поднимая свой взгляд на Лейлу, спросил:

– Что такое?

– Раньше мужчины никогда не целовали меня туда… Что ты собираешься делать?

Алан решил не отвечать на этот вопрос, показав всё действием. Он нежно прикоснулся губами к клитору и поводил по нему языком, одновременно раздвигая им малые половые губы и входя во влагалище. От неожиданных действий Лейла выгнулась в спине, подаваясь бёдрами навстречу движениям Алана. Ей определённо нравилось всё, что с ней творит этот мужчина.

Спустя какой-то час проб нескольких поз на кровати, мужчина рухнул на мятую простыню со следами их страсти и с облегчением откинулся на слегка влажную подушку. Оба они тяжело дышали, ни капли не жалея, что переспали. Лейла посмотрела на белую жидкость на своём животе и засмеялась:

– Нашу тренировку по созданию живого из жидкости мы начнём с гомункула на твоей сперме?

– Боже, давай немного помолчим, – улыбнулся Алан и нежно прикрыл ладонью губы дьяволицы, повернувшись к ней боком.

В душ они пошли не скоро: Алан задремал, а Лейла погрузилось в свои мысли. Это была самая приятная связь с мужчиной, она чувствовала себя желанной и с радостью бы повторила. Ещё больше радовала мысль, что с ней не просто не значимая личность, а тот, кто поможет обрести свободу. Однако она отдалась не из-за неё или по какой-то другой причине, ей просто захотелось, и женщина пошла на поводу своих чувств.

– Ты можешь не обращаться потом в мальчишку? Мне противно от этого, – принимая совместный душ, попросила Лейла.

– Вынужден отказать.

Алан налил на свою ладонь шампунь, растёр пенящеюся жидкость на чёрные короткие волосы. Свои он не стал мыть, оставил в собранном хвосте, с которым был изначально.

– Нам нужно следовать плану, мы продолжим притворяться перед другими, что всё также. Иначе мы плохо закончим.

Дьяволица уткнулась носом в мокрое плечо Алана, прижавшись всем своим телом к его. Все чувства, которые она испытывает впервые: объятия, ласка, секс по собственной воле, нисколько не пугали её, наоборот, заставляли радоваться и создавали спокойствие, что хоть что-то хорошее пережито в случае провала, конца её жизни. Это нельзя назвать влюбленностью и уж тем более любовью, вовсе нет, просто взаимная симпатия и хорошие отношения благодаря договорённости. Однако именно эти ощущения, пережитые с Аланом, заставили оставить свою прошлую глупую цель обручиться с Люцифером. Отныне она начнёт верить в себя, в свои силы и умственные способности.

В главной комнате Алан и Лейла разместились на пушистом белом ковре. Мужчина показал дьяволице несколько химических формул из книги, чтобы та смогла использовать знания в своей магии.

– Запомнила.

Женщина держала перед собой чашку с водой, гипнотизируя взглядом её поверхность, пока капли не начали бурлить, словно воду кипятят. Исходящий пар из чашки говорил о том, что вода, действительно, нагрелась. Вот только руки Лейла так и не убирала. Пальцы всё больше и больше краснели, а вскоре проявились следы от ожогов.

– Лейла? – окликнул её Алан, заметив ожоги на руках. Как вдруг горячая вода в чашке превратилась в лёд, а женщина отдёрнула руки и уронила её, так как та показалась резко обжигающей после смены температуры.

– Я не могу поверить! – она завораживающе смотрела на чашку со льдом и коснулась её горлышка уже почти зажившей ладонью.

С ней во время соприкосновения к жидкости и раньше происходили странности. В детстве в родительском доме холодная вода часто мгновенно становилась тёплой, почти горячей, в её руках. Она особо не замечала, пока брат не заругал: «Опять ледяную воду хлещешь? Потом весь месяц снова с больным горлом сляжешь! Ну что за демон вечно болеющий?!». Тогда хотелось отметить старшему, что это тёплая вода и не стоит переживать, но тот убежал по своим делам, не выслушав оправдания сестрёнки.

На следующий день после разговора Лейла слегла в своей комнате с непонятной болезнью. Ей постоянно хотелось спать, не раз за день доходило всё до потери сознания, отсутствовал аппетит и был жуткий кашель, когда горло совсем не красное.

– Что же ты такая бесполезная? Только деньги отца тратишь на вызов врачей на дом. – В комнату зашёл второй брат Лейлы, пока та лежала на кровати, вот-вот теряя сознания.

– Ник…, – прошептала Лейла, – дай, пожалуйста, воды.

Он тоже старше её, но в отличие от уже взрослого восемнадцатилетнего старшего брата, Фэдерида, разница у них не семь лет, а два года. На тринадцатилетнего парня внешне Лейла похожа и их часто принимали за двойняшек. Только вот они характерами сильно отличались и матери разные.

– Секунду…

Вместо того, чтобы дать попить из стакана, парень выплеснул ледяную воду в лицо больной девочке. На впалых щеках и лбу сразу появились пятна, словно от ожогов. Лейла зарыдала от боли и обиды. Тогда она посчитала, что в её облили кипятком из-за особой ненависти.

Сейчас она поняла, что болела из-за своей способности. Любое нагревание или охлаждение жидкости истощало её силу без возможности восстановиться. А брат не хотел обжигать сестру, скорей всего, вылил холодную воду, ведь вмиг переменился в лице, реально испугался. Нельзя же быть настолько ублюдком.

– От моего применения магии может быть слабость в теле. Не знаю восстановлюсь ли я до исполнения нашего плана в жизнь. Также не могу быть уверенной, что быстро пойму, как пользоваться этой магией, – поделилась своими сомнениями Лейла Алану.

– Я помогу тебе восстановиться. Говорил же, что знал магов, что использовали древнюю магию похожую на твою. Одно дело управлять жидкостью, а другое превращать её во что-то другое, меняя химический состав. Данный вид магии пришёл из одного мира, который пал задолго до моего рождения. Некоторые маги оттуда переселились к нам. Им удавалось быстро восстанавливать свои силы за счёт крови или энергии других. Энергией легче всего делиться. Однако тебе придётся очень многое познать из страшных для тебя учебников: биологии, химии и физики. Без этого ты ни за что в совершенстве не овладеешь магией.

– Ты так много знаешь, – отметила Лейла, взяв в руки опрокинутую чашку. – Пора платить долги. Какой магией обладаешь ты?

Мужчина помолчал немного, размышлял стоит ли выкладывать всю информацию о своей магии. Хотел было отшутиться: «Разве языком я плохо поработал, чтобы ты забыла о плате за секс?», но всё-таки сказал:

– У меня есть две врожденные способности.

– Какие?

– Я могу управлять временем и пожирать магию, энергию и воспоминания других существ. Первую способность мне так и не удалось хорошо развить. Кроме того, хранители времени меня сдерживают в управлении временем, как и многих других. А вот второй магией я хорошо обладаю.

– Что?! Что значит пожиратель? Дак может ты и меня…? – Лейла отскочила от мужчины, выставив чашку вперёд, словно это её оружие.

– Не бойся. Ты мне нужна в союзниках, – улыбнулся Алан. – Пожиратели в нашем мире могут утягивать магию силой мысли или от прикосновения. В моём случае достаточно, чтобы маг был рядом в поле зрения и слабее меня.

– Значит ты слабее Люцифера?

– Я не пробовал забрать у него магию или поглотить всю жизненную энергию. Но если это так, то я и ты окажемся в большой опасности при сражении с Владыкой. Когда пожиратели проигрывают в силе другого существа и не способны сопротивляться, то большая часть магии потоком высвобождается в противника. Хорошо, если ослабленное тело врага после битвы не выдержит и распадётся от новых знаний и способностей, но плохо, если он забирает всё себе, восстановившись. Поэтому мне и нужно время, чтобы подготовиться к войне.

– Кто-то знает об этом, кроме тебя?

– Только Мелисса и брат. Возможно, эта женщина передала информацию Владыке, поэтому он хочет убить меня и затащить в Ад.

Лейла сразу высказала своё предположение, нервно покусывая нижнюю губу:

– Не исключено, что и не сказала. Мелисса может использовать Люцифера, чтобы оказаться тем, кто примет удар на себя и заполучит твою магию? Вряд ли Владыка Ада будет настолько рисковать и проверять кто сильнее из вас. Ты ему бы больше пригодился для другого: в роли марионетки или союзника.

На самом деле не в характере Люцифера принимать поспешные решения насчёт существа из другого мира даже по просьбе близкого. А если это существо имеет могущественные магические способности, то он был бы осторожен с ним. Лейла не может быть уверена в том, что предположение о потере головы Владыки из-за женщины – правда, но оно тоже имеет место быть.

– Он всё делает ради этой женщины…, – Алан задумался, что-то ещё неразборчиво бормоча под нос.

Дьяволица оставила свою чашку, которой пыталась защититься ранее, на столе. Вместо неё в руках оказался маленький острый ножик. Его серебряное лезвие прошло по нежной коже запястья и алые капли начали падать на серый мраморный пол, не прикрытый белый ковром.

Раз кровь эффективней воды в применении магии, то стоит перейти уже к ней. Лейла представила, как падающие на пол капли крови превращаются в больших почти с ладонь ребёнка черных бабочек. Алые капельки повисли в воздухе, словно закон всемирного тяготения для них больше не работал или время остановилось. Они воссоединились в несколько сгустков крови и начали часто пульсировать, пока сгусток не разорвался и из него не выпорхнула бабочка. Вскоре штук пятнадцать, появившихся из такой же свернувшейся крови, принялось летать возле Лейлы и Алана.

– Ты можешь сделать их призраками, чтобы нельзя было коснуться? – спросил Алан, подставив палец к одной из бабочек.

Та села на него, продолжая хлопать большими крыльями. На крылышках можно заметить маленькие красные крапинки то ли от крови, то ли вышел такой рисунок.

Лейла продолжила своё обучение магии. В этот раз ей сложнее реализовать идею Алана. Как бы она не представляла призрачных бабочек, то всё равно не получалось их сделать таковыми. Лишь последняя мысль оказалась удачной: женщина представила, что крылья бабочек отрываются и они падают на пол; живы, но их неведомая сила разрезает на части и из тел маленьких существ выходят призраки. Теперь по комнате летали призрачные бабочки, которых нельзя было коснуться.

Послышался щелчок пальцами – тела бабочек и оторванные крылья превратились в алые капли, но вот приведения тех бабочек продолжали летать.

– Я считаю, что это большое продвижение за первый день, – улыбнулся мужчина.

Его улыбка спала с лица, когда Лейла начала падать без сознания вместе с бедными несуществующими бабочками. Алан успел подхватить Лейлу, взяв на руки. Пройдя по призрачным бабочкам и каплям крови, он направился к кровати, ступая по белому ковру и оставляя красные пятна.

Использование магии сильно утомило дьяволицу.

Глава 7. Скрытые тёмные стороны под маской благородства

В комнате Лейла сидела одна. Мужчина, а точнее вновь юноша, отправился в школу после двух выходных. Родителей Алана в доме тоже не было, они работают в поте лица перед тем, как отправиться через пару дней в Сан-Хосе в гости к знакомым. Не считая сегодня, у этой семьи осталось два дня перед тем, как всё для них закончится. И вот так Алан распоряжается последними днями? Лейле как было этого не понять, так и до сих пор не понятно. Слишком многого бы хотелось ей сделать на месте парня.

Дьяволица не слишком долго думала об Алане. Перед ней непростая задача: за оставшиеся дни научиться применять свою магию, абы обмануть хранителей времени; придумать убедительную отговорку для Люцифера, которая сохранит жизнь Алану и ей самой.

На листе бумаги перед ней снова и снова появлялись короткие предложения с идеями, пока очередное из них не было перечеркнуто чёрной ручкой. «Всё чушь!», – простонала Лейла, от злости скомкав уже полностью грязный лист. Она не может сказать, что воспоминания паренька вернулись и миссия в ближайшее время не выполнима из-за пока невыдающихся способностей Лейлы. При таком раскладе миссию просто передадут другому демону. Больше не за что зацепиться.

– Что же остаётся? – прошептала себе под нос дьяволица. – Может нам просто объявить о своём предательстве, скрыться в надежде, что Люцифер не найдёт нас на Земле за эти три года. Пускай объявляется кто захочет из пешек Владыки. Мы сможем их остановить.

Решившись на кардинальный шаг, дьяволица приступила к тренировкам. Она долго и упорно пыталась освоить техники управления жидкостью и другими химическими веществами, содержащиеся в живых организмах, до самого прихода Алана, а он вернулся домой только вечером. Видеть перед собой парня, который вчера был мужчиной, и страстно целовал её, непривычно.

– Смотри чему я научилась.

Лейла подняла руку. Вода из стакана, стоявшего на столе, взметнулась четырьмя тонкими струйками почти к потолку. Жидкость медленно преобразовывалась в руки и ноги, слившись воедино в области груди. Существо подобное человеку перед Аланом и Лейлой было призраком, как и вчерашние бабочки, созданные из крови. Однако теперь хозяйка этого существа могла коснуться его.

Дьяволица наколдовала ножичек, провела лезвием по своему запястью и дала крови призраку. Тот жадно вцепился губами в запястье, будто в крови источник его жизни. Так оно и есть. Успехом обучения станет то, что призрак не исчезнет или не падёт на землю, как бабочки. В этом может помочь кровь Лейлы. Чем больше будет её в существе, тем больше шансов, что он протянет дольше.

– Ты можешь восстановить меня, как той ночью? – спросила Лейла, оторвав своё запястье от губ существа.

Тогда Алан поделился с Лейлой частью своей энергии, и она быстро вернулась в сознание. Очнувшись от короткого сна, перед ней ещё минут десять светился синий огонь из рук мужчины, пока женщина не почувствовала себя лучше, чем когда-либо.

– Да, но немного позже, если понадобится.

Алан хотел проверить выдержку Лейлы. Его напрягало, что после недолгого применения магии той становилось плохо. Если подобное произойдёт в момент их первого хода в этой сложной игре с самим Владыкой Ада и его чертовки, Мелиссы Элрейс, то всё может закончиться печально.

Просить второй раз не стали. Лейла присела на кровать, поманив пальчиком к себе Алана.

– Тогда может примешь свой истинный облик и закроешь дверь в комнату, чтобы мы могли повеселиться?

– Нет, – отказал Алан и сел на стул, где недавно сидела дьяволица.

– Расслабиться?

– Нет.

Парень взял комок бумаги и подкинул его. Смятый лист загорелся синим пламенем и витал в воздухе до того момента, пока полностью не догорел дотла. Так Алан поглотил каждую строчку текста и прочитал всё, что было перечёркнуто.

– У тебя были не очень хорошие идеи. Мне не нравится твоя мысль объявить себя предательницей Ада, – заявил Алан.

– Ты и мысли читать умеешь?

– Нет, всего лишь истории вещей, до которых недавно касались живые существа.

– Ужас какой! Спасибо, что предупредил!

Алан подозрительно взглянул на Лейлу, а потом беглым взглядом оглядел некоторые вещи в своей комнате так, словно с целью убедиться, что с ними не сотворили ничего странного.

– Давай так, – продолжил юноша, – ты передашь своему Владыке: на Земле есть младший брат Алана и он также владеет силой пожирателя. Если он слышал о пожирателях, то сразу заинтересуется, а если нет, то начнёт тебя расспрашивать об этом – расскажи. Затем попроси его дать тебе время, чтобы привести в Ад не только меня, но и моего младшего брата. Не нужно объявлять себя предательницей, наоборот, продолжай быть верной Люциферу.

– Притворяться быть верной ему, – поправила Лейла.

– Естественно, если хочешь быть свободной.

– Разве его заинтересует твой младший брат? Тебя можно отправить и раньше в Ад, а после уже отправиться с новой миссией по душу уже твоего брата.

– Нет. Ни ты, ни Люцифер его не найдёте. Выдели это в вашем диалоге. Проще всего отыскать кого-то, когда он ищет того, кто уже рядом с тобой. Ваш Владыка это должен понимать, ведь ему пришлось искать меня несколько столетий. Он меня нашёл, потому что я был слаб, потеряв воспоминания. С моим братом другая ситуация. Брат ничего не забывал. Он просто не может забыть.

В отличие от брата, Алан повредил своё магическое ядро времени до перемещения из Корруптелам на Землю, поэтому неосознанно потерял воспоминания и стал в разы младше того возраста, в котором был.

– Ты знаешь, где он?

– Нет. Его не могу найти даже я. Однако он найдёт меня, как только обо мне станет более известно в этом мире.

– Почему ты так уверен, что твой брат ничего не забывал и что он вообще на Земле? – удивилась Лейла, ведь совсем не понимала логику Алана. Его суждения противоречили.

– Перед тем, как исчезнуть из нашего родного места, я сказал в каком мире буду и попросил найти меня.

Это твердая вера Алана в силы своего младшего брата. Янтарные глаза горели, будто яркое пламя, прожигая спину отвернувшегося парня, изучая каждый сантиметр темной ткани и не скрытой ей бледной кожи. Лейле хотелось понять мысли и чувства Алана, слишком трудными они казались. Она перестала верить, казалось, ещё на исходе отрочества в любовь и безопасность – чувства, которые могла бы дать семья. Лишь слышала об этих чувствах и возжелала их заполучить от Люцифера, как сумасшедшая.

– У тебя есть семья? – внезапно отвлёк Лейлу парень, развернувшись на крутящемся стуле на сто восемьдесят градусов. Их взгляды столкнулись.

На лице женщины появилась холодная сдержанная усмешка, уголок губ дрогнул и из её уст послышалось «да». Как бы та не пыталась сделать вид, что никогда не выражала чувств к своей семье, и чтобы «да» прозвучало, как «нет», по слегка дрожащему голосу и еле заметному мокрому взгляду можно прочесть глубокую боль и огромную печаль. Какой бы детский ужас не перенесла Лейла, ни Алан, ни кто-то другой и ничто иное никогда не сможет освободить от этого.

– Расскажешь? – притворился парень, будто не заметил подавленного состояния собеседницы. Любопытство взяло вверх.

– О матери я почти ничего не помню и не знаю. Её приговорили к казни, когда мне было пять лет. Наверное, моя жизнь была бы совсем иной, останься она в живых или мёртвых, даже не знаю к кому отнести нас, демонов.

Лейла приказала покинуть эту комнату призраку. Пускай это и её создание, всё равно не хотелось бы открывать себя с другой стороны кому-то, кроме Алана. Призрак прошёл через дверь, оставив этих двоих наедине.

– Мой самый старший брат был рождён от моей матери, а вот второй от шлюхи, славящейся своей особой жестокостью по отношению к рабам. Эта мерзкая черта характера досталась брату от своей мамаши, и он частенько надо мной издевался до моего шестнадцатилетия. Ни в грош не ставил меня!

Лицо Лейлы передёрнуло ненавистью и страхом от нахлынувших воспоминаний.

– Ник, так его зовут. Однажды он заявился на ужин в наш дом после нескольких дней тренировок в гвардии, скинул мешок на стол перед всеми.

Пухлые губы стали тонкими, как ниточки. Всё случившееся вспоминалось отчётливо, будто произошло вчера: Ник потянул за верёвку на мешке и тонкая льняная ткань легко упала вниз, открыв на обозрение груду костей и черепа. Лейла не могла понять, что за кости, обмотанные рыжими локонами, перед ней. Старший брат, оскалившийся на Ника, подошёл к нему и дал с кулака в челюсть. Таким Фэдерида Лейла ещёникогда не видела. Единственное, что могло разозлить старшего брата, – это упоминание об их матери.

– В этом мешке были останки моей мамы. Они хранились во дворце. И как только Ник устроился там служить, то принёс мешок с костями, словно какой-то раритет. Груда костей была преподнесена мне в качестве подарка на прошедший День рождения. Об этом он мне сказал, когда ужин сорвался и мы остались одни.

Лейла не стала рассказывать, что после ухода Фэдерида и отца, Ник приказал взять любую из костей и обглодать её. Мужчина держал нож перед ней, угрожая стянуть кожу с лица, как это было сделано с черепа на столе. На кости давно не было мяса, казалось, что они вот-вот рассыпаются. По приказу Лейла взяла одну кость из мешка и поднесла к губам. Ей не хотелось грызть останки матери, но она верила: брат может сделать с ней всё, что угодно, и боялась этого.

– Ладно, всё-таки он такой ублюдок, – тяжко вздохнула дьяволица. И трудно спорить с этим.

Кто-то верит и надеется на поддержку членов своей семьи, а кто-то верит, что его может убить существо той же крови, и смотрит в надежде на пощаду. Лейла тогда не знала, кого больше ненавидит. Того, кто покинул гостиную, или сумасшедшего Ника. Да, брат не стал бы убивать её или сдирать кожу с неё. Не раз убеждалась: больной на голову, но не на столько.

– Своими действиями он преследовал какую-то цель, но какую именно? – спросила Лейла риторически. – Постоянно старался внушить, чтобы я ненавидела его, погибшую мать и всех членов семьи. Твердил, что он мой мучитель и должен поплатиться за это. В общем, не самый приятный тип, этот Ник. Пожалуй, рассказывать о нём или самом старшем брате особо нет смысла. А уж тем более об отце, который принял участие в моей жизни дважды, – это при зачатии и в продаже меня в дом утех. У нас это место, где живут и предлагают свои услуги проститутки. Там я стала работать шлюхой, а мой доход уходил в погашение непонятного мне долга перед отцом и на собственное выживание.

Алан недовольно хмурился. Потом рассердился, резко поднялся со стула и подошёл к Лейле. Он не хотел, чтобы женщина перед ним продолжала хранить эти жестокие воспоминания, не желал никому родиться и расти в подобной семье. Его взгляд стал мягче, как только прикоснулся к мокрой щеке дьяволицы.

Женщина и не заметила: из её глаз потоком лились слезы, губы подрагивали, не получалось сказать ни слова и не издать единого звука, а руки, сжатые в кулак, покраснели.

– Не оставайся в Аду, когда обретёшь свободу. Отправляйся со мной в Корруптелам, – предложил Алан.

Он вытирал мокрые щёки и опухшие глаза дьяволицы рукавами своей белой рубашки.

– Не знаю, что буду делать после достижения нашей цели – свержения Владыки Ада и Мелиссы Элрейс.

Ад несомненно жестокое место. Однако только в этом месте Лейла не видела себя чужой. Её бы не приняли в другом мире, а она бы не смогла навсегда остаться в далёком, неродном месте. Поэтому она мотнула головой, отказавшись последовать в будущем за Аланом в другой мир.

– Я совершала тоже много жутких вещей. Убила твоих родных, пытала новоприбывших душ в наш мир, спала с многими мужчинами за деньги. Я утопаю в своих грехах и пороках и буду тонуть, пока не осяду пылью на землю преисподней.

Лейла положила руку на плечо юноши и улыбнулась ему. Между ними нарастало неловкое напряжение, сопровождающееся молчанием.

– Если я обрету свободу, то уже никто не посмеет меня обидеть, – заговорила Лейла, нарушив тишину. – Нам не стоит заглядывать далеко в будущее. Да и тебе не следует меня прощать.

– Я тебя не прощал и не собираюсь, Лейла. Да, погибшие дедушка, бабушка, тётя не были настоящими мне родственниками, но за время на Земле они стали мне родными.

Парень принял свой настоящий облик, перевоплотившись в мужчину. Ухватился за плечи дьяволицы и толкнул её на кровать, а сам навис над ней и долго смотрел, смотрел. Ему нестерпимо захотелось поцеловать женщину перед собой, вытереть своими губами солёные капли с её щёк и шеи. Думал, что если не утолить это желание, то светлая сторона души навсегда покинет его тело – начнёт проявлять ненависть к той, что своим приходом многое погубила. Он непроизвольно сжал в кулаках простынь.

– Ты ненавидишь меня? – осторожно спросила она.

– Да. Ненавижу и очень хочу, – сглотнул мужчина.

Он терял голову от одного взгляда, томного дыхания дьяволицы. Даже когда отказывал пару минут назад, всё равно желал и с трудом заставлял себя сосредоточиться на более важных вещах.

Если в эти минуты или вчерашним вечером Лейла достала из-под подушки нож, то Алан бы позволил всадить его в свою грудь. Он не умрёт от подобного удара со своими магическими способностями, однако это принесёт боль, как и любому человеку, пока глубокая рана не затянется.

– Ты хочешь чтобы я продолжал тебя ненавидеть? – прижимаясь торсом к женскому телу и горячо дыша в шею, спросил мужчина. Молчание. Его брови насупились, а из груди вырвался нетерпеливый вздох. – Ответь мне.

Дьяволице не удавалось вымолвить ни слова, ни звука. Она буквально кожей чувствовала, как все эмоции мужчины предстали перед ней, рухнули тяжёлым грузом. Ненависть и любовь, восхищение и презрение, отчаяние, неверие и влечение. Сложно отделить одно чувство от другого, но хотелось изучить, почувствовать каждое, чтобы понять. Любопытство возобладало над желанием отдаться Алану или дать ответ прежде, чем Лейлу поймут неправильно. Она думала лишь о том, как забраться в голову к мужчине.

Женская рука неосознанно потянулась к вискам Алана, коснулась кончиками пальцев, и зрачки в открытых глазах женщины закатились. Тело Лейлы начало мелко подрагивать, когда душа оказалась в чужом сознании, не готовому к таким поворотам событий. Алана терзали кошмары, не полностью вернувшихся воспоминаний:

Рычание монстра, объятого тьмой, внезапно прекратилось. Его горящие глаза красным отдалялись, пока и вовсе не исчезли в тёмном пространстве. Вдруг стало светло от раскачивающейся люстры, исходящий холодный свет от которой часто подрагивал. Взгляд Алана устремился прямо на неё – не получалось его отвести. Ничего не выходило: ни шевельнуть рукой, ни моргнуть, ни сказать что-либо.

– Мне нужно найти любой способ изъять магические ядра из его груди! Позови мою внучку сюда! – низкий мужской голос звучал взволнованно и одновременно угрожающе.

– Да, Ваше Величество, – перед уходом сказал, верно, слуга.

Дверь со скрипом захлопнулась, звуки шагов смолкли. Раздались они снова спустя десять минут. Размашистая неуверенная походка сопровождается громким цоканьем каблуков, где шаг твёрдый и отличается от тихого топота, волочащихся ног. Перед глазами появилось миловидное личико голубоглазой девицы лет шестнадцати, её вьющиеся длинные локоны свисали и падали на неподвижное лицо Алана.

Нежный образ сменился: голубые глаза безумно сверкнули, а губы искривила сумасшедшая улыбка. Сердце Алана забилось сильно-сильно, не в силах сдерживать страх.

– Забери у него магию, – отдал приказ дедушка своей внучке.

– Возможно, это Ваше последние указание мне, дедушка, – она не угрожала. Совсем нет, просто признавала факт того, что для неё всё и закончится применением своей магии против Алана с большей долей вероятности.

Каждый день в секретную комнату являлись корруптеламцы и чужеземцы из других миров по приказу короля Корруптелам с целью вырезать магические ядра из тела Алана с помощью хирургических инструментов, чтобы передать его способности королю, или сразу убить сильного мага. Лицо любого из них отложилось глубоко в памяти белокурого парня, ни одно не хотелось забывать, кроме того, что сейчас перед ним: голубые глаза, натянутая улыбка его первой любви и когда-то верного друга – Мелиссы Элрейс. День ото дня, испытывая страх смерти, Алан не ожидал познать предательство. Он получил холодный удар в самое сердце, когда доверие превращается в осколки, а близкий человек становится чужим. Это измена, которая разрушает связь, казавшуюся нерушимой, оставляя за собой лишь пустоту и боль.

– Не имеет значения! – крикнул король, не желая терять ни минуты. – Прошло уже несколько лет в попытках вытащить из него магические ядра. Некого больше искать, это отродье убило всех сильнейших магов, высосало все силы. Забери их ты и отдай мне. Это послужит во благо нашему миру.

– Как пожелаете, – с улыбкой произнесла девушка и положила свои тёплые руки на холодную голую грудь Алана. От ладоней, вплотную прижатых к бледной коже, обдало жаром. Из них полился жёлтый свет, что притянул голубой огонь, вспыхнувший из каждой клеточки тела парня. Он появлялся и исчезал в женских руках – вместе с ним уходили силы. – И передо мной пожиратель? – съязвила принцесса.

– Да, – наконец-то Алану удалось разомкнуть губы.

Исчезнувший голубой огонь, словно поглощённый жёлтым светом, загорелся в артериях под кожей принцессы. Та широко раскрыла рот, упала на кафель от нестерпимой боли. Её всю затрясло, как во время лихорадки, и только тихий писк дал понять, что она ещё жива. Алан поднялся с кушетки, навалился на неё всем телом, затем схватил за шею с такой силой, что женщина не могла дышать, лишь продолжала тихо пищать от боли.

– Хватит! Оставь меня! – молила о пощаде Мелисса на последнем издыхании.

Лейла оказалась в своём теле, как только сама начала жадно хватать воздух ртом. Алан душил её, не осознавая кто перед ним. Ему казалось, что сейчас находится на месте того мальчишки из воспоминаний рядом с Мелиссой Элрейс.

Долго не задумываясь, что делать, дьяволица схватила мужчину за плечи и, чуть наклонив к себе, правым коленом ударила его в пах. Лицо Алана посерело, а пальцы разомкнулись.

– Очнись уже, это я! – стала хрипло кричать дьяволица. Она забормотала почти в истерике: – Не хочу, чтобы ты меня ненавидел, не хочу, чтобы любил. Ничего из этого не желаю. Мне достаточно, чтобы ты был рядом, и мы вместе пришли к нашим целям.

Её больше не терзало любопытство. Не хотелось знать подробности прошлого Алана. С неё хватит! Чёрт с ними, с захватывающими историями прошлого. Жизнь дороже. Знай Лейла подробности о магической силе блондина, то не стала бы с ним связываться!

Образ голубоглазой шатенки рассеялся. Перед мужчиной столь желанная дьяволица с янтарными глазами. Красные отметины пальцев на её шее отчетливо виднелись. Они не проходили. Алан смотрел на эти следы, и всё больше и больше винил себя, он вовсе не хотел этого!

– Я видел Мелиссу… Я не понимал, что передо мной ты. Извини.

Лейла не винила Алана. Сама виновата, что без предупреждения проникла в голову к мужчине. Эти воспоминания Алан не мог прекратить по своему желанию, так как их продолжала смотреть Лейла, как будто у неё был пульт от телевизора и больше нет возможности сменить программу.

Произошедшее отдалило этих двоих. Алан не знал, что сказать ещё в своё оправдание, нужно ли что-то говорить и не двигался с места. Лейла же и не подпустила бы к себе Алана из-за опасений, что её жизнь может с лёгкостью забрать пожиратель. Дьяволица пересела на подоконник.

Теперь она не управляла этой игрой – это настораживало. Смотря на бьющиеся капли об окно, женщине впервые хотелось заплакать от безысходности. Она не пускала слёз в детстве, подростковом периоде, а сейчас, оказавшись в тупике, сложно было сдерживаться.

Алан лежал на кровати и, не сомкнув глаз, молча наблюдал за Лейлой. Лишь звук дождя за окном нарушал тишину, пока к нему не прибавился тихий плач. Уткнувшись в колени, прижатых к груди, Лейла плакала. На душе дьяволицы стало слишком паршиво, и все обиды, страх слились в один ком. Наивная, она неделю назад верила и думала о счастливом будущем с Владыкой Ада, представляла свободу, хотела иметь хоть немного власти в родном мире. Несколько последних дней полностью изменила свою цель, поверила в собственные силы, испытала незабываемые ощущения и незнакомые приятные чувства, а тут её могли убить. Появившаяся уверенность исчезала на глазах, уступая место страху и ненависти к себе.

Женщина не заметила, как Алан подошёл к ней вплотную. Подняв заплаканное лицо, она ждала, когда тот что-нибудь скажет.

– Не бойся меня, умоляю. Мы договорились, что я не буду мстить тебе, если поможешь мне. Убивать тебя – точно не в моих планах, – при этих словах он положил руку на плечо дьяволицы. Убрал, как только опустился на колени рядом с ней. – Хочу перестать тебя ненавидеть, правда, но мне нужно время. Ты убила моих родных и это не так просто принять. Да, возможно, никогда не прощу тебе этого, но мстить не стану. Главное не тронь моего родного брата. Только за свою настоящую семью я заберу эти слова назад.

Мужчина не поднялся, продолжая смотреть снизу на дьяволицу. Он чуть улыбнулся и сказал:

– Про любить ничего обещать не могу. Эти чувства нам плохо подвластны.

Она видела, как Алан душил Мелиссу, которую любил до предательства, или, может быть, продолжал любить и после него, любит до сих пор. В любом случае, сейчас он строит какие-то планы против неё и Люцифера. Самая страшная ненависть от любви. Не верила женщина, что от ненависти до любви один шаг и наоборот. Точно не в здоровых отношениях.

– Я не хочу, чтобы нас связывало нечто подобное! – закричала дьяволица.

– Ты всё-таки испугалась, как я поступил с ней? Пойми, она пыталась убить меня!

– Необязательно пытаться убить в ответ… Тем более, если любил её.

– Значит ты почувствовала те же чувства, что испытывал когда-то к ней я? – вздохнул Алан. – Я не убил её, но… Если бы твой Люцифер так поступил с тобой, то не будешь желать ему смерти? Мне не верится, что передо мной сейчас дьяволица. Ты точно демон?

– Он не мой! Закроем тему!

– Боишься узнать, что было дальше, ведь это точно может заставить тебя поставить на мне крест? – не переставал Алан.

– Нет, просто пускай нас связывает только сделка. Давай сохраним это, – врала Алану и самой себе дьяволица. Ей хотелось знать продолжение и не отказываться от возможных чувств глубоко в душе. Однако страх намного сильнее любопытства и желаний любить и быть любимой. – Ты был прав, твоё прошлое не поможет мне больше довериться тебе. Всё происходит совершенно наоборот!

Мужчина не воспринял слова всерьёз, посчитав нужным, объясниться и раскрыть уже некоторые карты, абы его не шугались в следующие дни.

– Просто ты узнала не самые приятные моменты, упустив важные истории моего прошлого. Злодей – это лишь тот, чья история не рассказана или плохо услышана и понята. Упустим некоторые исключения, где поступки некоторых существ вообще нельзя никак оправдать. Но я не злодей, просто тот, кто совершал большие ошибки в своей жизни и ещё может их совершить. Всю мою семью убили по приказу короля Элрейс. Меня не смогли убить за несколько лет в секретной комнате. Наоборот, делали только сильнее, неосознанно скармливая магов. Что в этом плохого? Теперь я переполнен чужой энергией, воспоминаниями и магией. Они стали частью меня, ложатся тяжёлым грузом с собственными больными воспоминаниями, путают постоянно мысли, делают меня кем-то другим. Я не убил Мелиссу в тот день, когда она пришла ко мне, не смог. Мне жаль, что тогда и сейчас желание отправить её в чёрный ящик или сжечь не из самых чистых побуждений, что я не хочу рассматривать другие варианты. Смерть – слишком лёгкий конец для той, кто разрушил мою жизнь, участвовал в гибели почти всей моей семьи. Для свершения мести мне нужно забрать всё самое дорогое у неё, как это сделали со мной. Чтобы конец настал для Мелиссы с бьющимся сердцем в груди и ясными мыслями в голове. Не могу я не вынашивать план мести! Просто не могу!

– Меня это должно успокоить и переубедить? Ты пугаешь меня ещё больше. Я поступила не лучше с тобой, чем Мелисса. Убийца – это убийца. Мне нет оправданий. Боюсь, что однажды ты это поймёшь и будешь строить план мести уже против меня.

– Ты забрала у меня новых родных по приказу Люцифера, не по своему желанию. К тем родственникам я не был так привязан, как к родителям, брату и сестре из Корруптелам. Моя настоящая семья мертва от рук семьи Элрейс, не от твоих. К людям, окружающим меня недавно и сейчас, я ощущаю благодарность, но не любовь. Поэтому я и дал тебе обещание, что не стану мстить. Возвращение воспоминаний повлияло на наш уговор только в лучшую сторону для тебя, – честно признался Алан. – А главное отличие от ситуации с Мелиссой: мы даже не знали друг друга, когда ты убила мою тётю и бабушку с дедушкой. Она же пыталась убить меня, годами ранее отдав клятву любить вечность; помогала королю найти моего младшего брата; когда всех моих родных приговорили к казни, то смотрела пустым взглядом, и не попросила короля о милосердии; измывалась над жителями нашего мира, после стирая воспоминания и притворяясь милой принцессой.

– Что ты у неё забрал в итоге? Из-за чего она ищет тебя, того, кто хочет убить её?

– Я убил почти всю королевскую семью Элрейс. Разрушил весь наш мир…

Глава 8. Последний день

Последние лучи солнца вот-вот уйдут с поляны. Красно-лиловые облака расплывались и таяли в небе. Алан смотрел в окно машины, наблюдая за мелькавшими пейзажами за стеклом. Главной его целью не восхищаться этой красотой, а держаться, с ужасом ожидая приближения трагедии. Он боялся смотреть на отца и мать на передних сидениях, стоило ему на секунду взглянуть в их сторону, как в груди всё сжималось, а воздух в лёгкие поступал редкими рывками. В его жизни снова судный день, где он будет лишь наблюдателем.

Они направлялись в Сан-Франциско. Но так и не доехав до отеля, поездка закончилась для семьи Рамирес в Пало-Альто на автостраде Бейшор. Алан до последнего не смотрел в сторону лобового стекла. Даже когда подъезжал грузовик с водителем, одержимый демоном, даже когда родители закричали и машины столкнулись. Он до последнего смотрел на закат.

Вдребезги разгромленная машина от столкновения с грузовиком на автостраде. Салон запятнан кровью. Со стороны любой бы подумал: и пассажиру на заднем сиденье не выжить. Однако Алан выкарабкался из перевернувшегося и вылетевшего на обочину автомобиля. Бензин редкими каплями сливался на дорогу. В топливный бак попал кислород, и если промелькнёт искра, то этого будет достаточно для возгорания. Будто каждая секунда на счету, парень цеплялся за маленькие камушки, хаотично разбросанные на пропахнувшем бензином асфальте, тем самым оставляя глубокие порезы на запачканной пылью и дорожной грязью ладонях, и полз. Он мог остановить весь этот ужас, вернуть время на пять минут назад. Знал, что имел возможность предотвратить эту аварию, в которой принял роль соучастника, но выбрал другой путь, и теперь его родители заплатили за это самой дорогой ценой: своей жизнью. Алан закусил губу, пытаясь подавить собственный крик боли от чувства вины, но слёзы стекали по его щекам, смешиваясь с кровью и пылью.

– Простите меня…, – шептал парень, повторяя снова и снова, стараясь собрать остатки силы для того, чтобы продолжить движение с переломанными ногами и сильной боли в спине и висках.

Он причастен к смерти того, кому был благодарен. Того, кого на самом деле полюбил, несмотря на то, что не был с ними связан кровью и говорил совсем иное дьяволице до свершения первой части их плана.

Машинист громоздкого грузовика скрылся с места преступления. Его машина не так сильно пострадала. Пугающая тишина наполняла пространство. Никого, кроме погибших родителей и ещё живого Алана на автостраде. Нет поблизости человека, который мог бы вызвать скорую помощь. Ежели не интенсивное возгорание машины решит судьбу Рамиреса-младшего, тогда тяжёлое физическое состояние утянет на тот свет за родителями. Алан ещё не готов отправляться в Ад, а тем более раскрывать свои карты насчёт вернувшихся воспоминаний и способностей, восстановившись здесь и сейчас. Если он отправится в преисподнюю, то всё это было зря, и парень мог хотя бы спасти жизнь своим родителям, не перемещая их души в чужие тела. Ему оставалось только надеяться, что Лейла не предаст его и последует их плану, пока он лежит на асфальте и теряет сознание.

Спустя пару дней после происшествия Алан очнулся в больничной палате. Вселившаяся в тело дьяволица не излечила его от переломов позвоночника и ног как бы ей этого не хотелось. Движения белокурого парня сковывал катетер, введённый в центральную вену, и гипс на двух ногах. Нескончаемая боль в теле не покидала, как бы он не пытался внушить себе: «Надо терпеть». От прокручивающейся вновь и вновь мотивирующей фразы в голове у Алана прокатилась по щеке горячая солёная капля. Слеза упала на ключицу и слилась с холодным потом.

– Больно…

По телу пробежали мурашки. В тошнотворно белой комнате с больничным запахом послышался лёгкий скрежет зубов. Не получается быть сильным, не выходит внушить себе: «Всё хорошо».

Солнечный свет освещает палату и настолько яркий, что паренёк зажмурил глаза, не выпуская поток слёз. В это утро он не думает ни о чём кроме неимоверной боли, со временем угасающей и меняющейся на мысли о чудесном солнечном дне, который, к сожалению, тот упускает.

Через пару дней становится ясно: Алан снова позабыл свою прошлую жизнь в другом мире, знакомство с Лейлой – всё до их встречи у качелей. Психогенная амнезия после травм и стресса. Длится беспамятство уже третьи сутки. «Почему я не могу вспомнить, что произошло? Казалось бы, времени прошло слишком мало между числом, когда сидел на качелях и читал книгу, и позавчерашним днём. Но все прошедшие дни такие туманные, будто это было несколько лет назад или вообще видел в своём сне». Алан сосредоточился на своих воспоминаниях, но всё путается в памяти, словно кто-то намеренно стёр воспоминания и отводит от истины.

Парень не представляет, что могло произойти что-то страшное с родителями и тем более, что в его теле сидит существо, то ли разрушившее его спокойную жизнь, то ли спасшее будущее. Алан ждёт отца и мать. Ждёт, совсем как маленькие наивные дети или подростки, неважно, которых положили в больницу, но им уже столь осточертела больничная еда и так сильно они соскучились по родным и дому, что начинали ныть каждому вошедшему в палату о том, как хотят поскорее выписаться и увидеться с родными.

Будучи прикованным к кровати, Алану почти нечего делать, ведь нет телефона или книг, ни болтливого соседа. Остаётся наблюдать как каждый день сменяет ночь. Он всё ещё не может встать с постели и по этой причине, считает каждую минуту своего бессмысленного ожидания посетителей. Прислушиваясь к малейшему шороху за дверью, какой раз наивно расплывается в улыбке в ожидании знакомых лиц на пороге палаты. Разочарование.

На протяжении всего времени нахождения в больнице его единственными посетителями были сотрудники больницы. Они не отвечали на вопросы: «Где мои родители?» и «Что произошло?», только с жалостью глядели на парня и пытались выдавить улыбку, чтобы хоть как-то поддержать. Так казалось Алану. Однако в глазах сотрудников больницы Пало-Альто вовсе не жалость, а страх. В их палате странный человек, внутренние органы которого отличаются от органов обычного человека. Это выяснилось во время операции пациента. Мальчик с заострёнными ушками, как у эльфа, спрятанными под белой копной. Одна внешность вызывала у посторонних много вопросов. Восстановился Алан невероятно быстро для больного, попавшего в больницу после громкой аварии на этой неделе с девяти переломами и ожогами третьей степени. Одиннадцатого декабря машина семьи Рамирес всё-таки взорвалась на той автостраде.

Дьяволица не вмешивалась в жизнь Алана те три дня, не могла. Она крепко спала, восстанавливая силы после свершения великого плана по обману хранителей времени. Ей удалось успешно отправить души родителей в тела чуть ли непогибших новорожденных детей. Души тех новорожденных незадолго до этого уже покинули тела и были отправлены в другой мир самими хранителей времени. Так как дети уже вычеркнуты из списка хранителей времени, то ошибку долго не обнаружат. Лишь при пересечении с другими душами, которых должны отправить на распределение. В мёртвых телах родителей Алана дьяволица поселила души-подделки, созданных с помощью магии крови до аварии.

Первые моменты после пробуждения стали для Лейлы как возвращение из мира сновидений с розовыми облаками в суровую реальность, где перед ней комки серых запутанных нитей. Она постепенно осознавала, что находится в теле Алана, ощущая его собственные мысли и эмоции, но пока не вмешивалась в его сознание, а изучая обстановку.

В итоге её поразило, что Алан ничего не помнит до их встречи, даже вернувшееся воспоминания о другом мире позабыл. Поэтому дьяволица решила понемногу подключать его воспоминания маленькими обрывками, начиная с хороших и переходя к плохим. Лейла понимала, что её действия в теле Алана должны быть предельно осторожными и ограниченными, чтобы полностью не нарушить его естественный ход мыслей и воспоминаний. Иначе это может вызвать стресс и отказ вовсе вспоминать все произошедшие события.

Каждый раз, когда Лейла замечала, что начинает погружаться слишком глубоко в его воспоминания, она старалась моментально отвлечься и вернуть юношу в реальность. Всё происходило как борьба с самой собой, где каждая победа означала приближение к достижению цели, а каждое поражение могло обернуться катастрофой.

Алан чувствовал, что его разум как бы обволакивается густым туманом, который то и дело мешал ясно вспомнить происшедшее. Однако воспоминания с той аварии всё-таки вернулись: резкий шум колёс машин, пытающихся притормозить, вскрик матери, а после тяжёлое дыхание забивает полностью слуховой аппарат. Вернулись воспоминания и о прошлом мире, о сделке с Лейлой, – абсолютно всё, и это вызвало панику. Как вдруг снова сработал защитный механизм разума. Отчётливые образы прошлого, усиливающие страдание и вину, забывались уже через пару минут. Каждый раз, когда Алан пытался собрать кусочки прошлого, словно собирая пазл, он ощущал, как ускользает из рук последний фрагмент, потому что страх овладевал перед жутким образом прошлого. И даже с помощью дьяволицы не получалось собрать всю картину, чтобы она не разрушилась спустя десять минут или час. Несмотря на это, Лейла насильно возвращала воспоминания обратно, заставляла хранить их в памяти.

На пятый день Алан не сказал ни слова, не желал есть и пить. Опустошённый взгляд Рамиреса был направлен в потолок. Он часами глядел на него. В его глазах замерла тоска, одиночество и боль от утраты. Тысячи невысказанных слов и чувств застряли на кончике языка вместе с беспомощным криком, который очень сложно удержать, но внутренний барьер не позволял показать страх, панику, отчаяние.

Санитары заметили опустевший взгляд паренька некогда лучезарных глаз и искажённое лицо, не реагирующее на физическую боль от уколов. Рухнул беззаботный детский мир. В какой-то момент, когда уже казалось, что Алан окончательно погряз во мраке своих воспоминаний, произошёл неожиданный поворот событий.

В тот вечер, когда он упрямо отказывался от еды и общения, с предупреждающим стуком зашёл врач. Он взглянул на медсестру. Та сидела возле больничной койки с тарелкой каши. Она что-то прочитала в этом взгляде, поднялась со своего места и вышла из палаты, оставив перед этим тарелку с едой на столе.

– Привет, Алан. Прости, что побеспокоил, есть важный разговор.

Алан уже видел этого врача. Он не раз к нему заходил, чтобы узнать о состоянии своего пациента. Рик Хэнсон-Джейл – опытный хирург этой больницы и оперирующий Алана Рамиреса. А вот зашедшего за ним парня блондин видел впервые. Подросток явно чем-то недоволен, направленный взгляд на Алана укоризненно пронизывал его с пят до головы. Любой почувствует себя неловко, но Рамирес молчал не по этой причине, ему было всё равно на пришедших гостей. Он пустым взглядом смотрел на посетителей.

– Мы опросили дальних родственников из твоей семьи, к сожалению, ответа от них мы не получили. Поэтому я собираюсь подписать документы на опекунство.

Вполне ожидаемо, потому как самые близкие все мертвы, а дальние родственники из Мексики не в том финансовом положении, чтобы потянуть ещё один голодный рот и вообще приехать за ним в другую страну.

– Я уже подал документы в суд пока что на временное опекунство. Дальше оформлю постоянное опекунство, но на это может уйти несколько месяцев. Ты согласен с таким решением проблемы по определению твоего следующего места жительства? – Рик сразу приступил к сути дела, не представляя имени парня рядом с ним.

Очевидно, что рядом с ним его сын, который не согласен с решением отца приютить незнакомца. Слишком похожи: одинаковый цвет волос, серые глаза, есть схожесть в острых чертах лица. Алан медленно поднял взгляд на врача. Лицо белокурого парня оставалось безразличным, но с внутренним неприятием предложения пульсировала искра надежды на то, что благодаря этому получится прийти в себя в окружении новых людей и приступить к поискам брата по плану.

– Сейчас я… я не могу принимать взвешенные решения. Но я благодарен за вашу заботу и помощь, – наконец проговорил Алан, его голос звучал устало.

Врач кивнул, понимая, что это непростая ситуация для молодого человека.

– Ты не один, Алан. Здесь есть люди, которые хотят помочь тебе вернуться к нормальной жизни. Не бойся просить помощи или высказать свои мысли. Постарайся дать мне ответ до завтрашнего утра, чтобы в случае чего я мог приступить к оформлению оставшихся документов и после выписки ты поехал с нами. А пока хочу представить тебе Райана. Он мой единственный сын.

– Рад знакомству, – выдавил улыбку Алан, глядя на хмурое лицо парня, старше его примерно на два-три года.

– Взаимно, – раздражённо бросил Райан Хэнсон-Джейл. Очевидно, врал.

Ему не до новых членов семьи. Совсем недавно убили его мать. Тело, которой истязали настолько, что чудом удалось распознать. Лучше бы отец занимался не документами по опекунству и больным ребёнком, а выяснял причину смерти мамы. Медные пряди упали на лоб, прикрывая хмурые брови и немного скрывая презрение на его лице.

– Надеюсь, что ты откажешься от предложения моего отца.

– Кх-м, – доктор лет сорока пяти хрипло прокашлял. – Давай без этого, Райан. – Трое в палате сделали небольшую паузу. Старший из них подбирал нужные слова. – Он говорит это не от злости к тебе, а по личным причинам. Пожалуйста, не принимай сказанные сейчас слова всерьёз.

Мужчина с большими добрыми глазами широко улыбнулся. Показались ровные белоснежные зубы, несмотря на возраст. Тяжёлая рука доктора утешающе легла на плечо Алана Рамиреса. Лёгкие похлопывающие движения ладони немного успокоили встревоженного парня. Ему не хватало подобной поддержки от других людей.

«Это насупленное лицо парня потом не исправить. Его отец не пластический хирург и не поможет ему избавиться от морщин в будущем», – отметила Лейла. Посмотреть на красивых посетителей ей только в радость. «У тебя нет времени продолжать винить себя и бездействовать, Алан. Тебе нужно согласиться, чтобы тебя не ограничивали стены детского дома в поисках твоего брата. После связи с Люцифером нас начнут преследовать приспешники Сатаны, магией не получится много пользоваться и наличие денег и связей Рика помогут нам».

В такой ситуации возникло явное противоречие. Хочется вернуться к нормальной жизни, но страшно впутывать кого-либо ещё в его борьбу с Мелиссой и Люцифером. Как бы Лейла не была права, Алан уже открыл рот, чтобы отказаться от предложения Рика Хэнсон-Джейла. Они найдут другие способы достичь цели, без новых потерь невинных. Вот только дьяволица не позволила, заняв главную роль в теле Алана, сказала вместо него:

– У меня нет другого лучшего варианта, кроме как пойти с вами. Я очень вам благодарен. Хочу пойти с вами, – твёрдо заявил белокурый парень.

– Пф, – взгляд рядом стоящего Райана за спиной доктора стал ледяным, одна его бровь чуть дрогнула. Наконец-то морщины расправились и показалась гладкая переносица. Губы Райана плотно сжались, абы не съязвить, но недолго он продержался. – Отец тебя лишь взял из жалости. Не радуйся раньше времени, тебя ждёт ещё много проблем.

После таких слов, больше похожих на угрозу, парень метнул злой взгляд сначала на Алана, а потом на отца, и поспешно вышел из палаты, громко хлопнув дверью. Доктор не знал куда себя деть, настолько ему было стыдно за воспитание своего уже взрослого сына. Отчасти он сам виноват, ведь не помог тому справиться с утратой Ванессы, мамы Райана. Работы было слишком много в последнее время. А может, он сам себя ею нагружал, так как начинал сходить с ума. Возможно, Райану бы тоже помогли жесты поддержки, однако ничего не было, доктор не нашёл в себе сил в то сложное для них время, и подросток самостоятельно справлялся с душевными терзаниями. Видя, как пациенту уделяют больше внимания, чем ему, он сильно разозлился.

Проглотив застрявший ком в горле после сказанного ушедшим Хэнсон-Джейлом, Алан сказал доктору, что всё хорошо, он не в обиде. Лейла, всё ещё полностью управляя телом, еле сдерживала приступ смеха. Уж больно забавными казались для неё слова ушедшего Райана: какие проблемы может доставить семнадцатилетний подросток, когда за ними следит Люцифер с его будущей женой и любое неверное действие может закончиться их казнью? Вот кто по-настоящему доставит неудобства в их жизни.

– Тогда не буду мешать. Наверное, тебе уже хочется спать.

Рик это понял по зевкам Алана и глазам, которые то и дело закрывались. Он что-то ещё проговорил себе под нос прежде, чем выйти из палаты и закрыть за собой дверь. Может быть: «Сладких снов»? Не разобрать.

После ухода доктора, Алан перестал притворяться сонным.

– Что ты себе позволяешь? Мы договорились, что ты не станешь использовать моё тело в подобных случаях, – парень сердито шикнул на дьяволицу, представшей перед ним в чёрном одеянии.

Лейла присела на край кровати и невинно улыбнулась. Она ни капли не жалела о содеянном, потому что Алан сам не свой все пять дней и мог упустить хорошую возможность.

– Я никогда не смогу себя простить, если они последуют за моими родителями.

– Ты разрушил весь свой мир, потерял всю свою прошлую и новую семью и сейчас переживаешь о совсем чужих тебе людях? – удивилась Лейла, с недоумением смотря на Алана, который менял облик пятнадцатилетнего парня на свой настоящий.

– Я разрушил свой мир, но не убивал жителей. Все они живы, все, кроме некоторых членов королевской семьи, – поспешил отметить Алан. – Мне не в радость быть виновным в смерти кого-либо, если эти люди не сделали мне ничего плохого.

– Заметила по твоим методам справляться с утратой, – ссылаясь на психогенную амнезию. – Тогда где они, где жители твоего мира? – спросила Лейла. – Как можно разрушить мир, при этом вывести всех его жителей куда-то?

Нет ответа… Алан не настолько доверял Лейле, чтобы раскрыть самый важный его секрет. Если информация дойдёт до Мелиссы и Люцифера, то они изменят ход действий и их будет невозможно предугадать.

– Снова хочешь сказать, что не доверяешь мне? – Лейла осторожно забралась на кровать, скинув туфли, и перекинула одну свою ногу через мужскую ногу в гипсе. Она ласково поцеловала Алана в скулу и продолжила: – Я пожертвовала многим ради нашего плана, Алан. Спасла души твоих родителей, отдав много сил, рискнула своей шкурой пойти против изначального плана по приказу Люцифера. Почему ты мне опять не доверяешь?

– По тебе не видно, что ты отдала много сил, – слегка улыбнулся Алан, положив одну руку на талию дьяволицы. – Тебе нужно слезть с меня, я не в настроении, чтобы что-то продолжать с тобой, кроме разговора.

– Почему ты мне не доверяешь? – повторила вопрос Лейла. Она не слезла.

– Я не знаю, как точно развернутся события и не могу обещать, что на пути к нашей цели мы не испытаем ещё много трудностей, боли. Если тебя будет пытать твой Владыка, то ты сможешь сохранить мой секрет?

Теперь ответа не последовало от Лейлы. Ей было нечего ответить, ведь ещё никто не мог пережить пыток Люцифера или уйти со здоровой психикой. Когда ты начинаешь терять самого себя, есть вероятность того, что сможешь раскрыть абсолютно всё.

– Не знаю твой предел. Я люблю свой народ и не могу раскрыть тебе эту тайну, ведь сильно рискую жизнями других.

– Тогда думай, что ты сейчас жертвуешь мной, тем доктором и его сыном, а также пожертвовал жизнью своих родителей ради своего народа. Жизнь одного или даже десятерых не стоит миллиона жизней. Пожертвуй малым, чтобы спасти многое. И не забывай прошлое, как бы тебе не хотелось убежать от него.

Лейла не настаивала больше раскрыть ей тайну, а Алан не спорил с ней насчёт согласия на предложение доктора Хэнсон-Джейла. Он поблагодарил её за возвращённые воспоминания, которые отчаянно пытался забыть снова и снова. Его расстройство могло поставить крест на поиске брата и придумывании нового плана по борьбе с двумя врагами.

– Спасибо тебе, – поблагодарил женщину Алан.

Дьяволица ни разу за эти несколько дней не упрекнула его в слабости, наоборот, старалась подбодрить и помочь оправиться после трагедии.

– Не думай, что они погибли. У них новая жизнь и они будут счастливы. Они попробуют всё с самого начала.

– Они умерли в мучениях… Не вспомнят? – с надеждой во взгляде спросил Алан. – Я уже второй раз ничего не мог сделать, когда…

Вдруг дьяволица схватила ладонями лицо мужчины, потёрла немного его скулы. «Нет, не вспомнят. Приди в себя», – ласково прошептала она, как бы напоминая, что всё под контролем. Они ещё до реализации первой части плана договорились о полной очистке памяти душ родителей. Этот ужас Рамиресы забудут и никогда не вспомнят, переродившись. Всё исполнено в лучшем виде.

Их план был продуман до мелочей: поиск человека, которого было не жалко подставить, посадив в сиденье водителя грузовика; рассчитано время на трассе, когда маленькая вероятность столкнуться с кем-то ещё. Они продумали несколько вариантов событий, если что-то пойдёт не так. Например, Алан бы умер, пока Лейла уезжала с трассы, помогая скрыться водителю грузовика и избавиться от большой машины, отправив её в глубокое плавание. После гибели паренька Лейле пришлось бы отправиться в Ад следом и постараться выбраться на Землю под новым предлогом, а при выполнении новой миссии заниматься поисками брата Алана. Всё обернулось лучше, чем могло быть. Однако твёрдо заявить об этом не получится – Люцифер всё ещё не связался с Лейлой, хотя слухи должны были дойти до него от других приспешников. С первой частью исполнения плана игра только начинается.

Если бы не страх магических способностей и неуравновешенной психики Алана, то, возможно, Лейла сможет позволить себе любить его и признаться в чувствах в надежде на взаимность.

– Что насчёт Люцифера. Ты связалась с ним? – спросил Алан.

Лейла мотнула головой и прилегла рядом с мужчиной. Осторожно взяв его руку в свою ладонь, принялась водить пальцами по белым бинтам круги. Установить контакт с Владыкой из другого мира непросто. Для этого потребуется чёрный ворон-путешественник по мирам, другой приспешник из преисподней или Люцифер сам должен явиться перед ней. Есть и ещё один вариант: явиться в Ад лично, чтобы доложить обстановку. Этот способ передачи информации самый ужасный, ведь актриса из Лейлы никудышная.

– Я остановилась до этого на отправке ворона. Вот только совсем не подумала, что ты будешь долго лежать на кровати и не сможешь встать, чтобы поймать мне нужную птичку. Надо было тебе ноги излечить до отправки в больницу.

– Отправляйся в Ад для переговоров, – предложил Алан, не реагируя на шутки. – Речь уже для тебя подготовлена. Твои слова должен услышать не только Люцифер, но и Мелисса. Особенно, если она поворачивает шею твоего Владыки.

Глава 9. Миссия невыполнима

У врат преисподней стояли два охранника, дежурившие в эту ночь. Демоны с дымящейся чешуёй на коже так могучи, что ни огонь, ни лёд не могут им навредить. К ним страшно прикасаться и вообще подходить ближе, чем на расстоянии вытянутой руки, – сгоришь. К счастью, они без вопросов открыли врата перед Лейлой, пропуская в Ад. Вороны, сидящие на верхушке дверей преисподней, взметнули в небо и полетели к замку, абы предупредить о гостье.

Женщина облегчённо выдохнула и двинулась в свой мир. Огромные врата за спиной закрылись с шумом, подняв ветер так, что чёрные волосы развивались, а тело не смогло удержать равновесие и пошатнулось. Из-за деревьев в тёмном густом лесу показался силуэт. Янтарные глаза Лейлы засветились, точно совиные, чтобы видеть в непроглядной темноте. Мужчина подходил к ней всё ближе и ближе, пока Лейла не поняла: к ней движется один из её братьев, Ник. Она сделала шаг назад, тогда Ник остановился.

– Привет, сестра, – спокойно поприветствовал он Лейлу.

По голосу не понять собирается ли он убить Лейлу по приказу или собственному желанию, а ожидала женщина от этого демона только этого. Не просто так Ник, который не здоровался с ней и издевался в детстве, появился здесь.

– Клянусь, я не причиню тебе зла, – сказал Ник, поднимая руки к уровню своих плеч, как бы показывая: безоружен. Заметив более расслабленное лицо перед собой, мужчина подошёл к сестре и крепко обнял её.

– В чём причина такого твоего поведения? – сухо спросила Лейла.

Она не обняла в ответ, только позволила ему сделать это, продолжая стоять, как и прежде. Ни за что не поверит в доброту этого ублюдка, тем более не простит его.

– Я не был намерен издеваться над тобой в детстве, пока не стал видеть будущее, – начал оправдывать свои поступки Ник. – Мне приходилось искать множество вариантов, которые не приведут к печальным последствиям. Именно плохие семейные отношения тебя привели во дворец, и ты получила задание от Владыки, познакомившись с Аланом. Это знакомство спасёт тебе жизнь. Вот только… сейчас тебе нужно вернуться обратно на Землю.

– Что ты такое несёшь? Какое будущее? – Лейле слабо верилось в существование таких способностей у демонов. Однако и она с особенной магической силой. – Ладно, допустим, ты видишь будущее. Но почему я должна поверить тебе?

– У тебя не остаётся другого выбора, – послышалось в ответ. – Ты сама понимаешь, отправившись в замок на аудиенцию, можешь умереть. Разве так сложно поверить в то, что для тебя же лучше развернуться и уйти в мир людей?

Лейла положила ладони на грудь брата и отодвинула его от себя. Пальцами она нащупала что-то жидкое и холодное. Посмотрев на свои руки, те были в крови. Им следует обсуждать важный вопрос о будущем подальше от врат. Пускай те огромные и толстые и любой звук, кроме стука или удара по ним, не должен пройти, но лучше не рисковать лишний раз. Поэтому Лейла взяла за руку брата и повела в глубь леса, отойдя на приличное расстояние от врат, они остановились.

– Что именно меня может привести к смерти? В чём я ошиблась на аудиенции?

– Не совсем к смерти, но это будет менее приятным для тебя, – прошептал брат, как будто за ними кто-то может наблюдать и здесь.

Дьяволица ещё раз посмотрела на свои руки и, недолго думая, схватила за концы ткани чёрной футболки Ника, стянула её, отбросив на землю. На груди, плечах да всём теле были следы пыток! Большой глубокий порез около сердца ещё больше разрывали серебряные цепи, прикреплённые к другим участкам кожи. Лейла не противилась от мяса и крови, уже часто видела подобное на телах демонов или людей, попавших к правой руке Люцифера. Во всяком случае ситуация становится всё более серьёзной раз семья правителей начала проявлять интерес к демонам с особыми магическими способностями.

– Почему? Ты же служишь в армии, – удивилась дьяволица.

Пытки – это нечто необычное для того, кто служит в армии и ни в чём не провинился.

– Да, но после твоего ухода на Землю и задержки больше, чем на неделю, Люцифер с Мелиссой начали искать демона со способностями видеть будущее. Они пригласили собраться абсолютно всех и приказали ведьме найти нужного им приспешника.

В тот день вышел не только Ник, а ещё два демона из других семей. Остался в живых сейчас только брат Лейлы. Ему повезло попасть на разговор не с Владыкой, а его правой рукой.

– Значит с тобой так обошёлся Небирос?

– Да. Я продолжал врать о том, что вижу будущее только на пять минут вперёд. Ему хотелось слышать другое.

Лейла оторвала цепи вместе с кожей из груди Ника, положила руки на открытые раны и принялась лечить их. Ник не срывался на крик, терпел. Излечиться сам он не мог, так как цепи блокировали его магические способности.

– Дак в чём я ошибусь? – снова спросила Лейла. Для неё это сейчас важнее других вопросов.

– Ты не сможешь подчиниться Владыке…

– Ник, умоляю тебя, подробнее. Мне нужно знать, потому что я уже не вижу выхода возвращаться обратно на Землю. Это тебе нужно бежать туда.

Если Люцифер знает о способностях Ника, то обвинит его в том, что вовремя не рассказал ему о прибытии сестры в Ад. Кроме того, в это время тот отсутствовал в замке. Не то, чтобы Лейле было жаль брата, однако смерти ему не желала.

– Владыка придёт к тебе и прикажет отдаться ему. Ты не сможешь, и он поймает тебя на лжи. Даже зная всё это после моего рассказа, ты всё равно с этим столкнёшься и уже не сможешь вернуться на Землю. Он будет тебя пытать, насиловать, шантажировать тобой. Единственный выход – развернуться и уйти.

– Это сейчас сделаешь ты, – повторила Лейла, но уже приказным тоном.

– Что? – искренне недоумевал Ник, почему после его рассказа Лейла перешла к его побегу.

– Я сказала, что не вижу другого выхода, кроме как отправиться на переговоры с Люцифером. Он знает о твоих способностях, если убегу и оставлю тебя здесь, то он станет пытать тебя. Получив от тебя хоть одну важную зацепку, наш план с Аланом закончится провалом. Думаешь, при таком исходе меня не убьют? Останемся вместе – будет вдвойне хуже и тебе, и мне. Поэтому тебе нужно отправиться на Землю и встретиться с Аланом. Попроси его скрыть тебя любым способом.

– Как я могу оставить тебя, зная, что с тобой будет?! Как могу бросить нашего брата?

– Ты, Фэдерид и отец давно оставили меня, – с лёгкой улыбкой на лице произнесла Лейла. – Фэдерид умнее, сильнее нас двоих. Я уверена, что он справится со всеми трудностями и сможет выжить. Уходи на Землю, сделай хоть что-то полезное для меня и себя самого. Вероятно, ты не видишь будущее на годы вперёд, но подумай и скажи мне в чём я не права.

Ник до крови закусил губу, продолжая слушать младшую сестру.

– Я сообщу Фэдериду и отцу, чтобы они тоже постарались скрыться из этого мира.

– Отец мёртв… Если брат, бросит тебя снова, то никогда себя не простит. Ты его не сможешь переубедить, как меня, потому что не найдёшь в ближайшее время веских причин. У тебя сильные магические способности и благодаря этому сможешь найти способ помочь старшему брату. Всё будет зависеть от того, как быстро это произойдёт. К сожалению, мои видения не настолько точны и не могу подсказать заклинание.

Лейла не стала расспрашивать подробностей. У них мало времени, ведь вороны уже должны были донести весть до свиты Владыки Ада. Дьяволица убрала руки от затянувшихся ран, подняла брошенную на землю футболку и подала брату. Напоследок она улыбнулась ему и сказала «прощай».

Вскоре позади послышался шум от дверей – Ник сбежал благодаря военному пропуску. Дьяволица продолжала идти по тропе к замку. Телепортация в города трёх смертных грехов или из них невозможна, кроме как элитам в организации «Пики» и королевской семье, иначе демоны не смогли бы следовать многим правилам. Этот факт не сильно расстраивал Лейлу, ведь было много мыслей и нужно их переварить. Ничего позитивного в будущих событиях она найти не могла, остаётся только надеяться на выдержку до прибытия Алана. Сколько ей ждать – год? Два? Или три, как и планировалось?

– Я постараюсь выжить, – пыталась подбодрить себя Лейла, сглотнув ком в горле. Тошнота от страха мучила прямо за языком, будто вот-вот могла вырваться в любой момент.

Наконец Лейла вышла из леса к реке. Мост перед ней вёл к замку, куда она и держала изначально путь, а дорога направо шла к трём городам под властью Гнева, Алчности и Похоти. Выбрав другую дорогу, она могла бы побывать дома, попытаться убедить брата сбежать в другой мир и найти ответы на вопросы о своих способностях, если хоть что-то осталось от матери и отца. Дьяволица решила повременить с походом в замок. Вряд ли час или два сильно изменят её будущее.

Три города находились на острове. Первый – город Похоти, высокий берег которого был окружён рекой. Второй – город Алчности, он находился на возвышении возле гор на том же самом острове. Третий – самый маленький город Гнева, находящийся в горах. Их разделяли только длинные лестницы, но в каждом городе были свои обычаи и правила. Например, в первом городе, где долгое время пробыла Лейла в доме утех, жители восхваляют плотское удовольствие, сексуальную распущенность и не презирают насилие. Ежегодно в городе Похоти проводятся праздники, посвящённые демонам-соблазнителям, с обрядами, в которых используются экстремальные и неприятные для обычного обывателя из других городов или миров формы удовольствия. Город Похоти для Лейлы самый безобразный. Во втором городе существует строгая экономическая иерархия, где ты или раб, или богатый господин, не поощряющий расточительство и щедрости. Отошёл от своей роли – умираешь. Тем, кто родился там, не изменить своего будущего, не стать кем-то другим, не сбежать в другой город. Для них всё предрешено с момента появления на свет. В третьем городе Лейла родилась и провела своё детство, пока её не продал отец. Каждый месяц там битвы и дуэли в честь одного смертного греха, Гнева, и в них должны принимать участие все демоны от четырнадцати лет. В судный день ты или выживаешь, или умираешь. В остальные дни можно жить спокойно, так как в городе, на удивление, существуют кодексы чести и боевой этики. Нападение на слабого и беззащитного в другой день считается позорным, а убийство без справедливой причины подвергается правосудию.

Под ногами Лейлы каменные плиты улиц буквально дымились от жаркого пекла, будто на острове не горы, а вулкан, который вот-вот может извергнуться. Проходя мимо дома утех, Лейла ощущает, как воспоминания прошлого наваливаются на неё. На втором этаже кто-то уже занял её комнату. В напоминание о нахождении здесь остались только царапины на стеклах окон, когда ей попадались особенно жестокие клиенты – пыталась выбраться наружу. Эти царапины вызвали давно позабытые чувства унижения и уязвимости, испытываемые в стенах дома утех.

Дьяволица вздрогнула,как только в комнате наверху раздался звонкий смех, частые вздохи и стоны, истекающие от возбуждения. Мелкая дрожь пробежала по всему телу, а сердце застучало в хаотичном ритме. Ноги сами двинулись прочь от этого здания к городу Гнева. Шагая дальше, спокойно пройдя второй город, Лейла услышала приглушённые крики и вой. Неужели сегодня так называемый судный день? Женщина замедлилась, вслушиваясь в каждый звук. Подняв взгляд к небу, облака собирались в тёмные тучи, предвещая наступление ночи. Не всё потеряно, у неё ещё есть время добраться до дома и укрыться там, пока между жителями идёт борьба. Сейчас впереди только предупреждающе воют адские псы и радостно кричат демоны, ведь скоро они выпустят вспышки агрессии.

Ускоряя шаг, Лейла пересекла тайком несколько улиц, добравшись до своего дома. Счастливые возгласы и вой псов сменились отчаянным криком и писком собак, испускающих последний вздох. Стрельба и лязг мечей средь всех тех визгов оглушали и, казалось, приближались к родительскому дому Лейлы. Дьяволица быстро вошла в дом, захлопнув за собой дверь в попытках отгородиться от внешнего мира. Сердце забилось быстро, а дыхание стало неровным. Она отпустила тревожный выдох, стараясь успокоиться и собрать свои мысли. Смотрит вперёд – пол и стены в коридоре забрызганы кровью. Лейла вступила в красную лужу своими чёрными бархатными туфлями на каблуках. Оставляя за собой кровавые следы, двинулась по лестнице в комнату отца.

В комнате женщина осмотрела книжные полки, разложенные документы на рабочем столе отца. Проверила все шкафчики в столе, но ничего не нашла из значимых вещей отца или матери. В углу она обнаружила бейсбольную биту из легированной стали с железной ручкой, которая несколько лет пылилась там. Именно эта бита была первым оружием Лейлы в судный день при достижении четырнадцатилетнего возраста. Пристальным взглядом дьяволица обвела каждую деталь оружия в поисках пятен крови и чего-то необычного, что не увидеть глазами, но можно почувствовать: сила, желание выжить любой ценой в кровавой мясорубке. Схватив бейсбольную биту в руки, она почувствовала её вес и мощь. С ней и направилась к двери комнаты матери, что была всегда закрыта на несколько замков. Сейчас заколочена. Доски недостаточно прочно скреплены между собой. Редкие трещины показались Лейле уязвимыми местами. Она решительно ухватилась за железный стержень биты и, прицеливаясь, ударила по доскам. Первый удар прозвучал глухо, но Лейла не останавливалась, продолжала бить, пока не появились первые большие трещины, а затем и дыра в деревянной поверхности.

Отбросив бейсбольную биту, дьяволица голыми руками ухватилась за доски и силой потянула их на себя, открывая себе проход в запретную комнату. Доски поддались её усилиям, раздвигаясь и открывая вид на то, что находилось за ними. Женщина вошла в комнату, отряхивая руки от оставшихся щепок на ладонях. Все вещи оставались на своих местах, так, как помнила их положение Лейла до смерти матери. Однако даже в тёплой обстановке комнаты, наполненной приятными воспоминаниями о детстве, не укрыться от беспорядка, царящего за пределами стен этого дома.

Среди старой тумбочки, заваленной запылёнными украшениями, икровати стоял большой шкаф с зеркальной поверхностью. Внутри него не было одежды, а только красная тряпочка с незнакомым рисунком и чёрно-белая фотография родителей в молодости. Это же изображение родителей было запечатлено маслом на холсте, что висел над кроватью. Тогда они казались счастливыми, влюблёнными. Искреннюю улыбку отца Лейла не видела больше со смерти мамы. Сейчас не верилось, как отец мог быть совершенно другим, больше похожим на человека, чем на демона.

На ярко-красном бархате вышиты золотыми нитками два ворона. Своими клювами они держат серебристую ленту, по которой стекают бордовые капли. Лапами вороны вцепились в глазные яблоки, закрывая зрачки когтями. Эти птицы изображены в семейном гербе Лейлы и символизируют защиту. Но ни одно крыло не укрыло от смерти и боли ни мать, ни отца. Скорей, вороны являлись не защитниками, а предвестниками смерти. Детали на платке и семейном гербе отличались: нет ни глаз, ни ленты.

Лейла уменьшила красную тряпочку и фотографию до очень маленьких размеров, чтобы они смогли поместиться в рубин серебряного кольца на её пальце. На выходе из комнаты, она подняла бейсбольную биту и спустилась в коридор. Но у двери стоял тот, кого Лейла ожидала увидеть ранее в доме, а не в разгар битвы в городе Грехов. Фэдерид запер дверь на ключ дрожащими пальцами, с которых стекала кровь. Вдруг ключ выпал из его рук на пол, демон поспешил зажать окровавленными пальцами рану на плече.

– Тебе не стоит выходить сейчас через эту дверь. Подожди, когда всё закончится или беги через окно. Такой жестокой борьбы не было никогда, сколько я себя помню.

В это было легко поверить, ведь за почти сто лет после судной ночи на теле Фэдерида не было ни царапины. Этим не мог похвастаться ни Ник, ни Лейла, ни даже отец.

– Я могу тебе помочь с раной, – предложила Лейла, протягивая руку к раненому плечу.

– Неужели я так сильно ранил свою жертву? – неожиданно раздалось за спиной старшего брата. – От меня убегает второй брат, это раздражает.

Дьяволица выпучила глаза – возле уже открытой двери их дома находится Люцифер. Дьяволица выпучила глаза – возле уже открытой двери их дома находится Люцифер. Позади него Небирос и ещё двое слуг. Именно Небирос произнёс эти слова. Несмотря на свою раненую руку и то, что в затылок дышал сам Владыка с его верными приспешниками, Фэдерид оставался спокоен. С лица сестры его взгляд переместился на бейсбольную биту. Он потянулся к оружию в руке Лейлы, но та кинула биту на пол и обняла брата, чтобы скрыть от Владыки его намерения, пока не поздно. Убить Люцифера бейсбольной битой невозможно, Небироса тоже. Вот только спокойствие брата оказалось ложным, и он был готов на любые безрассудства. Лейла прикрывала спину брата своими руками, смотря в голубые глаза Владыки Ада. Своими магическими способностями, она обездвижила брата: поданный импульс в мозге заблокировал мышцы, тело готово было упасть в любой момент и держалось только благодаря опоре на сестру.

– Вам нужна я, а не он.

– Ты ошибаешься. Мне нужен любой, кто связан с тобой. Особенно члены твоей семьи, – громко произнёс Владыка и шагнул вперёд, поднеся меч в чужой крови ко лбу Лейлы. Остриём он поднял тёмный локон, а позже отпустил его вместе с концом меча.

В это мгновение дьяволица ощутила холод стали у шеи. Тем не менее не растерялась и не подняла голову с плеча брата.

– И ты сама, в том числе, – сказал Люцифер с ноткой жалости в голосе, отводя меч и убирая его в ножны. – Отведите этих двоих в замок. Фэдерида бросьте в тюрьму, а Лейлу отведите в мои покои.

– Нет…, – зло прошипел Фэдерид сдавленным голосом.

Дьяволица испуганно закрыла рот старшего брата ладонью. Боялась, что он наговорит чего-то лишнего.

– Не надо…, всё будет хорошо.

Напоследок Лейла успела прошептать брату на ухо, чтобы тот не смел сейчас нападать и ставить под угрозу свою жизнь. Они найдут способ выбраться. Только тогда брюнетка освободила старшего брата от обездвиживающего заклинания.

Когда слуги схватили женщину, а также её брата и уже уводили от родного дома, Владыка крикнул вслед: «Отвечаете головой!». Сам он смог свободно телепортироваться из города Гнева в замок, правила городов к нему не относились.

Глава 10. Новая семья

Спустя четыре дня после прощания Алана с Лейлой.

Утром доктор Хэнсон-Джейл и Алан Рамирес забрали все вещи из больничной палаты: отданную одежду в благотворительность и купленную Риком Хэнсон-Джейлом, ванные принадлежности. Ничего собственного у парня не было, всё осталось далеко от Пало-Альто, дома в Сан-Диего, до которого более семи часов езды. Правда, вся новая одежда оказалась велика для Алана. Её как будто больше подбирали для Райана. Семнадцатилетний подросток отличался высоким ростом и мускулистым телосложением от пятнадцатилетнего паренька, ненастоящего обличия Алана. Гипс с ног и руки больного сняли, кости после переломов, на удивление персонала больницы, быстро срослись. Хэнсон-Джейл попросил коллег не распространять об этом информацию дальше их отделов.

– Мы съездим вместе до магазина и подберём новые вещи, – поспешил отметить доктор.

– Не нужно, это не так заметно, – произнёс в ответ Алан. В его планах устроить ежедневные физические тренировки, а заодно и подтянуть уровень магических способностей. Возможно, тогда одежда не будет так болтаться на нём. – Только обувь, пожалуйста. – Нынешняя была велика на три размера. – Телефон и ноутбук.

Алан ни в коем случае не вёл себя нагло с ещё малознакомым Риком, как могло показаться. Юноша понимал, что может спокойно просить купить ему то, что понадобится, ведь как опекун он будет распоряжаться наследством его семьи до достижения им восемнадцати лет. Пускай это произойдёт после подписания всех документов, но и на данный момент Рик, будучи главных хирургом,сможет обеспечить всем нужным нового члена семьи.

Рик Хэнсон-Джейл работает в Медицинском центре Стэнфордского университета, находящемся в Пало-Альто, а живёт семья Хэнсон в Сан-Хосе, неофициальной столице Силиконовой долины. Несмотря на то, что Сан-Диего находился в одном штате с Сан-Хосе и Пало-Альто, Алан никогда не был до аварии в округе Санта-Клара штата Калифорнии. Чаще семья Рамирес разъезжали по городам Мексики.

Поездка в Сан-Хосе оказывается утомительной не только из-за медлительного дорожного движения и жаркого солнца, но и напряжённой атмосферы на задних сиденьях салона автомобиля. Серые глаза Райана сверлили пятнадцатилетнего мальчишку. Нервный подросток сидел рядом, плотно прижимаясь своим мускулистым плечом к руке Алана и стуча одной ногой, что прерывало тишину. Неловкое движение блондина в сторону от Райана вызвало внезапный неслабый разряд электричества. «Чёрт», – пронеслось тихое ругательство из уст Алана Рамиреса. Почувствовал ли Райан? По вечно сдвинутым бровям до переносицы не определить реакцию, но и ни одна мускула на лице Райана не дёрнулась от больного электрического разряда. Это показалось интересным Алану, как и то, что Рик Хэнсон-Джейл спокойно реагировал на быстрое восстановление его тела, а также особенности строения организма.

– Доктор, – обратился к Рику Алан, – я всё обдумываю почему вы решили взять меня в семью. На самом деле вы приняли это решение не из жалости, а из интереса к особенностям строения моего тела, о чём болтали сотрудники вашей больницы?

Рик очень внимательно смотрит на дорогу. Его взгляд через переднее зеркало на мгновение показался напряжённым.

– Это не так, ни одна из этих причин. Признаюсь, что с научной точки зрения биология твоего тела представляется интересной, и я хотел бы разобраться, почему ты отличаешься от обычного человека и по какой причине это раньше не было замечено. Как я понимаю, ты не проходил полноценного медицинского обследования. На самом деле, это и к лучшему. Вот только как твои родители избежали этого?

– Тогда я не понимаю, почему вы взяли меня к себе, – произнёс Алан с ноткой недовольства в голосе, ведь хотел получить точный ответ, а не вопрос.

Райан молчал. Он уставился на вид за окном, не проявляя интереса к разговору. В такой момент его отец был бы благодарен за вмешательство и острый язык сына.

– Алан, я не могу дать точного ответа на этот вопрос прямо сейчас. Просто есть причина и она никак не связана с моим интересом к научным исследованиям. Я не какой-то злой гений и не настолько увлечён работой, как тебе могло показаться. Есть многое, что тебе нужно знать, но время для этого ещё не пришло. – Рик выдохнул, ему явно тяжело давался разговор. – Дай мне время.

Белокурый парень молча кивнул в ответ на слова Рика. Кончиками пальцев он раздражённо стукнул по своему колену, задумавшись: «Что такое я не должен знать именно сейчас? Передо мной люди моего брата или они за Люцифера и Мелиссу?». Юношу охватило смутное беспокойство, и это не нравилось ему, поскольку во втором случае он оказывался в невыгодном положении. А если Рик является человеком его младшего брата, то он всё равно не может рассказать о своих вернувшихся воспоминаниях, что могло бы сократить время ожидания признания, по причине мучивших сомнений.

«Найди я брата совсем скоро – не придётся ждать три года, абы самосовершенствоваться до уровня Владыки Ада». По этой причине возникают мысли о том, что нужно вывести на чистую воду Рика Хэнсон Джейла.

Молчание Райана впервые напрягало больше, чем его брань от недовольства из-за решения отца приютить пациента из больницы. За четыре дня с момента их первой встречи с ним должно было произойти что-то, раз он не язвит и вообще не вмешивается в разговор.

Машина припарковалась возле двухэтажного особняка, отделанным с наружной скромностью. Дом окружён цветочными клумбами и вишнёвыми деревьями. Окружающая обстановка снаружи дома и внутри, не смогла избавить Алана от беспокойства. Серый диван, на котором сидели все члены семьи и смотрели телевизор или пили чай за кофейным столиком; высокий книжный шкаф в гостиной; большой кухонный стол, что располагал больше шести человек, – всё это было чужим. В окружении этих стен не услышать запах свежей маминой выпечки или подгоревших блюд, приготовленных отцом в особенные дни. Здесь разносился аромат алых лепестков роз и мяты то ли от ароматических свеч, то ли от самого букета, который не удалось ещё найти взглядом.

Алан Рамирес сел на диван, рассеянно смотря вокруг, словно в попытках найти хоть одну знакомую вещь. Безуспешно. Зато он заметил одну странную деталь: все рамки с фотографиями в гостиной на тумбе под телевизор или под стеклом в шкафу рядом с книгами были опущены лицевой стороной вниз. Появилось внезапное желание подойти, поставить их и рассмотреть.

– Чувствуй себя как дома, – с улыбкой на лице произнёс Рик, уходя на кухню, чтобы приготовить ужин на всю семью. Слова доктора отвлекли парня от рамок с фотографиями. – Райан можешь показать Алану его комнату?

– Ему и здесь хорошо будет спать. – Райан сел на диван в гостиной рядом с блондином, откинулся на спинку, посмотрев на лицо мальчишки. – Да?

– Нет, – ответил Алан.

Такого ответа от него Райан никак не ожидал. И ещё более удивился, увидев, как мальчишка смело улыбается в ожидании, будто уже знал, что подросток повинуется и отведёт его в новую комнату.

– Отведёшь? – спросил блондин, внимательно наблюдая за реакцией Райана Хэнсон-Джейла.

«Давай, сорвись на меня. Если ты демон или что-то подобное, то не станешь терпеть моей наглости», – думал Алан. Он наклонил голову набок и заглянул в серые глаза подростка, изучая их в упор, словно только в них сможет узнать ответы на все вопросы. «Я ощущаю исходящую из него магическую силу и могу прямо сейчас её забрать. Вот только, если это человек моего брата, то будет неправильно поступать с ним так. У Рика этой магии нет, значит он заполучил её от матери. Кто его мать, мать твою?!».

Наконец Алан отвёл пристальный взгляд. Райан усмехнулся, его привычная язвительность вновь дала о себе знать.

– Ну что ж, мистер «не как все», – пробормотал Райан, поднимаясь с дивана и лениво потянувшись, словно ему предстояло выполнить невероятно тяжёлую задачу. – Тогда, что насчёт подвала? С твоей наглостью тебе там самое место.

– Ты всегда такой заботливый? – спросил Алан, скрепя зубами от злости.

– Заботливый? Это в каком-то параллельном мире, где я – волонтёр года? Потому что в этой реалии обычно всё заканчивается сломанными носами. – Райан улыбнулся, словно предвкушая что-то, но ответа не получил. Тогда парень уставился на чёрный экран телевизора, всё также не собираясь отводить «брата» в освободившуюся комнату его матери. Он молча указал рукой на дверь, ведущую в подвал.

Алан Рамирес решительно встал с дивана, но направился не к указанному месту, а к тумбе с фотографиями.

– Не трогай их! – попытался вмешаться Райан и уже поднялся с дивана, чтобы ударить по рукам наглеца.

Но Алан, игнорируя крик, поднял одну из фотографий. Не успели остановить. От увиденного на семейном фото его зрачки уменьшились так, что в прекрасных фиолетовых глазах вырисовывались две непонятные чёрные точки. Дыхание сбилось на учащённое. «С ними рядом Ванесса, сестра-близнец Мелиссы Элрейс. Значит это не люди моего брата». Положив в руки подошедшему Райану рамку с фотографией, Алан хотел обойти его и найти комнату. Вот только разозлившийся подросток схватил его за ворот футболки и внезапно ударил кулаком по лицу. Неслабый удар пришёлся в челюсть отчего это место сразу покраснело. Алан немного пошатнулся, сделал шаг назад, но не шарахался, не закричал и не ответил на удар тем же самым.

– Тебе стало легче? – спросил Алан. Он посмотрел через арку на кухню. Рик не заметил их потасовку, продолжал готовить и слушать музыку в наушниках.

Райан хмыкнул, чувствуя, как его кулак дрожит после удара.

– Легче? Конечно. Я теперь даже йогу пропущу, раз такая терапия получилась. Ты же сам напросился, Ал. Незачем трогать чужие вещи. Тебя в принципе здесь не должно быть, ни к чему хорошему это не приведёт.

– Почему ты так считаешь?

– После той аварии к нам приходил один тип, явно не из хороших. Он слишком уж интересовался тобой, и отец взял тебя только потому, что тот надавил на него. Я почти уверен, что он как-то замешан в смерти матери. Не хватало мне из-за тебя ещё отца потерять.

Алан сдержал улыбку. Ему будет проще вытащить информацию из Райана, чем через Рика. А до этого момента не стоит делать поспешные выводы насчёт семьи Хэнсон-Джейл. Он не особо задумывался о словах Района об отце и его матери.

– Я даже не знаю о ком ты говоришь. В моём окружении нет людей, способных сотворить жуткие вещи. Я ребёнок, Райан.

– Хватит прикидываться невинным ягнёнком, – сказал он, раздражённо подёргивая плечами. – Ты плохо играешь эту роль. Я не куплюсь на твои сказки. Отец ничего тебе не расскажет, пока не убедится, что твои воспоминания вернулись.

– Поделись ты, если знаешь?

Райан засмеялся, заметив, как Алан пытается вытянуть из него информацию.

– Кажется, кто-то начал рассчитывать на меня. Думаешь, я так просто тебе всё выложу? – он наклонился ближе, пристально глядя Алану в глаза. – Расскажу, но ты должен исчезнуть из нашей жизни после того, как всё узнаешь.

– Смотря насколько детально ты всё мне расскажешь и что именно. – Алан не мог дать обещание, если оно могло оказаться ложным – Для начала можешь назвать мне имя этого человека?

– Сначала обещание.

– Ладно, играем по твоим правилам. Я буду меньше мелькать перед твоими глазами и буду появляться только на ночь. К твоему отцу не пристаю, как и к тебе. По возможности исчезну из вашей жизни. Так пойдёт? – спросил Алан.

В ответ он получил кивок.

– Элон Габен.

Как только Райан назвал имя мужчины, то его позвал отец на кухню, чтобы тот помог с готовкой и уборкой.

– Твоя комната на втором этаже, первая комната справа. Не смей ничего менять: не переставляй вещи, не выкидывай ничего, – перед уходом выкинул парень.

«Элон Габен», – Алан прокручивал в своей голове незнакомое имя снова и снова. Он добрался до комнаты Ванессы и первым делом сел за компьютер, чтобы найти хоть какую-то информацию об этом человеке. Окружающая обстановка в комнате, в которой предстоит проводить ночи, не волновала. Это ненадолго, он сдержит обещание.

Наследник крупной фармацевтической компании «Форт-Нейро». Ему всего лишь девятнадцать лет. Возможно, был студентом Рика или практиковался в их больнице, если учился в медицинском при Стэнфорде. О самом владельце компании не сказано ни слова. Алан рассматривал фотографию Элона, пытаясь найти схожесть с младшим братом, но он и лицо брата мог вспомнить с трудом. Прошло слишком много времени с их последней встречи, да выросли они, изменились.

– Привет, – сказал кто-то позади. В комнате оказался незнакомец. – Я Ник, брат Лейлы.

Алан кивнул в знак приветствия, когда обернулся в его сторону. Затем посмотрел на дверь комнаты, и та закрылась на ключ. Он подошёл к брату Лейлы и поднял вопросительно брови, как бы спрашивая: «Что с ней?», но не говоря ни слова.

– Её уже должны были заточить в покоях Владыки, – с печалью в голосе произнёс Ник. – Ты зря отправил её в Ад. Ваш план провалился, Люцифер ни за что не поверит в бредни про твоего младшего брата, который якобы остановил Лейлу от исполнения миссии. Он уже считает её предательницей.

– Почему она отправила тебя? Насколько помню по её же рассказам, вы не ладили.

– Я вижу будущее. Не всех и не всегда это получается, но всё равно вижу.

– Значит план не провалился. Всё идёт как нужно лишь с некоторыми отклонениями от плана. Если бы ты остался в Аду, тогда вскоре нас ожидал провал. Что он сделает с Лейлой? Сколько у меня времени?

– Будет пытать, насиловать, но не убьёт, пока она сама не начнёт молить о смерти. Это доставляет ему особую радость и это же спасёт жизнь сестры и брата. Вот только я вижу вперёд на два года и есть несколько исходов: смерть и ты – её спасение.

– У меня два года? – подвёл Алан.

Вопрос удивил Ника, а ещё больше тон, с которым его задали, словно его не волновало ничего сказанное ранее. Он хотел получить ответ только на этот вопрос, абы воспользоваться оставшимся временем. Вместе с удивлением пришла и злость, Ник схватил Алана за плечи, посмотрев в глаза.

– Мне главное, чтобы она была жива. С остальным можно справиться, а если нет – слишком многое желала, будучи неготовой к исполнению мечты. Ты думаешь, что сейчас я убью Владыку Ада вместе с его невестой или женой? Ты видишь это будущее?

– Я не могу увидеть твоё. Только членов своей семьи. Мы не связаны кровью: не будет и видений. Ни в одной из картин будущего ты не явился к Лейле раньше, чем она сойдёт с ума.

– В любом случае не увидел бы, – заключил Алан. – Мне нужны союзники для этой борьбы. И один из них на Земле, мой брат. Я хочу помочь твоей сестре. Сейчас я мыслю объективно: сдохну – это не спасёт Лейлу.

– Для тебя она лишь пешка? Я видел вас вместе… Ты с ней переспал, чтобы привязать и подчинить к себе? – спросил демон.

– Нет, мы хотели этого.

Алан протянул руку Нику, сказав: «Хватайся, я обеспечу тебе безопасность. Твоё согласие спасёт жизнь не только тебе, но и сестре со старшим братом». В ту же минуты он почувствовал холодную ладонь и телепортировал Ника в кристалл. Весь народ мира Корруптелам, а теперь и демон вместе с ним находятся в маленьком камушке, что спрятан в его магических ядрах под видом человеческого сердца. В том кристалле жизнь остановилась и продолжится она только тогда, когда пожелает сам Алан. Кристалл не сможет разрушиться при ударе в сердце.

«Нет времени излишне осторожничать», – решил Алан, смотря на фотографию Элона Габена на компьютере. Придётся действовать радикально, чтобы сократить срок нахождения на Земле. Несомненно, магу хотелось спасти Лейлу как можно раньше, прямо сейчас. Тяжело снова переживать чувство вины из-за слабости, беспомощности перед врагом. Однако ни к чему хорошему такая спешка не приведёт.

Брат непросто сможет помочь сразиться против Мелиссы и Люцифера, он может знать, как найти ещё одно ядро с магией. Речь идёт о магии перерождения. Алану оно бы не только помогло заполучить силу и возможность вернуться к жизни, чтобы исправить ошибки, но и восстановить ядро с магией времени. Им он воспользовался лишь раз при казни в Корруптелам. Тогда оно сработало частично как ядро с магией перерождения. По этой причине не выходит овладеть этой способностью.

На экране компьютера уже была картинка с одним из залов внутри компании «Форт-Нейро». Она послужила проводником в место назначения. Стоило Алану коснуться пальцами поверхности монитора – перед его глазами уже светлые стены большого зала для собеседований. Он пустовал. Алан и не сомневался в этом, так как был конец рабочего дня. Проходя мимо чёрных кожаных стульев, блондин остановился у одного самого большого. Сел на него и обратил внимание на стол. Напротив каждого стула лежит табличка с именем и фамилией, кто обычно там сидел. «Мать твою!», – в здании сработала сирена. Парень оказался слишком наивен, предполагая, что камеры видеонаблюдения здесь не будет. Он посмотрел прямо в объектив на стене и приветливо помахал рукой.

Пока никто не пришёл, Алан выдвинул шкафчик в столе и достал папку с документами. Она предназначена Элону Габену. Здесь лежат не столь важные бумаги, блондин обратил внимание на отсутствие печатей и подписей, поэтому сделал такой вывод. А множество листов просто белые.

Дверь в зал открыли. На пороге показались два вооружённый охранника.

– Я брат Элона Габена, – с улыбкой произнёс Алан. – Мне нужна встреча с ним. Устроите?

– Если ты брат Элона Габена, то я Гендальф и ты не пройдёшь.

Раздался смех со стороны охраны. Они уже собирались вывести парня из компании или убить на месте при отказе выходить. По направленному огнестрельному пистолету на Алана они больше склонялись к второму варианту даже при возможности уговорить парня уйти. Для убийства им требовалось дождаться приказа через наушник. Именно поэтому они всё ещё только ждали. Своим тонким слухом Алан услышал: «Приведите ко мне». Голос был молодой, но нельзя утверждать, что он принадлежал Элону.

– Идём с нами.

– О да, я пройду, – усмехнулся Алан.

– Без глупостей, – приказал один высокий мускулистый мужчина в чёрном костюме. Отличался он от другого только отсутствием бороды.

Алан не стал противиться, молчал весь путь. Его привели в другое крыло и оставили возле кабинета с надписью «директор». Бородач постучался. Когда нас пригласили, то открыл дверь и зашёл самым последним.

Перед Аланом, верно, стоял Элон Габен.

– Кто обо мне проговорился раньше нужного времени? Райан или Рик? – с улыбкой спросил Элон, приказав охране немедленно уйти.

– Райан, – проговорил Алан, затем сел рядом с рабочим столом наследника компании «Форт-Нейро».

– Для чего ты притворялся моим младшим братом и нагло требовал привести ко мне?

По щелчку пальцев Алан принял настоящий свой облик. Прежде, чем ответить, он внимательно изучал лицо Элона Габена, с лица которого улыбка не сходила. Он ни капли не удивился, увидев перед собой не подростка, а мужчину через пару секунд после ухода охраны.

– Кто твой отец?

– Ох, – Элон отъехал на крутящемся стуле к окну. – Итан Габен, а как ты его помнишь – Итан Валракей, дядя, – последнее слово он особенно выделил голосом и засмеялся. – Ты действуешь смелее моего отца. Мы собирались тянуть, пока не убедимся о возвращении твоих воспоминаний. Ещё ты смутил нас связью с дьяволицей. Для чего вообще тебе это?

– Она моя…

– Кто? – поднял брови Элон, набрав чей-то номер.

– Девушка, – неуверенно сказал Алан. – Подскажи, почему ты связывался с Риком насчёт меня? Он же был женат на Ванессе Элрейс, сестре нашего врага.

– Был, – повторил Элон, не собираясь отвечать на вопрос подробно. – Он мой брат. Поэтому, когда ты заявил, что являешься моим младшим братом, то это прозвучало тупо для моей охраны. Охрана осведомлена о членах нашей семьи.

– Неужели Итан выглядит стариком? Почему Рик обычный человек?

– Слишком много вопросов, – вздохнул Элон и наконец-то дождался ответ на звонок. – Отец, твой брат в нашем кабинете. Придёшь?

Дождавшись положительного ответа, Элон кинул телефон на рабочий стол.

– У меня есть вопрос важнее. Куда ты, чёрт возьми, дел Корруптелам и его жителей?

Он обвёл взглядом грудь дяди. Видимо, сделав верное предположение, его взгляд смягчился, и он махнул рукой – вопрос о жителях и мире закрыт, но не до конца:

– Верни мир обратно вместе с корруптеламцами. Можешь?

– Нет, ещё не время. Мне нужно убить Люцифера и Мелиссу прежде, чем вернуть всё и взойти на престол в Корруптелам.

– Взойдёшь ты? – с раздражением спросил Элон Габен. Он видел впервые своего дядю, но тот его уже раздражал своей наглостью и высокомерием, которое, вряд ли, признавал.

Он считает, что тот, кто лишает нормальной жизни корруптеламцев, не достоин править. Элон не знает полную историю, поэтому и пришёл к таким выводам.

– А кто же ещё? – усмехнулся Алан. Ему казался бессмысленным вопрос о будущем короле Корруптелам. Именно он – тот, кто убил прошлую правящую семью, а значит ему быть в ответе перед народом. С ним корруптеламцы освободятся от забвения, чем помышлял прошлый король Элрейс, будут в безопасности, станут свободнее.

– Я, – уверенно заявил Элон Габен.

Он растерял свою уверенность только тогда, когда в кабинет зашёл молодой мужчина. Выглядел тот примерно на тот же возраст, что и Алан сейчас. Блондин медленно поднялся со стула, абы лучше увидеть вошедшего.

Итан закрыл дверь и поспешно подошёл к брату. Вместо тысячи слов брюнет крепко обнял его. На мгновение показалось, что так эти двое могут забыть всё самое страшное в их жизни, как непримечательный ночной кошмар. Алану не верилось: перед ним уже взрослое лицо, а не шестилетнего мальчишки. Сейчас младший брат даже выше его на полголовы. На лице Итана отчётливо видны два глубоких шрама – следы от боевых действий при сражении в Корруптелам. Один был оставлен на память саблей от челюсти до шеи, а другой рассекал бровь и глаз. Эти два лиловых шрама придают лицу суровый вид. Нужно отметить, что Элон Габен больше похож на отца, чем Рик Хэнсон-Джейл. И если Рику сейчас больше сорока лет, значит брат находится здесь давно.

– У меня столько времени ушло на твои поиски. Больше сотни лет в этом мире. Если бы не авария, то так бы и не нашёл тебя, – произнёс Итан. – Прими мои соболезнования, – с усмешкой продолжил он и поспешил оправдать свой тон: – Мои соболезнования насчёт твоего роста, а не липовых родителей.

Для мужчины не представлялось возможным привязаться к чужим взрослым, как к настоящим родителям. Ситуация с аварией ему показалась подстроенной, в чём он не ошибся, но оставались сомнения насчёт причастности Алана к ней. Поэтому Итан не мог сочувствовать брату насчёт чужаков. Скорей посочувствует его росту.

Рост Алана нормальный, сто восемьдесят сантиметров, а для некоторых он высокий, например, для Лейлы. Вот тольков Корруптелам его рост ниже среднего для мужчины. В основном рост корруптеламцев сто девяносто пять сантиметров и до двух метров. Как раз-таки перед Аланом был двухметровый брат, а Элон поспевал за отцом. Блондин не чувствовал себя ущемлённым.

– Они для меня дороги, – серьёзно сказал Алан. – Они вырастили меня.

– Тогда прими мои соболезнования насчёт родителей, – исправился Итан.

– Какие у тебя планы на престол в Корруптелам с сыном? – Для Алана это было важно, абы понимать позицию брата и рассматривать другие варианты борьбы за престол, а также сражения с Люцифером и Мелиссой.

– Точно! – Итан осуждающе посмотрел на своего сына. – Мой младший сын не знает, что несёт. Я и он не собираемся занимать престол. Искренне считаю, что только ты можешь надеть корону. У нас же другие планы и это облегчит твоё правление.

– Что за планы? – поинтересовался Алан, сев обратно на стол возле рабочего стола.

– Когда ты был в заточении у короля Элрейс, то меня нашли и бросили в чёрную бездну как предателя. Эта бездна находится на той же планете, но за пределами зеркал, в которых спрятан наш мир. Остаться в обличии человека невозможно из-за страха, голода, одиночества. Со временем бездна стала пристанищем для ужасных монстров, не осознающих ничего и пожирающих любых существ на своём пути, коим стал и я. Мне с трудом удалось вернуть сознание и прежнее обличье, как только ты убил почти всех наследников и короля, а также разрушил мир. Только вот мои дети продолжают нести проклятие пожирателей смерти, в самой бездне есть много жителей нашего мира, потерявших рассудок. Хочу помочь им и спасти моих детей от проклятия.

Алан внимательно слушал брата.

– Это проклятие передалось им от тебя? Ты сам смог от него избавиться?

– Да, но этот способ не самый лучший и мы ищем другие варианты, более гуманные… Поэтому у меня нет планов на престол в Корруптеламе. Элон не справится с задачей правителя и несёт опасность для нашего народа из-за проклятия. Сейчас он не понимает насколько огромную ответственность ты взял на себя и несёт чушь.

– Пожалуй, моему племяннику просто стоит узнать подробнее историю нашего мира и семьи? – слегка улыбнулся белокурый мужчина, смотря в потерянные глаза Элона, который уставился прямо перед собой, не видя ни дядю, ни отца.

В их родном мире есть обычаи в королевских семьях, что на престол может претендовать корруптеламец только королевской крови и сначала идёт самый старший из них. Обычно младшие дети никогда не рассчитывают на корону и стараются найти себя в чём-то другом. Корона может оказаться на их голове только в том случае, если король погибнет и прямого наследника: сына или дочери, не будет. Жёны и наложницы королей не могут претендовать на престол.

– Да, но сейчас есть вещи важнее, чем поддаваться воспоминаниям и рассказывать их другим, – отметил Итан. – Ты собираешься убить Мелиссу и Люцифера, чтобы потом спокойно вернуть как всё было. Как? Нас двое против всего мира демонов и одной корруптеламки из королевской семьи Элрейс. Не лучше ли вернуть наш народ, подготовить их к войне и выступить вместе?

Взгляд Алана сместился с молчаливого Элона на говорящего.

– Нет. Не пойдёт потом народ за новым королём, который после свержения власти сразу отправил их на войну с ужасными существами, не стесняющихся пытать и насиловать, что тоже сродни пыткам. Моя власть должна начинаться с чистого листа, а не с кровопролития. Это только война нашей семьи – месть и путь к свободе.

– Хорошо, я тебя поддержу, но только в том случае, если план будет достаточно продуманным. Иначе и тебя не отпущу на сражение, сделаю всё возможное для этого. Но разве ты не произнёс когда-то клятву в любви и верности Мелиссе?

– Да, но тогда я умирал и её предательство всё разрушило. Мне было не больно, когда я был с Лейлой…

– Это замечательно. А то мне надоело терять членов своей семьи. Дети и внук во всём этом участвовать не будут. Если я умру, то ты найдёшь способ избавить от проклятия Элона и Райана от проклятия без лишения их магической силы. Обращение в существо подобно человеку меня не радует. Страшно представить, что могу потерять Рика, ставшим немощным стариком.

– Дак это ещё один из способов избавиться от проклятия?

– Да, но не совсем. Оказалось, что этот способ только замедляет действие проклятия.

– А меня спросить о том, хочу ли я прятаться? – встрял в разговор Элон.

– Я согласен. – Алан протянул руку к младшему брату. Тот пожал её. – Договорились. Элон, – обратился к нему мужчина, – ты ещё молод и тебе не стоит рисковать своей жизнью, абы вернуть мир, который ты даже не видел, народ, среди которого не вырос. Это борьба только нас двоих ради своих целей и мести. Лучше направь все свои силы на помощь отцу в поисках лекарства.

– Это война нашей семьи – месть и путь к свободе, – напомнил Элон слова дяди, сказанные им самим пару минут назад. – Я не семья?

– Хорошо, твоя взяла. Я вынужден забрать свои слова назад. Это война Итана и моя, потому что только мы из Валракеев видели, как нашим родным сносят головы, а сами продолжаем ходить.

Вопросов ещё много, значит понадобится немало времени и встреч, чтобы каждому разобраться в прошлом, настоящем и будущих идеях по улучшению положения семьи Валракей.

Глава 11. И даже так, не буду молить о пощаде

Когда Лейлу привели в покои Люцифера и оставили одну, её встретила атмосфера мистического аромата и ужаса, вызывающее самые мрачные предчувствия. Стены просторной комнаты обтянуты человеческой кожей, вырезанной ровными квадратами разных оттенков и сшитыми прочными нитками. На коже выцарапаны имена всех жертв Люцифера. Вместо обычных чернил – кровь. Места для новых имён почти не осталось. Двухъярусная люстра с двенадцатью свечами медленно качалась, бросая тусклый свет то в один угол, то в другой. Алтарь в центре комнаты – настоящее произведение готического искусства. Изготовленный из тёмного дерева с резными узорами, он создан для обрядов и магических ритуалов. На поверхности алтаря раскиданы ведьмовские руны, контуры которых вырезаны в камне, они ярко светятся красным.

Рядом с алтарём располагалась кровать, которая вполне могла быть названа ложем чёрной вдовы. Её ножки украшены изогнутыми формами, напоминающие паучьи лапы, а на узорчатой спинке из платины изображены тонкие пальцы с длинными когтями. На чёрных подушках вышиты красной нитью дьявольские знаки. Они защищают от дурных снов, проклятий, которые могут наложить другие существа, пока ты смотришь сновидения. На тонком покрывале валяется плеть из кожи. Было бы хорошо, если всё обойдётся только её применением.

Люцифер рывком открывает дверь в свои покои, врывается внутрь, оставляя дверь открытой нараспашку. Двое стражников за порогом стоятспиной и охраняют комнату.

«Умоляю, уйдите!», – мысленно молилась Лейла.

Шаги Люцифера громкие, уверенные. Каждый шаг заставляет сердце биться быстрее и невольно задерживать дыхание. Страх Лейлы слишком очевиден, но она старается скрыть его за улыбкой и покорным взглядом. «Теперь я сильная и выдержу всё, чтобы он не делал со мной!» – подумала Лейла, подавляя тревожные мысли.

Владыка приблизился к Лейле. Голубые глаза смотрят, как на жертву, желание к которой пробуждается лишь от возможности испытать больше власти, насладиться страхом предательницы и её отчаянием. Лейла внутренне дрогнула, но не позволила этому отразиться на лице. Она стоит прямо с гордо поднятой головой, пытаясь сохранить наружную уверенность и хладнокровие перед Люцифером, хотя уже его присутствие заставило стынуть кровь в жилах.

Попытки Лейлы сохранить спокойствие в такой обстановке вызвали у Владыки приступ громкого смеха, который рывком оборвался тогда, когда он разорвал платье на женском теле. Чёрная ткань упала на пол.

Далее будут неприятные сцены насилия. Вы можете пропустить их до следующей главы. Это повлияет только на восприятие персонажей. Важные моменты по сюжету Вы не пропустите.

Лейлу грубо толкнули на алтарь, та упала на лопатки прямо на горячие руны, обжигающие оголённую кожу до красных следов. К разорванному платью скинули нижнее бельё дьяволицы.

– Ты долго была послушной девочкой, хоть и раздражала меня. Я дам тебе право выбора: хочешь быть заполнена собственной же кровью, горячими каменными рунами или мечом, снёсшим сегодня несколько голов?

Не один из этих методов «развлечения» в постели от Сатаны не понравился Лейле, поэтому она промолчала. Сильно закусив нижнюю губу верхними зубами, ждала, когда Люцифер сам примет решение.

– Где твой энтузиазм? Разве ты не рада оказаться рядом со мной? – спросил Владыка с разочарованием в голосе.

Он взял горячий камень с алтаря и поднёс к вагине, с трудом пропихнул внутрь.

– Слишком узко, расслабься!

– Иди нахер, ублюдок, – сорвалось с дрожащих губ Лейлы.

С широкой улыбкой на лице Люцифер произнёс значение руны:

«Зепар», названной в честь демона с таким же именем. Эта руна в Аду отменяет бесплодие. Дьяволицы по своей сущности бесплодны, но некоторые способы всё равно помогают им забеременеть. Это один из них.

– Нет! Что ты делаешь?! Убери его!

Второй и последующие камни проходили ещё хуже. Владыка также произносил название каждой из рун: Ансур, Саргор, Хельгахар. Тогда Люцифер достал из одних ножен короткий клинок, чтобы помочь им пропихнуть камни глубже.

– Дармарон, – со смехом говорит Владыка Ада, засунув пятую руну, предсказывающую смерть.

Остриё клинка вышло, порезав кожу женщины. Лейла не слушала Владыку, смотрела в потолок и считала до ста, абы не сойти с ума от этих пыток. Ей было горячо, неприятно, больно, омерзительно оттого, что это существо она смела когда-то любить. Только вот ничего не поделать сейчас, остаётся лишь терпеть. Или лучше смерть?

– Он был нежен к тебе? – вдруг спросил Люцифер, прикасаясь губами к груди Лейлы. – Впервые к тебе кто-то был нежен, ты решила спасти ему жизнь во имя любви или он что-то предложил тебе?

Женщина молчит, поэтому в наказание за молчание Люцифер вцепился клыками в её сосок и потянул так сильно, что чувствительная кожа начала разрываться и сочиться кровью.

– О чём ты договорилась с Аланом?! – вспылил Владыка. Его тяжёлый кулак ударил женщину в висок. Следующий удар пришёлся в челюсть, после – в грудь.

– Ни о чём, он ничего не вспомнил! Я собиралась попросить Ваше Высочество дать мне время на миссию, чтобы привести в Ад не только Алана, но и его младшего брата! – соврала женщина.

Люцифер не поверил, схватил дьяволицу за скулы одной рукой, вынуждая смотреть ему в глаза. Лейла попыталась откинуться назад, подальше от мужчины, оперевшись ногами об Алтарь.

– Ты мне врёшь. Неужели так хочешь продолжать наши игры? – ласково, словно издеваясь, произнёс Владыка Ада. Всё равно бы не остановился, глупо надеяться на обратное.

Он отошёл на минуту. Какое же счастье!

«Пожалуйста, умри в пару шагах от меня! Кто-нибудь, помогите… Убейте его, прошу, убейте этого ублюдка!»

Люцифер достал кляп из тумбы возле кровати, вернулся уже с ним в руках. Он любит пытать, но крики не выносит. То, что он принёс кляп и собирается заткнуть им рот Лейлы, ничего хорошего не предвещает. Значит он собирается долго мучить её.

Руны, что были внутри Лейлы, одна за другой начали исчезать волшебным образом. Вместо них она ощутила головку члена Люцифера у стенок влагалища. Владыка Ада вошёл резко и глубоко, но дьяволица даже не шелохнулась. Вместо нежных прикосновений губами и руками, которые ей дарил Алан, та ощущала острое лезвие, движущее от шеи к солнечному сплетению. Железо с легкостью пронзило плоть, и тотчас по животу вниз расплылись ярко-красные струи. Лейла не видела ничего, крепко зажмурила глаза и продолжала вести счёт, она могла поклясться: после нанесённого ранения Люцифер ехидно улыбается. А ещё больше его позабавила плеть, распоровшая женщине бок, из которого тут же хлынула кровь.

– В этой комнате так не хватает зрителей! – громко сказал Люцифер, чтобы стражники отчётливо услышали. Они поняли намёк Владыки и толкнули в комнату старшего брата Лейлы, стянув повязку с его глаз.

Люцифер откинул голову назад, абы лучше видеть предателя, пока он насилует его сестру. Для большей драмы Владыка снял кляп с Лейлы.

– Встань с другой стороны алтаря, чтобы лучше всё видеть. Отведёшь взгляд или закроешь уши – за ударами клинком и плетью последуют новые, пока ты не примешь тот факт, насколько никчёмен в данной ситуации.

В руке Лейлы оказалась руна, Люцифер помог зажать предмет её же пальцами, продолжая ритмичные рывки внутри неё. Ногтем женщина обвела символ и хотела было выбросить руну плодородия, но чужая рука не позволила.

– Когда ты родишь от меня бастарда, дам тебе снова выбор, но уже его убийства. Надеюсь, в следующий раз ты примешь мой подарок.

Женщина испуганно вздрогнула, озиралась вокруг, ища успокоение в окружающих вещах и пытаясь не глядеть в сторону брата. Слишком стыдно. Слишком больно, что тот, кто может спасти её, даже не шевельнётся из-за страха.

– Надеюсь, что ты сдохнешь раньше и мне вообще тебя слушать не придётся! Агх…, – прорычала Лейла, получив шлепок по губам. Случайно посмотрев на Фэдерида, она наткнулась на убийственный взгляд, направленный на Владыку Ада. Его чёрные глаза кричат: убью этого ублюдка, всё сделаю, абы сгинул в небытие!

«Но почему ты не попытаешься сделать это сейчас?»

Ужас, который пережили Лейла и Фэдерид в комнате Владыки, казался нереальным, будто это происходило не с ними, а с кем-то другим, кто нарушил покой Люцифера.

Глава 12. История мира Корруптелам

Четыреста лет назад пять магов из разных миров объединили силы, чтобы создать свой собственный мир, который получил название Корруптелам (от латинского слова «Mundus corryptelam», означает «Мир искажений»). Этот мир расположен на белом небесном теле вечной мерзлоты, где, казалось бы, невозможно создать жизнь.

В то время во многих из известных им миров царила тирания, и народ жил в постоянном страхе перед правителями. Лишь одно неверное слово в адрес властителя могло привести к тюремному заключению. С наступлением гражданских войн и вооружённых конфликтов между мирами многие могущественные маги покинули свои планеты.

Планета «Rt-04x» стала убежищем для беженцев, где встретились пять сильнейших магов: Креон Элрейс, Артейо Валракей, Джо, Крам и Ли Сан. Именно на этой планете они разработали свой план по созданию нового мира прежде, чем найти нужное место.

Возвращаясь к миру Корруптелам, лёд на выбранной планете отталкивал любознательных странников – это снижало уровень угроз с внешней стороны. Глыбы льда также послужили материалом для создания зеркал-порталов. Через них так просто не попасть в Корруптелам и не телепортироваться в другой мир. Для этого нужен ключ активации. Им сталапоявившееся метка у пяти магов и врождённая у будущего народа Корруптелам на их правой ладони в виде огненного лотоса. Когда резидент прикасается к зеркалу, метка на ладони начинает светиться, что означает активацию ключа и возможность телепортации.

Стоило пяти магам протянуть правую руку к поверхности зеркала – их затянуло в ещё пустое трёхмерное пространство, которое предстояло превратить в сказочное королевство, наполненное жизнью. Маги энергии и материи, Крам и Креон, открыли тот же вид, что был с самой планеты: три далёкие большие звезды освещали пространство, делая небосвод тёмно-красным. Цвет небосвода отличается, например, от голубого на Земле из-за более низкой концентрации молекул кислорода и азота в атмосфере. Темнота даже днём связана с тем, что звёзды слишком далеко от планеты. Чтобы мир не казался мрачным и тёмным, Крам с Креоном создали своё светило в Корруптелам: белая сфера диаметром около восемнадцати метров, парящая на высоте четыреста метров над землёй. Благодаря магии времени Артейо Валракея день сменялся на ночь по рассчитанному времени – через каждые пятнадцать часов. В сутках в мире Корруптелам тридцать часов. Минутой за минуту земля покрылась фиолетовыми и белыми растениями. Маги воздвигли хрустальные горы, сверкающие под ярким светилом розовыми и голубыми красками.

Жителей мира тоже создали с помощью магических способностей, но уже объединив их. Магия времени позволила сотворить смертных существ, продолжительностью жизни не более трёх столетий. За счёт магии материи была создана оболочка, маг энергии вдохнул в тела жизнь, наполнив создания энергией и даруя им магическую силу. Память – знания и опыт, необходимые для выживания и развития, внедрения инстинктов. Магия пространства активировала вживлённые ключи в виде метки на ладони каждый раз при касании зеркальной поверхности.

Существа мира Корруптелам восхищали, восхищают и будут восхищать своей загадочной природой. Они высокого роста, стройны, грациозны. Их изящные движения и ловкость сравнимы только с уверенностью и грацией дикой кошки. Лица преимущественно с острыми чертами, придающими внешнему виду благородство и величественность, также носят в себе нотку нежности, что придаёт облику особый шарм и притягательность. Но наиболее примечательны их уши – они слегка заострены, как у эльфа, маленькие. Длинные густые волосы блестят под светом искусственного светила. При попадании этих же лучей кожа корруптеламцев едва заметно мерцает.

Каждому существу построили дом из горного хрусталя, сверкающий под светилом, словно драгоценный кристалл, и завораживающий необычайной красотой этих мест. Окон на этих домах не было, внутри и так всё видно, что снаружи, но за пределами стен невозможно увидеть, что внутри.

От внешних угроз прекрасный мир был ограждён, однако внутренние конфликты не удалось предотвратить. Владельца магии материи, Креона Элрейса, однажды охватил страх получить меньшую долю власти и потерять контроль над некоторыми процессами. Этот страх вскоре превратился в жадность, способную завладеть мыслями об абсолютной власти любого существа. Спустя три десятилетия совместного правления в Корруптелам, поддавшись желаниям, Креон Элрейс задумал убить друзей и отнять у них магические ядра по мере возможности. Дружба больше не имела значения. Первой жертвой ради своей великой цели стал Артейо Валракей. Для Креона маг памяти не имел достаточно сил, чтобы защититься, а значит идеальная жертва.

Он явился в дом семьи Валракей поздней ночью. Возле горящей неярко лампы под белым плиссированным абажуром сидели Артейо с его женой и качали люльку, где засыпал их двухмесячный малыш. Глава семьи был удивлён внезапному появлению друга у него дома. Мужчина подошёл к одному из королей и хотел было спросить причину его появления, но успел только открыть рот прежде, чем получить колющий удар серебряным ножом в сердце. Магическое ядро в жизненно важном органе ещё не затухло, Артейо Валракей продолжал дышать. Тогда Элрейс второй рукой вытащил из груди сердце мага и отбросил от себя труп на пол, достав нож из раны и убрав оружие в ножны. Магическое ядро памяти, находящееся в сердце, он поместил в баночку, которая тут же исчезла с глаз.

Напуганная жена Артейо обняла малыша и отдала все силы на создание барьера – не помогло, Креон Элрейс просунул руку сквозь лишь слегка обжигающий барьер, схватил за горло женщину, разрушая магией материи её оболочку. Шею женщины окутала чёрная петля, плоть возле неё мгновенно начала гнить. Каждый новый вдох давался с трудом, пока подача воздуха в лёгкие полностью не прекратилась. Как только процесс гниения дошёл до ядра, то голова женщины упала на спинку кресла.

По комнате разразился громкий плач. Малыш заливался слезами, словно чувствовал потерю самых близких ему людей. Элрейс склонился над трупом и взял осторожно младенца на руки. Его явно терзали сомнения по поводу того, не будет ли он себя ненавидеть в будущем за убийство малыша.

Всё-таки Креон Элрейс пощадил Джон Рона Валракея. На выходе из дома перебитой семьи, король отдал младенца в руки одного из своих стражников, перепачканного кровью. Стража расправилась с другими членами семьи последнего Валракея: бабушкой, дедушкой и дядей со стороны матери.

– Ты, отнеси ребёнка в приют. Остальные подожгите дом. Убедитесь, что он сгорел дотла. И даже кости мертвецов обратились в прах. Никто не должен узнать об оставшемся наследнике семьи Валракей, когда я убью остальных правителей. Прежде всего, сам ребёнок.

В ту же ночь, пока в одном городе мира Корруптелам горел дом Валракеев, король Элрейс расправился с Ли Саном, Джо и Крамом.

Для того, чтобы заполучить волшебство другого существа, требовалось пересадить его магическое ядро в своё сердце хирургическим путём. На то время это был один из доступных способов, которым и воспользовался Креон. Так, он обрёл не только абсолютную власть в Корруптелам, но и могущество перед магами из других миров, заполучив силу ещё четырёх прародителей. Магия памяти помогла Креону лишить и подделать воспоминания почти всех жителей. Отныне для них в Корруптелам существовал только один правитель – Креон Элрейс. В учебниках истории, сказаниях и песнях воспевалось лишь его имя из пяти прародителей. Народ не знал ничего о грязных деяниях короля, все думали, что проживают идеальную жизнь. Однако эта идиллия – иллюзия, она не может продолжаться бесконечно.

Более ста лет в Корруптелам царил покой и народ был счастлив. Ни войн, ни убийств, ни драк. Точнее так считали жители, ведь король немало забрал жизней из-за страха появления сильных существ и жадности обладать могуществом. Он каждый раз после забранной жизни его верными пешками или собственными руками подделывал воспоминания. Кто-то забывал, что у него был ребёнок, а кто-то свою жену. В этом мире нет справедливости, свободы. Красивая картинка прекрасного Корруптелам держалась на лжи, притворстве, беспамятстве.

– Но прадедушка, Джон Рон Валракей, не был же подвластен контролю короля Элрейс? – спросил Элон дядю, который решил поведать историю мира Корруптелам.

Втроём они сидели дома у Итана, заварили кофе и уселись за кухонным столом. Кто-то из них предавался воспоминаниям, а кто-то внимательно слушал.

– Да. Мы, родственники одного из прародителей, поэтому были не подвластны контролю Креона Элрейс, так как ядро памяти в нём принадлежало Артейо. В этом особенность магии памяти и наше преимущество, ведь об этом Креон не знал до самой смерти и верил в обратное. Мы отличаемся от обычных корруптеламцев и даже членов семьи Элрейс не только этим, но и тем, что не стареем после двадцати пяти лет, бессмертны.

– Как же всё пришло к тому, что часть семьи Валракей казнили? – поинтересовался Элон. Отец не мог ему рассказать в подробностях эту историю, так как был маленьким и сам не до конца знает правду до сих пор.

Долгое время Джон Рон Валракей и не подозревал о своей королевской крови, как и о существовании нескольких прародителей. Джон Рон вырос в приюте и после наступления шестнадцатилетия поступил на королевскую службу. Офицер быстро стал командиром, понадобилось всего девять лет на это. Другим корруптеламцам требовалось для командирской должности в королевской армии отдать три или четыре десятка лет своей жизни. Таким образом, Креон Элрейс держал под контролем сына убитого им друга.

Джон Рон прекрасно знал о методах короля, всё видел и иногда сам участвовал. Первое время даже стражникам, которые держали корруптеламцев, когда их них извлекали магические ядра, или лекарям, проводящих операцию, стирали воспоминания. Вот только с ним это не срабатывало. За пару минут общения с коллегами Джон Рон заподозрил неладное. Он терпел двадцать лет, ежемесячно наблюдая за казнями и пытками. Однажды ему подвернулась удача отправиться в другой мир для выстраивания дружественных отношений. Это был Ад. В том мире он повстречал демона, хорошо знающего Крама, одного из прародителей родом из преисподней. Тот кратко поведал настоящую историю создания Корруптелам, которую рассказывал сам Крам, когда они изредка встречались с ним.

Тогда Джон ещё не прознал о родственной связи с Артейо Валракеем, но рассказ демона послужил началу поиска доказательств лживой политики Элрейс с целью свержения тирана. В тайной комнате, где зачастую проводились пытки, Джон Рон и нашёл ответы на свои вопросы вместе с доказательствами. Запечатлев всё в своей памяти и вырвав пару страниц из дневника Креона Элрейс, спрятанного в ящике со стеклянными банками с магическими ядрами, сын прародителя осторожно вышел из комнаты. А через год, чтобы всё не выглядело подозрительным, ушёл со службы под предлогом создания семьи и отъезда в город Ариа Рустикус (в переводе с латинского означает крестьянский двор), с получением военного пенсионного. Это маленький город, в котором жили земледельцы и пенсионеры: ушедшие со службы военные, проработавшие не менее пятидесяти лет офицером или двадцати лет командиром; королевские лекари, отдавшие семьдесят лет работе; учителя со стажем не менее ста лет.

Тогда у Джона действительно была девушка. В Ариа Рустикус он обручился на темноволосой крестьянке и пока приостановил свой план мести, ведь знаний недостаточно, чтобы пойти против короля с пятью магическими ядрами. Как только родились дети в семье Валракей, родители скрывали информацию об этом, не выпуская днём детей на улицу. Если бы их обнаружили – убили, потому что дети родились не с одним, а с несколькими магическими ядрами. Правду о политике семьи Элрейс, нескольких прародителях и причастности к ним тоже долгое время скрывали, дети могли проболтаться в случаях, когда столкнуться со стражниками или самим королём. Джон раскрыл правду старшей дочери Карнелии и Алану только перед отчаянным шагом. Итан был ещё мал для того, чтобы всё услышать и понять.

На столетие королевства вся семья Валракей отправилась в центральный город Империи, абы побывать на знаменательном торжестве. Более того, в планах Джона было раскрыть тайну о политике Элрейс собравшемуся народу. В первое совместное посещение торжества Джон Рон специально отстал от жены Ан Ги и троих детей. Он не хотел рисковать ими и предложил Ан Ги недолго прогуляться с детьми, но через двадцать минут телепортироваться вообще в другой мир через любое зеркало. По плану она с детьми должна была телепортироваться на Землю, абы знала, как она выглядит по картинкам, переданным другом Джона из Ада.

– Всё пошло не по плану отца. Как только он взошёл на сцену, никто ему не поверил. Для них слова, вырванные бумажки и переданные воспоминания из его головы были бредом бывшего военнослужащего, сошедшего с ума от долгой службы командиром. Мама повела нас в толпу у сцены, а не к лабиринту, словно околдованная. До сих пор не могу понять почему она отступила, прекрасно понимая: отца могли убить после речи с высокой долей вероятности, а следом и всех нас.

– Как стража заметила нас в толпе? – спросил Итан старшего брата. – Отец сделал всё, чтобы о нас никто не знал. Мама с Карнелией были в одной стороне толпы, а мы в другой, отстав от них и потерявшись ещё у прилавков ярмарки.

– Сначала они и не знали. Мать закричала, когда над головой отца заносили меч. Тогда стражник отпустил меч по приказу короля и направился за ней и нашей сестрой, которая вцепилась в мамину руку. Моя одна способность создания материи пробудилась в момент казни наших родителей и сестры. Тело предательски засветилось синим огнём и привлекло внимание короля. Я был слишком похож на Артейо и отца, чтобы не понять – это его наследник. Да даже если бы не был им, то меня всё равно убили, а тебя отправили на проверку магической силы. Есть ещё один важный момент, который объясню сейчас.

– Давай, – сказал Итан.

– Полная магия материи, а не с отдельными её видами, была только у Креона Элрейс. Мои изначальные магические ядра – это ядро времени, памяти и ядро пожирателя. Твои – это ядра памяти и пожирателя.

– В общем, тебя одного природа не обделила, – усмехнулся Элон. – Истинный главный герой.

– Ядро пожирателя у нас пробудилось из-за злобы на существо, забравшего жизнь самого близкого, – продолжил Алан, не реагируя на колкости племянника в свой адрес. – Я был зол на Креона Элрейс, поэтому неосознанно забрал его магию материи будучи на расстоянии и пробудил её, после чего и загорелся синим пламенем. Ты же был обозлён на стражника, снёсшего мне голову с плеч, и уже в шесть лет забрал у него магию пространства.

– Да. Тогда по твоему приказу и благодаря способности, мне удалось скрыться на несколько лет без каких-либо зеркал, – вспоминал Итан.

– Стоп! Если тебе снесли голову, то почему ты здесь? Это всё магия времени? Но как? Ты же не управляешь магией перерождения.

– Есть много тонкостей в магических способностях. Иногда ты можешь сделать нечто невообразимое, но заплатишь большую цену, – ответил Алан племяннику и посмотрел на брата. – Я рад, что ты забрал именно эту способность, иначе вряд ли смог бы долго скрываться, пока не окрепнешь.

– Почему ты решил не просто убить почти всю семью Элрейс, а «уничтожил» мир? – спросил Элон.

– Тогда я принял сложное решение, но до сих пор считаю, что оно было единственным верным. Понимаю, я могу показаться эгоистичным и мои поступки могут вызвать недоумение у многих. Тем не менее, ты должен знать, что мои действия были направлены на защиту брата и корруптеламцев. На глазах Мелиссы я разрушил почти все порталы в Корруптелам, крича о разрушении и самого мира с его народом. Она поверила в это. Что уж таить, на мгновение сам поверил в это! Я хотел убить её саму, пока она впала в отчаяние. Меня остановило то, что за её спиной стоял Люцифер. Не в прямом значении этого слова. Убей я Мелиссу – началась бы война между Корруптелам и Адом. Наш народ был не готов к этой войне и не будет готов долгое время. А я бы не осилил после сражения с семьёй Элрейс противостояние с Владыкой Ада в одиночку.

Алан помнил тот день отчётливо, как быстро приходилось принимать неприятное для него решение. Со льда под ногами мужчина поднял осколок зеркала, крепко сжал в правой ладони, царапая кожу до крови. Кровь растекалась по метке, обводя каждый изгиб лотоса. Прищуром Алан посмотрел в испуганные глаза Мелиссы Элрейс и, перед своим исчезновением, попрощался с ней, истерически смеясь над ситуацией. Последний взгляд на мрачные руины разрушенных зеркал, на бездну, куда был скинут его брат. Затем Алан направился на Землю, то место, которое должно было укрыть всю их семью, кроме отца. В последний момент, когда ступни Алана могли коснуться зелёной травы, воспоминания блёкли, терялись где-то глубоко в мозгу, пока полностью не исчезли из памяти. Активировалось магическое ядро времени, которое плохо удавалось контролировать с двенадцати лет, со дня казни семьи Валракей. На траву приземлился не мужчина, а в неё упал младенец, окутанный в большое и длинное мужское белое одеяние – больничную сорочку мира Корруптелам.

– Добавлю, разрушив зеркала-порталы на безымянной планете, где находился и мир Корруптелам, Алан освободил бездну от волшебного барьера, не выпускающий никого. Даже мне не удавалось телепортироваться – слишком сильную магию применил король после одного моего побега из бездны, чтобы заточить там навечно. Благодаря Алану мне удалось выбраться и сразу отправиться на Землю за счёт только своей способности пространства. Зеркала мне не нужны, – поведал важный момент Итан. – Только не понимаю, почему не мог тебя найти около ста лет на Земле, – спросил он брата.

– Меня подвела моя же магия времени и памяти. Плюс магию телепортации, забранную у другого мага, я не использовал ни разу на тот момент, не знал как. Поэтому для меня был один способ выбраться – зеркало. Возможно, виноват осколок зеркала, ведь это не полноценный портал. С ядром времени неполадки ещё со дня казни. Зачастую он не срабатывает, так как истощено. При телепортации на Землю оно обратило меня в ребёнка и отправило в 2004 год, а не 1900 год. Я ничего не помнил до встречи с дьяволицей, если не её появление, то страшно представить как развернулись бы события.

– Это может стать твоим уязвимым местом при сражении с Люцифером и Мелиссой, – горестно вздохнул Итан, делая глоток кофе без сахара. – Есть возможность восстановить ядро времени и научиться контролировать его за короткий промежуток времени?

– Есть один способ: найти магическое ядро перерождения. Оно тесно связано с ядром времени. Моё истощилось после применения заклинания на перерождение, и энергия нового ядра сможет зарядить его, восстановить. Кроме того, для сражения ядро перерождения поможет мне выиграть бой против Ада с вероятностью девяносто девять и девять процентов.

– Мага с ядром перерождения можно встретить раз в тысячелетие… Мы тоже ищем его для спасения моих сыновей и корруптеламцев, превратившихся в пожирателей смерти и до сих пор скитающихся в бездне на безымянной планете. Если ты найдёшь его и пожрёшь, то мои планы будут разрушены.

Братья столкнулись с неизбежным противоречием между войной против Ада лишь их силой, подстраховавшись ядром перерождения, и уничтожением проклятья пожирателя смерти благодаря ядру, из которого предполагалось создать антитела. Второе не может произойти без победы над Адом – рано или поздно за всеми Валракеями придут с преисподней, но с применением ядра в первом случае можно вычеркнуть план по перерождению существ, потерявших осознание времени, места, себя. Только если Алан не пожертвует своим телом и не рискнёт жизнью.

Глава 13. Девять кругов Ада. Да начнётся игра!

В мрачных стенах тюрьмы Лейла провела уже семь суток. Заключённых в подвале замка было несколько сотен, ни у одного не было сокамерника – держали в одиночестве. Свет от факелов проникал в узкую клетку лишь сквозь прутья решетки, создавая мерцающие блики на холодном полу. В израненных руках дьяволицы неумолимо разрасталась большая боль при любом движении. Несмотря на мучительную резь, она протянула ладонь ближе к клетке, абы словить лучик блеклого света. Ранее обильно кровоточащие глубокие раны начали гноиться, их не залечить: на каменных стенах тюрьмы везде нарисованы метки, лишающие магических способностей. Затхлый запах крови, гнили и мочи, исходящий из конца подвала рядом с кабинетами пыток, забивался в ноздри, мешая лёгким нормально дышать. Туда, в конец подвала, Лейлу забирал каждый день то Люцифер, то Небирос, они пытали различными способами по семь часов не только ради правды, но и собственного удовольствия. Патологические откровенные садисты!

Своей сальной головой Лейла легла на холодные плиты. Она смотрела в потолок, откуда капала вязкая чёрная жидкость – скверна, прямо на лицо. Среди криков и плача заключённых слышались приближающиеся уверенные шаги, которые Лейла принялась считать вслух.

– Один, два, три…

Остановилась лишь тогда, когда за её решёткой появилась ухмыляющаяся физиономия Владыки Ада. На двадцати.

– Моя дорогая, Лейла, ты скучала? Обрадую тебя не семи часами пыток, а несколькими сутками! Иначе ничем новым я тебя не удивлю, слишком хорошо знаешь мои методы, – произнёс Люцифер с лёгкой усмешкой.

Владыка вставил ключ в замочную скважину тюремной камеры и медленно-медленно повернул его. Не задумываясь, он поднял руку к лицу подошедшей Лейлы, желая стереть чёрную жидкость. Но та инстинктивно отпрянула от него.

– Не стоит меня бояться. Сегодня ты будешь мучиться не от моей руки. Не расстраивайся, я устрою нам свидание, если ты пройдёшь все девять кругов Ада и вернёшься живой, насколько это возможно для демона.

– Никто не возвращается оттуда живым!

– Разве? Ты пережила не раз мои пытки. Пройдёшь. У тебя есть хорошая мотивация: сохранить жизнь нашему ре… – Люцифер посмотрел на живот Лейлы и удивлённо вскинул брови. – Ты беременна, но не от меня, а от Алана.

Люцифер так и прыснул от смеха, представив, как он может манипулировать Аланом, который ценит семью, с помощью младенца.

– Ты обязательно должна выжить! Как же иначе я повеселюсь, если не увижу испуганное лицо Алана и не почувствую сладкий вкус победы только от одного взгляда на его наследника, которому адские псы разрывают глотку?!

Дьяволица нервно сглотнула слюну, накрыло новой волной страха, и ухватилась за свой живот. Янтарные глаза становились водянистыми, из них вот-вот польются слёзы.

– Повторюсь, ты урод.

– Моя милая, считай это твоё искупление за предательство. За то, что заключила сделку с Аланом, без моего на то разрешения.

Поймав недоумевающий взгляд:

– Что?! Ты думала я не узнаю?! Душа Алана принадлежит тебе, об этом написано в одном из свитков, валяющихся в горе макулатуры.

Эти списки проверили по приказу Владыки несколько дней тому назад. Люцифер никогда не обращал внимание на такие мелочи.

– В случае твоей смерти, мальчишка получит твою силу и знания, как будто это ты продала свою душу. Какими бы они позорными не были, это может сыграть в его пользу. Поэтому ты молодец, исправим всё не твоей смертью, а ребёнком, скинутым в качестве корма моим псам, – Владыка Ада похлопал ладонью по щеке дьяволицы, растирая скверну по её лицу.

Он вышел из тюрьмы. Двум стражникам, стоящим недалеко от открытой камеры, приказал:

– Скиньте её на первый круг Ада. Запустите игру.

Получив сильный удар по голове, Лейла не заметила, как оказалась в другом месте. Была без сознания. Чернота… Дикий рёв… Чернота… Какой-то гул вдали… Чернота… Мрак.

Испуганный незнакомец опустился на колени перед Лейлой и поднёс свечу к её лицу. С опаской глядел, будто женщина перед ним может оказаться монстром этой обители.

Первый круг Ада – пробуждение душ. На этом этапе может выбраться только один из пяти игроков и то, если обойдёт пробудившихся существ, тело которых в красных узорах и жарких пятнах. Само это создание является источником пожара, так как горит изнутри, оставляя пепел за собой. У выхода из части подвала есть большие весы. На них и на самой двери стоит счётчик «0 кг». Дьяволица знает, что счётчики активируют ключ железной двери только тогда, когда на них будет не менее двухсот килограмм.

Лейла обвела взглядом лицо мужчины, освещённое свечой. Тихо прошептала:

– Мы выберемся.

Соврала. Вонзила руку в его грудь и вырвала из неё сердце, похожее на человеческое, но с меткой дьявола. Заколдованные обычные ногти в длинные чёрные лезвия могли разодрать с лёгкостью плоть. Дьяволица откинула на каменный пол ещё бьющиеся сердце, схватила за волосы мёртвое тело неизвестного ей демона и потащила к весам. Скинув тушу на весы, на них вместо нуля уже было семьдесят шесть килограмм. От двери раздался еле слышный щелчок.

– Видимо, ты уже знаешь правила игры, – с угрожающим оскалом произнесла женщина за спиной Лейлы.

Она тут же повернулась к ней. С её огромных клыков капала кровь. К себе она прижимала отрезанную голову как-то с особой нежностью, словно обнимая ребёночка.

После смерти существа выбывают из игры, но возрождаются и попадают снова на этот же этап с запуском новой игры. Они помнят всё, что происходило до их смерти, как они погибли, когда и как возникают проклятые души, и в этом их преимущество перед новыми игроками.

У острозубой женщины есть оружие – здоровенный мачете, рубящий с одного удара. Оно может быть выдано только в том случае, когда ты почти завершил этап и убил за несколько попыток больше пятидесяти игроков. Своего рода это некая привилегия.

– Знаю. Ты можешь сколько угодно махать своим оружием, но его остриё не коснётся и моего мизинца, – заявила дьяволица.

Здесь она может использовать свою магию в отличие от тюрьмы. Скрывать её больше не станет, нет смысла: Люцифер готов подвергать жизнь Лейлы опасности, но сам не убьёт. Дьяволица стала для него хорошим козырем в сражении против Алана.

– Предлагаю тебе самой встать на весы вместе с твоим трофеем без сражения со мной. Взамен я дам тебе информацию о следующих этапах. Поверь, об этом тебе никто из игроков не скажет. Я снесу голову с твоих плеч быстро, ты не наткнёшься на проклятых душ, сжигающих тебя долго и мучительно.

– С чего бы мне тебе верить? Знаешь сколько я безумных предложений получала во всех играх? А тебя я не видела ни в одной из игр первого этапа.

Лейла подняла лезвием вместо ногтя рукав своего платья и показала незнакомке метку в виде пики из масти карт. В Аду она означала принадлежность к ближайшему кругу власти Владыки. Существа из других миров тоже наслышаны об иерархии и их примечательных знаках во внешности: будь то метки пики или амулеты, дающие или усиливающие магическую силу. Только вот метку на руке Лейлы пытались чем-то выжечь, оставив размытый шрам.

– Тебя хотели вытурить!

– В любом случае не во всех играх ты встретишь существо из замка Люцифера и дочь создателя этих игр. Можешь не верить, снова лишиться жизни, не заполучив важной информации, потому что…

За углом послышались громкие стоны и хруст костей. Проклятые души начали охоту на игроков.

– У нас слишком мало времени. А на втором моём запуске игры такого предложения от меня не дождёшься.

– Твоя взяла, – сказала острозубая женщина-вампирша, кинув голову на весы и подав мачете в руки Лейлы. – Говори, какие следующие этапы, как их пройти?

Та села в позе лотоса на весы рядом с трупами и прикрыла глаза.

– Второй этап – комната страха. Будешь переживать кошмар или фобию снова и снова, пока не избавишься от них. Однако страх может лишить рассудка, тогда твоя душа рассеивается и всё заканчивается на втором этапе. Третий этап – встреча с семью смертными грехами. Они дотрагиваются до твоей головы и играются с сознанием, пытаясь найти слабые места, чтобы заставить покончить жизнь самоубийством. Обычно к этому этапу у всех есть оружие, которое будет использовано против себя же. Оставь оружие на втором этапе игры. Четвёртый этап – обращение. Его тяжело проходить тем, кто не лишился до конца эмоций и чувств, ведь придётся есть заживо людей. Тем самым, ты, существо из другого мира, становишься больше похожим на демонов, питающихся то падалью, то живыми, бегущими от тебя, как мерзкие гиены.

– Как всё умно сделано. На первом кругу тебя лишают человеческих чувств. На втором и третьем ты без них не выживешь. На четвёртом снова лишают. А дальше что? В кого создатель игр хотел меня обратить? – поразилась женщина, открыв глаза и спокойно глядя за спину Лейлы. К ней приближался мужчина с катаной, но она ничего не сказала о нём.

– В трупа, – сказала Лейла, схватив ладонью острое лезвие клинка, направленное на неё.

Клинок выпал из рук мужчины за спиной – дьяволица резко повернулась к нему и снесла голову мачете.

При повороте туловища в обратную сторону дьяволица кинула серебряный клинок в грудь вампирши, словно дротик в мишень.

– В яблочко.

Умереть в игре любому существу проще простого, словно ты обычный человек. В окружении этих стен ты сохраняешь свои магические и физические способности за исключением регенерации из-за наложенного древнего заклятия.

С ещё одним телом на весах, дьяволица разблокировала замки на дверях. Она успела скрыться за ними, когда проклятые души дали о себе знать и погнались за Лейлой. После прохода одного игрока у других уже не получится пройти через порог на второй этап. У них есть шанс только с запуском новой игры. А дело в том, что даже при оставленной открытой двери проход закрыт частыми уничтожающими лазерными лучами, формирующихмелкую сетку. Рука одного из проклятых успела протиснуться через щель, но из-за лазеров даже палец разорвался на мелкие квадратные куски.

Сверхъестественных существ тоже задевала эта ловушка, поэтому Лейла сочла нужным запомнить химический состав лазерных лучей, абы воссоздать их в нужный момент. Чтобы видеть химические и физические формулы в окружении, пришлось изменить сетчатку глаза на белую и светящуюся в темноте. Перед глазами женщины цвета всех вещей начали меняться на красные и зелёные, а возле двери, небольшой лазерной сетки и стены начали прописываться составы прямо в воздухе. Описано всё: как работает устройство и его химический состав. Запомнила.

После первого этапа даже на то, чтобы вздохнуть с облегчением нет. За дверью первого этапа начался второй. Серые стены из камня в подвале становились уютной комнатой отеля, в которой они проводили время с Аланом больше трёх недель назад.

– Лейла? Что с тобой? – удивлённо спросил Алан, выходя из ванной комнаты только с перевязанным белым махровым полотенцем на бёдрах. Он смотрел на сальные волосы Лейлы, её синяки на лице и шее, руки в крови. – Что случилось?! – уже испуганно.

Мужчина подбежал к ней, чтобы помочь восстановиться. Прикоснулся губами к холодному лбу, прошептал что-то невнятное на своём родном языке – раны начали затягиваться, а синяки проходить. Всё выглядело слишком реальным, а Лейле стало, действительно, лучше. Никакой боли да усталости.

– Уже всё хорошо. Сбылась твоя мечта.

«Я не свободна», – напомнила себе Лейла, чтобы не поддаваться иллюзиям. До исполнения мечты ещё далеко.

– Я в душ…, – тихо сказала Лейла и ушла в ванную комнату.

Она и понятия не имела, чего ожидать от «комнаты страха». Её страхи расплывчаты, поэтому дьяволица не понимает, что или кого именно она боится. По этой причине не получается морально настроиться на игру. Тёплая вода смыла кровь, пыль и скверну. Было бы замечательно смой она все проблемы.

Женщина дотронулась до своего живота, впервые ощутив там развивающуюся жизнь. Жизнь полудемона-полукорруптеламца зародилась с магического ядра, способности которого ещё не раскрылись.

«Не понимаю, как это возможно. Демоны не беременеют просто так. И та руна не могла гарантировать мою беременность, но уже от Люцифера». Жизнь ребёнка под огромной угрозой не только по причине заключения Лейлы, но и цели Владыки шантажировать им Алана. В случае победы над его отцом, Люцифер будет мучить малыша. Такого ни одна мать не пожелает своему ребёнку.

– Извини, тебе не стоит появляться на этот свет.

Недолго думая, Лейла применила магические способности для того, чтобы избавиться от ребёнка. В матке маленькое красное облако пыталось разрушить магическое ядро и как бы провести медикаментозный аборт без специальных таблеток, провоцируя сокращение матки и вызывая кровотечение. Вот только это не сработало, всё оставалось по-прежнему, красное облако испарялось через пару секунд, когда оказывалось в матке. Вокруг магического ядра малыша образовалось защитное поле. Магия Лейлы не может разрушить поле.

– Да чтоб тебя! – взбесилась дьяволица, ударив мокрым кулаком по стенке.

«Всё, всё идёт не так, как надо! Сколько я должна ждать тебя, Алан?! Мать твою!»

– Всё нормально? – спросил мужчина за дверью. Он услышал удар и ругань.

– Да!

Лейла накинула халат на мокрое тело и выбежала из ванной комнаты. Наткнулась на Алана и закричала:

– Ты не он! Ты не Алан, жалкая его копия, которая собирается свести меня с ума. Ты опоздал, я уже сошла с ума всего за полторы недели нахождения в Аду!

Цепко взяв за щёки ладонями, Алан притянул женщину ближе к себе и нежно поцеловал её в лоб. Из его уст раздался утешающий голос:

– Я Алан. Точка. Ты ошибаешься, принимая меня за кого-то другого.

В слова блондина хотелось верить – нельзя.

– Завтра ты выходишь замуж, возможно, ты слишком переволновалась, поэтому несёшь чушь.

– За тебя? – удивилась Лейла. Это не похоже на кошмар.

– За Люцифера…, – резко поправил Алан. Он не желал даже представлять Лейлу своей женой. Они только друзья, ни больше, ни меньше.

Мечта, ставшая кошмаром. Теперь происходящее уже больше похоже на правду.

Всю ночь Алан расспрашивал Лейлу о том, что с ней произошло, почему она явилась к нему вся в ранах. Он перестал спрашивать, когда получил: «Если я скажу, что меня избил будущий муж, что ты сделаешь?» Молчание – ничего не сделает.

Утром они уже были в Аду у замка, где и планировалось провести торжество: свадьба и коронация первой жены Люцифера. Дьяволица не надела чёрное платье на свадьбу по обычаям родного мира. Она явилась в белом платье с Земли, ткань которого вместе с фатой, колготками и туфлями украшали красные брызги, словно на вещи попала кровь.

Двигаясь по тронному залу под руку с Аланом, где все гости – это её бывшие клиенты в доме утех. Всем своим видом дьяволица заявляла: контролирую страх и ничто меня не сломит. Такого дьяволица не допустит, не позволит Люциферу так легко одолеть её.

У Алтаря после речи Люцифера, Лейла улыбнулась мужу, Владыке этого мира. Он откинул фату с её лица. Лейла приблизилась к губам Люцифера и прошептала, щекоча кожу лица холодным дыханием:

– Я убью тебя. Если ты, ты настоящий, всё слышишь, то запомни мои слова: пока я продолжаю верить в себя, ты никогда не станешь моим настоящим кошмаром.

– Твой страх не совсем я. Скорей то, чего могу лишить тебя, – улыбнулся муж. – Свободы.

Он оставил руку Лейлы и один сошёл со ступенчатого подиума с троном. Здесь даже в свадебную церемонию продолжал стоять только один железный трон, украшенный резными пластинами из чёрного золота, на которых изображены сцены из жизни Люцифера в Раю, его падение в Ад и яркие моменты правления. Более ста картинок на троне раньше завораживали Лейлу, а сейчас пробуждали ненависть и желание закрыть их своим телом.

– Она ваша, – сказал Люцифер своим приспешникам, уходя из тронного зала с Аланом.

«Мать твою!» – прорычала Лейла, столкнувшись с голодными и похотливыми взглядами около ста существ. Одна против всех этих мужиков: от гоблинов маленького роста и с сутулой спиной до больших орков с дубинами да озлобленных демонов с города похоти! Если проиграет, то ей будет отведена не очень завидная роль в их компании.

– Малышка, припоминаешь меня? Ты мне ещё ухо цапнула своими зубищами! – с ухмылкой проговорил мускулистый темноволосый демон. Он показал на откушенное левое ухо. Его отсутствие не особо заботило, но вот гордость бывшая проститутка задела.

– Наша встреча была куда запоминающейся, – недовольно закряхтел старый гоблин с длинным бородавчатым носом, гнилыми зубами и спутанными жирными волосами, прикрывающими проплешину на макушке.

Ещё бы их встреча не запомнилась! Ведь Лейла пыталась отравить его до секса, подсыпав яд в вино.

Им бы она не погубила это существо, но вырубить на пару часов и сбежать – запросто. Это был первый клиент из гоблинов. Лейла никак не хотела отдаваться ему. Слишком мерзкий. Гоблин всё понял прежде, чем сделать глоток. Её смерть тогда оказалась бы подарком судьбы, тогда не пришлось терпеть унижение, стыд, отвращение и отчаяние.

Лейла не растерялась. Она села на трон и улыбнулась своим мучителям.

– Я бы всё отдала, чтобы это оказалось правдой.

Янтарные глаза окутала красная пелена, превращая обычную цветную картинку в искажённую с фокусировкой только на один объект и размытием всего остального. Стоило дьяволице взглянуть на существо, как его тело расчленялось, разбрызгивая кровь и отпугивая других гостей свадебного торжества. Взгляд бегал от одного к другому. Никому не удалось сбежать. Люцифер запер дверь после своего ухода с обратной стороны. Пол окрасился в красный, на поверхность луж крови всплыли оторванные конечности. Через пару минут останки превратились в прах.

Сил у женщины не осталось, голова стала ватная, язык присох к верхнему небу в попытке вымолвить хоть слово в окружении растерзанных гостей. Вся мана ушла на новую технику. Откинув голову на спинку трона, Лейла отключилась. Сейчас только долгий сон поможет восстановиться.

Глава 14. Семь смертных грехов

Окружение тронного зала и сам трон рассеялись. Дьяволица тут же проснулась, падая на бетонный пол. Перед ней открылась следующая дверь, за порогом которой ждали семь смертных грехов.

Женщина впереди всех надменно вздёрнула нос и изящно откинула зелёный локон волос с плеча за спину. Её красные глаза завораживали и в то же время обжигали ледяным холодом всё тело. Гордыня.

– Первая за несколько десяток лет, – весело хмыкнула она. – Интересно… Но дальше ты не пройдёшь, будешь валяться в ногах и просить о смерти.

За её спиной косились на Лейлу остальные. Похоть и Гнев никак не ожидали увидеть здесь жительницу их городов и дочь создателя девяти кругов Ада, они единственные несколько обескуражены. Если они знали Лейлу, то она их видела впервые. От удивления игрок часто заморгала – никак не ожидала, что демон похоти будет похож на взрослого Алана! Отличие лишь в цвете глаз и, может быть, росте. Существо перед ней, казалось, повыше.

– Я приму облик того, кого только пожелаешь, – губы блондина медленно растянулись в улыбке, обнажив восхитительные белые зубы. – Возможно, немного не похоже, но всё же, ты сейчас и от этого не откажешься, – продолжил он, словно читая мысли удивлённой Лейлы.

Лейла молча поднимается с пола и заходит за порог двери третьего этапа. Осторожно закрывает дверь за собой и смотрит в глаза Гордыне, стоящей перед ней.

Жизнь – это игра, жестокая игра без правил. Иногда хочется, чтобы эта игра закончилась, сдаться. Но ноги всё равно идут вперёд, несмотря на разрушение разума пытками, мучительное растерзание плоти. Принимаешь удар за ударом, теряешь последние человеческие чувства – всё равно, идёшь к свету, к свободе, пока надежда на это и вера в себя не умирают. На третьем этапе решится умрёт ли то, что умирает последним.

– Начинай! – кричит она, хватая Гордыню за руки и прикладывая её пальцы к своим вискам. – Начинай, – повторила Лейла, настойчиво смотря в её глаза.

Красные глаза Гордыни засияли мягким жёлтым светом, гипнотизируя свою жертву, что сама примчалась в лапы монстра. Лейла почувствовала, как тепло начало распространяться от тонких пальцев на висках по всей голове, затем проникло в её мозг, словно окутывая горячей пеленой. Сознание быстро поддалось, позволяя показывать Гордыне нужные ей картинки, абы вывести игрока на самоубийство.

Не за что было зацепиться, чтобы дьяволица высшего ранга этого скверного мира не показывала Лейле. Той давно пришлось отказаться от гордости. Иначе как бы она выжила в этом жутком мире, будучи проданной в дом утех отцом, преданной братьями, испытав насилие не только со стороны противных извращённых клиентов, но и самого Владыки Ада?! Желание быть гордой есть, правда, но сейчас не оно движет Лейлой, поэтому женщине легко совладать с ним и не купиться на предложения Гордыни.

– Пройдя эту игру, ты вновь и вновь будешь переживать унижения со стороны тех, кто сильнее тебя в Аду. Если у тебя осталась хоть капля гордости, освободи себя от этого! – Гордыня перестала контролировать сознание Лейлы. Просто перешла на диалог с ней. Ей искренне было непонятно, как дьяволица, страдающая от прошлого, всё ещё продолжает терпеть.

– Значит я должна стать самой сильной в Аду?

Лейла даже если бы захотела себя «освободить», то сейчас нечем. Она оставила мечети – больше оружия нет. Её заколдованные ногти в виде лезвий или другие наколдованные орудия смерти могут убить, вот только она потратила всю ману и не успела восстановиться даже для того, чтобы один ноготь изменить, маленькую рану себе вылечить. Обессиленная, готовая повалиться на пол, теряя сознание.

– Не смеши меня! – усмехнулась Гордость.

– Даже у меня всё ещё есть гордость, но проявлять её в моём положении бессмысленно. Больше всего я хочу не оставаться гордой, а выжить.

«Выживание» – идеально подходящее слово. Жизнь для дьяволицы была лишь тогда, когда мать ещё оставалась жива, и на Земле с Аланом. Лейла отпрянула на шаг назад, вырываясь из тёплых рук.

– Остатки моей гордости не позволят мне стать твоей жертвой. Я сделаю всё, чтобы выжить и одолеть тех, кто стоит на моём пути. Ты не сможешь помешать мне, – уверенно заявила Лейла. – Следующий.

А следующим стал Голод. Очень худой мужчина с впалыми щеками и мешками под глазами. Из высокого лба торчали закручивающиеся рога. А на полуобнажённом теле отчётливо виднелись рёбра, обтянутые серой кожей, которая розовела в местах выступов костей. Все, кроме Гордыни и Алчности, казались Лейле очень сильными из-за их способности высасывать жизненные силы и управлять гормонами любого существа. У Голода всегда получалось это лучше всего, поэтому ожидание, когда Голод возьмётся за дело, стало слишком тягостным. По какой-то причине один из смертных грехов тянул время. Он смотрел на живот Лейлы и не решался коснуться висков дьяволицы.

– Ребёнок… Он может пострадать. – Голод посмотрел на Похоть и Гнева с толикой жалости.

– И что с того? Её не просто так отправили на игру, – на последнем слове Гнев раздражённо сплюнул на пол.

– Это же дочь создателя игр, а в ней его внук или внучка, – не унимался Голод, ища причины не выполнять свою работу. Его тонкие руки немного подрагивали.

Жалость со стороны смертного греха показалась Лейле дикой. Может быть, это и не жалость вовсе, а страх или уважение перед отцом дьяволицы? Может быть, они были в хороших отношениях?

– Ха-ха, – впереди раздался нервный смешок, – не мели чушь. Этот старик уже мёртв, – Похоть, похожий на Алана, ударил по костлявой спине Голода, подталкивая к игроку.

На троицу: Голод, Похоть и Гнев, подозрительно смотрели остальные грехи. Но никто ничего не сказал, словно необоснованные доводы могут лишить жизни одного из них.

– Исполняй, – зло прошипел Гнев на ухо Голоду, подойдя ближе к нему.

«Значит Люцифер всё-таки наблюдает за этой игрой», – это радовало Лейлу, ведь могли быть услышаны её слова, сказанные Люциферу на втором этапе игры. Вот только беспокоило дальнейшее расположение Владыки к Голоду после такого «концерта». Совсем немного.

Пока дьяволица размышляла над возможной участью одного из смертных грехов, она уже оказалась в воздвигнутой Голодом сцене в собственном же сознании. Лейла оказалась на одном из балов в замке Владыки Ада. Кажется, этот бал проходил четыре месяца назад в честь дня рождения самого приближённого демона Люцифера, Небироса. Великое изобилие еды из людского мира и мира демонов, питьё за длинным изогнутым столом поражало всех гостей. Особые обжоры забыли о танцах и развлечениях, бросившись к столу, абы урвать жирный кусочек человечины и испить бычьей крови, пьянящей лучше коньяка или водки.

Что тогда, что сейчас Лейлу не тянуло к столу. В тот день она сидела в углу ближе к трону и наблюдала за Люцифером, страстно целующего будущую жену. Страшно завидовала, всем сердцем желала оказаться на месте Мелиссы Элрейс. Сейчас дьяволица планировала поспать на свободной скамейке, так и нарастающее чувство голода пройдёт незаметно.

Она уже легла на скамью, стоявшую у выхода, как внезапно за полуоткрытой дверью тронного зала проскользнул знакомый силуэт: высокий, сильные широкие плечи, тёмная копна волос, небрежно собранных в пучок. Это был брат Лейлы, Ник. Тогда он единственный из королевской свиты не прибыл на торжество, сославшись на болезнь.

– Ха? – вопросительно посмотрела женщина вслед брату. – Болел?

«Ты ведь специально меня отправил сюда, Голод? Можно было отправить меня на другие банкеты, как в замке, так и в доме утех. Еды бы мне и там хватило», – рассуждала Лейла. Не получив ответ от смертного греха, фыркнула и поддалась любопытству – незаметно ушла из тронного зала и отправилась за Ником.

«Вот это уже интересно! Что здесь тогда забыл Рид?»

– За тобой нет хвоста?

– Нет, – уверенно заявил Ник и оперся спиной о стену. – Все на празднике, включая слуг и охрану, кроме тех, что на первом этаже на выходе. Лейла пока занимает недостаточную позицию в королевской свите, чтобы её отправили на Землю для выполнения важной миссии.

– Ты можешь повлиять на это?

– Стараюсь изо всех сил. Мне пришлось создать много проблем в нескольких мирах, чтобы отправленные наёмники задержались, а оставшиеся вскоре были сосланы на другие миссии.

– Тебе и отцу тоже стоит посодействовать этому. Это не так просто, как может казаться. Я не справляюсь.

– Нас могут раскрыть, – отметил Фэдерид. – Только у тебя отличное прикрытие – служба в армии.

У демонов не из армии, наёмников или путешественников пропуск с выходом в другой мир на два раза в год. А вот из тех, кто попадает под список, на выходы нет лимита. Фэдерид помогал в управлении городом одному из смертных грехов, Гневу, вместе с отцом. Это позволяло сблизиться с выдающимся демоном, что давало возможность в будущем обратиться к нему за помощью в свержении власти. О вступлении Рида в армию не могло быть и речи.

– Постарайся справиться с этим один. Мы занимаемся тайной переустановкой восьмого и девятого круга Ада в играх отца на случай, если Лейлу не удастся отговорить на побег и её скинут туда. На восьмом круге она сможет получить оружие, что поможет против Люцифера.

Ник достал связку ключей и протянул её Фэдериду.

– Самый большой ключ – он от дверей в девяти кругах Ада. Люцифер сейчас не наблюдает за игрой. Завтра будет запуск с новыми игроками, а у Люцифера расписан весь день: три совещания и встреча с армейцами. Смотрителем игры будет только отец. Обойди все этапы до восьмого через тайный проход. Он на первом этапе в противоположной стороне от выхода прямо под ногами. Подземный ход, скрытый под обычный бетон с замочной скважиной в одном углу. Откроешь тем же ключом. После того, как спокойно выйдешь из игры, то оставь связку ключей в моей комнате.

Ник уже пробовал обойти игру через тайный ход прежде, чем раскрыть этот способ старшему брату. Тайный ход изначально разработан создателем игр, но отец Ника и Рида не был уверен в неизменности проникновения через дверь потайного хода. Игра существует несколько столетий, и Люцифер мог внести изменения без уведомления создателя об этом.

Обсуждая план об изменениях этапов игры без согласования, братья и создатель игр очень рискуют, но ничего не остаётся, как верить в незаинтересованность Владыки в игру после воплощения задумки в реальность. Уж очень часто он смотрел их и участвовал сам в роли мучителя при самых первых нескольких запусках.

– Хорошо, – кивнул Фэдерид, убирая ключи во внутренний карман плаща. Тема с игрой закрыта. – Я выследил демонов, которые могут обладать способностью предвидения. Трое из них, кто может видеть на несколько дней вперёд, – мертвы. Осталось около двенадцати. Сколько у нас времени на остальных?

– Четыре месяца и ещё около недели.

«Значит брат не врал мне обо всём. В их планах не было навредить мне, всё было вынужденно. Ах, в голове не укладывается! И почему же отец раскрыл себя? Вряд ли его поймали на обмане с игрой, а если и поймали, то узнаю я это только на восьмом кругу», – размышляла Лейла, продолжая внимательно слушать Фэдерида и Ника.

Живот предательски заурчал, а во рту забила слюна. Такого сильного голода Лейла ещё не испытывала. Снова урчание. На удивление, достаточно громкий звук не привлёк внимание братьев, как будто кроме них здесь никого и нет. Приступ голода стал настолько сильным, что раскрытие себя перестало волновать, – дьяволица вышла из места укрытия и поплелась к залу.

– Стой, – приказным тоном послышалось позади. Это сказал Ник, но смотрел он по сторонам, словно не зная, где его собеседник. – Не смей сдаваться на этом этапе. Голод не возьмёт тебя, как Похоть или Гнев, но Уныние может сломить тебя. Убей его.

– Всё, – вдруг сказал Голод.

Картинка с братьями и тёмным коридором замка исчезла. Снова бетонные стены и семь лиц смертных грехов.

– Я истратил свои силы, она твоя, – продолжил Голод свою речь, посматривая то на Похоть, то на живот Лейлы. Он еле заметно выдохнул, убедившись: ребёнок в утробе жив.

С сознанием перестал играться второй демон, но даже после этого голод продолжал ощущаться. Путешествие в прошлом оказалось трудным, исчерпало и без того малый запас сил.

Похоть коснулся щеки Лейлы, отвлекая её внимание от мыслей о голоде к нему. Он осторожно прикоснулся к губам женщины – оказались в белой пустоши. Демон отошёл от Лейлы на пару шагов и поспешно заговорил:

– Я очень хотел бы тебя трахнуть, но боюсь, в случае победы над Люцифером ты меня медалькой не наградишь.

– Не только я могу на тебя обозлиться, – Лейла намекала на Алана.

– Тем более не хочу связываться с ним. Да и у меня уже есть кое-кто, а измены не люблю.

Поцелуи демон не считал изменой, потому что только так он мог воспользоваться перемещением в прошлое или забраться в сознание другого существа. Это уже стало частью его работы.

– У нас слишком мало времени. Я отправлю тебя в прошлое, в тот отель, где вы переспали с Аланом. Заполучи от Алана достаточно энергии, чтобы продолжить игру. Умоляю, при переходе к другому смертному греху не показывай, что восстановилась.

Похоть может отправлять в прошлое, на которое можно повлиять. Голод только показывает прошлое.

– Другие точно не поймут?

– Нет, мы можем ощущать только чувства и эмоции, за которые отвечаем, а также насколько истощили тебя по нашей метрике. Прошлое ты можешь немного изменить, повлияв на будущее, новые воспоминания у Алана пробудятся с твоим возвращением в сознание. Можешь изменить будущее, – отметил Похоть до того, как по щелчку пальцев отправить Лейлу в прошлое.

Лёжа на мягкой кровати, Лейла расслабилась и улыбнулась Алану над ней. За минуту до этого они закончили. Женщина и подумать не могла, что Похоть отправит её в прошлое, не приведя в порядок и как есть. Со второго этапа она перешла на третий в свадебном платье, испачканном в крови. Только что голая женщина вдруг стала измождённой в грязном одеянии.

– Ты из будущего? – спросил Алан, не испугавшись облика Лейлы.

Он присел рядом с ней на кровать и положил руку на её плечо. Тело Лейлы тут же стала наполнять жизненная энергия.

– Спасибо, мне это очень нужно сейчас.

– Ты из Ада, верно? Наш план по убеждению Люцифера провалится?

– Да, – тяжело вздохнула Лейла. – Но мы не сможем ничего изменить из уже случившегося. Наш разговор ты вспомнишь только через месяц, поэтому послушай меня внимательно. Отправляйся в Ад как можно скорее, сперва вытащи моего старшего брата из тюрьмы. Он поможет тебе в войне против Люцифера.

– Понял. Есть ещё возможные союзники?

– Да, трое из семи смертных грехов: Голод, Похоть и Гнев. Ими способен заняться мой старший брат. Ника, что видит будущее тех, с кем связан кровью, возьми с собой на войну. Его способности нам помогут. Начни войну прежде, чем я выберусь с девятого круга Ада. Это такая игра в нашем мире. Просто так Люцифер не сможет меня вызволить, а если я выберусь задолго до начала войны, то мы проиграем. Думаю, мне нужен месяц…

– Почему проиграем? Ты сильна и…

– Потому что я ношу твоего ребёнка, Алан, – перебила Лейла.

Мужчина переместил руку с плеча Лейлы на её живот. Ему слабо верилось в это, нужно было убедиться.

– У малыша активировано ядро…

Не успел Алан договорить и задать вопросы – дьяволица вернулась в настоящее. Она еле сдерживала поток слёз, так сильно хотелось к Алану, наконец отдохнуть от игры, пыток и ощутить его тепло и заботу. «Когда уже это всё закончится?» – мысленно спросила себя Лейла, глядя на подходящего к ней парня с чёрными длинными волосами, концы которых горели белым пламенем, не опаляя ни одного волоска. Глаза Гнева полностью белые и светятся в темноте. Его лицо украшала чёрная маска из скверны, приросшая словно вторая кожа и скрывающая лишь часть лица вокруг глаз. Из его длинной чёрной мантии, как у самой смерти, показалась когтистая чёрная рука. С неё капала тягучая жидкость того же цвета.

Гнев не стал испытывать Лейлу, наоборот, обещал помочь в схватке против Люцефера, если она рискнёт. А помощь мог оказать следующую: вселиться в тело Лейлы и вызвать страшную злость на её врага. Оказывается, что на четырнадцатилетие Гнев уже пробовал сделать это, абы девчушка победила в нескольких схватках и спокойно пережила судную ночь. Однако в данном случае помощь не понадобится, Лейла сильно обозлена на Люцифера.

Спокойствие игрока на этапе игры с искушением сильно разозлило Гордыню.

– Да что с вами? Похоть, Голод и Гнев, вы достаточно сильны, чтобы свести с ума любого! Почему эта ещё стоит на ногах?

– Разве мы вообще не зря тратим свои силы на неё? – спросил Похоть, разводя руками.

Сейчас он был в истинном обличии: красивый широкоплечий и мускулистый мужчина с необычным цветом волос и глаз. Одна сторона коротких волос светло-розовая, а другая чёрная. Эти же цвета повторялись в глазах демона. Его уши длинные и заострённые, как у эльфа. Однако то, что больше всего привлекло внимание Лейлы во внешности похотливого смертного греха, – это татуировка пики на скуле. Такая же, но выжженная, есть на её руке, метка означает причастность к королевской свите. Никто из других смертных грехов не носит метку и не набивает татуировку в виде неё. Они стоят рангом выше королевской свиты, их и без того знают все.

– Она оставила своё оружие и лишилась маны на втором этапе, а давать своё – это против правил. Мне лень напрасно напрягаться, – на лице Похоти растянулась довольная улыбка, а после он по-детски высунул длинный язык, глядя то в глаза Гордыни, то на её большую грудь.

– Может быть, правила нужны затем, чтобы их нарушать, – с печалью в голосе отметила Уныние. Она спряталась в углу комнаты рядом с дверью и ловко вертела нож в руках.

– Даже в Аду есть правила. Мы не имеем права их нарушать. Да и какой смысл тогда в игре? – разозлился Гнев.

– Смотря какой ты сам ей придаёшь. Мне будет грустно, если любой игрок пройдёт мимо нас на следующий этап, поэтому я рискну изменить правила игры. Алчность, Лень, вы не против пропустить ход? – спросила Уныние женщину в золотых очках и уснувшего на полу мальчишку лет двенадцати. Алчность мотнула головой, а Лень и вовсе не ответил: спит.

Перед глазами снова картинки прошлого.

Девочка лет пяти впервые в замке Владыки. В коридоре на десятом этаже лежат трупы, прикрытые мешковатыми серыми тряпками. Мёртвые тела существ из других миров, которых обвинили в предательстве Люцифера. Не разбираясь толком в происшествии, казнили всех. Под тряпками лежит и тело матери девочки, которую оставили одну среди мёртвых: отец и старшие братья ушли на допрос. Янтарные глаза смотрели в другую сторону, на маленькое окно, расположенное высоко от пола. Вот ноги сами двинулись к нему, а руки ухватились за железный подоконник. «Мамочка, я буду с тобой», – подумала Лейла, вскарабкавшись на окно и смотря вниз, а там кромешная тьма. «Только моё тело не будет рядом с тобой. Мой прах развеется на ветру, но, обещаю, мы всё равно будем вместе». Шаг вперёд, ветер бьёт в грудь да лицо, дыхание перехватывает от неожиданности и страха вот-вот разбиться: этой участи не избежать.

Лейла поворачивает голову в другую сторону, чтобы не видеть асфальта, но неожиданно для неё видит трупы: она не сдвинулась с места, всё лишь больная фантазия и желание умереть.

Несколько следующих лет пробежали незаметно. Это был следующий день после исполнения четырнадцати лет и судного дня, устроенного в честь дня рождения дочери второго главы города, отца Лейлы, занявшего это место после Гнева за счёт своих способностей и множества побед над соседями. После кровавого побоища девушка легла на кровать в грязной одежде. Она гипнотизировала взглядом брошенную на пол окровавленную биту, представляя, как сама себе расшибает ей голову.

«Ты бежишь, Лейла, – говорила она себе, – бежишь за мамой, которой больше нет. Бежишь в ужасное место – в пустоту, в никуда».

Шестнадцать – прекрасный возраст, чтобы пробовать новое, развиваться и веселиться. Для Лейлы с этого возраста жизнь разбилась, вера и любовь вдребезки тоже. Произошло это не только из-за больного на голову брата, принёсшего на праздник останки матери, но и отца, решившего продать ещё несовершеннолетнюю дочь в дом утех. Однако в мире демонов и не нужно ждать восемнадцати, шестнадцати или даже четырнадцати, чтобы быть проданной в дом утех и работать там шлюхой. Возрастные ограничения в Аду нужны только для работы в более серьёзных местах, для покупки и употребления запрещённых веществ, вступления в наследство или убийства других демонов.

Лейлу резко схватили за руки чужаки в её доме. Или, вернее сказать, в доме её отца. Она ещё больше испугалась, когда столкнулась со знакомыми глазами цвета воронова крыла. Мужчина стоял впереди девушки и натянуто улыбался.

– Моргот Корвус, что это значит?! – Лейла давно обращалась к отцу по имени.

– Ты отправляешь в дом утех. Тебе больше нечего делать в этом доме, ты бесполезна.

– И ты собственную дочь отправляешь туда?! Как же… я тебя ненавижу!

В первый свой рабочий день, будучи необученной и неподготовленной, Лейла пожалела, что два года назад не разбила себе голову битой. Её привели к орку ростом под два с лишним метра, славящегося в доме утех своим плотным массивным телом, покрытым боевыми шрамами и колючей чешуёй дракона. Выступающие вены на лице орка с кожей голубоватого оттенка отпугивали Лейлу, казалось, что он обозлён из-за выбора хозяйки дома и раздавит приведённую девушку, словно маленького надоедливого жучка, а после выходки попросит сменить прах на живую и более привлекательную женщину.

Девушку он не раздавил, наоборот, Лейла ему настолько понравилась: он решил похвастаться перед своими друзьями, выпивающих у ворот дома утех. Видимо, тем денег не хватало даже на самую дешёвую проституку, оставалось лишь подглядывать за чужим весельем через окна. Тогда друзей орка позабавили трясущееся груди шестнадцатилетней девчонки за окном, её искажённое лицо, застывшее от ужаса и прижатое к стеклу. Слёзы унижения закипали в глазах, пока ногти яростно царапали стекло.

«Ненавижу! Никогда не прощу! Ублюдок, продавший собственную дочь, чтоб ты сдох!» – проклинала Лейла отца, молясь Владыке, всем Богам, чтобы стекло перед ней лопнуло. Тогда бы она выпала из окна и приземлилась на длинные ржавые шипы забора, заросшего колючими красными розами. Тогда бы весь этот ужас закончился. Монотонный скрежещущий звук начал неимоверно раздражать орка. Он просил прекратить издавать лишние звуки, но Лейла не слышала его из-за молитв всем, кого только знала. Молятся ли другие демоны небожителям?

– Прекрати! – вдруг закричала Лейла, умоляя Уныние остановиться. – Прошу тебя, остановись. Прекрати это!

Она зажмурила глаза, когда увидела перед собой переломанные собственные руки, ощутив ту же боль, которую однажды испытывала. Всё было как в реальности! Из открытого перелома локтевых суставов сочилась кровь, пачкая деревянный подоконник. Впитывалась в материал капля за каплей. Не удавалось пошевелить ни одним пальцем.

– Я предупреждал тебя, – грозно рыкнул орк. Он продолжил толкаться внутри девушки своим большим половым органом, несмотря на кровотечение на её руках и внизу под ногами.

– Ты можешь остановить всё это, – прервала стоны удовлетворения орка своим голосом Уныние.

– Как?!

– Есть только один способ, – с улыбкой произнесла одна из смертных грехов.

– Чувствуешь холод стали? В твоих руках сейчас оружие с ядом на самом кончике. Стоит ему оказаться в сердце…, и, – возбуждающе заговорила Уныние, оборвав предложение на этом. – Убей себя, закончи игру, прекрати все свои мучения, иначе я продолжу. Поверь, мне найдётся, что показать, чтобы сломать тебя окончательно. Ты даже можешь выбрать. Показать твоё желание умереть перед сексом с первым гоблином? Тогда ты хотела взять яд помощнее, чем то, что выбрала в итоге, подмешать в вино и сама выпить содержимое. Стой, стой, наверное, лучше включить твою попытку умереть в схватке в судный день в пятнадцатилетие! Так забавно, если бы не ненавистный старший брат, ты бы прыгнула на копьё чудаковатого соседа, – засмеялась одна из смертных грехов. – Можем включить нечто особенное: твоё желание умереть во время секса с Аланом. Тебе настолько понравилось с ним, что ты впервые захотела умереть не тогда, когда тебе больно, одиноко или стыдно, а когда ты счастлива. Если бы Алан убил тебя в такой момент, то этот конец стал лучшим из предполагаемых.

Когда-то всё заканчивается. День уступает ночи, когда солнце падает за горизонт, а небо окутывается темной ночной пеленой. Приходит конец чьей-то власти, исчезают целые города. Есть предел любви, страданиям и надеждам. В этом мире мы, как струны музыкального инструмента, звучим своей мелодией, то расцветая громче и затейливей, то смолкая. Жизнь Лейлы – грустная музыка, которая оборвалась прежде, чем раскрыть себя иначе.

«Мне очень хочется сдаться. Больно, я больше не могу терпеть всё это! Мне очень больно!» – пронеслось в голове дьяволицы. Она дрожащими руками поднесла нож к рёбрам и проткнула кожу. Бледное лицо отклонилось назад, а янтарные глаза смотрели в потолок, словно только так таящаяся в зрачках безнадёжность разрушится о последнюю надежду стать счастливой. Лейла бы продолжила искать взглядом ответ на белом потолке комнаты дома утех, пока перед ней не появилось лицо одного из клиентов. Она не готова снова переживать сильные толчки в неё и телесные повреждения, поэтому больше без раздумий надавила на рукоять ножа, стискивая её пальцами до момента, когда остриё не оказалось в сердце. Перед смертью не проронила ни слезинки.

– А-а? Почему ты не выбираешь?! – недовольно воскликнула одна из смертных грехов.

В то же время Уныние неосознанно подхватила бездыханное тело Лейлы с раной в груди от ножа.

– Потому что она мертва, – пробормотал Похоть, не веря в собственные слова.

Время от времени жизнь ставит перед нами выбор. Для некоторых наступают ситуации, когда для них борьба уже не имеет смысла или, лучше сказать, они не хотят бороться за свою жизнь до конца. Именно в этот момент Лейла отпустила руки. Слабость – это неотъемлемая часть человеческого опыта или любого другого разумного существа. Все мы сталкиваемся с бессилием и страхом перед чем-то неизбежным, поэтому можем понять и принять слабости многих. Для кого-то смерть может показаться единственным верным выбором. Однако стоит ли лишать себя возможности ощутить счастье, любовь и удовольствие от исполнения желаний, реализации собственных целей? Это был выбор, после которого уже ничего невозможно – дальше пустота. Стоит ли это решение того, чтобы оставить после себя только боль и трагедию для близких и родных или не оставить ничего? Ну она же так истошно кричала, что хочет жить, бороться до самого конца за свою свободу и наконец-то обрести счастье!

Тело Лейлы не превратилось в прах как должно было произойти. Она наполовину демон, но эта сущность не взяла вверх при её рождении. В её животе загорелось ярким синим пламенем ядро ребёнка. Всё происходящее начало медленно откатываться назад в вихре времени, все миры начали мерцать, искажаться, словно кадры старого чёрно-белого фильма, рана в груди дьяволицы заросла.

Лейла открывает глаза. Сердце бьётся всё сильнее и сильнее в груди. В её взгляде читается смятение и недоумение.

– Я всё ещё…, – выдохнула Лейла, трогая своё лицо и с удивлением ощущая собственные слёзы на пальцах. Затем она закрывает залитое слезами лицо своими ладонями.

Она отчётливо помнит свой выбор. Руки соскользнули с лица к груди. Всё ещё ощущает боль кончиками пальцев от лезвия ножа, отчего невольно пробуждается гнев на саму себя, а тело пробирает дрожь. «Дура! Поддалась эмоциям?!». В тот момент, когда она осознаёт, что ей дан второй шанс, чувствует волну благодарности нерождённому малышу за спасение.

– Спасибо, – еле слышно прошептала женщина.

Вдруг Лейла слышит слова, сказанные два-три часа назад до своего самоубийства:

– Может быть, правила нужны затем, чтобы их нарушать, – с печалью в голосе отметила Уныние.

– Может быть, я стану первой, кто их нарушит? – сказала Лейла прежде, чем Гнев успел открыть рот. Женщина поспешно вытерла слёзы со своего лица.

После перерождения её мана полностью восстановилась. Более того, тело Лейлы было избавлено от скверны и наложенного матерью заклинания: исчезла чёрная краска с коротких волос, обратив их в длинные густые красные локоны. Мать Лейлы наложила заклинание при рождении дочери, чтобы внешность девочки не привлекла ненужное внимание, а также все искали схожесть с отцом-демоном, а не с чужеземной женщиной.

– Что? – Уныние непонимающе смотрела на внезапно изменившегося игрока.

Она одна из смертных грехов сделала шаг назад, когда заподозрила что-то неладное. Вот только упёрлась спиной в стену – бежать некуда. Пока они не закончат этап, то ни игрок, ни сопровождающие игру выбраться не могут.

– Не подходи, – приказала Уныние.

Та уже успела по-настоящему испугаться одного лишь заплаканного и в то же время разъярённого взгляда. Существо перед ней готово на всё. Из пальца Уныния вылетел магический свет, направленный на Лейлу. Заклинание должно было остановить, но шарик света растворился в воздухе.

– Сдохни, мразь! А я… я буду жить! Буду жить ради того, чтобы снести Владыке Ада голову, чтобы родить, чтобы испытать любовь, чтобы каждый день видеть улыбки тех, кем дорожу!

С этими словами Лейла, подойдя к Унынию, одним лишь взглядом разорвала её тело, как тех демонов на втором этапе. Бесцеремонно вытерла кровь с век единственной чистой вещью на ней: фатой. Одна из смертных грехов не смогла использовать магию против наступающего врага, как и её друзья: Гордыня, Лень и Алчность, потому что Лейлу защищал барьер, созданный ребёнком вокруг матери после их перерождения. Красная пелена с глаз дьяволицы сошла, но сверкающая ненависть во взгляде осталась. Лейла посмотрела в противоположный угол, где под потолком висела камера видеонаблюдения. Одними губами прошептала в объектив камеры: «Убью».

– Чтобы стать свободной.

Оставшиеся в живых шесть смертных грехов куда-то испарились в чёрном тумане. Третий этап завершён.

В комнате с мониторами видеонаблюдения за играми сидела женщина с длинными вьющимися каштановыми волосами, одетая в богатое пышное платье и плащ, украшенный маленькими значками пики, символом знати и королевского дома. Согнутые пальцы постукивали по столу, пытаясь попасть в такт одной очень успокаивающей мелодии.

– Её не получится больше контролировать, она опасна, – подвела итог королева преисподней. – В ней ядро перерождения, нам бы забрать его. Но ребёнок создал магический вокруг своей матери, а ещё она в игре…, а это значит, что мы можем не успеть забрать ядро до начала войны и мой муж проиграет.

Королеву больше не радовало обручальное кольцо на её пальце, потому что Люцифер не способен защитить. Владыка Ада совершил несколько ошибок, а Мелисса Элрейс не ожидала такого поворота событий и позволила этому произойти.

– Я могу отправиться в игру, – предложил Небирос, правая рука Люцифера. – Не будь так уверена, что мы проиграем.

– Мы проиграем, я ставлю на это, – уверенно заявила Мелисса Элрейс. – Насчёт твоей отправки в игру. Опасно, не отпущу. Ты мне нужен рядом, – улыбнулась королева и перевела свой взгляд с мониторов на мужчину. – Помоги начаться войне быстрее, а для этого нужно отпустить любимцев Люцифера. Мы же сбежим до начала сражения.

– Разве не разумнее оттянуть время до начала войны, чтобы хорошо подготовиться к нашему бегству в другой мир?

– Нет. Тогда Люцифер заподозрит неладное и не позволит мне сбежать. Он должен начать готовиться к войне в ближайшие дни. Пока ты помогаешь ему, то я под предлогом: мне не интересно, начну готовиться к нашему бегству. Теперь у нас несколько врагов, Люцифер один из них. Почему бы тайно не помочь первому против второго?

Глава 15. По твоим следам

– У малыша активировано ядро…, ядро перерождения, – удивлённо воскликнул Алан, очнувшись от крепкого сна.

Вся подушка залита холодным потом. А от крика в комнату вбежал взволнованный Рик. Его ещё не предупредили о вернувшихся воспоминаниях Алана, для него парень был всего лишь мальчишкой, младше, чем его родной сын.

– Это плохой, нет…, хороший сон, – спутанно заговорил Алан. – Я совершил большую ошибку, – корил он себя.

Во сне было достаточно плохого: не до конца залеченные следы пыток на теле Лейлы, её платье и волосы в крови. И хорошего: она всё ещё жива, носит его ребёнка и вряд ли умрёт, ведь малыш с активированным ядром перерождения. «Чёрт! Что же в этом хорошего?! Моя женщина носит от меня ребёнка, бегая в Аду от психопатов, а я притворяюсь мальчишкой! Ещё и у малыша уже активировано ядро, значит он погибал!» Молодой корруптеламец обеими руками схватился за голову, не зная, как ему реагировать, что делать. Он с братом ставил на ядро перерождения с целью победы над Люцифером и Мелиссой. Вряд ли будет ещё один маг с подобной силой.

«Это виноват я! Я всё прекрасно понимал!»

– Всё хорошо, этот сон закончился, – утешающе сказал Рик и присел на слегка мокрую от пота кровать. – Ты можешь поделиться, станет легче.

Но нет, Алан не может поделиться со страшной тайной ни с кем, возможно, никогда.

– Ничего хорошего в том, что он закончился, – отрезал Алан и поднялся с кровати. – Позвони, пожалуйста, своему отцу. Мне нужно, чтобы он срочно приехал сюда.

Парень обратился в мужчину, не заботясь о реакции опекуна на представший перед ним истинный облик родственника. Алан скинул с себя футболку и, достав чистую из шкафа, надел её. Виски сдавило невидимым обручем из-за потока мыслей.

– Нельзя.

Рик быстро принял факт вернувшихся воспоминаний Алана, его возможную ложь и притворство перед ним и Райаном.

– Почему?! Ладно, сам свяжусь.

Однако белокурый мужчина не понимал куда закинул свой телефон и от испытываемого стресса срывался на вещах, лежавших на пути его поиска.

– Говорю же, нельзя. Успокойся, нормально оденься, мы поедем к нему сами. Отец, брат и ногой не вступят за порог моего дома, пока здесь Райан.

– Хорошо, – быстро согласился Алан с опекуном, оставив поиски телефона. Сейчас ему было не до новых вопросов, пока не найден ответ на возникшие сразу после сна.

Снаружи лил дождь, зарядивший с самого утра. При выходе холодные струи с крыши мигом намочили головы, капли потекли за шиворот. Поёжившись, Рик поспешил к автомобилю. Дорога не заняла много времени, так как дом Итана и компания «Форт-Нейро» были за городом в двадцати минутах езды.

– Я не пойду. Оставайся у него, утром приеду за тобой.

– Не стоит. Что у вас такое произошло в отношениях? – удивлённо спросил блондин и поднял бровь.

– Это долгая история, может быть, когда-то расскажу её.

После простого ответа Алан сразу вышел из машины и помчался к входу особняка младшего брата.

На входе его встретил не Итан, а уборщица, работавшая по дому в ночь, так как хозяин позволял зайти за порог только тогда, когда сам находится дома. Быстрым кивком Алан поприветствовал уже знакомую женщину лет так тридцати и поспешил наверх в кабинет брата.

– Итан! – Алан открыл дверь в кабинет без разрешения или предупреждающего стука.

Его охватывала паника, руки тряслись – не до того, чтобы соблюдать нормы приличия. Вот только сейчас следовало постучать, чтобы не видеть ничего лишнего. Мельком Алан успел увидеть брата и женщину под ним, лежащую на письменном столе под смятой одеждой, пока не закрыл дверь на несдержанном стоне «А-ах».

– Ты можешь зайти в кабинет и говорить, не стесняйся, – крикнул Итан ушедшему старшему брату.

– Пожалуй, подожду.

На его слова отреагировали лёгким смешком. Однако уже через минуту одетый Итан вышел к Алану. Закончить ему не удалось.

– Что же случилось?

– Да. Извини, что прервал.

– Пустяки, – брюнет махнул рукой женщине в мятом платье, тем самым выгоняя из кабинета. Она быстро выбежала, даже не взглянув на Алана. – Психолога после увиденного нанимать не надо? – отшутился Валракей. – Выдохни и расскажи всё.

– Обойдусь. Это касается ядра перерождения. Я нашёл его, и он у моего ещё нерождённого ребёнка.

– Так, а где женщина, которая его носит? Стой, только не говори, что это та дьяволица и сейчас она в Аду.

Алан молчал.

– Это… очень плохо, – заговорил Итан, стараясь придать тону голоса спокойный характер. Однако в нём слышалось что-то небрежное, раздражительное.

Другого с такой же магией в нескольких вселенных будет не сыскать. Итану так и хотелось спросить: «Мы в каком веке живём? Не мог презерватив на свой член натянуть?!», но он воздержался от этих вопросов.

– Я правильно понимаю, что мы не собираемся следовать нашему плану? – спросил Итан. – Чёрт, у нас же нет других нормальных вариантов.

– Не смогу забрать магическое ядро у ребёнка, – признался Алан. – Сегодня я отправляюсь в Ад, но не за ядром своего ребёнка, а за головой Люцифера. Ты поможешь мне?

– Да.

Итан сурово свёл брови к переносице. Рука его потянулась к деревянному дверному проёму, а пальцы забарабанили по поверхности. Пока Алан рассказывал свой новый план, придуманный в машине, младший брат не слушал. Он, наклонив голову вниз, решался на, казалось бы, мерзкий поступок.

– Я помогу тебе, не с головой Люцифера, а не потерять свою, брат.

В ту же секунду из груди Итана вырвалось чёрное облако и стрелой ударило в лоб Алана, оно проникло в мозг. Блондин пытался сопротивляться внезапному сну, скаля зубы на брата. Алан никак не ожидал такого оборота дел. Младший Валракейне прекращал использовать магию, увеличивая с каждой секундой эффект невербального заклинания.

– Откат, – прошипел Аланв попытках использовать своё ядро времени.

Вот только то не сработало. Тело мага покачнулось, он чувствовал, как его затягивает в бездонную черноту. У Алана есть возможность нанести удар по брату, что освободило бы сознание от чёрного дыма, а после он мог бы излечиться от эффекта заклинания. Однако покалечить или убить его Алан не хочет. К сожалению, не все техники контрмагии изучены, отличные от атаки и магии пожирателя, которая способна лишить жизни, силы и воспоминаний другого. У него есть сложности с использованием защиты от воздействия магии в моменте её использования не менее слабым существом. Воспоминания, техники и магия, что мужчина забирал у сильнейших магов, приходивших в тайную комнату короля Элрейса за его же ядрами, были бесполезны в данной ситуации.

– Брат, – Алан вслух повторял себе снова и снова, абы не сорваться.

Его руки затряслись от голубых искр: сложно сдерживать атакующую магию перед тем, кто нанёс «удар». «Почему? Почему ты применил на мне магию?», – не говоря ни слова, волнующе кричали глаза. Сопротивляться сну больше не получалось, мужчина погрузился в беспамятство. Итан успел подхватить крепко спящего брата.

– Что у вас произошло? – спросил Элон своего отца. Выйдя из ванной комнаты, он никак не ожидал застать здесь дядю, ещё и на руках у папы.

– Кто-то спешил в Ад без адекватного плана. Пригони машину к входу особняка. Если он очнётся здесь, а не в лаборатории под пентаграммой, то сдерживать больше не смогу.

И Итан был прав. Скоро его старшему брату удастся узнать способ применения чёрного дыма и с лёгкостью позаимствовать технику, чтобы ответить тем же без причинения вреда. На себе уже проверил: заклинание не убьёт и не покалечит. У Итана есть способность противостоять эффекту магии, контролирующей его тело и разум, но пока он разбирается с этим, Алан уже может исчезнуть.

– Хорошо, я быстро, – ответил Элон.

***

Все магические силы иссякли. Проснулся блондин, привязанный к стулу, в неизвестном для него месте. Без понимания от расположения кого зависит его судьба, он кидал вокруг мутные взгляды. Фиолетовые огоньки в них отражали недоумение и злость. Под ногами Алана светящаяся белым светом пентаграмма, рисунок которой вырезан на полу. Каждый из её лучей изогнут и извивается до самого потолка, напоминая спирали. В пяти маленьких кругах, изображённых в основе треугольника, выложены обсидианы, а в них помещена огранённая в форме кристалла кровавая яшма. Наверное, эта пентаграмма с артефактами на ней и есть причина пропавшей маны.

Вспомнить удалось не сразу, как он мог очутиться в большом подвале с парой пустых металлических шкафов, двумя медицинскими каталками, у одной из которых сломано колесо.

– Брат, – напомнил себе Алан, никак не ожидая, что тот может сразу откликнуться.

– Сразу прошу у тебя прощения. Никак не хотел использовать свою магию на тебе, связывать и садить на этот проклятый стул.

Спустился мужчина по лестнице, ведущей от двери заброшенного кабинета его лаборатории у почти самого потолка к разрушенным плитам подвала. На пути к вырезанному рисунку на этих плитах Итан подобрал маленькую разодранную книгу.

– Истина жестока, но её можно полюбить, и того, кто её полюбил, она делает свободным, – зачитал цитату Джорджа Сатаяна младший брат, захлопнув и отбросив обратно на пол книгу цитат.

– По-твоему я сейчас свободен? Или я недостаточно принял истину?!

Итан взял стул и сел против брата, упираясь носками ботинок в очертания пентаграммы.

– Какого чёрта ты сделал ребёнка, который тебе сейчас не нужен?

– Откуда я знал, что дьяволица может так просто залететь? Они же по сути ходячие мертвецы! – воскликнул Алан, даже покраснел немного. Можно было угадать, что он злился не только на собеседника, но и на себя.

– Возможно, Лейла тоже не хочет ребёнка и есть шанс решить все вопросы, пока он на стадии эмбриона? Ты заберёшь это ядро, сформировавшееся по ошибке, и вопрос с абортом будет решён. Ради нашего изначального плана и, чтобы сильно не корить себя за совершённый поступок, стоит рискнуть и отправиться в Ад намного раньше, но ради другого плана…

– Нет! Я не могу, понимаешь? Я не стану убийцей для собственной же семьи. Пускай он и не родился, всё равно моя семья. Разве ты можешь убить своих детей?! Почему меня толкаешь на это?!

– Это не убийство. Сколько прошло с момента зачатия? И месяца нет. Эмбрион не сформировался и не может считаться ещё плодом с точки зрения биологии. Сейчас это ваш генетический материал, да, согласен, с потенциалом для развития в полноценного человека…

– Заткнись, – разъярённо рявкнул Алан.

– Я понимаю, что у тебя может быть другая философия, – продолжил Итан, – как и у той, которой приходится вынашивать в ужасных обстоятельствах. Но где я не прав? Когда этот ребёнок родится, то он точно будет уже человеком с правом на жизнь, которую рискнёт забрать лишь мерзкий ублюдок. И этот человечек в огромной опасности, потому что в случае нашего проигрыша Люцифер будет манипулировать этим ребёнком, пытать его и твою девушку. Ладно, предположим, что всё с войной пройдёт хорошо и Лейла, и ваш ребёнок будут в безопасности. Вот только они будут без тебя, потому что у тебя совсем другие планы, в которые не вписывается новая семья в ближайшие лет так пять-шесть. А у этой женщины тоже свои планы и ей придётся очень непросто с ребёнком на руках.

– Я сказал тебе заткнуться! Иди убей своих детей, а потом читай мне нотации!

– Ты сейчас на эмоциях… Остынь и продолжим разговор, – раздражённо заключил Итан.

Он не считал справедливым сравнивать жизнь уже рождённых его сыновей с эмбрионом. Победа была нужна прежде всего самому Алану, ведь именно он попросил Итана в случае чего отдать собственную жизнь, а теперь он отказывается от всех своих слов и рискует чужими жизнями.

– Стой, не уходи, – выдохнул Алан. – Давай поговорим, рассмотрим другие варианты. Они есть, мы обсуждали их с Лейлой в моём сне.

– В твоём сне? – остановился Итан у лестницы. – Ты бредишь? Что ещё за новая способность у тебя открылась?

– Нет у меня никакой такой способности. Дело в изменении прошлого самой Лейлой. Мои новые воспоминания объявились во сне.

– Предположим. Что же вы обсуждали?

– Как привлечь на свою сторону других демонов, которым тоже нужна эта война. Я скрыл родного брата Лейлы, как и других корруптеламцев, потому что он обладает способностью видеть будущее тех, с кем связан кровью. Он может помочь мне, если на поле битвы с нами будет другой брат Лейлы. С другими на поле битвы нам будет проще одержать победу над Мелиссой Элрейс и Люцифером.

– С чего ты взял, что они будут за нас? Это может оказаться ложью!

– Я верю ей, как и тебе.

– А я не верю ей, как бы сильно этого не хотел. Для меня она – незнакомое существо, с которым ты по дурости переспал. У меня есть другой вариант, я рассмотрю твою идею, если ты дашь мне лично поговорить с братом Лейлы, которого прячешь всвоём магическом ядре. Возможно, он сам захочет позаимствовать свои способности предвидения. Спрячь свою гордость ненадолго, ты в невыгодном для себя положении, – сказал Итан брату до того, как тот хотел негативно отреагировать, уже скорчив недовольное лицо. – Раз уж веришь мне, то доверяй полностью.

– Хорошо. Для этого тебе нужно освободить меня.

– Сделаю это через сутки, когда ты успокоишься, – отрезал Итан и на этот раз уже ушёл, оставив Алана в одиночестве.

Тишина не успокаивала, наоборот, выводила из себя. Обводя каждый уголок взглядом по несколько раз, на миг хотелось закрыть глаза и больше не открывать их в этом месте.

«Магию не использовать, ни одного своего ядра? Какой тогда смысл в этой магии, когда меня вот так могут схватить?!»

Алан внимательно посмотрел на незнакомый рисунок.

– Должен быть способ тебя разрушить. Я пожирал магию, чужие воспоминания и техники, а тут просто так схвачен своим же братом, – негодовал мужчина, стуча пальцами по ручкам стула.

В глубине души он понимает, что его младший брат тоже могущественный маг, но кроме нарциссизма, им овладели злость и страх потери контроля.

Для мага, привыкшего к свободе и контролю над ситуацией, ограничение его движения в магическом круге впервые вызвало приступ клаустрофобии. Много лет тому назад даже в тайной комнате короля Элрейса магические силы оставались при себе, и он продолжал защищать собственную жизнь.

– Это временно. Я в безопасности. Я со всем справлюсь, – оставалось только успокаивать себя.

Сейчас прямой угрозы нет. Родной брат не убьёт, но состояние усугублялось, как бы тщательно не успокаивал себя Алан. Нужно спешить вытащить Лейлу из преисподней, а он сам беспомощен.

Глубокий вдох.

«Отправляйся в Ад как можно скорее, вытащи моего старшего брата из тюрьмы», – в голове возник голос Лейлы. «Быстрее! Неужели ты хочешь…», – образ милой Лейлы изменился на труп мёртвой невесты, «Хочешь нашей смерти? Ты обещал дать мне свободу, но всё это враньё! Ты воспользовался моей наивностью, играл с моими страхами!».

Страх и беспокойство переросли в панику из-за ограниченного пространства вокруг себя, мучая удушьем и никак не замедляющим бешеным сердцебиением.

Снова глубокий вдох. Выдох…

– Нет, этого не будет. Это лишь моя больная фантазия. После войны всё будет хорошо, мы будем втроём жить в новом Корруптелам. Я всё исправлю, – подобные мысли начали успокаивать. Медленные и глубокие вдохи и выдохи снизили уровень напряжения.

Если бы Алан случайно не посмотрел на свои пальцы, так бы и не заметил, что на стуле кто-то другой оставил глубокие царапины, будто ручки несколько дней скребли ногтями. В выемках засохла кровь. Пятна крови были и под стулом. Очевидно, до этого здесь держали кого-то.

– Кажется, я понял, эта пентаграмма работает, потому что в трещинах, формирующих рисунок, кровь корруптеламцев. До меня здесь держали жителя мира Корруптелам. Заклинание на крови… Выберусь, когда во мне не останется ни капли крови или по желанию создателя магического круга, если он сам не попадёт в свою же ловушку.

Нечто похожее описывалось в книгах по магии в Корруптелам, которые больше писались для военных. Однако никто в Корруптелам ещё не мог довести эту магию до совершенства. Ранее на Алане пробовал магический круг король Элрейс, но заклинание оказалось слишком слабым. Оно бы сработало на корруптеламцах с маленькой маной или на магических животных мира Корруптелам.

– Ты что ж, думаешь, у меня магические ядра только корруптеламцев? – усмехнулся Алан. – Да уж, а я позволил себе из-за такой мелочи паниковать.

Пошевелив мизинцем левой руки, Алан изменил концентрацию с основного своего ядра материи на ядро пространства. Попытался представить себя у лестницы за пределами пентаграммы. Из руки выскочили слабые зелёные искры – не то ядро, оно тоже принадлежало корруптеламцу.

Алан двинул мизинцем, чтобы сконцентрироваться на дополнительных маленьких ядрах материи других магов. Он использовал их крайне редко, ведь основное ядро обладало теми же силами. Огонь, вода, воздух и земля – все элементы природы дополнительных ядер были не подвластны в магическом кругу.

«Тогда в этих ядрах совсем нет никакого смысла! Нужно их совместить с основным».

Блондин снова попробовал переключиться на другую магию, помогая движением мизинца концентрироваться. Кисть и пальцы левой руки напряглись, в ладони появилось привычное ощущение тепла. Вот, оно самое, магия.

– Силы мира невидимого, откройте вашим слугам путь ко мне. Пусть дух света или тьмы, каким бы не был он, предстанет предо мной да разрушит магический барьер. Взываю ко мне!

Кровь в трещинах пентаграммы начала испаряться. Белый свет, исходящий от рисунка, потух. Когда пентаграмма полностью разрушилась, в углу подвала начала вырисовываться фигура женщины. Она появляется медленно, словно состоит из тумана, сначала расплывчатая и прозрачная, а затем набирает более чёткую форму и цвета. Женщина приняла облик на последнем своём издыхании: длинные вьющиеся каштановые волосы заплетены верёвкой в хвост и спутаны, лицо в множестве кровавых порезов от длинных ногтей, голубые глаза источают ненависть и презрение одновременно.

«Знакома», – Алан внимательно посмотрел на черты лица его спасительницы, пытаясь вспомнить, где он видел её ранее. Внезапно, он узнаёт кто перед ним. Ванесса Элрейс, сестра-близнец Мелиссы. Она выглядит намного старше своей сестры и себя самой, изображённой на семейном фото Хэнсон-Джейл.

– Ты знаешь меня, – заявил Алан. Иначе не предположить, когда дух смотрит на тебя с такой ненавистью, будто готов убить. – Ты давно стала обычным человеком? Кто тебя убил?

– Подумай, – женщина презрительно фыркнула. – Я сидела на этом же стуле.

– Теперь понимаю, почему ты так реагируешь на меня. Всё из-за брата, – быстро догадался Алан.

Он бы и подумать не мог, что Итан смог убить жену его сына. Зато пазл складывался.

«За что? Почему?»

Вряд ли это стоит спрашивать у озлобленного духа. Лучше поспешить отправить Ванессу обратно, а самому поспешить с перемещением в Ад.

– Я не держу зла на твоего брата. Меня раздражаешь именно ты! – заявила Ванесса, чем несколько обескуражила Алана.

– Я? Признаться, никак не думал, что ты можешь злиться именно на меня, а не на брата. Я ещё могу понять твоё презрение в сторону нас двоих, но злиться на одного меня? Это связано с тем, что я вытащил тебя из призрачного мира?

– Нет. Я находилась здесь, далеко мне идти не пришлось. Своим заклинанием ты разрушил для меня стену между призрачным миром и миром людей. Ты меня раздражаешь из-за сказанных слов Итану, своим эгоизмом.

– Что такого в моих словах тебя так разозлило?

Алан освободил себя от верёвки, поднялся со стула и спокойно прошёл через разрушенный магический круг.

– Ты разрушил мир Корруптелам, остановил жизнь нашего народа, кинул корруптеламцев, страдающих от проклятья пожирателей, в бездне. Попросил Итана последовать за тобой и рискнуть жизнью, когда у него есть цель спасти моего мужа и ребёнка, а ещё и Элона от проклятья. И? В итоге оставил великую цель всё исправить, создать лучшее будущее для нашего народа, ради какой-то залетевшей от тебя девчонки из Ада?!

– Я не отказываюсь от своих целей! – из груди мужчины вырвался крик ужаса и гнева. – С чего ты и брат взяли, что я от чего-то или кого-то отказываюсь?!

– Потому что ты ещё слаб. С ядром перерождения ты сможешь восстановить ядро времени, убить Люцифера и Мелиссу, заранее подстраховавшись. После войны найдёшь способ избавить от проклятья близких и часть нашего народа. Если ядро окажется в руках Мелиссы или Люцифера, то ты можешь считать себя проигравшим до начала сражения. Думаешь, моя сестра настолько тупа, чтобы не почувствовать и не забрать ядро перерождения у неродившегося малыша?

– Она не настолько тупа, чтобы сунуться в это дело и не попытаться сбежать. Достали, – прошипел Алан.

Он взмахнул рукой и создал стену между двумя мирами. Слушать не хотелось ни Итана, ни Ванессу. Всё потому, что в их словах была доля правды. По этой же причине Алан спешил отправиться в Ад, приступить к исполнению нового плана, чтобы не передумать. Мелисса не отправится за Лейлой в сомнительную игру преисподней, значит у Алана есть время до окончания игры.

– Пока, Ванесса. Поговорим после моей победы, – Алан махнул женщине рукой в знак прощания, зная, что она ещё в подвале.

В ту же минуту мужчина исчез из подвала. С помощью ядра телепортации отправился на белую планету. Среди разбитых зеркал лежат красные искусственные цветы во льду. На ветру холод пронизывает до костей. Метель бьёт в лицо. Падающий снег за воротник тонкой футболки, тая, бежит холодными струйками по груди. Подходя к краям бездны, слышатся звуки диких животных, нет, подражающих им корруптеламцев. Голодных корруптеламцев, готовых съесть себе подобных.

Из груди Алана вырывается сдавленный вздох. Он, действительно, забыл и оставил корруптеламцев, потерявших рассудок в этой бездне.

– Появись, – приказал Алан брату Лейлы, приоткрыв за тонкую щёлку магическое ядро, в котором запечатал его и жителей мира Корруптелам.

Вокруг Алана начинает медленно формироваться вихрь магической энергии, создавая впечатляющее зрелище: словно огонь и лёд сливаются вместе. Воздух наполняется потрескиванием магических разрядов от магии двух разных существ, а атмосфера тревожного ожидания достигает своего пика, что отчётливо видно по глазам Алана. Из вихря появляется силуэт демона.

– Ты призвал меня перед битвой с Владыкой? – спросил Ник.

– Без понятия, как пойдёт. Ты же видишь будущее. Можешь поделиться способностями? Они могут пригодиться мне во время боя.

– Я думал, что ты возьмёшь меня с собой. Будущее зависит от моих глаз, не совсем от магического ядра.

– Отдай свой один глаз.

– Я не знаю, как это сделать, поэтому…

– Отдай свой глаз, – повторил Алан.

– С чего ты взял, что способность глаза активируется в твоём теле? Это очень сомнительное предложение, Алан. С двумя глазами я хоть как-то смогу тебе помочь на поле боя.

– Отдай свой глаз! – громко и угрожающе закричал Алан. Он сдерживал себя, чтобы не вырвать это глаз самостоятельно. – Я готов пойти на риски, иначе мне придётся принимать решение, которое не нравится мне и, уверен, не понравится тебе. Твоя способность пригодится мне, если будет у меня самого. Взамен предлагаю тебе свой.

– Понял…

Рука Ника потянулась к своему левому глазу. Слегка дрожащие пальцы прошли под нижнее и верхнее веко. Быстрым движением демон оторвал глазное яблоко от мышц вместе с сухожилиями. Другим своим глазом демон посмотрел на Алана, который уже давно справился с задачей и протягивал ладонь с глазным яблоком. Рукавом он вытирал кровь возле опустевшего места.

– Держи, что просил, – Ник сунул вырванный глаз в руку Алана, а его забрал себе.

Поднеся к глазнице, Ник ощутил, как мышцы соединились с новым глазным яблоком. Слишком быстро и легко присоединилось для того, кто долго лечит себя от любых мелких ран.

– В глаз я переместил маленькое магическое ядро с забранной силой одного из демонов. Она обладает одним элементом моей магии поглощения, называется абсорбцией. Магия позволяет поглощать и усваивать энергию других существ для собственного восстановления. По этой причине ты и восстановился так быстро. Чем значительнее рана, тем больше времени потребуется.

– Я рад уже тому, что могу видеть двумя.

Поставив глазное яблоко Ника в пустое место, Алан улыбнулся – всё прошло удачно. Между новым глазом слева с янтарной радужкой и ядром времени протянулась магическая связь. Он тут же загорелся жёлтым светом.

– Скорей всего, оно будет бесполезно без других существ, с которым ты связан кровью. У меня оно работает только так.

– Значит у тебя открылась способность прогнозирования ходов даже не на минуту вперёд? Этого очень мало. Пускай мне не хватало маны для этого, но я видел будущее существ, связанных со мной кровью, за годы вперёд. Мог участвовать в изменениях и выбирать лучшую стратегию.

– Да, это полезная способность, – отметил Алан. – Надеюсь, буду не обделён ей, а если и буду, то мне достаточно знать всё ли хорошо с будущей женой. Для этого есть ты.

От непривычки видеть несколько силуэтов одного и того же существа, глаз сильно напрягался. Пришлось его закрыть.

– Что?! Какой ещё будущей женой? Моей сестрой, что ли? С чего ты взял, что она за тебя замуж соберётся, если ты сам отправил её в Ад, не спешил помогать?

– Не беси меня, Ник. Я на многое иду ради жителей своего мира, Лейлы и нашего ребёнка. Не тебе предъявлять что-либо мне. Не тому, кто издевался над младшей сестрой такими изощрёнными способами, что порой убить тебя за это хочется.

На новость о ребёнке Ник никак не отреагировал. Скорей всего, знал благодаря дару предвидения. Знал, и никому не сказал.

– На сражение с Люцифером и Мелиссой не могу отправиться с кристаллом в ядре, в котором запечатал жителей и запечатывал тебя, потому что больше не уверен в том, что они не станут уничтожать магические ядра.

Да, кристалл они вряд ли разрушат даже после уничтожения ядер, но спустя столетия могут найти способ снять печать. Лучше пускай эту печать снимет Итан или другие из Валракеев, чем Люцифер или Мелисса.

– Зачем тебе кидать его туда?! – удивился Ник, прислушиваясь к ужасным звукам из бездны. – Давай передам этот кристалл твоему брату?

– Нет, не доверю. Если я проиграю, то ты передашь моему брату слова о том, как найти кристалл. Только он осмелится на этот способ.

Ник кивнул в знак согласия, наблюдая как из груди Алана появляется небольшой белый кристалл с разноцветными точками внутри. Каждая из этих точек – существомира Корруптелам. Схватив кристалл в ладонь, блондин направил руку над бездной, расслабил пальцы и кристалл упал вниз.

– Он в бездне с проклятыми. А сейчас хочу, чтобы ты отправился к Итану и предупредил его о моих планах: мне нужно освободить Фэдерида из тюрьмы и перекинуться парой слов с тремя смертными грехами. После, в случае их согласия, мы вместе направимся на Землю, чтобы вместе разработать более детальный план.

– Никак не думал, что старшего брата первым освободишь ты, – усмехнулся Ник. – Всё-таки не всё будущее смог предвидеть.

– Только для того, чтобы отправиться в Ад, мне нужны твои воспоминания об этом мире. Можешь поделиться?

– Зачем спрашиваешь, если всё равно собираешься приказом или силой их заполучить.

Ник был прав. Слишком самоуверенный блондин всё равно бы их заполучил. Он коснулся пальцами висков Ника, и поглотил часть воспоминаний демона с проходами в замке, информацией о городах и вратах в лесу.

– Компания «Форт-Нейро» в штате Калифорнии, за городом Пало-Альто. Там найдёшь моего брата.

– Понял тебя. Отправляюсь на Землю и ищу твоего брата. Удачи, – коротко отсалютовав, демон исчез.

Глава 16. Освобождение

Алан помог телепортироваться Нику, а уже потом отправился в Ад с помощью магии телепортации, осколка зеркала и новых чужих воспоминаний. Через врата ему не пришлось проходить – сразу оказался в городе Похоти. Кажется, Лейла называла одного из этих смертных грехов. Получится ли Алану отыскать его, чтобы заполучить поддержку и помощь не только в освобождении Фэдерида, но и войне против Владыки Ада?

Густой красный туман движется вместе с толпой демонов, ног их не видно. Мужчины, женщины и дети куда-то спешат, Алан последовал за ними. Слабый холодный ветер не давал подняться клубам тумана выше и скрыть силуэты. В городе Похоти редко наступают прохладные дни, обычно здесь жарко. Высоко в красном небе пронзительно кричит стая чёрных воронов, словно их вот-вот настигнет опасность. Вдруг карканье резко оборвалось, демоны остановили свой марш. В городе воцарилась мёртвая тишина, что пугало сильнее. Идти к той толпе перехотелось.

– Т-с, – кто-то шикнул из-за угла полуразваленного дома, привлекая внимание.

Мощная рука вытянулась вперёд, схватила Алана за ворот и дёрнула к себе. Его отпустили и отдалились на пару шагов назад. Сам демон не высовывался из темноты, стоял в тёмном углу и прятал своё лицо за маской белого кролика. Видны только расплывчатые очертания светлой маски.

– Что? – шёпотом спросил Алан. В городе всё ещё стояла гробовая тишина. Казалось, их услышат и в двух километрах от них.

– Ты же тоже не хочешь идти на этот больной праздник в городе Похоти? – спросил демон.

– А-а, да, – несколько неуверенно произнёс Алан. Он понятия не имел куда шли другие демоны и что за событие должно произойти.

– Тогда не стоит в открытую плестись, а лучше спрятаться. Скоро начнут проверять дома и главную улицу. У меня есть одно место. Ты со мной?

Не стоило бы доверять первому встречному, однако поход за толпой демонов насторожил Алана ещё до того, как его схватили и увели в закоулок. Поэтому, долго не думая, принял решение пойти за существом в маске кролика.

– Да, – незамедлительно дал ответ Алан.

– Как тебя звать?

Этот вопрос и ответ на него могут разрушить все планы. О мире демонов Алану почти ничего не известно. Какое имя называть? Нет ли его в чёрном списке?

– Меня зовут Ник, – представился Алан чужим именем, а точнее именем брата Лейлы.

Это было единственное имя существа, которого знал лично мужчина и которого не убьют даже за предательство, потому что его способности нужны этому миру.

– Ник Корвус? – удивлённо спросил демон, снимая свою маску. За ней скрывалось прекрасное бескровно бледное лицо мужчины. – Что ты здесь делаешь? Тебя ищут Пики.

– Нет, не он, – натянуто улыбнулся Алан.

«У демонов же тоже могут повторяться имена», – предположил он. А тон в вопросе собеседника его сильно насторожил, поэтому сразу ответил отказом. Фамилию Ника он не знал. Вообще не думал, что у них есть фамилии!

– Мы знаем имена всех жителей Ада. Больше никого нет с таким именем, Ник. А ещё и цветом глаз. Он сразу выдаёт. Только я был уверен, что они оба жёлтые что у Лейлы, что у Ника Корвус.

Намного хуже могло быть представься Алан вымышленным именем, сразу бы нагнал подозрений. Было бы хорошо, если демон перед ним не побежит рассказывать всем о якобы вернувшемся Нике, которого разыскивают. В таком случае нужно будет сразу убить это существо. К счастью, глаз будущего ничего не предсказывал плохого на ближайшие теперича две минуты, где особая активность проявляется на первые пять секунд. Наоборот демон будет рад.

– Ладно, да. Я Ник Корвус. Мне нужно найти главу этого города и попросить защиты перед тем, как я пойду молить о пощаде Владыку.

– О пощаде? – засмеялся демон с маской в руках, показавшись на свет. – Не ври мне, Ник. Твою сестру и брата схватили, а ты хочешь встретиться с главой, чтобы попросить о помощи их вызволить. Тебе повезло встретиться со мной, а не с кем-то другим. Пойдём, я отведу тебя в дом главы. Там же и будет наше убежище, – улыбнулся мужчина больше похожий на очень красивого человека, чем на какого-то монстра. Его особенность лишь в зелёных волосах.

– Хорошо, как твоё имя?

– Да тебе это знать необязательно, – отмахнулся демон. – Вдруг тебя с твоей неосторожностью всё-таки схватят, будут пытать, и ты скажешь имена всех тех, кто тебе помогал. У меня нет права неприкосновенности, как у главы нашего города.

Спрашивать про право неприкосновенности у смертного греха Алан не стал. Зато узнал, что не называть своё имя другим демонам нормально. Главное изменить на время цвет глаз, чтобы не привлекать внимания.

Шли мужчины до дома главы по тёмным грязным закоулкам города. Налипший слой грязи на подошвах обуви уже засох в твёрдую корку, но стоило только выше поднять ногу как она отвалилась из-за липкой чёрной жижи на каменных плитах. Среди полуразваленных домов стоял двухэтажный огромный особняк в готическом стиле, окружённый обширными мрачными садами.

– Старайся не трогать растения, – предупредил демон Алана, вступив на территорию особняка, к которому вела красная тропа. – Палец откусят или высосут и заточат твою душу в своём бутоне.

– Понял.

Алан интуитивно убрал руки в карманы, словно защищая их от злобных растений под тонкой тканью брюк.

– Вот и пришли. – Демон открыл перед Аланом дверь в особняк. Хозяин дома их не встречал. Внутри тихо и пусто. Всё покрыто толстым слоем пыли, как будто здесь вовсе никто не живёт.

– А где?

– Глава в кабинете на втором этаже в самом конце коридора от лестницы. Я не пойду к нему, иди один. Переговоры нужны тебе, а не мне.

Придя к двери комнаты по указанному демону направлению, Алан постучался, ждал, когда ему разрешат войти. Вскоре послышался голос: «Входи!».

– Здравствуй, – поприветствовал Алан главу города, закрывая за собой дверь.

Смертный грех наклонил голову набок, рассматривая мужчину перед собой. Он шмыгнул носом и осуждающе посмотрел.

– Привет. От тебя смердит чужаком, Алан Валракей. Если бы не глаз Ника, то даже низший демон это почувствовал, находясь рядом с тобой.

– Что-то можно с этим сделать? Мне ещё нужно во дворец, чтобы освободить брата Лейлы.

– Можно, – сказал глава и поднялся со стула.

В своём рабочем столе он нашёл амулет в виде маленькой бутылочки с чёрной жидкостью на тонкой серебряной цепочке. В амулете скверна одного из смертных грехов. Она не даст раскрыть истинную сущность чужака перед сильным демоном, если только он не заметит бутылочку с чужой скверной.

– Меня зовут Ситри, – представился смертный грех Похоти, одевая на шею Алана амулет. – Я сам вызволю старшего брата Лейлы, но от твоей помощи в этом не откажусь.

– Нам просто нужно пробраться во дворец, спуститься в подвал и найти нужную камеру? Разве трудно пройти через стражников?

– Их мало, но это не так легко, как может показаться. В стенах подвала тоже есть заключённые, они слышат и видят каждого, – навечно заточённые маги-стражники. Освобождение Фэдерида будет расценено официальным объявлением о войне. Ты готов к ней?

– Меня беспокоит то, что может случиться с Лейлой. Ты знаешь Люцифера лучше, он же не сможет ей ничего сделать, пока она в игре?

– Нет, не сможет. Он поступил глупо, отправив её на игру. Нам это на руку.

– Тогда я готов, – уверенно заявил Алан.

Магия телепортации помогла Алану перенести их двоих сразу в подвал дворца. Стража стояла на выходе в подвал, сейчас их могли застать только маги, заточённые в стенах. Среди кирпичей открывались глаза, провожая непрошенных гостей взглядом. Если бы у них был рот, то вышла бы отличная сигнализация.

Одна женщина, поддавшаяся надежде выбраться отсюда, тихо пела красивым мелодичным голосом о свободе. Только увидев неизвестных ей существ, сразу отреагировала: поднялась на ноги, ухватилась за прутья и начала молить освободить её.

– Заткнись, тупая ты, сука. Не видишь, что ли? Один из них из элиты. У него татуировка пики, – просипел исхудавший и сильно избитый мужчина. Он пальцами указал на место у глаза, где у него ничего не было, но у Ситри была татуировка.

– И что?! Разве все из них подстилки? – с отчаянием воскликнула молодая женщина. – Один тоже здесь, он явно не стелился перед Владыкой!

– Где он? – спросил Ситри.

– Сначала освободи меня, и я всё расскажу, – хитро улыбнулась женщина.

Ей пришлось отойти от решётки, когда Ситри двинулся к её камере. Так безопаснее, ведь ключи только у военных из элиты, Владыки и Небироса. Этот не похож на военного. Его чёрный классический костюм с чёрной рубашкой и тонкой красной лентой вместо галстука указывал на более выдающуюся личность, которая позволяет себе приобрести дорогие вещи. В Аду не у каждого есть деньги или способности создавать одежду с помощью магии, а уж тем более хороший вкус.

– Я могу спросить и у других. Но давай так, я дам тебе ещё шанс рассказать мне правду взамен на секрет, который раскроется для многих только через пару часов. Хотя, вряд ли, он дойдёт до твоих ушей, как и всех в этом огромном подвале. Согласна?

Демон убрал руки в карманы брюк, ожидая согласия, но женщина мотнула головой. Ей нужна свобода, а не какие-то секреты. Никто из заключённых больше не расскажет правду о Фэдериде, им запретили называть камеру, в которой заключён этот демон. Страх сильнее желаний. На поиски Рида понадобится целый день, если не больше. К этому моменту уже должна начаться ежедневная проверка. Тогда чужаков найдут и кинут в свободные камеры. Чтобы раскрыть правду, магией тоже не воспользоваться, так как за решёткой каждой камеры барьер.

– Как хочешь, – усмехнулся Ситри. – А у тебя была прекрасная возможность узнать наш секрет и дальше продолжать петь с искрами в глазах.

Демон отошёл от камеры под номером пять и пошёл вперёд.

– Ты можешь нас переместить к камере семьсот тридцать четыре? – спросил демон Алана. – Я могу описать или можешь взять у меня воспоминания об этом месте.

– Ах, ты! Ты уже всё знал, игрался со мной! – завопила женщина.

Алан удивлённо поднял брови, не совсем понимая, как Ситри узнал о его способностях и нужный номер камеры. Он хотел было спросить об этом, но тот ответил прежде, чем мужчина открыл рот, словно прочитав вопрос во взгляде.

– Я забирался в голову Лейлы во время прохождения одного этапа игры. Благодаря мне вы изменили прошлое и повлияли на будущее.

– Как она? Держится? – не смог удержаться от вопросов Алан.

– Она убила одного из смертных грехов. В чём очень нам помогла. За неё переживать не стоит. У отца Лейлы были большие планы на эту девочку, – улыбнулся Ситри.

Демон протянул свою руку белокурому мужчине. Тот без лишних слов пожал её, абы забрать воспоминания о месте нахождения нужной камеры и телепортироваться туда. Через минуту они уже оказались у полностью чёрной двери без даже маленького окна. Таких камер много. Отличие лишь в том, что на них разные таблички с номерами. Место, как будто предназначено для особенных заключённых. Вот только охрана, которая должна была не дать освободить ни одного заключённого уже была убита. Семь существ, не похожих на расу демонов из-за блестящей голубоватой кожи и синими глазами без белой склеры, замертво валялись у стен. Из их ран на груди и голове вытекала синяя кровь.

– Это немного странно, – хмыкнул Ситри. Он сам не ожидал, что здесь будут трупы до их прибытия. – Это место всегда охраняется. Если охрана по каким-то случаям погибает на месте поста, то, – демон поднял с пола механические приборы в крови погибших существ. – Теперь понятно, почему замена не прибыла.

В приборах продолжала гореть зелёная лампочка, означающая их работоспособность. Заменить могли только по сигналу, а никакого сигнала не последовало. Кроме того, глаза магов в стенах были прожжены. Кто-то очень не хотел, чтобы его помощь раскрыли.

– А в пару шагах от камеры под номером семьсот тридцать четыре кабинет пыток должны разноситься крики. Сегодня на посту в роли палача должен быть Агарес. Алан, – обратился демон к мужчине, – проверь что там. Если понадобится, то сначала извлеки из правого плеча устройство с сигналкой, а потом убей.

Ситри поспешил к нужной камере и просунул ключ в дверь. Эти ключи ему передал сам Фэдерид, а он же получил их от Ника, пока тот работал в страже.

– Наконец-то, – выдохнул демон, смотря на своего друга.

Со сжавшимся сердцем он бросился к другу, который продолжал сидеть на полу и смотреть в пол. Весь измождённый, в ранах и ушибах, от бессилия Фэдерид не мог даже поднять голову. Чёрная рваная футболка, грязные серые джинсы, не подходящие по размеру, пропахли кровью и давно не чистым телом. Остановившись перед ним, Ситри стянул с себя пиджак и краем ткани принялся вытирать со лба мужчины кровь с каплями пота.

– Теперь всё хорошо…, мы уходим отсюда, Рид. Постарайся подняться.

Он провёл последний раз тканью пиджака по скуле демона, где всё ещё была метка пики. Её не выжгли.

– Не могу, – прошептал Фэдерид, кивая в сторону переломанных ног.

От увиденного Ситри заматерился. Так просто ему не излечить друга от всех увечий, нанесённых разными палачами.

Алан сразу отправился в указанную Ситри комнату пыток. Некоторые из орудий оказались знакомы, так как они были известны и на Земле. Но что-то из инструментов или машин в огромном зале Алан видел впервые. Те, кто оказывается за стеной комнаты пыток, подвергаются жестоким пыткам и редко выходят обратно в свои камеры.

В кресло допроса, похожего на то, что использовалось во времена Инквизиции на Земле, прикован демон с длинными чёрными рогами, растущих из-под тёмной копны волос.

– Кха, – раздалось из его рта вместе с выплюнытым комком крови.

Языка во рту демона не было, чтобы тело на успевало регенерировать, другой палач установил специальный магический прибор на верхней нёбе, отрубающий отростки языка через минуту. Из воспоминаний демона не было ничего ценного, не удалось выяснить кто стал надзирателем для Агареса из-за чёрной повязки на глазах. Убивать Алан его не стал, не из жалости, но как-то нужно передать Люциферу или его соратникам послание.

– После того, как уберут этот прибор из твоего рта, то передай другим демонам мои слова: я, Алан Валракей, официально объявляю войну между нами на вашей земле ровно через месяц в одиннадцать часов утра по людскому времени.

Оставив Агареса одного в комнате пыток, Алан направился обратно к камере семьсот тридцать четыре. От мысли, что Лейла была в той комнате и, возможно, несколько раз, мужчина начал нервно кусать губы.

«Моё обещание, данное тебе… Я не выполнил его».

– Почему так долго? – спросил Ситри, поддерживая за руку друга, которую перекинул через своё плечо. Тот плохо стоял на ногах, но всё же стоял и понемногу регенерировал.

– Пытался в воспоминаниях Агареса найти зацепки о нашем новом союзнике, если его можно таковым назвать. Передавал послание для Люцифера.

Алан рассказывал о причине своего долгого отсутствия, как вдруг в картинках будущего появились изображения с их бегством из этого места. На потолке из скверны, словно быстро распространяющаяся плесень, вырисовывалась незнакомая метка. Перестав чувствовать в своём теле магию ядра с телепортацией, как и многих других ядер, Алан начал оглядываться по сторонам, пока в предсказаниях не увидел силуэт огромного пса.

– У нас две минуты, нужно бежать!

Неуверенные быстрые шаги превратились в бег за считанные секунды. Ситри и Рид отставали позади из-за всё ещё плохого состояния одного. Чтобы не потерять их из виду, Алан постоянно оглядывался назад. Он остановился – в предсказаниях заметил, что скоро адский пёс догонит их. Двинувшись к ним, Алан вовремя успел толкнуть демонов вперёд и закрыть их своим телом. Немедленно острые зубы вцепились ему в руку, глубоко вгрызаясь в кость.

– Вкусно тебе, тварь? – с усмешкой спросил Алан дьявольское животное, смотря как тот глотает его оторванную руку.

К новому прыжку на свою жертву пёс не успел даже подготовиться, потому что упал замертво. Яд в крови мужчины погубил огромное животное, доставляя только удовольствие наблюдать за этим зрелищем.

– Значит всё-таки и демонов берёт этот яд!

Вынужденный опыт с зарином (яд) удался. Метка довольно быстро перестала действовать на Алана, рука вернулась на своё место. Спутники же мужчины всё ещё ощущали на себе влияние метки.

– Ты мог погибнуть…, – осуждающе посмотрел Ситри. – Это была лучшая собака Люцифера. Запросто бы откусила голову.

– Отросла бы, я не умру. Метка не забрала у меня магию пожирателя.

Метка работает на определённые виды магии.

– Но я всё равно не могу использовать её на расстоянии. Если не от яда, то собака всё равно свалилась бы без сил до того, как укусить меня или после одного совсем не смертельного укуса. Более того, у меня глаз Ника.

Алан не сошёл с ума, подставляя руку. Адские псы – это тоже войны, которым хозяин скажет «фас» в первую очередь. У найденного любимчика в крови найдут яд, а значит других будут тренировать воспринимать его. Так они поубивают нескольких животных, вероятно, и демонов. Риск потерять руку на какое-то время стоит того. Остаётся надеяться, что всё пойдёт по плану. Даже если нет, то можно обработать лезвия холодного оружия ядом для битвы между существ из преисподней.

Раздался звонкий щелчок пальцами, быстрый жест, и все трое оказались в мире людей в родительском доме Алана. На диване уже сидели Гнев и Голод. Сюда их отправил Ситри ещё до появления хозяина этого дома в Аду.

– Меня немного настораживает то, что ты изучил меня по воспоминаниям Лейлы, – сказал Алан мужчине с чёрно-розовыми волосами.

– А меня настораживает как ей мог понравиться секс с тобой в том отеле? Это же было очень скучно! – Ситри упал на диван, оставив своего друга. Тот уже полностью излечился и придерживать не было надобности. – Если всё пройдёт хорошо, вы воссоединитесь, то обязательно расскажу тебе о пару приёмах.

От такой дерзости Похоти глаз задёргался. Алан нахмурился и смущённо прочистил горло.

– В этом доме мы будем обсуждать план по наступлению. Но для обсуждения нужны ещё двое, я отправлюсь за ними. Пока располагайтесь там, где вам будет удобнее.

Алан хотел было исчезнуть, как Фэдерид схватил его за плечо и повернул к себе. Он впервые заговорил с момента их встречи и знакомства без лишних или нужных на тот момент слов:

– От Ситри я услышал несколько необычных вещей по поводу тебя и Лейлы. После обсуждения плана удели, пожалуйста, мне час.

– Хорошо, – кивнул Алан. – До встречи!

Глава 17. Подготовка к войне

В кабинете директора компании «Форт-Нейро» царила напряжённая тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем антикварных часов на стене. Итан, Элон и Ник уже обсудили действия Алана. Валракеи осознали полученную информацию и теперь разговор о сражении с Люцифером должен был стать приоритетом, но внезапно у двери кабинета раздались тихие, но отчётливые шаги. Кто-то нервно мялся у входа, явно боясь постучаться в кабинет директора.

– Входи уже, – дал разрешение Итан.

На пороге появился ассистент с бледным лицом, неся в руках какую-то папку. Он быстро бросил взгляд на каждого из присутствующих, прежде чем передать документы Итану.

– Это срочно, – тихо произнёс ассистент. – Один из подоп… – Он весь трясётся. – Один из п-пациентов сбежал. Охрана не смогла найти его в корпусе, где он был.

– Камеры? – резко спросил Итан. Он вскрыл папку и застыл. Его лицо, всегда уверенное и спокойное, вмиг изменилось. Едва заметная морщинка появилась на его лбу. Элон, сидящий рядом с отцом, заметил перемену и наклонился ближе, чтобы прочитать заголовок протокола лабораторного исследования.

«Лаборатория 1. Субъект ALPHA-01 вышел из зоны содержания».

– В-все мониторы отключились. С-системные администраторы п-пытаются настроить всю систему.

– Что не так? Его побег – это что-то страшное? – спросил Ник, его голос был ровным, но в нём звучала настороженность.

Итан медленно закрыл папку, но не смог скрыть тревогу в глазах. Его взгляд метнулся к сыну, и тот слегка кивнул в знак согласия. Что-то явно происходило, и оно могло подорвать планы, которые они так долго строили.

– В лаборатории произошёл инцидент, – наконец выдавил Итан, голос его был слишком спокойным для такой новости. – Один из пациентов… сбежал. Сейчас мы не сможем решить этот вопрос, но в ближайшее время им займётся Элон. Пока мы можем вернуться к войне…

– Что за пациент? – спросил Ник, вглядываясь в лица собеседников.

Молчание повисло в воздухе. Ник сдался, а Итан махнул рукой ассистенту, чтобы тот покинул его кабинет и занялся работой согласно его регламенту.

Никто из троих не ожидал так скоро застать Алана перед собой, да ещё с новостью об объявлении официальной войны, назначении даты начала сражения.

– Ты не сдох? Поздравляю! – сердито сказал Итан. Одна проблема за одной, а тут ещё одна, ходячая.

Он никак не мог простить Алана за безрассудные поступки как с отправлением в Ад без нормального плана, надеясь на помощь смертных грехов, так и с выкинутым кристаллом в бездну на белой планете. Ладно старший ставит под угрозу их жизнь, но чтобы ставить под угрозу жизни их народа – это Итан не мог понять и принять. Что-то же может произойти с кристаллом в бездне, ведь там бродят проклятые корруптеламцы. Каждое действие Алана его брату казалось неправильным, рискованным и необдуманным с момента новости о ребёнке в чреве дьяволицы. Может быть, в действиях старшего и была логика, просто Итан представлял стратегию наступления иначе.

– Итан, – виновато произнёс брат, – извини, что исчез и сразу отправился в Ад, не обговорив с тобой это. Понимаю, ты переживал…

– Переживал? Я? – нервно засмеялся Итан. – Ты доверился словам девчонки, с которой был знаком неделю, и рванул в Ад, чтобы вызволить её брата и последовать совету о наступлении! Её совету, совету чужачки! И ещё, кроме всего этого, ты скинул кристалл с народом Корруптелам в бездну вместо того, чтобы оставить его мне или Элону.

Ник неловко прочистил горло. От такого разговора при нём хотелось возразить, но из-за страха произнести хотя бы слово возникло желание больше: провалиться сквозь землю, лишь бы не слышать этих двоих.

– Теперь ты на эмоциях? Может, мне применить твою же технику с овладением разума?

– Ха! – раздражённо произнёс Итан с явным презрением к старшему брату. Его брови дёрнулись чуть разочарованно, образуя едва заметную морщинку на красивом лице.

Алан стрельнул глазами в сторону младшего брата. Все сразу замолчали, не издали ни единого звука.

– Ты переживал, прости за всё, – снова заключил Алан и извинился перед братом. – Теперь слушай меня внимательно. Если ты собираешься придерживаться изначального плана, где ядро с магией перерождения поможет нам в битве, то забудь о нашем союзе. Разбирайся с проклятием детей и внука, а после сражения я присоединяюсь к тебе, чтобы помочь. Но убивать своего ребёнка не стану ни ради быстрой и стопроцентной победы, ни ради исцеления народа, ни ради исцеления твоих детей и Райана. Ты можешь считать моего ребёнка обычным ядром, неразвитым плодом, как угодно. Для меня же это ребёнок – человек, который имеет право на жизнь. Когда Лейла выйдет из игры, то ему пойдёт четвёртый месяц…

– Но… Разве твоя девушка думает также и спросил ли ты её хочет она ребёнка или нет? Возможно, она бы поддержала наш изначальный план и согласилась с тем, что сейчас вы в ужасных условиях, чтобы создавать семью.

– Нет, Итан. Пожалуйста, оставь своё мнение при себе. Я не убеждаю тебя считать иначе и принять мою позицию, а ставлю тебя перед фактом своей. План сражения будет выстроен с нуля. Обдумай насчёт предложения остаться в стороне и продолжить поиски лекарства хотя бы этот день, а после дашь мне ответ.

Ник больше не мог слушать разговор этих братьев. Он вот-вот бы оказался на грани срыва и ударил Алана.

– Ты такой мудак, – еле слышимо донеслось из уст Ника, который поспешил выйти из кабинета и закрыть за собой дверь.

– Хорошо, – согласился Итан с братом и посмотрел вслед ушедшему Нику. – Пожалуй на этом наш разговор закончен. Увидимся завтра.

Он был солидарен с мнением демона, хотя и не знал будущее, которое очевидно мог посмотреть Ник.

Перед уходом Алан отметил, что кристалл не сломается, какой бы сильный проклятый к нему не приблизился. В бездне народ, запечатанный в кристалл, в безопасности, в отличие от нахождения в ядре самого мага.

– Я не учёл другие возможные исходы. Хорошо, что я оценил риски до сражения.

Спорить Итану с братом не хотелось, поэтому он просто промолчал. Сам же мысленно матерился: «Сукин сын, риски он оценил. Да я сам в эту бездну больше ни ногой. Посмотрим, как заговоришь, после похода туда на поиски выброшенного кристалла!» От воспоминаний о скитаниях в бездне на душе стало тяжело.

В доме Алана все собрались, кто хотел принять участие в войне против Владыки Ада, кроме Итана. На чердаке удалось отыскать большой ватман, чтобы нарисовать на нём карту преисподней. Ник взялся за эту задачу, старательно вырисовывал замок Владыки, а возле него реку. На рисунке вскоре появился мост, который связывал замок Владыки с городами трёх смертных грехов на одном острове. Казалось, больше на карте ничего и не должно появиться, всё, она завершена. Однако Алан обратил внимание, что Ник продолжил рисовать, переместив руку далеко от трёх городов. Он провёл карандашом две длинные черты в пустом углу ватмана до самых краёв. Тогда Алан поинтересовался:

– Есть ещё один город или это просто стена?

– Там должен находиться город по слухам в Аду, но он закрыт почти для всех жителей нашего мира. Некоторые с меткой пики имеют доступ за стену неизвестного города. Я таких не знал и не знаю, – ответил Ник.

Другие демоны тоже мотнули головой, когда Алан перевёл взгляд на них. Они понятия не имели, что за стенами.

– Можно ли туда подослать какое-то животное?

– Сомневаюсь, что есть разумные маленькие твари из Ада, которые не предадут в первый же день и поделятся с нами увиденным за огромной стеной, – пожал плечами Ситри. – Нет, они даже не пройдут за стену, потому что она явно хорошо охраняется. Забудь про этот неизвестный город. Если бы он имел какое-то значение, например, военное, то Ник бы прознал об этом.

– На месте Люцифера я бы не раскрывал все карты даже самым близким приспешникам. Город, а точнее то, что в нём находится, может стать его преимуществом в войне. Мы обязаны проверить. Ник, можешь заглянуть в будущее?

Отложив карандаш, Ник поудобнее устроился на стуле за кухонным столом. Затем размял шею и надолго задумался, смотря в глаза старшему брату Фэдериду. Ему пришлось закрыть фиолетовый глаз, полученный от корруптеламца, чтобы сосредоточиться на перемещении в будущее. Между двумя братьями образовалась связь в виде еле заметных пляшущих молний, направленных друг на друга. Внезапно одна из молний ударила в янтарный глаз Ника, отчего тот заболел, покраснел, отёк и не открывался.

Кромешная тьма, словно демона затянуло в чёрную воронку, выбраться из которой невозможно. Всё его тело онемело.

– Ник!!! – раздался чей-то голос рядом, почти у уха. – Умоляю тебя, открой глаза, живи!

– Ч-что? – лишь удалось выдавить из себя Нику.

Сладковатый привкус во рту. Вместе со словами вылетели сгустки крови изо рта Ника.

– Потерпи немного. Сейчас я тебя вылечу!

«Чей это голос?» – задавался вопросом Ник, пока не потерял сознание. Очнулся он недалеко от поля битвы в Аду в тот момент, когда во всю шло противостояние Алана и Люцифера. Огонь, магия разных существ хаотично переплеталась в вихре, крики и проклятья, сыплющиеся из уст демонов. Теперь Ник всё ясно видел, привкус крови во рту исчез, а того существа, что помог восстановиться, рядом не было. Он один, позади всех.

За спиной подул сильный ветер, а над головой вдруг послышался звук крыльев. Ник обернулся вполоборота и застал крылатое чудовище, которое нисходило с небес. Ни с чем несравнимое чувство страха нахлынуло волной. Перед ним виверна. Кожа гигантского существа покрыта прочной чёрной чешуёй, словно алмаз. Каждая чешуйка переливалась под красным солнцем и огненными вспышками с поля битвы, притягивая взгляд и пугая тем, что эту броню не пробить.

Виверна извергла огонь из своей пасти в сторону Ника. Завороженный красотой чудовища, которого демоны видели только в старых детских книгах, и напуганный его мощью демон почувствовал запах горелой плоти ещё до того, как понял: вокруг горят трава и деревья, его тело тоже охватило алое пламя. Это от него исходит ужасный запах! Кожа расплавилась, а волосы почти полностью сгорели. Ник растянул губы в оскале и залился истеричным смехом, подняв свои слезящиеся глаза от гари к небу. Он впервые видел в будущем свою смерть, а значит сможет её избежать!

«Смогу же?»

Виверна продолжала выпускать огонь во всё живое. Слетевшиеся стаей вороны недалеко от огромного крылатого монстра обгорели. Угольки, оставшиеся от них, падали на поле в красные языки пламени, догорая до копоти. Ник сгорел заживо, обратившись в прах, затем и тот окончательно исчез под воздействием высокой температуры.

Тело вновь становится тяжёлым. Ник открыл глаза и увидел перед собой обеспокоенное лицо Фэдерида. Он был снова в доме, за кухонным столом. Янтарный глаз снова заболел, но постепенно боль стихла.

– Ник, что ты видел? – спросил Фэдерид, глядя на него с тревогой из-за растянувшейся улыбки на лице брата, как у сумасшедшего.

– Виверна, – с трудом проговорил Ник. – Люцифер призвал виверну. Это огромное крылатое чудовище, которое извергает огонь. Оно существует! Мне не удалось застать все способности этого существа, но по легендам из книжек в Аду виверна обладает очень прочной чешуёй, поглощающей любую магическую энергию. Её огненные атаки настолько мощные, что не получится сбежать ни одному живому существу! Пламя сжигает за минуту!

– Это же были просто сказки…

– Да, но в них правда!

Все в комнате замолчали, осознавая, с каким опасным противником им предстоит столкнуться на поле битвы. Алан сжал кулаки, пытаясь придумать план.

Ему ничего не приходило на ум лучше, чем самая первая идея с ядром перерождения, от которой пришлось отказаться из-за собственных принципов.

– Нам нужно быть готовыми к её атакам, – сказал Алан. – Если мой брат всё-таки к нам присоединиться, то он способен создать барьеры благодаря магии воздуха, чтобы запечатать огонь в определённом пространстве. Если Итан будет не с нами, то этим займусь я. Для этого кому-то придётся отвлечь Люцифера.

– Почему это твой брат может не принять участие в войне? – удивился Ситри. По воспоминаниям Лейлы блондин специально искал брата, чтобы попросить его помощи и был уверен в его безотказности.

– Сложились такие обстоятельства…

– Обстоятельства?! – вспылил Ситри. – Нас пятеро против Владыки Ада и около миллиона тварей из преисподней! Возможно, шестеро с Лейлой, если она выберется к тому времени. Ты понимаешь, что нам не помешает ещё чья-то задница на поле битвы, которая будет на нашей стороне?! Переубеди его!

– Я не вправе этого делать. Это наше сражение, не его.

– Да плевать я хотел на любые оправдания! Он твой брат или нет?! – продолжил возмущаться Ситри. – Раз он может справиться с огнедышащим летающим драконом, то нужно затащить его в Ад любой ценой. Ты должен сосредоточиться на Люцифере. Именно от вашего сражения будет известен исход. Победа над виверной нас только избавит от помехи при сражении с Люциферов, не более. Ни я, ни другие в этой комнате не выстоят против Люцифера!

– Я услышал тебя, – ответил Алан на возмущения одного из смертных грехов.

Его друзья были полностью согласны – это читалось в их взглядах, одобрительных кивках на почти каждое предложение Ситри.

– Ты лишь слышишь звук произносимых мной слов, а смысл их выкидываешь из своей головы.

Пока Алан не представлял, как будет говорить с братом, когда сам пару часов назад выдвинул предложение отказаться от участия в битве. Алану не безразлично на проклятие племянников и Райана, как бы мало времени не прошло с их знакомства, хотелось им помочь сразу, как только он справиться со своими проблемами и обязанностями. Он предложил брату сосредоточиться на поиске нового лекарства, пока сам разбирается с Люцифером и Мелиссой, ведь сам лишил брата возможности воспользоваться первым способом лечения от проклятия из-за своих принципов, а времени может быть у них мало.

***

В маленькой комнате с обоями в голубой цветочек, кроватью с белым балдахином, скромным шкафом и компьютерным столом, где ночевал Алан, произошла трагедия. Нет, не только там, во всём доме, во всей в семье Валракеев.

На подоконнике недоставало вазы с искусственными белыми розами, скорей всего, на полу разбросаны осколки именно от неё вместе с кусками стекла от окна. К беспорядку прибавлялось то, что повсюду валялись опустошённые пластины таблеток и несколько коробок от них. Сколько их? Три, четыре на ковре. Несколько пилюль всасывали длинные ворсинки, почти скрывая из виду, их сдерживала нить слюны. Вот ещё пятая пустая коробка валяется на скомканном одеяле на кровати. Шестая…, шестая пачка в руках молодого человека, сидевшего за столом и уткнувшегося лицом в его поверхность. Он без сознания из-за передоза. Рядом с его губами лужица со слюнями и несколькими выплюнутыми или отвергнутыми организмом таблетками.

Неужели вот так всё закончится в жизни Райана Хэнсон-Джейла? Даже труп будет похоронен через несколько недель? Друзей, часто навещающих эту семью, нет. Алан вряд ли объявится в ближайшее время. Парень сам просил его больше не появляться в этом доме. А Рик…, он не может ничем помочь.

По воле случая, днём, через час после передоза, постучалась в дверь соседка, недавно переехавшая в дом напротив. Мисс Саделин очень понравился Рик Хэнсон-Джейл, по её просьбе они договорились сегодня отпраздновать новоселье у неё дома. Это помогло бы им сблизиться. Вот только Рик не пришёл этим утром в оговоренное время. Для этого должна была быть причина, поэтому женщина пошла к дому Хэнсонов, чтобы узнать всё.

Стук в дверь.

– Рик? Привет, это соседка. Твоя машина здесь и свет горит на кухне. Что-то случилось из-за чего не получилось прийти? – начала разговор мисс Саделин за ещё закрытой дверью. Ей показалось, что она слышала шаги, направляющиеся к входной двери.

Тишина.

– Я принесла вам пирог, который приготовила сегодня для праздника… Рик?

В окне недалеко от входной двери пронеслось нечто, массивное и будто бы покрытое чёрной слизью. Женщина услышала грозное рычание, что напоминало рычание волка.

– Рик!?

Мисс Саделин, сильно заволновавшаяся за соседа и позабывшая о существовании инстинкта самосохранения, не удержалась – осторожно толкнула дверь одной рукой, та поддалась. Руки уже обожгло подогретое ранее блюдо с вишнёвым пирогом, устали они держать тарелку да больно стало. Казалось, что скоро та выпадет из рук.

Женщина вторглась в чужой дом, ей вся эта ситуация показалась подозрительной и скрывающей нечто страшное. Рик всегда был рад её визиту, открывал дверь незамедлительно и ни за чтобы не проигнорировал гостью, стоя сам за дверь и расхаживая по первому этажу. А ещё этот ужасный звук.

– Что же… – Соседка ойкнула от страха.

Пальцы дрогнули. Тарелка со звоном и вдребезги упала на пол. Мягкое тесто пирога развалилось, джем растёкся, а одна из цельных вишен покатилась к трупу с перегрызенной глоткой. Подтёки крови смешались с красноватой сладостью. Бледное, немного морщинистое лицо Рика покрыли багровые пятна, глаза смотрели безжизненно на потолок. Ещё вчера в серых глазах искрился невообразимый заряд энергии, надежды снова обрести счастье. Что сейчас? Пустота. Конец. Вы когда-нибудь смотрели мёртвому в глаза? Они, словно на мгновение отражают боль, которую человек ощущал до гибели, но вскоре понимаешь, что в них нет ничего: ни боли, ни страдания, ни счастья или радости. Совсем ничего. Боль, которую могли почувствовать, наверное, наша собственная?

– Рик! – с ужасом вскрикнула мисс Саделин.

Обожжёнными ладонями она прикрыла рот. Дыхание было слишком частым, увеличивался пульс. На минуту задержанное дыхание помогло прийти в чувство. Мисс Саделин поспешно достала телефон из кармана пиджака и набрала «911». Им она представилась, сказала адрес и описала ситуацию, стараясь не смотреть в сторону погибшего. На вопрос: «Может ли кто-то ещё из пострадавших быть дома», ответила неуверенно «да».

– Убийца тоже может быть рядом с вами? – спросил мужской голос из трубки.

– Не знаю. Я в доме на первом этаже, никого больше не вижу. Наверное, он скрылся.

– Уходите из дома и ждите помощи. Мы уже вызвали нужных людей к Вам.

– Не могу. В доме же могут быть ещё Райан и Алан, – прошептала женщина и, уже не заботясь об убийце, побежала осматривать все комнаты в доме.

– Пожалуйста, уходите из дома, если Вам тоже будет что-то угрожать. Полиция и скорая скоро подъедут, – раздалось из трубки.

Ответа не последовало.

На первом этаже больше никого.

– Лаура Саделин? Дайте, пожалуйста, знак. Можете шептать. Нам важно знать, что Вы с нами.

– Я здесь.

Некоторое время они были на связи, пока женщина сама не сбросила трубку. Она боялась своим голосом привлечь внимание. Мисс Саделин метнулась на второй этаж. В маленькой комнате она обнаружила одного парня без сознания. Он был слишком тяжелый, но женщина смогла его перетащить на кровать, чтобы уложить в правильном положении: положила на живот, повернув голову на бок. Каждую минуту она проверяла дыхание паренька и пульс.

– Держись, – расстроено прошептала мисс Саделин.

Ей удалось выдохнуть с облегчением, когда скорая и полиция подъехали к дому. Райана унесли, а её как свидетельницу допрашивали на месте преступления.

– Я слышала шаги, когда стучалась в двери. Ещё какое-то рычание, может, дикого животного или собаки. Наверное, убийца – будь то человек или зверь, был здесь, а я его спугнула… Когда открыла дверь, то Рик…, Рик он лежал так. Я сразу позвонила в «911», а потом обошла весь дом, чтобы найти мальчиков и помочь всем, чем смогу.

– Мальчиков? В доме должен быть ещё ребёнок? – спросил следователь.

– Алан, но его нигде нет. Возможно, он ушёл гулять или…, – женщина закрыла лицо руками. – Не знаю, что с ним могло произойти. Бедные, бедные мальчики… У них и так в жизни происходит полный хаос, потеря за потерей.

– Что вы знаете? Это были похожие убийства в их семье?

– Нет. Знаю только по слухам, что тело жены Рика нашли в лесу в мешке. Она была разделена на части и на останках нашли следы пыток. Это произошло где-то четыре-пять месяцев назад. У Алана – это приёмный сын Рика, погибли родители в аварии. Мужчина на грузовике скрылся с места преступления, его до сих пор ищут.

– Спасибо, что рассказали. Если нам ещё понадобится ваша помощь в расследовании, то мы свяжемся с Вами.

В телефоне погибшего полицейские нашли номер Алана и набрали его. Тем временем Алан ещё сидел с демонами на кухне в своём доме и продумывал план. Услышав звонок и прочитав от кого, он взял незамедлительно трубку.

– Да? Привет, Рик.

– Здравствуйте, это следователь Джексон из полиции. К сожалению, у нас плохие новости. У вас сейчас телефон Алана Рамиреса, он рядом с Вами?

Следователь слышал взрослый мужской голос, а не детский, поэтому сделал вывод, что взял трубку не хозяин телефона.

– Сейчас передам трубку, – сказал Алан. Через минуту он изменил свой голос на более детский и спросил: – Слушаю. Кто Вы?

– Я следователь Джексон из полиции, – снова представился мужчина. Примите наши искренние соболезнования, мистер Рик Хэнсон-Джейл скончался. Нам нужно задать вам несколько вопросов. Вы его ближайший родственник?

Алан растерялся. Его не волновало то, что телефон могут отследить и выявить местоположение. Не тревожило раскрытие своей личности. Его настолько потрясла смерть Рика, что дар речи потерял.

– Алан Рамирес?

– Он был моим временным опекуном. Что с ним произошло? Почему?

– Это пока выясняется, но есть основания полагать, что его смерть не случайна. Нам нужно знать, где вы сейчас находитесь? Вы ведь несовершеннолетний?

«Зачем все эти вопросы?! Они и так всё знают!»

– Райан… Он жив? С ним всё хорошо?! – Алану нужно было знать это прежде, чем отвечать на вопросы.

– Да, он сейчас в больнице, в которой работал Рик Хэнсон-Джейл, – ответил следователь, дожидаясь ответа на свой вопрос. – Где вы сейчас остановились? Вы находитесь с кем-то из взрослых? Нам нужно это знать, чтобы убедиться, что с Вами всё в порядке.

– Я в Сан-Диего в своём родном доме… Со мной друзья моей семьи. Всё в порядке. Я смогу вернуться в город через несколько дней.

– Мы бы хотели, чтобы Вы как можно скорее связались с местными службами опеки или полиции. Поскольку Ваш временный опекун умер, нам нужно убедиться, что о вас заботятся. Я могу организовать Ваш транспорт обратно, если это нужно. Давайте сделаем это сейчас вместе?

– Я… Я сам справлюсь. Просто дайте мне немного времени.

Больше Алан не стал слушать следователя. Он скинул звонок и, оставив демонов одних на кухне, вышел на улицу, чтобы поговорить с братом без лишних слушателей. Облик и голос стали прежними.

Одновременно поступали звонки с неизвестного номера.

– Привет ещё раз. Мы же договорились встретиться завтра. Я не готов дать ответ сейчас насчёт участия в войне, – начал разговор Итан, ответив на звонок.

– Рик…, он погиб, – прервал его Алан. – Райан жив, но находится в городской больнице. В той, где работал Рик.

– Что? Это ни капли не смешно, брат, – не поверил Итан.

– Я говорю правду. Мне звонил следователь.

Он находится ещё в своей компании вместе с младшим сыном. Вместе они искали способы на основе уже полученных данных с опытов над существами с магическими способностями, а также следили за поисками беглеца, пока не поступил звонок с ужасными новостями. От этого стало внезапно трудно дышать, словно кто-то схватил за шею и сжал её, не пропуская кислород в лёгкие.

Элон глядит на отца и тоже проникается беспокойством даже не зная причины его тревоги. Как бы любопытно не было узнать причину, не смел задавать вопросы.

– Как? Хоть что-то ещё известно? Как это могло произойти? – с трудом выдавил из себя Итан, задыхаясь и больше не сдерживая поток слёз.

Тот, кто не пропускал ни слезы после казни семьи в Корруптелам, плакал навзрыд. Ему казалось, что он потерял своего первого ребёнка ещё тогда, когда тот женился на Ванессе Элрейс и вместе с ней отказался от магии. Тогда, когда они перестали общаться из-за постоянных ссор и окончательно после смерти Ванессы из-за опытов над ней. Нет, вот она – настоящая утрата, а то можно было исправить.

– Итан, я не смогу дать тебе ответ на эти вопросы, как узнал, то поспешил набрать тебя. Слов не подобрать, как это ужасно. Мы обязательно во всём разберёмся. Только вот Райан сейчас в опасности. Возможно, и Элон тоже. Ты убит горем, понимаю, но поспеши в больницу. Я в другом городе и ко мне скоро подъедет полиция. Постараюсь выяснить хоть что-то.

– Я ему не объяснился насчёт того, что произошло с Ванессой. Просто не успел из-за нашей ссоры. Не извинился. Не уговорил его вернуть магическое ядро, чтобы он перестал быть слабым, как люди. Я не нашёл лекарство…

– Итан, – осторожно позвал Алан брата. – Скорей всего, смогу помочь тебе в том, чтобы ты смог пообщаться с Риком. Сейчас…, – Алан вздохнул и взял на себя обязательство отправиться в больницу. – Будь сейчас с Элоном. Я сам отправлюсь в больницу. Мы обязательно всё выясним, но потом…

Внезапное исчезновение из дома, когда вот-вот должна приехать полиция, вызовет подозрения и придётся придумывать какое-то оправдание, чтобы спокойно находиться на Земле не только Алану, но и Райану.

Зайдя в дом, без лишних слов Алан телепортировал себя и демонов на парковку больницы. Уже ночь, на парковке пусто. Это место идеально подошло для отправки, поскольку Алан видел его раньше и здесь их не застанут.

– В том доме не сможем находиться сегодня-завтра из-за полиции. Меня замучают вопросами о том, куда пропал и где находился всё это время, а у нас есть дела поважнее. Поэтому лучше отправимся жить к моему брату.

– Надеюсь, что ты расскажешь нам в ближайшее время, что именно произошло, – указал Ситри.

– Да, а пока в пару словах: возможно, на нас начата охота. Люцифер и Мелисса подослали из своих пешек, чтобы убить моего родственника.

– Это может оказаться совершенно не так…, – высказался Фэдерид.

– Да это же очевидно, что так, – возмутился Алан.

Им не стоит отходить друг от друга весь этот месяц. Каким бы сильным не был враг, нужно быть безумцем, чтобы напасть на нескольких сильных существ. По одиночке они смогут убрать Элона и кого-то из демонов. У них больше слабых мест, чем у Итана или Алана. Из сегодняшнего разговора, пока Ник был без сознания, блондину удалось узнать, как о сильных сторонах союзников, так и слабостях у Фэдерида и трёх смертных грехов. Люцифер и Мелисса знают об этих слабостях.

Алан сосредоточился на призыве магии материи. Он объяснил своим спутникам, что им нужно найти нужную больничную палату, прокрасться в неё и незаметно забрать его родственника перед тем, как отправиться в новое убежище. Вокруг них начали мерцать тонкие, едва заметные нити света, которые постепенно окутывали их тела. Эти нити света начинали преломляться и изгибаться, создавая иллюзию пустоты, скрывающей их присутствие. Постепенно они становились всё более прозрачными, пока не исчезли совсем.

Невидимые, они направились к входу больницы, каждый их шаг был бесшумен, словно они скользили по полу. Они вошли в здание через автоматические двери, что открылись перед ними.

В коридоре стояла медсестра, но она даже не заметила, как, казалось бы, просто так сработали двери. Уставшая женщина остановилась, когда мимо неё проскользнули невидимые фигуры, почувствовав чужое тяжёлое дыхание. Один из демонов заметил реакцию незнакомки, отвлёкся и случайно задел стул, тот слегка качнулся, но медсестра и другие посетители не предали этому особое значение.

У информационной стойки никого не было, администратор отошла на пару минут. Алан подошёл к компьютеру. Экран заблокирован, требуется пароль. Блондин глубоко вздохнул, ощутив знакомое покалывание в кончиках пальцев. Затем положил ладонь на клавиатуру. Магическая энергия влилась в компьютер, проникая через металл и пластик, доходя до самых микросхем. Алан начал манипулировать электрическими сигналами, имитируя нажатия клавиш. Его пальцы двигались почти самостоятельно, как будто клавиатура и компьютер стали продолжением его тела.

На экране мелькнули символы, и в окне ввода пароля начали появляться буквы. Алан не знал точного пароля, но его магия направляла его, перебирая различные комбинации с невероятной скоростью. Электрические сигналы пробирались сквозь защитные механизмы компьютера, обходя цифровые замки. Вскоре экран мигнул и разблокировался, открывая доступ к списку пациентов в одной из программ.

– Райн Хэнсон-Джейл, – прошептал Алан.

Пальцы сами нашли, где находится быстрый поиск в программе и ввели нужное имя.

– Вот оно, палата четыреста пятая. Нам туда, – сказал блондин и повёл за собой демонов.

Они двинулись к лифту, оставляя за собой лишь едва заметный аромат собственных тел. Каждый из них пах маняще. Невидимые нарушители могли видеть друг друга благодаря тонким контурам, которые светились в темноте и их особенному зрению.

Алан и демоны добрались до четвёртого этажа. Перед ними простирался длинный пустой коридор. В бледных лампах на потолке часто заморгал свет.

– Нечисть? – спросил Ситри.

– Ты сам нечисть, – мимоходом попытался дать подзатыльник другу Фэдерид, но его рука прошла сквозь его голову. Пришлось обойтись только словами. – На тебя реагирует.

– Нет, обычно реагирует только в том случае, если нечисть сама этого хочет или не контролирует свои силы. Мы все умеем контролировать свою магию, – отметил Ситри и посмотрел на Алана. – За нами кто-то следит или следит за твоим родственником. Стоит поспешить.

В спешке все направились к четыреста пятой палате. Осторожно приоткрыли дверь. Внутри царила тишина, нарушаемая лишь звуком дыхания пациента и тихим писком мониторов. Они приблизились к кровати, и Алан осторожно положил руку на грудь больного, чувствуя тепло его тела под своими пальцами.

– Всё в порядке, – облегчённо прошептал Алан, ощущая, как магическая энергия текла через его пальцы в чужое магическое ядро, восстанавливая здоровье пациента. – Мы успели.

Невидимость начинала спадать, фигуры Алана и его новых друзей вновь становились видимыми. Действие магии не продлилось и десяти минут. Они обменялись быстрыми взглядами, когда в палату внезапно зашла медсестра. Их мысли сходились на том, чтобы подменить воспоминания медсестры о сегодняшнем дне.

Медсестра, увидев их, вскрикнула от неожиданности и чуть не выронила медицинскую папку из рук. Алан, понимая, что нет времени на объяснения и разговоры, быстро подошёл к ней, закрыл рот девушке своей ладонью, заглядывая в глаза.

– Прошу прощения, – произнёс он тихо, стараясь говорить успокаивающим тоном. – Я изменю только последние ваши воспоминания.

Его руки мягко коснулись её висков, и он начал концентрироваться на магии памяти. Это было нелегко – использование магии памяти противоречило его принципам. В детстве он поклялся себе никогда не менять память других, помня об ужасных поступках короля Креона Элрейса и последствиях стирания памяти и подмены воспоминаний жителей Корруптелам. Но сейчас ситуация требовала незамедлительных мер, почти как при встрече с ведьмой или на Нике перед отправкой в Ад, когда Алан впервые использовал магию памяти на невинном.

– Прошу прощения, – прошептал он ещё раз, чувствуя, как его сердце сжимается от ненависти к себе и сомнений. Заклинание начало действовать, и воспоминания медсестры начали изменяться. – Ты пришла сюда, увидела, что Райн очнулся. Вот, парень стоит перед тобой. Он резко оттолкнул тебя, чтобы сбежать. Ты ничего не успела сделать, чтобы остановить его.

Глаза медсестры затуманились, её выражение стало пустым. Магия Алана проникала в сознание, переписывая последние несколько минут её жизни. Воспоминания о незваных гостях стирались, заменились на бегство пациента из палаты.

Алан убрал руки. Когда заклинание завершилось, медсестра моргнула несколько раз, словно просыпаясь от сна. В палате пусто.

– Райан Хэнсон-Джейл! – вскрикнула медсестра, выбегая из палаты. В коридоре никого. – Когда он успел убежать?!

А Райан и другие оставались в палате. Они были невидимы, корруптеламец снова использовал магию материи. Алан почувствовал, как внутри него всё кипит. Не просто забрал воспоминания, а подменил их. Совсем также, как тот, кого он ненавидел больше всех на свете. Он только что переступил через свою самую важную границу, нарушив собственное обещание. Его руки слегка дрожали, и он пытался унять чувство вины и беспокойства.

– Ты сделал то, что было необходимо, – сказал Голод, положив руку ему на плечо, заметив беспокойство на лице Алана.

Алан кивнул, но внутри него всё ещё бушевала буря. Он знал, что это было правильным решением, но это не отменяло факт нарушенного обещания самому себе.

– Давайте уйдём, – сказал тихо мужчина, стараясь вернуть себе контроль над эмоциями.

С помощью магии телепортации все семеро отправились в дом Итана. Райан уже восстановился благодаря магии исцеления Алана, но продолжал крепко спать из-за последствий действия таблеток. Блондин положил парня на диван в гостиной и посмотрел на демонов, давно вопросительно глядящих на него. Они ждали объяснений. Рассказ не затянулся надолго, ведь Алан сам пока не знает всех деталей. Их может знать только Райан и, вероятно, следователи.

– Да не нужно нам знать никаких подробностей. Рад за тебя, у тебя есть семья, – впервые за долгое время заговорил Гнев. – Одним членом семьи меньше, ничего страшного. Всё равно хоть кто-то есть, ради кого нужно продолжать жить. Тут и так всё очевидно. Вы вторглись во владения Владыки Ада, объявили о войне, поэтому Люцифер начал принимать действия, чтобы вывести твоего брата из игры. Вряд ли желание отомстить в вашей крови больше, чем желание спасти и помочь близким, в отличие от наших желаний.

Гнев подразумевал желания других двух смертных грехов, Фэдерида и Ника. Фэдерид и Ник хотели отомстить за свою семью и страх, в котором их держал Владыка. Трое смертных грехов: Гнев, Голод и Похоть желали отомстить Владыке Ада за лишение их свободы.

– У нас нет времени на расследование убийства в твоей семье и на все эти сопли. Нам нужно разработать план и подготовиться к сражению против Владыки, – поддержал Гнева Ситри. – Если твой брат слабак, поджавший хвост, то можешь не просить его присоединиться к нам. Крыши над головой предостаточно.

– Ты это обо мне? – спросил демона Итан, стоя за его спиной.

Демон резко обернулся и увидел Итана, стоящего в дверях. Его лицо было серьёзным, взгляд твёрдым, а аура вокруг него будто вспыхивала тёмной энергией. За его спиной стоял его младший сын, внимательно изучающий незнакомцев.

– Итан, – Алан шагнул вперёд. Он рад видеть брата и не ожидал, что тот быстро придёт в себя после их разговора около часа тому назад. Хотелось расспросить как он, чем-нибудь помочь, но ситуация не позволяла расслабляться. – Рад, что ты так быстро пришёл. Райан он не просыпается даже после излечения, а мы хотели приступить к обсуждению плана.

Итан кивнул и взглянул на Ситри.

– Я не поджимаю хвост, – его голос звучал твёрдо. – Я здесь, чтобы защитить свою семью и помочь вам. Что у нас по плану?

Он принял решение участвовать в войне.

Глава 18. Пожиратели смерти

В супермаркете на выезде из города, что ближе всего к особняку Итана, играла весёлая тихая музыка. Люди размеренно ходили между рядами, сосредоточенно выбирая продукты.

Итан шёл вдоль стеллажей, ища то, что можно быстро перекусить его семье и гостям. Его сопровождали Элон и Райан.

– Райан, ты можешь рассказать, что произошло позавчера? – Итан провёл рукой по полке с чипсами, скидывая несколько пачек в корзину.

– Это была мама, – прошептал Райан так, что его еле услышали Итан и Элон.

Страшная догадка, переходящая в уверенность, зародилась в сознании собеседников паренька. В смерти Рика виноваты они, так как не смогли вернуть Ванессу, ALPHA-01, в лабораторию и вообще допустили её побег.

«Чёрт возьми!», – мысленно завопил Итан, желая убить себя на месте из-за возникшего острого чувства вины.

– Она не была собой. Я не понимаю, что произошло, ведь мама умерла… Появившись в нашем доме, она набросилась на отца, а меня пыталась укусить и вырвать из груди ядро. Ей удалось вцепиться зубами в мою руку и вызвать симптомы проклятия пожирателя. Внезапно поведение этого существа, похожего на маму, стало меняться в поведении. Оно меня оставило в покое. Чтобы самому не сорваться, как ты говорил мне и папе, то я выпил почти все таблетки.

Итан хотел было задать ещё один вопрос, но заметил странное движение на проезжей части за окном магазина. В этот момент улица за стеклянной витриной, казалось, начала наполняться автомобилями. Они появлялись слишком быстро, создавая пробку, что необычно для этой части города в будний день. Это был не оживлённый центр, а тихая пригородная дорога, где трафик всегда был спокойным. Но теперь машины одна за другой заполняли улицу, как будто в городе внезапно что-то случилось и все люди стремились его быстрее покинуть.

– Что за…, – пробормотал Итан, вглядываясь в происходящее за стеклом.

Через минуту послышались сигналы скорой помощи и полиции. Они тоже стремились покинуть город. Легковые автомобили стояли в хаотичном порядке, кто-то пытался свернуть, абы освободить дорогу скорой и полиции, но не было выхода. Гудки машин становились всё громче, а водители, оказавшись в ловушке, беспокойно выходили из салонов, не понимая, почему движение остановилось.

– Мы что-то упустили, – сказал Итан своему сыну. С этими словами мужчина начал быстро наполнять свою корзину консервами, бутылками воды и крупами. – Мы допустили огромную ошибку. Началось, то, чего мы не ожидали.

– В чём дело? – испуганно спросил Райан.

Из-за поворота вырвалась грузовая машина. Она неслась на полной скорости, игнорируя правила дорожного движения. Машина двигалась прямо по полосе с легковыми автомобилями, сметая всё на своём пути насколько это было возможно.

Водитель грузовика явно не пытался остановиться. Машина таранила легковушки, раздавались оглушительные звуки сминаемого металла. Одно авто перевернулось, другое вылетело на тротуар, врезавшись в витрину магазина.

Дверь машины, врезавшейся в стекло, скрипя, открылась, и из водительского места выпрыгнул мужчина. Он цел, но двигался медленно вперёд, ковыляя и качаясь туда-сюда на одной ноге. Рот мужчины переполнен осколками стекла и его собственными зубами, которые он сплёвывал на пол. Его обезумевшие глаза, налившиеся кровью, казалось, вылезут из орбит. Руки с ободранными костяшками и переломами в локтевом отростке, превозмогая боль, дрожали, будто сдерживали какую-то животную ярость.

– Через запасной выход. Сейчас, – прошептал Итан на ухо своим мальчикам, пока толпа людей внутри магазина замерла, не веря своим глазам. В голосе брюнета чувствовалось что-то ужасное, что вызывало страх и пробуждало инстинкт мгновенно последовать приказу.

Кто-то машинально доставал телефон, пытаясь вызвать помощь. Кто-то начал кричать и звать на помощь, выбегать через разбитое стекло.

Итан, Элон и Райан быстро вышли из помещения через запасной выход. Уйдя с поля зрения людей и расположения камер, они телепортировались с корзиной продуктов в свой особняк.

– Нужно закрыть все двери и окна. Включить усиленную защитную систему, – крикнул Итан своему сыну и поспешил в свой кабинет, чтобы предупредить всех подчинённых в компании. – В городе и уже за его пределами начался хаос.

Алан и демоны, быстро скоординировавшись с Элоном, начали закрывать все окна и двери в особняке. Гнев и Голод метнулись по комнатам, проверяя, чтобы ни одно окно не осталось открытым. Фэдерид установил дополнительные защитные заклинания на каждую дверь, не произнося ни слова, но его лицо выражало явное беспокойство.

– Включим новости, – предложил Алан, чувствуя, что ответов от Райана и Элона пока не получить. Может так, они смогут понять, что происходит в городе.

Он щёлкнул пультом, и на экране возникло изображение репортёра, стоявшего на фоне хаотичной сцены: городские улицы в беспорядке, машины разбросаны, многие из них перевёрнуты, а некоторые горят. Люди выбегают из домов с чемоданами или сумками, пытаясь покинуть свои жилища.

Репортёр выглядел потрясённым, едва сохраняя спокойствие:

– На данный момент неизвестно, что стало причиной массовой паники в Сан-Хосе, – начал он. – Улицы заполняются машинами, некоторые люди бросают их, так как не могут проехать, и, – он на секунду отвёл взгляд, как будто что-то увидел вдалеке, – мы только что получили информацию о странных существах, нападающих на горожан. Жертв уже насчитывают десятки. Пока неясно, что это за вирус или аномалия, но…, – репортёр запнулся, когда в кадре промелькнуло что-то, напоминающее человека, но с ужасно пугающей внешностью.

Камера не двигалась, оператор продолжил снимать репортёра.

– Пока известно, что болезнь напоминает сверхострый энцефалит – воспаление головного мозга, что развивается под влиянием вирусов или бактерий. Если в вашем окружении есть близкие или знакомые с симптомами: с беспричинной резкой головной болью, тошнотой и рвотой, лихорадкой, галлюцинациями, судорогами и агрессивным поведением, то обратитесь в скорую помощь и откажитесь от близкого контакта с людьми…, – его голос всё чаще прерывался. – Выехать из города не получится, так как он закрыт на карантин по решению губернатора нашего штата, – репортёр с трудом выговорил последние слова.

Камера вновь запечатлела странное существо с сероватой кожей, местами покрытой чёрной слизью. Прежде, чем хоть как-то отреагировать на незнакомца, нечто с неестественной скоростью прыгнуло на репортёра. Раздался оглушительный хруст, когда голова репортёра резко встретилась с трясущейся камерой, выбив её из дрожащих рук оператора, который ничего не понимал. Камера упала на землю, и картинка превратилась в мельтешение чьих-то ног и рук. Смазанное изображение сопровождалось глухими ударами, звуками жуткого разрывания плоти, сломанных костей и чавканья до тех пор, пока бегущие люди толпой не растоптали камеру и микрофон.

Скоро весь дом погрузился в полную тишину. Экран телевизора, где ещё секунду назад мелькала повторяющая реклама после жутких кадров со смертью репортёра и оператора, замигал и потух. Раздался тихий щелчок, и свет в помещении тоже погас. Всё электричество в доме вырубилось. Райан поглотил его.

– Итан! – Райан рванул в комнату к Валракею, чтобы получить объяснения. Его глаза горели от ярости, голос срывался на крик. – Ты в этом замешан?! Ты, чёрт тебя дери, в этом всё-таки замешан! Как в смерти моей матери, так и в распространившейся инфекции! Объясни мне!

Итан, который всё это время сосредоточенно смотрел на новые документы из компании, распечатанные недавно до отключения компьютера и принтера. Он медленно поднял голову на приближающегося Райана.

– Райан…

Голос Итана не был тихим, но из-за шума в голове парень почти не слышал.

– Я постараюсь всё объяснить.

– Уж постарайся! – Райан почти рычал. – Объясни мне, почему моя мать стала чудовищем! Почему вокруг люди превращаются в этих… тварей, словно зараза вырвалась из твоей лаборатории!

Итан глубоко вдохнул, собираясь с мыслями.

– Примерно три месяца назад в мою компанию пришла Ванесса, твоя мама, и попросила включить её в эксперимент по созданию лекарства. Дело в том, что она сама, твой папа, Элон и ты прокляты пожирателем смерти.

– Как ты мог согласиться на это!? – Райан нахмурился, сжал кулаки.

– Потому что я сам ради близких готов пойти на многое.

– Почему же ты не пожертвовал собой?

– Кто тогда будет работать над разработкой лекарства, Райан? Ванесса понимала, что ни она, ни Элон не осилят работу над его созданием, а времени слишком мало, чтобы всему обучиться. Кроме того, сам я не страдаю от этого проклятия и эксперимент было бы невозможно повторить в том виде, в каком мы его представляли втроём. Я не мог предложить Ванессе другие варианты и понимал её желание спасти вас двоих, – спокойно ответил Итан. – Ванесса знала риски.

– Вы втроём работали над созданием лекарства от пожирателя смерти? Разве вы были не врагами?

– Нет, мы не были с Ванессой врагами. Всё было притворством, чтобы в будущем избежать лишних подозрений, особенно со стороны Мелиссы Элрейс… К сожалению, в начале нашего эксперимента всё пошло не так, как планировалось. Ванесса быстрее, чем ожидалось, превратилась в пожирателя смерти. Я не был готов к этому. Она сбежала из лаборатории, убив всю мою команду. Пару дней спустя её нашла полиция, но уже мёртвой. Ванесса пыталась сдержать проклятие, чтобы не сотворить ужасную ошибку, и сама расчленила себя, пока магическая сила в её ядре не иссякла.

– Но я её видел…

– Потому что я её возродил за два дня до смерти Рика… – Итан прикусил губу. – Возродил с помощью проклятия пожирателя смерти, о чём сильно жалею. Ванесса стала ещё более неуправляемой. Мы смогли удержать её всего пару часов, прежде чем она исчезла из своей палаты и оказалась в другом корпусе, а после и вовсе в вашем доме.

Райан, взбешённый, отшатнулся, но продолжал слушать.

– Я чертовски себя виню в том, что согласился на предложение твоей матери, вернул её к жизни ужасным способом, ведь теперь она существует, а не живёт. Я виноват в том, что наш город на карантине и погибло много невинных из-за проклятия пожирателя смерти. Вот только всё это случилось не из-за моего желания навредить кому-то. Я пытался найти лекарство, чтобы спасти нашу семью, народ в Корруптелам. Живу этим сотни лет. Но теперь всё это вышло из-под контроля. И да, я ответственен за это…, корю себя, но нам нужно остановить дальнейшее распространение вируса и попытаться избавить всех от проклятия смерти.

Парень отвернулся от Итана, его плечи содрогались от бушующих непонятных эмоций. Он не знал, что чувствует – ярость, страх, вину. Взяв себя в руки, Райан произнёс:

– Что нам теперь делать? Как остановить этот вирус?

– Ванесса заразила этот город вирусом, но вирус, который внутри неё, теперь отличается от того, что в тебе и Элоне. Это не просто проклятие пожирателя смерти – это нечто большее. Оно мутировало из-за возвращения в этот мир из мёртвых. Отныне вирус распространяется как инфекция, превращая людей в подобие зомби из фильмов ужасов. Я придумаю что-то, что сдержит распространение, помогу властям с обеспечением карантинных мер, а там примусь за разработку нового лекарства с Элоном. Но сначала отыщу твою маму. Мне не помешает твоя помощь, потому что вместе со всем этим, нужно будет решить вопрос с войной.

– Я помогу, – быстро ответил Райан. – Ты можешь попытаться сохранить маме жизнь и вылечить её, когда найдёшь?

– Сделаю всё, что в моих силах.

«Как и с Риком…», – подумал, но не посмел обнадёживать паренька Итан.

– Спасибо, что не скрыл от меня всё это, как от отца.

Глава 19. Бездна

В монохромной комнате окна вплотную занавешены шторами цвета маренго. На ассиметричном белом диване формой, будто лебединое перо, расположился хозяин особняка, Итан Валракей: чёрные волосы падают на лоб, на красивом лице с острыми мужскими чертами и боевыми шрамами, только подчёркивающих мужественность корруптеламца, застыло встревоженное выражение, а не спокойное – столь привычное для всех, кто его долго знал. Мужчина крепко обнимал одну из подушек. Его взгляд устремлён в бесконечное звёздное небо, видимое через стеклянный потолок, но мысли блуждали в далёком месте – в бездне на белой планете, где раньше был Корруптелам. Находясь в самой глубине планеты, оттуда не было видно ни одной звезды. Повсюду был только мрак, холод, тишина, сводящие с ума вместе с нарастающим голодом.

В те далёкие времена, когда Итан был сброшен в бездну королём Элрейсом, пожирателей смерти не существовало. Он провёл там, в темноте, время, которое трудно сосчитать, в полном одиночестве. Холод и голод стали постоянными спутниками, куда бы не направился Итан, отчего голос разума затуманивался, превращая личность в пустую оболочку без целей, мыслей, чувств.

Однажды в бездну сбросили ещё нескольких корруптеламцев, которых король Элрейс посчитал предателями. Итан Валракей нашёл их в трёх милях от своего убежища в пещере, почти никак не обустроенной, но укрывающей от лютого холода. Он не мог оставить их там, не хотел.

– Где мы? – первое, что спросила Ванесса, открыв глаза в еле освещённом пространстве. От небольшого пламя костра мелькали на стенах пещеры тусклые огни.

– Не знаю, – пробормотал Сид.

Молодой мужчина сидел у костра неподалёку от выхода из пещеры, входной проём которой утопал в темноте. Военная форма на нём согревала куда лучше, чем тонкое летнее платье на Ванессе, поэтому Сид поспешил предложить свою чёрную куртку с белыми погонами:

– Держи, этот костёр вот-вот потухнет, дров или бумаги рядом больше нет. А отходить далеко от убежища на поиски хвороста опасно.

– Кто ты?

– Меня зовут Сид, Ваше Величество.

– Вы в бездне, – раздался из темноты за стенами пещеры незнакомый для Ванессы и Сида голос паренька лет одиннадцати. Итан прошагал в своё убежище и присел рядом с костром, скинув маленькую связку палочек.

– Бездна? – переспросила Ванесса. – Не помню, как здесь оказалась и почему.

– Бездна, – повторил темноволосый мальчик. – Король счёл нас предателями, – сказал он, – и решил, что это место станет нашей могилой.

– Здесь невозможно выжить? – Сид пытался выдавить слова, хотя его дыхание было тяжёлым от ужаса.

– Страшные морозы, голод, магию сложно применять, потому что нет источников энергии: света, еды. Пресной воды слишком мало. Если сейчас у вас есть силы что-то наколдовать, то вперёд. Может быть, тогда у нас будет ещё год в запасе.

Мальчишка быстро подбросил хворост в костёр, что уже догорал. Пространство осветилось больше, чем было раньше.

– Год в запасе? Мы же не умрём от голода и холода, – подметил Сид. Молодой солдат ещё не понял, что они столкнутся с чем-то более страшным из-за указанных причин: с потерей контроля, разума.

– Правильно, от этого мы не умрём, но сойдём с ума и разорвём друг другу глотки, не осознавая больше ничего.

Сид окаменел, но, собравшись с мыслями, тихо произнёс:

– Должен быть другой выход. Мы… можем что-то сделать.

Ванесса взяла предложенную ранее Сидом куртку и накинула её на свои плечи. Вдруг через какое-то время ей больше уже ничего не предложат, какой бы статус она не имела и как бы не умоляла помочь. Она остаётся наследницей престола Корруптелам, но здесь её сила и статус ничего не значат.

– Меня больше волнует то, почему ты здесь, принцесса, – скрипя зубами, спросил Итан Валракей. В его голосе прозвучало презрение.

Пока эти двое, семья которых давние враги, начали обсуждать неприятную тему, то солдат принялся колдовать еду и хворост. Магия Сида была слабой, но пока ещё действовала и могла помочь прямо сейчас, в отличие от способностей девушки, представившейся Ванессой. Та обладает магией исцеления, энергии, что бесполезна без источников света, и материи, что также не сможет помочь в нужный момент, так как для этого нужна тоже сила, которую девушка берёт из ещё большего количества света, чем для использования магии энергии.

– Наверное, по той же причине, что и вы, – начала Ванесса. – Мне нужно время, чтобы всё вспомнить, осознать и, может быть, тогда смогу поделиться, – соврала девушка. Она всё вспомнила, но не могла рассказать правду Итану. Девушка склонила голову, прикрывая лицо капюшоном от куртки Сида, словно пряча свои эмоции. Где-то внутри напряжение росло с каждой минутой.

– Мой брат?

– Жив, – ответила Ванесса, не отводя взгляда, выглянув из-под капюшона.

– Тебе ещё что-то известно про Алана? Можно? – спросил Итан уже Сида. Детская ручка тянулась к красному яблоку.

– Бери, – разрешил Сид. Мана у него иссякла, и он сам захотел перекусить или поспать.

– Я ничего больше не знаю. Мой дедушка ничего не рассказывал мне.

– Как же так? – притворился очень удивлённым мальчик. – Ты же его любимица, постоянно появлялась на сцене с королём. И неужели тебе всё равно на твоего друга?

– Ты меня, скорей всего, путаешь с моей близняшкой, Мелиссой… Я Ванесса Элрейс, и дедушка меня ненавидит, как и вся семья, потому что считают бездарностью.

– Ваша семья легко решает вопросы с магическими способностями, – поспорил мальчик. – Не верится. Как это – наследница престола и «бездарность»?

– Итан, может, отпустим это? У всех нас свои причины быть здесь, и вряд ли они приятные, – вмешался Сид.

Однако Итан мотнул головой и уставился на Ванессу, ожидая ответ.

– Моё тело не принимает другие ядра.

– Ну не могли же тебя из-за этого скинуть в бездну!

– Могли! – сорвалась девушка. – Моё прошлое и моя семья больше не имеют значения. Здесь мы все равны. Мы все обречены на одно и то же. Остаётся только делать всё возможное, чтобы прожить подольше.

Прошло два года, и в пещере, где когда-то мерцал тёплый свет от костра, теперь свет и тепло блекнут с каждой минутой. В тепле и еде нуждались уже не трое, а девять корруптеламцев. Их глаза мерцали в полумраке, как у зверей, готовых в любой момент сорваться на безумные вещи. Сильный голод скручивал желудки, жажда доводит до исступления. Они всё реже и реже двигались, не выходили в лес за хворостом, что находился не так далеко, но и не слишком близко от их убежища.

Сид, солдат, чьи идеалы и моральные принципы ещё недавно казались нерушимыми, первым начал терять остатки разума. Каждый глоток воздуха отдавался в желудке болью, и каждый взгляд на других казался предательским, потому что внутренний голос кричал: «Сожри их всех! Достань из их груди магические ядра, покушай, обглодай каждую косточку!»

Мужчина в чёрной военной форме посмотрел на одного из новоприбывших, паренька, сброшенного в бездну из-за воровства в Империи. Взглянул так, будто перед ним кусок мяса, обжаренный до хрустящей корочки. Губы Сида сжались в тонкую линию, когда рот наполнялся слюной, а магическое ядро заходилось в предвкушении. Он улыбнулся, расслабил стиснутые зубы, позволив разуму замолчать.

Дальше всё произошло в один миг: Сид с яростью прыгнул вперёд, ледяные руки душили бедного паренька, выжимая из него все последние силы, ту жизнь, за которую они всей группой отчаянно боролись. С каждой откусанной и съеденной частью тела, Сид становился сильнее, терял свой человеческий облик. Если до этого к нему хотели подойти и остановить, то сейчас никто не осмеливался приблизиться, потому что это станет для них концом.

Все молчали. Минута. Хруст костей. Две минуты. В лицо брызжет кровью, а из глаз наблюдателей – слёзы.

«Мне так страшно», – думал Итан, смотря на эту картину и вспоминая казнь своих родных. Он с того самого дня боится крови. Она пахнет неприятно, этот красный цвет какой-то пугающий. Кровь заставляет вспомнить каждую секунду жуткого дня. «Теперь кровь – это вода?» От этих мыслей становилось ещё более жутко, виски начали быстро пульсировать, опухшие от слёз глаза смотрели на растерзание друга другим.

Три минуты.

– Отпусти его! – Итан перестал плакать, ринулся вперёд и с силой ударил Сида в лицо, отбрасывая его в сторону.

Слишком слабый удар – Сид быстро отреагировал и оскалился на новую жертву, прошлая, ещё живая, его больше не интересовала. Парень, задыхаясь, полз к стене пещеры, опираясь на одну руку, пытаясь прийти в себя и найти место, где можно спрятаться.

Такого места нет.

Низкое рычание раздалось из уст Сида. Его руки дрожали от голода и готовились к новой схватке.

– Сид…, я хочу помочь тебе. Давай поговорим? – предложил Итан, стараясь осторожно подойти к другу и привести его в чувства словами, действиями, хоть как-то. – Я рядом. Мы сможем выжить, найдём выход.

Но Сид не слышал, не хотел слушать. Он хотел только есть, желал заполучить магию и энергию каждой частицы любого живого организма. Итан настолько сильно хотел помочь Сиду, что не заметил, как его магия пожирателя неосознанно сработала на Сиде и начала поглощать его силу, страх, боль и даже проклятие.

– Нет…, – прошептал Сид.

С каждым шагом к Сиду, тьма окутывала разум мальчика. Его обезумевший друг уже замертво упал. Итан понял слишком поздно, что случилось.

Затем мир вокруг него затонул в густой тьме. Казалось, что это потеря сознания на пару минут, но, открыв глаза и увидев блеклую картинку знакомых мест в бездне за пределами пещеры, Итан не мог вспомнить как оказался здесь. Совсем недавно он был внутри убежища. Путь его освещён тусклым светом, исходящим из собственных рук. Руки… Итан с удивлением взглянул ещё раз на свои светящиеся руки. Ладони чуть ли не в два раза больше. Он смотрел и смотрел на свои ноги, потом на босые ноги, пока не осознал, что прошло несколько лет.

Всё тело переполнено странной, неизвестной силой, что бурлила внутри магических ядер. Итан попытался вспомнить события, предшествующие его выходу из пещеры, однако спустя десять минут глубоких раздумий мужчина отказался от тщетной попытки вспомнить забытое. Он неспешно брёл куда-то вперёд. Из чёрного неба, где только там возможна свобода, сыпалось нечто похожее на алмазную пыль вслед за световыми столбами, исходящих от рук. Мелкие белые пылинки таили в себе магию. Они касались кожи и оставляли странное ощущение, будто что-то пробиралось в разум и замораживало сознание. Холодное дыхание бездны, наверное, может убить или отправить в долгий сон. Итан перестал призывать свет, и тогда алмазная пыль больше не следовала за ним.

Итан Валракей не заметил, как пришёл к пещере, совсем недавно из которой звучал смех друзей. Он вглядывался в мёртвую черноту, где раньше горел костёр и освещал пространство, надеясь, увидеть знакомые силуэты и услышать голоса.

Тишина. Никого. Тяжёлое дыхание эхом мечется среди каменных стен и отдаётся в ушах вместе с быстро бьющимися магическими ядрами.

– Агх!

В груди, в органе подобно сердцу, стало жутко больно – магические ядра, находящиеся в сердце и управляющие им, проходили сквозь главный орган, держась за тонкую ниточку с его центром, прыгали и упирались в другие органы. Ядра то увеличивались до размера с кулак, то принимали нормальную форму бусины в 1 см. В момент роста ядер можно было бы заметить, как кожа натягивается и из груди выпирает шар.

– Да их там не меньше шести! Такого просто не может быть! Нуклектиум сейчас просто разорвёт (от латинского «nucleus» – ядро и «lectus» – хранилище).

Наступив босой ногой на жестяную банку из-под тушёнки, Итан пнул её в сторону. Раздался тихий звук удара жестянки об камень, что вызвал пугающий вой за пределами пещеры.

«Когда это здесь начали обитать животные?» – удивился Итан Валракей и направился к источнику звука. Стараясь ступать совершенно бесшумно по холодной затвердевшей земле, брюнет подошёл к единственному дереву в бездне. Оно, видимо, выросло здесь недавно и довольно быстро. Раньше растительности в бездне не было. Кроме того, сейчас намного светлее в этом страшном месте, можно хоть что-то рассмотреть в тьме без магии и огня. Дело в том, что небольшой спутник белой планеты, светил прямо в глубину бездны. Это происходит раз в десятилетие и продолжается около года.

Около дерева мелькнула чёрная фигура. Там, за сухими ветвями, скрывалось нечто извращённое и ужасное – из тени выступили два сросшихся тела. Первая фигура – девочка, лицо которой в шрамах и ожогах. Вместо обычного ротика, у неё разорванная пасть, откуда течёт яд, он разрушает всё, на что падает хотя бы капля едкой жидкости, будь то земля под ногами или собственная плоть. Вторая фигура – мальчик, что связан с изуродованной девочкой, выглядел иначе. Его лицо пускай и оставалось более человеческим, обычным, но оно наполнено болью. Он волочился за большой страшной фигурой, дрожа от страха и читая молитву из мира Корруптелам, посвящённую королю, словно небожителю. Его тонкие ручки постоянно прикрывали лицо, то смахивали крупные слёзы с глаз, то прикрывали половину маленького рта, переходящего в разорванную часть пасти, так как от боли не удавалось сдерживать душераздирающий крик.

Несколько раз Итану хотелось обернуться, чтобы проверить, нет ли кого-то позади, кто мог бы помочь справиться с этим существом или объяснить, что твориться. Засевшее где-то внутри чувство надвигающейся беды не оставляло в покое. Уверенность победить любого зверя пропала в одно мгновение.

Существо сжало в своей руке гладкую кость, но вместо того, чтобы нападать на Итана, используя её как оружие, оно подняло кость перед собой высоко, как палку, словно желая защититься ей от какого-нибудь зверя. Сердце Итана замерло, когда его взгляд упал на странный символ, вырезанный на поверхности кости. Маленькая, едва заметная метка. Три пересекающиеся линии. Такая метка была у каждого солдата Корруптелам на запястье, чтобы напоминать им, кто они и за кого сражаются.

– Это ты, – хриплым голосом произнёс Итан, чувствуя, как его гнев стремительно нарастает. – Это ты убила их!

Он не мог больше сдерживаться. Неважно, сколько лет прошло или какие события были затёрты временем. Сейчас перед ним был виновник смерти его друга или даже друзей, и Итан не мог позволить этому чудовищу уйти безнаказанным. Сила его магии, усиленная новыми ядрами, вспыхнула вокруг него, обжигая пространство и пронзая чёрный воздух бездны.

– Он был моим другом! – прокричал Итан, метнув взгляд на кость.

Яркий взрыв магии озарил тёмное небо, отражаясь от каменных стен. Существо вздрогнуло, но не сдвинулось с места. Изуродованная девочка продолжала держать кость перед собой, а мальчик, связанный с ней, обнял её одной рукой.

И только в момент, когда вспышка угасла, а существо рухнуло, казалось, замертво, на землю, Итан вдруг понял, что магия, которую он сейчас выпустил – это магия энергии принадлежала одному из его друзей. В чужих магических ядрах, теперича в его теле, есть сила трёх девушек, Сида, паренька, что стал первой жертвой обезумевшего бывшего солдата, и ещё двух мужчин. Не этот монстр перед ним убил его друзей. Нет. Это был он.

Глава 20. Игра в прятки

На заброшенной проезжей части лежал пеленой густой туман, окутывая деревянные ветхие стены дома, разрушенные ступеньки и высохшие деревья. Сухие ветки ломались с треском от тонких длинных рук и падали, не касаясь бетонной поверхности и земли, а взлетая от ветра. Длинным безликим чудовищам под шесть метров было трудно пробираться через множество объектов на их пути, они не видели, но всё отчётливо слышали. Любой шорох привлекал их внимание – они как безумные бежали к источнику шума, сметая всё на своём пути. Лишь собственный издаваемый шум не привлекал их внимание, будто они выучили звуки передвижения сородичей.

Лейла притаилась за обломком каменной стены, пытаясь не дышать слишком громко. Её сердце стучало так, что, казалось, чудовища могли услышать его удары. Из-за постоянных пробежек и пряток второй день на следующем этапе игры верх облезлого свадебного платья стал мокрым от пота – прилип к телу. Хотелось переодеться во что-то более удобное, смыть с себя всю грязь и пыль тёплой водой. Но нет, ни о каком уюте или даже пятиминутном отдыхе не может быть и речи. Туман делал все очертания размытыми, но Лейла видела, как одно из чудовищ проходит мимо, ломая ветки и издавая тихий хруст под своими огромными ногами. Вот, этот момент, когда чудовище не услышит её под своими огромными ногами! Она сможет добежать до нового убежища в пару шагах.

Стоило метнуться к ногам монстра, как тот остановился. Неужели настолько острый слух? Но женщина не стала долго тушеваться, сделав глубокий вдох, рванула прочь от ног безликого к полуразрушенной автобусной остановке, крыша которой немного наклонилась под углом. Ноги как никогда ранее почти бесшумно касались земли, когда она перебегала через дорогу. Оказавшись под крышей остановки, Лейла замерла, прислушиваясь. К счастью, монстр продолжил своё движение вперёд, подальше от нового убежища. Сейчас ей не удастся использоваться красную сетчатку глаза, которая при фокусировке на кого-либо или что-либо разрывала на части – глаза сильно болели после убийства первого монстра в день прибытия на этап игры в прятки, теперь даже руку разорвать не получится. За всё время с момента активации этой способности Лейла использовала её слишком часто, не заботясь о своих силах и ощущениях.

Раздался тихий скрежет. Лейла медленно обернулась, и в тусклом свете мигающей лампочки увидела, как перед ней появляется силуэт длинного безликого монстра. Его худое тело сгибалось и перекрыло выход для дьяволицы, руки, на которых и располагалось несколько ушей, повисли, словно тряпка. Оставалось только замереть, не в силах отвести взгляд.

Из-за сильного потока ветра в одно мгновение крыша остановки начала обламываться. Небольшая часть металлической накладки упала на голову дьяволицы, порезав кожу на лбу и свалив с ног на землю.

Громкий звук привлёк чудовища. Оно приблизилось, словно пытаясь услышать страх в тяжёлых вздохах, неловких движениях. На первый взгляд лицо монстра казалось гладким и серым, будто покрытое плотной кожей. Но вдруг эта кожа начала медленно разрываться, обнажая оскаленную пасть. Из рта раздавался звук, напоминающий рвущийся материал ткани, и из трещин на «лице» существа стали виднеться острые, длинные клыки. В воздухе застыл неприятный запах гнили и крови.

«Если сейчас что-то не сделаю, то стану его жертвой!», – запаниковала дьяволица. Она начала пятиться назад и задерживать дыхание, стараясь не привлекать внимания монстра к своему движению. «Чёрт!», – вспомнить формулу лазерной сетки, разрывающей на небольшие части не получалось, а создавать подобного монстра – только вырыть себе могилу прямо под автобусной остановкой.

Магия Лейлы очень мощная и могла бы убить всех монстров перед ней, она не требует особых магических предметов, отточенных техник, за исключением разума дьяволицы. Лишь за три дня до отправления в Ад она начала изучать химию и физику, повторяла формулы в тюрьме и раскрыла виденье этих формул при активации белой светящейся сетчатки глаза. К сожалению, память, знания и понимание работы тел и веществ подводили. С ударом металлической накладки голова сильно разболелась и не получались очень многое вспомнить, не то что нужные формулы.

«Мне страшно», – подумала Лейла и зажмурила глаза.

Снова скрежет. Теперь отчётливый. Отвратительный скрежет зубов заставил развернуться обратно к монстру, чтобы видеть его действия и держаться на хоть каком-то безопасном расстоянии, не оказаться съеденной. Монстр отреагировал и потянулся ближе, отодвинув свою длинную руку от автобусной остановки, освобождая немного проход. Лейла воспользовалась шансом и пробежала через щель. Она слышала, как позади неё раздаются громкие шаги монстра, он издавал зловещие звуки, напоминая рёв зверя, – звал остальных присоединиться к охоте. Нельзя останавливаться или оборачиваться, каждое движение может стать последним. Нужно найти выход из этапа игры, и быстро.

– Ха-ха, – как вдруг раздаётся громкий смех со стороны длинноногих чудовищ. – Раз-два, прячься быстро, не кричи. Три-четыре, безликий рядом, ты затихни. Пять-шесть, кого найдёт, того он съест. Семь-восемь, вместо веток хрустят кости. Девять-десять, кто не спрятался, тот в гробу окажется.

Эту считалочку произносили примерно в одно и тоже время, за полночь. Давали шанс спрятаться в другом месте.

– Как быстро ты на этот раз убежишь? За заброшенным городом лес. Поверь мне, так ты будешь дальше от выхода из игры, – сладко пропел демон.

Демону нельзя верить, но в лесу, наверняка, нет двери на другой этап. Если Лейла продолжит прятаться в чаще леса от Дагона, который должен найти её и поймать, абы одержать над ней победу, то она ещё долго не сможет перейти на новый этап игры. Женщина прижалась спиной к дереву и осторожно выглянула из-за ствола, ища глазами демона с красными волосами среди безликих чудовищ или подозрительное движение тени без хозяина. Тень промелькнула неподалёку. Он близко.

Способности Дагона – слитие с тенью и мощный крик, который парализует любого на короткое время. Пару минут достаточно для разрушения оболочки. Чем ближе жертва, тем дольше она будет обездвижена и проще её убить невыносимо громким голосом.

Раз тень рядом, то нужно сосредоточиться не на прятках, а на создании поля, за которое не будет проходить ни один звук и защищать от ударов. Лейла закрыла глаза, подняла перед собой руки и сконцентрировалась на химических и физических формулах, чтобы создать защитное поле вокруг себя. Поле было невидимым, но достаточно сильным. Хоть что-то ей удалось вспомнить и сделать.

– А-а-а, вот и ты, – широко улыбнулся Дагон, обнажая белоснежные острые клыки, приняв из тени свою настоящую форму.

За полем ничего не слышно, но демон кричал. Об этом легко можно было догадаться по замерзшим деревьям, вскоре ломающихся в щепки, и падающим с неба птицам на землю. Безликие чудовища остановились почти на окраине города, от места битвы им было идти ещё примерно пятьсот метров. На таком расстоянии их тела не разрушатся, однако, вряд ли, им приятно слышать крик своим острым слухом. Даже ветер перестал поднимать ветки и засохшую траву.

– Да чтоб тебя! Думаешь не достану?! – закричал демон и ударил со всей силы кулаком по магическому полю, сотрясая громким голосом стены поля.

Удары создавали трещины в защитном шумоподавляющем поле. И это при том, что дьяволица продолжала поддерживать защиту своей магией. За его стенами послышалось тихое «А-а-а-а», прерываемое жутким смехом. Руки Лейлы задрожали от напряжения. «Всё, это конец. Сейчас он пробьёт моё поле!» – мысленно кричала в панике Лейла, а рациональный голос зудел: «Не расслабляйся! Беги, пока поле не разрушено». Помирать женщина больше не намерена. Однако бежать и поддерживать защитный барьер – задача не из лёгких.

Тогда возникла идея. Лейла присела, касаясь ладонями земли, и, не разрывая поле, создала гигантскую ледяную стену, разделяя её с врагом. Ледяные шпили за считанные секунды выросли из-под земли, становясь всё толще и поднимаясь выше. Собственное же создание откинуло женщину и разрушило барьер. К счастью защитное и шумоподавляющее поле больше не нужно, потому что Дагон затих. Демон перестал кричать, увидев перед собой огромную ледяную стену. Его голос мог разрушить её, но тогда ледяные обломки погубят его прежде, чем он успеет разрушить их всех на мельчайшие кусочки и укрыться от множества не растаявших падающих частиц. Ледяная стена дала Лейле то самое драгоценное время на бегство и поиск двери, ведущей к следующему этапу.

– Ты не уйдёшь, Лейла! – злобно прокричал Дагон, не используя свою магию усилителя звука, но достаточно громко, чтобы звук прошёл через лёд.

С каждой секундой шансы на успех таяли, как и воздвигнутая стена, однако Лейла не сдавалась, бежала сломя голову обратно в город через другой вход, где её не поджидают безликие. Вновь вернулась в город, где окружали разрушенные здания, треснувшие дороги и заброшенные автомобили, с разбитыми фарами и стёклами. Не позволяя себе остановиться, дьяволица старалась разглядеть что-то необычное среди развалин. Дыхание становилось всё более прерывистым от постоянного бега, но она продолжала искать нужную дверь то в одном доме, то во втором. Скоро время начнёт играть против неё! Внезапно старый кинотеатр с вывеской «Гранд Премьера» привлёк внимание. Устремившись туда, Лейла надеялась, что это место может скрывать дверь на следующий этап игры.

Внутри кинотеатра царил полумрак. На полу разлита вода, капающая с прогнившего деревянного потолка, а столы и стулья, вывески давно забытых премьер заросли паутиной и пылью. Среди множества дверей, ведущих в залы, Лейла растерялась. Откуда всё громче раздавались звуки шагов, дыхание, знакомый смех. Каждый шаг отдавался эхом, усиливая тревогу игрока. Дагон ушёл от ледяной стены обратно в город, теперь он здесь, но ещё не знает точно ли зашёл в нужное место, абы найти дьяволицу и закончить игру. Об этом выдавали его выкинутые короткие реплики: «Ты здесь, красавица?», «Выходи!», «Как долго ещё будешь прятаться?»

Двигаться нужно быстро и бесшумно. Промедление может привести к фатальным последствиям. Лейла медленно открыла дверь в первый зал, а она всё равно предательски скрипнула. Вцепившись в ручку, дьяволица всем телом ощутила, как стены и пол затряслись, и раздался гулкий грохот вместе с обездвиживающим криком Дагона. За пределы тела Лейлы магия не выходила, но вот в теле она продолжала ощущать её. Если бы не способность менять составы и вещества, то снова ждала бы смерть, – с помощью магии Лейла лишила себя слуха на какое-то время. Теперь она может двигаться!

Дверь начала разрушаться от крика Дагона. Трещины расползлись по дереву, тяжёлые обломки с громким треском могли бы упасть на пол, но замирали недалеко от своего изначального места нахождения, в двух-трёх сантиметрах. Дожидались, когда крик прекратиться, чтобы оказаться там, где должны быть. Вместе с дверью ломались и некоторые сиденья в зале, и пол в коридоре тоже начал поддаваться разрушительному голосу демона.

Лейла поспешила внутрь зала. Её внимание привлек огромный экран, на котором шла трансляция или заранее подготовленная запись, не разобрать. На экране появилась Мелисса Элрейс, королева Преисподней. От экрана телевизора начала исходить странная энергия – защитный барьер, мерцающий лёгким голубым светом. Он быстро распространился на половину зала, закрывая Лейлу и часть помещения от посторонних звуков и разрушения. Наличие барьера позволило Лейле снять с себя магическое заклятие, теперь она могла слышать. Зал заполнился голосом королевы, который зазвучал одновременно спокойно и властно, несмотря на весь хаос вокруг:

– Привет, Лейла, – начала Мелисса, её глаза устремились прямо на дьяволицу. – Такое зрелище ты мне устроила с этими играми. Особенно на предыдущем этапе с пожиранием людей заживо! Я искала тебе вкусных жертв, а ты всё носом воротила! Неблагодарная, – переменилось настроение королевы.

Внезапно в сознании Лейлы всплыли образы одного из прошлого этапа игры – образы с поеданием кусков плоти ещё живого разумного существа, которые она сознательно стёрла, чтобы не сойти с ума.

– Ах, ты забыла?! Этого нельзя забывать, дорогая. Вспомни же, как со слезами на глазах доедала последние куски беспомощной девушки из мира людей! – засмеялась Мелисса.

Лейла нахмурилась, чувствуя, как нечто неприятное и пугающее поднимается из глубин её памяти вместе с тошнотворным чувством. «Нет, я не могу об этом думать», – твёрдо сказала себе она, стараясь вытеснить воспоминания. Но образы были настойчивыми: тёмный коридор, по мокрому грязному полу шлёпает босиком девушка, крик и застывший ужас в глазах от осознания ею конца жизни, невыносимо мучительного конца. Ощущения того, как клыки впиваются в кожу, покрытую мурашками и холодным потом, отрывают с куском мяса – не получается полностью забыть. Вмиг от таких воспоминаний внутренний голос пробуждается и вопит об отвращении к себе, переполняет и гнев, и стыд.

– Вот оно! Ты вспомнила? Да, ты точно вспомнила, по глазам вижу!

Дьяволица приложила руку к виску, пытаясь прогнать наваждение.

«Я стёрла это из памяти. Я не должна вспоминать, это может меня сломать».

Её дыхание участилось, и она огляделась, стараясь сосредоточиться на текущей задаче. В этом снова помогла магия: Лейла сознательно вырезала ненужные отрезки воспоминаний.

– Говори прямо, что тебе надо? – взяла себя в руки Лейла.

Несмотря на свои чувства, она оставалась настороже, смотрела то на экран, то на выход из зала. Скоро должен появиться Дагон. Нужно быстрее закончить разговор с королевой и продолжить поиск нужной двери.

– Что мне надо? Чтобы ты прошла на следующий этап, а после него до самого конца. Ваш план с Аланом частично провалится, но первая его часть с убийством моего мужа должна пройти успешно, – женщина широко улыбнулась. – Нужная дверь находится в четвёртом зале, запасной выход. Создай свой барьер перед уходом из этого зала и поспеши на следующий.

– Значит решила предать мужа перед началом войны? – засмеялась Лейла. – Поступаешь хуже демонов, корруптеламка!

– Он совершил ошибку, отправив тебя на Землю и оставив в живых сразу после провала миссии. С этим дитя в твоём животе преимущество на вашей стороне, пока что… В любом случае ваша война с Владыкой Ада – это хорошая возможность для меня скрыться и обрести большую силу до другого сражения с Аланом или с вами двумя. Возможно, тогда Алан перестанет не недооценивать свою первую любовь? – задумалась Мелисса Элрейс. – Ах, это сейчас неважно! У нас общая цель – убить Владыку Ада. Так сделайте это! Ты же не знаешь, что дальше ждёт тебя в игре? По этой причине ты не рассказала всё вампирше на первом этапе?

– Да, я не знаю, что дальше, – честно ответила Лейла.

– На следующем этапе ты вновь встретишь того, от кого бегала. Постарайся привлечь его на свою сторону, иначе твоего ребёночка осторожно вырежут и на этом игра закончится.

Это существо, про которое имела в виду Мелисса явно не на стороне королевы. По её лицу заметно, что к нему она испытывает глубокую неприязнь. Кроме того, королева не давала бы такие советы, а воспользовалась этим существом, абы забрать ядро перерождения у неродившегося.

Лейла развернулась спиной к королеве Ада и быстро двинулась к краю защитного барьера, созданного Мелиссой. Приближаясь к границе поля, Лейла призвала свою магию, ощущая, как она вырывается из её глаз и кончиков пальцев. Создав собственное силовое поле, не пропускающее разрушительный звук, шагнула за пределы барьера королевы, а затем двинулась вперёд. Дьяволица добежала до зала номер четыре, на мгновение замерев перед дверью – здесь может быть как выход, так и ловушка. Поджав губы в тонкую полоску и сведя брови к переносице, преисполнилась отчаянной непреклонной решимостью. Пути назад нет, глаза слезятся от боли, а из-под ногтей выступают капли крови от прожигающей и забирающей последние силы собственной магии – дверь распахнулась.

Похоже, никаких ловушек нет. Лейла успокоила дыхание, бегло осмотрела не пострадавший от крика зал. Комната как будто защищена лучше, чем любое другое помещение или частей кинотеатра. Может быть, этот зал останется парить в небе, если всё остальное разрушится от крика Дагона или физического урона безликих.

– Нашла, – еле слышно прошептала женщина. – Нашла дверь.

С силой стиснув дрожащей рукой ручкой, решительно открыла запасную дверь в четвёртом зале и шагнула внутрь. Табличка с названием «запасной выход» замигала красным, надпись изменилась на «шестой этап». Дверь захлопнулась с глухим звуком. Когда силы окончательно начали покидать, а сознание проваливаться в бесконечную пустоту, раздался знакомый голос:

– Девять-десять, кто не спрятался, тот в гробу окажется. Ты не в том месте спряталась, милая. В прятки выигрывает тот, кто умирает на пятом этапе и его тело не находят, – с улыбкой произнёс Дагон.

При падении Лейла опёрлась головой о плечо приблизившегося Дагона. Он с улыбкой подхватил её на руки, всмотрелся в бледное лицо, глаза блестели при виде жертвы в его власти. Дьяволица яростно вцепилась посиневшими ногтями в плечи Дагона, видя перед собой только черноту. Ни одна подходящая химическая формула не приходила на ум, а если и приходила, то магию не получалось использовать против врага. Как и говорила королева, на новом этапе Лейлу ожидала встреча с тем, от кого она убегала.

Глава 21. Идея, за которой я пойду

Сложившаяся ситуация забавляла Дагона. Демон наклонился к уху Лейлы, то погружающуюся во тьму, то видящую вспышки света с расплывчатым силуэтом впереди, и издевательски прошептал:

– Ну что, красавица, ещё хочешь поиграть в прятки? Сможешь убежать?

Кто сейчас насмехается над Лейлой? Дагон? Или же отец дьяволицы, создавший все этапы игры в девять кругов Ада? Или может сама судьба в попытке полностью уничтожить личность? Лейла стиснула зубы, пытаясь собраться с остатками сил, но остались слабость и сильная усталость – единственное, что вообще могла ощутить. Её тело будто упало в тёмные воды бездонного океана. Дагон чувствовал её отчаяние от бессилия и наслаждался моментом, словно хищник, играющий с добычей.

С величайшим трудом Лейла открыла глаза, бросила взгляд направо, где стоял чёрный рояль, закиданный инструментами пыток, налево – трое существ, казалось, на последнем издыхании, обмотанные железной колючей проволокой, висели у стены и не касались пола голыми ногами. Прежде, чем их повесили, они подверглись жестоким истязаниям, от популярной китайской пытки с крысами до простого отрезания конечностей. Тела их плохо регенерировали – плоть оставалась порезанной в дюжине мест, некоторые конечности отсутствовали.

Под ногами Лейлы раздалось едва слышимое пи-пи-пи, большая крыса вцепилась зубами в её лодыжку без труда, так как ранее туфли были сняты и отброшены в угол комнаты. Пнуть животное не получалось – ноги привязаны к стулу, руки тоже связаны. К «свежему мясу» подбежало ещё пять чёрных грызунов размером с кошку.

Лицо дьяволицы начинает пылать от растущего внутри гнева на саму себя, от стресса и страха ей так и не удалось вспомнить подходящие формулы, да хоть какую-то из них, чтобы освободить себя и других бедолаг. Мозг словно заморозили. Потраченная энергия на прошлом этапе и тяжёлый удар по голове металлической накладкой до сих пор были виновниками помутневшего сознания и бессилия.

Одна из особо наглых крыс не стала довольствоваться кровью и маленькими кусочками плоти, своими острыми зубищами оторвала мизинец на ноге женщины, вызвав из её уст истошный вопль от неожиданности и боли. Позади послышался неумелый сочувствующий вздох. Наблюдатель поспешно обошёл стул, на котором сидела Лейла, и попытался успокоить:

– Не переживай, ради тебя я прочитаю молитву перед твоей смертью, чтобы навсегда успокоить душу, ведь ты не чистокровная дьяволица. Меня предупредили, что ты беременна, поэтому, так уж и быть, пытки с крысами и насекомыми на твоём животе проводить не буду.

Слова Дагона не успокаивали.

– Ты думаешь, что победил? – хриплым голосом произнесла Лейла. – Думаешь, что загнал меня в угол, привязал к этому стулу и всё? Я не умру, сколько бы ты не пытался убить меня.

– А, это какая-то способность у твоего ещё неродившегося ребёнка? – догадался Дагон. – Тогда беру свои слова назад насчёт пыток, мы опробуем всё! Может быть, что-то и сработает.

– А если нет, и я всё-таки выберусь отсюда? Ты видишь только два исхода: моя победа или твоя. Есть другой путь, Дагон. Только выслушай меня!

Его глаза блеснули не только недоверием, но и любопытством. Чтобы не скучать во время рассказа Лейлы, мужчина подошёл к давно расстроенному роялю, смахнул с него все инструменты и уселся на маленький стул. Опустив руки, длинные тонкие пальцы забегали по клавишам. Громкая мелодия спугнула крыс и заставила Лейлу не спокойно говорить, а кричать.

– Только представь, что с этого этапа мы можем выйти победителями вдвоём! Твоя победа будет в том, что ты не умрёшь не только до конца игры, но и если власть окажется в моих руках!

Пальцы демона замерли, музыка прервалась. По каменному полу, скользкому от крови, Дагон принялся стучать ногой в ритм той же музыки. Вместе с этим раздалось слабое хлюпанье красной жидкости.

– Власть в твоих руках?! – искренне возмутился мужчина. – Да это не…, – и смолк на полуслове, заметив, как наручники, сковывающие запястья Лейлы расплавляются.

Металл становится жидким, горячие капли текут с обожжённых до мяса и костей рук на пол, растекаясь в серебристую лужу под стулом. Пока Дагон играл на рояле, Лейле хватило времени прийти в себя, напрячь голову и вновь воспользоваться магией для освобождения. Несколько минут эти двое молча смотрели друг на друга, он – с широко распахнутыми глазами от изумления, она – со спокойной уверенностью в своей вернувшейся непоколебимой силе.

– Да, в моих. Я убью этого подонка, – уверенно заявила Лейла. – Не без чужой помощи, но убью. Мы можем создать новый Ад – место, где каждый из вас будет не просто существовать, исполняя приказы Владыки, но иметь больше свободы, выбирая где жить и как. Тогда многие демоны найдут смысл в своём существовании, не навязанном обществом. Мы сохраним всю природу Ада: способы веселья, возможность бороться за свою жизнь, месть. Хотите судную ночь? Оставим. Пожелаете еженедельные групповушки всем городом – да пожалуйста. Но каждый демон сможет выбирать принимать участие в таких играх или нет. Будем использовать души людей не только для пыток, но и как ресурс. Представь себе ритуалы, которые укрепят вашу силу, магические артефакты, созданные из их душ. Люцифер же требует отдать все проданные души ему.

– Мне не интересна свобода других, а то, о чём ты говоришь, у меня уже есть: выбор, еда и сила, – отметил Дагон и хотел уже было продолжить играть Баха, Токката и Фуга Ре Минор, но Лейла всё-таки смогла сосредоточить его внимание на себе:

– Разве у тебя есть та свобода, которая тебе нужна? У тебя нет даже частички власти во дворце. Ты не можешь влиять на развитие мира и существ в нём. Вынужден пытать заключённых, играть с ними в игры на двух этапах, до которых редко кто доходит, готовить еду для высшей знати и для тех, кто изливался горячей мочой на стуле пыток перед тобой. Всё, чем ты занимаешься, – это приказ, а не твой собственный выбор. Ты родился в семье низших демонов и не мог выбирать абсолютно ничего. Это твоя свобода?! – Лейла сделала паузу, чтобы дать время собеседнику обдумать услышанное.

Дагон непроизвольно сжал кулаки, невидящим взором глядя перед собой. В памяти всплывали образы его прошлого, горькие воспоминания.

Родившись в городе Алчности, почти нет возможности выбраться за его пределы. А если ты рождён в семье рабов – им и останешься до конца дней. Исключения могли быть, но редко. Дагону был выбран самим Люцифером при его приезде в их город в гости к одному из господинов. Мальчик, служивший там, выделялся своим усердием и способным исполнить любое грязное дело без лишних слов. На банкете в честь прибытия такого важного гостя ему приказали раздеться и лечь вместо блюда с тушкой свиньи, взять в рот яблоко и терпеть, когда от его тела отрезают по кусочку, до того момента, пока все гости не разойдутся. Тогда мальчик ни звука не издал, ни слезинки не пропустил за четыре часа празднества, ловя на себе взгляды голодных и извращённых демонов.

Когда почти все разошлись, то Люцифер подошёл к мальчику и достал из его рта приоткусанное красное яблоко. Слова, сказанные в тот вечер никогда не забыть: «Станешь только моим основным блюдом, свинка?». Он и стал, однако его всё ещё коптят на адской сковородке, заставляя продолжать надеяться стать основным блюдом правителя и пригодиться для чего-то большего, чем сейчас. В замке сначала ему дали поручение чистить темницы, после сделали поваром и палачом. Но какую бы должность не получил демон, сколько бы денег ему не дали, его статус – раб. Он продолжал убирать испражнения, оттирать кровь от полов, только теперь уже не мог выбраться за пределы замка и вынужден был забыть свою семью.

Когда-то давно Дагон мечтал о том, что однажды вырвется из замкнутого круга, изменит свой статус, станет кем-то большим. Для этого можно было бы попробовать озвучить идеи по изменению закона или обратиться лично к Владыке с просьбой сделать его Пики. А став одним из сильнейших демонов из низшей знати, сравнявшись со средним классом или даже высшей знати по своим способностям, побоялся и рот раскрыть перед Владыкой Ада. Люцифер мог лишить жизни всего за секунду, если впасть ему в немилость, у Дагона было, что терять.

Воспоминания о прошлых желаниях стать свободнее и принять новый статус ожили в сознании демона.

– Ты дашь мне ту свободу и власть, которую я захочу? – задумался Дагон, сосредоточенно глядя на белые и чёрные клавиши рояля. Он перестал стучать ногой по луже крови.

– Я дам тебе её, потому что ты достоин нового статуса, перейдя в Пики. Дам свободу всем, кто жаждет её и стремится добиться чего-то более важного, чем просто снести голову с чьих-то плеч в порыве злости.

– Ты будешь пытаться изменить веками установленный порядок, – произнёс он тихо, – но ведь любое изменение несёт риск и не все пойдут за твоими идеями. Сможешь убедить большинство?

– Большинство пойдёт за мной сразу, как только я убью сильнейшее существо этого мира. Всё потому, что Люцифер сам создал такое общество: демоны идут за тем, кто сильнее. В высшей знати сидят более умные существа. Если они ничего не потеряют, то разве есть смысл ставить мне палки в колёса? Они не станут рисковать своим положением при новом правителе. Тем более, когда я заключу мир с тем, кого боится наш Владыка Ада, с Аланом Валракеем.

– Прислушайся к моему совету. Не говори, что ты беременна. Высшая знать будет считать это твоей слабостью и всё может пойти не так, как ты задумала. Кроме того, могут начаться внешние проблемы.

Лейла молча кивнула. В словах демона был смысл: он знал дворец куда лучше её благодаря своему возрасту и времени, проведённому в окружении Пики и другой знати. По щеке дьяволицы прополз маленький паучок, щекоча кожу своими лапами. Дьяволица незамедлительно смахнула его рукой на пол и раздавила босой ногой. В ушах снова заиграла музыка – палач решил закончить на последней ноте творения Баха, прежде чем добровольно открыть дверь Лейле на следующий этап.

***

– Чёрт, да чтоб тебя! – взревел Итан Валракей.

Это был его паук-разведчик, созданный из собственной крови и плоти. Итан давно ходил с татуировкой почти на всю шею с изображением паука, готового к прыжку. Это выбитое на коже насекомое оживало, становилось маленьким, почти незаметным, а татуировка исчезала. Затем паук подползал к губам хозяина и через клык с зеркальной поверхностью вместо белой эмали, как на других зубах, мог телепортироваться туда, куда направит его Итан.

Присев на край массивного стола, который давно уже стал местом для обсуждений и тактических разборок, Итан оглядел собравшихся. Сам он давно пришёл в это место.

Стол из чёрного мрамора с серебряными вставками отражал мягкий свет хрустальной люстры, свисающей с высокого потолка. Вокруг стояли удобные кожаные кресла, на которых и уселись демоны и Алан с Элоном. Усталый и потрёпанный вид всех мужчин, одетых в простенькие белые футболки и потасканные джинсы, никак не вписывался в атмосферу сверкающей роскоши дома. Стены особняка украшены картинами современных художников, пол из отполированного гранита дополнял впечатление чистоты и богатства, а мягкие ковры из шелка приглушали шаги, создавая уютную атмосферу. Дом, утопающий в изысканности, оборудован новейшими технологиями и обставлен мебелью из дорогих материалов, что делало контраст между изнурёнными лицами собравшихся, похожих скорее на уличных задир, чем на богачей, и роскошным окружением ещё более очевидным.

– Ситуация такая, – начал Итан, не теряя времени. – Лейла лишила нас возможности разведать ситуацию и выбрать подходящее время для атаки. Но до уничтожения моего паука тот успел узнать нужные детали. Твоя девушка сама собирается убить Люцифера и забрать трон. Вы обсуждали этот момент с ней? – спросил брюнет старшего брата.

В комнате повисло напряжение до того, как Алан наконец не заговорил, нахмурившись и встретившись взглядом с другими:

– Я не знал о планах Лейлы. У меня самого были намерения забрать корону Владыки Ада и взять полностью этот мир под свой контроль. Но в приоритете у меня не власть в ещё одном мире, а смерть нынешних правителей, создающих угрозу для родного мира лишь своим существованием. Моя главная цель – избавиться от Люцифера и Мелиссы. Если корону хочет заполучить Лейла, то я не против.

Другие одобрительно кивнули на слова корруптеламца. В их целях не было заполучить абсолютную власть или привести к ней именно Алана Валракея. На самом деле они даже обрадовались, что у власти будет не чужак из другого мира, а дьяволица с весьма хорошими амбициями: получить и дать другим свободу.

– Зная хоть немного эту женщину, всегда стремившейся обрести свободу, в этом много хорошего. После войны пострадают прежде всего бедные семьи демонов с правильной программой, что не противоречит её принципам, Лейла заполучит признание и любовь, – сказал Голод.

Итан поспешил сообщить ещё одну новость:

– Мы не сможем убить Мелиссу Элрейс в ближайшее время, а может и вовсе. Она планирует сбежать из Ада и сейчас действует против своего же мужа, Люцифера. Нам не до того, чтобы пресекать её бегство.

– Значит сосредоточим силы на убийстве Люцифера и его ярых приспешников. Вот только… кто же всё-таки возьмётся за убийство Владыки Ада? – спросил Ситри, чуть поддавшись вперёд, упираясь локтями в колени.

«Эта тварь всё равно умрёт!»

– Лучше отдать эту задачу Лейле. Так её быстрее признают остальные демоны, – Итан повторил услышанные через паука слова самой дьяволицы и сбил с негативных мыслей брата. – Кроме того, ребёнок в её чреве сможет вернуть жизнь матери благодаря раскрывшейся магической способности перерождения. Алан, как бы сильно ты не желал её защитить и справиться с сильнейшим врагом в одиночку, признай, что всё предрасполагает так, чтобы эту миссию на себя взяла твоя девушка.

При этих словах Алан, прищурившись, задумчиво склонил голову и как-то напрягся. Сердце подсказывало одно, разум – другое. Он не хотел ставить жизнь Лейлы и ребёнка под угрозу, даже с учётом магических способностей неродившегося малыша. Сомнения разрывали его изнутри: неужели Лейла действительно сможет убить Люцифера? Он был уверен в её силе, но не хотел рисковать ею и их общим будущим. Нелегко отдать задачу кому-то другому тому, кто привык брать почти всё на себя.

– Лейла…, – голос Алана звучал напряжённо. – Её жизнь и жизнь нашего ребёнка будут под угрозой. Даже с их магией это слишком опасно. Я не хочу рисковать ими.

Итан кивнул, понимая сомнения брата.

– Я понимаю, Алан, но всё указывает на то, что Лейла должна стать той, кто убьёт Люцифера, не ты. Демоны её признают, это укрепит положение новой королевы в начале правления и позволит ей свободно следовать позицииизменить Ад к лучшему. Мы же от этого извлечём пользу: сотрудничество между мирами. Если у тебя есть сомнения, признай, из-за чувств, то нужно попробовать посмотреть будущее этого пути, чтобы принять окончательное решение. Ник, сможешь?

Тот молча кивнув, ухватился за руку старшего брата и сразу начал концентрироваться, закрыв глаза и сосредоточив всю свою силу на видении будущего. Присутствующие затихли в ожидании. От усилия увидеть через чёрную пелену будущее сестры или брата прекрасное лицо Ника напряглось, брови взметнулись вверх, а уголки губ недовольно поползли вниз, вызывая тревогу в сердцах наблюдателей.

– Я увидел будущее помимо сражения с виверной, – тихо произнёс Ник, его голос звучал эхом в тишине комнаты. – Лейла действительно сможет убить Люцифера. Её сила, поддержанная магией нерождённого ребёнка, будет достаточной для победы. Однако, это будущее не гарантировано. Есть моменты, когда всё может пойти не так.

Алана пробрала дрожь, страх за любимую девушку и их ребёнка всё ещё мучительно разрывал его душу на части.

– Значит стоит рассмотреть другой вариант или придерживаться изначального с моей атакой? – спросил он, надеясь услышать одобрительный ответ, но Ник покачал головой.

– Других путей много, но большинство из них заканчиваются поражением и разрушением мира, нашей смертью и хаосом. У тебя есть только одна возможность одолеть Люцифера в случае отданной жизни многих из нас. Если мы хотим победить Люцифера и сохранить наши жизни, то Лейла – наш лучший шанс.

– Хорошо, – медленно произнёс он. – Мы сделаем всё возможное, чтобы поддержать Лейлу в этом сражении. Но если что-то пойдёт не так, я вмешаюсь и постараюсь спасти её любой ценой.

Его брат демонстративно закатил глаза, лёгким движением поправил причёску, так как чёрные локоны лезли в глаза и вызывали большее раздражение. Глядел он с возмущением – Алан снова пытается взять на себя слишком многое, будто был всесильным и незаменимым. На самом деле это было далеко не так. Всего шестнадцать лет назад этот белокурый мужчина был заточён в секретной комнате королём Элрейсом и не мог освободиться. Что уж там говорить о защите других?

Итан, хоть и младше, прожил гораздо более насыщенную, долгую и опасную жизнь. Всё потому, что при отправке на Землю их закинуло в разные времена: одного в девятнадцатый век, а другого в двадцать первый. Пока Алан рос, совсем не помня прошлое из мира Корруптелам, младший за несколько столетий побывал почти во всех странах, в нескольких мирах, открыл компанию и создал собственную семью. Да ещё до отправления на Землю он успел возглавить армию корруптеламцев и пошёл против короля Элрейса, сея смуту, вызывая осуждение среди простого народа. Вслушиваясь в обсуждение стратегии наступления, Итан понял, что его брат, несмотря на все свои старания, не имел того опыта и закалки, которые он приобрёл. Сам он совершил не мало ошибок, над исправлением которых до сих пор работает, но на всё есть чёткий план. Пора проявить инициативу и высказать несколько своих вариантов атаки.

Для удобства Итан Валракей достал нарисованную заново демонами карту Ада и разложил её на чёрном мраморе.

– Первая фаза – дезинформация. Мы должны пустить слухи или даже попробовать назначить место самостоятельно, где начнётся война, – маркером брюнет отметил точку на карте недалеко от врат. – Люцифер согласится, потому что не захочет в первые же минуты разрушать города или собственную обитель. На самом же деле начнём в другом секторе близко к самому замку, так как это будет ближайшей точкой прибытия для Лейлы и Владыка Ада сможет ощутить отсутствие Мелиссы в замке, где, казалось бы, самое безопасное место.

– Так мы выиграем себе немного времени, избавимся от нескольких существ быстрее, ведь Люцифер будет перестраивать стратегию, менее уверенно отдавать приказы поначалу, – отметил Фэдерид. – Но чтобы, действительно, не вызывать сомнения, абы мы окажемся в одной точке, а не другой, то нужно поговорить с Мелиссой. Помощь нам станет только преимуществом для неё

– Я согласен с тобой, – кивнул Итан и продолжил рассказывать свой план: – Вторая фаза – ослабление обороны. Пока его войска будут заняты на востоке, мы нанесём удары по ключевым объектам в центральной части: разрушим мост, ведущий в неизвестный город, ведь мы понятия не имеем кто там заключён, кроме виверны; деактивируем порталы недалеко от замка благодаря моей способности или Алана – телепортации; Фэдерид, Ник и Ситри отправятся в замок, чтобы забрать сильное оружие на складе и сжечь всё. К сожалению, для решения вопроса со складом у нас будут считанные секунды, поэтому с помощью видений Ника нужно заранее узнать точное расположение склада и стоит ли хотя бы одно из оружий этого.

– Стоит, – прервал рассказ Ситри. – На складе должен находиться выдающийся демонический меч. Им бы воспользовался и сам Люцифер на поле битвы, однако после войны с ангелами он не может даже прикоснуться к нему.

Демон не стал рассказывать подробностей о мече, какой риск оружие несёт для владельца и какую историю скрывает серебряное лезвие. Он переглянулся с Фэдеридом и тот без слов понял его – этот меч достанется Риду, ведь из всех в этой комнате он единственный довёл до совершенства технику владения мечом. Даже отец демона, выдающийся из генералов в прошлом, не мог похвастаться таким искусством драться на мечах.

– Я тебя подстрахую, – успокоил Ситри своего друга, игнорируя вопросительные взгляды остальных присутствующих.

Им необязательно знать особенности магии демона Похоти, способного отправлять в прошлое и менять его, если это не значимые истории в развитии мира. За глобальные изменения он понесёт наказание от хранителей времени, следящими за судьбой каждого.

– Не знаю, что за скрытность, но, видимо, это ваше дело и вы уже решите всё между собой. – Итан продолжил: – Третья фаза – основное наступление. Алан отвлечёт Люцифера, я займусь виверной и другими сильными существами. Все, кроме Ника, сосредоточатся на определённом враге, чьи способности не будут противоречить вашим.

– Почему же я не приму участие в сражении? – Ник удивлённо приподнял брови.

– Нам нужны твои глаза. Если ты увидишь неблагоприятное для нас будущее, то мы в моменте должны перестроить нашу стратегию. Не знаю, насколько хороши твои навыки в планировании атак и обороны, но мы должны будем довериться тебе, чтобы быстрее перейти от решений к действиям. После того, как мы ослабим оборону и отвлечём основные силы Люцифера, Лейла должна будет присоединиться к Алану и исполнить свою миссию. Мы продолжим отвлекать основные силы врага, не позволяя подкреплению прорваться к Владыке. Времени для идеальной стратегии слишком мало. Предлагаю демонам составить список предполагаемых врагов для каждого участника, описать их внешность, магические способности и другие особенности, а после вновь собраться, чтобы мы приступили к тренировкам.

– Нам нужно лучше понимать твои возможности, – указал Ситри разработчику более детального плана. – Про Алана мы знаем больше, чем про тебя.

Итан кивнул, соглашаясь с необходимостью предоставить больше информации о себе. Это критически важно для понимания, кто должен стоять рядом с ним в сражении и как лучше распределить силы. Его основная сила пожирателя, как у брата, давала ему возможность поглощать способности других существ и использовать их. Ещё в Корруптелам Итан неосознанно забрал у другого существа магию энергии, которая позволяла ему поглощать и высвобождать энергию с любых источников света или кинетическую энергию движущихся тел. На одной способности мужчина не остановился. Лишил других корруптеламцев магии телепортации, магии создания еды и питья, воздуха, исцеления и контроля.

Управление воздушными потоками полезна как для атаки, так и для защиты. Итан может использовать её для создания воздушных ударов, что собьют с ног врагов, или для защиты своих союзников, создавая мощные барьеры из ветра.

Магия исцеления даёт ему возможность быстро восстанавливать свои силы и лечить раны других, а это особенно важно в длительных сражениях. Восстановление физических сил позволяет оставаться на поле боя гораздо дольше, чем его противники без способности к регенерации или слишком медленному её процессу, и поддерживать своих союзников в бою.

Магия контроля позволяет подчинить волю более слабых существ, чем он сам, делая их своими марионетками. Однако эта магия требует большого количества энергии и концентрации, поэтому ранее Итан использовал её редко и только в самых критических ситуациях. Чем сильнее существо, тем сложнее удерживать контроль над ним. Например, как получилось с братом. Младший и не смог бы применить эту магию на нём, если бы Алан начал сопротивляться всерьёз. Сейчас Итану предстоит раскрыть способность подчинения воли других существ, так как она позволит снизить количество жертв среди пешек Люцифера, просто исполняющих приказ, но имеющих важность для следующей правительницы. Какой смысл власти, когда нет народа?

Наконец, его врождённая способность – магия памяти, которая дарит возможность изменять, стирать или восстанавливать воспоминания других существ. К слову, самая нелюбимая и редко используемая магическая сила Аланом. Итан же не против использования магии памяти, наоборот, практикует ежедневно то в компании на собрании акционеров и среди сотрудников, то на интервью с журналистами.

С учётом всех этих способностей Итан способен эффективно действовать как на передовой, так и в тылу, поддерживая и прикрывая своих бойцов. Теперь, когда его союзники знали о его возможностях, они могли приступить к разработке более детальной стратегии и распределению ролей в предстоящей битве.

Глава 22. Останься со мной

Перед высоким одиноким зеркалом в комнате стояла стройная женщина, пристально всматриваясь глазами цвета янтаря в своё чёрно-белое отражение. Внезапно появившаяся тонкая трещина на гладкой поверхности исказила идеальную картинку. Шаг вперёд – мир зазеркалья открылся, погружая в несуществующее пространство, которое вскоре наполнилось яркими цветами, создавая иллюзию идеальной жизни.

Лейла оказалась в уютном домике, маленьком и простом, где разносились сладкие нотки аромата засушенных трав и цветов, перемешавшихся с запахом кофе, а за дверьми главного входа свежий воздух и безмятежная тишина леса. После долгих минут затишья со стороны кухни раздался звон посуды и плеск воды. Часы, висевшие в коридоре, показывали почти семь утра, в это время Алан всегда завтракал со своими родителями до их смерти. Женщина поспешила на кухню. Как же ей хотелось увидеть его снова, утешить вблизи него своё сердце, страдающее от боли, страха и разлуки. Пускай это будет он хоть во сне, хоть наяву.

– Алан?

Белокурый мужчина мгновенно отреагировал на зов возлюбленной. Улыбнулся и ласково прошептал: «Доброе утро, дорогая». Их маленький сын, копия своего отца, смеясь, бегал вокруг стола, собирая игрушки. Мальчик явно мешал готовить завтрак, но Алан спокойно реагировал на лёгкие толчки под ногами и был крайне осторожен с горячим, перенося блюда от газовой плиты до стола.

– Мама, мам! – закричал мальчик примерно пяти лет. – Смотри, моя машинка летает, – и маленькая игрушка тут же была запущена в полёт, приземлившись в тарелку каши.

– Кажется, твоей машинке пора в автомойку, – засмеялся Алан, забирая тарелку каши с плавающей в ней машинкой, чтобы заменить еду и помыть игрушку.

От такой картины практически невозможно не застыть и не растаять от умиления. На глаза наворачивались слёзы. Она впервые увидела их сына, пускай и в иллюзорном мире, что вызвало сильный всплеск эмоций.

– Почему ты плачешь, а не смеёшься? – поинтересовался Алан, оставляя тарелку, чтобы освободить руки и обнять Лейлу за плечи.

– Мама, я не хотел тебя расстроить…, – мальчик следом заплакал.

– Нет, нет, ни в коем случае ты меня не расстроил. Я… я просто счастлива, – ответила она, улыбаясь сквозь слёзы. – Со мной рядом прекрасный сын и, – женщина посмотрела на кольцо на безымянном пальце, – любимый муж.

Вскоре все сели за стол, и Лейла, не отрывая взгляда от сына и Алана, наслаждалась моментом. Мальчик радостно принялся за еду, весело рассказывая о своих планах на день в детском саду. Лейла, погружённая в его болтовню, чувствовала себя как в сказке. Она рассматривала каждую черту его лица, каждый жест. Сердце наполнилось любовью и радостью, как будто все тяготы и боли прошлого растворились в этом утреннем свете.

После завтрака дьяволица не спеша одела сына в самый милый костюмчик, найденный в шкафу детской комнаты, сама оделась в платье цвета спелой черники и набросила на плечи бежевый плащ. Конечно, муж не мог оторвать от неё глаз, но когда опустил взгляд на часы, то увиденное время заставило поторопить этих двоих выходить за ним. Лейла взяла сына за руку, и они вышли из дома, ощущая свежий утренний воздух. Так как жила семья Валракеев за городом, то пришлось добираться до назначенного места минут двадцать на машине. Втроём Валракеи подошли к воротам детского сада, сотрудница направилась к ним навстречу и приветливо сказала:

– Доброе утро, Матиас! Как у тебя дела сегодня?

– Отлично! – губы Мати растянулись в улыбке.

Лейла вздохнула с облегчением, услышав имя мальчика. Ей не пришлось спрашивать его у мужа или сына. Матиас радостно обнял маму за ногу и прокричал: «Мам, я люблю тебя. Папа, тебя тоже». Лейла осторожно присела, чтобы оказаться на одном уровне с сыном, и, глядя ему в глаза, ответила: «Я тоже тебя люблю, мой маленький. Будь хорошим мальчиком и слушайся воспитателей». От услышанных тёплых слов Матиас крепче обнял маму за шею, затем отпустил её и радостно побежал к своим друзьям, уже ожидавших его у входа.

– Сразу видно, кого он больше любит, – немного расстроился Алан, обделённый вниманием мальчика.

Возлюбленные проводили сына взглядом, через время, когда дверь за ребятами и воспитательницей захлопнулась, они медленно направились к машине. По дороге домой Алан и Лейла болтали без умолку то о погоде, то о сегодняшнем утре: какой вкусный завтрак, как же запретить сыну таскать игрушки на кухню, которые могут оказаться в еде.

– Ты сегодня вся на эмоциях, – отметил Алан, припарковав машину возле дома. – Тебе приснился плохой сон или что-то другое случилось?

В этой иллюзии Лейла редко выражала открыто свои чувства к мужу и сыну, ссылаясь на сложность изменить отношение к семейной жизни, на то, как трудно уделять внимание близким, когда её саму обделили этим в детстве. Она просто не умеет. Это было похоже на правду, но не после пережитого Лейлой в игре. Девять кругов Ада показали ей, что нужно прислушиваться к своим ощущения, желаниям и действовать. Говорить, как сильно любишь, пока не поздно. Обнимать, потому что есть возможность. Прикасаться к губам, чувствуя тепло близкого человека, которого не хочешь отпускать, уверяя себя: вы рядом, безумно любите друг друга, всё замечательно.

Вместо ответа Лейла просто улыбнулась и взяла Алана за руку, потянув его к дому. Войдя внутрь, они почувствовали знакомый аромат кофе и цветов.

Каждый день дьяволица наслаждалась этой идеальной жизнью. Они с Аланом устраивали свидания в уютных ресторанах, где ели вкусные блюда при свечах и смеялись над шутками друг друга. Ночью гуляли по парку, там ночные огни и тишина создавали атмосферу спокойствия и романтики. Их секс был не только страстным, но и наполненным любовью, нежностью. По вечерам они смотрели семейные фильмы, обнявшись на диване и пожёвывая чипсы. Играли с Матиасом в его любимых пиратов, наполняя дом весёлым детским смехом. Постепенно факт того, что всё это иллюзия, начал забываться. Жизнь, созданная в зазеркалье, настолько идеальна, что стало трудно различать границу между реальностью и вымыслом. Матиас, с его невинным восторгом и детской искренностью, заполнял дни особым смыслом, который Лейла не могла бы найти нигде больше после проведения времени со своим ребёнком. Алан – её поддержка и опора. Его любовь и забота создавали ощущение безопасности и покоя. Хотелось верить – всё происходит взаправду, и тогда прекрасная картина несуществующего мира поглотила разум Лейлы целиком. Пролетел целый год.

Лейла уснула за просмотром турецкого сериала до прихода Алана со сверхурочной работы. Из-за впервые за долгое время беспокойного сна женщина ворочалась в постели.

Вместо тёплой уютной кровати дьяволица ощущает оголёнными лопатками что-то твёрдое, не похожее на металл, возможно, это дерево. Янтарные глаза, устремившееся в потолок, находят там нечто знакомое в витражах с историей падения архангела Люцифера и создания Ада. Внезапно кожу на спине обжигает – всё это время Лейла лежала на горячих рунах на алтаре Владыки Ада, всё было также как чуть больше года назад, когда женщина попала в заточение вместе со старшим братом.

– Плен? – Лейла вслух задала самой себе вопрос, пытаясь выстроить цепочку событий как она вообще выбралась и в итоге начала жить с Аланом на Земле.

Поток мыслей остановил неожиданный толчок полового органа до стенок матки дьяволицы. От боли внизу мышцы тазового дна сократились и сжали член мужчины из сна, что того только порадовало и вызвало лёгкий издевательский смешок. Судорожно нащупывая то кожу на пахе существа впереди, то его руки, Лейла пыталась оттолкнуть Люцифера. Однако этого не получилось сделать, оставалось от безысходности цепляться длинными ногтями и глубоко царапать кожу с каждым новым резким движением.

– Да, ты в плену, детка, – улыбнулся Люцифер и наклонился к губам женщины под ним. – Ты в плену уже больше года, но не я тебя заточил в него, а твои желания, которые никогда не сбудутся.

Владыка Ада страстно поцеловал мягкие губы, игнорируя укусы со стороны Лейлы. Болезненное потягивание внутри внизу живота прекратилось, а слишком настойчивые движения губ сменились нежными прикосновениями. Сон закончился и перед дьяволицей уже был её муж, в шею которого она вцепилась мёртвой хваткой, пытаясь задушить. С ослабленным дыханием Алан издал скудные хрипы, глядя на жену глазами полными непонимания. Лейла вздрогнула, резко убрала руку.

«Никогда не сбудутся…», – вспомнила слова из сна Лейла, испуганно глядя на Алана, жадно глотающего воздух и кашляя. «Мы не могли переехать жить на Землю, оставив наш мир. Нет, как бы не любили друг друга, перед нами была слишком большая ответственность. Мы не могли забыть, что творили с друг другом и закрыть на это глаза. Точно также я ощущала руку Алана на своей шее, задыхалась после того, как пыталась вернуть его в реальность. А сама я не лучше, потому что убила его близких и не заслуживаю быть рядом. Это всё иллюзия, сплошной обман!». Изо всех сил Лейла сдерживала слёзы. Схватив руку мужа в мире иллюзий, стало страшно до тошноты вернуться в реальность и больше не ощутить тепло и заботу возлюбленного.

– Я не хочу …, не хочу, чтобы ты меня ненавидел.

– Я тебя не ненавижу, – заверил её муж. – Всё хорошо, дорогая. Ты просто спала, а я тебя напугал…

– И не хочу, чтобы любил! – вскрикнула Лейла.

Понимая, что облажалась то она, полюбив существо, которого видела и знала всего пару дней, лишь потому, что ей почти не за кого было цепляться для поиска причины жить. Перед ней Алан, которого не существовало и не будет существовать никогда. Тот, кого она создала сама из желаний видеть корруптеламца именно таким мужем и отцом ещё не родившегося ребёнка.

– Лейла, что с тобой? – спросил он тихо.

Женщина отвернулась, судорожно вдыхая воздух. Её мысли беспорядочно кружились, пытаясь собраться воедино и убеждая себя во лжи всего услышанного и увиденного.

«Как же вернуться? Я хочу вернуться! Даже если прошёл год в реальном мире, как и здесь, я всё равно хочу обратно, чтобы меня там не ждало», – игнорируя вопросы мужа, женщина молча поднялась с кровати, намереваясь обойти весь дом и поискать зацепки, которые помогут вернуться. Не успела Лейла выйти из комнаты, как её схватили за плечи со спины, удерживая.

– Скажи мне, что происходит?

– Это всё ненастоящее! Ты ненастоящий! – попыталась вырваться Лейла с криками на мужа. – Это не настоящее! – Она ударила ногой по дверному проёму. – Отпусти! Не мешай мне вернуться!

– Ну зачем ты так? Мы же так хорошо жили. Я оставил Корруптелам, а ты проклятый Ад, нам так хорошо на Земле.

– Это просто не может быть правдой!

– Зачем тебе та правда? Может быть, достаточно просто верить в то, что всё это настоящее, и тогда даже иллюзорный мир станет для тебя правдой, – спросил дьяволицу Алан. – Здесь намного лучше, ведь мы можем забыть своё происхождение и прошлое. Я забуду, что ты убила нескольких моих родственников, когда носил ещё фамилию Рамирес. Мы даже можем стать обычными людьми, абы забыть о страхах магической силы друг друга.

Алан не отпускает из объятий. В отчаянии пытается удержать Лейлу.

– Я не могу так! Пускай мы не будем вместе, так даже лучше. Мы создадим новые здоровые отношения с другими в реальном мире. Отпусти…

– Значит ты не любишь меня? – с тревогой в голосе спросил мужчина, осторожно поворачивая к себе жену за плечо.

– Я люблю тебя, – Лейла схватила за скулы Алана и так нежно посмотрела на него, что в эти слова невозможно было не поверить. – Ужас как сильно полюбила того, кого создал мой мозг, а не другая женщина естественным путём!

– Почему для тебя это имеет значение? Ты же счастлива сейчас?

– Нет, больше нет, потому что всё это ложь: ты, наш шестилетний сын, дом, всё.

Лейла оттолкнула Алана и направилась в детскую комнату. Её взгляд останавливался на каждом предмете: на фотографиях на стенах, игрушках Матиаса, на самом сыне, которые уже стали такими родными. Однако теперь женщина видела их иначе – как якорь корабля, что держат её в этом фальшивом мире.

Первым делом Лейла схватила семейные фотографии. Руки дрожали, но то, что она собирается сделать необходимо. Снимая со стен и разбивая рамку об пол одну за другой, разорвав фотографии осколками стекла, дьяволица почувствовала – мир вокруг начинает немного искажаться. Затем она перешла к игрушкам Матиаса, наколдовала коробок спичек и сбросила одну зажжённую деревянную палочку в детскую корзину. Смотря на сгорающего зайчика, плавящихся машинок и самолётиков, сердце матери разрывается на части.

– Ма-ма, – повторял беспрестанно зайчик, пока его звуковой механизм не сгорел.

Мир начинает рушиться. Пол под ногами затрясся, стены медленно исчезали с разгорающимся пламенем по обоям. Алан и Матиас, стоявшие в дверях и наблюдавшие за её действиями с выражением ужаса и недоумения на лице, растворялись в воздухе.

– Лейла, остановись! – крикнул Алан. Его голос уже звучал как эхо из другого мира. – Ты делаешь ошибку! Мы можем быть счастливы здесь!

– Мама, – заплакал мальчик, – не бросай нас!

– Я вас люблю. Прощайте, – с улыбкой на лице напоследок произнесла им Лейла.

Вымышленный мир взорвался ярким светом. Теперь перед Лейлой снова зеркало, а в нём чёрно-белое изображение заплаканной женщины, оставившей и уничтожившей ложное счастье.

Глубокий вдох, впереди новый этап игры «Создатель». С каждой секундой отражение в зеркале становилось менее отчётливым, темнота окутывала пространство. Внезапно донёсся звук разбитого стекла – зеркала разрушила необъяснимая сила. Осколки падают, рассыпаясь на тысячи сверкающих частиц под оставшимся тусклым светом догорающих свечей. Когда огонь погас и последний осколок упал на пол, в центре комнаты появилось слабое красное свечение. Оно постепенно усиливалось, обретая форму из мелькающих точек. Скоро развернулась трёхмерная голограмма – мужчина в красных одеждах с мрачным выражением лица, но уверенным и опасным взглядом убийцы. Это был её отец, Красный Король, создатель игр Ада.

– Лейла, – его голос прозвучал гулко в пустом зале. – Если ты здесь, значит я умер, а ты не сдалась и готова пройти последний самый сложный этап игры, изменённый мной, как и многие другие, перед собственной смертью.

Женщина с нескрываемой ненавистью и презрением посмотрела на голограмму отца.

– Я предвидел то, что ты не сможешь оставить игру, будучи вовлечённой в неё с самого рождения. И я не про девять кругов Ада. Это нечто большее. Но у тебя есть выбор: продолжать играть по правилам создателей или создавать свои. Твой последний этап, – продолжил он, не обращая внимания на её эмоции, – это забрать трон у Владыки Ада, убив его самого. Сколько бы времени не прошло на прошлом этапе в зазеркалье, это не имеет значения, потому как при выходе из него тебя отправляет назад почти в тоже время, когда ты исчезла, с разницей лишь в одну минуту. Здесь у тебя будет пару дней, чтобы основательно подготовиться к сражению. Ты должна стать сильнее, развить свои магические способности и техники, – Красный Король показал на появившийся шкаф с книгами. – В книжном шкафу есть книги с разных миров по магии крови, мои заметки о слабостях Люцифера или других его сильных приспешников, а также химические и физические формулы, которые позволят создать мощное атакующее оружие и сильные барьеры. У тебя есть три дня на чтение и практику.

– Откуда ты вообще знаешь о моей силе, если бросил? – поинтересовалась Лейла. Её, действительно, волновал этот вопрос больше, чем книжный шкаф или следующий этап.

Голограмма не ответила, замерцала и в итоге померкла. Больше света в помещении не было, поэтому пока Лейла не вспомнила формулы создания и работы фонарика, просто продолжала бродить в темноте, считая секунды потерянного времени.

Созданный фонарик не из чего, а лишь благодаря знаниям дьяволицы, она взяла в зубы. Глаза Лейлы впились в многочисленные материалы в книжном шкафу, собранные её отцом, и книги по магическим техникам, основам физики и химии, о которых совсем недавно женщина боялась слышать что-либо. Все прочие мысли, постоянно томившие из-за прошлого этапа игры, сразу перестали иметь значение и как будто вообще существовать, как только стоило взять одну из папок и прочитать её название: «История и магия Люцифера». На пожелтевших страницах описана история первой войны демонов против ангелов и запечатлены рисунки с демоническими тварями, оружием и подписями под ними ручным красивым почерком.

Некогда один из могущественных ангелов, ум и харизма которого делали его любимцем среди небожителей, возжелал власти и породил восстание. На поле первой битвы восставших против воинов Создателя отцу Лейлы не приходилось побывать, но это и не было величайшим сражением в истории Ада, чтобы рассказывать о нём в важных материалах. Таковым стала вторая война через два столетия после свержения Люцифера под самую Землю. К тому времени Владыка потерял свою ангельскую форму, обрёл знания в тёмной магии и сам стал создателем таких заклинаний, как и существ себе подобных.

В тот день, когда земля в Аду затряслась от приближения ангельских легионов, Люцифер стоял на скале возле замка со своим демоническим мечом с расширяющимся к концу, односторонней заточкой и змеёй на рукояти из чёрного золота – фальшионом. Один его удар мог разрубить любого ангела напополам. Змея на рукоятке оживала едва лишь меч брали в руки и, растянувшись, ползла к запястью хозяина, обхватив крепко руку и вцепившись серебряными клыками в тонкие вены. На гарде оставался лишь хвост демонической гадюки, отличной от земной своим строением и способностями. Испив крови сильного существа, змея передавала лезвию фальшиона убийственную магию пламени с чёрными языками, уничтожающими любого одним лишь глубоким порезом в независимости от места удара.

Люцифер с нетерпением ожидал начала сражения, в котором сможет попробовать вонзить клинок в грудь Михаила. Однако с таким мечом нельзя ни секунды сомневаться при убийстве, иначе змея почувствует слабость и убъёт держателя меча, не признав в нём истинного владельца. За силу нужно платить – кровь не сомневающегося война сладка, а слабого в своих убеждениях, влияющих на действия, – горькая и опасная для хранителя оружия, поэтому вмиг им же она может быть отравлена смертоносным ядом.

Сияние нимбов над головами ангельской армии слепило глаза демонов, привыкших к темноте в подземном мире. Воздух наполнился свистом огненных святых стрел, попадая в тела демонов, бегущих на встречу вторженцам. Те приспешники Ада, что успели добежать, не упав от стрелы, вцеплялись клыками в шею врага, словно животные, – низшие существа преисподней, которых поставили на передовую.

Люцифер наблюдал за этим хаосом с холодной решимостью. Он взмахнул рукой, и из его пальцев вырвались чёрные шары, слегка полупрозрачные, будто стеклянные, сдерживающие внутри саму тьму, что полетели прямо в ряды ангелов. Взрывы разбившихся магических шаров сотрясали землю, разнося перья белоснежных крыльев, золотых доспехов по полю битвы и обращая в пепел слабых демонов. Все они мешали найти цель – архангела Михаила. Владыка Ада сосредоточил своё внимание на главнокомандующем ангельской армией, который теперича парил над полем битвы, сверкая своей бронёй и мечом, излучающим яркий свет.

Михаил – воплощение божественной мощи, и Люцифер знал, что победа над ним ослабит Небеса, позволив занять лидирующую позицию на Земле и воплощать все больные мечты в реальность. Взметнув чёрными крыльями вверх, Владыка сорвался с твёрдой поверхности.

Надвигается неизбежная схватка, лезвия мечей двух сильнейших созданий Бога ударяются друг о друга с таким оглушительным звоном, что долго отзывается в голове всякого воина, стоявшего твёрдо на земле. Магия тёмного пламени фальшиона и священного клинка смешались, испуская яркие всполохи молний.

Каждый удар наполнен яростью и отчаянием, каждый блок – свидетельством невероятной силы и мастерства. И вот, наконец, обессиленный Михаил промедлил на мгновение и пропустил атаку своего врага. Воспользовавшись оплошностью соперника, Люцифер нанёс мощный удар по стальной броне на груди, прожигая тёмным пламенем большую дыру в металле. Остриё фальшиона прошло сквозь пробитую защиту, но тут в душу Владыки закрадываются сомнения – он не смог вонзить меч в плоть архангела, замер, задерживая дыхание от пришедшей в голову мысли сохранить тому жизнь. В глазах Михаила тот увидел не только бесстрашие и решительность, но и боль, а вместе с ней тень былой братской привязанности.

Нерешимость в самый важный момент стоила Владыке Ада всего. Это конец. Змея на рукояти фальшиона почувствовала слабость воли хозяина, её хватка на запястье ослабла, клыки выпустили в кровь ядовитую субстанцию. Люцифер тут же ощутил слабость в руке. Михаил, долго не раздумывая, собрал все оставшиеся силы и отрубил поражённую ядом руку Владыки Ада. Тут же раздался вскрик боли, демонический меч вместе с отрубленной рукой упали в реку крови ангелов и демонов. Михаил снова поднял свой меч и нанёс ещё один удар, на этот раз целясь в крылья Люцифера.

Удар настолькоточен и силён – чёрные крылья Владыки Ада были срублены, и тот рухнул прямо вниз, подобно камню, пока спиной не ударился об окрашенную кровью землю, утопая в прожигающей до костей святой и осквернённой красной жидкости.

Оставшиеся в живых демоны и ангелы, в том числе Михаил, ожидали: сейчас Люцифер поднимется, частично исцелится от ран и продолжит битву против главнокомандующего небесной армией. Никто кроме самого Люцифера и командира демоническим отрядом не знали, что тот поражён ядом змеи и может больше не подняться.

«Впрочем, ещё не поздно было дать противоядие, разработку которого я начал как только узнал о недостатке величайшего демонического оружия. Я изобрёл его незадолго до начала войны и дал Люциферу в нужную минуту, когда казалось, что это конец его жизни и истории Ада», – писал отец Лейлы в своих материалах. «Иначе было никак. Мы бы проиграли войну ангелам и потеряли наш мир, поэтому я незамедлительно дал испить из флакона эликсир, ослабляющий действие яда. Именно ослабляющий! До конца моей жизни по словам и заметкам личного врача Люцифера, он не нашёл лекарство, прекращающее навсегда разрушение оболочки и магических способностей. Для тебя это станет отличной возможностью, так как благодаря магии крови можно уничтожить молекулы данного когда-то противоядия, парализовав Владыку и добив в последнюю минуту».

– Пей, – строго приказал Моргот Корвус, отец Лейлы, когда вытащил Владыку из реки крови и поднёс к его рту флакон с жёлтой жидкостью.

Тела двух демонов были покрыты страшными ожогами, у них не получалось исцелиться. Люцифер, едва держащийся на ногах, с трудом открыл глаза, взглянул на Моргота и, не колеблясь больше ни секунды, выпил содержимое в маленькой бутылочке. Горькая жидкость обожгла горло, но Владыка чувствовал, как яд, отравляющий его тело, начал ослабевать. Противоядие помогло. Во взгляде Люцифера читалась благодарность.

– Доверься мне, Владыка, – произнёс Моргот. – Я закончу твоё дело.

Люцифер кивнул, понимая, что у него нет другого выбора, так как полностью силы не вернулись. Он отступил, медленно отходя от центра поля битвы, позволив своему соратнику попробовать взять реванш в битве. Моргот Корвус, демон, чья магия и опыт в искусстве сражений были известны всем в Аду, шагнул к главному врагу – к его ужасу, без предупреждений и подготовки нанёс удар тёмным потоком магии, едва не сбив с ног.

Сферы тьмы – это всего лишь отвлекающий манёвр. После неё Моргот продемонстрировал настоящую силу – из его тела вырвались чёрные, извивающиеся лозы, они передвигались с неестественной скоростью. Количество лоз возрастало с каждой секундой. Михаил сжал рукоять своего светящегося меча, чтобы вмиг не оказаться безоружным. Вскоре тонкие лозы окрепли, превратились в хлысты, способные не только схватить врага или его оружие, но и разрывать плоть на куски. Одно мгновение – и Михаил увидел, как эти тёмные щупальца бросились к нему, разрывая воздух с оглушающим свистом.

Архангел успел отразить удар, его меч разрезал и отбросил несколько хлыстов из рук Моргота назад под ноги к сопернику. Михаил двинулся к своему врагу, атакуя демона священным мечом, тот уже создавал лозы в качестве щита. Удары меча тёмная магия может не выдержать, поэтому демон немного отступил. Он не прогадал: пару секунд помогли Морготу снова занять позиции атакующего после создания новых лоз, превращающихся в хлысты. Демон выкинул вперёд руку. Хлыст, мелькнувший чёрной молнией, вырвал из рук Михаила его меч. Глухо звякнув, оружие упало на землю. Обезоруженный боец замер на мгновение в нерешительности, однако быстро собрался, пролепетал заклинание и первый десяток направленных тёмных лоз были уничтожены божественной энергией.

– Посмотрим, что быстрее: твой язык или мои хлысты?! – повышая голос с каждым сказанным словом, с усмешкой произнёс демон.

Лозы, разрезанные светом Михаила, начали регенерировать прямо на глазах, удваивая свою силу. Тёмная магия устремилась к архангелу, на этот раз с ещё большей яростью. Семь кнутов, созданных из ладоней, особо заточенных, пронзили плечи и грудь Михаила, заставляя его вскрикнуть от боли. Ещё две не окрепшие лозы обвились вокруг его ног, лишая возможности двигаться. Последний кнут, выходящий из позвоночника хозяина и соединяющий со спинным мозгом, взвился в воздухе, нацелившись на горло архангела.

Михаил всё ещё пытался вырваться, скаля зубы, рыча и показывая всем своим видом на несправедливость такого исхода, где сильнейшего архангела вот-вот убьёт какая-то пешка, но силы стремительно покидали его. Каждый кнут, впивающийся в тело, истощал божественную энергию, которую он хранил в себе. Свет, что Михаил пытался пробудить внутри себя, тут же угасал. Руки архангела дрожали, кровь текла по порезам, оставленным тёмной магией. Едва ослабевший, он попытался произнести молитву, вот только слова застряли в горле. Внезапно ранее вонзившееся хлысты дёрнулись, а затем резко сжались, пронзив плоть архангела до костей – громкий крик от невыносимой боли, оскверняющей тёмными полосами всё тело и безвольно опустившееся белые крылья.

Моргот, чувствуя, что победа близка, сжал кулак, направляя всю свою тёмную энергию в последний удар. Хлыст, вышедший из позвоночника демона, метнулся вперёд, нацелившись прямо в горло Михаила. Архангел из последних сил поднял руку, пытаясь заслониться, – было уже поздно. Острый, как клинок, кончик хлыста пронзил его шею, лишив возможности говорить и дышать. Всё кончено. Небожитель рухнул на колени, а затем лицом вниз в багровую грязь, истекая кровью. Моргот Корвус, едва переводя дыхание, стоял над побеждённым врагом, удовлетворённо наблюдая, как жизнь покидает тело врага. Лозы медленно отпустили израненное тело.

– Сегодня Ад торжествует, но завтра – новая битва, моя, – еле слышно прошептал Моргот, смотря уходящему Люциферу в замок, под восторженные крики толпы демонов.

«Слабости Владыки Ада всегда были его тайной, казалось, что их вовсе нет», – писал отец Лейлы в своих материалах. «Но тот день показал всем: они есть. Люцифер, несмотря на свою силу и могущество, не является неуязвимым. Его величайшая слабость – это гордость, которая ослепляет и заставляет принимать неверные решения. Он склонен недооценивать своих врагов и переоценивать собственные силы, что уже однажды едва не привело его к гибели.

К Люциферу каждый день заявлялся личный лечащий врач. Он давал тому лекарства, чтобы полностью вывести яд хранителя демонического оружия из организма. Однако лекарство это от здоровья: оно временно замедляет действие яда, но активирует последствия моего противоядия, выработанные искусственным путём. У Владыки вот уже несколько лет каждый день происходят приступы кашля с кровью и удушья. Его в моменте накрывает неконтролируемое чувство паники, усугубляя ситуацию. По показаниям врача из наблюдений происходит это в промежутке с двенадцати часов дня до часу. Всего один шанс, но в течение целого часа у тебя будет возможность нанести решающий и смертельный удар, чтобы свергнуть нынешнего правителя и занять трон. До этого времени тяни вашу битву, потому что какой бы сильной ты не была, нужно признать: сейчас это единственная значимая слабость Люцифера в самом сражении, его гордость только привела к тому, чтобы её создали посторонние. Если времени ждать не будет, то благодаря открывшимся силам попробуй самостоятельно вызвать приступы Владыки».

В конце своего материала отец прописал структуру яда змеи – хранителя меча. Кроме него добавил формулы своего противоядия и лекарства, созданного лечащим врачом Люцифера, работающего на Моргота Корвуса. Химические составы, убивающие Люцифера изнутри на протяжении больше одного столетия, позволит создать Лейле убийственную технику, которую она впервые опробует уже на поле битвы.

Глава 23. Война. Часть 1

Колонна высоких статуй из чёрного мрамора у замка сжимают факелы вечного огня, мерцающего и отражающегося в алом небе, словно кровавое одеяло окутало. Безмолвные тени проклятых извиваются под тяжёлым небом, а раскалённые скалы вдалеке вздымаются, как гигантские зубы древнего зверя. Алан, Итан, Фэдерид, Ник и трое из смертных грехов: Похоть, Голод и Гнев – стоят рядом с колонной статуй высокопоставленных демонов.

Их шаги тяжело отдаются эхом в безмолвии, нарушаемом лишь далёкими стонами мучеников. Казалось, мир затаил дыхание, ожидая неизбежного. Алан оглядывается на своих союзников, видя в их глазах отражение собственных мыслей, – решимость, страх, ненависть. С каждым шагом они приближаются к обители Люцифера.

– Мы на месте. Первая фаза успешно выполнена, – сказал Итан Валракей.

Фэдерид в чёрном плаще сжимает меч, наделённый магией Голода, тихо кивает, обменявшись взглядом с Ситри. Оба понимают, что впереди их ждёт встреча с тем, что не поддаётся описанию словами. Силы, которым невозможно противостоять одному, но они готовы. Они здесь, чтобы бросить вызов самому Аду. Фэдерид заберёт легендарное демоническое оружие из оружейной Владыки и будет сражаться с помощью него, какую бы опасность меч не нёс.

Алан делает шаг вперёд к вратам замка, чувствуя, как под ногами пульсирует земля. Его разум очищен от сомнений – есть лишь цель, и дорога к ней ясна, как никогда.

Наступление началось.

***

Часом ранее Владыка Ада наблюдал, как его армия покидает столицу тёмного мира, направляясь к его границе. Их фигуры, окутанные дымом и огнём, растворились в лесном мраке.

Люцифер понял, что всё идёт не по плану, когда увидел врагов из окна своей обители. Предупредив своих приспешников и отдав приказ возвращаться, он вышел из комнаты и пошёл по залам, где пламя факелов едва трепещет и освещает пространство. Шагает не на встречу к врагам, а в противоположную сторону. Дверь перед ним открывается без малейшего звука, открывая вид на просторную комнату, залитую мягким светом свечей и благоухающую нежными духами ванили. Здесь царит тишина, нарушаемая лишь приглушённым шорохом шёлковых платьев. В центре комнаты, у огромного зеркала, стоит Мелисса Элрейс, его жена, о которой он знает всё. И больше, чем она может себе представить.

Мелисса, не подозревая о присутствии мужа, погружена в свои мысли. Её руки неуверенно движутся, собирая маленький чемодан. Вот, она застёгивает молнию и накидывает плащ – готова к бегству.

Женщина повернулась к двери, посмотрела так, словно ждала кого-то, но Небирос, её предполагаемый спаситель, отсутствует. Вместо него там оказался её муж! Люцифер с трудом сдерживает усмешку, лицезря меняющиеся едва беспокойные эмоции на застывшую панику.

– И почему я не удивлён? – поинтересовался Владыка Ада. – Куда спешишь, дорогая? – его голос, сладкий и обманчиво мягкий, звучит, как шелест крыльев ворона в ночи.

В глазах Мелиссы в мгновении отразился страх, который она тут же пытается скрыть под маской безразличия. Однако напряжение в её плечах, дрожь в руках – всё выдаёт тревогу, предательство. Люцифер подходит ближе, движения медленны, словно он смакует каждый момент. Мужчина видит страх своей жены, её отчаяние, и наслаждается этим, как изысканным вином. Внутри него разгорается чёрное пламя злорадства.

– Я… я просто думала, что могу помешать вашей войне и мне стоит скрыться в другом мире, – голос дрожит, слова едва вылетают из пересохших губ, но Мелисса быстро берёт себя в руки, поднимая подбородок и пытаясь выглядеть уверенной.

– Ах, конечно, – с притворной нежностью отвечает Люцифер, приблизившись вплотную. – Ты же можешь помешать, вдруг тебя возьмёт в плен в Аду вражеская сторона и будет манипулировать. Ты же понимаешь, дорогая, что я обо всем знаю.

Он обводит её взглядом, будто в поисках подтверждения своих слов.

– Небирос, правда? Какой удачный выбор, но, к сожалению, неудачный момент.

Мелисса вырывается, отступает к двери, но Люцифер уже рядом, крепко хватая жену за запястье. Отступать некуда. Его прикосновение холодное, как и ранее ложный нежный взгляд, и она ощущает, как её кровь стынет от ужаса.

– Ты ведь предполагала, что может произойти, если я поймаю тебя, – шёпот Владыки обжигает ухо. – Но не бойся, я всегда был великодушен к тем, кто мне дорог, – голос вдруг становится тверже. – Ты не умрёшь сразу, и я не стану тебя пытать.

– Что ты собираешься сделать?

– Что-то очень… поучительное, – улыбка снова засияла на лице мужчины. – Чтобы ты поняла, как мне хотелось победить в этой войне, вернуться обратно в замок и оказаться в объятиях любимой, а не в пустой комнате.

– Ты бы не вернулся…

Вдруг Люцифер зашептал непонятное для Мелиссы заклятие на латыни, и она ощущает, как её сознание ускользает, словно кто-то вырывает его из тела. Люцифер не даёт шанса жене задать вопрос или ответить, выходит из комнаты, оставляя Мелиссу одну, растерянную и напуганную. Его шаги отдаются эхом по коридору, а затем пропадают вдалеке. Взгляд Мелиссы Элрейс падает на зеркало впереди – всё мутное. Рука машинально касается висков, словно пытаясь привести себя в порядок и удостовериться, что это она сама, но её уже начинают одолевать сомнения. Холодный пот на бледном лице не останавливается, когда картина в зеркале становится всё отчётливее, руки блуждают по телу, как будто ищут что-то невидимое. Всё кончено.

***

Алан стоит у подножия замка, глядя на массивные ворота, которые с гулким стуком открываются. Из мрака выходит фигура: высокий мускулистый блондин с голубыми глазами. На его лице маска презрительного равнодушия и высокомерия. Тело Владыки не защищено доспехами, он стоит в рубашке такого же цвета, как небосвод преисподней, в чёрных классических брюках, а на руках его надеты кожаные перчатки. В его взгляде, походке чувствуется нечто знакомое и кажется неестественным.

«Что-то не так…», – думает Алан, стараясь не показывать своих сомнений. Его взгляд цепляется за каждую деталь: как Люцифер движется, как он смотрит, как его глаза, казалось бы, тускнеют на мгновение, прежде чем вновь засиять мрачным огнём. Эти мелкие, почти неуловимые изменения заставляют сердце Алана ускориться. Ему трудно определить, что именно вызывает у него это чувство, но что-то явно не так. Перед ним будто кто-то знакомый, тот, кого он хорошо знает.

И вот, когда Люцифер подходит ближе, их взгляды на миг встречаются. Алан ощущает холод, пробегающий по спине, как будто взглянул в пустоту, в которой нет ни души, ни намерения, лишь бездонная тьма. Этот холодный, пронизывающий взгляд вызывает у него внутреннюю тревогу, но он быстро отгоняет её, понимая, что нужно держать себя в руках.

Внезапно напряжённое молчание прерывает громкий крик. Слуги Ада, демоны всех мастей, начинают собираться вокруг, создавая оглушительный гул. Они заполняют пространство, шумно толпясь и создавая возле Алана и Люцифера плотное кольцо.

Незадолго до появления Люцифера, Фэдерид и Ситри прошли в замок с заднего входа для того, чтобы спуститься в оружейную и забрать демонический меч.

Сейчас позади Алана стоит его брат, Итан, и ещё трое спутников: Ник, Голод и Гнев. Как только из толпы демонов начинают выдвигаться другие смертные грехи, служащие Люциферу, Голод и Гнев напряжённо смотрят на них и делают шаг навстречу. Гордыня, Алчность и Лень намереваются бросить вызов своим «братьям». Гордыня, не скрывая своей высокомерной ухмылки, медленно обводит взглядом каждого из них, прежде чем остановиться на Гневе.

– Где вы потеряли Ситри? – насмешливо спрашивает Гордыня.

Вопрос звучит как вызов, как издёвка, но ни один из них не отвечает. Итан едва заметно напрягается, а Голод и Гнев сжимают кулаки в предвкушении схватки.

Люцифер, наблюдающий за всем этим с ледяным спокойствием, понимает, что их планы далеки от того, чтобы остаться скрытыми. Он отдает приказ пятерым своим верным приспешникам из Пики. Они быстро направляются в сторону замка, чтобы провести разведку и, если понадобится, остановить Фэдерида и Ситри. Алан и другие не останавливают демонов, сосредоточившись на своих врагах.

Первым движется Голод к приспешникам Люцифера. Его магия захлёстывает всех вокруг, волна неутолимой жажды голода вырывается наружу, охватывая пространство, заставляя низших демонов отшатнуться. В мгновение многие враги становятся обессилены.

Но Гордыня лишь усмехается, делая плавный жест рукой. От её пальцев струится красное сияние, которое собирается в острые лучи, направленные в сторону Голода. Они сталкиваются на полпути с облаком магии Голода, и воздух разрывается от звука столкновения двух мощных энергий.

Гнев, охваченный яростью, бросается вперёд, его кулаки вспыхивают пламенем. Он атакует Алчность, которая вмиг призывает огромные ржавые цепи из-под земли. Они с грохотом летят к Гневу, пытаясь его связать. Но демон в ответ разрывает их на части. С каждым ударом его кулаков, пламя становится всё ярче, а Алчность вынуждена отступать, защищаясь новым потоком цепей.

– Почему ты идёшь за Люцифером, который постоянно держал тебя в твоём же городе, выпуская лишь на собрания или на игру в девять кругов Ада?! Наша битва не имеет смысла, просто встань на нашу сторону или скройся в другом мире, в уголках преисподней, где угодно!

– Нет, – твёрдо ответила Алчность.

Кожа дьяволицы, сражающейся на стороне Люцифера, покрылась сталью. Очки с золотой оправой слетели с лица на землю. Горящий кулак ударился о прочный метал. Костяшки Гнева пронзает боль.

– Почему? Я не хочу продолжать сражение с тобой, Гордыней или Ленью, – признался Гнев.

– Потому что это весело? – с усмешкой сказал Лень, выглядящий совсем юным.

Он стоял за стальной спиной Алчности. Вокруг него витают розовые облака.

– Весело говоришь?! – вспылил демон с чёрными длинными волосами, всё ярче загорающихся белым пламенем.

Лень хмыкнул, наблюдая, как Гнев снова и снова наносит удары по стальной коже Алчности, каждый раз наталкиваясь на непробиваемую защиту. Его взгляд лениво скользит по полю битвы, как будто всё происходящее ему уже наскучило. Он неспешно делает шаг вперёд, позволяя розовым облакам магии сна плотнее окружить Гнев.

– Показалось, – вырвалось из уст мальчишки.

Как только розовые облака окутали всё тело Гнева, его мышцы сразу начали слабеть, а ярость постепенно уступать месту противоестественной усталости. Веки демона тяжелеют, огонь на кулаках затухает, как и на чёрной копне волос.

Алчность, воспользовавшись моментом, резко двигается вперёд, снова пуская в ход свои цепи. На этот раз они захватывают Гнев, обвивают его тело, сковывая движения.

– Нет…, – шепчет Гнев, чувствуя, как сила покинула тело. – Я не…

Сонная магия Лени делает своё дело. Гнев падает на одно колено, его разум начинает погружаться в туман. Перед глазами всё расплывается, и только слышится монотонный голос Лени, который звучит, как колыбельная.

– Просто отдохни, – мягко говорит Лень, приближаясь к нему. – Мы братья и нам незачем сражаться друг против друга.

– Что?! – удивилась Алчность, когда услышала слова мальчика.

Она не успела ничего сделать, потому что её тело также охватило розовое облако и заставило крепко уснуть. Лень остался совершенно невозмутим. Он медленно повернул голову в сторону Алчности, наблюдая, как его магия забрала и её в свои объятия. Улыбка мелькнула на лице демонёнка, но в глазах не было никакой радости. Скорее, это было выражение тихой печали.

Гнев и Алчность теперь были полностью под контролем Лени, их сражение закончилось раньше, чем началось по-настоящему. Мальчик исчез с поле битвы вместе со своими друзьями, пойманными в ловушку.

– 1:2 в нашу пользу! – усмехнулся Голод, глядя на Гордыню.

Дьяволица вопросительно взглянула на худощавого мужчину.

– Пускай Гнев и взят в плен Ленью, но он покинул поле битвы вместе с Алчностью. Теперь здесь не хватает двоих на стороне Люцифера!

– Может и не хватает, – медленно произнесла Гордыня, наконец, позволяя на своём лице отразиться тонкой усмешке, – но это не значит, что вы в выигрыше. Давай сравняем очки!

Гордыня, подняв руку,призвала свою силу, и из её ладоней вновь вырвались красные лучи, но на этот раз они не были простыми потоками энергии. Лучи превратились в змееподобных существ, извивающиеся в воздухе, словно живые. Змеи Гордыни становились сильнее от выпущенной в воздух магии Голода – ему пришлось перестать пользоваться ей.

Тогда демон из семи смертных грехов достаёт из ножен свой меч и начинает размахивать им над головой, отгоняя изворотливых тварей.

Некогда спокойное алое небо Ада озаряется вспышками магии и огня. От стены замка отрывается большой кусок кирпичей, скрепленных гашеной известью, падает вниз. Алан смотрит краем глаза на место, куда приземляется облицовка. Под грудой кирпичей лежали туши погибших врагов. Не придавленная сломанная рука одного из демонов шевельнулась. Наверное, он просил о помощи до последнего издыхания, пока тело его не обратилось в прах.

Воздух гудит тревожными и разъярёнными голосами. Каждый вдох пропитан запахом сожжённых волос и плоти, который щекочет ноздри и заставляет желудок сжиматься от отвращения. За спиной Алана слышатся громовые раскаты – это магические всплески сталкиваются друг с другом.

Вокруг ужас, который не закончится ещё несколько часов или дней – если вообще закончится, ведь все эти картины застрянут в памяти.

– Ты слишком самонадеян, Алан, – громкий голос Люцифера прозвучал над полем битвы громкий, как раскат грома, полный ледяного презрения.

Он стоял на противоположной стороне разрушенной площади возле замка, не обращая внимания на хаос вокруг. Его глаза, холодные и бездонные, впились в Алана.

– Неужели ты думал, что сможешь победить? Ты и твои союзники – всего лишь жалкая горстка бунтарей. Преимущество всегда на моей стороне.

На что Люцифер нахмурился, его непоколебимое спокойствие на мгновение нарушено, но затем он снова вернулся в прежнее состояние, сжал кулаки, и в них вспыхнула тёмная магия. Тьма сгущается в руках Владыки Ада, плавно обволакивая их, как вязкая жидкость. Затем тьма начала расширяться и принимать очертания оружия – длинного изогнутого клинка. Рукоятка полностью срослась с кожей на ладонях Люцифера – оружие продолжения самого демона. Он с горящими холодной яростью глазами бросился вперёд, нацелив клинок на Алана. Однако, в момент, когда оружие должно было достичь цели, Алан исчез, телепортировавшись в сторону всего в двадцати сантиметров от рассекающего воздух лезвия. Люцифер повернулся на звук шороха вместе с клинком, но его чёрное лезвие вновь встретило пустоту – Алан снова воспользовался магией телепортации. Игра в кошки-мышки раздражала Владыку Ада, его ярость нарастала с каждым промахом.

– Хватит бегать! Прими удар или ответь на него! – воскликнул Люцифер. Брови его сведены, а на скулах заиграли желваки.

– Как пожелаешь, потом не жалуйся.

Алан изменил тактику, наконец-то видя эмоции на лице врага. Из тела корруптеламца вырвалась энергия, и вскоре из голубоватого свечения перед Люцифером появились десять точных копий Алана. Все они окружили Люцифера, синхронно испуская шары синего пламени. Огонь с шипением устремился к Владыке, его жгучее тепло уже обжигало кожу. Люцифер, понимая, что ему грозит смертельная опасность, мгновенно реагирует. Склонившись в защитной стойке: подняв руку с оружием перед собой и выставив правую ногу чуть вперёд. Его губы быстро шепчут заклинание призыва демонического вихря. Сильный, как ураган, этот вихрь не только рассеял пламя, но и стал смертельной ловушкой для нескольких своих же приспешников. Вихрь поглотил их, разорвав тела на мелкие куски, которые растворились в воздухе в чёрной пыли.

Атака Алана нейтрализована. Чтобы защититься от вихря, ему пришлось отдать немало сил на создание барьера, способного выдержать, казалось бы, любой удар. Мужчина крепко сжал зубы и закрыл глаза, пыль и резкий поток воздуха летели в них, вызывая поток слёз.

– Чёрт! – прошипел Алан, впуская в рот летящую грязь.

Барьер дрожит под мощью демонического вихря. Люцифер, видя, что его магия не сломила противника, лишь засмеялся. Его клинок всё ещё наготове. Владыка направился к Алану, чтобы разрушить его защиту и снести голову с плеч ублюдка, нарушившего привычный покой в преисподней. Внезапно он замер, ощутив странное напряжение в воздухе.

Алан, который теперь стоял неподвижно, не пытаясь усиливать барьер, собирал все силы для атаки. Он открыл глаза, посмотрел вызывающе и цепко, не без удовольствия наблюдал за удивлённым лицом остановившегося перед ним Владыки Ада. Красивое лицо корруптеламца стало сурово и даже жестоко. На его губах вздрогнула усмешка – ползучая, искривлённая. Из вытянутой руки мага вперёд вырвалась волна тёмной энергии, поглощающая мерклый свет вокруг. Нечто зловещее разливалось в атмосфере вместе с прокатившимся по полю громом.

Люцифер почувствовал, как земля под его ногами начала разрываться на части. Затем, прямо из-под его ног, раздались зловещие стоны и скрежет зубов. Из земли начали проступать призрачные фигуры, их черты не знакомы, но в каждом выражении лица из них виднелись ненависть и боль. Это души тех, кто стал жертвами Владыки Ада. Они медленно вылезали из-под земли, их призрачные руки тянулись к Люциферу.

Сначала одна рука вцепилась в ногу Владыки, потом ещё одна – они тянулись к нему, хватаясь за запястья, одежду, и даже за волосы. Призрачные фигуры вытягивают из него силу, утаскивают его в глубины тьмы, откуда они сами пришли.

– Что ты сделал?! – крикнул Люцифер, пытаясь высвободиться из цепких когтей длинных бледных пальцев.

Любая магия проходила сквозь этих существ, будь это демонический вихрь, теневой клинок или взрывы.

– Ты сам их породил! – засмеялся Алан. – Их ненависть, желание мести – это всё твоя работа. Я лишь призвал твоих же тварей, озлобленных на прошлого хозяина до своей гибели.

– Я?

Призрачные твари вдруг с подозрением стали принюхиваться, будто звери. Запах, исходящий от Люцифера, их немного напряг, смутил – он не тот. Приняв Владыку Ада за другого, они оставили свою цель, бегло ища глазами по полю битвы настоящую их цель. Нет.

– Ха?! – вопросительно уставился Люцифер то на души мучеников, то на Алана.

Алан наблюдал за этой картиной. Он сам не понимал происходящего. Почему души изменили своё поведение, когда в их глазах продолжает мелькать жажда мести? Почему?!

Всё ещё ошеломлённый странным поведением призраков, Алан готовился к новой атаке демона, когда неожиданно его внимание привлёк громкий крик, до ужаса знакомый голос. Такой же разрывался из глотки мужчины, когда тело его сына показали в морге, – голос брата. Алан обернулся и увидел, что Итан, оказался в затруднительном положении: его окружили десять демонов с меткой пики на оголённых плечах. За спиной брата стояла дьяволица, что-то шептала тому на ухо. Казалось, ничего серьёзного. Но женщина позади него поворачивала руку в его груди, которую молниеносно вонзила минутой ранее, высовывала длинные когти с другой стороны тела мужчины.

Внутри всё закипело от ярости. Сжимая зубы, Алан телепортировался прямо к Итану. Лицо дьяволицы слегка тронула удовлетворённая улыбка.

– Привет, красавчик, – притягивающим голосом пролепетала женщина. – Вырви ему сердце и покончи жизнь самоубийством, – приказала та, толкая к Алану брата.

Щелчок…

– Иди нахер! – воскликнул белокурый мужчина.

Тело Итана восстановилось за считанные секунды, но он всё ещё отходил от помутневшего рассудка из-за магии контроля дьяволицы, что в разы сильнее магических контролирующих способностей младшего Валракея третьего поколения.

– Почему ты не пожрал её магию?! – разозлился Алан. Сам он выпустил силу пожирателя раньше, чем дьяволица успела издать приказ.

– Мне нельзя…, – сказал себе под нос Итан. Брат его не услышал.

– Что? – удивилась женщина, не ощущая в себе поток магической силы. – Какого?!

Больше она не издала звука – Алан насмерть сломал шею женщине, ставшей человеком, раздробил её череп отобранной дубиной из рук одного демонов, который не осознавал почему так легко позволяет врагу забрать своё оружие.

Треск…

Удар за ударом, вновь и вновь раздаётся хруст костей.

Итану стало по-настоящему страшно – он не представлял, что его добрый и милый старший брат может быть таким.

– Хватит. Остановись.

Итан положил руку на плечо брата, и тот с огромным трудом сдержался от повторного удара по раздробленной черепушке дьяволицы.

– Как ты? – спросил Алан.

– В порядке благодаря тебе.

Люцифер, набравшийся сил за короткое время противостояния врагов с его приспешницей, поднял руки к небу, и голос разнёсся над полем битвы:

– Лети ко мне, дитя хаоса, виверна!

Тёмное небо над полем битвы стало ещё мрачнее, словно на землю опустился покров ночи. Густая, удушающая тьма, заставила врагов и союзников замереть в тревожном ожидании. К полю битвы летели обезумевшие птицы. Они кричат пронзительно тонким голосом во мраке, который вскоре прорезал свет от ярко-оранжевого пламени. Крылатое чудовище разбивало высокие деревья, сжигало поле, крышу замка, демонов – всё, что попадается ему на пути.

– Ты убиваешь своих же?! – удивился Алан. Тёмное небо над полем битвы стало ещё мрачнее, словно на землю опустился покров ночи. Густая, удушающая тьма, заставила врагов и союзников замереть в тревожном ожидании. К полю битвы летели обезумевшие птицы. Они кричат пронзительно тонким голосом во мраке, который вскоре прорезал свет от ярко-оранжевого пламени. Крылатое чудовище разбивало высокие деревья, сжигало поле, крышу замка, демонов – всё, что попадается ему на пути.

– Ты убиваешь своих же?! – удивился Алан. – Снова?

– Своих? – улыбнулся Люцифер. – Нет ничего, что мне здесь принадлежит и никого!

– Кто ты?! – спросил Алан, создавая защиту как для себя, так и союзников. Он смотрел на Владыку недоумевающим взглядом обводя силуэт. – Кто ты, мать твою?!

Глава 24. Война. Часть 2

В воздухе появилась Лейла. Её образ вынырнул из ниоткуда, она быстро сориентировалась, увидев цель – Люцифера. Немедля ни секунды, женщина создала портал из крови и, толкнув Владыку Ада в его алую глубину, сама последовала за ним.

– Стой! – крик Алана разорвал воздух.

Он ринулся за своей возлюбленной, отчаянно пытаясь схватить её за руку или остановить действие портала. Валракей видел своим одним жёлтым глазом возможные исходы в течение следующих трёх минут, но решил поддаться импульсивному желанию последовать за Лейлой. Мужчина не мог позволить себе остаться им наедине.

«Ты боишься за Лейлу или за то, что она отпустит Мелиссу в теле Люцифера?» – спрашивал внутренний голос в голове Алана.

Его рука погрузилась в красную жидкость, но почти сразу же корруптеламец почувствовал резкую боль. Наколдованная защита вокруг его руки не спасла эту часть тела, что оказалась в портале. Через секунду, когда он осознал, что не чувствует своих пальцев, а затем и ладони, его сердце сжалось от ужаса. Рука была оторвана.

– Чёрт! – Губы дрожали от боли и шока.

«Эта сука должна умереть, а тело Люцифера сгинуть в небытие с его магическими способностями!»

Итан Валракей, сражающийся с виверной, услышал крик Алана.

– Что такое?! Мы же рассматривали такой исход по нашему плану.

– Ничего…, – сказал Алан и прикрыл лицо ладонью, оторванная рука ранее успела отрасти за минуту.

Итан списал эмоции брата на то, что тот не хочет оставлять одну возлюбленную. Но сам он ничем не может помочь, поэтому не задавал больше вопросов, сосредоточился на сражении с огромным летающим монстром.

***

В глубине кровавого портала зияющая пустота, объятая белым тонким светом. Люцифер и Лейла с ненавистью уставились друг на друга. Рот Лейлы кривился от сдержанной ярости.

«За всех, кого ты уничтожил, за все страдания, которые ты принёс, я заставлю тебя заплатить. Сейчас!»

Люцифер, в теле которого находится Мелисса, чувствует, как магия Лейлы заполняет пространство, сжимая воздух вокруг. Она знает, что в теле дьяволицы перед ней растёт ребёнок, способный воскресить её. Ненависть в глазах сменяется отчаянием. Бессмысленность этой битвы становится всё яснее. Каждое движение, каждый взмах руки напоминает, что это тело ей не принадлежит, как и магические способности. Яд медленно разрушает оболочку. Тело её мужа не выдерживает, оно разрушается, и это всего лишь вопрос времени прежде, чем оно окончательно поддастся яду и истощению от боя с Аланом и Лейлой.

Мелисса также ненавидит Люцифера за всё, что он с ней сотворил: за то, что изменял; за то, что не выражал любовь и заставлял чувствовать себя не нужной; за то, что поменялся с ней телами и отправил воевать вместо него. Больше всего корруптеламка ненавидела свою семью, продавшую её Владыке Ада за его помощь убить Алана. Но тот не справился. И даже сейчас не сдержал своего обещания.

В какой-то момент она начала ненавидеть самого давнего друга, которому когда-то клялась в любви. Наверное, это произошло ещё до попытки забрать у Алана магию вместе с его жизнью.

«Всё из-за тебя! Если твоя смерть сделает меня свободной, то я сделаю это!» – поэтому Мелисса сделала тогда отчаянный шаг, не поспорив с королём. Этот шаг её привёл уже сейчас к невозвратному – смерти.

Она готова кричать, выкрикивать всю боль, что грызло нутро с самого раннего детства. Но продолжает молчать. Ей нельзя проявлять эмоции. Сейчас она – Люцифер. Умрёт в его теле и им, потому что в ней самой живёт ребёнок, как и в Лейле. Сказать об этом дьяволице она не может, ведь та помчится искать свою настоящую цель и её ничего, и никто не остановит.

«Алан, надеюсь, ты понял, что в этом теле я и оставишь в покое моё настоящее, но с другой душой».

В голове раздавалось бешеное биение собственного дьявольского сердца, всем телом ощущалось как кровь быстро проталкивается по артериям вместе с чёрной скверной, пока не зазвучал звон колоколов – нахлынули воспоминания детства. Тогда, на площади в Корруптелам в день казни нескольких Валракеев, страх поглотил её целиком, как и сейчас.

Мелисса Элрейс родилась в самом сердце Корруптелам – в Империи, столице. Стала единственной из внучек первого короля Креона, кто родился с такой же магической способностью, как у него. Обладая не только невероятной магической силой, но и особым даром к политическим интригам, всегда стремились сохранить и приумножить свою власть. Креон Элрейс, обладая суровым нравом и требовательностью к своим потомкам, находил в ней то, что не находил в других: способность к холодным расчётам и понимание, как управлять людьми.

Уже в семь лет она умело играла с эмоциями и доверием окружающих, манипулируя даже взрослыми для достижения своих целей. На свой седьмой день рождения она получила от дедушки необычайно ценный подарок – ядро с магией памяти, что позволило ей проникать в разум и управлять воспоминаниями других.

Этот дар стал решающим в её дальнейшем становлении. Первые дети Креона и его жены Аманды, а также её двоюродная сестра, которые до этого не воспринимали Мелиссу всерьёз, начали понимать, что она – главная соперница на престол. Её влияние росло с каждым днём, а магические способности вызывали страх и восхищение у тех, кто её окружал. С этого момента Мелисса осознала, что её судьба – это борьба за власть, и она готова пойти на всё ради своей цели.

Готова была, пока не увидела другую сторону правления Креона и не испытала настоящий страх от действий дедушки. Пока не подружилась и не полюбила мальчишку, социальный статус которого разительно отличался от её.

Ванесса Элрейс, в отличие от своей сестры, не получала столько внимания и любви не только от дедушки, но и от своих родителей. Во внимании обделили и самых младших – Неро и Нерву Элрейс, родных брата и сестру близняшек. Никто из них не владел особыми магическими способностями, плохо разбирался в политике. Они только раздражали дедушку, чем разочаровывали собственных родителей. Мелиссе не завидовали её брат и сёстры, совсем. Эти трое лишь боялись, что на фоне её они настолько покажутся ненужными, что их убьёт король, как и других сильных корруптеламцев.

Если Мелисса не замечала за дедушкой особой жестокости к родным и народу, то остальные в замке знали истинную сущность короля, боялись его. Борьба других родственников за корону – это не только война за престол, но и сражение за собственную жизнь.

На один день мира Корруптелам позади короля, рассказывавшего захватывающую историю, мелькнула фигура в красной мантии. Никто из слушателей не заметил, некто в красном одеянии быстро спрятался за широкой спиной Креона, да и предыстория мира искажений из уст короля увлекательна. Алан не наблюдал за убийцей с короной на голове с таким же воодушевлением, как остальные. Образ, речь, конечно, прекрасны, но всё это ложь и белое одеяние, в котором король всегда являлся на свет, стоит перекрасить в кровавый цвет, символизирующий пролитие крови. Может, поэтому скрывшаяся фигура за правителем сняла с себя мантию и накинула на широкие плечи Креона Элрейса. Белую ткань прикрыла красная. Позади короля стоял Джон Рон Валракей.

Восхищённый Итан оттого, что увидел на сцене отца, дёрнул матерчатый пояс на талии старшего брата. Он хотел было закричать: «Смотри, там наш папа! Папа, он возле короля!», но Алан закрыл ему рот вспотевшей ладонью.

Нельзя привлекать внимание.

– Что ты творишь, – обернулся король к помешавшему вести речь, – Джон Рон?

– Твоя история – ложь! Пять прародителей создали этот мир, а не один. Пять!

– Куда же тогда делись остальные? Побоялись править и скрылись? Тогда нам не нужны такие правители! – крикнул кто-то из толпы.

– Их убил Его Высочество! Он убивает и ваших детей, а потом стирает воспоминания о них! А эти, – показав на военных, – знают о страшных тайнах, непрекословно подчиняются королю.

Крик Джон Рона Валаркея заставил прекратить звонарей бить в колокола на башнях хрустального замка. Его голос был наполнен болью и гневом, проникая в сердца людей, толпившихся на площади.

– Я знаю это, потому что сам видел, – продолжил он, его голос затрепетал. – И вынужден был сотворить ужасные деяния с вашими детьми, близкими.

Джон Рон размял онемевшие от страха пальцы, спрятал левую руку за свою спину. Ладонь засветилась белым светом, магия памяти росла. Готовясь вернуть всем присутствующим память, мужчине не хватило пару секунд, абы собрать поток магии для одного удара – на эстраду выбежали трое имперских военных.

– Маги памяти хоть вы то вспомните! У вас помутнение, но не беспамятство! Мы можем остановить это всё! Вместе!

Мелисса, стоявшая на балконе хрустального замка над главной сценой, слышала каждое слово, но не смотрела на Джон Рона. Её взгляд был сосредоточен на мальчике, одетом в старую, заношенную одежду, каждая складка и заплатка которой свидетельствовала о трудной жизни, которой его принудил жить собственный отец. В её глазах отразилось смешанное чувство жалости и презрения.

«Значит так он заставил тебя жить ради минутной правды, которая вскоре будет стёрта из памяти всех жителей?» – мысленно подумала принцесса. Она наблюдала, как магия памяти отца Алана вновь пробудилась даже, будучи задержанным, и вот-вот должна была изменить всё, но внутренне знала: даже если Джон Рон успеет, люди забудут вновь. Она лично им в этом поможет.

– Нет! – закричала в толпе незнакомая принцессе женщина, стоило стражнику занести меч над головой Джон Рона. Она никогда не видела мать Алана, лишь отца и младшего брата, но в ней сразу уловила схожесть с её другом, догадалась об их родстве.

– Привести всех его родных на сцену, – приказал военным король Элрейс. – Последние слова? – спросил он тогда, когда привели Ан Ги и Кайнелию Валракей. – Ах, или мы подождём ещё двоих?!

– Нет, умоляю… И отпустите Кайнелию, – голос Ан Ги задрожал, как будто удерживался от громких рыданий. Последнее слово услышано, но решение приняли суровое.

– Принеси мне их головы!

– Ублюдок! – прошипела Ан Ги.

В сердце женщины ничего не оставалось кроме жажды мести за решение короля лишить её семью жизни, жалости до боли, до слёз. Ан Ги ужасно разозлилась. Ей вдруг захотелось причинить страдания членам семьи короля до того, как она окажется на том свете. И нещадно, со всей злостью она выпустила из своей груди поток магической силы. Шар горел алым пламенем и устремился на первого сына короля. Перед точным ударом в грудь мелькнули белые шёлковые ткани женского одеяния. Его жена с младенцем на руках прикрыла мужа своим телом.

Её грудь поразил смертельный удар, магический шар в алом пламени прожёг ядро. На последнем издыхании женщина потеряла равновесие, её тело упало с ребёнком с балкона вниз. Мартиэлис Элрейс – второй сын Креона и отец Мелиссы, не успел выхватить ребёнка из рук раненной женщины.

Алан вовремя опомнился и ринулся к хрустальному замку. Тело засветилось синим огнём, но само пламя не обжигало. Старший Валракей подпрыгнул над землёй и подхватил малыша языками своего пламени. С ребёнком всё было хорошо, дышал.

– Прости, – заплакал перед малышом Алан.

К сожалению, спасение ребёнка семьи Элрейс не помогло избежать Валракеям указа о смертной казни.

– Его голова мне тоже нужна, как и того мальчишки, что стоял рядом с ним.

Врагов королевской семьи обрушили с такой силой, что острое лезвие ежесекундно рассекло шеи сначала жены и дочери. Потом меч кроваво сверкнул у лица Джон Рона. Отрубленные головы и обезглавленные тела с громким мучительным стуком упали на прозрачную поверхность, лежа в луже крови.

Мелиссе показалось, что в эту минуту, весь её мир внезапно замер и она никто, чтобы помешать планам короля казнить всю семью из-за ошибки одного. Будто у насекомого в этом мире больше шансов остановить Креона и военных. Мальчик, от которого она не отводила взгляда, умолял её взглядом прекратить всё это.

«Я буду любить тебя вечно, пока бьётся моё нуклектиум!» – восклицали неделю ранее губы, что истошно кричали от боли каждый раз, как лезвие рассекало кожу на шее.

– Я тоже буду любить тебя, – едва слышно прошептала Мелисса и улыбнулась умирающему мальчику, сдерживая поток слёз и не подозревая, что эта её самая улыбка вызовет сильнейшую боль в нуктектиум выжившего.

Ванесса взяла близняшку за руку, пока та нервно кусала губы.

– Если он выживет и окажется на операционном столе, а дедушка отправит тебя убить его самостоятельно, ведь он прекрасно знает о ваших клятвах от твоих телохранителей, то я притворюсь тобой. Обещаю… – Ванесса дала клятву сестре на мизинцах. Этот жест практиковался у корруптеламцев в знак того, что дано обещание, и нарушившему его, другой может обоснованно попросить короля ссылки обманщика в бездну или отправить его самостоятельно без нарушения закона. На мизинцах двоих появляется метка в виде красной нити, обвязывающей вдвое палец.

– Нам придётся постараться, чтобы он не раскрыл нас, – девочка перестала улыбаться и кусать губы. Душивший её поток слёз вырвался наружу. Мелисса уткнулась в плечо Ванессы и зарыдала.

– Я сделаю всё, чтобы ты больше не страдала от любви, – уверила её сестра и погладила по голове. – Даже выйду за Люцифера вместо тебя, я сделаю всё…

«Всё, чтобы спасти тебя и себя, став тобой и заняв твоё место».

В мире Корруптелам клятвы в любви считались священными и неразрывными, настолько глубоко вплетёнными в магическую суть каждого существа, что их нарушение могло повлечь за собой ужасные последствия. Эти клятвы были не просто словами, произнесёнными в порыве чувств; они становились частью самого магического ядра, той силы, что текла по венам каждого корруптеламца. Слова любви не обязательно произносить вслух, достаточно думать о них и испытывать искренние чувства.

Когда кто-то, давший такую клятву, изменяет или причиняет боль другому, кому поклялся, его ядро вскоре перестаёт стабильно работать, вызывает потерю контроля над разумом и подвержено обратить корруптеламца в пожирателя смерти.

Нахлынувшие воспоминания прекращает летевший в неё поток лазерных лучей. Выбрасывая руки вперёд, корруптеламка пытается остановить убийственную магию – плоть Люцифера разрезается на мельчайшие кусочки, от кончиков пальцев до самого локтя. Ничего не остаётся, как убегать и уклоняться.

– Как же ты меня раздражаешь, ублюдок! Я так мечтала тебе снести голову, раздавить, словно букашку. И я сделаю это любой ценой! – лицо Лейлы ещё больше искривилось от ненависти.

В пространстве витает запах свежей крови, раны Люцифера не заживают. Из отрезанных кусков плоти сочится красная жидкость, капая в небытие. Не смотря на боль, большую потери крови, Мелисса в теле своего мужа пытается увильнуть от очередного лазерного луча, худо-бедно используя технику тени. Эта магия не раз спасла жизнь, так как оболочка превращается в тень на пять-десять секунд в зависимости от вложенных сил. Благодаря технике тени всё проходит сквозь собственное тело. Вот только Лейла не даёт ей ни мгновения на передышку, атакуя всё с большей яростью.

Мелисса резко подняла руки вверх, вкладывая все оставшиеся силы в заклинание. Воздух вокруг неё начал дрожать, магические всполохи разлетались в стороны. Это была не атака – нечто сродни самоубийству, ведь Мелисса добровольно избавилась от всей своей силы, что могла её защитить и продлить жизнь на пару минут.

– Мы же не хотим сражаться? Ты хочешь меня убить, так сделай это быстро!

– Я хочу, чтобы ты страдал, – призналась Лейла, – как страдала я.

Мелисса издала короткий смех, горький и сухой, и с презрением посмотрела на Лейлу.

– В тебе нет ничего дьявольского, – её голос был тих, но каждая фраза резала, как нож, – чтобы заставить меня страдать или молить о пощаде. Ты думаешь, что придумала нечто особенное, что принесёт мне боль? Ты просто жалкая. И если ты сделаешь что-то по-настоящему извращённое, то будешь жалеть об этом до конца своих дней, как тогда, когда играла в жестокие игры, заставляя себя убивать ради победы. Ты будешь жалеть, как после каждого убийства. Ты вся в свою мать, – Мелисса усмехнулась.

– Ты ещё смеешь упоминать её?! Ты убил её! Ты отнял у меня всё! – кричала Лейла, направляя ещё один поток магии в Люцифера, не останавливаясь ни на секунду. Её глаза полны ненависти и слёз. – Ты заставил меня страдать все эти годы!

– Я? – спросила Мелисса. – Разве не твоя же семья?

– Ты хочешь убить меня за себя и свою мать, Лейла? – прохрипела она через боль, используя голос Люцифера, чтобы удерживать ложь до самого конца. – Думаешь, это принесёт тебе покой?

– Да.

– Тогда чего ты ждёшь?

Лейла, взглянув на своего врага в последний раз, не дала ему ответ. Того, чего она хотела никогда не получить. Она повернулась, покидая портал, и, закрыв глаза, мысленно начала отсчёт.

Один… два… три…

Портал, созданный из её магии крови, затрещал, как натянутая струна. Пространство вокруг сжалось, алые стены начали смыкаться, сжимая всё внутри. Люцифер, обессиленный и опустошённый, не смог ничего сделать. Он только смотрел, как его собственное тело разрывает в красном сиянии, начиная с ног и рук.

Четыре… пять… шесть…

Взрыв разорвал существо внутри портала на мельчайшие частицы, и в одну секунду кровавая воронка сжалась до крохотной капли. Владыка Ада был раздавлен, словно насекомое, оставив после себя лишь клочья плоти и кости, разлетевшиеся по полю битвы. Останки его тела падали на головы как приспешников, так и союзников, оставляя кровавый след на их лицах и доспехах.

Лейла стояла неподвижно, вся в крови врага, а затем медленно склонилась, подняв корону, лежавшую на земле. Металл выбросило из портала, когда ещё была запущена магия сжатия. Это было всё, что осталось от Люцифера – символ его власти. Руки женщины дрожали, но не от страха – от удовлетворённой жажды мести и разгорающегося внутри смеха.

Без лишних слов Лейла возложила корону на свою голову, совершив последний акт принятия престола Ада. Тот, кто убил сильнейшего, теперь стал его преемником.

Глава 25. Война. Часть 3

До возвращения Лейлы из кровавого портала Фэдерид, Ник и Ситри вели жестокий бой против группировки Пики. Каждый из противников был им хорошо знаком, когда-то друзья теперь превратились в безжалостных врагов.

Фэдерид вытащил из ножен демонический меч, змея на рукоятке вцепилась серебряными клыками в вены нового хозяина. Длинное лезвие сверкнуло в свете красного небосвода, что успело освободиться от тени виверны. На острие загорелись чёрные языки пламени.

– Ну что? Очко ещё не сжалось? – вырвалось из уст спокойного Фэдерида сквозь смех.

Издевательский тон Рида вывел его друзей из себя.

– Даже с этой горящей палкой, братом и этим смертным грехом тебе не одержать победу над десяткой демонов из Пики и сотней других приспешников Люцифера позади нас.

Рука одного из Пики дёрнулась вперёд, жестом подманила Рида к себе. Фэдерид прищурился, не убирая издевательской усмешки с лица.

– Ну же, Рид, покажи, на что ты способен! – выкрикнул демон.

– Ты только что подписал себе смертный приговор, – прошипел Фэдерид, бросая быстрый взгляд на Ника и Ситри. – Готовы?

Он надеялся, что его бывшие друзья отступят. Это было глупо, но в глубине души надеялся до конца. Однако ему пришлось сжать оружие до побелевших костяшек и сделать шаг навстречу, как только враги начали переговариваться между собой и сжали крепче орудия убийства – были готовы вступить в бой.

– Как никогда, – отозвался Ник.

Ситри кивнул, готовясь к атаке.

Вместо того, чтобы атаковать первым, Рид позволил противнику подойти ближе и попробовать нанести удар топором по его демоническому мечу. Послышался звон орудий убийства, а после тишина, будто те сошлись воедино.

Фэдерид принял на себя тактику нападения, а один из Пики, первый вырвавшийся в бой, уворачивался от каждой атаки и делал это до тех пор, пока остриё фальшиона не оказалось во рту демона. Лезвие рассекло язык, а после челюсть демона. Тот пытался ухватиться за свою челюсть, висевшую на неповреждённой коже, руками, абы удержать её на месте, пока кожа совсем не оторвалась, но Рид быстрее разрубил его на части до самого основания ядра в дьявольском сердце. В битве на мечах он всё-таки был лучшим. Топор первого проигравшего из Пики полетел в руки Нику.

– Покажи, на что ты способен! – выкрикнул Рид младшему брату.

Ник ловко поймал оружие и встал в боевую позицию. Ситри, вооружённый двумя острыми катанами, прокричал:

– Ну что?! Кто готов станцевать со мной последний танец и сочинить предсмертное хокку? Я вырежу ваше прощальное послание на вашей же груди.

– Прощальный закат, Птицы ищут покой, А мой путь завершён, как их крики под нашей мольбой, – выступил к Ситри один из демонов, произнося заранее свои мысли о жизни и смерти.

Ситри широко улыбнулся – он выполнил обещание, вырезав на груди демона прощальное послание настолько быстро, что тело испепелилось только с поставленной красной точкой на плоти.

Ситри широко улыбнулся – он выполнил обещание, вырезав на груди демона прощальное послание настолько быстро, что тело испепелилось только с поставленной красной точкой на плоти. Само послание не исчезло сразу. Латинские буквы, ранее вырезанные на коже демона, словно ожили, испуская тонкое алое свечение. Они медленно оторвались от плоти и поднялись в воздух до того, как тело испепелилось, роясь в огненном танце. По очереди каждый символ вспыхивал, превращаясь в искру, которая исчезала в воздухе.

Ничего не предвещало беды для тех, в чьих руках было преимущество в этом сражении за счёт магических способностей и сильнейшего демонического оружия. Ник, Ситри, Фэдерид и где-то вдалеке Гнев продолжали сыпать ударами своих врагов. Рид выделялся на фоне всех остальных демонов, от его руки пали почти все Пики и более пятидесяти обычных демонов. Однако в один момент демон засомневался, стоя перед подростком, дочерью демона из Пики, которого он убил первым. Девочка лет двенадцати увидела искру сомнения в глазах Рида и выбила меч из руки отличного бойца. Остриё своего клинка она уже прижала к его горлу. Раненая рука Фэдерида пульсировала болью – змея впрыснула яд.

– Чёрт, – прорычал демон.

Жалость убивает.

– Блять, Корвус! – Друг Рида успел прийти на помощь, снёс голову с плеч юной дьяволицы. Следом он отрубил руку Фэдерида, поражённую ядом. – Эй, Ник! Подстрахуй! – крикнул он тому, ища противоядие в своих внутренних карманах кожаной куртки. – Нашёл! Пей, братишка, – сказал Ситри с тревогой в голосе. Он поднёс к его губам флакон с противоядием, доработанный Морготом Корвусом.

Сначала он никак не реагировал, потом облизнул дрожащие губы и вцепился стальной хваткой в руку, держащую флакон с противоядием. Рид глотнул жидкость, давясь от горечи во рту и жгучего вкуса, словно от перца чили.

Ситри почувствовал лёгкое облегчение, заметив, что Рид начинает приходить в себя. Однако радость была недолгой. В тот же момент послышался душераздирающий крик его союзника, и Ситри с ужасом обернулся.

Ник стоял неподалёку, сражаясь с последним демоном из Пики и другими пешками этой войны. Он был полностью погружён в бой, защищая товарищей от неумолимых ударов. Но один из демонов, воспользовавшись секундной слабостью, нанёс мощный удар в его бок, затем ещё один удар в область груди. Лезвие, окутанное тёмной энергией, глубоко вошло в плоть. Ник споткнулся, его оружие выпало из рук, а на губах показалась кровь. Он попытался сделать шаг назад, но ноги подломились. Демон рухнул на колени, его взгляд затуманился – рана оказалась смертельна.

Ситри не мог оставить Рида одного, он ещё не отошёл от действия яда и слишком слаб, чтобы защитить себя. А демоны, почувствовав уязвимость, ринулись в их сторону. Он закрыл глаза друга, чтобы тот не видел, как его брат мучительно умирает.

– Рид, держись, – сказал он, наклоняясь ближе к другу, который всё ещё пытался проглотить остатки противоядия.

Спустя пару секунд Ситри в одиночку сражался против оставшихся врагов, топчущихся по телу Ника.

«Пожалуйста, не смотри», – шептал еле слышно Ситри, его голос затмевал лязг мечей и гром от ударов магических потоков.

Вдруг всё замерло. Все, кто был на стороне Люцифера, сложили своё оружие и плотно встали коленями на кровавую землю. Демоны не издавали крики, даже не слыхать вой адских псов и плач воронов, чьи крылья подгорели из-за виверны. Владыку Ада разорвало в кровавом портале, мелкие куски его плоти вывалились на голову и приспешников, и союзников. Окрашенная с ног до головы в чужой крови, Лейла, немного помедлив, вцепилась в валяющуюся на земле корону. Дьяволица подняла символ власти, и сама себя короновала.

Полная тишина.

Страх в глазах врагов.

Как будто в этом мире остановилось время. Обратное доказывали лишь бегающие глаза Фэдерида, лежащего в луже крови, и тяжело поднимающаяся грудь – он на грани истерики. Ситри наконец-то оставляет своего друга и бродит среди преклоняющихся демонов, чтобы найти тело Ника.

Лейла непонимающе поднимает брови, глядя на Ситри.

– Ник…, – зовёт Ситри.

И одним зовом брата всё сказано.

Лейла без лишних слов присоединяется к поиску своего второго брата. Один демон судорожно отодвигается, поднимает руку, чтобы привлечь внимание новой королевы.

– Он…, он здесь.

Вместе с Ситри Лейла подбегает к брату. Искалеченное тело мужчины нашли уже мёртвым. Сквозь пустой, когда-то янтарный глаз, пробивается слеза. Это не от физической боли, а от несказанных слов на прощание, жалости, что так и не заслужил прощения.

Не сдерживая рыданий, отбросив гордость и всякий стыд, Фэдерид на коленях полз к телу брата. Демон хватался за холодный воздух всё ещё дрожащими пальцами одной руки, толкая измождённое тело вперёд. Добрался.

Он протянул пальцы к щекам Ника, схватил за лицо, чтобы лучше разглядеть брата. Запомнить его навсегда, сохранить в своей памяти хотя бы таким. Чтобы этот образ не исчез вместе с прахом демона спустя века.

– Ник…, я… Мне жаль, – прошептала Лейла на прощание брату. Пускай эти слова не услышит он сам, только живые. При этих словах дьяволица положила руку на плечо старшего брата, опустилась рядом с ним на колени и осторожно обняла, согревая душу Рида теплотой объятия.

– Кажется, это обзывают судьбой? – задал риторический вопрос Фэдерид, крепче сжимая щёки Ника, будто это может позволить сохранить тело, вот-вот обратившемуся в прах.

Лейла посмотрела на грудь Ника. Её взгляд задержался на мельчайших кристаллах льда, словно заключённых в его раны. От этих кристаллов тянулись едва заметные линии, похожие на ниточки инея, ведущие к телам живых демонов поблизости – врагов, тех, кто приложил руку к его гибели. То была непростая заморозка; внутри льда таилась магия абсорбции, дарованная Аланом взамен на дар предвидения. Линии переливались слабым светом, пульсируя, как крошечные артерии жизни. Ниточки – последняя надежда вернуться в мир живых благодаря энергии других.

Ник не обращался в прах спустя какое-то короткое время, как обычный демон.

Алан, Итан стояли в стороне. Они вернулись совсем недавно, как только расправились с виверной, и не сразу поняли в чём дело, пока не застали союзников над телом Ника.

– Он не обратится в прах, – спокойно сказал Алан, вставая рядом с новой королевой. – Ник – не демон, а корруптеламец. У него есть шанс на возвращение из мёртвых благодаря магии абсорбции, отданной мной в обмен на глаз.

– Его же мать – дьяволица, наш отец тоже был демоном, – сказала Лейла, посмотрев на Алана.

– Видимо нет, – пожал плечами блондин. – Магия абсорбции достаточна редка. Работает она после смерти. Видите, как кристаллы на его груди связаны с телами врагов? Эти линии поглощают их жизненную энергию. Так как такое ядро было создано в Аду, то едой мертвеца могут стать только демоны и у Ника не получится покинуть этот мир, как до полного восстановления, так и после. Его связь с демонами – как единственный якорь, дарующий надежду нам всем.

– Значит, его тело восстановится, если дать ему достаточно энергии…, – прошептала Лейла.

– Мы дадим ему это, – твёрдо сказал он. – Если это цена за его жизнь, то я готов отдать столько своей энергии сколько нужно.

– Тебе самому нужно подлечиться, а после уже помогать другим, – встрял Ситри.

– Он у тебя не возьмёт энергию, как и у твоей сестры, потому что вы сами не чистокровные демоны, – сказал Алан.

– Спасибо, что поделился с ним этим ядром, что объяснил всё. Мы постараемся спасти его. – Фэдерид взял на руки брата и попрощался со всеми, кроме Ситри. Втроём они покинули поле битвы.

Лейла поднялась на ноги и посмотрела вслед своим братьям. Еле заметные нити не обрывались, растягивались.

– Всем сегодня нужно время, чтобы попрощаться со знакомыми и близкими, – объявила она своему народу. – Завтра на главной площади у замка я дам вам знать, что будет дальше.

Вытирая глаза руками от крови, Лейла наконец увидела более отчётливую картину хаоса, царящего вокруг. Но после игр её было уже ничем не удивить, никакой резнёй.

Демоны разошлись по своим городам, домам.

– Нам нужно сейчас поговорить. – Алан остановил Лейлу, положив руку на её плечо. Женщина собиралась уйти одна в свой замок.

– Хорошо, говори здесь и сейчас, желательно в темпе вальса. Я благодарна вам за огромную помощь в сражении, но я слишком устала и мне нужно побыть одной. Вы можете разместиться в любой комнате замка. Поэтому лучше бы наш разговор отложить до завтра…

– Это не займёт много времени, – убедил её Алан. – Будешь ли ты со мной встречаться?

Мужчина обнял Лейлу. Её сердце билось в унисон с сердцем Алана, он ощущал её дыхание на своей щеке и понимал – горечь нескольких месяцев и страх от неопределённости испарялся, таял подобно льду под жаркими лучами солнца. Неожиданно Алан ощутил слёзы на шее и плечах сквозь тонкую ткань рубашки. Мужчина уже было поднял руку к лицу возлюбленной, но она ухватилась за его пальцы и не позволила вытереть солёные капли.

– Мы не сможем быть вместе. Ребёнок ничего не изменит. Я же просила тебя не влюбляться в меня. Просила же… не любить…

Всё рухнуло, словно карточный домик под дуновением ветра. Общее будущее было только в голове Алана, теперь многое из запланированного просто не имеет смысла. Именно так в одну минуту подумал мужчина, но немного обдумав взял себя в руки:

– Давай постараемся это изменить? Сблизиться, создать отношения, построить полноценную семью?

– Я стала королевой этого мира и не смогу, не хочу отправляться за тобой в Корруптелам. Не теряй время, отправляйся в ближайшее время туда. Вряд ли тебе сейчас кто-то помешает вернуть мир и его народ. Мелисса слишком слаба. А если она всё же станет угрозой, то я помогу тебе всем, чем смогу. Отныне я в силах протягивать руку помощи, когда о ней просят.

– А как же ты? Разве ты не нуждаешься в помощи?

– У меня всё отлично. Я свободна и это лучшее, что может произойти со мной.

Алан растерянно кивнул и посмотрел на брата.

– Я покажусь тебе эгоистичным, но могу попросить тебя об одолжении?

– Говори, – как-то резко сказал его брат.

– Пожалуйста, проследи за Лейлой, помоги ей в случае чего.

Лейла хотела было встрять в разговор братьев, но не стала. Может, ей, правда, не помешает помощь первое время её правления? Брат ещё не скоро придёт в себя, а она беременна и ничего не смыслит во власти. На самом деле, ей ещё как нужна хоть чья-то помощь, кто не способен воткнуть нож в спину. И главное, чтобы это не был Алан, к которому так сильно тянет, но разные цели в их жизни не позволят создать счастливое совместное будущее.

– Да, но не забудь о лекарстве, умоляю. Мне нужна помощь, чтобы спасти Элона и Райана.

В ответ старший брат пообещал найти лекарство, о котором Лейла не имела представления, как и о причине его востребованности. На этом их разговор был закончен, блондин оставил Лейлу и Итана одних, исчезнув в яркой голубой вспышке.

Чётко очерченные чёрные брови, одну из которых пересекал старый боевой шрам, нахмурились. Итан уставился на тёмную голову, локоны волос на которой перепутались и застыли в разные стороны вместе с засохшей кровью, как-то выжидающе. Эта голова доставала до середины его груди. Лейла инстинктивно сама вскинула брови, поднимая голову вверх. Оказалось, что мужчина задал ей вопрос, но та продолжала смотреть в пустоту и не слышала никого и ничего.

– Повтори, пожалуйста, – попросила его Лейла.

– Библиотека у вас есть?

– Есть, – утвердительно кивнула дьяволица и по щелчку пальцев направила их в книжное пристанище. Теперь она королева этого мира и может телепортироваться куда угодно. Какое же счастье! – Что именно ты хочешь найти?

Огромная комната библиотеки напоминала вход в ветхий заброшенный дом. Тут ужасно пыльно, трудно удержаться от чиха! Темно, как ночью возле автомобильной стоянки небольшого города, где тускло светит один уличный фонарь. Итан засомневался, что это место можно называть библиотекой.

– Мне нужно что-то о ядре перерождения, если есть, и все книги о лекарственных травах, снадобьях.

– Ядро перерождения, – тихо произнесла Лейла, понимая, что её ребёнок в чём-то может быть замешан. – Ты и Алан точно не собираетесь ничего плохого делать с Мати?

– Кто это? – спросил Итан. Он нащупал в темноте старенький скрипучий стул и развалился на нём, вытянув ноги в грязи, собранной ботинками на поле битвы, под стол.

– Это мой сын…, – также тихо, как и говорила до этого, произнесла Лейла. Дьяволица положила ладони на свой живот, заметно увеличившийся, – она сняла магию, что скрывала уже приличный срок беременности.

– Нет, не собираемся. Мне нужны знания и некоторые ингредиенты, что не получается добыть на Земле, абы спасти мир людей от собственных ошибок, а также самых близких от проклятия пожирателя смерти. Разве прошло не мало месяцев, чтобы он был таким? Ты как будто уже на тридцать восьмой-девятой неделе беременности, – перешёл на другую тему Итан.

– Я… он развивается намного быстрее. Рада, что у вас нет никаких планов на моего сына. Я пойду поищу тебе книги.

– Стой. – Итан осторожно схватил женщину за запястье и посадил на стул, на котором сидел сам. Осветив комнату своей магией, мужчина отправился на поиски сам. – Отдыхай, – сказал он прежде, чем отойти.

Глава 26. Между нами никогда

«Между нами никогда и ничего не было, кроме секса. Не было глубоких бесед о личном, сокровенном, за исключением коротких рассказов о прошлом, но даже этого было слишком мало, чтобы кто-то из нас перечеркнул больное прошлое и это помогло создать счастливое будущее. Мы никогда не произносили ласковых и нежных слов в адрес друг друга. «Милый», «любимая» – может ли это вообще существовать? Мы знакомы всего пару недель. Совершенно не знали и не знаем друг друга. Сблизились в отеле, возможно, в страхе, что скоро наша жизнь может ускользнуть, кануть в небытие. Не думали ни о чём – тогда существовали только мы и сейчас, не будет завтра, не будет ничего через два часа и даже минуту.

Я навыдумывала себе сказку с тем, кого на самом деле не существует. С тем, кто никогда не ставил меня превыше всего. Всё в его действиях было ради родителей, не связанных с ним кровью; ради мести; ради мира и народа; ради брата; ради ребёнка. Никогда не было: «Это ради тебя, любимая. Я вернулся в Ад, я помог тебе выбраться, помог отомстить Люциферу – всё ради тебя». Я ни в коем случае не держу зла на Алана за его бездействие, когда я терпела боль и унижение. Все эти ситуации просто открывают глаза на то, что мы не можем начать отношения с Аланом при наших обстоятельствах. Я не хочу, чтобы это было ради ребёнка. Я хочу, чтобы это было только ради нас, по любви, если она существует. Но даже если она нагрянет к нам, то разные цели не позволят нам наслаждаться этой жизнью».

Лейла закрыла личный дневник и бережно убрала его в ящик стола. Она никогда не выписывала своих чувств на бумаге, как это делал Алан. Ей понравилось, отличный способ разобраться в себе.

Этим ранним утром, ближе к шести часам, кто-то тихонько постучался в дверь, боясь потревожить сон Красной королевы, но, по всей видимости, не смог оставить себя без ответов в столь ранний час. Уже прошла неделя как Лейла ходит с данным прозвищем – «Красная королева» то ли от отца, Красного короля, то ли из-за кровавой битвы в начале её правления.

– Входи, – громко сказала дьяволица, прекрасно зная кто стоит за дверью: молодой мужчина с чёрными волосами, вечно неуложенными, но наоборот привлекающими взгляд, будто на его голове идеальная причёска; со шрамами на красивом лице с острыми чертами, предающими ему ещё больше мужественности.

– Доброе утро, – поприветствовал её Итан, заходя в комнату королевы.

– Доброе.

Он почти каждую ночь до самого утра стоял за дверью, волнуясь, как бы «женщина его брата» не родила без помощи врачей или не откинусь вовсе. От этого внутри Лейлы закрадывалось непонятное чувство ликования и трепета, пока в голову не приходила мысль: «Он делает это ради Алана по его же просьбе». Дверь бесшумно закрыли и подошли ближе.

– Мой младший тут отправил мне письмо и одну вещицу. Повернись-ка спиной ко мне, – попросил Итан.

– Как мило ты называешь сына, – сказала Лейла, приходя в умиление. – Мне уже начать бояться, Валракей? – с усмешкой спросила дьяволица. Она не дождалась ответа, послушно развернулась обратно к столу, спиной к Итану.

– Нет, – успокоил её мужчина. – Я всего лишь собираюсь сделать тебе массаж. Можешь относиться ко мне как к работнику спа-салона, который ты не можешь посетить сейчас.

– Да, время здесь бежит быстрее, чем на Земле. Боюсь меня, как королеву, не простят за долгое отсутствие в Аду. Я и так не справляюсь без твоей помощи и брата.

– Это будет нашим секретом. Для других ты тащишь всё сама, – улыбнулся Итан.

Он перекинул длинные красные волосы дьяволицы на одно плечо лёгким, заботливым жестом. Снял чёрный плащ с Лейлы, обнажая женские плечи, и повесил тёмную ткань на спинку стула. Что-то прохладное маленькими каплями полилось по шее, предплечьям и за тонкую ткань длинного платья прямо по лопаткам. Сильные, жёсткие руки быстро размазали масло для массажа по открытой части кожи, плавно с лёгкими поглаживаниями, растирая и разминая забитые мышцы. Это определённо расслабляет, однако вместе с этим по коже Лейлы пробежали ледяные иголки, тело покрылось мурашками.

– Ты сильно напряжена, – заметил Итан, говоря таким сладким голосом, что заставит сердце любого рваться из груди.

В тонкую шею ударил тёплый воздух – дыхание мужчины у самого сбивалось, вовсе не от усталости, а скорее желания. Кровь закипела в его жилах только от вида бледной гладкой кожи без единого изъяна, словно перед ним произведение искусства, частично покрытое тёмными тряпками.

– Так хорошо? – мужчина стал более ласково разминать плечи и заднюю часть шеи.

– М-м-м, всё идеально, – приглушённым голосом ответила дьяволица, желая заткнуть себе рот подушкой с каждым изданным стоном от удовольствия.

Мужчина отдёрнул ладони, как только услышал вырвавшийся стон из губ Лейлы, видимо, едва сдерживаемый около трёх-пяти минут – её тело немного потрясывалось. Отдёрнул так, как будто коснулся горячего утюга. А дьяволица от стыда закрыла руками лицо.

– Извини, это было лишним, – отвернулся Итан. – Я оставлю тебя. Если что-то понадобится, то я буду за дверью. Или мне принести тебе завтрак?

– Ты не моя слуга, Валракей, – пробормотала Лейла, накидывая на всё ещё маслянистые плечи чёрный плащ. – Подожди, – окликнула она его, и он тотчас вернулся. – Как проходят поиски лекарства для Элона и Райана?

Итан Валракей прочитал множество книг из библиотеки Ада, которые могли быть связаны с разработкой формулы лекарства от проклятия пожирателя смерти, как у его детей, так и заразившихся людей. Но не в одной из этих книг не было ни намёка на давний вопрос: «Как полностью избавиться от проклятия, которое уничтожает клетки головного мозга, разрушает магическое ядро или сердце существа, столкнувшегося с этим?». Итан мотнул головой, давая понять, что каждый день он всё ещё тщетно пытается найти нужную писанину.

Лейла медленно протянула руку ладонью вверх к мужчине. С губ слетели слова:

– С помощью своей способности после появления на свет Матиаса я попробую изучить химический состав его ядра. Не знаю на что будут способны мои глаза, но я сделаю всё возможное.

– Спасибо тебе, – пожал руку Лейле мужчина.

Внезапно её пальцы крепко сжимают его ладонь, и женщина болезненно взвизгивает.

– Схватки?!

– Да!

– Я позову врача, – попытался высвободиться Итан из крепкой хватки.

– Нет-нет, я не могу доверять им, никому. У тебя есть медицинское образование, пожалуйста, помоги мне.

Итан закрыл свои глаза свободной ладонью, протяжно выдохнул, однако не отказал Лейле. Он принялся за поиски всех нужных вещей, что помогут в принятии родов. «Куда я попал?!» – проносилось в его голове.

***

Пару дней назад Итан подготавливал комнату Лейлы к появлению малыша. Он пропал на одни сутки по времени в преисподней или около пяти часов по меркам часового пояса Земли. Появился мужчина с пакетами детской одежды и сворованной тележкой из магазина, в которой валялись коробки с разобранной мебелью. Ещё один день он собирал кроватку, маленький шкафчик и детский стульчик вместе со старшим братом дьяволицы. В Аду не было даже элементарных вещей для новорожденного, чему поразился Итан, проживший больше века на Земле.

К счастью, всё было сделано вовремя. Сейчас в той самой кроватке, в тепле и уюте, спал вымытый и окутанный в новую простыню малыш. Итан сидел возле кровати рядом с Лейлой и устало вдыхал-выдыхал. Он в одиночку принимал роды в течение десяти часов. А после сам заботился в спешке за младенцем и Лейлой.

– Бля, я больше никогда не буду тебе делать массаж!

– Я родила не из-за этого, – засмеялась Лейла. От смеха всё тело начало ломать, пришлось перестать. – Спасибо тебе огромное, не знаю, как и отблагодарить тебя.

– Ты знаешь…, – с натянутой улыбкой на лице сказал мужчина и, откинувшись назад, разместил голову на кровати рядом с рукой Лейлы. Та ласково провела по его мягким волосам, теперь сама выступала в роли массажиста, но уже головы. – Я очень хочу спасти Элона и Райна.

– Ты помог мне только ради этого, ради взаимной помощи? – печальным голосом спросила дьяволица.

– Ты дура или притворяешься? Нет, конечно! Я принял твои роды, потому что больше некому, и ты меня попросила. Я просто надеюсь, что ты не забудешь ничего этого и в ответ поможешь мне. Если нет, то я сам буду искать пути, в общем, как и сейчас. Но ты такая садистка!

– Почему же?

– Это были мои первые роды…

– Мои тоже, – искренне призналась Лейла.

– Да что ты…, – засмеялся Итан. – Не думал, что однажды буду принимать их. Вообще моя специальность не связана с работой с роженицами. Вот вообще никак. Я даже не присутствовал на родах своих сыновей, а тут…

– Ты жалеешь, что не был рядом с женщиной, подаривших тебе сыновей, поэтому я садистка? – непонимающе взглянула дьяволица на своего спасителя. Логику мужчины ей было не понять.

– Нет, мне жаль, что я тогда не прижал к груди своих малышей также, как это произошло сегодня с племянником. На тех женщин, честно, мне было всё равно. Я по пьяни переспал с ними, но не мог не взять ответственность. Я с самого рождения Элона и Рика заботился о них, их матери занимались только кормлением, а потом полностью оставили своих детей. Настолько жаль, что не испытал этого со своими детьми, что в мыслях закрадывается мысль: зря попробовал это ощутить сегодня. А ещё ты сама совсем не подготовилась к родам и меня не подготовила, если намеревалась попросить о таком серьёзном одолжении.

Итан никак не ожидал застать широкую улыбку на лице Лейлы и услышать звонкий смех из её уст, когда он высказался ей о столь важном, упрекнул её.

– Можешь мне принести Мати? – попросила женщина. Сама она встать была не в силах. Слишком устала.

У малыша начали открываться глазки, когда Итан подошёл к кроватке. Ребёнок захныкал, вероятно, хотел, чтобы его взяли на ручки, покормили. Матиас перестал плакать, стоило его взять и покачать.

– А как его кормить? Как менять памперсы и пеленать, ты знаешь? Я совсем не готовилась ко всему этому…

– Ты меня в санитарки или няньки зачислила? – раздражённо спросил Валракей. Несмотря на свою злость на безответственную мамашу, он осторожно положил новорожденного рядом с Лейлой. – У тебя есть личный врач, с ним советуйся.

– Но я не могу ему доверять…, – расстроилась Лейла. – Правда, не могу. У меня всё ещё шаткое положение в Аду. Представь, бывшая проститутка убила Люцифера, устроив войну, а теперь сидит на троне одна. Для кого-то я лакомый кусочек, который легко раздавить, ключик к власти. Мне страшно, что демоны слишком хорошо врут и притворяются твоими друзьями, а потом с лёгкостью вонзают нож в спину.

– Прямо как некоторые люди, – отметил Итан. – Прямо как многие существа во всех мирах, поверь. Ты ни в одном мире не найдёшь сплошь истинных праведников. Хорошо, помогу тебе и в этом, – тогда Валракей отвернулся и начал подробно, как для чайника, объяснять как нужно кормить малыша. – Попробуй сейчас. В случае чего я принёс неделю назад смеси, купленные на Земле. Надеюсь, что у полудемонёнка не будет других потребностей, иначе я не знаю как быть, Лейла.

– Ты у меня роды принимал, а теперь стесняешься? – засмеялась дьяволица.

– Давай не будем об этом. И не говори об этом Алану, когда вы встретитесь. Боюсь, что он будет ревновать.

– Валракей…Итан, – исправилась женщина.

– М?

– А нет, ничего…, – передумала говорить Лейла.

Пока она кормила малыша, то не отрывала взгляда от мужской спины – широкой, мощной. На мгновение Лейле показалось, что ей она может довериться. Только эта спина её прикроет, только этот мужчина кому надо наваляет за неё. За одну неделю Итан проявил больше заботы, чем тот, кто просил встречаться с ним.

Глава 27. Побег

Люцифер, теперь в теле Мелиссы, бродит по зимнему лесу в Томске. Снег скрипит под ногами, мороз пробирается сквозь тонкую одежду и обжигает пальцы.

Мелькнувшая вдалеке тень привлекла его внимание: небольшой заброшенный дом. Окна выбиты, стены потрескались. За деревянными брусками ещё несколько развалин старых домов. Заброшенная деревня без стариков, доживающих здесь свои последние года.

Накопленная усталость взяла своё – Люцифер, долго не раздумывая, зашёл в дом и присел на холодный пол. Перенос сознания забрал немало сил у без того слабого тела женщины, глаза закрылись, и демон в теле корруптеламки быстро уснул.

– Проснись и пой!

Перед глазами появилась точная копия самой Мелиссы, но младше, чем помнил её Люцифер. Молодая девушка прекрасна, как яркий цветок, как солнечный июльский денёк, как божий ангел, в её нежном голосе течёт тепло, а взгляд голубых глаз буквально проникает в душу. Она отвернулась, длинные вьющиеся каштановые волосы покачнулись вместе с ней от резкого движения.

– Проснулся то я проснулся, а вот спою я только за душу монашки.

– Скоро в нашем мире появится мой жених. Тебе нужно поторопиться.

«Её жених?» – Люцифер задумчиво свёл брови на переносице. Он понимал, что скорей всего речь идёт о нём, но разве это должна не заявлять женщина, в теле которой он находится сейчас?

– Ванесса, умоляю тебя, поторопись. Я должна исчезнуть в бездне до того, как он появится здесь, а значит тебе следует выглядеть в точности, как я.

Мелисса в спешке кинула платье прямо на лицо сестры, закрывая обзор белой плотной тканью. Лежащая девушка в своей тёплой постели впилась пальцами в ткань платья.

– Это такой большой риск, Мелисса. Он же дьявол, – заговорила девушка сонным голосом. – Он легко видит ложь.

– Нам нечего терять! – удивилась Мелисса. – Тебя отправляет дедушка в бездну, прямо сегодня будет суд, а меня замуж за самого Владыку Ада.

– Разве это так плохо? Что же такого плохого в браке с Люцифером? – Как-то странно посмотрела на неё сестра, хмурясь и часто отворачиваясь, абы не встречаться взглядом каждый раз, когда может выпасть такой случай.

– Я умру, если изменю Алану с Люцифером или с кем-то другим. Дедушка не знает о моей клятве в любви, а если узнает, то постарается убить Алана всеми возможными способами, будь на кону жизнь нашего близкого или всего народа. Я не хочу кровопролития.

«Ты этого не избежишь».

***

– Приветствуем Владыку Ада! – зашумели все солдаты разом.

Люцифера, облачённого в чёрный плащ, встретили в тронном зале торжественным построением: возле высоких колонн, что поднимались к потолку, стоит строй солдат с красными флагами Корруптелам, они не переставая машут ими.

– Доброе утро, принцесса Мелисса Элрейс! – приветствовали солдаты вошедшую только что в тронный зал девушку.

Под музыку тихой скрипки девушка ступила навстречу к будущему мужу. Тогда и до этого момента Люцифер не знал, что перед ним, может быть, совершенно другая, не та, которую ему показали в первый день путешествия по Корруптелам.

– Я не она! – с усмешкой на лице сказала «Мелисса».

– Не имеет значения, кто ты, что ты делаешь, откуда. Ничего. Это всего лишь сон, – прозвучало холодным тоном из уст блондина в чёрном одеянии.

Его глаза встретились с глазами «Мелиссы», в них мелькнуло что-то нехорошее. Люцифер, находящийся в теле девушки прекрасно знал, что у него в голове.

«Я знаю, что я – это ты, но только посмей сегодня осквернить это тело. Теперь оно принадлежит не только твоей будущей жене, а тебе самому!»

– Как давно я ждал этого дня, – глубоким и неожиданно мягким голосом сказал Люцифер. Он подошёл ближе, протянул руку к лицу прелестной девушки, проведя пальцами по, казалось бы, знакомым чертам. Губы, щёки, кончик носа – все части её тела принадлежат ему. Однако, когда его пальцы начали всё чаще и чаще водить по лицу, «Мелисса» отступила.

– Ты боишься? – Он прищурился, слегка недоверчиво глядя на неё, как будто эта реакция была ему непривычна.

Она поспешно отвела взгляд и тяжело выдохнула.

– Это скучная часть воспоминаний, переключай! – закричала девушка, словно автор всей истории быстро отреагирует на мольбы или указы демона в теле юной красавицы.

«Ты будешь чувствовать всё, что ощущала я. Ты будешь мной», – шептал внутренний голос.

– Нет переключателя там, где ты должен потерять себя, Люцифер, – засмеялся Владыка Ада из сна, схватив девушку за скулы. – Ты многое не знал и до сих пор не знаешь о своей жене, Ванессе Элрейс. Но перед тем, как раскрыть все тайны, давай мы поиграем по уже написанной истории?

Люцифер почувствовал, как его тело – тело Ванессы Элрейс, притворяющейся своей сестрой, – застывает от каждого слова, произнесённого Владыкой Ада, как будто это были заклинания или проклятие за все совершённые грехи.

– Многое не знал и не знаю? – Девушка приподняла голову, чтобы не отрывать взгляд от чужих и таких близких для себя глаз. – Я достаточно быстро понимаю, не будем играть по уже написанному сюжету, который мне знаком. Ты – образ Владыки Ада из воспоминаний Ванессы. Частичка самой Ванессы как в тебе, так и в других персонажах этого сознания. Давай к твоей цели.

– К цели… Ты думал, что её тело будет легко контролируемо, но ты недооценил, что значит быть частью неё. Ты не сможешь быть просто частью, а станешь ей самой рано или поздно. Мы, образы прошлого, здесь для того, чтобы погибшая душа Ванессы заполучила своё и продолжала жить в этом теле, – Люцифер сжал скулы девушки сильнее, – даже после смерти.

Корруптеламка ударила одной рукой по тыльной стороне ладони Люцифера.

– Убери свои руки от меня!

– Не забывайся, – пробормотал он, снова обретая хладнокровие и насмешливо вскидывая голову. – Я могу быть кем угодно, но остаюсь собой, или вернее сказать тобой настоящим с мерзким характером. Поглощать воспоминания и чувства чужаков – это не больше, чем…, – он на миг запнулся, ощутив странную волну боли, будто отголосок того, что пережила Ванесса в момент смерти. Это чувство пронзило его так неожиданно, что Люцифер непроизвольно крепче сжал кулаки, словно пытаясь сохранить самообладание. – Чем работа, на которой я как воспоминание настоящей хозяйки этого тела, вынужден следовать её желаниям. Неважно мертва она или нет!

– Тогда я просто могу найти другое тело, а это выкинуть в деревянный ящик.

– И ты так поступишь с телом своей жены, что носит наследника преисподней? Телом, что так подходит для тебя?

В ушах зазвучал какой-то монотонный шум, как будто от плохо работающего радио. Звук эхом отдавался в голове Люцифера в теле Ванессы. Ветхий дом, не освещённый светом, обделённый теплом и уютом, не казался более заброшенным, теперь здесь появился тёплый приглушённый свет от керосиновой лампы. За кухонным столом на шатающемся стуле сидела молодая женщина. Вслед за закатом за окном внешность её стремительно менялась: светлые волосы становились рыжими, а по мере наступления ночи – чёрными. Днём глаза цвета голубого небосвода, а ночью белые зрачки и чёрная склера, словно яркие звёзды средь тьмы.

– Хранительница времени? – удивлённо посмотрел на неё Люцифер, поднимаясь на ноги. – Какими судьбами?

– Ты не нарушил течение времени, но изменил ход будущих событий, поменявшись телами с Ванессой Элрейс.

Хранительница времени, переменчивая, как само время, смотрела на корруптеламку с едва уловимой насмешкой, видя в теле девушки настоящую сущность в роли первого Владыки Ада.

– Что ж, – прокашлялся Люцифер. Он был осторожен при общении с хранительницами времени, долго подбирал нужные слова. – У меня не оставалось выбора. Давай пойдём друг другу навстречу? Если у тебя есть план, как не менять ничего ещё больше, иначе изменения могут привести к проблемам в нескольких мирах, то я весь во внимании.

– Мы можем договориться при условии, что ты будешь работать на меня. Без лишних вопросов исполнишь поручение, когда этого потребуют обстоятельства.

Хранительница времени перестала переключать разные радио волны, остановившись на одной, где играла классическая спокойная музыка.

– Я могу согласиться, если это действительно поможет не нарушить порядок в мире, что важно для тебя, – ответил Люцифер. – Но позволь уточнить, что именно входит в «работу» на хранителя времени?

– В твою основную задачу будет входить притворяться Мелиссой Элрейс. Мы пойдём по сценарию, что успела продумать Ванесса в своей голове до своей смерти, а после подстроимся под стечение событий. Никто не должен узнать о ваших перемещениях душ. Если кто-то узнает, то тебя ждёт смерть, а я, возможно, последую за тобой, так как допустила подобное. Поэтому очень надеюсь на твоё сотрудничество, Люцифер.

Люцифер кивнул, приняв её слова с настороженностью. Это будет сложная игра, в которой любая ошибка может обернуться катастрофой. Воспоминания Ванессы уже наложили на его сознание свою тень, а теперь ему предстоит не просто изображать её, но и следовать её мысли, планам, о которых он знал лишь отрывками. Ему всегда удавалось выходить из опасных ситуаций, но здесь риск оказался выше.

– Ванесса, её страхи, её план притворяться сестрой из-за желания стать похожей на Мелиссу или уже с целью выживания, её любовь и ненависть. Ты будешь притворяться ей, не лишившись своей сущности. Есть риск, что станешь ей самой, но я ничего не смогу с этим поделать. У тебя нет выбора, кроме как рискнуть.

Сквозь дрожащий свет керосиновой лампы Люцифер понял: он ошибался в том, что всё узнал о своей жене, чувствовал недосказанность при общении с хранительницей времени. Он взглянул на свои руки – руки Ванессы, ощущая взглядом нежность кожи, ранее касающейся его широких мускулистых плеч, и грацию. Эта женщина оставила ему жизнь, пускай и недобровольно. Теперь жизнь принадлежит ему, но, к сожалению, тело стало не просто оболочкой – Ванесса и после своей смерти смогла потребовать полной отдачи, вплоть до того, чтобы память и мысли Люцифера слились с её, чтобы он принял каждую частицу боли и любви. Воспоминания голосом Ванессы и её созданных образов из прошлого шептали, затягивая в омут мыслей, чего-то неизведанного и странного.

Хранительница времени исчезла, оставив Люцифера одного в пустом, мрачном доме.

Резкий порыв ветра из приоткрытого окна. Люцифер шагнул к окну и хотел было закрыть его. Внезапно он остановился, так как какое-то жёлтое пятно привлекло его внимание. На подоконнике лежал свёрнутый старый пергамент, запечатанный сургучной печатью. Он потянулся и взял его, пальцы, не свои, а её, едва ощутимо дрогнули. На пергаменте было написано имя Мелиссы. В символах печати и в самом пергаменте присутствовала едва заметная магия.

Люцифер без каких-либо сложностей сломал печать и развернул пергамент. Магия легко поддалась ему.

«Дорогая Мелисса, моя надежда рода Элрейс, я уверен, что когда-нибудь ты получишь это письмо либо от хранителей времени, либо от оставшихся в живых военных Корруптелам, что навечно присягнули нашей семье. Если же ты его получила, значит я не смог убить Алана или хотя бы сдержать его магию.

Понимаю, что моя любовь и забота могли иногда казаться тебе суровыми, но знай – только так ты научишься быть сильной. Ты – будущее Корруптелам.

Я не знаю, как именно могла завершиться история нашей семьи после твоего ухода в Ад по моему желанию, но это не конец. Прочитай это письмо до конца и отправляйся в бездну. По предсказанию одного из корруптеламцев там будет голубой кристалл, в котором хранится весь наш мир. Найди его раньше, чем это сделает Алан».

– Значит вот оно какое первое задание от хранительницы времени?

Люцифер не стал тянуть время, отправился сразу на белую планету, где уже больше столетия в снегах и льду затаились осколки зеркал, телепортирующих в сказочный мир Корруптелам.

Как только он произнёс древние слова, связывающие его с миром Корруптелам, воздух вокруг стал медленно сгущаться, вибрируя от пробивающейся сквозь его сознание магии. Вскоре Люцифер оказался окружён снежной пустыней, ледяные вихри безжалостно швыряли в лицо ледяные кристаллы. Здесь намного холоднее. Люцифер не хотел мёрзнуть, но магия Ванессы не позволяла наколдовать тёплый пуховик. Он накинул капюшон королевской накидки, что успела надеть Ванесса ещё в Аду и, не теряя времени, сделал первый шаг к бездне, о которой говорило письмо. Просто так не телепортироваться в бездну, ведь магия там ограничена. Поворачиваясь спиной к месту, где обитают страшные существа, Люцифер отталкивается ногами от твёрдой поверхности.

Пространство вокруг кажется бесконечным, воздух уплотняется и дыхание сбивается. Из каждой частицы тела магия исчезает и, как только волшебная сила внутри женщины перестала ощущаться, Люцифер почувствовал магический поток, исходящий от самой бездны. Этот поток поддерживал его тело, позволяя мягко, безболезненно приземлиться спиной на торчащие камешки из-под заледеневшей земли.

Темнота сгустилась окончательно, свет не попадал в бездну ни от звёзд, ни от спутников белой планеты. Может, со временем тьма побледнеет под рвущимся каким-нибудь источником света в большое отверстие пропасти. Глаза Ванессы не способны видеть во тьме без магии, Люцифер продолжал лежать на земле и старался привыкнуть к мраку, в котором не разглядеть собственных рук.

Вдали раздалось низкое рычание, сопровождаемое глухим топотом – звук, от которого кровь в венах стыла, а в нуктектиум ядра начинали биться быстрее. Он замер, напрягшись всем телом. Нечто явно вышло, от него исходил слабый свет – пожиратель смерти. Высокий, почти нечеловеческий силуэт, окутанный красным дымом и блеклым белым светом. Его кости выделялись из-под тонкого слоя серой мёртвой кожи, видимо, оголодал. Глаза существа мерцали белым светом, а длинные когти ног царапали ледяной пол при каждом медленном движении.

Вместо того, чтобы бежать от пожирателя смерти, движущегося прямо к Люциферу, тело замерло. Сознание погрузилось в пучину воспоминаний, но на этот раз не Ванессы, а самого Люцифера.

Более столетия тому назад Креон Элрейс, король Корруптелам, приказал одному из своих лучших воинов проникнуть в бездну, обещая помочь тому вернуться обратно, абы захватить одного из пожирателей смерти для изучения. Тот выполнил приказ, приведя через несколько месяцев чудовище в замок столицы.

– Посмотри на него, Люцифер, – сказал тогда Креон, стоя у клетки, где пожиратель извивался, словно зверь.

Его тело издавало запах гниения, пальцы ног и рук срослись, вытянувшись в два раза. Из глубоких ран торчали кости и внутренности, которые сдерживал тонкий слой слизи, окутавший всё тело пожирателя. Было видно, что хозяин оболочки давно покинул её. Если каким-то чудом вернётся сознание, то это тело не восстановить ни одной магией, и ни одна рука опытного хирурга не справится.