Цитаты из книги «Титус Гроан», страница 2

Баркентин и Двойняшки замурованы в сумрак залы, а та в свой черед замурована в сумрак медленно влачащихся туч, разгоняемый лишь светом одинокой свечи, - прочие, оплыв, погасли. В бескрайней сводчатой трапезной эти трое - злобная марионетка в багровом тряпье и две туго набитые пурпурные куклы, по одной на каждом конце стола, - кажутся немыслимо маленькими, крохотными крапинами кричащих красок, вспыхивающих на их одеяниях, когда колеблется пламя свечи.

Днем – жар убийственного света; ночью – рвотный душок больничной палаты. Деваться некуда. Такое уж время года.

– Мне нужен плотный завтрак, – наконец сказала она. – Куча еды, я собираюсь думать сегодня.

Я не способна сказать, люблю я его или нет, или это весь мир я люблю с такой силой — воздух, дождь, выпавший ночью, и страсть, которая раскрывается, словно цветок, прорывая тугой бутон.

Понимание того, что взрослые далеко не всегда знают больше детей, было чем-то таким, против чего она внутренне восставала.

- Мы ведь тут с тобой единственные леди, ты да я, правильно?

- Правильно. И что?

- А то, что нам следует спуститься к воде и, когда он подплывет, оказать ему снисхождение.

- А это не больно?

– ...Почему человек обязан заставлять себя уважать стариков, когда самим им ни до чего нет дела?

– А это их выдумка, – сказал Стирпайк. – Им позарез нужно, чтобы их почитали. Потому как без почитания – что бы от них осталось? Пшик. О них просто забыли бы. С другой стороны, у них не осталось ничего, кроме возраста, вот они и завидуют нашей молодости.

– Так вот оно что? – воскликнула Фуксия, глаза ее расширились. – Все дело в зависти? Ты и вправду так думаешь?

– Конечно, – сказал Стирпайк. – Они норовят связать нас по рукам и ногам, втиснуть в выдуманные ими схемы, извести нас попреками и заставить работать на них. Все старики таковы.

Но разве в каждом честолюбивом человеке не присутствует нечто монструозное?

Хорошо известно, что молодых просто коробит от одного только слова «дисциплина».

Страшная, осязаемая близость, возникающая лишь там, где правит взаимная ненависть.