Цитаты из книги «Тихий Дон», страница 38

– Нехай остаются! – Умная у тебя голова, да дураку досталась!

два стула, вверху – образа в бумажных ярко-убогих ореолах. Сбоку, на стене, – засиженные мухами фотографии. Группа казаков – чубатые головы, выпяченные груди с часовыми

грозно. Бои шли верстах в сорока от Дона, по направлению на северо-восток от Та

Как ты, батюшка, славный тихий Дон, Ты кормилец наш, Дон Иванович, Про тебя лежит слава добрая, Слава добрая, речь хорошая, Как, бывало, ты все быстер бежишь, Ты быстер бежишь, все чистехонек, А теперь ты, Дон, все мутен течешь, Помутился весь сверху донизу. Речь возговорит славный тихий Дон: «Уж как то мне все мутну не быть, Распустил я своих ясных соколов, Ясных соколов – донских казаков. Размываются без них мои круты бережки, Высыпаются без них косы желтым песком».

Аксинья. Будто кто отметину сделал на ее лице, тавро выжег. Бабы при встрече с ней ехидно ощерялись

Опять ухажи начались, – с тревогой думал старик.

XX Теплилась осень. Перепадали дожди. Над Быховом редко показывалось обескровленное

Илья, Илья, как я нехорошо смутилась… Как девчонка! Это объясняется, во-первых, неожиданностью, во-вторых, нашим половинчатым положением. В сущности, кто мы с тобой? Идиллические «жених и невеста»? Знаешь, в Луганске у меня как-то Абрамсон спрашивает: « Ты живешь с Бунчуком?» Я опровергла, но он весьма наблюдательный парень и не мог не видеть того, что бросалось в глаза. Он ничего не сказал, но по глазам я видела – не верит. – Рассказывай же про себя – что и как ты? – О, мы там качнули дело! Сколотили целый

ужасом увидела она, что ее тянет к черному ласковому парню. Он упорно преследовал

Батя все молитвы шепчет, а у меня, братцы, верите, до того в животе бурчит… В летнюю пору, стал быть, харч вам звестный: кислое молоко да квас… Перехватит поперек живот, смерть в глазах – и все! Батя-покойничек, царство ему небесное, и говорит: «Фу, говорит, Христан, и поганец ты! Я молитву прочитываю, а ты не могешь пищу сдерживать, дыхнуть, стал быть, нечем. Иди, говорит, слазь с кургана, а то я тебе голову лопатой срублю. Через тебя, поганца, клад могет в землю уйтить». Я лег под курганом и страдаю животом, взяло на колотье, а батя-покойничек – здоровый был, чертяка! – копает один.