Цитаты из книги «Тайна леди Одли», страница 2
Каждое утро, стараясь избавиться от гнетущего чувства, которое невольно охватывало его в этих стенах, Роберт прислушивался к пению пружинного матраса и представлял, что минувшую ночь он провел на клавишах концертного рояля.
Возьмём за правило не судить о том, что может сделать человек, по тому, что он сделал на сегодняшний день.
Честь и принципы - роскошь не для бедных.
Горе - чувство эгоистичное.
Доктора и адвокаты - исповедники нашего прозаического девятнадцатого столетия.
Где нет откровенной войны, там нет и откровенного мира, и, прежде чем будет подписан мирный договор и начнутся энергичные рукопожатия, пушки с обеих сторон должны наговориться вволю. Я думаю, союз между Францией и Англией так крепок именно потому, что нас роднят победы, которые мы одержали, и поражения, которые мы потерпели в борьбе друг с другом. Мы наставили друг другу так много шишек и синяков, что вечный мир между нами – дело верное и обеспеченное.
Сэр Майкл совершил ошибку, свойственную людям благополучным и снисходительным, привыкшим судить обо всем поверхностно, ибо жизнь не дает им повода задуматься о глубинной сути вещей и явлений: он принял лень за бездарность, а ничегонеделанье – за глупость, решив, что коль скоро его племянник не совершил ничего выдающегося, то у него, стало быть, нет никаких талантов.
Сколь подробно ни стараюсь я описать мысли и чувства своей героини, мне не пересказать и десятой доли того, что передумала и перечувствовала она в эту ужасную ночь. Достань у меня сил на этот великий подвиг, я предложила бы своим читателям несколько убористо напечатанных томов — по тысяче страниц в каждом, — несколько томов боли, сомнений и отчаяния. К некоторым главам, преисполненным мук и страданий, мне пришлось бы возвращать читателей вновь и вновь, ибо, сохраняя верность своей героине, какой бы она ни была, я не могу поступить иначе. Другие тома, невзирая на их объем, я заставила бы прочесть в один присест, и пусть бы читатель, торопливо глотая страницу за страницей, задыхался от невыносимой гонки — тем лучше, ибо именно так леди Одли перелистывала в эту ночь страницы своей жизни
Храня нелюбовь к падчерице в тайниках души, она тратила ее постепенно, как будто снимала процент с отложенной суммы, пока трещина между ними, разрастаясь день ото дня, не превратилась в бездну, которую уже не смог бы перелететь ни один голубь, несущий оливковую ветвь.
Уготованный для битвы да посвятит ей себя без остатка, но горе тому, кто притворяется глухим, когда судьба читает имя его, начертанное на скрижалях ее, и горе тому, кто прячется в доме своем, когда набатный колокол призывает его на войну!
