Цитаты из книги «Тихий Дон», страница 35

Вязы – шея. Гас – керосин. Грохот – большое ручное решето для подсевки зерна.

вал коня, Иванков запечатлел в памяти безусое нахмуренное лицо офицера, статную его посадку. Градом по сердцу – топот немецких коней. Спиной

зятя угощаю… Жизня твоя не сладкая; может, заешь, а сын-то не то заслужит такую честь, не то нет… – Ты мою жизню не трожь. Я сам об ней знаю.

Пытался Григорий вспомнить оставшийся позади путь, ничего

бычачьей был масти, с серебряным ремнем вдоль спины, – вынес

зеленями. И вот как-то за вечерним чаем несказанно удивился Сергей Платонович, глянув на дочь

Елизавета ведет себя недостойно: все время она злословит на мой счет, иногда очень грубо. Отвечать ей тем же – значит пойти на разрыв, а этого мне не хочется. Я, несмотря на все, привязываюсь к ней все больше. Она просто избалованная женщина. Боюсь, что моего воздействия будет недостаточно, чтобы в корне перетрясти ее характер. Милая, взбалмошная девочка. Притом девочка, видавшая такие виды, о которых я знал лишь понаслышке

Не лазоревым алым цветом, а собачьей бесилой, дурнопьяном придорожным цветет поздняя бабья любовь.

Григорий, потрясенный, искал слов бодрости, ласки и не нашел; с губ, сведенных черствой судорогой, сорвалось:

Мой Гришка – и никому не отдам!.. Мой! Мой! Слышишь ты? Мой!.. Ступай, сука бессовестная, ты ему не жена. Ты у дитя отца хочешь взять? Ого! Чего ж ты раньше не шла? Ну, чего не шла? Наталья боком подошла к лавке и села, роняя голову на руки, ладонями закрывая лицо. – Ты своего мужа бросила… Не шуми так… – Кроме Гришки, нету у меня мужа. Никого нету во всем свете!.. Аксинья, чувствуя, как мечется в ней безысходная злоба, глядела на прядь