Цитаты из книги «Тихий Дон», страница 32

В воде, покрытой застойной зеленью и чешуей убогих волн, отражаясь, коверкалась молния.

осталась в резерве. Роты шли, рассыпавшись

Море Черное шумит, В кораблях огонь горит. Огонь тушим, Турок душим, Слава донским казакам!

время пахать, боронить, сеять; земля кликала

похвалил. – Спробуй. Собственного заводу. Серник поднесешь – синим огнем дышит, ей-бо!

Григорий положил на ладонь перерезанного утенка. Изжелта-коричневый, на днях только вылупившийся из яйца, он еще таил в пушке живое тепло. На плоском раскрытом клювике розовенький пузырек кровицы, бисеринка глаза хитро прижмурена, мелкая дрожь горячих еще лапок. Григорий с внезапным чувством острой жалости глядел на мертвый комочек, лежавший у него на ладони.

похолодел. Был Черничкин лучшим стрелком и из принесенного с германской войны австрийского карабина без промаха низал любую на любом расстоянии цель. Уже в санях, выскочив за ворота, Мишка видел, как Черничкин, подскакав к буруну, рубил

Он не болел душой за исход восстания. Его это как-то не волновало. Изо дня в день, как лошадь, влачащая молотильный каток по гуменному посаду, ходил он в думках вокруг все этого же вопроса и наконец мысленно махнул рукой: «С Советской властью нас зараз не помиришь, дюже крови много она нам, а мы ей пустили, а кадетская власть зараз гладит, а потом будет против шерсти драть. Черт с ним! Как кончится, так и ладно будет!»

комнату была широко распахнута. Оттуда полз и курился прогорклый

штыками. Оглядываясь, он видел