Читать книгу: «Осколки»

«– Может быть в следующей жизни или в другой вселенной нам повезет больше, и там мы будем счастливы…

– Но я хочу в этой.»

Глава 1. Холли

Чикаго, 2048 год

Я проснулась после тяжелого сна и первые несколько секунд пыталась хотя бы немного прийти в себя. В комнате было непривычно тихо, а в кровати слишком просторно. Это удивило меня, но лишь на мгновение. Почти сразу же я вспомнила события вчерашнего дня. Я напилась в баре на своем девичнике, а после этого рыдала на плече лучшей подруги, вовсе не уверенная, что действительно хочу выйти замуж за Пола. Выплакавшись, я поймала такси и отправилась домой. Я страшилась серьезного разговора со своим женихом, но понимала, что нам давно необходимо поговорить начистоту. Кто-то мог бы возразить, что поздновато думать о расставании за неделю до свадьбы, но я считаю, что лучше поздно, чем никогда. В итоге мы проговорили с Полом несколько часов и это был самый откровенный разговор за все три года наших отношений. Мы выяснили, что ни один из нас не чувствует себя влюбленным, а вместе мы лишь по привычке. Кажется, я много плакала, но Пол был поразительно спокоен. Его серые глаза, как и всегда, смотрели уверенно и немного равнодушно.

– Значит, это все? – тихо спросил он.

– Да, – я всхлипнула. Мне было жаль, чертовски жаль разрывать такие долгие отношения, но в глубине души я знала, что поступаю правильно.

– Я соберу вещи, – вот и все, что смог сказать мне человек еще несколько часов назад собиравшийся стать моим мужем.

– Куда ты теперь? – спросила я, когда тяжелая рука Пола опустилась на косяк входной двери. Еще пара секунд и он навсегда уйдет из этой квартиры и из моей жизни.

– Поживу у родителей, а потом подыщу что-то для себя, – он пожал плечами и обнял меня на прощание. – Они, конечно, будут в шоке.

– Знаю, – кивнула я. – Моя семья тоже.

– Ты не пожалеешь? – Пол внимательно смотрел на меня, но его голос звучал спокойно, словно мы обсуждали погоду на завтра.

Я покачала головой.

– Нет, я знаю, что мы все делаем правильно.

– Надеюсь на это, Холли. Надо будет завтра все отменить, – с этими словами он вышел за порог. – Ну, пока. Береги себя.

– Пока, – прошептала я закрывающейся двери. Как ни странно, после ухода Пола я успокоилась очень быстро, налила себе еще один бокал вина, составила список людей и подрядчиков, которых нужно будет предупредить об отмене свадьбы и легла спать. Наверное, любая другая девушка на моем месте не сомкнула бы глаз всю ночь, но я быстро уснула и спокойно проспала до утра.

Может, секрет моего крепкого сна заключался в том, что я вовсе не любила Пола и сейчас, помимо небольшой горечи, ощущала облегчение?

Впрочем, не уверена, что во мне вообще заложена эта опция – любить. За все двадцать шесть лет своей жизни я так и не испытала этого чувства. Вместо этого с самого детства я чувствую огромную тоску, словно я навсегда потеряла кого-то очень важного.

Вот только я не знаю, по кому так сильно скучаю.

***

На следующее утро меня атаковали звонками все кому не лень. Родные, друзья и знакомые жаждали подробностей нашего разрыва с Полом, а я хотела лишь тишины и покоя, мечтая отключить телефон. К сожалению, эту роскошь я смогу позволить себе только вечером, ведь сейчас мой рабочий день был в самом разгаре, и я не могу пропустить важный звонок от клиента. Я успешный дизайнер, и моя работа была одним из немногих занятий, которые действительно приносили мне удовольствие. Вот и сегодня, предупредив всех приглашенных об отмене свадьбы, я спряталась от всего мира, погрузившись в работу и потеряв счет времени.

Я встала из-за компьютера только вечером, размышляя о том, что было бы неплохо поужинать. Обычно ужин готовил Пол, но я вспомнила, что мы расстались, а значит, я должна позаботиться о себе сама. Я взяла в руки телефон, собираясь выбрать что-то съедобное в приложении быстрой доставки еды, но не успела этого сделать, потому что раздался звонок, а на экране высветился номер моей тети Мэгги. Странно, обычно она пишет сообщения, а не звонит.

– Алло? – ответила я, морально готовясь выслушать очередную порцию нотаций по поводу отмены свадьбы.

– Холли, – голос тети был странно хриплым. – Холли, мне жаль сообщать тебе это, но ты должна знать… Бабушки больше нет.

Я опустилась на диван, тупо глядя на телефон и не слушая, что дальше говорила Мэгги. Нет, этого не может быть. Моя любимая бабушка просто не могла умереть. Только не сейчас, когда она мне так нужна.

– Что ты сказала? – с трудом выдавила я, вновь поднося трубку к уху.

– Бабушка умерла час назад, – повторила Мэгги. – Приезжай на ферму, я заберу твою маму, и мы вместе отправимся туда. Держись, Холли.

Мэгги положила трубку, а я так и застыла с телефоном в руках, пытаясь осознать, что единственного близкого мне человека больше нет.

Не знаю, сколько минут или часов я проплакала, сидя на полу своей спальни, но когда я, наконец, смогла подняться на ноги, то практически ничего не видела из-за слез. Подавив огромное желание позвонить Полу или кому-то из подруг, я отправилась в ванную. Ни один человек сейчас не способен мне помочь. Я просто умоюсь, сяду за руль своего старого форда и проведу ночь в дороге на юг. Отправлюсь на ферму, где прошло мое детство и где до этого дня жила моя бабушка.

Холодная вода немного помогла мне прийти в себя, и я уставилась на свое отражение в зеркале. Растрёпанные рыжие волосы, опухшие веки и красные глаза делали мой вид достаточно жалким. Я моргнула и мне показалось, что в глубине зеркала появился еще один силуэт, а в голове зазвучал знакомый с детства голос.

– Все будет хорошо. Я с тобой, – и я почувствовала, как мрак, окутавший меня с головой, начал чуть-чуть рассеиваться.

Я покачала головой, отгоняя наваждение. Нет, не может быть, уже несколько лет я не слышала этого голоса в голове и не видела силуэт в зеркалах. Я моргнула, абсолютно уверенная, что мне показалось, но, когда я вновь взглянула в зеркало, размытый силуэт все еще был там.

– Ты снова пришел, – растеряно то ли сказала, то ли просто подумала я.

– Не мог не прийти, – отозвался Итон в моей голове. Итон был той самой фигурой, которую я видела в зеркалах с самого детства. Обычно он утешал меня в самые печальные и тяжелые моменты моей жизни. Итон пережил со мной смерть моей собаки, развод родителей, гибель любимого дедушки, предательство друзей. Разумеется, я сто раз спрашивала, кто он, почему заточен в зеркалах и зачем помогает мне, но на эти вопросы Итон не отвечал никогда. Со временем я перестала задавать их, считая Итона чем-то средним между выдуманным другом и ангелом-хранителем. Как бы там ни было, разговаривая с Итоном я всегда ощущала тепло и покой, которые окутывали меня словно большое тяжелое одеяло. Кем или чем бы ни была на самом деле эта сущность, я чувствовала, что она добрая и любит меня. Этого было более чем достаточно.

– Спасибо, – выдавила я, присаживаясь на бортик ванной. – Ты ведь уже все знаешь, да?

На самом деле я ни разу не рассказывала Итону о своих проблемах, каждый раз, когда мне требовалась его помощь, он уже был отлично осведомлен.

– Да, – кивнул он. – Вчера ты рассталась с женихом, а сегодня узнала о смерти бабушки.

Я тяжело вздохнула.

– Слишком много событий для одних суток, да? – я постаралась улыбнуться, как всегда пытаясь спрятать за юмором свою боль.

– Мне жаль, Хол, – Итон был по-прежнему серьезен. – Очень-очень жаль.

– Знаешь, – я глубоко вздохнула, рассматривая свои ноги. – Мне кажется, я не выдержу еще одних похорон. Уж точно не бабушкиных… Она вырастила меня и была моим последним близким человеком.

Итон ответил не сразу, а потом заговорил медленно, словно обдумывая каждое слово.

– Ты выдержишь что угодно, а когда боль пройдет, твоя душа станет сильнее, как бы тяжело это ни казалось на первый взгляд.

– А что мне делать, пока она не прошла? – прошептала я, вновь бросив взгляд на зеркало.

– А пока она не прошла, я буду рядом, – просто ответил Итон.

– Обещаешь? – это вырвалось у меня против воли.

– Обещаю, Хол, – его силуэт был слишком нечетким, чтобы увидеть наверняка, но я была уверена, что в этот момент Итон слегка улыбнулся. – Как в старые добрые времена. Помнишь то огромное зеркало в старинной раме на чердаке в доме твоих бабушки и дедушки?

Несмотря на боль я тоже улыбнулась.

– Конечно. Там я впервые увидела тебя.

– И увидишь еще не раз, Холли. Ничего не бойся, – Итон слегка кивнул, а я вспомнила, что мне давно пора выезжать, если я хочу добраться на ферму к утру. – Я буду ждать тебя там.

Я еще раз умылась холодной водой, надеясь, что это поможет хотя бы немного убрать отек с лица. Когда я вновь взглянула в зеркало, там отразилась только я.

– Спасибо, – прошептала я, выходя из ванной. – И до встречи.

Не знаю почему, но я была абсолютно уверена, что Итон меня слышит.

***

Два дня я, вымотанная до предела, вернулась с похорон бабушки. Все прошло тихо и спокойно, но мне отчего-то казалось, что это событие не имеет к ней никакого отношения. Видимо, меня позже накроет осознанием случившегося. Мама уехала сразу после поминального ужина, ведь в городе ее ждал отчим и мои младшие братья, с которыми я практически не общалась. Тетя Мэгги не захотела ночевать в бабушкином доме и отправилась к подруге, так что я осталась в гордом одиночестве. Так странно, вроде бы у меня есть семья, но почему мне кажется, что я потеряла всех? Дедушка умер за несколько месяцев до моего отъезда в колледж и вот спустя девять лет не стало бабушки.

Я опустилась в любимое бабушкино кресло и бездумно обвела взглядом гостиную. Здесь практически ничего не изменилось с тех пор как я была ребенком, словно этот дом был каким-то особым, волшебным местом, где застыло время. К сожалению, этому всему скоро придет конец. Я знала, что мама и Мэгги уже обсуждали вопросы продажи дома и земли, которая принадлежала бабушке, и на которой они с дедом проработали всю жизнь. Скоро все, что было мне дорого, исчезнет, оставшись лишь воспоминанием.

Я прошлась по дому, словно заранее прощаясь с ним, и заглянула в каждый уголок. Напоследок я оставила чердак, поднявшись на который, я сразу же уперлась взглядом в большое зеркало в старинной раме. Жаль, что мне ни разу не пришло в голову спросить у бабушки, откуда оно взялось.

Я подошла к зеркалу практически вплотную и несколько секунд внимательно вглядывалась в свое отражение, ожидая появления Итона. В том, что он придет, я даже не сомневалась.

– Привет, – его мягкий голос раздался в моей голове, а в зеркале вновь появился смутный силуэт.

– Привет, – прошептала я, садясь перед зеркалом по-турецки и по привычке пытаясь рассмотреть силуэт получше. Надо признаться, мне это никогда не удавалось.

– Как ты? – я практически не видела лица Итона, но точно знала, что сейчас он внимательно смотрит на меня.

– Нормально… Вроде бы.

– Мне ты можешь сказать правду, Хол.

Я глубоко вздохнула.

– Разламываюсь и не могу осознать происходящее. Бабушки нет, а ферму и дом скоро продадут. Это похоже на дурной сон.

– Я понимаю, но пока что дай себе время пережить это. Давай подумаем, что может хотя бы немного помочь тебе сейчас?

– Ответы, – медленно произнесла я, стараясь подобрать слова. – На вопросы, которые я задала тебе еще девять лет назад. Тогда ты не захотел открыть мне правду.

Мне показалось, что Итон глубоко вздохнул.

– Дело не в том, что я не хотел. Есть вещи, о которых я не могу рассказывать.

– Я не прошу многого, просто хочу знать, что бабушка… Что она где-то есть, что она, возможно, встретилась с дедушкой. Что от них осталось что-то большее, чем мои воспоминания.

– Они есть, – помедлив, ответил Итон. – Даже не сомневайся в этом. И вполне возможно, что они встретились и сейчас вместе, но я не могу знать наверняка.

Я удовлетворенно кивнула, чувствуя, что Итон говорит правду.

– Где они? – прошептала я, понимая, что вот-вот снова заплачу.

– Очень далеко, Холли. Они… не в нашем мире.

– Они никогда не вернутся, да? – прежде Итон не рассказывал мне подобных вещей, и я жадно ухватилась за возможность узнать побольше.

– Некоторые возвращаются, – аккуратно подбирая слова, ответил он. – Души могут вернуться, но они не вспомнят прошлую жизнь, это место и тебя.

– Да, – я тяжело вздохнула. – Знаю.

– Ты хочешь еще что-то спросить? – голос Итона был немного напряжен, и я понимала, что эта тема дается ему вовсе не легко.

В моей голове теснились десятки вопросов, но я задала всего один.

– А это больно – умирать?

– Нет, совсем не больно. Может быть плохо или страшно перед, но смерть становится концом всех страданий, поверь.

– Ты уже умирал, да? – возможно, спрашивать это было грубо, но я не смогла сдержать свое любопытство.

– Конечно, – тихо ответил Итон.

– А что произошло с тобой после? Как так вышло, что ты стал силуэтом в зеркале и почему ты являешься мне?

– Прости, Холли, я уже и так сказал слишком много, – эти слова я слышала десятки раз и сегодняшний день не стал исключением. – Я не могу рассказывать о себе, но просто поверь, что с твоей бабушкой сейчас все в порядке.

– Хорошо, – мне хотелось расспрашивать Итона и дальше, но я понимала, что не стоит этого делать. – Спасибо тебе, что поговорил со мной и вообще… Спасибо.

– Я был рад вернуться к тебе, Хол, – негромко сказал Итон и что-то в его голосе заставило меня почувствовать себя чуть лучше. – Как бы ужасно это ни звучало, учитывая обстоятельства.

– Я скучала по тебе, – честно призналась я, жалея, что толком не вижу его лица. – Почему ты ни разу не приходил за последние два года?

– Не хотел мешать. У тебя появился жених, вы начали жить вместе… Не думаю, что Пол был бы в восторге, если бы узнал, что ты периодически болтаешь с зеркалом.

– Я болтаю с тобой, – с долей обиды в голосе исправила Итона я. – Если тебя послушать, то кажется, что я ненормальная.

– Я знаю, что ты нормальная, – спокойно согласился Итон. – Но ты никогда не докажешь это окружающим. Вспомни, что случилось девять лет назад.

Я не хотела думать об этом, но против воли погрузилась в воспоминания о первых днях после смерти моего дедушки. Тогда я проводила с Итоном очень много времени. Однажды наш разговор подслушала моя мать, приехавшая на похороны и задержавшаяся на ферме еще на несколько дней. Я знала, что Итон так же реален, как и я сама, вот только была одна проблема: мама не слышала его голоса и не видела силуэт в зеркале. Стремясь доказать ей, что я не сошла с ума, я попыталась записать разговор с Итоном на камеру, но ничего не вышло. Его силуэт не отображался на видеозаписи и даже голос не записался. Со стороны это действительно выглядело так, словно я разговариваю сама с собой. Мама отвела меня к психиатру, доктору Стивенсу, который, недолго думая, решил, что у меня галлюцинации или шизофрения. Стивенс выписал мне препараты, прием которых никак не помогал, а лишь вгонял меня в состояние полнейшей апатии. Только на одно эти препараты никак не влияли: я все так же видела и слышала Итона, и это стало моим спасением. Именно Итон вернул мне веру в себя и убедил, что я не схожу с ума на фоне потрясения и горя, как предполагал психиатр.

– Ты самый адекватный человек из всех, кого я когда-либо встречал, – даже девять лет спустя я отчетливо помню слова, сказанные мне Итоном, когда я, захлебываясь слезами бессилия, сидела перед зеркалом, а жизнь казалось мне конченой.

В тот день я перестала пить таблетки и постепенно мне стало лучше, но я начала вести себя аккуратнее: мне больше никому нельзя было показать, что Итон был чем-то большим, нежели галлюцинацией или выдуманным другом, которого создало мое сознание, пытаясь пережить потерю дедушки.

– И все же мне здорово тебя не хватало, – обычно мне сложно говорить людям подобное, но с Итоном все было иначе. Или дело в том, что он не человек? – Я пыталась больше общаться с друзьями, проводила время с Полом, но это не могло заполнить пустоту в моей груди, которая с каждым днем становилась все больше. Пол сделал мне предложение, я должна была радоваться, но, честно говоря, я вовсе не чувствовала себя счастливой. Все вокруг поздравляли меня, а я все думала, что такого особенного в замужестве… В конечном итоге я все отменила.

– Ты не жалеешь?

– Нет, – я покачала головой и запустила руки в волосы. – Жалею только, что не сделала этого раньше, так было бы честнее. За последние дни я едва ли вообще вспоминала о Поле, а ведь мы зовем тех, кого любим, когда нам плохо. Но когда плохо мне, я хочу к тебе, а не к нему.

– Значит, ты все сделала правильно. Ты же знаешь, что все ответы уже есть внутри тебя.

– Да, знаю, – эхом отозвалась я. – Этому научил меня ты.

– Тогда что тебя так терзает? – негромко спросил Итон, заставив меня вздрогнуть.

– Иногда я думаю, что вовсе не способна любить. Мне кажется, я не привязываюсь к людям так, как следовало бы.

– Ты еще как способна на любовь, просто поверь мне, Хол, – Итон буквально оборвал меня на полуслове.

– Откуда тебе знать?

– Я бы хотел рассказать, но… – он замолчал, даже не закончив предложение.

– Но это еще одна вещь, о которой ты не можешь говорить?

– Да, вроде того, – согласился Итон, а я ощутила легкую досаду. Итон знал обо мне все, но он не рассказывал практически ничего о себе. Это было несправедливо.

Я поднялась на ноги и положила руки на раму зеркала.

– Что ты делаешь? – тут же отозвался Итон.

– Прикидываю, смогу ли перенести зеркало на первый этаж, не уронив его с лестницы, – я аккуратно приподняла его и слегка поморщилась. Тяжеловато, но я должна справиться.

– Зачем тебе это? – не понял Итон.

– Не уверена, что смогу сегодня уснуть, но, если ты будешь рядом, мне будет спокойнее.

– Я могу появиться в любом другом зеркале, даже в том, что лежит в твоей сумочке, – заметил Итон. – Тебе не обязательно тащить это тяжеленное стекло по лестнице ради меня.

– Знаю, но я хочу, – честно отозвалась я. – Ты и это зеркало связаны. Это напоминает мне о детстве, когда я тайком пробиралась на чердак и мы болтали часами. Не представляю, как ты меня терпел…

– Ты была забавной, – сейчас я слышала улыбку в голосе Итона. – И осталась такой же.

– Что ж, вот и хорошо, – я поудобнее перехватила раму и сделала несколько осторожных шагов. – На самом деле я хочу забрать зеркало с собой на память об этом месте. И о тебе.

Итон ничего не ответил, но я знала, что он все слышал.

***

Следующие несколько дней я прожила на ферме, приводя в порядок дом, гуляя по знакомым с детства местам и болтая с Итоном. Подруги и Пол узнали о случившемся с моей бабушкой и предлагали помощь, от которой я решительно отказалась. Возможно, мне не стоило избегать контакта с людьми, но я чувствовала, что никто из них не сможет мне помочь. Пока что мне вполне хватало общества Итона и самой себя.

Наверное, в эти дни мы с Итоном были ближе чем когда-либо прежде. Мы оба здорово соскучились друг по другу за два года и словно бы стремились наверстать упущенное за это время. Правда, в глубине моей души все еще жил страх, что Итон вновь исчезнет. Каждое утро я открывала глаза и первым делом бросалась к зеркалу, которое теперь располагалось в моей старой детской спальне. Я всматривалась в стекло, стремясь поскорее разглядеть знакомый силуэт и успокаивалась сразу же, как только мне это удавалось.

– Привет, – раздался веселый голос Итона на шестой день моего пребывания на ферме. – Не бойся ты так, я никуда не сбегу.

– Дело не в этом, – слегка смущаясь, покачала головой я. – Просто пока что я не готова ни к какой другой компании, кроме твоей.

– Значит, я буду рядом столько, сколько будет нужно.

– Хотелось бы до конца жизни, – честно ответила я и услышала тихий смех Итона.

– Посмотрим, Хол, но надеюсь, что однажды ты встретишь кого-то, кто будет лучше меня.

– Сомневаюсь, – тихо сказала я скорее самой себе, чем Итону. – Я могу задать тебе вопрос?

– Конечно.

– Я не уверена, что ты расскажешь, но все равно спрошу. Что ты делаешь большую часть времени? Я имею в виду часы, когда ты не разговариваешь со мной…

– Тут особо нечем заняться, – Итон немного помолчал, осторожно подбирая слова. – В основном я разбираюсь со своими старыми воспоминаниями.

– А рядом с тобой есть другие люди? Ты можешь говорить с кем-то, кроме меня?

– Нет, – негромко отозвался Итон. – Уже много лет я могу общаться только с тобой.

От удивления я резко подняла голову, не понимая, как я не догадалась спросить об этом раньше.

– Неужели тебе не одиноко? – я не могла поверить. Я никогда не знала, где находится Итон, но отчего-то была уверена, что он не один.

– Нет, все нормально. Я привык, Холли. Здесь правда неплохо.

И вот так я узнала, как звучит голос Итона, когда он врет.

– Ладно, – я поднялась на ноги и сменила тему. – Сегодня я возвращаюсь домой, мне предстоит многое наверстать по работе… Ты не против, если я заберу это зеркало в свою квартиру?

– Хол, я не могу быть против, ведь зеркало не принадлежит мне. Оно все лишь экран, благодаря которому ты видишь меня.

Я рассеянно кивнула.

– Хотелось бы мне знать, как все это устроено.

– Не стоит, Холли, – ответил Итон, как и всегда, не давая больше никаких пояснений. Я не стала ничего спрашивать, решив, что найду ответы самостоятельно.

***

Кажется, судьба была на моей стороне. Вернувшись домой, я с трудом втащила в квартиру зеркало и разместила его в своей спальне. После этого я заказала доставку еды, сделала себе чай и включила рабочий ноутбук. На электронной почте я обнаружила новое письмо от потенциального заказчика. Некто доктор Клиренс, известный как один из лучших психиатров-гипнологов в стране, хотел заказать у меня дизайн сайта и логотипа для своей клиники. Я ответила на запрос Клиренса, и мы договорились встретиться на следующий день, чтобы все обсудить. Разобравшись с работой, я крепко задумалась и внимательно изучила отзывы о клинике Клиренса. Если верить отзывам, то на сеансах пациенты вспоминали прошлые жизни и общались с душами умерших близких. Я закусила губу, пытаясь решиться. Если я попаду на прием к Клиренсу, то смогу еще раз поговорить с бабушкой и дедушкой, спросить, все ли у них хорошо…

А может быть, мне удастся узнать и что-то насчет Итона?

Я покачала головой. Мой разум еще не принял решение, но душа уже знала, что именно я буду делать. Ответ пришел еще в тот момент, когда я читала о работе Клиренса.

На следующий день я страшно нервничала, собираясь на встречу с доктором.

– Что это с тобой сегодня? – поинтересовался Итон. По сформировавшейся за последнее время привычке мы болтали с утра, пока я завтракала и приводила себя в порядок.

– Ничего, – я качаю головой, во второй раз роняя щеточку для туши на туалетный столик.

– Ну да, я вижу, – с долей сарказма отзывается Итон. – И из-за этого «ничего» у тебя трясутся руки.

– Ладно, ты прав, я нервничаю. Мне предстоит встреча с необычным клиентом.

– Ты опытный дизайнер и сделаешь все наилучшим образом, – спокойно замечает Итон, словно это само собой разумеется. – А в чем заключается его необычность?

Я медлю пару секунд, но Итон ждет ответ, и я решаюсь.

– Клиренс – выдающийся гипнотерапевт. Вчера я несколько часов изучала отзывы о его работе и, если верить им, то он прям чудеса творит. И я вот думаю, может быть, мне тоже записаться на примем?

– Зачем тебе это? – довольно резко спрашивает Итон. Из-за холода в его голосе мне становится не по себе.

– На сеансах люди устанавливают контакт с душами умерших близких, – тихо сказала я, вспомнив о бабушке, и изо всех сил стараясь сдержать слезы, которые испортили бы почти законченный макияж. – Я хочу еще раз поговорить с бабушкой. Хочу хотя бы попрощаться.

Итон молча выслушал меня и ничего не отвечал около минуты.

– Итон? – окликнула его я, переведя взгляд на зеркало. – Скажи что-нибудь.

– Я молчу, потому что не уверен, что тебе понравится мой ответ.

– И все же я хочу его услышать, – напрягшись, отозвалась я.

– Я думаю, что тебе не стоит этого делать, Холли. Тебе нужно отпустить бабушку и постепенно свыкнуться с мыслью, что ее больше нет, как бы больно это ни было.

Я глубоко вздохнула, понимая, что Итон прав. Вот только как объяснить это своей душе, которая так отчаянно жаждала попробовать?

– Я знаю, – медленно ответила я, внимательно вглядываясь в силуэт Итона. – Но соблазн слишком велик. Я попробую всего один раз, попрощаюсь и буду двигаться дальше.

– Это может быть опасно для тебя, Хол, – тихо сказал Итон и едва ли не впервые в жизни я слышала страх в его голосе.

– Брось, – я покачала головой. – Бабушка никогда не сделает мне ничего плохого.

– Бабушка нет, но кто знает, с чем еще ты можешь столкнуться во время сеанса и что выяснить… – Итон не договорил, оборвав сам себя на полуслове.

– О чем ты? Что такого опасного может быть в сеансах гипноза, которые прошли уже тысячи человек?

– Надеюсь, что ничего. Обещай, что ты сходишь один раз, попрощаешься с бабушкой и больше никогда не полезешь в это, ладно, Холли?

– Хорошо, – киваю я, но в глубине души я не уверена, что сдержу это обещание. Из-за слов Итона мне становится еще любопытнее. Что такого я могу найти? Почему он так испугался, услышав о гипнозе?

Разумеется, я не скажу этого Итону, но я собираюсь выяснить это в ближайшее время.

***

Доктор Клиренс оказался вполне приятным седовласым мужчиной лет шестидесяти. Обсуждая с ним вопросы создания логотипа для новой клиники, я окончательно убедилась в том, что хочу попасть на сеанс гипноза именно к нему. Я почувствовала, что могу доверять Клиренсу.

– У вас остались еще какие-то вопросы, мисс Спрингфилд? – спросил Клиренс, когда я записала всю необходимую мне информацию.

– Нет, это все, – ответила я, закрывая ежедневник. – Я учту все ваши пожелания и, думаю, предварительный вариант проекта будет готов через неделю.

Я глубоко вздохнула, не решаясь задать вопрос о сеансе, но Клиренс опередил меня.

– Вижу, что вы хотите что-то спросить, – доктор кивнул мне и слегка улыбнулся.

Что ж, а он, кажется, действительно хорошо знает свое дело.

– На самом деле да, – слегка смутившись, отвечаю я. – Это не связано с моей работой, скорее, личный интерес. Готовясь к нашей встрече, я прочла отзывы ваших клиентов, мистер Клиренс, и была поражена. Судя по всему, на ваших сеансах можно вновь поговорить с умершим близким человеком, и если это правда…

Внезапно появившийся комок в горле не позволил мне договорить, и я нервно сглотнула, опустив взгляд.

– Кого вы потеряли, Холли? – мягко спросил Клиренс.

– Бабушку. Это произошло чуть больше недели назад. Она была последним близким мне человеком, так что я хотела бы попрощаться.

– Я понимаю вас, – Клиренс кивнул. – Обычно на сеанс нужно записываться за несколько недель, но вы, кажется, хотели бы попасть ко мне пораньше.

– Да, если это возможно.

– Приходите завтра после шести вечера в мой офис. Я найду окошко для вас.

– Спасибо, – от всей души поблагодарила я. Отчего-то мне сейчас стало очень страшно, но от этого не менее интересно. Если все получится, то уже завтра я смогу еще раз поговорить с бабушкой.

– Перед сеансом нужно проверить, способна ли ваша душа выйти в тонкий план, – спокойно заметил Клиренс, словно мы говорили о погоде.

– В тонкий… что? – ничего не поняв, переспросила я.

– Тонкий план, некоторые называют это тонким миром, – терпеливо пояснил доктор. – Это такое место, где живые могут встретиться с душой умершего. К сожалению, никто не способен вернуть умершего в наш мир, но человек может отправиться в тонкий мир и найти там душу ушедшего близкого. Не все люди обладают достаточным уровнем энергии, чтобы сделать это. Если вы не против, я проверю вас, Холли.

– Д-да, – заикаясь отозвалась я, пытаясь переварить свалившуюся на меня информацию. – Что я должна делать?

– Просто сосредоточьтесь на моем голосе и внимательно следите глазами за ручкой.

Я старалась следовать всем указаниям Клиренса, но практически не запомнила, что именно он со мной делал. Я очнулась только когда Клиренс хлопнул в ладоши, бросая на меня странные взгляды.

– Что-то не так? Ничего не получится, да?

– Наоборот, мисс Спрингфилд, судя по всему вы отлично умеете выходить в тонкий план самостоятельно и регулярно это практикуете. Не понимаю, зачем вам в таком случае я.

– Я ничего такого не практикую, – я изумленно качаю головой. – Да я узнала про этот тонкий мир только что от вас!

– Это становится еще интереснее, – протянул Клиренс. – Когда я проверял вас, то почувствовал, что у вас есть очень крепкая связь с душой, покинувшей наш мир. Это явно не душа вашей бабушки, характер связи другой. Это не родственные узы, скорее связь соулмейтов. Судя по всему, вы состояли с этим человеком в любовных отношениях. И вот с этой душой вы регулярно общаетесь, выходя в тонкий мир.

– Нет, ничего подобного не может быть. За всю жизнь я была в отношениях лишь однажды, и этот человек жив, – сказав это, я на всякий случай заглянула в мессенджер и увидела у Пола статус «онлайн». – Да, он точно жив.

– Холли, речь может идти и о прошлой жизни, – негромко ответил Клиренс. – Подумайте, не бывает ли у вас странных снов, голосов в голове, видений в зеркалах…

От этих слов Клиренса по моему телу словно бы пропустили разряд тока.

– Итон… – пораженно прошептала я, встречаясь взглядом с гипнологом.

***

Следующий день прошел в сильной тревоге из-за ожидания вечернего сеанса в клинике доктора Клиренса. Я нарушила установившийся порядок вещей и не заговаривала с Итоном весь день, даже не подходила к зеркалу, боясь заметить там его силуэт. Я не сомневалась, что Итон ждет меня и, вероятно, волнуется, но я просто не представляла, как рассказать ему о том, что вчера выяснил Клиренс.

По правде говоря, планы изменились. На сегодняшнем сеансе я не буду вступать в контакт с бабушкой. Клиренс утверждает, что мне сначала нужно разобраться с прошлой жизнью и понять, что связывает меня и душу Итона, застрявшую в тонком мире. Я не сомневалась, что у Итона есть ответы на все эти вопросы, но он ничего мне не рассказывал, и кто знает, как он отнесется к моему желанию выяснить все самостоятельно.

Я чувствовала ужасную пустоту внутри из-за невозможности поговорить с Итоном и поделиться своими страхами, ведь прежде всякий раз, когда мне было плохо или страшно, я шла к нему. Когда же я успела так привязаться?

Обо всем этом я размышляла по дороге в офис Клиренса, а добравшись туда, почувствовала, как от страха у меня вспотели ладони. Боже, Холли, соберись! Сделав несколько глубоких вдохов, я припарковалась и уверенной походкой вошла в здание клиники.

– Вы готовы? – спросил Клиренс четверть часа спустя, внимательно глядя на меня.

Разумеется, нет, но вслух я сказала совсем другое.

– Д-да, наверное, – стараясь скрыть волнение, пролепетала я.

– Встреча с прошлой версией себя может быть болезненной, – предупредил Клиренс. – Помните, что мы можем остановиться в любой момент, если вам будет слишком тяжело.

Я подняла глаза на врача и заметила, что он выглядит очень серьезным и сосредоточенным.

– Мне кажется, ваша история будет не из легких, Холли, – мягче обычного сказал Клиренс.

Его голос в этот момент поразил меня. Клиренсу было меня жаль?!

– И все же я хочу ее узнать, – собрав в кулак всю свою смелость, ответила я. Перед глазами мелькали картинки прошлого: вот я совсем маленькая жалуюсь Итону на разбитое колено, вот рыдаю из-за смерти собаки, а вот тут боюсь не провалить экзамены… Итон часами говорил со мной после смерти моего дедушки, а затем мы вместе прошли через ад, когда моя семья посчитала меня сумасшедшей. Я должна узнать, кто такой Итон, кем была я и почему наши души так привязаны друг к другу. Я просто не смогу спокойно жить дальше, если не разберусь в этом.

– Тогда внимательно слушайте мой голос, Холли. Мы начинаем.

Как и в прошлый раз, я не поняла, что именно сделал Клиренс. Я почувствовала себя так, словно меня резко подкинуло в воздух и ослепило на несколько секунд, а после этого я уже смотрела на мир чужими глазами.

Вернее, это были мои глаза в прошлой жизни.

Глава 2. Сохи.

Сеул, 2005 год.

В самом центре Сеула на реке Хан находится печально известный «Мост самоубийц». Я часто прихожу сюда, когда мне бывает грустно или страшно. Я смотрю на воду, и течение реки словно бы уносит часть моих проблем и боли, как когда-то оно унесло жизнь моей матери. Почему-то именно здесь, на месте ее гибели, мне кажется, что мама все еще рядом и может дать совет.

За последние несколько лет я приходила сюда десятки раз, но сегодня особый день. Сегодня я прощаюсь с Сеулом и всеми, кого я знаю и люблю. Завтра я улетаю в Англию, ведь мой отец решил, что именно там я должна пойти в старшую школу. Спорить бесполезно, отец никогда не менял своих решений и ему было все равно, что мне еще даже нет шестнадцати лет, рядом не будет ни одного знакомого человека, а мой английский далек от совершенства.

«Ты должна выучить иностранные языки и научиться жить в другой культуре», – вот и все что сказал мне отец, когда я попробовала возразить.

– Мам, вот и как мне там жить? – тихо спросила я, глядя на воду. Я оперлась на ограждение моста и по привычке дотронулась до маленькой птички-подвески, которую я носила на левом запястье. Эта подвеска на тонкой красной нити была последним подарком, который я получила от матери. За несколько дней до смерти мама вручила мне ее и рассказала легенду о красной нити судьбы. Согласно легенде, если два человека свяжут руки красной нитью, то их души навечно будут вместе. Нить может растянуться, но никогда не порвется, равно как и не прервется эта чудесная связь. Впрочем, я не собиралась проверять правдивость этой легенды, поскольку я не хотела связывать свою жизнь с кем-либо из мужчин. Пример моей матери отлично показал, к чему может привести брак, и я не стремилась повторить ее судьбу.

Я хотела лишь свободы.

– Сохи, ты давно здесь стоишь? – сзади раздался голос Соджуна, заставив меня подпрыгнуть от неожиданности.

– Как ты здесь оказался? – я ответила старшему брату вопросом на вопрос. – Я думала, ты должен быть в университете.

– Должен, но решил провести день с тобой, – он пожал плечами и взъерошил свои непослушные черные волосы.

Я почувствовала благодарность. Рядом с братом мне было не так страшно.

– Ты боишься? – словно прочитав мои мысли, спросил Соджун.

– Немного, – кивнула я. – Как ты меня нашел?

– Я знаю, что ты приходишь сюда всякий раз, когда тебе страшно, – Соджун слегка улыбнулся. – Я раньше тоже так делал.

– Если бы мама была жива, он не разрешила бы отцу отправлять меня одну, – тихо сказала я. – Она бы поехала со мной.

– Скорее всего, – кивнул брат. – Но знаешь, я даже немного завидую тебе.

– Чему тут завидовать?

– Ты не понимаешь, – ответил Соджун, глядя на воду. – Ты сможешь уехать, вырваться из-под контроля отца и пожить своей жизнью, а я навсегда застрял здесь. После университета и армии мне предстоит до конца жизни работать в компании отца, чтобы рано или поздно сменить его. Скука смертная.

– Это закрытая школа с проживанием, а обо всем происходящем там будут регулярно докладывать отцу, – я покачала головой. – Как-то не очень похоже на свободную жизнь.

– Ты правда не понимаешь, – тихо ответил брат.

Тогда я еще этого не знала, но Соджун оказался прав. Именно с этой поездки началось мое счастье.

***

В Англию я полетела с мистером Ли. Вообще он был кем-то вроде воспитателя и тренера Соджуна, но после смерти мамы я тоже стала проводить много времени с мистером Ли. Он всегда был строг с Соджуном, а я была любимицей мистера Ли. За последние годы он стал для нас с братом самым близким взрослым человеком. Я знала, что мистер Ли не останется со мной в Англии, а просто отвезет меня в школу и вернется в Корею, но все же рядом с ним мне было спокойнее.

Я собиралась порисовать во время полета, но мистер Ли покачал головой и мягко забрал у меня блокнот и карандаш:

– Лучше поспи, Сохи. Нам предстоит дальняя дорога.

Я взглянула на своего воспитателя и поняла: он знает о том, что прошлой ночью я не спала ни минуты, проговорив с Соджуном до самого рассвета. В Англии я буду больше всего скучать по брату.

– Отец сказал бы, что спать нужно было ночью, – слегка улыбнулась я.

– Его здесь нет, – спокойно заметил мистер Ли. – Так что расслабься немного.

Его здесь нет… Плохая новость заключается в том, что теперь я сама по себе. Но есть и хорошая новость: я пусть и не полностью, но все же вырвалась из-под контроля отца. Не об этой ли свободе вчера говорил мой брат?

Я была уверена, что не смогу сомкнуть глаз из-за волнения, но в итоге я проспала почти весь полет, и окончательно пришла в себя только по дороге из аэропорта в пригород Лондона, где находилась моя новая школа.

Я вертела головой из стороны в сторону, стремясь рассмотреть из окна машины проносящиеся мимо пейзажи. Разумеется, я уже бывала за границей, но это была моя первая поездка в Европу и все вокруг казалось мне таким непривычным. Мне хотелось нарисовать что-то из увиденного и немного успокоить себя этим. Моя рука метнулась к рюкзаку, в котором лежал блокнот, но я покачала головой: порисовать в машине на скорости сто миль в час точно не выйдет.

Примерно через полчаса мы добрались до школы. Она представляла собой величественное здание, состоящие из нескольких корпусов. Школа была окружена старым садом и лесом, возле которого виднелось небольшое озеро. Мне пришлось признать, что это место оказалось децствительно красивым.

У входа нас уже ждал охранник. Мистер Ли что-то сказал ему по-английски, тот кивнул и попросил следовать за ним.

– Я поговорю с твоей новой воспитательницей, Сохи, а потом тебя проводят в спальню, и ты познакомишься с одноклассницами, – сообщил мне мистер Ли.

– Вы сможете остаться со мной еще ненадолго? – я не хотела показывать ему, что боюсь, но ничего не смогла поделать, и мой голос предательски задрожал.

– Боюсь, что нет. У меня самолет сегодня ночью, ты ведь знаешь. Прости, Сохи.

– Все хорошо, – соврала я, опустив глаза и старательно сдерживая слезы.

Разговор мистера Ли с моей воспитательницей занял всего пару минут. Воспитательницу звали миссис Браун, на вид это была строгая, уверенная в себе женщина лет пятидесяти.

– Здравствуйте, – слегка поклонившись, я поприветствовала миссис Браун, но ее взгляд остался таким же холодным.

– Пойдемте со мной, мисс Ким.

– Здесь я должен тебя оставить, – негромко сказал мистер Ли, быстро заключая меня в объятия. – Удачи тебе. Хорошо учись и не забывай тренироваться.

– Не забуду, обещаю, – прошептала я, обняв его в ответ. – Я найду здесь что-то подходящее и буду делать все так, как вы меня учили.

Мистер Ли улыбнулся, выпустив меня из объятий.

– До свидания, Сохи.

– Да свидания, мистер Ли, – я смотрела ему в след, понимая, что только что оборвалась последняя ниточка, связывающая меня с домом.

Я осталась одна.

– Скорее, мисс Ким, – требовательно окликнула меня миссис Браун, и я поспешила за ней.

– Вы опоздали к началу учебного года, – продолжила миссис Браун. Она говорила очень быстро, и я едва понимала смысл сказанного. – Так что вам придется сразу же включиться в учебный процесс и влиться в коллектив, времени на раскачку нет. С завтрашнего дня вы вместе со всеми будете посещать уроки, чуть позже вам принесут индивидуальное расписание, школьную форму, а также список дополнительных занятий, вам нужно выбрать, чем именно вы хотите заниматься. Вам ясно?

– Да, – только и смогла выдавить я.

– Кстати, украшения запрещены в учебное время, – миссис Браун неодобрительно кивнула на красную нить на моей руке. – Вы можете надевать это только в выходные дни, а также на каникулах, а сейчас должны немедленно снять.

– Я не могу, это… – начала было я, отчаянно пытаясь вспомнить, как будет «талисман» на английском, но ничего не приходило в голову. – Это подарок моей мамы.

– Мне все равно, чей это подарок, – пожала плечами воспитатель. – Правила одни для всех. Кстати, у вас есть мобильный телефон?

– Да, конечно, – кивнула я.

– Вы должны его сдать, получите также в выходные.

Вот это уже был удар ниже пояса, ведь я просто мечтала о том моменте, когда смогу остаться одна и напишу сообщение Соджуну. Поддержка брата не была бы сейчас лишней.

– Хорошо, но могу ли я отправить сообщение? – с трудом подбирая слова, кое-как выговорила я. – Я должна написать брату.

– Напишите в выходной, – отрезала миссис Браун. – Телефон, мисс Ким. Я жду.

Я нехотя подчинилась, думая о том, что здесь вовсе и не пахнет свободой. Пока что эта школа напоминала мне что-то среднее между армией и тюрьмой.

Дорога до жилого корпуса заняла минут пять и все это время мы петляли по лабиринту длинных коридоров. Я старалась осмотреться и запомнить хотя бы какие-то ориентиры, но все вокруг выглядело примерно одинаково: высокие потолки, огромные окна, картины на стенах и цветы в громоздких кадках, расставленные по углам. Боже, как же я буду здесь ориентироваться?

– Вы будете жить в комнате номер девять, вашими соседками станут Эмили Грин, Аманда Дункан и Кортни Макадамс. Надеюсь, вы подружитесь, – миссис Браун кивнула на ближайшую дверь. Подняв голову, я заметила на ней золотистую цифру «девять», значит, это моя комната. – Ваши вещи уже доставили, мисс Ким, вы можете разложить их до ужина.

– Спасибо, миссис Браун, – ответила я и осторожно толкнула дверь. На меня сразу же уставились три пары заинтересованных глаз.

– Привет, – я вошла в комнату и постаралась придать своему голосу непринужденный и дружелюбный тон. – Меня зовут Сохи, и я ваша новая соседка.

– А, новенькая, – протянула высокая красивая брюнетка, сидевшая на ближайшей к двери кровати. Она беззастенчиво разглядывала меня, и я почувствовала, что краснею. – Не знала, что ты будешь из Китая.

Брюнетка усмехнулась, а рыжеволосая девушка, приводившая себя в порядок у зеркала, практически согнулась пополам от смеха, видимо, находя это очень забавным.

– Я кореянка, – мягко поправила я брюнетку, слегка растерявшись из-за подобного начала знакомства.

– Нам в общем-то без разницы. Правда, Кортни? – брюнетка взглянула на рыжую, и та энергично закивала. – Мы отлично жили тут втроем и нам вовсе не нравится идея делить комнату еще с кем-то. Тем более с тобой.

– Да ладно тебе, Аманда, – подала голос полноватая блондинка, молча сидевшая до этого на кровати у окна. – Это может быть даже забавным. Я Эмили. Не могу сказать, что рада знакомству, но и обижать тебя я не буду, пока ты не мешаешь мне.

Я слегка кивнула и направилась к свободной кровати у стены, возле которой уже стоял мой чемодан. Сказать, что я была расстроена, значило бы ничего не сказать. У меня никогда не было по настоящему близкой подруги, но никто из девочек в моей школе в Корее не говорил со мной в подобном тоне. И хуже всего, что я не понимала причин такого отношения к себе.

Кортни, Эмили и Аманда вскоре ушли, оставив меня в гордом одиночестве. Я закончила разбирать вещи и присела на кровать, закрыв лицо руками. Больше всего на свете я жалела о том, что миссис Браун забрала у меня мобильный телефон, и я не могла связаться с братом. Соджун бы точно придумал, что мне делать в подобной ситуации. В отличии от меня он был действительно умным и всегда знал, что делать.

Мои размышления прервал громкий стук в дверь.

– Войдите! – ответила я, поднявшись на ноги. Я думала, что это пришла миссис Браун, но ошиблась. На пороге возник темноволосый парень среднего роста. В руках он держал стопку одежды (кажется, это была школьная форма) и несколько листов бумаги. Голова парня была слегка опущена, потому что он старался ничего не уронить и аккуратно прикрыть за собой дверь. Когда ему это удалось, и парень поднял голову, я едва не охнула от изумления: один его глаз был карим, а второй ярко-голубым.

Парень широко улыбнулся, явно заметив мою реакцию, а затем представился.

– Меня зовут Итон Макрири, и я староста этого дурдома. Я принес твою школьную форму, расписание уроков и список курсов по выбору, – он положил вещи на мою кровать и протянул свою широкую ладонь для рукопожатия.

Итон оказался первым, кто протянул мне руку и улыбнулся в этом невеселом месте. Это настолько резко контрастировало со всем произошедшим со мной за последние часы, что я слегка растерялась и мне понадобилось несколько секунд, чтобы представиться и ответить на рукопожатие.

– Я Сохи. Ким Сохи, – торопливо сказала я, все еще не в силах отвести взгляд от его лица, которое показалось мне очень красивым.

– Предвосхищая все вопросы: не-а, это не линзы, я таким родился, – заметил Итон, а я спохватилась, что все еще таращусь на него.

– Тебе идет, – честно ответила я, слегка краснея. Отчего-то сейчас я начала стесняться своего корейского акцента и невозможности точно выразить мысли.

– Спасибо, – парень снова улыбнулся. – Тут твоя школьная форма, ее нужно будет надеть завтра на занятия, а то не пустят в класс. Знаю, отстой, но у всех учителей просто пунктик на соблюдении правил. Посмотри расписание уроков, учебники получишь завтра, потому что сегодня библиотека уже закрыта. Ах да, дополнительные занятия нужно выбрать сегодня до ужина, а после отдать список миссис Браун.

Итон говорил быстро и уверенно, а я едва ли понимала половину сказанного, глядя на него широко распахнутыми глазами.

– Что такое? – заметив мое замешательство, спросил он.

– Прости, я плохо говорю по-английски, – беспомощно ответила я. – Я не запомнила и половины из того, что ты сказал.

– Блин, я забыл, прости, миссис Браун ведь предупредила меня, – Итон покачал головой, повторил все сказанное в три раза медленнее и предложил мне помочь разобраться с расписанием.

– Спасибо, – от души поблагодарила я, когда мы оба сели на кровать и склонились над листом со списком дополнительных курсов. Я понимала далеко не все написанное тут, и едва ли Итон смог бы мне помочь, но с ним почему-то было не так одиноко. Через пару минут я все же смогла поставить галочку напротив дополнительных занятий по испанскому языку (я учила его всего пять недель, а мои одноклассники уже пять лет, и я пока что слабо представляла, как справлюсь с этим), рисованию (ну хотя бы тут я точно не буду худшей, все вокруг в один голос говорят о том, что у меня талант) и тхэквондо.

– Вот это да, – присвистнул Итон, заглянув мне через плечо. – Необычный выбор, особенно последний пункт.

– У меня черный пояс, – ответила я. Я вовсе не собиралась хвастаться, но и скрывать тоже не было смысла. Я получила пояс несколько недель назад к огромной радости мистера Ли, тренировавшего меня и Соджуна последние годы.

– О, супер, – усмехнулся Итон. – Расскажи об этом своим соседкам по комнате, может, они научатся вести себя как люди, если им будет угрожать хорошая трепка…

Я хотела заметить, что не могу бить людей направо и налево просто потому, что не нравлюсь им, но вместо этого спросила всего лишь:

– Они всегда были такими… ужасными?

– Ага, – кивнул Итон. – Мы учимся вместе уже шестой год и эта троица правда сущий кошмар. Мне жаль, что тебя поселили с ними.

– Я постараюсь с этим справиться, – медленно выговорила я, старательно подбирая слова. Как же тяжело оказалось выражать свои мысли по-английски. – Я должна еще что-то заполнить или сделать?

– Только сходить на ужин, на который мы, кстати, уже опаздываем, – ответил он, бросив взгляд на наручные часы. – Тебе рассказали, где тут столовая?

– Нет, – слегка растерянно ответила я.

– Как они могли утаить от тебя самое важное? – весело отозвался Итон, вскакивая на ноги. – Тогда следуй за мной, я не позволю тебе умереть от голода!

Итон открыл дверь, пропустив меня вперед, а затем уверенно повел через длинный лабиринт коридоров. Мы вышли на лестницу и спустились на первый этаж. Итон что-то еще рассказывал мне, но я почти не слушала, думая о том, что знакомство с ним – это, пожалуй, единственное приятное, что произошло со мной за сегодня.

Столовая оказалась еще одним огромным залом на первом этаже, в котором, кажется, одновременно поместилась вся школа. Воздух был наполнен разговорами и звоном приборов. На секунду мне стало страшно: я не любила скопления людей.

– Пойдем, Сохи, – Итон слегка коснулся моей руки, привлекая внимание. – Столы нашего класса находятся у окна.

Я взглянула туда, куда указал Итон, и заметила два свободных места у окна, но они были за разными столиками. Что ж, кажется, меня снова ждут новые знакомства, правда, я не уверена, что готова к ним.

Итон явно понял ход моих мыслей.

– Дин, – обратился он к светловолосому парню за ближайшим к нам столом. – Ты не пересядешь к Кевину и Лили? Только сегодня.

Светловолосый поднял на Итона озадаченный взгляд, но спорить не стал, а лишь молча взял свою тарелку и перебрался за соседний столик.

– Спасибо, бро! – крикнул ему вслед Итон. Дин лишь пожал плечами. Кажется, Итона здесь любили и слушались.

– Это Сохи, наша новенькая, – Итон представил меня сидящим за столиком девушкам. Приглядевшись, я поняла, что они близнецы. – А это Алана и Ханна, ну, или наоборот… В общем, главное, не перепутай.

К моему удивлению девушки вовсе не обиделись на это насмешливое представление Итона, а улыбнулись и хором ответили:

– Привет, Сохи!

– Привет, я рада познакомиться, – искренне ответила я. По крайней мере Алана и Ханна выглядели куда приветливее моих соседок по комнате.

Девушки кивнули и вернулись к еде, а Итон подвинул тарелку ко мне.

– Поешь. Выглядит не очень, но это правда вкусно.

Он еще что-то объяснял насчет еды, но я не поняла, решив довериться своим вкусовым рецепторам. Попробовав, я была вынуждена признать, что Итон не обманул меня: было действительно вкусно, особенно учитывая, что в последний раз я ела в самолете.

– Вот ты и познакомилась с нашим «столиком неудачников», – с набитым ртом сказал Итон.

– Почему неудачников? – не поняла я.

– Мы отличники, – отозвалась вместо него Ханна (или это была Алана?). – Лучшие практически во всем. Нас не любят, но открыто не враждуют, ведь остальным рано или поздно нужна будет наша помощь. Не любят, разумеется, нас с Аланой и Дина, Итона это не касается. Он местная звезда.

– Брось, – Итон покачал головой. – Я отлично вижу, кто и как ко мне относится.

– Еще одна твоя суперспособность, – заметила молчавшая до этого Алана.

– Вы все близкие друзья, да? – осторожно подбирая слова, спросила я.

– Мы живем и учимся тут уже шестой год, – ответил Итон. – Конечно, мы знаем друг о друге все и держимся вместе. Нужно же как-то выживать.

Его голос казался беззаботным, но я почему-то подумала, что Итон вовсе не преувеличил насчет выживания.

– А Дин не обидится, что я заняла его место?

– Не-а, его нереально обидеть, – ответил Итон. – Сложнее только вытащить из Дина больше пары слов в день. Он мой сосед по комнате все эти годы и немногословность – это одно из его самых замечательных качеств.

– Ты болтаешь за двоих, – вставила Ханна и все рассмеялись.

– Могу и за вас всех… Что такое, Сохи?

Я, наконец, разобралась с едой и сделала большой глоток из чашки, наполненной светло-коричневым напитком. Ощутив вкус, я едва удержалась от того, чтобы не выплюнуть жидкость обратно.

– Что это? – с некоторым ужасом спросила я.

– Чай с молоком, – ответил Итон, а потом его глаза распахнулись шире: он понял, в чем дело. – Ты никогда не пробовала его раньше, да?

– Надеюсь, мне и не придется впредь, – честно ответила я.

– Сходи на кухню и попроси сок или воду, – посоветовала Ханна, кивнув на большое помещение в другом конце зала, отделенное перегородкой от столовой.

– Да, пожалуй, – согласилась я, поднимаясь на ноги. Я не успела сделать и пары шагов, как споткнулась и выпустила чашку из рук. Послышался звук бьющегося стекла и в следующий миг я поняла, что сижу на полу, а моя одежда забрызгана этим несчастным чаем с молоком.

Послышался смех.

– Что же ты так неаккуратно, новенькая? – раздался ехидный голос и, подняв голову, я поняла, что это говорила Аманда, одна из моих соседок по комнате.

– Что у вас здесь произошло? – к нам спешила миссис Браун.

– Новенькая упала. Видимо, не умеет ходить, – равнодушно бросила Аманда.

– Или ты ей помогла, – послышался сзади голос Итона. – Миссис Браун, я видел, как Аманда поставила подножку Сохи.

– Странно, что это видел только ты, – не дав миссис Браун вклиниться в разговор, парировала Аманда и ее подруги, сидящие рядом, закивали. – Девочки вот ничего такого не заметили. И кроме того, миссис Браун, у нас ведь запрещено носить украшения в учебные дни, верно? А я смотрю, что новенькая нарушает это правило.

Аманда кивнула на красную нить с птичкой, которую я так и не сняла с левого запястья.

– Мисс Ким, я еще несколько часов назад уведомила вас о школьных правилах, но вы, видимо, решили, что можете их не соблюдать. После ужина зайдите в мой кабинет, вас будет ждать наказание, а пока что уберите здесь, – с этими словами миссис Браун поспешила обратно к учительскому столу.

Я скрипнула зубами, изо всех сил сдерживая желание вырвать Аманде клок волос или показать, чему научил меня на тренировках мистер Ли. Я повернулась, ища поддержки Итона, но он куда-то исчез. Впрочем, я заметила Итона уже через несколько секунд: он принес тряпку и принялся собирать осколки разбитой чашки и вытирать пол.

– Это должна сделать я, – поспешно наклоняясь сказала я, но Итон покачал головой и продолжил молча убирать. Мне стало неуютно.

– Спасибо, – сказала я, когда мы выходили из столовой. – Но не нужно меня опекать, я должна справляться сама.

– Аманда сошла с ума, – Итон покачал головой. – Эта выходка – детский сад и слишком даже для нее…

Я пожала плечами.

– Не страшно, что я упала, хуже, что из-за нее я теперь вынуждена снять нить, – я непроизвольно коснулась украшения. – А я не могу, это подарок моей мамы.

– Если ты не можешь подчиниться, то просто сделай вид, – серьезно сказал Итон. – Спрячь ее туда, где никто не найдет и всегда носи с собой. Я ни на что не намекаю, но в нашей школьной форме отличные внутренние карманы.

Я слегка улыбнулась, понимая, что он прав. Я аккуратно сняла нить и спрятала ее в карман.

– Что за наказание меня ждет?

– Это мелкое нарушение школьных правил, так что, думаю, полчаса, максимум час в комнате наказаний.

– Что это еще за комната?

– Просто темная комната в подвале, ничего особенного. Суть в том, что с собой нельзя ничего принести. Сама комната тоже пуста, там есть только стул. Вроде как все время наказания ты должна думать о своем проступке, но я обычно просто живу в своей голове, когда сижу там.

– Тебя тоже наказывали? – не поверила я.

– Всех наказывали, – ответил Итон. – В комнате не страшно, но надеюсь, ты не боишься пауков, их там довольно много.

Услышав это, я застонала, закрыв лицо руками. Пауки были моей главной фобией с самого детства.

Как показала практика, полчаса – это очень много, если их предстоит провести в пустой полутемной комнате, населенной не самыми приятными членистоногими. Почти все время я просидела на стуле, отчаянно зажмурившись и молясь всем богам, чтобы по мне никто не полз. К счастью, кажется, мне удалось избежать настолько близкой встречи с пауками. Когда полчаса истекли и миссис Браун выпустила меня, я едва ли не бегом бросилась в спальню, мечтая переодеться и принять душ. Мое стремление было настолько сильным, что я смогла найти дорогу ни разу не потерявшись в лабиринте коридоров.

После душа мне стало немного легче, я вернулась в спальню и, стараясь не обращать внимания на своих не самых приятных соседок, легла в кровать. Было уже достаточно поздно и я ужасно устала, но сон не шел, а в голове крутились картинки всего произошедшего за день. В такие моменты мне нужно было с кем-то поговорить и обычно я шла в комнату брата, ведь Соджун всегда был не против поболтать перед сном. Моя рука метнулась было к сумке, но я вспомнила, что еще днем сдала свой телефон миссис Браун, да и если бы он был у меня, звонить все равно некому: Соджун явно спит, потому что в Сеуле уже глубокая ночь, а мистер Ли сейчас в самолете где-то на полпути в Корею. Вариант позвонить отцу даже не пришел мне в голову, и я ощущала себя самым одиноким человеком во всей Вселенной. Мне до ужаса захотелось домой, где все было так просто и понятно. Я прикрыла глаза, стараясь не расплакаться, и задумалась о том, что теперь будет со мной. Итак, я застряла на другом конце Земли в школе с огромным количеством абсурдных правил. Здесь все говорят по-английски, что является для меня еще одной проблемой, а кроме того мне до ужаса не повезло с соседками по комнате. М-да, хуже не придумаешь.

Поняв, что быстро уснуть не удастся, я натянула джинсы и футболку и, захватив с собой карандаш и блокнот, выскользнула из спальни. Если что-то сейчас и способно успокоить меня, так это рисование.

Еще вечером я приметила уютную общую гостиную с небольшим балконом, находящуюся в двух шагах от моей спальни. Туда-то я и направлюсь. Толкнув тяжелую дверь, я была уверена, что в настолько поздний час окажусь там одна, но ошиблась: дверь, ведущая на балкон, была распахнута и там сидел Итон. Мне кажется или он тоже склонился над рисунком?

Услышав скрип, Итон обернулся и широко улыбнулся мне. Я заметила на его коленях огромную книгу, служившую подставкой, на которой лежал альбом для рисования. Значит, я не ошиблась.

– Прости, я помешала? – осторожно спросила я, переминаясь с ноги на ногу.

– Нет, что ты. Заходи, Сохи, – Итон улыбался так приветливо, что мне сразу же стало немного легче. Он заметил альбом и карандаш в моих руках. – Ты тоже решила порисовать?

– Да, если честно, – я опустилась на стул рядом с Итоном. – Мне не спалось.

– Я представляю, – серьезно кивнул Итон. – Когда я только приехал сюда, то совершенно не мог спать.

– Почему?

– Плакал по ночам, – спокойно ответил Итон, словно в этом не было ничего такого. – Я скучал по дому и родителям.

Я вспомнила, как Итон рассказал, что учится в этой школе уже шестой год, значит, он приехал сюда еще совсем ребенком.

– Тебе было одиннадцать, а я старше и не должна…

Он покачал головой.

– А если я скажу тебе, что до сих пор скучаю? – он смотрел мне в глаза и я не выдержала этого взгляда. – Я это к тому, что хотеть домой – нормально, правда.

Я не нашлась, что ответить, а Итон наклонился и принялся копаться в своем рюкзаке. Через пару секунд он распрямился, довольно улыбаясь и протягивая мне несколько шоколадных конфет:

– Это тебе. Дом, конечно, не заменит, но жизнь после шоколада порой кажется не таким отстоем.

– Спасибо, но я не могу взять, – я покачала головой. – Особенно если они последние.

Итон рассмеялся.

– Бери, я куплю себе еще в субботу.

– Здесь есть магазин? – удивилась я. Отец дал мне денег перед поездкой, но я не представляла, где мне их тут тратить.

– В школе нет, но все, кому уже исполнилось шестнадцать, могут ходить в город по выходным.

– Кажется, это первая хорошая новость за сегодня, – я слегка улыбнулась. – Мне осталось подождать всего полтора месяца.

Итон рассеянно кивнул.

– Я тебе там все покажу.

Мы еще немного посидели в тишине.

– Можно? – спросил Итон, кивком указав на мой альбом.

Я помедлила долю секунды, но все же выдавила несмелое:

– Да, конечно.

Итон листал альбом, внимательно рассматривая каждый рисунок, а я вглядывалась в его лицо, пытаясь понять, о чем он сейчас думает. Мне было немного не по себе, ведь прежде я не показывала свои рисунки даже Соджуну. Если честно, последним человеком, кому я позволяла листать мой альбом, была мама.

– Это потрясающе красиво, – пробормотал Итон. Заглянув ему через плечо, я поняла, что он добрался до рисунка, который я назвала «Лес светлячков». Я изобразила густой лес, усыпанный тысячами маленьких звездочек-светлячков, а на первом плане стояла девушка-эльф и любовалась этим видом.

– Спасибо, – слегка смутившись, отозвалась я.

– Откуда ты берешь идеи? – с интересом спросил Итон, не отрывая взгляд от рисунка.

– Они просто появляются в моей голове, – я пожала плечами. – Иногда я вижу какое-то место или читаю о нем, а потом добавляю детали и переношу на бумагу… Или вижу что-то во сне.

– У тебя талант, Сохи, – улыбнулся Итон, возвращая мне альбом. – И отличное воображение. Я обычно рисую то, что вижу, мне не дано придумывать.

– А если ты все же попробуешь? – спросила я, листая альбом Итона. Все рисунки выглядели очень аккуратно, а еще чувствовалось, что он долго и прилежно учился рисовать.

– То мой учитель будет не в восторге, – хмыкнул Итон и пояснил, заметив мой удивленный взгляд. – Я хотел бы многое попробовать, но мне запрещают рисовать в других стилях, кроме классического. Это может помешать будущей учебе.

– А кем ты хочешь стать?

– Архитектором. Буду создавать всякие интересные здания, заработаю кучу денег и построю себе домик на побережье, – глаза Итона сверкнули.

– Хороший план, – кивнула я.

– Скорее, это мечта, – заметил Итон. – Но все должно получиться, если я постараюсь. А о чем ты мечтаешь, Сохи?

«Вернуться на четыре года в прошлое и спасти маму. Ну или хотя бы оказаться поскорее в Корее», – хотелось ответить мне, но, разумеется, вслух я этого не сказала.

– Не знаю. Наверное, ни о чем.

– Так не бывает, – Итон недоверчиво взглянул на меня. – Мы все чего-то хотим, просто мечты бывают большими и маленькими. Если брать маленькие, то я сейчас хочу, чтобы завтрашний тест по испанскому отменили…

Я слегка улыбнулась.

– В таком случае, я хочу, чтобы мои противные соседки по комнате испарились.

Итон кивнул.

– О, да, понимаю. Я бы посоветовал тебе поговорить с миссис Браун, но, поверь, она не будет ничего делать если ее попросишь ты. Но почему бы тебе не пожаловаться родителям? Если они позвонят в школу, то у нее не останется другого выхода, кроме как переселить тебя.

Я покачала головой.

– Сомневаюсь, что отец будет вникать в ситуацию и решать мои проблемы.

– А мама?

– Она умерла четыре года назад, – опустив глаза, ответила я.

– Мне очень жаль, Сохи, – мягко сказал Итон. Я ненавидела говорить с людьми о маминой смерти, потому что они сразу же терялись или меняли тему разговора, но Итон отреагировал на удивление спокойно.Мгновение спустя его глаза расширились от изумления, и он слегка коснулся моего левого запястья, где еще совсем недавно был надет мамин подарок. – Боже, я завтра убью Аманду.

Я покачала головой.

– Все нормально. Я послушалась твоего совета и спрятала нить так, чтобы ее никто не нашел, но она всегда была со мной.

– Ладно, – кивнул Итон, но я видела, что он все еще расстроен. – Но все равно несправедливо было заставлять тебя снять ее. Давай я попробую поговорить с миссис Браун? Думаю, даже она в состояние понять твою ситуацию.

– Не надо, Итон. Пусть все пока что останется как есть. Я не хочу, чтобы кто-то знал об этом, понимаешь? И раз уж мы заговорили о мечте… Думаю, теперь ты знаешь, чего бы я хотела. Если бы я знала, что собирается сделать мама, я бы ее остановила.

– Да, – он кивнул, все еще серьезно глядя на меня, и я поняла, что Итон без всяких объяснений догадался, что причиной маминой смерти стало самоубийство. – Мне жаль, что мы не можем вернуться в прошлое, но хотя бы попробуем сделать свое будущее лучше, правда? Мы выпустимся из школы меньше чем через два года, станем совершеннолетними и уже никто не будет указывать, что и как мы должны делать.

– Я бы хотела, чтобы это было так, – тихо сказала я, подумав об отце. Итон получит свободу, как только окончит школу, но я вряд ли.

– Это будет так, – уверенно ответил Итон, и я не стала спорить.

Он взглянул на часы и присвистнул.

– Уже за полночь. Пойдем спать, Сохи?

– Да, – я понялась на ноги. Пусть мне и не удалось порисовать, но на душе стало спокойнее. Думаю, этой ночью я смогу поспать.

Уже лежа в постели я поняла, что рассказала этому странному парню с разными глазами и очень красивой улыбкой о себе больше, чем знала любая из моих подружек в Корее. Я сама не заметила, как уснула, размышляя обо всем этом и, кажется, той ночью мне впервые приснился Итон.

***

На следующее утро я, отчаянно зевая, плелась на свой первый урок в новой школе. Из-за разницы часовых поясов голова была словно в тумане, а значит, сегодня мой английский будет еще хуже обычного. Я глубоко вздохнула. Придется справиться и с этим.

– Сохи, – я услышала веселый голос Итона, едва вошла в кабинет испанского языка, который сегодня стоял в расписании первым уроком. Итон улыбнулся мне и показал на свободное место рядом с собой. Проходя к парте Итона, я заметила Дина, сидящего в гордом одиночестве в конце кабинета и бросавшего на меня мрачные взгляды.

– Только не говори, что снова выгнал Дина, чтобы я могла сесть рядом с тобой, – пробормотала я.

– Тогда я молчу, – Итон выглядел серьезным, но в глазах мелькали веселые огоньки.

– Он меня возненавидит и будет прав.

– Не-а, я вообще сомневаюсь, что Дин знает, как это – ненавидеть.

Я не стала спорить, погрузившись в свои мысли. Если честно, я не ждала ничего хорошего от этого учебного дня, ведь впервые в жизни мне предстояло изучать все предметы на английском. И какой толк от того, что в своей школе в Корее я была одной из лучших учениц? Не оказаться хуже всех в этой школе – вот моя новая цель.

Больше всего я переживала за испанский, но как оказалось, зря. Его преподавала молодая мисс Джонсон и, пока весь остальной класс корпел над тестом, она подозвала меня к своему столу и, улыбнувшись, заверила, что знает мою ситуацию и составит для меня отдельную программу. Мисс Джонсон показалась мне очень доброй, и я немного расслабилась. По крайней мере хотя бы кто-то не ожидает, что я идеально впишусь в это место с первого дня.

История, которая сегодня стояла вторым уроком, тоже прошла без особых происшествий, если не считать того, что наш преподаватель, мистер Эриксон, диктовал лекцию со скоростью уносящегося поезда. Заметив, что я практически отчаялась поспеть за учителем, Итон пообещал дать мне свои конспекты, за что я была ему очень благодарна.

После истории мы отправились на урок математики, и я вздохнула с облегчением. Она-то уж точно одинаковая что в Англии, что в Корее. Сегодня наш учительница, миссис Паркс, вызывала к доске желающих решать уравнения. Посмотрев на задания, я воспряла духом: эту тему я прошла еще в прошлом году. Недолго думая, я подняла руку.

– Мисс Ким, – кивнула мне учительница, и я отправилась к доске.

Я решила все буквально за минуту и уже собиралась было сесть на место, но тут раздался требовательный голос миссис Паркс:

– Мисс Ким, вы должны объяснить свое решение.

Я переводила взгляд с доски на учительницу, с ужасом поняв, что не знаю, как назвать по-английски хотя бы одно математическое действие.

– Я не могу, – тихо сказала я.

– В таком случае я не могу засчитать ваш ответ. Садитесь, мисс Ким. А вы, мистер Макрири, – миссис Паркс неожиданно обратилась к Итону. – Постарайтесь больше не помогать своим соседкам по парте. Я знаю, что вы любите это делать.

– Я и не помогал! – тут же отозвался Итон. – Сохи сама все решила, она не может объяснить, потому что не настолько хорошо знает английский.

Я бросила благодарный взгляд на Итона, но миссис Паркс проигнорировала его слова, повернувшись спиной и как ни в чем ни бывало продолжив урок.

– Все нормально, – тихо сказала я раздосадованному Итону, который буквально кипел от возмущения. – Я и не ожидала, что будет легко.

– Она никогда никого не слушает, – покачал головой Итон. – Ладно, после математики нас ждет самая лучшая часть дня.

– А какой урок будет? – потянувшись за листом с расписанием, спросила я.

– Ланч, – ухмыльнулся Итон. – После у нас два совместных английских, а затем я иду на тренировку по футболу, а ты на тхэквондо.

– Откуда ты знаешь мое расписание? – поразилась я.

– Запомнил вчера, когда помогал тебе выбрать дополнительные занятия, – пожал плечами Итон.

Остаток учебного дня прошел относительно спокойно, а тренировка даже придала мне сил и немного приободрила. Кажется, хотя бы здесь у меня все получится.

– Что делаешь? – после ужина Итон нашел меня в кабинете самоподготовки. Почти все уже разошлись, но я упорно сражалась с параграфом по биологии, пытаясь подготовиться к завтрашнему уроку. Я сидела с этим уже больше часа, но дела шли плохо, а от обилия понятий и терминов на неродном языке голова шла кругом.

– Пытаюсь хоть что-то запомнить, – честно ответила я. – Но, кажется, скоро сдамся.

– Я могу как-то помочь? – Итон заглянул мне через плечо.

– Только если переведешь мне все это на корейский, – невесело улыбнулась я, но глаза Итона в этот момент заметно расширились.

– Никуда не уходи! – бросил он, пулей вылетев из кабинета.

Я молча вернулась к своим страданиям. То есть к биологии.

– Аннён!¹ – через пару минут сзади раздался звонкий голос, заставивший меня подпрыгнуть от неожиданности. Мне же не показалось, правда?

Резко обернувшись, я увидела Итона, а рядом с ним невысокую черноволосую девушку, имени которой я не знала.

– Это Мина, она на год старше нас, – Итон представил мне незнакомку. – А это Сохи.

Девушка улыбнулась мне и быстро заговорила по-корейски:

– Рада познакомиться, Сохи. Моя мама кореянка, поэтому с детства я говорю на английском и корейском. Обращайся, если тебе нужна будет помощь. Ну или если просто захочешь поболтать.

– Спасибо, онни!² – я почувствовала огромную благодарность и едва удержалась от того, чтобы обнять Мину.

Девушка покачала головой, все еще улыбаясь.

– Брось, мы же не в Корее. Называй меня по имени.

– Хорошо, – растеряно кивнула я.

– Поможем немного нашей новенькой? – спросил Итон у Мины, кивнув на учебники на моем столе. – А то, кажется, Сохи сегодня не будет спать.

– Без проблем, – согласилась она, и действительно с помощью Мины и Итона я смогла разобраться с оставшимися заданиями примерно за час.

– Не знаю, что бы я без вас делала, – сказала я Итону, когда Мина ушла в кабинет своего класса, а мы с ним направились в жилой корпус.

– Ты бы справилась в любом случае, – ответил Итон. – Просто с нами это получилось быстрее.

– Теперь я у вас в долгу, – я посмотрела на Итона, и следующий вопрос вырвался у меня прежде, чем я успела подумать. – Почему ты мне помогаешь?

– Я просто хочу этого, – он пожал плечами. – Может потому, что никто не помогал мне, когда я только приехал.

Мы немного помолчали.

– А вообще, – глаза Итона весело сверкнули. Кажется, он не мог оставаться серьезным дольше пары секунд. – Я инвестирую в будущее. Я видел, как ты рисуешь и планирую попросить твоей помощи, когда придет пора сдавать проект по искусству. Готовься к бессонным ночам, Сохи. Только ты, я, краски и мольберты…

– Это звучит почти романтично, – я засмеялась, а потом серьезно добавила. – Я помогу тебе во всем, о чем ты попросишь.

Следующие несколько дней прошли в бесконечной череде уроков, тренировок и домашних заданий, с которыми я бы точно не успевала, если бы не Итон и Мина. В целом, я привыкала к новой школе, условиям и людям, но до полной адаптации было еще далеко.

Я вздохнула с облегчением, когда наступили выходные. С некоторой тоской я наблюдала за тем, как большая часть моих одноклассников уезжает домой. Впрочем, я повеселела сразу же, как только узнала, что Аманда, Эмили и Кортни тоже уедут, а когда миссис Браун вернула мне мобильный телефон, я почувствовала себя почти счастливой.

Включив мобильный, я быстро ответила на сообщения Соджуна и мистера Ли. Настроение было настолько хорошим, что я, немного поколебавшись, даже написала пару слов отцу. После этого я вытащила из потайного кармана красную нить, вернула ее на левое запястье и буквально почувствовала, что жизнь налаживается. В выходные мне предстояло вновь сделать гору домашних заданий, сходить на дополнительные занятия по английскому и испанскому и потренироваться, но сейчас был вечер пятницы, и я решила чуть-чуть расслабиться. Я выдержала первые дни учебы и заслужила немного счастья.

Захватив альбом для рисования и карандаши, я отправилась в общую гостиную нашего класса и, к своему удивлению, наткнулась там на Итона.

– Я думала, что ты уехал домой, – заметила я, опустившись на стул рядом с ним и открывая альбом.

Итон снял наушники и улыбнулся, оторвавшись от книги, которую читал.

– Я почти никогда не уезжаю. В этом году уж точно не попаду домой раньше Рождества.

– Почему? – вырвалось у меня.

– Мои родители актеры, – объяснил Итон. – Их вечно нет дома, в общем-то поэтому я и оказался в этой школе. Сейчас они работают где-то в Новой Зеландии и не вернутся в Англию раньше декабря.

– А когда ты в последний раз видел родителей? – осторожно спросила я.

– В августе… Или в конце июля? Не помню точно, в общем, летом, – равнодушно ответил Итон. Он встретился со мной взглядом и добавил. – Все нормально, я привык. Выходные в школе – самое лучшее время, ведь многие уезжают, а оставшимся можно выбраться в город.

Я рассеянно кивнула и взялась за карандаши. Я почти не думала о том, что рисую, мои мысли занимал Итон и его слова о родителях. Сейчас мне показалось, что, будучи такими разными, мы в то же время оказались во многом похожи. Я вспомнила, что Итон мечтает скорее отучиться, заработать много денег и построить свой собственный дом, и теперь я понимала почему.

Я взглянула на своего нового друга, который сейчас беззаботно читал книгу и наслаждался музыкой. Итон верит, что будущее будет намного лучше нашего настоящего и, кажется, он почти убедил в этом меня.

***

Солнечный сентябрь уступил место холодному и дождливому октябрю, но, несмотря на погоду, мое настроение было вполне себе неплохим. К моему огромному удивлению я практически полностью привыкла к школе, местным порядкам и учителям. У меня появились друзья: мне нравилось проводить время с Аланой и Ханной, болтать по-корейски с Миной, зная, что никто из окружающих нас не поймет, и даже делать уроки с вечно молчаливым Дином. Но больше всего времени я, разумеется, проводила с Итоном. Я сама не заметила, как начала считать его лучшим другом, и это было взаимно. Итон как-то сказал, что я, кажется, единственный человек, который его понимает. Это странно, но в нашем случае языковой барьер не стал преградой. Пусть даже я все еще не могла свободно говорить по-английски, Итон каким-то неведомым образом всегда знал, что именно я имею в виду.

– Ты ему нравишься, – Мина хихикнула и слегка кивнула в сторону Итона, который пытался выполнить домашнее задание по искусству, но пока что просто грыз кончик карандаша и страдал из-за отсутствия вдохновения.

– Брось, – я покачала головой, размышляя, что неплохо было бы предложить Итону свою помощь.

– Ну я-то вижу, – Мина слегка прищурилась, пристально глядя на меня. – Вопрос в том, нравится ли он тебе.

– Что? – услышав это, я непроизвольно поняла голову и взглянула на Итона. Наши взгляды пересеклись, и он широко улыбнулся мне, а затем кивнул на свое задание, закатил глаза и изобразил висельника. Кажется, позже ему все же понадобится помощь.

– Тебе нравится Итон? – Мина все никак не отставала. – Ну признайся, хоть капельку нравится?

– Не знаю, – я пожала плечами. – Наверное, нет. По правде говоря, мне никто еще не нравился.

– Никогда? – изумленно переспросила Мина, но я не успела ответить.

– Мисс Вэйс, подойдите ко мне! – наш разговор прервал требовательный голос миссис Браун. Мина тяжело вздохнула и отправилась к столу воспитательницы, а я повернулась к Итону и пообещала помочь ему с рисунком, как только закончу со своими заданиями.

– Ты ангел, Сохи, – просиял Итон, отбрасывая карандаш и пододвигая к себе мою тетрадь с эссе по литературе. Итон даже не спросил, нужна ли помощь, просто молча принялся проверять мою писанину и исправлять ошибки.

Тем временем Мина вернулась на свое место и по выражению ее лица я поняла, что разговор с миссис Браун был не из приятных.

– Что она хотела? – я кивнула в сторону воспитательницы.

– Она запретила мне говорить с тобой по-корейски, – теперь понятно, почему Мина перешла на английский. – Вроде как это мешает тебе адаптироваться к новым условиям.

Я тихонько застонала. Почему мне кажется, что задача миссис Браун в этой школе – усложнить жизнь ученикам?

– Но я все равно буду, – понизив голос по-корейски добавила Мина и тихонько засмеялась.

– Спасибо, – шепнула я, с восхищением глядя на нее. Жизнь послала мне прекрасную онни.

В тот день я не восприняла всерьез слова Мины насчет Итона, но задумалась над ними некоторое время спустя. В один из понедельников я забыла сдать свой мобильный телефон миссис Браун и спохватилась только ближе к вечеру, обнаружив его лежащим на тумбочке у кровати. Недолго думая, я сунула его в сумку и отправилась с ней в кабинет самоподготовки. Я не знала, как поступить с телефоном сейчас, но точно не хотела отставлять его в комнате, где его могли найти Эмили, Аманда или Кортни. Отношения с соседками не стали лучше: они все так же ненавидели меня за сам факт моего существования.

Добравшись до кабинета, я начала было делать домашнее задание, но тут появился Итон и буквально силой утащил меня в галерею смотреть сквозь панорамные окна на потрясающе красивый закат, который был редкостью для этих мест в октябре. Итон захотел нарисовать увиденное, так что мы зависли в галерее на добрых полчаса любуясь, рисуя и болтая о всякой ерунде.

Возвращаясь в кабинет, мы еще из коридора услышали громкие голоса. Войдя внутрь, я на секунду замерла от ужаса: миссис Браун держала в руках мой телефон, а рядом с ней стояла Аманда и что-то быстро говорила.

– Что здесь произошло? – шепнула я, протолкнувшись к Ханне и Алане.

– Аманда нашла под столом телефон и отдала его миссис Браун, – ответила Алана. – Она вне себя, ведь кто-то нарушил правила и оставил при себе телефон в учебное время.

– Это мой телефон, и Аманда нашла его не на полу, она точно копалась в моей сумке, – чувствуя волну ярости, ответила я.

– Итак, кто из вас снова решил, что он умнее всех и принес телефон в кабинет?! – миссис Браун почти кричала. Кажется, телефоны – это ее больная тема и, видимо, наказание легким не будет.

Я глубоко вздохнула, собираясь поднять руку и признаться, но меня опередили.

– Я, – раздался сзади абсолютно спокойный голос Итона. Он смотрел в глаза миссис Браун и явно не собирался отводить взгляд.

– Постой… – начала было я, но Итон едва заметно покачал головой, а Алана наступила мне на ногу.

– Не надо, Сохи. Итон знает, что делает.

– Мистер Макрири, какое это у вас по счету нарушение дисциплины за текущий учебный год? – громко спросила миссис Браун.

– Не помню точно. Десятое? – кажется, спокойствие Итона еще сильнее взбесило воспитательницу.

– И вы считаете это нормальным? Вы староста и должны подавать пример, а вместо этого переходите все границы дозволенного! Я напишу об этом нарушении вашим родителям.

– Хорошо, – кивнул Итон.

– Также вы лишаетесь прогулки в городе в ближайшие выходные и вместо этого будете помогать на кухне. А сейчас марш в комнату наказаний! Вы останетесь там до отбоя.

Услышав это, мне показалось, что я вот-вот расплачусь. Я не думала, что за найденный телефон полагается столько наказаний и уж точно не хотела, чтобы они достались Итону.

Выходя из кабинета, он обернулся и подмигнул мне. Меня поразило, что он вовсе не казался расстроенным или взволнованным, словно не на него пару секунд назад кричала миссис Браун.

– Зачем ты это сделал? – спросила я, войдя в гостиную после отбоя. Мы не договаривались о встрече, но я и так знала, что найду там Итона.

Я не ошиблась, он что-то писал, низко склонившись над тетрадью, и я снова ощутила вину. Если бы Итон не провел весь вечер в комнате наказаний, ему не пришлось бы делать уроки ночью.

– Я ожидал услышать спасибо, но это тоже сойдет, – Итон улыбнулся, заметив меня.

– Зачем ты это сделал? – повторила я, но все же добавила. – Спасибо.

– Потому что знал, что миссис Браун взбесится из-за телефона и я сразу заметил, что это твой. Один единственный вопрос: как он оказался на полу в кабинете?

– Я забыла сдать его утром, не знала, что делать и спрятала телефон в сумку. Пока нас с тобой не было в кабинете, Аманда явно рылась в моих вещах.

– Она все никак не успокоится, – покачал головой Итон. – В принципе я и не сомневался, что тебе подставили.

– Но теперь у тебя будут проблемы, – я закусила губу. – Миссис Браун напишет твоим родителям.

– Это не проблема, – усмехнулся Итон. – Им плевать, поверь.

– На тебя кричали, ты лишился прогулки в выходные и провел весь вечер в темной комнате с пауками.

– Ну да, – кивнул Итон.

– Зачем?!

– Потому что не хотел, чтобы все это произошло с тобой, – глядя мне в глаза, ответил он, а я так и застыла, пытаясь переварить услышанное. Никто кроме Соджуна никогда не защищал меня. Но Соджун был моим старшим братом, а Итон…

«Ты ему нравишься», – я снова услышала в голове голос Мины.

– Ты слишком красивая, чтобы на тебя орали. Да и пауков ты до ужаса боишься, я помню об этом, – добавил Итон и по его тону было понятно, что сейчас он абсолютно серьезен.

Я не могла выдавить из себя ни звука, все мысли разом покинули мою голову. Я не понимала, что должна ответить, но Итон, кажется, и не ждал ответа. Вместо этого он широко зевнул и, сложив руки в умоляющем жесте, попросил:

– Сохи, будь другом, дай списать математику, а? Я жутко хочу спать.

Я моргнула и наваждение рассеялось: передо мной снова был мой веселый и абсолютно несерьезный лучший друг.

– Да, конечно, – я нагнулась, чтобы вытащить из сумки тетрадь и обрадовалась, что Итон сейчас не видит моего покрасневшего лица.

«Мы друзья», – упорно твердила я самой себе пару часов спустя, ворочаясь с боку на бок.

«Ну-ну», – в голове снова раздался голос моей онни. – «Просто подруге говорят, что она красивая. И вместо нее получают наказание. Да, конечно, Сохи, вы друзья и ничего больше».

***

Конец октября принес еще одну волну сырости и холода. Казалось, что за несколько дней заболела буквально половина школы. С каждым днем все больше и больше человек попадали с простудой в изолятор. Я с тоской наблюдала за тем, как моих заболевших одноклассников забирают домой родители. Я не хотела признаваться себе в этом, но я очень скучала по дому, Соджуну и мистеру Ли. И самым худшим было то, что я не знала, когда смогу поехать в Корею. Я очень рассчитывала вернуться домой на рождественские каникулы, однако отец ничего не ответил на мою просьбу, сказав только, что это будет зависеть от моих семестровых оценок. Я старалась изо всех сил, но мои результаты были пока что далеки от тех, к которым я привыкла. Взглянув на рейтинг успеваемости по итогам половины семестра, я обнаружила свою фамилию лишь на девятой строчке из двадцати пяти. Итон, разумеется, сказал, что все отлично и я молодец, но не думаю, что он действительно понимал мои чувства. За все годы Итон ни разу не опустился ниже первой строки в рейтинге. Второе, третье и четвертое места заняли Ханна, Алана и Дин, так что, глядя на друзей, я ощущала себя тупой.

Эти невеселые мысли крутились в моей голове одним особенно промозглым утром, когда я плелась на завтрак. С самого пробуждения у меня раскалывалась голова и першило в горле, что тоже не добавляло мне оптимизма.

– Все хорошо, Сохи? Ты сегодня очень тихая, – заметил Итон, намазывая тост джемом и протягивая его мне.

– Ага, – я откусила кусочек и сделала глоток кофе, надеясь, что еда и горячий напиток придадут мне сил.

Итон все еще внимательно смотрел на меня, и я добавила:

– Просто не уверена, что мои оценки устроят отца, а если он не будет доволен, то я не попаду домой на Рождество.

– Он должен понимать, что тебе сложно и ты делаешь все возможное, – заметил Итон, принимаясь за еду.

Я усмехнулась.

– Поверь, мой отец не самый понимающий человек на свете.

– Если честно, не представляю, как это, – протянул Итон. – Я не уверен, что мои родители вообще заглядывают в мой табель.

– Это потому, что ты лучший во всем, – улыбнулась я.

– Это потому, что им плевать, – ответил Итон. – И мне кажется, что через пару месяцев ты вполне сможешь обойти меня по всем предметам.

– Ага, если поменяюсь с тобой мозгом, то, пожалуй, да, – ответила я.

Странно, но обсудив все с Итоном, положение дел перестало казаться мне таким уж безнадежным. Просто еще одна сложность, с которой я должна как-то справиться. Не впервой, Сохи, в самом-то деле.

К сожалению, завтрак и кофе никак не помогли мне, и уже к середине дня я поняла, что заболеваю. Горло болело все сильнее, голова начала кружиться, а внимание было совсем рассеянно. Несмотря на желание лечь на парту и закрыть глаза, я выдержала все занятия, а после них поплелась на тренировку, слабо представляя, как переживу еще и ее. Наверное, это было глупо и мне стоило отправиться в изолятор, но я ненавидела болеть, а как болеть не дома я вообще не представляла. Во мне жила какая-то детская надежда, что если не обращать внимание на свое состояние, то все постепенно станет лучше.

– Ким, ты спишь на ходу! – раздался недовольный голос тренера ближе к концу разминки. – Что с тобой такое сегодня?

Я слегка вздрогнула, но все же кое-как выдавила:

– Простите, мистер Гамп. Я соберусь.

Я не знаю, как собраться с силами, которых нет, но я правда постараюсь.

– Ты заболела? – мистер Гамп приблизился ко мне и посмотрел прямо в глаза.

Я энергично замотала головой, надеясь, что не выгляжу сейчас слишком жалко.

– Значит, заболела, – сам себе ответил тренер. – Марш в изолятор и не заражай мне тут всех остальных.

– Мистер Гамп… – начала было я, но договорить мне не дали.

– Быстро, я сказал! И чтобы я не видел тебя в зале до выздоровления, в таком состоянии все равно нет никакого толка от тренировок.

Я кивнула, попрощалась и понуро поплелась в медицинский кабинет. Боже, как же я ненавижу болеть.

– Горло красное, – изрекла миссис Тернер, наш школьный врач. – Давай градусник.

Я шмыгнула носом и послушно протянула градусник врачу, даже не взглянув на него. Я и так знала, что все плохо.

– Тридцать восемь и семь, – миссис Тернер что-то записала в моей карте, а затем достала из ближайшего шкафчика несколько таблеток и налила мне стакан воды. – Выпей это, а потом быстро иди в спальню и собери вещи, а я позвоню твоим родителям.

– Не нужно, – я покачала головой. – У меня никого нет в Англии, меня некому забрать.

– Что ж, – кивнула врач, и я заметила сочувствующее выражение на ее добром круглом лице. – В таком случае, возьми из спальни необходимые вещи и приходи, я оставлю тебя в изоляторе на ближайшие несколько дней.

Я послушно отправилась на свой этаж жилого корпуса и сделала все, что мне сказали. У меня не осталось сил спорить, я чувствовала, как мое тело окончательно сдается болезни. Наверное, надо было предупредить Итона и остальных о том, что со мной случилось, но они все сейчас на занятиях, а я не уверена, что смогу продержаться на ногах еще час, так что ограничимся запиской.

«Я заболела и меня отправили в изолятор», – вот и все, на что хватило меня сейчас. Я просунула лист бумаги под дверь спальни Итона и Дина, а затем вернулась к себе, кое-как собрала вещи и пошла в медицинский кабинет.

Изолятор представлял собой больничную палату с четырьмя кроватями. К счастью, хотя бы тут у меня не было соседей по комнате. Кое-как разместив вещи на тумбочке, я прилегла на кровать и попыталась уснуть, но сон не шел. Меня сильно знобило, в горло словно насыпали мелких стекол, а голова болела все сильнее. Я завернулась в одеяло, как в кокон, но лучше не стало. Вошедшая медсестра принесла мне еще какое-то лекарство, оставила на тумбочке стакан воды и сказала сразу же звать ее, если я почувствую себя хуже. Я невесело кивнула и задумалась, чем бы занять себя. Я попробовала сделать домашнее задание по истории, но мозг отказывался сотрудничать и воспринимать английский текст, так что я быстро отказалась от этой идеи. Я заглянула в тумбочку и застонала, поняв, что не захватила с собой альбом для рисования, ведь вчера вечером я забыла его в общей гостиной.

Я вернулась в кровать, уткнулась носом в подушку и, наконец, расплакалась. Я плакала не от того, что мне было больно и плохо, а скорее из-за того, что у меня ничего не получалось. Если я заболела всерьез и пропущу несколько учебных дней, то точно смогу попрощаться с нормальными оценками за семестр, а значит и с поездкой домой. Все мысли, которых я старательно избегала последние дни, сейчас лавиной обрушились на меня, и мне стало жаль себя. Я чувствовала себя чудовищно слабой, абсолютно беспомощной и рядом не было ни единого человека, который смог бы развеять мою тоску.

Наверное, я могла бы так проплакать весь вечер, но меня отвлек странный шум за окном. Мне показалось, что я слышу свое имя, но я покачала головой. Этого не может быть, просто мой температурящий мозг выдает желаемое за действительное. И вдруг…

– Сохи! – я отчетливо слышу это, а в следующую секунду маленький камушек ударяется о стекло.

Я вскакиваю на ноги, быстро подхожу к окну и мой рот распахивается от изумления: внизу стоят Итон и Дин. Заметив меня, Итон улыбается и машет рукой.

Я открываю окно, а Итон вдруг становится на плечи Дина и оказывается лицом к лицу со мной.

– Привет, красавица. Рад, что ты выглянула, потому что я вообще не был уверен в том, что не перепутал окна.

– Итон, боже… – кажется, от изумления я вовсе забыла английский. – Почему ты здесь? И почему решил забраться через окно?

– Потому что через дверь меня не пустила миссис Тернер, – спокойно объяснил Итон, словно это само собой разумелось. – Она сказала, что твоя болезнь может быть заразной и у тебя карантин.

– И ты решил влезть в окно, – пораженно ответила я.

– Ага, – кивнул мой лучший друг.

– Итон, ты.. Ты…

– Он охрененно тяжелый, – услужливо подсказал снизу пыхтящий Дин. – Так что вы не могли бы побыстрее решить все вопросы?

– Да, прости, – я закрыла лицо руками, все еще не веря в реальность происходящего.

– Сохи, я кое-что принес тебе, – с этими словами Итон протянул мне небольшой пакет. Я сразу же хотела взглянуть, что там, но он меня остановил. – Потом посмотришь, ладно?

– Ладно…

– Как ты себя чувствуешь? – тихо спросил Итон. Он протянул руку и коснулся моего лица, явно заметив следы слез. – Ты плакала?

Из-за высокой температуры пальцы Итона должны были показаться мне холодными, но почему-то моя кожа под его рукой вспыхнула. Мне следовало отстраниться, но я не сделала этого, позволив Итону провести рукой по моей щеке и заправить за ухо выбившуюся прядь волос. Я наслаждалась этим легким прикосновением, которое немного успокоило меня.

– Нет, я не плакала, – конечно, я вру, но я никогда не признаюсь в своей слабости. – А что касается самочувствия… Бывало и лучше.

– Выздоравливай скорее, – взгляд Итона был непривычно серьезным. – Мы не виделись всего несколько часов, но я уже успел соскучиться.

Мне показалось, что я ослышалась. Не мог же он так просто и открыто признаться в подобном? Или мог… Это ведь Итон.

– Я официально заявляю, что уроню тебя, если ты сейчас же не слезешь! – раздался снизу голос Дина, о присутствии которого мы оба, кажется, успели забыть.

Итон усмехнулся.

– Кажется, мне пора, – он еще раз быстро коснулся моих волос и спрыгнул на землю. Дин облегченно вздохнул и потер плечо.

– Я еще зайду к тебе завтра! – помахав на прощание рукой, сказал Итон.

Услышав это, Дин громко застонал.

– Нет, ну нужно, – мои губы непроизвольно растянулись в дурацкой улыбке. – Если миссис Браун узнает об этом, ты не выйдешь из комнаты наказаний до Рождества.

Итон засмеялся.

– Она меня не поймает, – беззаботно отозвался он. – Так что все нормально.

Мы оба знали, что это неправда. Придя сюда, Итон с Дином здорово рисковали. Им нужно поскорее вернуться в жилой корпус, пока никто не заметил их отсутствия.

– Иди! – я махнула рукой. – Я закрываю окно.

– Пока, Сохи. Не скучай!

– Буду, – вырвалось у меня прежде, чем я поняла, что именно сказала, но это было правдой. Я определенно буду скучать по этому веселому мальчишке с разными глазами. Он еще не ушел, а я уже скучаю.

На лице Итона появилась довольная улыбка.

– Итон, – еще раз позвала я. – Спасибо, что ты пришел. И вообще за все… Спасибо.

Я закрыла окно и смотрела вслед Итону и Дину до тех пор, пока они не скрылись за поворотом. После этого я вернулась к своей кровати, высыпала содержимое пакета, принесенного Итоном, и принялась изучать свои сокровища. Альбом для рисования первым попался мне на глаза, и я была ужасно рада тому, что Итон забрал его из гостиной. Карандаши, однако, были мне незнакомы. Видимо, Итон не знал, где лежит мой пенал, поэтому отдал мне свои. Открыв альбом, я обнаружила небольшую записку от Итона. «Чтобы не скучать» и смайлик. Я улыбнулась. Кроме альбома Итон принес мне свой mp3-плеейр и наушники, к которым тоже прилагалась записка. «Чтобы болелось повеселее». У меня все еще раскалывалась голова, но, не удержавшись, я надела наушники и нажала кнопку включения. Зазвучала «Time is running out» – одна из любимых песен Итона. В последнее время мы часто рисовали, разделив одни наушники на двоих, так что я уже знала его музыкальные вкусы. Я на мгновение прикрыла глаза и мне показалось, что я вовсе не в изоляторе, а в гостиной нашего класса, а рядом сидит мой лучший друг. Вернувшись к реальности, я обнаружила небольшой пакет шоколадных конфет и мятных леденцов («Чтобы болеть было вкуснее» гласила записка) и ощутила укол совести. Итон, кажется, отдал мне все, что сам так любил. Еще одной вещью, принесенной моим другом, оказалась небольшая игрушечная панда. «Чтобы было не одиноко засыпать. P.S.Это панда должна была стать подарком тебе на день рождения, но я придумаю что-то другое. P.P.S. Она напоминает мне тебя».

– Интересно, я тоже толстая и с огромными мешками под глазами? – пробормотала я. – Надо будет уточнить при следующей встрече.

Отправив в рот пару конфет и аккуратно разложив вещи на тумбочке, я забралась в постель, обняв свою панду. В детстве я всегда спала с мягкими игрушками, может и сегодня она поможет мне уснуть?

Медсестра принесла вечернюю порцию лекарств, после этого я немного порисовала и решила ложиться спать. Это странно, но сейчас я улыбалась и мне, наконец, стало спокойнее. Мои утренние проблемы не решились, более того, к ним добавилась еще одна – болезнь, но почему-то мне больше не было страшно. В моей душе появилось какое-то чувство, которое было намного сильнее тревоги о будущем, которой я жила все последние годы.

Той ночью мне снова приснился Итон. Он ничего не делал, просто стоял и улыбался, глядя на меня своими разноцветными глазами. Я уже успела полюбить этот взгляд, пусть даже не была готова признаться себе в этом.

***

Я провела в изоляторе целую неделю. Итон сдержал обещание и приходил ко мне практически каждый день. Не знаю, каким чудом он ни разу не попался миссис Браун, но меня определенно радовал этот факт. В последний вечер перед моей выпиской миссис Тернер заметила Итона под моим окном и, сжалившись, ненадолго впустила его. Сегодня Итон был один: Дин уехал домой на несколько дней. Итон рассказал мне последние школьные новости, главной из которых был, разумеется, завтрашний праздник по случаю Хэллоуина.

– Ты пойдешь? – спросил Итон. – Если тебя завтра выпустят отсюда…

Я покачала головой.

– У меня нет костюма и желания. Лучше попробую разобраться с накопившейся горой домашних заданий.

Итон кивнул.

– Я очень сильно жду завтрашний день.

В тот момент я еще не поняла, что он имел в виду вовсе не праздник.

На следующий день после обеда я, наконец, выписалась из изолятора и отправилась прямиком в жилой корпус. После недели заточения я была очень рада видеть своих одноклассников и даже Аманда, Кортни и Эмили не казались мне настолько ужасными. Но больше всего я, разумеется, скучала по друзьям. Я закусила губу, задумавшись. Ладно, признаю, больше всего я скучала по Итону Макрири.

Я была в спальне и раскладывала по местам вещи, когда раздался громкий стук в дверь.

– Войдите! – крикнула Кортни. Она единственная из моих соседок не ушла на праздник, а все еще прихорашивалась перед зеркалом.

Я обернулась, взглянула на вошедшего и едва не сползла на пол от смеха. На пороге, надев на себя пододеяльник и изображая приведение, стоял Итон.

– Я призрак, летящий на крыльях ночи! – закричал Итон, заходя в комнату.

– Ты придурок, нацепивший на себя пододеяльник, Макрири, – Кортни закатила глаза, взяла сумочку и вышла за дверь, громко хлопнув ею напоследок.

Мои брови поползли вверх.

– Ты так пойдешь на праздник?

– Я вообще не пойду, – выбираясь из пододеяльника, пропыхтел Итон.

– Но ты сказал, что так ждал этот день!

– Ну да, но не из-за Хэллоуина. Сегодня случилось еще кое-что хорошее, – Итон улыбался и смотрел мне в глаза, явно намекая на мою выписку. – Какие планы на вечер?

– Разберу вещи, переоденусь и отправлюсь в кабинет самоподготовки. Звучит весело, да?

– Определенно, – отозвался Итон. – Тогда я подожду тебя там.

– Ты тоже отстал с домашними заданиями? – зная ответ, спросила я.

– Нет, но кто-то же должен тебе помочь, а других желающих я здесь не наблюдаю.

Я не нашлась, что на это ответить, да и будем честны: без помощи Итона я не управлюсь и за ночь.

– Кстати, а почему панда? – я кивнула на игрушку, лежащую на моей постели. – Я толстая и неуклюжая?

– Ты такая же милая, – Итон улыбнулся и его глаза весело сверкнули. – Буду ждать тебя в кабинете, Сохи.

Итон вышел, прикрыв за собой дверь, а я так и смотрела ему вслед с глупой улыбкой на лице. Я покачала головой, глубоко вздохнула и продолжила наводить порядок на своей полке в шкафу.

Через пару минут я услышала скрип открывшейся входной двери и, решив, что Итон устал меня ждать и вернулся, сказала:

– Дай мне еще пару минут, я почти закончила…

Ответа не последовало, вместо этого вошедший вплотную приблизился ко мне. Я услышала шумное дыхание и почувствовала слабый запах алкоголя.

Это был не Итон.

А в следующий миг рука незнакомца опустилась на мою грудь и с силой сдавила ее, в то время как вторую руку он положил мне на бедро.

Я даже не успела испугаться и подумать, как быть, когда мое тело сделало все само. Мне удалось вывернуться из крепкой хватки нападавшего и после нескольких точных ударов он упал на пол и не шевелился. Тяжело дыша, я наклонилась, сорвала с незнакомца маску куклы Чаки и охнула. На меня напал Крег Майер, который учился на год старше нас. Кажется, он был парнем Аманды.

– Эй, – я легонько ткнула Крега носком ботинка в плечо, но он не подал признаков жизни, а меня понемногу начала охватывать паника. А что если я перестаралась и всерьез навредила ему? Или того хуже…

– Нет-нет-нет, – я изо всех сил гнала прочь эти мысли, выбегая из спальни. Я должна кому-то рассказать, кто-то должен мне помочь.

Разумеется, я сразу побежала к Итону. Мне даже не пришло в голову позвать кого-то другого.

– Сохи, ты долго… – начал было Итон, когда я буквально влетела в кабинет самоподготовки, но затем он заметил выражение моего лица и обеспокоенно добавил. – Что случилось?

– На меня хотел напасть Крег Майер, – пытаясь отдышаться, выговорила я. – Я отбивалась, он упал и отключился… Итон, мне страшно, я боюсь, что убила его!

– Что? – охнул Итон, мгновенно вскакивая на ноги. – Ты цела? Что он сделал?

– Со мной все нормально! – я нетерпеливо потянула Итона за руку, заставив следовать за мной в жилой корпус. – А вот с ним нет.

– Что он тебе сделал? – на бегу повторил вопрос Итон. Кажется, судьба Крега его не особо беспокоила.

– Положил руку на грудь и бедро, – нехотя ответила я. – И все, он больше ничего не успел.

– Если ты его не убила, то это сделаю я.

Мне вовсе не понравилось выражение лица Итона в этот момент.

– Все нормально, – повторила я. – Кажется, он был пьян, а я могу постоять за себя…

К тому моменту, как мы прибежали в жилой корпус, Крег уже пришел в себя и вскочил на ноги, заметив нас с Итоном. Впрочем, секунду спустя лицо Крега встретилось с кулаком Итона, и он вернулся в горизонтальное положение.

– Прекрати! – закричала я, оттаскивая своего лучшего друга от стонущего на полу Крега и не позволяя ударить его еще раз. – Я не для этого позвала тебя.

– Что у вас здесь происходит? – в дверях показался мистер Гамп, мой тренер по тхэквондо. Кажется, сегодня он был дежурным преподавателем и должен был следить за порядком в жилом корпусе.

– Майер напал на Сохи, – ответил Итон, выбираясь из кольца моих рук.

– А она меня вырубила! – все еще лежа на полу, пожаловался Крег.

– Отличный удар, Ким! – восхищенно воскликнул тренер, но тут же осекся. – То есть я хотел сказать, что не стоило…

– Он пьян, – добавил Итон. – И не известно, что он мог бы сделать с Сохи, если бы она не вырвалась и не позвала меня.

– И ты решил меня добить, – продолжил ныть Крег.

– И правильно сделал, если ты напал на его девушку, – заметил мистер Гамп, всем своим видом выражая негодование. – То есть нет… То есть вставай, отведу тебя в медицинский кабинет и пришлю к вам миссис Браун.

Мы с Итоном переглянулись. Меньше всего на свете нам хотелось, чтобы о произошедшем стало известно нашей воспитательнице. Мистер Гамп и Крег вышли, а Итон сразу же обнял меня, и мы постояли так пару секунд, пытаясь прийти в себя.

Так странно, но мне совершенно не было страшно в момент, когда я пыталась оторвать от себя руки Крега, а сейчас, когда опасность миновала, я почувствовала, как тревога волнами прокатывается по моему телу, и меня начинает бить дрожь.

– Ты испугалась? – тихо спросил Итон.

Я покачала головой. Говорить не хотелось.

Итон чуть-чуть отстранился и внимательно посмотрел на меня.

– Сильно?

– Да, – честно ответила я. – В тот момент нет, но сейчас мне стало очень страшно.

– Все закончилось, Сохи. Ты справилась, а этот придурок получит наказание, – Итон взял меня за руку, и мы вместе сели на мою кровать.

– Дело не только в этом, – я опустила голову. – Он парень Аманды. Не представляю, что она теперь может устроить.

Итон промолчал, и я обернулась. По выражению его лица я поняла, что Итон о чем-то сосредоточенно думает.

– У меня есть идея, – наконец сказал он. – Возможно, благодаря произошедшему удастся тебя отсюда переселить.

– Что ты собираешься делать? – я ничего не понимала.

– Увидишь.

Минут через десять в комнату зашла охваченная праведным гневом миссис Браун. Она сообщила, что Крег признался в нападении, так что о произошедшем сообщат его родителям, он лишится прогулок до конца семестра и получит несколько часов в комнате наказаний. По правде говоря, мне было плевать, что с ним будет. Я знала, что и нас с Итоном ждет выговор за драку, а возможно, и наказание, но и это меня не волновало. Пока миссис Браун отчитывала меня за слишком активную самозащиту, я практически не слушала ее, размышляя, что же задумал Итон.

– Ким, Макрири, вам все ясно? – громко спросила миссис Браун, и я заставила себя кивнуть.

– Да, миссис Браун, – спокойно сказал Итон и добавил чуть громче. – Можно вас на минутку?

Воспитательница удивленно взглянула на него, но все же последовала в коридор за Итоном. Я прокралась к двери, но она была плотно закрыта и мне не было слышно, о чем они там говорят. Итон и миссис Браун вернулись в комнату буквально через минуту и по лицу воспитательницы я поняла, что она раздражена до предела.

– Мисс Ким, завтра утром вы переезжаете в двадцать вторую спальню к Ханне и Алане Смит. И чтобы без происшествий там!

Миссис Браун покинула комнату, громко хлопнув дверью, а я вытаращила глаза на самодовольно улыбающегося Итона.

– Как ты это сделал? – изумленно спросила я. – Я полтора месяца просила ее меня переселить.

– Надавил на нужные рычаги, – усмехнулся Итон. Его явно забавляло мое выражение лица в этот момент.

– Итон! – нетерпеливо воскликнула я. – Что ты ей сказал?

– Ну, я всего лишь сообщил нашей дорогой миссис Браун, что ты планируешь рассказать о произошедшем отцу, но можешь не сделать этого, если она выполнит небольшую просьбу и позволит тебе переехать в другую комнату. Поверь, миссис Браун вовсе не нужен был скандал, учиненный разгневанным отцом, на дочь которого напали в ее собственной спальне.

– Мой отец не стал бы решать мои проблемы, – я покачала головой.

– Я это знаю, – отозвался Итон. – Но миссис Браун нет, так что все в порядке.

– Поверить не могу, – я покачала головой. – Ты загнал ее в угол. Мне кажется, теперь она будет тебе мстить.

– Скорее всего, – кивнул Итон. – Но есть один нюанс – я ее не боюсь. Кроме того, я все еще образцовый ученик и староста, так что пусть попробует.

Я смотрела на своего лучшего друга и не могла поверить, что даже такую ситуацию он умудрился обернуть в нашу пользу.

– Ладно, – я глубоко вздохнула, стараясь успокоиться. – Хорошо. Пойдем, мы собирались заниматься.

Итон покачал головой.

– Не думаю, что сегодня ты сможешь сосредоточиться.

Разумеется, он был прав.

– В любом случае я не хочу здесь оставаться. Жаль, что нельзя переехать сегодня.

Глаза Итона сверкнули. Кажется, он снова что-то придумал.

– Не переживай, я тебя здесь не оставлю.

К моему огромному изумлению мы отправились не в кабинет самоподготовки и даже не в гостиную нашего класса, где мы так что часто рисовали вместе. Итон привел меня прямиком в их с Дином спальню. Я широко распахнула глаза.

– Останешься сегодня у меня, раз уж ты не сможешь переехать до завтрашнего утра, – сказал Итон, открывая дверь и пропуская меня вперед.

– Итон, но так же нельзя, если миссис Браун узнает…

– Миссис Браун закроет глаза на что угодно, пока ты можешь рассказать отцу о сегодняшнем происшествии. Да и она никогда сюда не заходит.

– А Дин?

– Дин уехал домой и его не будет в школе до следующей недели, – напомнил Итон и, видя, что я все еще сомневаюсь, добавил. – Просто доверься мне и расслабься, хорошо, Сохи?

Наверное, это неправильно, но я поддаюсь уговорам этого необычного мальчика с разными глазами и киваю. Меня все еще потрясывает из-за переживаний сегодняшнего вечера и у меня просто не остается сил спорить.

Возможно Итон заметил мое состояние, ну или просто прочитал мои мысли, но он быстро убрал покрывало со своей кровати и расправил одеяло.

– Иди сюда, Сохи.

Я опускаюсь на кровать, и он аккуратно заворачивает меня в одеяло, словно маленького ребенка. Итон ложится рядом и осторожно обнимает меня одной рукой поверх одеяла.

– Лучше?

Какая-то часть меня все еще уверена, что все это неправильно и так нельзя, но к чему отрицать очевидное: мне действительно стало лучше.

Я киваю и чувствую, как мое тело потихоньку расслабляется. Итон легонько гладит меня по спине через одеяло, мы не говорим ни слова, но эта тишина не напрягает. Я прикрываю глаза, потому что чувствую, что еще немного и я расплачусь. После маминой смерти обо мне никто так не заботился. Я думала, что уже никогда не почувствую себя защищенной, словно кто-то большой и сильный может оградить меня от всех проблем этого мира.

– О чем ты думаешь? – шепнул Итон, положив руку мне на голову.

– О том, что ты замерзнешь без одеяла, – соврала я.

Я не видела, но буквально почувствовала, как Итон закатил глаза.

– Возьму плед, если станет холодно. О чем ты на самом деле думаешь, Сохи?

– О маме, – призналась я. – Когда мне было грустно или плохо, она так же успокаивала меня в детстве. С одиннадцати лет я не чувствовала ничего подобного, а завтра мне уже исполнится шестнадцать. Я не думала, что это ощущение еще когда-нибудь вернется.

Итон обнял меня чуть крепче.

– Ты скучаешь, – тихо сказал он. Итон не спрашивал, он и так это знал.

– Да, особенно в праздники или в свой день рождения. Знаешь, за несколько дней до смерти мама подарила мне подвеску и сказала, что я должна всегда быть настороже, не дать сломать себя и уметь за себя постоять. Мои родители тогда разводились, отец не позволил на с братом жить с мамой, она могла только приходить в гости. Мама все время была грустной в те дни, но я ничего толком не знала. И я не поняла, что она прощалась со мной. Каждый раз, прокручивая тот разговор в голове, я думаю, что было бы, сделай я что-то иначе… Не знаю, вдруг мама была бы сейчас жива.

– Мы никогда не узнаем, что было бы если, – отозвался Итон. – Но я все же верю, что дальше будет лучше. А еще мне кажется, что судьба человека изначально предопределена.

– Почему ты так думаешь? – я приподнялась на локтях и заглянула в лицо моего лучшего друга.

– Иногда мне снятся странные сны, и я просыпаюсь с чувством дежавю, словно все увиденное во сне уже когда-то было мне показано. Но самое странное заключается в том, что эти сны потом сбываются и, когда это происходит, я снова чувствую дежавю. Кто знает, вдруг до рождения нам уже показали всю нашу будущую жизнь? Вот даже совсем недавно… – Итон явно хотел еще что-то сказать, но оборвал себя на полуслове.

– Что? – с искренним интересом спросила я.

– Нет, ты решишь, что я это придумал, – он покачал головой.

– Я никогда так не подумаю.

– Ты приснилась мне за несколько дней до того, как приехала в школу, – внимательно наблюдая за моей реакцией, сказал Итон. – Тогда я еще не знал, кто ты, но сразу же узнал тебя, когда впервые увидел. И если честно… Ты понравилась мне еще тогда во сне, а когда я познакомился с тобой, то было такое ощущение, словно я нашел старого друга, которого знаю сто лет. Ну признай, ты ведь мне не веришь, Сохи?

– Верю, – абсолютно честно ответила я. У меня никогда не было подобных снов, но с первого же дня рядом с Итоном я чувствовала то же самое.

Мы проговорили еще несколько часов и уже собирались спать, когда Итон взглянул на часы и улыбнулся.

– Уже полночь. Так что с Днем рождения, Сохи. Я хотел сделать это утром, но раз уж мы оба здесь, то можно и сейчас… Закрой глаза и не открывай, пока я не скажу, ладно?

Итон встал и направился в дальний конец комнаты, а я перевернулась на спину и послушно закрыла глаза.

– Ты точно не подглядываешь? – с подозрением в голосе спросил Итон, шурша чем-то на столе.

– Точно, – ответила я, гадая, что же он придумал.

Наконец, пару минут спустя Итон разрешил мне открыть глаза, и я охнула от изумления: он выключил свет, а в руках держал кекс со свечами в виде числа шестнадцать. Глаза Итона ярко сверкали, когда в них отражалось пламя свечей, а я подумала, что, кажется, это мой лучший день рождения за последние годы.

– С Днем рождения, Сохи, – повторил Итон, подходя ко мне.

– Где ты это взял? – поразилась я.

– Попросил маму Дина купить кекс и свечи по дороге в школу, она все равно ехала сюда. Прости, что не торт, я не был уверен, что с ним все будет в порядке после целого дня в шкафу…

– Не смей извиняться, – я перебила Итона на полуслове. – Ты и так сделал практически невозможное. Спасибо, Итон.

Он просиял.

– Загадаешь желание? – Итон поставил кекс на тумбочку у кровати.

– Можно мне чуть-чуть подумать?

– Конечно.

Наши взгляды встретились, а лица были слишком близко друг к другу. Я не должна этого делать, но я не могу сопротивляться. Я никогда прежде не чувствовала ничего подобного, меня просто со страшной силой тянуло к этому парню, и я знала, что это взаимно. Нам нельзя, но этого уже не избежать. Еще на несколько миллиметров ближе…

Сегодня мне исполнилось шестнадцать. Сегодня я впервые поцеловалась. Кажется, это правда мой лучший день рождения.

– Я придумала желание, – шепнула я, когда мы, наконец, оторвались друг от друга.

«Хочу всегда быть счастлива. Хочу быть с Итоном», – подумала я, задувая свечи и крепко держа Итона за руку.

Итон включил ночник у кровати и принялся разрезать кекс складным ножом. Он протянул мне первый кусочек.

– Это так вкусно! – с искренним восхищением воскликнула я.

– Я рад, что тебе понравилось, – в этот момент Итон выглядел абсолютно счастливым.

Мы еще немного посидели, наслаждаясь едой и болтая о всякой ерунде, а потом решили все же ложиться спать.

– Не уверена, что усну, – честно сказала я, вновь завернувшись в одеяло. – Я привыкла засыпать, обнимая панду.

– Я, конечно, никогда не буду так же хорош, как она, но, может быть, смогу заменить панду на одну ночь? – усмехнулся Итон. – Ты можешь обнимать меня.

– Я думала, ты будешь спать на кровати Дина.

– Я могу, если ты так хочешь, – кажется, голос Итона звучал немного разочарованно.

– Нет, не хочу, – честно призналась я. – Останься, пожалуйста.

Я взяла одну из ладоней Итона и положила себе под голову.

– Так-то лучше. Не панда, конечно… – протянула я, закрывая глаза, а Итон тихонько засмеялся и поцеловал меня в макушку.

– Спокойной ночи, Сохи.

– Спокойной ночи. Спасибо тебе за сегодня.

Вопреки ожиданиям, я уснула очень быстро и спокойно проспала несколько часов. Я проснулась рано, задолго до будильника. Итон еще спал, а я любовалась им в свете ночника. Его лицо, обычно отражающее все эмоции, сейчас было расслабленно и спокойно, а в моей голове промелькнула мысль о том, какой же он красивый.

Я уже практически уснула во второй раз, когда поняла, что что-то не так. Итон едва слышно застонал во сне. Он часто и шумно дышал, а мышцы были напряжены. Наверное, ему снится что-то плохое.

– Итон, – я повернулась у нему и осторожно коснулась его плеча. – Проснись, пожалуйста.

Разбудить Итона оказалось не так уж простой задачей, и он выглядел очень потерянным, когда, наконец, открыл глаза.

– Все хорошо, – я легонько погладила его по голове. – Кошмарный сон?

– Нет, не кошмар, – голос Итона звучал немного хрипло. – Просто снова это ощущение дежавю.

– А что ты видел?

– Мы были вдвоем в каком-то странном месте, но я не понял, где именно. Там было темно и мне отчего-то было страшно, но ты была спокойна. А еще наши руки были то ли связаны, то ли соединены вместе красной нитью. Ты сказала, что это важно…

Итон еще что-то говорил, а я на секунду забыла, как дышать. Наши руки были связаны. Почему это так напомнило легенду, которую рассказала мне мама незадолго до смерти?

Легенду, которую не мог знать Итон.

***

– Ты хочешь сказать, что за вчерашний день успела выписаться из изолятора, пережить нападение Крега, вырубить его, добиться перевода в другую комнату, отметить в день рождения с Итоном и провести ночь в его постели? – изумленно воскликнула Мина. Она зашла помочь мне собрать вещи и перенести их в комнату Ханны и Аланы. Видимо, об этом ее попросил Итон, еще час назад со страдальческим видом отправившийся на ежемесячное собрание старост.

– Тише, – шикнула я на подругу, заметив, как на нас оглянулись две пятиклассницы, явно услышавшие последние слова Мины. – Никто не должен знать, где я ночевала. Хотя бы перейди на корейский.

Она послушно кивнула.

– И вы… ну, – Мина явно сгорала от любопытства, но стеснялась спросить прямо.

Я непонимающе уставилась на свою онни.

– Мы что?

– Вы переспали? – тихонько спросила Мина.

– Боже, конечно нет. Но мы целовались, – я не смогла сдержать дурацкой улыбки.

– И как это было? – брови Мины поползли наверх.

– Это было хорошо, – осторожно сказала я и добавила. – Наверное.

– Наверное? – переспросила онни.

– Откуда мне знать, как это должно быть, если я целовалась в первый раз. И давай сменим тему.

– Ну признай, что тебе понравилось, – не отставала Мина.

– Ага, в этом-то и проблема, – тяжело вздохнула я, заходя, наконец, в свою новую комнату и принимаясь раскладывать вещи.

– Тебе не нравится Итон? – спросила Мина.

– Очень нравится, – честно ответила я.

– А ты нравишься ему, – продолжила подруга. – Так что не вижу проблем.

– Они появятся, если об этом узнает мой отец, – тихо сказала я, опустившись на кровать и закрыв лицо руками. Я гнала прочь эти мысли, но пришло время посмотреть правде в глаза: отец никогда не одобрит мои отношения с Итоном.

– Почему? – Мина села рядом и внимательно смотрела на меня.

– Потому что Итон не кореец, потому что мне всего шестнадцать и потому, что через несколько лет я должна выйти замуж за Ынсу, сына папиного делового партнера, – призналась я. Слова дались мне не легко, прежде я никогда никому об этом не говорила, знали только отец, Соджун и мистер Ли.

– Как это? – не поверила Мина.

– Они хотят укрепить свой бизнес, поженив нас. Все сложно, онни.

– Но отец же не заставит тебя, если ты не захочешь?

Я запустила руки в волосы и покачала головой.

– Он может, поверь.

– Думаю, твой папа рано или поздно смирится, – утешающе сказала Мина. – Мой дед тоже не был в восторге от того, что мама вышла за англичанина, но если бы она не рискнула, то я бы сейчас здесь с тобой не сидела.

Я кивнула.

– И кроме того, твой отец в Корее, а вы с Итоном здесь и вольны делать все, что вам захочется. Так что расслабься и наслаждайся своими первыми отношениями.

Это звучало слишком хорошо. Мне определенно нравился ход мыслей Мины.

***

В выходные после дня рождения у меня впервые появилась возможность покинуть школу на пару часов и отправиться прогуляться в город, так что всю неделю я с нетерпением ждала субботы. Несколько раз я спрашивала Итона, чем мы займемся в городе, на что он лишь хитро улыбался и говорил, что это сюрприз. В какой-то момент я просто сдалась и решила довериться выбору Итона, абсолютно уверенная, что мне в любом случае понравится. Наши отношения казались мне чем-то абсолютно волшебным, словно до них я всю жизнь блуждала в поисках дома и вот, наконец, обрела его. Это было так странно, учитывая, что мой настоящий дом был за тысячи километров от холодной Англии.

Погода портилась с каждым днем и, выйдя из школы субботним утром, я поплотнее затянула шарф, спасаясь от порывов холодного ветра.

– Хочешь вернуться и одеться потеплее? – спросил Итон, с жалостью глядя на меня.

– Не-а, – я покачала головой. – Мне не терпится поскорее оказаться в городе, ведь я два месяца не видела ничего, кроме этой школы.

– Тогда пойдем, – Итон улыбнулся и протянул мне руку.

– Мы будем только вдвоем? – удивилась я. – Я думала, близняшки и Мина присоединятся.

– Ну… нет, – протянул Итон. – Я попросил их держаться сегодня подальше от нас и, если мы случайно встретимся на улице, сделать вид, что они нас не знают.

– Боже, это невежливо, – я покачала головой.

– Они переживут, – уверенно сказал Итон. – А я хочу побыть с тобой наедине.

– Я тоже, если честно.

Как оказалось, первым пунктом в плане Итона был кинотеатр. Я почти не запомнила сюжет фильма, да и на английском я понимала еще далеко не все. Гораздо интереснее мне было болтать и целоваться с Итоном, благо, практически пустой зал и темнота располагали к этому. После мы отправились в небольшую кофейню в старой части города и, с трудом найдя свободный столик, наслаждались вкуснейшими пирожными, кофе, атмосферой и друг другом.

– До сегодняшнего дня я и не думала, что так сильно хочу выбраться за пределы школьной территории, – я отпила кофе и блаженно прикрыла глаза. – Чувствую себя так, словно меня выпустили из тюрьмы.

– А может дело в другом? – я не открыла глаза, но почувствовала, что Итон улыбается своей фирменной хитрой улыбкой.

– И в чем же?

– В том, что ты сейчас со мной.

– Не думаю, что кофе и пирожные без тебя стали бы менее вкусными, – слегка поддела я своего парня.

– А для меня без тебя стали бы, – серьезно сказал Итон. Мне казалось, что он хочет добавить что-то еще, но Итон промолчал и легонько сжал мою руку, запустив табун мурашек по моей коже.

Выйдя из кофейни, мы решили немного прогуляться по старой части города прежде чем вернемся в школу. Было холодно, но вполне уютно. Через несколько минут я здорово удивилась, заметив несколько снежинок, упавших на темные волосы Итона.

Пошел первый снег.

– Так рано в этом году, – сказал Итон. – Сейчас только начало ноября.

– Так рано, – эхом откликнулась я, поймав на ладонь снежинку и наблюдая, как она тает.

– Ты любишь снег? – спросил Итон, аккуратно надевая на меня капюшон.

– Да, но я еще никогда не гуляла под первым снегом с близким человеком. Это невероятно, – я наткнулась на озадаченный взгляд Итона и спохватилась, что он не знает корейских примет. – В Корее говорят, что если вы будете вместе, когда пойдет первый снег, то вас ждет настоящая любовь на всю жизнь.

Итон улыбнулся и притянул меня поближе к себе.

– В этом я уверен и без всяких примет.

Он целует меня, а отстранившись, добавляет:

– Может быть, слишком рано, но мне кажется, что я тебя уже люблю, Сохи.

Я смотрю в его бездонные разноцветные глаза и не знаю, что ответить. Это слишком важные для меня слова, которые я еще ни разу никому не говорила. Кажется, Итон это понимает.

– Не спеши, ответишь, когда будешь готова, ладно?

И я с облегчением киваю.

Несмотря на приятную усталость и множество эмоций, полученных в городе, в ту ночь мне плохо спалось. Несколько раз мне снился отец и в каждом из снов он узнавал о моих отношениях с Итоном и заставлял меня вернуться в Корею, навсегда разлучая нас. Никогда прежде я не боялась так сильно, что мои сны окажутся вещими.

Кажется, я уже тоже люблю Итона.

***

Ноябрь и первая половина декабря пролетели невероятно стремительно. Казалось бы, я только-только отметила шестнадцатилетие первого ноября, а вот уже получаю свой табель успеваемости за осенний семестр. Увиденное в табеле меня вовсе не порадовало: пусть даже мне удалось подняться на пару строк в рейтинге класса по сравнению с промежуточной аттестацией и расположиться на шестом месте, мой средний бал все еще не был идеальным, а оценки оказались на порядок ниже, чем в школе в Корее.

– Не уверена, что отца это устроит, – разочарованно пробормотала я, поворачиваясь к Итону.

– Ты сделала все, что могла и даже больше, – ответил он.

На свои оценки Итон даже не взглянул, но все и так знали, что он в очередной раз стал лучшим учеником практически по всем предметам. Впрочем, в рисовании я его все же обошла.

Я покачала головой, но ничего не ответила. Мне осталось только ждать решения отца, от которого будет зависеть, смогу ли я улететь домой на Рождественские каникулы или останусь в школе, каждый день посещая дополнительные занятия. Последний вариант казался совсем уж грустным, учитывая, что все мои друзья через несколько дней разъедутся по домам.

Впрочем, долго унывать и предаваться невеселым мыслям мне не позволил Итон. Он крепко взял меня за руку и потащил на первый этаж.

– Куда мы идем? – пропыхтела я, едва поспевая за своим чересчур энергичным парнем.

– В кладовку, нужно забрать оттуда рождественские украшения.

– И что мы будем с ними делать? – до меня все еще не доходило.

– Украшать школу, – ответил Итон, словно это само собой разумелось. – Каждый год мы сами украшаем свои спальни, кабинеты, коридоры и большой зал.

Я слегка удивилась: в моей школе в Корее не было ничего подобного.

– И что, прям все это делают?

– Обычно несколько человек от класса, – ответил Итон, открывая дверь кладовки и шаря ладонью по стене в поисках выключателя. – Будешь работать со мной, Дином и близняшками?

Если честно, у меня совершенно не было желания возиться с украшениями, по крайней мере до тех пор, пока я не узнаю, где проведу Рождество. Должно быть, Итон понял это по выражению моего лица, потому что добавил со страдальческим видом:

– Прошу, Сохи, не дай мне погибнуть при виде того ужаса, который наш класс натворит без нас, – и снова эта хитрая улыбка и милый взгляд.

Я невольно улыбаюсь и сдаюсь.

– Ладно, я в деле.

– Вот и ладушки, – Итон отдает мне несколько коробок с мишурой, а сам пытается взять так много, что они оказываются выше его головы. Я смеюсь, глядя на то, как он несмело идет вперед, явно ничего не видя перед собой.

– Думаю, тебе лучше сходить дважды, – сжалившись, я забираю у него верхнюю коробку.

– Да ни за что! – восклицает Итон. – Мне и так удобно. Ох…

Он не вписывается в поворот и роняет часть украшений, тихо ругаясь. Я не выдерживаю и смеюсь в голос. Тревоги из-за оценок были забыты. Рядом с моим парнем вообще невозможно грустить дольше пары минут.

– Пожалуй, начнем с гостиной, – говорит Итон, а я помогаю ему открыть дверь. Внутри нас уже ждут Дин, Ханна и Алана.

– Вы ограбили магазин рождественских товаров? – спрашивает Дин, бросив хмурый взгляд на принесенные нами украшения.

– Всего лишь кладовую, – отвечаю я, принимаясь распутывать гирлянду, которая выглядела довольно таки безнадежно.

– Если вы собрались повесить все это, то сомневаюсь, что мы управимся до сочельника, – кажется, Дин тоже не был воодушевлен.

– А я люблю, когда украшений много, – заметила Алана, а Ханна кивнула. – Кстати, нужно не забыть и про елку в кабинете…

Некоторое время мы спокойно работаем, болтаем и смеемся, а потом дверь внезапно распахивается и на пороге появляются целующиеся Аманда и Крег. Заметив меня, они оба меняются в лице и едва ли не бегом покидают гостиную.

– Кстати, Сохи, тебя больше не обижают? – спрашивает Дин, отбиваясь от Итона, который наматывает мишуру ему на шею, вместо того, чтобы развесить ее на книжных полках.

– Не-а, с тех самых пор, как я отправила Крега в нокаут, – все еще сражаясь с гирляндой, отвечаю я.

– Хорошо, – кивает Дин. – Вообще я против насилия, пусть даже над животными…

В гостиную заглядывает миссис Браун и наше веселье как рукой снимает. К моему удивлению, она идет прямо ко мне.

– Мисс Ким, мне только что звонил ваш отец, – говорит воспитательница и я чувствую, как волнение внутри меня достигает своего предела за считанные секунды. – Он недоволен вашей успеваемостью и просит вас остаться в школе на рождественские каникулы и посещать дополнительные занятия. С расписанием этих занятий я ознакомлю вас позже.

Миссис Браун уходит, а я тупо смотрю ей вслед и не говорю ни слова. Я знала, что такое может произойти, но все же решение отца оказалось для меня ударом ниже пояса. Еще минимум полгода я не смогу поехать домой. Это было несправедливо.

– Не расстраивайся так, Сохи, – осторожно говорит Ханна. – Каникулы здесь не так ужасны, мы с Аланой тоже как-то оставались в школе…

Я знаю, что друзья хотят поддержать меня, но я практически не слышу их слов, все глубже погружаясь в свои невеселые мысли. В конце концов я смотрю на Итона, и он выглядит, наверное, еще более расстроенным чем я сама и единственный ничего не говорит, а лишь наблюдает за мной.

– Мне пора на тренировку, – бормочу я, направляясь к двери. Я умолчала, что тренировка начинается через час. Сейчас мне нужно остаться наедине с собой и постараться свыкнуться с мыслью, что я еще очень долго не попаду домой.

Итон находит меня через несколько минут, но мы практически не говорим, просто молча сидим, обнявшись, а потом он протягивает мне пару конфет, и я слегка улыбаюсь. Обычно я не подпускаю к себе никого, когда мне плохо или я расстроена, но с Итоном все иначе. Я хочу, чтобы он был рядом. Предлагаю ему пойти со мной на тренировку, и Итон с радостью соглашается. Мы проводим вместе весь день, ведь уже завтра вечером он уедет домой. Родители Итона вернулись в Англию и у его мамы послезавтра день рождения, так что Итон закончит осенний семестр немного раньше, чем все остальные.

– Я буду скучать, – говорит Итон, когда мы прощаемся в его спальне. Он уже сменил школьную форму на черные джинсы и серый свитер, миссис Браун вернула Итону телефон, а его мама приедет в школу с минуты на минуту.

– Я тоже, – честно признаюсь я, крепко обнимая своего парня и совершенно не желая отпускать его. – Но я рада, что ты поедешь домой. Ты не был там почти полгода.

– Это ерунда, – беспечно говорит Итон. – Бывало и дольше. Я уже не знаю, где мой дом, я проводил там слишком мало времени последние пять лет.

– Как это? – тихо спрашиваю я. Я правда хочу понять, ведь, кажется, я теперь тоже не знаю, какое место могу назвать домом. До меня вдруг доходит, что если бы уехала в Корею, как и хотела, то ужасно скучала бы по школе. Скучала бы по Итону, а пока я тут, мне кажется, что он как-то ближе. Наверное, это глупо.

– Мой дом там, где я. И там, где ты, – с улыбкой добавляет Итон.

Я киваю и беру его за руку.

– Мне нравится ход твоих мыслей.

Целую Итона, но нас прерывает телефонный звонок: его мама уже приехала.

– Давай я вас познакомлю? – предлагает Итон, закидывая на спину рюкзак.

– Нет, ни за что! – в панике восклицаю я. – Я не готова, не одета, разволнуюсь и забуду все английские слова!

Итон засмеялся и еще раз обнял меня.

– Точно не хочешь? – его разноцветные глаза, кажется, смотрят мне прямо в душу. Еще секунда и я не смогу ему отказать. Собираюсь с силами и кое-как выдавливаю:

– Абсолютно точно.

– Я позвоню тебе в пятницу вечером, – говорит Итон. Ему давно пора идти, но, кажется, он тоже не хочет меня отпускать. – Как только миссис Браун вернет тебе телефон.

– Хорошо, – немного грустно откликаюсь я. Хуже всего, что официально семестр еще не окончен, а значит я осталась без связи с Итоном до выходных.

– Люблю тебя, Сохи, – уже в дверях говорит Итон и, махнув на прощание рукой, выходит из комнаты. Повисшая тишина кажется мне слишком громкой.

Мне тоже стоило бы пойти к себе, но вместо этого я подхожу к окну и замечаю на парковке маму Итона, ждущую его у машины. Боже, какая она красивая! Стройная, длинноволосая и, кажется, даже с этого расстояния я замечаю ее яркие голубые глаза. Итон выходит во двор и бежит к маме, а я улыбаюсь и стараюсь не разрыдаться.

Я так рада за него. Я чуть-чуть завидую. У меня никогда уже не будет чего-то подобного.

Качаю головой, вытираю глаза и собираюсь пойти на тренировку, надеясь заглушить тоску усталостью и болью в теле. Выходя из спальни, я замечаю на тумбочке несколько конфет и записку от Итона.

«Шоколад не заменит меня, но с ним жизнь определенно становится лучше».

Я улыбаюсь и отправляю в рот конфетку. И правда чуть легче.

***

Утром двадцать четвертого декабря мне начинает казаться, что я осталась единственным живым человеком, все еще находящимся в стенах школы, но, разумеется, это было не так. За завтраком я встретила несколько младшеклассников и преподавателей, но все же мне было очень одиноко. Дин и близняшки уехали еще позавчера, а вчера вечером домой отправилась Мина. Так странно, в сентябре я мечтала остаться одна, а сейчас ужасно скучала по друзьям.

Сегодня сочельник, поэтому дополнительных занятий тоже не будет, так что я абсолютно свободна и думаю, чем бы себя занять. Проверяю телефон и испытываю легкое разочарование: ни одного сообщения от Итона, хотя два последних дня он буквально заваливал меня ими. Ладно, значит, пообщаемся позже. Решаю порисовать, поэтому беру альбом и отправляюсь в гостиную, удобно устроившись за столиком у окна. Рисование отлично отвлекает, и я даже примерно не представляю, сколько времени прошло, когда я слышу негромкое, но такое нужное:

– Привет, Сохи.

Да нет, быть не может. Я недоверчиво поворачиваюсь и мой рот распахивается от изумления. На пороге стоит Итон и широко мне улыбается.

– Итон, – недоверчиво говорю я, все еще не веря, что он приехал, и задаю самый дурацкий вопрос. – Как ты здесь оказался?

– Папа привез, – все так же улыбаясь, отвечает Итон. – Ну же, Сохи, иди ко мне.

Я делаю пару несмелых шагов.

– Но почему? Сегодня ведь Рождество.

– Ну да, – кивает Итон. – Неужели ты думала, что я позволю тебе встречать Рождество в одиночестве?

Я ничего не отвечаю, лишь чувствую, как от этих слов Итона по телу разливается тепло и легкая дрожь.

– Омела, – вдруг говорит Итон, указывая наверх. Я поднимаю взгляд и замечаю несколько веточек, закрепленных около дверного косяка.

– Ага, – ничего не понимая, отвечаю я.

– Омела, – повторяет Итон. – Значит, мы должны поцеловаться.

До меня, наконец, доходит. Да, точно, я слышала эту старую английскую легенду. Не теряя больше ни секунды, Итон наклоняется и накрывает своими губами мои. Боже, я и не думала, что настолько соскучилась по его поцелуям за эти несколько дней.

– Так вот почему ты стоял в дверях, – говорю я, когда мы отрываемся друг от друга. – Ты специально это сделал, чтобы поцеловать меня под омелой в Рождество.

– Более того, я специально ее сюда повесил, – улыбается Итон и его глаза весело сверкают. – Помнишь тот день, когда мы украшали гостиную?

– Да, тогда еще миссис Браун сказала, что я не смогу полететь домой… Погоди, – я едва не задыхаюсь, пораженная догадкой. – То есть ты уже тогда планировал вернуться в школу на Рождество?

– Ну да, – спокойно отвечает Итон. – Я бы в любом случае не оставил тебя одну.

Я снова крепкого обнимаю его и тихо спрашиваю.

– А как же твои родители? Ты не видел их полгода…

– Все нормально, Сохи. Я рассказал им о тебе, и они за нас рады. Мама даже немного расстроилась, что не познакомилась тогда с тобой.

– И они так просто отпустили тебя? – недоверчиво переспрашиваю я.

– Да.

Я качаю головой. Не могу представить себе ситуацию, при которой я рассказываю отцу об Итоне и прошу разрешения провести с ним Рождество… А после сразу же приходят мысли о маме. Интересно, а она бы меня поняла? Этого я уже никогда не узнаю.

– Все хорошо? – спрашивает Итон, взяв меня за руку.

– Да, просто пытаюсь представить, что ответил бы мой отец на подобную просьбу, – невесело улыбаюсь я. – Я рада, что у тебя совсем другие отношения с родителями.

– Мне никогда ничего не запрещали, – пожимает плечами Итон. – Ты им, кстати, понравилась.

Наткнувшись на мой вопросительный взгляд, он добавил:

– Я показал им твой портрет.

– Откуда он у тебя? – удивляюсь я.

– Нарисовал в те дни, когда ты была в изоляторе, – слегка смущается Итон. – Я скучал.

– И я тоже, – я имею в виду каждую минуту, когда мы не вместе и знаю, что Итон поймет меня правильно.

– Давай никогда больше не будем расставаться? – шепчет Итон, целуя меня в макушку.

Больше всего на свете я хочу пообещать ему, что так и будет, но я не могу. Я не могу солгать Итону.

Впрочем, желание Итона сбылось: по крайней мере на этих зимних каникулах мы были практически неразлучны и удивительным образом дни, которых я так боялась, оказались одними из лучших в моей жизни. Вечером в сочельник мы спустились на праздничный ужин в столовую, где оставшиеся в школе ученики и преподаватели праздновали все вместе. Странно, но даже миссис Браун в этот вечер не показалась мне такой ужасной, как обычно. Словно весь мир стал добрее. Или я так думала, потому что была абсолютно счастлива?

После ужина я собиралась было отправиться в комнату, но Итон подмигнул мне и уверенно повел за руку в свою спальню.

– Ты хочешь повторить то, что мы сделали в мой день рождения? – тихо спросила я, заходя внутрь и закрывая за собой дверь.

– Ага, – с довольным видом кивает Итон.

– Если миссис Браун узнает… – я качаю головой, пытаясь решиться.

– Она не узнает, – Итон на удивление спокоен.

– Ты не можешь этого знать.

– Я это чувствую, – он пожимает плечами. – Раньше я часто нарушал школьные правила, но практически никогда не попадался. Я просто слушал свою интуицию.

– Хотелось бы мне такую способность, – задумчиво ответила я. – Мне иногда кажется, что я вообще не понимаю, как устроен мир вокруг и где меня может настигнуть очередная проблема.

– Тогда доверься мне, – улыбается Итон, а я смотрю на него и у меня появляется ощущение, что Итон старше меня не на пару месяцев, а как минимум на несколько жизней. Почему-то из-за этой мысли у меня начинает странно кружиться голова.

В итоге все каникулы я ночевала в комнате Итона и, когда за день до начала весеннего семестра вернулся Дин, я была, конечно, рада его видеть, но не от всей души. В тот день, наконец, лег снег, и мы отправились во внутренний дворик, чтобы поиграть в снежки и слепить снеговиков. Наблюдая за тем, как Дин сломал снеговика Итона, а тот в отместку скатал огромный снежок и с громким смехом бегал за Дином по всему двору, я задумалась, как мне теперь засыпать без Итона. С каждым днем мы становились ближе, хотя, казалось бы, ближе уже некуда. Я вдруг вспомнила, как раньше обещала себе никогда никого не любить, чтобы не страдать, как мама. Что ж, это обещание я нарушила и не жалела об этом.

– Ты какая-то задумчивая сегодня, Сохи, – заметил Итон, вытряхивая снег из волос. Мы шли на обед, предварительно повалявшись в сугробе.

Я оглянулась и, убедившись, что Дин отстал и не услышит моих слов, тихо сказала, глядя Итону в глаза:

– Я люблю тебя.

Итон резко остановился и, кажется, на несколько секунд перестал дышать, а затем его лицо расплылось в счастливейшей улыбке.

– Боже, я думал, ты никогда этого не скажешь, – он притянул меня к себе, но в эту секунду ему в голову прилетел снежок Дина.

– Такой момент испортил! – закричал Итон, мгновенно бросаясь в погоню за Дином и явно собираясь снова повалить его в снег.

Я смотрела на все происходящее и в голове вертелась лишь одна мысль: «Где еще у меня такое будет?».

Я не скучала по дому. Больше нет. Я уже была дома.

Несколько месяцев спустя

***

– Интересно, зачем мы зовем их тусоваться с нами, если они все равно заняты исключительно друг другом? – ворчит Дин, кивнув на нас с Итоном. Мы с ребятами решили выбраться в город, но в самом начале прогулки нас настиг холодный июньский дождь, от которого мы спрятались в крошечной кофейне. Места было настолько мало, что мне пришлось сесть к Итону на колени. Разумеется, ни один из нас не был против и последние пару минут мы целовались, позабыв обо всем происходящем вокруг.

– Простите, ребят, – пробормотала я, отстранившись от Итона. Впрочем, он выглядел вполне довольным. Не думаю, что замечание Дина задело Итона.

– О чем мы говорим?

– О выпускном, – слегка мечтательно отвечает Ханна.

– Наши старшенькие получат аттестаты уже на следующей неделе, – добавляет Алана.

Да, точно, выпускной. Месяц назад мы с Миной провели все выходные, пытаясь найти в магазине подходящее для этого случая платье. Я знаю, как сильно Мина мечтает поскорее окончить школу и отправиться в колледж, но каждый раз, думая об этом, мне становится немного грустно. Я пока не могу представить себе последний школьный год без моей любимой онни.

– Скорее бы уже и нам выпуститься, – зевает Дин. – Я морально не готов торчать в этой дыре еще один год.

– Тебе настолько невыносимо жить со мной в одной комнате? – поддевает его Итон.

– Да вообще кошмар, не представляю, как я выдержал эти шесть лет, – в тон ему отвечает Дин, и все смеются. Эта парочка может сколько угодно шутить о таких вещах, не переставая оставаться при этом лучшими друзьями.

– Просто хочу на свободу, – продолжает Дин, становясь серьезным. – Уехать в колледж в Штаты, пожить в одиночестве, открыть свой бар… Как-то так.

– Мы тоже хотим в колледж, – говорит Алана.

– Вы поедете вместе? – спрашиваю я у близняшек.

Они синхронно кивают.

– Конечно. Мы выбрали Гринвич.

Признаться честно, я немного завидую. Их будущее уже определено, в то время как мое все еще туманно.

– А у тебя какие планы, Сохи? – спрашивает Ханна, заставив меня слегка вздрогнуть.

Я неопределенно пожимаю плечами.

– Я пока не знаю. Но надеюсь, что смогу остаться в Англии.

Чувствую, как Итон гладит мою руку большим пальцем и смотрю на него с благодарностью. Это наша общая боль. Несколько раз я пыталась поговорить с отцом о своем дальнейшем обучении, но каждый раз он отвечал, что мы обсудим это при встрече, когда я вернусь летом домой. Разумеется, я надеялась на лучшее, но на момент окончания школы я буду все еще несовершеннолетней. Если отец захочет вернуть меня в Корею, я не смогу ничего с этим поделать.

– Вы по-любому поступите вместе, – уверенно говорит Дин. – Вас уже никто поодиночке и не представляет.

Как же я на это надеюсь.

***

Летний семестр для нашего класса закончился тридцатого июня, но мне предстояло провести в школе еще один месяц. По официальной версии, которая так понравилась моему отцу, я оставалась ради дополнительных занятий, но, разумеется, дело было не в этом. Я просто не могла представить себе два месяца вдали от Итона, так что он придумал план: мы проводим июль в школе, затем празднуем день рождения Итона первого августа, а после этого я на месяц возвращаюсь в Корею, навещаю семью и уговариваю отца позволить мне поступить в колледж в Англии. В этом плане мне нравилось все, кроме того факта, что весь август мы будем далеко друг от друга, а еще я чувствовала себя слегка виноватой, ведь из-за меня Итон застрял в школе на лишний месяц.

В середине июля я ломала голову, как устроить Итону отличный день рождения, но как назло ни одна идея не казалась мне стоящей или хотя бы осуществимой в стенах школы. Промучившись с этими мыслями пару дней, я позвонила Мине.

– Я даже не представляю, что ему дарить, – сокрушенно говорю я, глядя на читающего книгу Итона. Я не боялась, что он услышит наш разговор. Пусть даже мой английский заметно улучшился за этот год, с Миной мы по старой привычке всегда говорили на корейском.

– У меня есть идея, но ты убьешь прямо по телефону, – смеется подруга, но мне сейчас не до веселья.

– Мне нужны любые идеи.

– Подари ему… себя, – спокойно говорит моя онни.

– Что?! – изумленно воскликнула я.

Итон перевел на меня удивленный взгляд и вопросительно поднял бровь. Я покачала головой и махнула рукой, добавив значительно тише:

– Ты уверена, что уже пора?

– Абсолютно. Вы давно вместе, любите друг друга и еще ни разу не спали. Кажется, это отличный подарок на семнадцатилетие.

– Ну, не знаю, – неуверенно тяну я. – Итон меня пока не торопит.

– Это не значит, что он этого не хочет.

– А что, если я ему не понравлюсь? – в мою голову закрадывается новая паническая мысль. – И это все испортит?

– Боже, Сохи, – вздыхает подруга. – Он тебя обожает. Ты стройная, а молодое тело всегда сексуально. Все пройдет отлично.

– Ладно, я подумаю.

Быстро прощаюсь с Миной и кладу трубку, повернувшись к Итону. Он встречается со мной глазами и слегка улыбается.

– О чем говорили?

– Да так, о будущем, – отвечаю я, не решаясь задать вопрос.

– Что такое? – ласково спрашивает Итон, откладывая книгу. Он принимается массировать мне плечи, явно чувствуя мое напряжение.

Я, наконец, решаюсь и, напустив на себя максимально равнодушный вид, говорю:

– Ты еще не думал о том, как хочешь провести свой день рождения?

– Думал, – улыбается Итон. – И у меня есть план. Осталось придумать, как нам двоим выбраться из школы на пару дней.

Я усмехнулась. Ну да, мой парень как всегда просчитал все на несколько шагов вперед.

– Что для этого нужно? – с интересом спрашиваю я, а в голове уже проносятся разные варианты того, что мог придумать Итон.

– Разрешение твоего отца. Без этого тебя не отпустят.

– Забудь, – я качаю головой и прячу лицо в ладонях. – Отец никогда не позволит, он даже не знает о тебе.

Итон что-то говорит, но я почти не слышу его, погрузившись в свои невеселые мысли и вдруг мне в голову приходит одна идея.

– Погоди, в какой форме должно быть разрешение?

– Достаточно будет телефонного звонка миссис Браун.

Я радостно киваю, а после достаю телефон и быстро пишу сообщение Соджуну.

«Ты должен мне помочь».

Брат ни разу в жизни не подводил меня. Надеюсь, поможет и сейчас. Ему я готова рассказать об Итоне.

***

–Ты так и не скажешь, куда мы поедем? – даже не надеясь на положительный ответ, спрашиваю я.

Итон отрицательно качает головой, продолжая собирать вещи.

– Это сюрприз, Сохи.

– Нечестно, – жалуюсь я. – И вообще, день рождения твой, а сюрприз будет для меня. Это ты должен получать подарки и все такое.

– То, что ты согласилась поехать, уже само по себе подарок, – улыбается Итон. – Ты собрала вещи?

– Еще вчера, – киваю, вспоминая свои лихорадочные сборы, которыми по телефону руководила Мина. Подруга все же уговорила меня последовать ее совету, так что, если все получится, то в день рождения Итона мы станем еще ближе, чем когда-либо до этого. Почему-то я начинаю волноваться, просто думая об этом.

«Брось, это же Итон», – раздается голос в моей голове. – «Разве с ним когда-то что-то шло не так?».

Пытаюсь держаться за эту мысль и успокоиться. Получается так себе.

– Ты какая-то напряженная, Сохи, – Итон закрывает рюкзак и подходит ко мне. – Не хочешь ехать?

– Что? – я слегка вздрагиваю, застигнутая врасплох его вопросом. – Нет, конечно, я хочу. Просто… Немного волнуюсь.

– Из-за того, что мы обманом получили разрешение? – спрашивает Итон и я быстро киваю, хватаясь за этот предлог.

Я вообще не смогла бы никуда поехать, если бы Соджун не согласился позвонить миссис Браун, притворившись моим отцом. Конечно, мы здорово рисковали, но благодаря ужасному акценту брата и плохому телефонному соединению миссис Браун ничего не заподозрила. Так или иначе разрешение было получено, и я даже не хотела думать о том, что произойдет, если отец об этом узнает. Впрочем, Соджун пообещал унести эту тайну с собой в могилу, взяв с меня честное слово, что после возвращения в Корею я расскажу ему, куда и с кем ездила.

– Все будет хорошо, Сохи, – Итон обнимает меня, а я прижимаюсь лбом к его плечу и закрываю глаза. – Я чувствую это. Просто верь моей интуиции.

– Я верю, – хотя бы тут я не солгала. Я верила Итону больше, чем самой себе.

– В таком случае сейчас мы отправимся на завтрак, а сразу после него – на станцию, – голос Итона заметно повеселел. – Нас ждет небольшое путешествие на поезде.

Я открываю рот, чтобы задать очередной вопрос, но Итон качает головой.

– Пока это все, что тебе следует знать.

***

Несколько часов спустя мы прибыли в город Гастингс. Это название мне ни о чем не сказало, и я вопросительно уставилась на Итона.

– Мы уже почти на месте, – он подбодрил меня, поудобнее перехватывая мою сумку, после чего уверенно зашагал к стоянке такси. Я пожала плечами и последовала за Итоном.

Мы ехали не больше десяти минут, а затем такси остановилось около светлого двухэтажного коттеджа, построенного на побережье. Итон расплатился с водителем и помог мне выбраться из машины.

– Я попросил родителей снять этот домик для нас на пару дней, – Итон кивнул на коттедж. – Они спрашивали, как я хочу провести день рождения, и я выбрал это.

Мой рот так и открылся от изумления.

– Ничего себе. И они так просто согласились отпустить нас сюда?

– Ну да, – кивает Итон. – Обычно, если я чего-то хочу, то родители дают мне это. Не работает только с их присутствием в моей жизни, но к этому я привык…

Говоря все это, Итон заглянул в почтовый ящик, обнаружил там ключ от дома и открыл входную дверь.

– Ты мог бы пригласить ребят и устроить большую тусовку, – замечаю я, оглядывая просторный холл.

– Мог бы, но мне хотелось побыть с тобой наедине, – Итон заносит внутрь наши вещи и запирает дверь. – Перед тем, как ты уедешь.

Мы не говорим об этом, но я точно знаю, что мы оба пока не представляем, как проведем месяц вдали друг от друга.

Я ничего не ответила, но по выражению моего лица Итон понял, о чем я подумала.

– Так, – он хлопнул в ладоши, собираясь с мыслями. – Давай сейчас осмотрим дом, немного отдохнем, а после сходим в магазин и купим все необходимое на вечер и завтрашний день. До магазина довольно далеко, но вид по дороге того стоит…

– Ты бывал здесь раньше? – удивилась я.

– Да, – кивнул Итон. – Несколько раз с родителями еще в детстве. Именно здесь я понял, что когда-нибудь хочу построить свой домик у моря.

– И твое желание с тех пор не изменилось.

– Нет, ну разве что слегка… Это будет наш дом у моря.

Я смотрела на Итона и практически видела, как это будет. Он, я, небольшой светлый дом на побережье, звуки волн… Картинка была слишком идеальной, но я не сомневалась, что рано или поздно мечта Итона станет реальностью.

Наша мечта.

По дороге в магазин мы наслаждались видами тихого приморского городка и обсуждали, что планируем купить. У Итона не было каких-то особых предпочтений в еде, и он предложил выбрать мне, но я совершенно не умела планировать меню.

– Можем сделать сэндвичи и украсить торт, – несмело говорю я. – С этим я справлюсь. Ну, наверное.

– Ты когда-нибудь готовила раньше, Сохи? – с искренним интересом спросил Итон.

– Один или два раза на уроке труда. Звучит не слишком обнадеживающее, да? – улыбнулась я, слегка смущаясь. Наверное, за шестнадцать лет жизни стоило бы этому научиться.

– Я не лучше, – махнул рукой Итон. – Но вдвоем мы в любом случае справимся.

– Я и не сомневаюсь.

Мы выбираем продукты, и я понимаю, что чувствую себя абсолютно счастливой. Я бы хотела всю жизнь прожить с Итоном, ходить с ним в магазины, готовить, гулять, а после возвращаться в наш домик у моря. Наверное, слишком рано думать о подобном в шестнадцать лет, но я абсолютно уверена в своих чувствах. Ни с кем и никогда мне не будет настолько хорошо.

– Где сейчас твои мысли, Сохи? Ты какая-то молчаливая, – замечает Итон, когда мы уже направляемся домой.

– Хочу, чтобы время остановилось и наши выходные длились вечно. Я чувствую себя так, словно мы семья, понимаешь? Может быть глупо…

– Нет, не глупо, – перебивает Итон. – Я тоже это чувствую.

Мы возвращаемся домой, смотрим фильмы, готовим ужин, а на закате отправляемся на побережье и разводим костер в безлюдном месте. Солнце опускается за горизонт, темнеет, а по моему телу растекается волна умиротворения и уюта. Боже, как же хорошо. Мы смотрим на море и огонь, болтаем о всякой ерунде и забываем, что до моего отъезда осталось всего два дня.

Когда окончательно стемнело, на пляж откуда-то забрела небольшая черная собачка. Я немного испугалась, а Итон протянул руку и потрепал ее по спутанной шерсти. Собака завиляла хвостом, с благодарностью принимая ласку, а Итон сказал:

– Я всегда хотел завести собаку, но не мог, потому что у мамы была аллергия. Когда у нас будет свой дом, то…

– То мы заведем две собаки, – я договариваю за него. – Если ты этого хочешь.

Итон с благодарностью смотрит на меня.

– Хочу скорее начать исполнять наши мечты, – негромко говорит он, глядя на огонь. – Нам кажется, что впереди у нас много времени, но это ведь не так.

– Тебе завтра семнадцать, а не семьдесят. У нас правда много времени.

– Я бы хотел быть уверен в этом, Сохи, но почему-то не могу. Мне кажется, что жизнь – это так коротко, – возможно, Итон собирается еще что-то добавить, но сдерживается и вновь улыбается. – Как бы там ни было, нас ждут отличные выходные и вот в этом я уверен.

Я киваю, размышляя над словами Итона. Я почти никогда не думала о будущем и не знала, чего хочу, но теперь, когда у нас с Итоном была общая мечта, я вдруг ужасно испугалась. Ведь у нас может что-то не получиться или мы можем не успеть воплотить в жизнь наши планы…

«Это так коротко» – раздался у меня в голове голос Итона.

«Тебе не семьдесят» – я вспомнила свой ответ и отчего-то мне показалось, что семьдесят ни мне, ни ему никогда не будет.

Примерно за час до полуночи я сказала Итону, что замерзла и хочу вернуться в дом. По дороге в коттедж я чувствовала, как нарастает мое волнение, а руки начинают предательски дрожать.

– Все хорошо, Сохи? – спрашивает Итон, и я киваю.

– Да, просто немного устала.

Ненавижу врать ему, но так нужно.

– Может, тогда ляжем спать, когда вернемся? Отметим мой день рождения завтра.

– Нет, – я качаю головой. Мы хотели отпраздновать сегодня после полуночи, как только наступит семнадцатилетие Итона, и я собиралась следовать этому плану. – Я приму душ, немного взбодрюсь и займусь тортом. Все отлично.

– Ну ладно, – Итон все еще с подозрением смотрит на меня, и я отвожу взгляд.

Едва добравшись домой, я чуть ли не бегом отправляюсь в спальню и, взяв из чемодана несколько вещей, которые мне помогла подобрать Мина, проскальзываю в ванную. Чувствую, как лицо заливает жаром, а руки дрожат сильнее. В кармане моих шорт все еще лежит телефон, я достаю его и быстро пишу сообщение Мине.

«Я волнуюсь. Кажется, что не смогу».

Подруга тут же отвечает.

«Ты хочешь этого, Сохи?».

Я закрываю глаза. Ну конечно, это же Итон.

«Больше всего на свете».

Ответ Мины приходит почти сразу и помогает мне решиться.

«Тогда не позволяй страху оказаться сильнее тебя» и смайлик.

Я киваю, кладу телефон на полочку над раковиной и умываю лицо холодной водой. Становится немного легче. После этого я яростно чищу зубы, забираюсь под душ, стараясь смыть не только грязь, но еще и страх. Искупавшись и наскоро высушив волосы, я надеваю симпатичный комплект черного белья вместо привычных футболки и шорт. Сверху набрасываю легкий халат и поплотнее запахиваю его. Смотрю на себя в зеркало, узнаю и не узнаю себя одновременно, но, кажется, выгляжу вполне неплохо.

Смотрю на часы: до полуночи осталось всего пять минут. Значит, самое время заняться тортом.

Осторожно выглядываю из ванной и с облегчением понимаю, что Итон в спальне. Отлично, значит, я не столкнусь с ним по дороге на кухню. Быстро спускаюсь и достаю из холодильника торт, а в кухонном шкафчике нахожу свечи. Украсив торт, я аккуратно поднимаюсь наверх.

Полночь. Пора, Сохи. Делаю несколько глубоких вдохов.

– Итон, выключи свет! – кричу я, остановившись у двери в спальню. Слышу его негромкий смех и щелчок выключателя, после чего я осторожно нажимаю на дверную ручку и вхожу в комнату.

– С Днем рождения! – я стараюсь петь, но мой голос слегка дрожит. Перевожу взгляд на Итона и даже в слабом свете свечей замечаю его счастливую улыбку, которая придает мне сил. – Загадывай желание.

Итон кивает, закрывает глаза и, подумав несколько секунд, задувает свечи. На пару мгновений в комнате становится темно, но потом Итон включает стоящий у кровати торшер, и я слышу вздох изумления, вырвавшийся у него при взгляде на меня.

– С Днем рождения, Итон, – я ставлю торт на стол и приближаюсь к своему слегка зависшему парню.

– Сохи, ты…

– Это вторая часть моего сюрприза, – шепчу я, обвивая рукой его шею и целуя в губы. Я развязала пояс халата, позволив легкой ткани соскользнуть с моих плеч.

– Кажется, мое желание еще никогда не сбывалось так быстро, – шутит Итон, но я слышу нервозность в его голосе.

– Только не говори, что ты загадал именно это, – немного расслабившись, закатываю глаза я.

– Ты правда готова? – теперь Итон серьезен. – Я не хочу, чтобы ты заставляла себя просто потому, что сегодня мой день рождения.

– Я готова и я хочу, – повторяю ему почти то же самое, что недавно написала Мине.

Итон кивает, не выпуская меня из объятий.

Я не вру. Я правда больше не боюсь. Невозможно бояться, находясь в руках Итона и ощущая его дыхание на своей коже. Итон снова целует меня, вначале мягко и нежно, а затем его поцелуи становятся более страстными и настойчивыми, а руки блуждают по моей коже. Мое тело мгновенно откликается на ласку и спустя еще несколько секунд я забываю всякое стеснение, мечтая поскорее избавиться от остатков одежды и прижаться обнаженной кожей к своему парню.

А Итон словно прочел мои мысли, дав в точности то, чего так желало мое тело.

– Сохи, – тихонько зовет Итон, когда все закончилось и мы, обнявшись, валялись в кровати и пытались прийти в себя.

– М? – лениво тяну я, не открывая глаз.

– Я запомню этот день рождения на всю жизнь, – Итон берет мою левую руку, целует костяшки пальцев, а после дотрагивается до птички, висящей на красной нити, и задумчиво перебирает ее пальцами. – Мне кажется, теперь наша связь стала еще крепче.

Я киваю, а потом мне в голову приходит легенда о красной нити.

– Ты напомнил мне кое о чем, – я улыбаюсь и тоже касаюсь подвески. – Мама когда-то говорила, что если два человека свяжут руки красной нитью, то их судьбы навсегда будут переплетены между собой. Нить может растянутся, но никогда не порвется, и эти люди всегда найду дорогу друг к другу.

– Красивая история, – замечает Итон. – Как думаешь, это может быть правдой?

– Я не знаю, – честно отвечаю я. – Раньше мне не хотелось даже думать о том, чтобы связать свою жизнь с другим человеком, я мечтала вырваться из-под опеки отца и быть свободной. Я боялась привязываться к людям, потому что не хотела повторить мамину судьбу. Но с тобой все иначе. С тобой я бы хотела быть связана.

– Давай попробуем? – предлагает Итон. – Не важно, сработает это или нет, но я тоже хочу быть связан с тобой, Сохи.

– Ты серьезно? – я внимательно смотрю в глаза Итона и не вижу в них ни капли сомнения.

– Конечно, – он помогает мне снять нить, а после переплетает наши пальцы, связывая вместе наши руки. Я чувствую странно тепло, разливающееся по телу. В эту секунду я искренне хочу, чтобы эта старинная корейская легенда оказалась правдивой.

Поднимаю взгляд на Итона, и замечаю его улыбку.

– Навсегда и бесконечно, Сохи.

Я киваю и вдруг вспоминаю кое-что еще.

– Итон, твой сон! – ошеломленно восклицаю я, прижав ладонь ко рту. – Помнишь, когда мы ночевали вместе в первый раз? Тебе приснилось, что мы лежали, связав вместе руки…

Итон кивает и на его лице отражается удивление.

– Да…

– Невероятно, – я качаю головой. – Твои сны и вправду сбываются.

– Это для меня не новость, – слегка улыбается Итон. – Странно то, что во сне мне было плохо и страшно, но сейчас я чувствую себя самым счастливым человеком на свете. Раньше сны сбывались абсолютно точно.

– Это потому, что у тебя есть я, – поудобнее устраиваясь я объятиях Итона, замечаю я. – Я все улучшаю, ведь я у тебя такая хорошая, добрая и очень-очень скромная.

Итон тихонько смеется.

– Пожалуй, ты права, – легко соглашается он.

***

Выходные, проведенные с Итоном в доме у моря, словно бы принадлежали другой жизни. Никогда прежде я не чувствовала себя настолько счастливой, спокойной и любимой. И настолько взрослой. Все хорошее имеет свойство быстро заканчиваться, и наша поездка не стала исключением. Мы вернулись в школу, чтобы уже через несколько часов расстаться на целый месяц. За мной приехал мистер Ли, так что мы с Итоном попрощались заранее, заперевшись в его спальне и обещая писать друг другу каждый день. Я старалась не плакать, но, заметив покрасневшие глаза Итона, не смогла сдержать слез.

– Эй, – Итон сморгнул слезы и натянул на лицо свою привычную улыбку. – Это всего лишь месяц, Сохи.

– Знаю, – я всхлипнула. – Но это все равно слишком долго.

Раздался звук входящего сообщения, так что мне пришлось отвлечься на телефон.

– Мистер Ли уже на парковке, – тяжело вздохнула я, закрывая глаза и утыкаясь лбом в плечо Итона. – Мне пора.

– Я провожу тебя? – неуверенно спрашивает Итон, но я качаю головой.

– Нет, я не смогу сделать вид, что мы просто друзья, и снова разрыдаюсь.

– Тогда иди сюда, – Итон сгреб меня в объятия и быстро поцеловал. – Я люблю тебя, Сохи.

– И я люблю тебя, – тихо и грустно отвечаю я.

– Напиши, как долетишь, ладно?

– Обязательно, – мне надо уходить, но ноги словно прилипли к полу.

– Иди, – тихонько говорит Итон, коснувшись моей руки, а потом ловит мой полный отчаяния взгляд и добавляет. – Мы связаны, Сохи, и у нас впереди вся жизнь. Какой-то месяц – это ерунда.

Говоря все это, Итон кладет в карман моего кардигана несколько шоколадных конфет. Я улыбаюсь сквозь слезы, тронутая этой милой привычкой Итона подкармливать меня сладким в тяжелые моменты.

– Ты как всегда прав, – я киваю и улыбаюсь сквозь слезы, а потом выхожу из комнаты, захватив с собой сумку.

Увидев мистера Ли, я стараюсь выглядеть весело и непринужденно. Он обнимает меня, а после устраивает мои вещи в багажнике. Пользуясь тем, что мистер Ли не видит меня, я машу Итону рукой и он отвечает мне тем же, а потом посылает воздушный поцелуй.

– Ну что, готова ехать домой? – спрашивает мистер Ли, когда я забираюсь в машину.

– Да, – киваю я.

Вот только почему-то мне кажется, что сейчас я уезжаю из дома.

– Ты так изменилась, Сохи, – улыбается мистер Ли, выезжая с парковки. – Стала намного взрослее.

– Правда? – удивляюсь я, понимая, что он прав. Кажется, что с того момента как робкая, неуверенная в себе Сохи впервые приехала в школу прошло не одиннадцать месяцев, а одиннадцать лет. И мне определенно нравится то, какой я стала.

В аэропорту нас встречает Соджун и только обняв его, понимаю, как сильно я соскучилась по брату. Приехав домой, я здороваюсь с отцом, и мы обедаем все вместе, но я почему-то чувствую себя чужой. Кажется, что я в гостях и это вовсе не мой дом. Я удивлена, но отец хвалит меня за то, что я провела в школе половину каникул, посещая дополнительные занятия. Я улыбаюсь и киваю, а сама думаю о том, что отец сделал бы со мной, узнай он, как я провела последние несколько дней.

На следующий день с самого утра мы с Соджуном остаемся дома одни, и я знаю, о чем, а вернее, о ком он спросит, и качаю головой. Не могу говорить об Итоне в этом доме, где, кажется, даже стены имеют уши.

– Давай прогуляемся? – предлагаю я брату, и он соглашается.

Ноги сами несут меня к реке Хан. Добравшись до такого знакомого моста, я рассказываю Соджуну все, что пережила за последние одиннадцать месяцев, начиная с того, как одноклассницы травили меня в первые дни, и заканчивая поездкой на день рождения Итона. Я не смотрю брату в глаза, вместо этого мой взгляд прикован к воде. Так мне кажется, что я говорю не только с Соджуном, но и с мамой.

– И то разрешение, которое я дал… – начинает Соджун, и я киваю.

– Да, я была с Итоном. Мы уехали на его день рождения, – о подробностях я решила умолчать. – Отец убил бы меня, если бы узнал. Спасибо, что ты меня прикрыл.

– Нет проблем, – слегка улыбается брат и я, наконец, смотрю на него. Взгляд Соджуна остался серьезным и сосредоточенным. – Значит вот из-за кого ты хочешь отказаться от поступления в университет Хангук и остаться в Англии?

– Ну да, – мне вовсе не нравится выражение лица Соджуна в этот момент. – Ты имеешь что-то против?

Брат качает головой.

– Нет, я, наоборот, уверен, что это лучший вариант для тебя. Та самая свобода, о которой я говорил еще год назад.

С моей души словно падает камень. Поддержка брата значит для меня очень много.

– В таком случае осталось самое сложное, – я тяжело вздыхаю. – Уговорить отца.

– Я разберусь с этим, – уверенно говорит Соджун. – Если ты правда этого хочешь, то ты останешься в Англии, обещаю.

– Но, если ему не понравится эта идея, все претензии тоже достанутся тебе.

– С этим я как-нибудь справлюсь, благо, мы оба уже привыкли к характеру отца, – усмехается брат. – Я поговорю с ним и скажу, что тебе делать дальше.

Я не знаю, как именно Соджун смог убедить отца, но он дал разрешение, разумеется, выдвинув несколько условий: университет должен быть одним из лучших и моя специальность не будет напрямую связана с искусством. Выслушав отца, я едва ли не бегом бросилась в спальню и отправила электронное письмо Итону. Всего несколько предложений, но от них зависело все наше будущее:

«Отец разрешил мне поступать в университет в Англии. Мы поедем туда вместе. Люблю тебя. Сохи».

Я перечитываю письмо, глупо улыбаюсь из-за фразы «Мы поедем туда вместе» и нажимаю «отправить», а после этого провожу за ноутбуком весь вечер, изучая сайты английских университетом и прикидывая, какой из них подойдет нам с Итоном. Он-то поступит куда угодно, а вот я чувствую себя слабым звеном. Мой английский все еще не идеален, и я успеваю хуже Итона практически по всем предметам. Я с ужасом понимаю, что могу вовсе не поступить, но тут же гоню эту мысль. Я сделаю что угодно, чтобы остаться с Итоном. Да, сложности были и будут, но именно такая любовь как у нас дает силы их преодолевать.

Если честно, то в эти дни я ужасно скучала по Итону. Шестнадцать часов в день я думала о нем и восемь он мне снился. У меня не было ни одного фото Итона, так что мой альбом для рисования практически превратился в коллекцию его портретов. Как-то вечером Соджун зашел в мою спальню и только хмыкнул, увидев мои рисунки.

– Ого, а что это? – брат перевернул страницу и ему на глаза попался карандашный набросок наших рук, связанных вместе красной нитью.

Несколько секунд я колебалась с ответом, но все же сказала:

– Помнишь легенду о красной нити, которую рассказывала нам мама?

Соджун кивнул.

– Ты говорила, что никогда ни с кем не свяжешь свою судьбу.

– Выходит, что ни с кем, кроме Итона, – слегка улыбнулась я. – Но я не думала, что ты веришь в эту легенду.

– Верю, – тихо сказал Соджун. – Именно поэтому никогда не сделаю подобного.

Брат вышел, оставив меня в тишине и глубокой задумчивости.

***

Впервые в жизни я с нетерпением ждала окончания каникул, буквально вычеркивая в календаре дни, оставшиеся до возвращения в школу. Мы переписывались с Итоном каждый день, но после года, проведенного вместе, этого было до ужаса мало. Мне не хватало его прикосновений, взгляда, присутствия… Я бы никогда не подумала, что могу настолько скучать по человеку, и я знала, что Итон чувствует то же самое.

За день до возвращения в школу я тренировалась с мистером Ли и он вдруг сказал, задумчиво глядя на меня:

– Ты больше не любишь тхэквондо, Сохи?

– Почему вы так думаете? – удивилась я, вытирая со лба пот и пытаясь отдышаться. – Вроде бы у меня все получается.

– Раньше ты тренировалась так, словно от этого зависит твоя жизнь, но больше в тебе нет этой ярости. Впрочем, – мистер Ли слегка улыбнулся. – Так даже лучше для тебя.

Переодеваясь после тренировки, я все никак не могла выбросить из головы слова своего учителя. Снова и снова прокручивая в памяти этот разговор, я понимаю, что мистер Ли, пожалуй, был прав. Все годы после смерти мамы я упорно тренировалась, стараясь заглушить физической болью боль моральную. Мистер Ли сказал, что во мне больше нет ярости, но мне кажется, что во мне больше нет боли. Интересно, меня изменило время или любовь? Я не знаю. Мама говорила, что я должна уметь всегда защитить себя, но, когда я рядом с Итоном, я чувствую себя в безопасности. Мне больше не нужно бороться за место под солнцем, ведь я, наконец, понимаю, что мое место там, где Итон.

Эта тренировка стала последней для меня. Вернее, в то время я так думала.

***

Я вернулась в школу за день до начала учебного года и в этот раз у меня было такое чувство, словно я еду домой. Я немного всплакнула, попрощавшись в аэропорту с Соджуном, а потом весь полет толком не могла спать, представляя себе предстоящую встречу с Итоном. Дорога от аэропорта до школы показалась мне вечностью, и я едва удержалась от того, чтобы попросить мистера Ли ехать побыстрее. Наконец добравшись, я наскоро обняла мистера Ли, поблагодарила его за все и поспешила в жилой корпус. Я знала, что там меня уже ждет Итон.

– Сохи! – я слышу голос Итона, едва захожу в холл и весь остальной мир перестает существовать. Мы целуем друг друга прямо посреди школьного коридора, мало заботясь о том, что нас могут увидеть.

– Пойдем, – говорит Итон, когда мы, наконец, отступаем друг от друга. Он берет мою сумку, а второй рукой крепко сжимает мою ладонь. – Я выгнал Дина из комнаты на пару часов, нам никто не помешает.

Едва ли не бегом мы добираемся до спальни и запираем дверь. Боже, как же я скучала. Поцелуи Итона, его руки, ласкающие мою кожу… Я схожу с ума. Мне надо бы сходить в душ, но я сразу же выбрасываю эту идею из головы: мы ждали друг друга месяц и больше не готовы потерять ни секунды.

– Надо пойти поздороваться с ребятами, – тяжело вздыхаю я, когда мы немного успокаиваемся.

– Ты правда этого хочешь? – сверкает глазами Итон.

– Я хочу валяться тут с тобой вечность, – честно отвечаю, а Итон негромко смеется и переворачивается на живот, а я замечаю кое-что, от чего моя челюсть так и падает. Итон сделал татуировку. Теперь в районе седьмого позвонка у него выбито мое имя, написанное на корейском языке.

– Да ладно, – я провожу пальцами по его коже, касаясь чернильных букв. – Откуда ты… Мина?

– Ага, – довольно кивает Итон. – Она рассказала, как пишется твое имя.

– А когда…? – я все еще немного в шоке и из-за этого с трудом собираю английские слова в предложения.

– На следующий день после того, как ты уехала, – улыбается Итон. – Но я уже давно хотел на самом деле, просто ждал подходящего момента.

Конечно, я знала, что Итон мечтает о татуировке, но я не думала, что он сделает ее до совершеннолетия и уж точно не ожидала, увидеть на его коже свое имя.

– А почему именно на этом месте? – я ласкаю шею Итона пальцами, и он жмурится, как довольный кот.

– Это немного сложно, – Итон поудобнее утроился на кровати и продолжил. – Я не могу видеть эту татуировку, но знаю, что она есть. Точно так же и с тобой: даже если я не вижу тебя, я знаю, что ты всегда со мной. Понимаешь?

Я киваю. Я тоже чувствую что-то подобное.

– Я скучал, – тихо говорит Итон. – Сильнее, чем мог бы себе представить.

И этой фразой он выразил все то, что я сама хотела сказать.

– У миссис Браун случится истерика, если она увидит татуировку, – замечаю я, а Итон усмехается.

– Под школьной формой не должно быть видно, но даже если вдруг, это стоит того, чтобы посидеть пару часов в комнате наказаний.

Я качаю головой. Итон всегда делает то, что он хочет, мне пора бы привыкнуть. И научиться делать то же самое.

***

Последний школьный год прошел в практически круглосуточной учебе и панических мыслях о поступлении в университет. Несколько раз мне снилось, как я проваливаю экзамены, меня не принимают ни в один университет и мне приходится вернуться в Корею. Сложность заключалась в том, что нам с Итоном нужно было поступить вместе, и он имел все шансы пройти в лучшие университеты, а вот я нет. Я не хотела быть слабым звеном в нашей паре и это заставляло меня работать еще усерднее и тревожиться еще сильнее. Разумеется, Итон видел все, что со мной происходило и вытирал мои слезы, когда я в очередной раз разрыдалась от бессилия. Мне казалось, что как бы я ни старалась, этого все равно недостаточно.

– Сохи, не важно, куда мы поступим, главное, что вместе, – тихонько сказал Итон, когда в один из вечеров я расплакалась при нем из-за терзающих меня мрачных мыслей. Прошлой ночью мне опять приснился кошмар, после которого я до утра не смогла сомкнуть глаз.

– Ничего не получается, – я всхлипнула и покачала головой.

– В любом случае мы найдет университет, который примет нас обоих, – заметил Итон, заглядывая мне в глаза и явно ожидая очередного потока слез.

– Это может быть не то, чего ты хочешь. Я не могу подвести тебя, – шепчу я, снова утыкаясь ему в плечо.

«Но невозможно прыгнуть выше головы», – так и хочу добавить я, но сдерживаюсь.

– Ты не подведешь меня в любом случае, – я не вижу этого, но знаю, что Итон сейчас улыбается. – Поверь, я буду счастлив с тобой в Эдинбургском университете ничуть не меньше, чем в Оксфорде или Королевском колледже.

Я тоже слегка улыбаюсь и чувствую, как мне становится легче дышать. Итон прав. Какая разница, куда мы отправимся, главное, что вместе.

В итоге моя упорная работа дает свои плоды и еще до выпускного мы оба знаем, что нас готов принять Королевский колледж. Получив положительный ответ, мы выдыхаем, а я сразу же звоню отцу. К счастью, его все устраивает, а положив трубку, я снова начинаю рыдать, все еще не веря, что у нас получилось.

Я остаюсь в Англии. Я остаюсь с Итоном.

Справедливости ради стоит сказать, что не только я, но и все мои друзья поступили туда, куда и планировали. Ханна и Алана осенью поедут в Гринвич, а Дин улетит в Америку, так что в последние дни перед выпускным воздух словно бы пропитан предстоящей разлукой.

Одним теплым июньским вечером мы впятером сидим в общей гостиной. Итону и Алане, как лучшим студентам, предстоит говорить речь на выпускном, так что они уже несколько часов работают над ней, а мы с Ханной и Дином пытаемся им помочь (впрочем, скорее мешаем).

– Я буду скучать по школе, – замечает Ханна, когда Алана показывает ей готовый текст. – А вы, ребята?

– Я уж точно нет, – усмехается Дин, заглядывая через плечо Итона и пытаясь прочесть, что тот написал. Итон захлопывает тетрадь и слегка бьет ей Дина по голове. – Жду не дождусь свободы. Больше никаких школьных правил и тупых запретов миссис Браун.

– Я буду скучать по всем вам, – не отрывая глаз от своих записей, говорит Итон. – Все эти семь лет я видел вас гораздо чаще, чем свою семью.

– Последние два года ты вообще никого не замечаешь, кроме Сохи, – вставляет Дин и получает еще один удар от Итона. – Что? Я правду сказал.

– А ты, Сохи? – спрашивает Алана.

– Я согласна с Итоном, я не буду скучать по этому месту, но мне будет не хватать вас. Мне жаль, что мы больше не будем жить и учиться вместе, – сказав это, я почувствовала как в горле образовался странный комок. Я провела здесь всего два года, но уже успела так сильно привязаться к своим друзьям. Не представляю, что сейчас чувствуют они, прожив вместе семь лет.

– Ну общаться-то мы в любом случае будем, – замечает Дин так и все остальные энергично кивают.

Никто из нас и не сомневается, что наша дружба – это на всю жизнь.

– Сохи, пройдись-ка, – улыбается Ханна, а я тяжело вздыхаю и неохотно поднимаюсь на ноги. Подруги решили, что к моему выпускному платью мне непременно нужно надеть туфли на высоких каблуках. Вот только они не учли, что за семнадцать лет своей жизни я ни разу не ходила на каблуках и сейчас мне предстояло этому научиться.

Я пытаюсь привыкнуть к новой обуви, но получается плохо. Тело кажется мне деревянным, а ноги чужими.

– А что, если я упаду прямо на сцене? – со страхом в голосе спрашиваю я, сосредоточенно вышагивая взад-вперед.

– Значит, я тебя поймаю, – рассеянно говорит Итон, даже не подняв глаз от тетради. – Все будет хорошо, Сохи.

Я на мгновение забываю, что мы не одни в комнате. Я вижу только Итона, улыбаюсь ему и не сомневаюсь, что теперь уж точно все будет хорошо.

– Твой папа не приедет? – спрашивает Ханна, заставив меня вздрогнуть и вернуться в реальность.

Я качаю головой.

– Нет, не сможет, но это к лучшему.

Я не вру. Раньше я переживала, что отец никогда не приходит на мои школьные праздники, но сейчас мне будет гораздо спокойнее без него. Я еще раз обвожу взглядом гостиную. Моя семья уже здесь.

***

В итоге мой выпускной прошел даже лучше, чем я ожидала. Соджун сделал мне сюрприз и прилетел без предупреждения, так что в тот вечер я чувствовала себя по настоящему счастливой, а еще, наконец, познакомила брата с Итоном. Несмотря на то, что Соджун плохо говорил по-английски, они поладили, впрочем, я и не сомневалась, что так и будет. В день выпуска многим моим одноклассникам было грустно, но только не мне. Мне было семнадцать, я окончила школу, поступила в колледж и вот-вот начну жить вдвоем с любимым парнем, ко мне приехал брат, которого я не видела почти год… Что может быть лучше? Получив, наконец, свой аттестат из рук директора школы, я почувствовала вкус свободы. У нас с Итоном впереди целая жизнь, в которой будет лишь счастье.

Тем летом я не вернулась в Корею. Покинув школу, мы с Итоном сразу же перебрались в крошечную квартирку неподалеку от нашего университета и нашли подработки, которые смогли бы совмещать с учебой после начала семестра. Нам хватало денег, которые давали родители, но мы стремились поскорее стать независимыми, и особенно остро этот вопрос стоял у меня. Мой отец все еще ничего не знал об Итоне. Я сказала отцу, что буду жить с подругой, и Соджун подтвердил это, сохранив мою тайну. Я знала, что рано или поздно придется рассказать правду, которая вызовет ужасный скандал и к тому моменту мне лучше быть полностью самостоятельной. Или хотя бы совершеннолетней.

Мой первый учебный год в университете прошел в бесконечной учебе, подработках и домашних делах, но настоящим центром моей вселенной по-прежнему был Итон. Я чувствовала себя безумно уставшей из-за сумасшедшего темпа жизни, но очень-очень счастливой.

В конце первого курса я попала на стажировку в качестве иллюстратора в редакцию детского журнала. Это было очень даже неплохо для восемнадцатилетней студентки и помогло мне выяснить кое-что новое о моем парне: оказалось, что Итон страшно ревнив. Моим начальником был Питер Дрейк, симпатичный молодой человек лет двадцати семи. Итон сразу же невзлюбил его и даже не разговаривал со мной весь вечер, после того как Питер подвез до дома.

– Ну что в этом такого? – я начала закипать, глядя на каменное лицо Итона. – Мы задержались в редакции, я устала, и Питер предложил меня подвезти.

– Сохи, – Итон запустил руки в волосы и слегка прищурился: верный признак того, что он просто в бешенстве. – Ты могла вызвать такси или попросить меня приехать за тобой.

– Не начинай все заново, – я повернулась к плите, на которой готовила пасту к ужину и с трудом подавила желание надеть кастрюлю Итону на голову. – Питер сделал это просто по-дружески.

– И много у тебя таких друзей? – шумно выдохнул Итон.

Я застонала.

– Ты невыносим, – я подошла к нему, стараясь держать себя в руках. – Кто ты и куда дел моего адекватного парня?

Итон проигнорировал мою шутку.

– Ты настолько мне не доверяешь? – тихо спросила я.

Я не хотела этого признавать, но мне было обидно. Впервые в жизни мы с Итоном не могли договориться и совершенно не слышали друг друга.

– Я доверяю тебе, а ему нет, – покачал головой Итон. – Ладно, прости, мне нужно остыть. Не жди меня к ужину. Ложись спать, я не знаю, когда вернусь.

И с этими словами он быстро надел кроссовки и, хлопнув входной дверью, вышел из квартиры.

Я опустилась на стул и закрыла лицо руками. Ужасно хотелось позвонить Итону и высказать все, что я думаю об этом поступке, но его телефон так и остался лежать на кухонном столе. Немного успокоившись, я набрала Мину. Мне казалось, что я просто взорвусь, если не поговорю сейчас с кем-то.

– Ну что, подруга, поздравляю с первой ссорой, – весело сказала Мина, выслушав меня. – Странно вообще, что вы так долго держались.

– Не с чем, – тяжело выдохнула я. – Ссориться – это отстой, как оказалось.

– Ну, иногда бывает полезно… А мириться потом даже приятно.

– Поверю тебе на слово, – усмехнулась я.

У Мины тоже появился парень в колледже и, судя по ее рассказам, они ругались пару раз в неделю, после чего бурно мирились всю ночь.

– Просто такое чувство, что мы говорили на разных языках. Итон вообще ничего не хотел слушать.

– Ну, приревновал, бывает. Если твой начальник такой симпатичный, как ты говоришь, я бы на месте Итона тоже ревновала…

– Мина!

– Молчу-молчу, – рассмеялась подруга. – И вообще, Итон у тебя храбрый парень.

– Это еще почему?

– Ну, я бы не стала ссориться с девушкой, у которой есть черный пояс, пусть даже ты больше не тренируешься.

Я не выдержала и тоже засмеялась. Мина всегда знала, как привести мои чувства в порядок.

– Думаешь, все в порядке?

– Уверена, – спокойно отозвалась подруга. – Помиритесь сегодня же вечером.

Мина, как всегда, оказалась права. Несколько часов спустя, уже лежа в постели, я услышала, как скрипнула входная дверь.

– Сохи? – тихонько позвал Итон, но я сделала вид, что сплю. Не уверена, что я сейчас готова к разговору.

Итон прошел в комнату и прямо в одежде прилег на край кровати, уткнувшись лицом в мои волосы. Я почувствовала слабый запах алкоголя и это немного встревожило меня, ведь обычно Итон не пил.

– Прости меня, – на грани слышимости выдохнул Итон и что-то в его голосе заставило меня повернуться к нему. Свет был выключен, так что в комнате царил полумрак из-за незашторенного окна, но даже при этом освещении мне сразу стало ясно, что Итон плакал.

Я хочу высказать ему все, что надумала за эти несколько часов, но отчего-то мой гнев почти мгновенно испаряется. Я не могу больше злиться на Итона.

– Проехали, – говорю я, легонько касаясь пальцами его щеки. – Где ты был?

– Немного погулял, пытаясь успокоиться, а потом зашел в паб на углу.

Что ж, вот и объяснение запаху алкоголя.

– Помогло?

– Не особо. Не понимаю, что Дин в этом находит, – Итон покачал головой. – Но хотя бы дошло, что я перегнул и должен извиниться за свои слова.

– Все нормально, – повторила я. – Меня беспокоит не то, что ты сказал, а почему ты это сделал. Что в моем поведении заставило тебя думать о подобном?

– Нет, ты тут вообще ни при чем, – Итон говорит медленно, явно пытаясь собраться с мыслями. – Дело во мне, моей неуверенности и сомнениях.

– О чем ты?

– В школе мы постоянно были вместе, но в университете все иначе. У каждого из нас своя учеба, работа и порой у нас нет времени даже поговорить… А тут появился этот Питер и я вижу, что ты нравишься ему. Я ведь понимаю, что он красивее и богаче меня…

– Эй, – я легонько бью Итона в плечо. – Может ты и был лучшим студентом нашей школы, но иногда ты такой идиот. Поверь, если бы меня интересовали деньги, то я бы просто вернулась в Корею и вышла замуж за Ынсу, которого выбрал мне отец. Но я здесь и не ищу простых путей, чтобы быть с тобой.

– Прости, Сохи, – тихо говорит Итон. – Я знаю, что это глупо, знаю, что повода нет, но отчего-то чувствую, что теряю тебя. И мне до ужаса страшно от этих мыслей.

Кажется, мой парень впервые признался в том, что он чего-то боится.

– Это правда глупо, – я беру лицо Итона в свои ладони и легонько целую, стараясь успокоить. – Мы никогда друг друга не потеряем. Мы связаны, ты ведь помнишь?

Итон кивает.

– И кроме того, я могу торжественно поклясться, что меня не интересует ни один мужчина на свете, кроме тебя. Но еще пара подобных разговоров, и я всерьез начну ревновать к девушкам в тату-студии…

Уже несколько месяцев Итон работал в тату-студии параллельно с основной учебой и готовился стать тату-мастером. Поначалу я настороженно относилась к этой идее, но, видя, как горят глаза нашедшего свою страсть Итона, сдалась и поддержала его.

Итон слегка усмехнулся.

– Сохи, они просто часть моей работы.

– Вот и Питер – часть моей работы. И вообще, у нас в издательстве все хотя бы одеты, – я закатила глаза, вспомнив, как недавно зашла к Итону в студию, и его прямо на моих глазах пыталась склеить грудастая блондинка, сидевшая на сеансе в одном лишь нижнем белье.

– Один ноль в твою пользу, – что ж, Итон всегда умел вовремя признать свое поражение. – Но ты ведь знаешь, что я люблю только тебя, да, Сохи?

– Конечно, – я поудобнее устроилась в объятиях Итона и закрыла глаза. – И я тебя.

– Мы друг друга не потеряем, – эта фраза из уст Итона была последним, что я услышала прежде чем провалиться в сон. Мне показалось, что он пытается успокоить самого себя.

В ту ночь мы оба забыли об одной важной вещи: интуиции Итона следует доверять.

***

Семестр закончился через несколько недель, и мы оба вздохнули с облегчением: наконец-то у нас появилось свободное время. Вскоре в город вернулись Ханна и Алана, а потом в Англию на каникулы приехал Дин. Мы снова тусовались все вместе и в какой-то момент я почувствовала себя так, словно опять вернулась в школу. Наша компания сдержала обещание: даже разъехавшись по разным городам и странам, мы смогли остаться лучшими друзьями. Всех этих людей я считала еще одним подарком судьбы.

То лето было, возможно, самым счастливым в моей жизни. Его немного омрачало лишь отсутствие возможности поехать в Корею, потому у меня прибавилось работы в издательстве. Я не была дома уже почти два года и год как не виделась с братом. По отцу же я совершенно не скучала, наоборот, перспектива встречи с ним до ужаса пугала меня. Я знала, что рано или поздно должна буду рассказать отцу об отношениях с Итоном, но старалась максимально отсрочить этот момент.

Впрочем, осенью меня все же ждала встреча с отцом. Соджун окончил университет и уходил в армию, а я решила прилететь в Корею на несколько дней, чтобы проводить брата.

– Я могу поехать с тобой? – спросил Итон, когда я сообщила ему эту новость.

– Не стоит, – я покачала головой. – У тебя работа в студии и учеба, а кроме того отец все еще не знает о наших отношениях.

– Может, пора рассказать ему?

– Нет, – я закусываю губу. В глубине души я знаю, что Итон прав, но слишком боюсь реакции отца и того, что он может сделать. – Я скажу ему, но не сейчас, хорошо?

Итон невесело кивает и притягивает меня в объятия.

– Когда ты летишь?

– Через десять дней, – я увидела, как в глазах Итона отразилась печаль и тут же добавила. – Это всего на неделю, я вернусь до своего дня рождения.

В тот момент я правда верила в это. Никто из нас еще не знал, что я больше не вернусь.

***

За несколько часов до вылета, когда я собирала чемодан и ждала Итона с работы, мне неожиданно позвонил Соджун.

– Привет, сестренка, – веселый голос брата, раздавшийся из динамика, заставил меня улыбнуться. Мы редко созванивались, обычно обходясь сообщениями, но я была рада его слышать.

– Привет, – зажав телефон между плечом и ухом, я в третий раз проверила, не забыла ли положить паспорт. Я никому в этом не признаюсь, но я здорово нервничаю, ведь мне впервые предстоит проделать путь до Кореи без сопровождения мистера Ли.

– Готова к увлекательному путешествию?

– Как раз собираю вещи, – я открыла дверцу шкафа и взяла несколько кофт и футболок. – А ты чем занимаешься? Позвонил, потому что соскучился и не можешь дождаться моего приезда?

– Я уж точно сегодня скучать не буду, – рассмеялся брат. – Сегодня вечером мои проводы в армию, так что я собираюсь немного выпить с ребятами, потом посплю пару часиков и встречу тебя в аэропорту.

– А ты сможешь вовремя встать после всего этого? – с сомнением в голосе спросила я. Мне слишком хорошо было известно это его «немного выпить».

– Ты сомневаешься в своем старшем брате? – делано оскорбился Соджун. – Буду как штык, еще и плакат нарисую «Наконец-то Сохи доехала до нас, не прошло и пары столетий».

Я слегка улыбнулась.

– Ты ведь знаешь, почему я не приезжала.

– Знаю, – теперь голос Соджуна стал серьезным. – Но это не отменяет того факта, что я соскучился. В общем-то, поэтому и позвонил.

– Да, – я кивнула, забыв, что брат меня не видит. – Я тоже скучаю.

– Завтра увидимся, – из динамика раздался какой-то шум, видимо, Соджун тоже что-то делал одновременно с нашим разговором. – Я побегу, Сохи, если опоздаю, то придется сразу же пить штрафную.

– Иди уже, – я вновь направилась к шкафу, пытаясь понять, что именно забыла упаковать в чемодан. – До завтра.

Едва мы закончили разговор, как из коридора раздался звук открывающейся входной двери. Отлично, Итон вернулся.

– Привет, – я вышла встретить его и быстро поцеловала в щеку. – Будешь кушать?

Итон покачал головой, и я заметила, насколько у него сейчас грустный взгляд.

– А что ты хочешь? – я чувствую, что должна что-то сделать и как-то развеять его тоску.

– Тебя, – негромко откликнулся Итон и сгреб меня в объятия.

Я улыбнулась, позволяя своему парню сделать все, что он захочет. Мы оба ненавидим прощаться и эти последние часы вместе стоило провести наилучшим образом.

– Как же я не хочу тебя отпускать, – немного позже сказал Итон. Мы лежали на кровати, тесно прижавшись друг к другу.

– Я тоже не хочу уезжать, но это всего на неделю, – я постаралась, чтобы мой голос звучал весело. – А потом я вернусь, мы отпразднуем мое девятнадцатилетие и нашу третью годовщину. У тебя как раз будет время подготовиться и выбрать мне подарок. Нет, лучше два подарка.

Итон грустно улыбнулся.

– Я уже подготовился, если честно. И Сохи, я знаю, что я жуткий эгоист и понимаю, что это всего лишь на неделю, но почему-то ничего не могу поделать с собой и этими мыслями.

– А что ты мне подаришь? – я постаралась незаметно перевести тему.

Итон покачал головой.

– Не скажу, иначе сюрприза не получится. Вот приедешь и узнаешь.

Я тихонько застонала.

– Я умру от любопытства…

Глаза Итона сверкнули.

– Ну, пусть этот сюрприз мотивирует тебя поскорее вернуться.

– Меня мотивирует, что меня будешь ждать ты. Этого достаточно, – глядя в глаза Итона, твердо сказала я.

Вместо ответа он снова поцеловал меня, а мне пришла в голову одна идея.

– Дай-ка мне свою руку, – я сняла с запястья красную нить и надела ее на руку Итона, вскинувшего на меня растерянный взгляд.

– Что? Сохи, зачем…

Я приложила палец к его губам.

– Чтобы ты точно был уверен, что я вернусь.

– Но…

– Я так хочу, ладно? – я поправила нить и погладила ладонь Итона. – Я дорожу этой нитью больше всего на свете и хочу, чтобы она была у тебя до моего возвращения. Я не знаю, почему, но чувствую, что так будет правильно, понимаешь?

– Обещаю, что не сниму ее до тех пор, пока ты не вернешься, – тихонько сказал Итон.

Перед самым выходом из дома я спохватилась, что не положила с собой любимую рубашку, и перерыла половину шкафа, пытаясь ее найти. Когда поиски не увенчались успехом, я заглянула на полки Итона и мой взгляд зацепился за небольшую бархатную коробочку, спрятанную среди его вещей. Мне до ужаса хотелось заглянуть внутрь, но благодаря неимоверному усилию воли я сдержалась. В моей голове теснилось множество вопросов. Что в коробочке? Это просто подарок или Итон собрался сделать мне предложение? Я покачала головой. Нет, не может быть, нам всего девятнадцать, это слишком рано… С другой стороны, парень Мины сделал ей предложение месяц назад, и они собрались пожениться на Рождество, а мне предстояло стать подружкой невесты. Может быть, Итон решил, что и нам незачем с этим тянуть. Меня так и подмывало спросить Итона, но я понимала, что это испортит сюрприз. Я все узнаю, когда вернусь.

Когда мы попрощались в аэропорту, и я уже пошла на посадку, я почувствовала, что должна обернуться. Я постаралась улыбнуться, встретившись глазами с Итоном, и навсегда запомнила его полный тоски взгляд. Прощальный взгляд. Я тогда еще ничего не понимала, но, кажется, душа Итона уже все чувствовала и крошилась от боли.

***

В этот раз перелет оказался не из легких, так что приземлившись в Инчхоне, я мечтала рухнуть на кровать и проспать целые сутки. Меня радовала только предстоящая встреча с братом, но, оказавшись в зоне прибытия, я не заметила Соджуна среди встречающих. Вместо него приехал мистер Ли. Я не видела своего учителя уже два года и с сожалением отметила, что он как будто сильно постарел за это время. Ну все ясно, Соджун не смог вовремя проснуться после своей вечеринки и заставил мистера Ли приехать за мной. А я ведь предупреждала брата…

– Здравствуйте, мистер Ли! – я слегка поклонилась, а потом крепко обняла его. Мистер Ли был одним из немногих людей, по кому я действительно скучала.

– Здравствуй, Сохи, – его голос звучал хрипло и глухо. Или я просто забыла, и он всегда был таким?

– Соджун вчера выпил лишнего, да? – я улыбнулась, отдавая мистеру Ли свой чемодан и следуя за ним на парковку.

– Давай поговорим об этом дома, хорошо?

Я кивнула и, удобно устроившись в машине, закрыла глаза, мгновенно проваливаясь в сон. Я проспала всю дорогу и, добравшись до дома отца, узнала, что он уехал по делам. Ну разумеется, у отца есть более важные дела, чем приезд дочери, которую он не видел два года.

– Тогда пойду разбужу братика! – я уже собиралась отправиться прямиком в комнату Соджуна, но мистер Ли удержал меня за руку и не позволил уйти.

– Сохи, было бы лучше, чтобы тебе все рассказал отец, но, видимо, придется мне… – мистер Ли опустил глаза.

Я никогда не видела его настолько растерянным.

– Рассказал что? – потихоньку меня начала окутывать смутная тревога.

– Видишь ли, Соджун вчера попал в аварию по дороге на свою вечеринку.

– Он поэтому не приехал за мной? Он разбил свою машину?

– Дело не в машине, – мистер Ли снова замолчал, а я чувствовала как внутри меня что-то ломается.

– Соджун в полиции, да? Он виноват в этой аварии и отец поехал вытаскивать его? – цепляясь за последнюю соломинку, спросила я.

– Нет, – мистер Ли покачал головой. – Он не виноват и он не в полиции, к сожалению. Соджун погиб. Мне очень-очень жаль, Сохи.

Я стою и тупо смотрю на своего учителя, отказываясь верить этим словам. Это бред, никто не может погибнуть, добираясь на вечеринку перед зачислением в армию.

– Нет, – я покачала головой. – Так не бывает. Я говорила с Соджуном сутки назад, и он собирался к друзьям… Так не бывает.

– Я знаю, Сохи, – мистер Ли больше не сдерживал слез и осторожно обнял меня. – Когда нашли телефон Соджуна и проверили журнал звонков, ты была последней, с кем он говорил. Авария произошла примерно через пятнадцать минут после вашего разговора.

– Так не бывает, – прошептала я, опускаясь на диван. Я все еще не хочу верить, но осознание реальности происходящего постепенно проникает в мою голову. Я закрываю глаза и чувствую себя так, словно мне снова одиннадцать и мне только что сообщили о самоубийстве мамы. Позже тот момент снился мне сотни раз и сейчас я отчаянно хочу проснуться, но в этот раз не выйдет. Это все моя страшная реальность.

– Сохи, – зовет меня мистер Ли, но я качаю головой и ухожу в свою комнату. Здесь все выглядит так же, как и два года назад, когда я была в этом доме в последний раз. Сейчас это кажется мне какой-то странной насмешкой судьбы, ведь как раньше уже ничего не будет. Я ложусь на кровать и даю волю слезам. Я не знаю, сколько минут или часов проплакала в этот день, я потеряла счет времени, просто отдавшись своей боли и позволив ей терзать на части мою душу. Когда не стало мамы, со мной рядом всегда был мой старший брат, но сейчас я осталась одна. Больше никого нет.

Итон. Его образ вспыхивает в моем сознании, и я изо всех сил цепляюсь за него. Я вытираю слезы и понимаю, что так и не включила свой телефон после перелета, а ведь должна была написать Итону как только окажусь дома. Наверное, он ужасно волнуется. Так и есть, едва телефон находит сеть, я замечаю несколько сообщений и пропущенных звонков от Итона. Я до ужаса хочу с ним поговорить, но просто не представляю, как рассказать это все и пишу короткое «Я дома».

Ответ приходит через несколько секунд, видимо, Итон постоянно проверял телефон, пока ждал моего сообщения.

«Все в порядке?».

Он как всегда все чувствует и его сообщение вызывает у меня новую волну слез.

«Нет. Соджун погиб вчера и мне предстоит как-то это осознать».

Итон сразу же позвонил мне, и мы проговорили достаточно долго. Он несколько раз предлагал прилететь ко мне, но я решительно отказывалась. Больше всего мне хотелось бы оказаться рядом с Итоном, но я понимала, что сейчас не лучший момент и риск слишком высок. Есть вещи, с которыми я должна справиться в одиночку. Я попрощалась с Итоном, пообещав писать ему каждый день, и отложила телефон в сторону. Мне стало чуть-чуть легче. Наверное, если бы я не поговорила с Итоном, то просто сошла бы с ума.

Я вышла из комнаты и осторожно приоткрыла соседнюю дверь, которая вела в спальню Соджуна. В комнате брата царил беспорядок, ведь он редко утруждал себя уборкой. Приоткрытый шкаф, книги и ручки разбросаны по всему столу, постель заправлена небрежно и явно на скорую руку… Создавалось впечатление, что хозяин этой комнаты вышел на несколько минут, а не ушел навсегда.

Я сажусь за рабочий стол брата и замечаю его красную нить на одной из полочек. Соджун не носил украшений, но я знаю, что он тоже очень дорожил этим подарком мамы. Его нить такая же, как и моя, но с тигром, а не с птицей. Недолго думая, я надеваю нить брата на свое запястье, зная, что он не был бы против. После этого я возвращаюсь в свою комнату.

Еще не открыв дверь, я слышу трель мобильного телефона. Мне звонит Мина. Должно быть, Итон уже все ей рассказал.

Я разговариваю с подругой, радуясь, что могу говорить по-корейски. Она успокаивает меня и тоже предлагает приехать, но я понимаю, что было бы нечестно заставлять мою онни бросить все в Англии за два месяца до свадьбы и срочно лететь ко мне. Я благодарю Мину и, как и Итону, обещаю писать ей каждый день. Мне хочется чуть-чуть отвлечься, так что я расспрашиваю Мину о подготовке к ее свадьбе и даже рассказываю о коробочке, которую заметила в шкафу Итона. Услышав это, Мина немного оживляется, но вот я по-прежнему нахожусь словно в какой-то невесомости.

Из-за всего произошедшего, я забываю об одной важной вещи – в этом доме даже стены имеют уши.

***

Я почти не помню, как пережила день похорон и еще пару дней после. Они все слились в сплошное черное пятно из горя и боли, а единственным светом, за который я так отчаянно держалась, оставались разговоры с Миной и Итоном. Мы говорили по телефону каждый день и отправляли друг другу десятки сообщений в социальных сетях. Мины и Итона не было рядом физически, но каким-то чудесным образом я ощущала их присутствие.

Примерно через неделю после смерти Соджуна, я поняла, что должна и готова вернуться в Англию. Меня ждали работа и учеба, а кроме того мне казалось, что как только я окажусь в нашей крохотной квартирке в Лондоне, все произошедшее в Корее покажется мне далеким, словно это был обычный ночной кошмар.

Я кивнула самой себе и открыла сумочку, чтобы найти паспорт и забронировать билеты. Вот здесь меня ждал сюрприз – внутренний карман, в котором я обычно хранила документы, оказался пуст. Я решила не паниковать раньше времени и хорошенько поискать в комнате. В последние дни я плохо соображала, так что могла переложить паспорт куда угодно и даже не заметить этого.

Час спустя я перерыла всю комнату и пришла к выводу, что документов все же нет. Не могла же я потерять паспорт еще тогда в аэропорту? Или могла? Я изо всех сил напрягала память, пытаясь понять, когда держала его в руках в последний раз, но ничего так и не пришло мне в голову. Я запустила пальцы в волосы, стараясь отбросить тревогу и рассуждать логически. В наш дом дважды в неделю приходит уборщица, но я запретила ей заходить в мою комнату, значит, она не могла его взять, а больше просто некому.

Расстроенная, я отправилась на завтрак, пытаясь придумать, что мне делать дальше. Я думала, что отец уже уехал на работу, но, к моему огромному удивлению, я встретила его в столовой. Я поздоровалась и решила рассказать отцу о том, что, возможно, мне придется ненадолго задержаться в Корее.

– Дурацкая ситуация, я не могу найти свой паспорт и вернуться на учебу… Ты случайно не знаешь, в мою комнату никто не заходил?

Отец оторвался от статьи, которую читал, и поднял глаза на меня. Почему-то от этого взгляда мне с самого детства становилось не по себе.

– Ты не потеряла паспорт, Сохи, он у меня.

– Ох, – я почувствовала, как гора свалилась у меня с плеч. – Он в кабинете, да? Я зайду за ним после завтрака…

– Нет, – отец покачал головой, все так же глядя на меня. – Твой паспорт останется у меня.

– В каком смысле?

– Ты больше не вернешься в Англию.

Я выронила чашку с кофе, так и не донеся ее до рта. Она разбилась, забрызгав светлый пол, но ни один из нас не обратил на это внимания.

– Но как же моя учеба? – я хватаюсь за этот аргумент, словно за спасательный круг.

– Пойдешь в университет Хангук, как и планировала раньше, – пожимает плечами отец. – Но только после того, как выйдешь замуж.

– Что? – я чувствую, как меня пробирает дрожь. Я не верю, не могу поверить в реальность этого разговора.

– Ты должна выйти замуж за Ынсу как можно скорее, – голос отца спокоен, словно мы обсуждаем погоду. – Я не торопил тебя раньше, ведь мою долю в бизнесе должен был унаследовать Соджун, но смерть твоего брата все изменила. Если вы поженитесь с Ынсу, то мы с его отцом сможем объединить свои доли и быть уверенны в вашем будущем.

– Но, пап, – я никогда ничего у него не просила, но сейчас я готова умолять отца на коленях. – Я не хочу выходить замуж. Отпусти меня в Англию, я должна доучиться…

– Ты так рвешься на учебу? Или к тому англичанину? Как его, Макрири, кажется? – отец слегка повысил голос, а я так и сжалась, услышав фамилию Итона.

Отец не должен был узнать.

– Откуда ты знаешь? – я почти не могу говорить, но я должна понять. Я даже не пыталась ничего отрицать.

– Я слышал, как ты обсуждала его с подругой, – равнодушно ответил отец, а я закрыла глаза, проклиная себя за то, что забыла об осторожности. – Узнать подробности было не сложно, ты даже не заметила, что мой охранник брал твой телефон.

Боже, я ведь правда ничего не замечала, погрузившись в свое горе.

– Пап, – я даже не поняла, когда именно заплакала. – Прости меня. Я знаю, что обманула, но… Я очень хочу вернуться в Англию. Прошу, отпусти меня.

– Нет, – вот и все, что сказал мне отец перед тем, как выйти из столовой, где меня, плачущую, через несколько минут нашел мистер Ли. Он даже не пытался утешить меня, видимо, понимая, что это бесполезно, а просто был рядом, пока пик моей истерики не прошел.

– Что мне делать? – хриплым шепотом спросила я у своего учителя.

– Подчинись отцу, Сохи. Я знаю, что ты не хочешь, но в некоторых ситуациях нам приходится выбирать между худшим и самым худшим вариантом.

– Нет, – я качаю головой. – Подчиниться – это вовсе не вариант.

Я поднимаюсь с пола и, не видя ничего перед собой, бреду в свою комнату. Оказавшись внутри я собираюсь написать Итону, но понимаю, что мой телефон и ноутбук исчезли. Новая волна истерики накрывает меня, и я хочу выйти из дома, но путь мне преграждает охранник отца. У меня сдают нервы, я размахиваюсь и изо всей силы бью его, вкладывая в этот удар всю свою ярость и боль. Слышу хруст, видимо, я сломала ему нос, но мне плевать. Я должна выйти.

Разумеется, у меня не выходит. На помощь охраннику приходит еще один телохранитель отца, и вдвоем они практически относят вырывающуюся меня в спальню и запирают дверь.

Моя золотая клетка захлопнулась.

***

Следующие несколько дней оказались для меня смесью ужаса и оцепенения. Почти все время я лежала на кровати, бездумно глядя в окно, а затем меня накрывали волны гнева и дичайшего страха. Я рыдала, бросала вещи в стену, а после этого в изнеможении падала на постель и круг замыкался. Мне было плохо, но я и представить не могла, что сейчас переживает Итон. Мы были постоянно на связи, и вот уже пять дней как я пропала и не отвечаю на звонки и сообщения. Наверное, он просто сходит с ума от волнения и непонимания, что же со мной могло произойти. Я должна как-то объяснить Итону все происходящее, успокоить его, но я не могу. Именно это осознание резало меня без ножа и заставило пойти на крайние меры.

Раздается стук в дверь и на пороге появляется Юнджи, наша экономка. Она приносит обед и косится на нетронутый поднос с завтраком. Впрочем, вчера она наблюдала такую же картину.

– Вы должны кушать, – Юнджи неодобрительно качает головой. – Хотя бы попейте, вы не сделали ни одного глотка воды со вчерашнего дня. Ваш отец…

Она еще что-то говорит, но я почти не слышу. Ну да, вчера я объявила сухую голодовку. Еще со школы я помнила формулу «три-три-три». Человек может прожить три минуты без воздуха, три дня без воды и три недели без пищи. Что ж, у меня пошли вторые сутки.

– Передайте отцу, что я с удовольствием поем, как только окажусь в самолете, а для этого он должен вернуть мне телефон и паспорт. Если отец этого не сделает, то может готовиться к еще одним похоронам.

Юнджи снова покачала головой и вышла, явно не поверив в решительность моих намерений, но мне было плевать. Я либо добьюсь своего и вернусь к Итону, моему последнему близкому человеку в этом мире, либо умру, как Соджун и мама. Даже этот вариант кажется лучше той жизни, которую выбрал для меня отец. Я потеряла слишком многое и мне больше не страшно, так что я дойду до конца.

Через несколько минут снова раздается стук в дверь и на пороге показывается мистер Ли.

– Можно, Сохи? – он мнется, словно не решаясь войти в мою комнату.

Я не хочу никого видеть и подавляю желание захлопнуть дверь перед его носом, но сдерживаюсь. Мой учитель не заслужил такого отношения к себе, и я точно знаю, что в глубине души он волнуется за меня.

– Сегодня твой день рождения, – негромко говорит мистер Ли и я понимаю, что он прав. Из-за всего произошедшего я не уследила за датами.

Да, я определенно не так представляла свое девятнадцатилетие и третью годовщину отношений с Итоном.

Я молча смотрю на мистера Ли и по его глазам понимаю, что на самом деле он на моей стороне, но тоже ничего не может сделать.

– Я попросил приготовить для тебя суп из морских водорослей, но ты ничего не ешь, – мистер Ли кивает на нетронутую еду на подносе.

– Вы знаете, почему я так поступаю. У меня просто нет другого выхода.

– Сохи, твой отец не уступит. Не в этот раз.

– Значит, примерно через два дня я умру, – равнодушно говорю я. Меня не пугает эта перспектива, жаль только, что я больше не увижу Итона.

– Нет, – мистер Ли слегка хмурится. – Ты просто потеряешь сознание из-за обезвоживания и, когда отключишься, тебе поставят капельницу.

Он не пугал, скорее сообщал мне вероятное развитие событий. Я закрыла лицо руками, понимая, что мой учитель прав.

– Но что же мне делать? Я не могу так расстаться с Итоном.

– Боюсь, что тебе придется, Сохи, – тихо и грустно говорит мистер Ли, а затем добавляет. – Вчера он прилетел в Корею. Твой Итон.

– Что? – я так резко вскидываю голову, что она начинает кружиться.

– Он прилетел в Корею. Видимо, хотел найти тебя.

– Итон здесь? – с долей страха и надежды спросила я.

– Нет, – покачал головой мистер Ли. – Его не пустили в страну.

Я была сбита с толку.

– Что? Почему это?

– Твой отец, – коротко пояснил мистер Ли. – У него есть связи на самом разном уровне. Вероятно, сейчас Итон уже на полдороги обратно в Англию.

Я думала, что во мне больше не осталось слез, но я ошиблась. Итон был здесь, так близко… Он прилетел ко мне.

– Это несправедливо, – вот и все, что я смогла выдавить из себя.

– Знаю, – отозвался мистер Ли. – Но с другой стороны хорошо, что все обошлось именно так.

– О чем вы? Итон не отступит, он продолжит искать меня и узнает, что здесь произошло, – теперь мой голос звучал уверено. Я и не сомневалась, что мой парень поступит именно так.

– И это проблема, – заметил мистер Ли. – Его следующая попытка может закончиться гораздо хуже.

Я никак не могла понять, а может быть, в глубине души уже знала правду, но она была слишком страшной.

– Мой отец хочет что-то с ним сделать?

Тишина, повисшая в комнате, оказалась громче любых слов.

– Нет, – я качаю головой. – Отец страшный человек, но на такое он не пойдет.

Мистер Ли с сожалением смотрит на меня и я все понимаю по его глазам.

– Сохи, как по-твоему умерла твоя мама?

– Это было самоубийство… – начинаю было я, но осекаюсь.

Или нет?

– Джиён не убивала себя, – я вижу, что это предложение нелегко дается мистеру Ли и оно же окончательно разбивает мне сердце.

Я смотрю на мистера Ли и понимаю, что должна что-то сказать или сделать, но слова застревают у меня в горле, и спустя пару секунд я с трудом выдавливаю одну единственную фразу.

– Расскажите мне все, что знаете.

– Что ты помнишь о последних месяцах жизни мамы, Сохи? – осторожно начинает он, а я пытаюсь собраться с мыслями.

– Они с отцом разводились, мама уже не жила с нами. Знаю, что она хотела забрать меня и Соджуна у отца, но не могла. Мы виделись раз в неделю, мама много плакала… Я почти ничего не понимала в то время, – тихо закончила я.

– Да, – кивнул мистер Ли. – Ты знала, что стало причиной развода?

– Папины любовницы, это знали все, – я тяжело вздохнула. Мама никогда не обсуждала это со мной или братом, но было и так ясно. Мы были детьми, а не слепыми.

– Там все было немного сложнее, но в целом ты права. Узнав об изменах мужа, Джиён решила обернуть это в свою пользу и начала собирать доказательства.

– Закон о супружеской неверности? – догадалась я. – Мама собиралась отправить отца в тюрьму?

– Да, потому что только таким образом она получила бы опеку над тобой и Соджуном, – ответил мистер Ли. – Но Джиён понимала, что найти доказательства измены – это лишь полдела. У твоего отца были деньги и связи, он мог бы подкупить суд. И тогда она наняла детектива, которому удалось сделать несколько компрометирующих твоего отца снимков, на них он был замечен в компании известной актрисы Хан Наён. Твоя мама поняла, что это ее шанс и собралась продать эти снимки желтой прессе. После такого скандала суд бы не смог встать на сторону твоего отца…

– Но почему у мамы не получилось? – прошептала я. Со стороны мамин план казался безупречным.

– Потому что Джиён забыла, что деньги и факты решают не все в нашем мире. У твоего отца были связи, а у нее нет.

Я непонимающе уставилась на мистера Ли.

– Джиён предали, рассказав о ее планах твоему отцу. Она тогда как раз была в Японии, встречалась с мистером Ханадзаки, тем детективом, который ей помог. Твой отец понял, какой компромат попал в руки Джиён, возможно, там было что-то еще, кроме доказательств измены. Он очень испугался и отдал приказ своей охране…

Мистер Ли не договорил, но я поняла, что именно приказал отец.

– Но ведь были свидетели, – я цеплялась за соломинку. – Несколько человек видели, как мама прыгнула с моста.

– Этих людей купили, – и этими словами мистер Ли добил меня окончательно.

Я закрыла лицо руками, пытаясь хоть как-то осознать услышанное, но у меня не вышло. Слишком сложно. Слишком много потрясений за последние дни.

– Но если вы были там и все знали, то почему ничего не сделали? – я не хотела этого говорить, но слова вырвались против моей воли.

– Потому что я мертвый ничем не смог бы помочь тебе и Соджуну, а твоя мама просила меня об этом, – мистер Ли поймал мой полный ужаса взгляд и едва заметно кивнул. – Да, Сохи, она знала, насколько сильно рискует, но Джиён сделала это, чтобы забрать тебя и Соджуна у отца. К сожалению, она доверилась не тем людям.

Некоторое время мы сидели в тишине, которую нарушали лишь всхлипы, но потом мои слезы высохли и им на смену пришел гнев.

– Кто именно это сделал? Кто из папиных охранников…

– Хёншик, – ответил мистер Ли. – Я не видел этого, но он всегда исполнял самые страшные приказы.

Значит, Хёншик. Тот самый охранник, которому я сломала нос, пытаясь вырваться из дома. Что ж, сейчас я жалела только, что не проломила ему череп.

– Почему вы никогда мне этого не говорили? – мне хотелось сжаться, исчезнуть, перестать существовать… Что угодно, чтобы спрятаться от этой боли.

– Ты была ребенком, Сохи.

– А Соджун? – тихо спросила я. – Он знал?

– Догадывался, – ответил мистер Ли. – Он о многом спрашивал меня сразу после похорон, и потом через несколько лет тоже. Но всей правды я ему так и не сказал.

Я уткнулась лицом в колени, закрыв руками голову и ощущая себя полной идиоткой. Интересно, как много знал мой брат и каково ему было жить со всем этим? Может, поэтому он и обещал мне, что хотя бы я вырвусь на свободу… Но я этого уже никогда не узнаю, ведь спросить больше не у кого.

– Я бы и тебе ничего не рассказывал, если бы не ситуация, в которой ты оказалась, – добавил мистер Ли, слегка сжав мое плечо.

– Вы думаете, что отец попытается навредить Итону? – прошептала я, подняв глаза на своего учителя. – Если он будет искать меня?

– Я не знаю, Сохи, но я должен был рассказать тебе о том, что может произойти. Сейчас, после смерти Соджуна, ты как никогда нужна своему отцу, и он так просто тебя не отпустит.

– Что мне делать, мистер Ли? –в отчаянии спросила я. – Я не вижу выхода.

– Это можешь решить только ты, но я тоже не вижу хорошего исхода. Скорее это выбор между худшим и самым худшим вариантом, понимаешь?

Я кивнула. Решение уже созрело, но оно было слишком страшным, чтобы произнести это вслух.

– Сохи, прежде чем ты что-то сделаешь… – осторожно сказал мистер Ли. – Обдумай все еще раз. И поешь.

Я смотрела на своего учителя, не веря, что он предлагает мне еду в такой ситуации. Я не ела второй день, но сейчас мне точно не полезет кусок в горло. Мистер Ли вышел, положив рядом со мной бутылку воды и предварительно заставив меня сделать несколько глотков, а я так и таращилась на закрывшуюся за ним дверь.

Сейчас я хотела лишь умереть. Я буквально мечтала о том, чтобы меня кто-нибудь убил и смерть забрала мою боль.

Я покачала головой, словно споря с самой собой. Если я умру, то Итону будет больно. Впрочем, то что я должна сделать, тоже принесет ему огромную боль. Я глубоко дышала, пытаясь решиться и уговаривая себя, что разбитое сердце в любом случае лучше, чем смерть.

Вот только я сама не была в этом уверена.

Мне понадобилось несколько часов слез и тихой борьбы с самой собой, чтобы, наконец, сделать то, что я была должна.

– Мистер Ли, – я выскользнула из комнаты, прежде, чем леденящий страх в душе смог бы меня остановить. Бессмысленно пытаться собраться с силами, я никогда не буду по-настоящему готова.

– Сохи? – мистер Ли поднял на меня встревоженный взгляд. Мне кажется, он понимал, о чем я попрошу.

– Мне нужен ноутбук, подойдет любой. Я хочу отправить сообщение.

Он внимательно смотрит мне в глаза, и я добавляю:

– Одно единственное сообщение и после этого я больше ни о чем не попрошу.

Мистер Ли кивает и через несколько минут приносит мне свой ноутбук.

– Вы можете остаться, если хотите.

– Я думаю, это личное, Сохи, – и с этими словами он выходит.

Я подключаюсь к интернету и захожу на свою страницу. Боже, сколько же непрочитанных сообщений. Больше ста от Итона, пару десятков от Мины, близняшек, Дина, Питера и моих однокурсников. Эти сообщения – напоминание о той жизни, которая у меня была, и которая могла бы быть. Сейчас они причиняют почти что физически ощутимую боль. После того, что я сейчас сделаю, многие из моих друзей возненавидят меня.

Я открываю переписку с Итоном и, не читая, пролистываю его сообщения. Больше всего на свете я хочу прочесть каждую написанную Итоном букву, но тогда я сломаюсь прежде, чем отправлю ему сообщение.

Когда все закончится, я прочитаю все его послания, ведь они будут единственным, что у меня останется от Итона.

Я глубоко дышу, пытаясь собрать обрывки мыслей в слова. Так хочется рассказать Итону обо всем, что произошло со мной за последний дни, но я не могу. Итон не успокоится и явно попытается помочь мне, если узнает правду, и тогда мой отец… Я не знаю, что он может сделать, но я уже потеряла маму и брата. Больше рисковать я не намерена.

Последний глубокий вздох. Так будет лучше.

Мои пальцы касаются клавиатуры.

«Привет. Прости, что не писала все эти дни, мне нужно было многое обдумать…»

На самом деле я не могла написать тебе, едва не сошла с ума от собственных мыслей и была готова умереть… Так, это не важно.

«…После смерти Соджуна все изменилось, мой отец сам не свой от горя…»

После смерти Соджуна изменилось все, но только не мой отец, к сожалению. И я пишу эти строки, чтобы он тебя не убил. Боже, Сохи, сосредоточься.

«… В общем, я не могу оставить отца одного в такое время. Итон, я остаюсь в Корее. Я никогда больше не вернусь в Англию. Прости меня. Мы провели вместе замечательные три года…»

Лучшие три года в моей жизни. Единственные годы, когда я действительно жила и чувствовала себя счастливой, если быть точной.

«…Но все хорошее рано или поздно заканчивается и наши отношения тоже подошли к концу. Я желаю тебе всего самого прекрасного и встретить девушку, которая окажется лучше меня…»

Что ж, хотя бы здесь я не соврала, пусть это и будет для меня отдельной разновидностью ада.

«Надеюсь, ты будешь счастлив».

За себя и за меня, мой дорогой. Разумеется, эту строчку я не напишу.

«Не пиши мне больше и не ищи меня, я этого не хочу. Наше увлечение юности останется для меня лишь приятным воспоминанием».

Ты любовь всей моей жизни, но этого ты уже никогда не узнаешь.

Быстро перечитываю сообщение и отправляю его, прежде чем позволяю себе снова заплакать. Уже сквозь слезы смотрю на аватарку Итона. Это наше фото, с которого беззаботно улыбаемся я, Итон, Дин, Ханна и Алана. Мы сделали этот снимок за пару часов до того, как Дин улетел обратно в Штаты этим летом. Выходит, это был последний раз, когда нас было пятеро. Поддавшись порыву, я на мгновение касаюсь экрана пальцем, словно прощаясь с друзьями, а затем блокирую контакты Итона, Дина, Мины, Питера, близняшек и все остальных своих друзей из Англии. Выхожу со своей страницы и возвращаю ноутбук мистеру Ли.

– Может, ты чего-то хочешь, Сохи? – осторожно спрашивает он.

«Да, чтобы меня убили», – так и хочется ответить мне, но я лишь качаю головой.

– Давай прогуляемся? – неожиданно предлагает мистер Ли. – Ты засиделась дома.

– Меня же не выпускают, – я пожимаю плечами. Мне правда все равно, в каком именно месте ощущать себя самым несчастным человеком на свете.

– Выпустят под мою ответственность, – мистер Ли пытается ободряюще улыбнуться.

У меня совсем не осталось сил, и я не уверена, что выдержу прогулку, но какая разница. Я киваю и покорно следую за своим учителем.

Свежий воздух немного взбодрил меня, но, к сожалению, он не мог прогнать мои мрачные мысли. Мы шли молча, и эта тишина не была гнетущей.

– Что ты ему написала? – наконец спросил мистер Ли.

– То, после чего он меня возненавидит. Ну, я надеюсь на это.

Мистер Ли задумчиво кивнул.

– Если возненавидит, то не будет искать и ему будет не так больно?

– На то и расчет.

Незаметно для меня, мы добрались до реки Хан. Я остановилась у того самого моста, на котором так любила стоять раньше и говорить с мамой.

– А вы не боитесь, что я…? – я не договариваю, указывая на мост, но мистер Ли понимает.

– Нет, Сохи. Если ты умрешь, то Итону будет больно. Кроме того, ты не уверена, что он сразу же поверит в то, что ты написала, и ты планируешь подкрепить свою ложь через некоторое время, верно?

Я прикрыла глаза, осознавая, что мистер Ли читает меня как открытую книгу.

– Я ведь не смогу избежать свадьбы с Ынсу, да? – вместо ответа спросила я.

– Едва ли. Твой отец настроен решительно. Возможно, он согласится отложить ее на некоторое время…

– Нет, – я покачала головой. – Не нужно ничего откладывать. Чем скорее все случится, тем лучше.

– Ты уверена, Сохи? – я голосе мистера Ли я слышала неподдельное участие.

– Да, – тихо сказала я, поворачиваясь лицом к реке.

Я сделаю так, что Итон узнает об этой свадьбе. Тогда у него точно не останется сомнений в правдивости моего сегодняшнего письма, и он возненавидит меня. Возненавидеть – это ведь лучший способ, чтобы скорее отпустить, верно? Итон забудет меня, я буду просто огромным разочарованием его юности.

Я поднимаюсь на мост, замечая, что мистер Ли больше не следует за мной. Конечно, он знал, что раньше я постоянно приходила сюда поговорить с мамой, и сейчас мистер Ли дает мне возможность сделать это в одиночестве. Я дохожу до середины моста и останавливаюсь, глядя на воду. Стоя на этом самом месте чуть больше трех лет назад, я с ужасом думала о предстоящей поездке в Англию, а год спустя с восторгом рассказывала Соджуну об Итоне. Я была так счастлива в то время, но осознала это лишь сейчас.

Мои мысли вновь вернулись к Итону. Интересно, он уже прочитал мое сообщение? Как Итон это воспринял, есть ли рядом кто-то, кто смог бы его хоть немного утешить… Я опустила голову. Не важно, что мое тело сейчас здесь, моя душа все еще с Итоном.

Я коснулась пальцами красной нити Соджуна, которую так и носила на левой руке с самого дня его смерти. Как странно получается. Я забрала себе судьбу брата, а моя навсегда осталась где-то в далекой Англии. Разве так должно было быть? Я никогда не узнаю, что было в той красной бархатной коробочке в нашем шкафу; не буду подружкой невесты на свадьбе Мины; больше никогда не возьму за руку Итона… Мы не построим домик у моря, не заведем двух собак и не проживем вместе еще лет восемьдесят. Ничего из того, о чем мы так мечтали, никогда не исполнится. Итон возненавидит меня, а после забудет, и это наилучший вариант из всех возможных.

Слезы все текли и текли, а затем на место отчаяния пришла ярость. Я смотрела на реку и мечтала упасть в нее, чтобы смерть забрала мою боль, но даже этого мне нельзя было сделать. Я должна принять свою судьбу, но… Я ведь смогу отомстить всем, кто сделал это со мной?

В сознании всплыло лицо мамы, которое с каждым годом я помнила все хуже и хуже. Затем я подумала о брате и о том, какого ему было столько лет жить, подозревая что-то странное о смерти мамы, но так никогда и не узнать правду. Я вспомнила Итона, его искрящиеся разноцветные глаза и смех… Вспомнила друзей, университет, работу. Ту жизнь, которую у меня отняли.

Я обязательно отомщу прежде чем умру.

– Я обещаю, мам, – шепчу я, глядя на темную воду. – Я сделаю то, что не получилось у тебя.

Теперь мне снова есть ради чего жить. Прежде я жила ради будущего с Итоном и меня подпитывала огромная, всепоглощающая любовь. Сейчас я буду жить ради мести и мой гнев будет ничуть не слабее моей любви.

Через пару минут я вернулась к мистеру Ли и кивнула в ответ на его вопрос, готова ли я вернуться домой.

– У меня есть небольшая просьба, мистер Ли, – сказала я, когда мы прошли уже большую часть дороги.

– Какая, Сохи?

– Я могу попросить вас снова тренировать меня?

– Я надеялся никогда не услышать этого от тебя, – негромко ответил мистер Ли, запуская руки в волосы, а я замечаю, как много седины появилось на его голове. – На да, мы начнем как только ты захочешь.

– Значит, завтра, – кажется, впервые за эти дни на моем лице мелькнула тень улыбки.

Теперь я снова одна против всего мира.

За всеми этими ужасами и тревогами я забыла об одной важной вещи – нить судьбы, соединившая две души, может растянуться, но никогда не порвется. Я все еще была связана с Итоном.

Глава 3. Сохи.

Нью-Йорк, август 2018 года

Вечеринка по случаю открытия какого-то новомодного клуба, на которую меня притащил Кадзуо, была в самом разгаре. В зале гремела музыка, люди вокруг танцевали и громко говорили, силясь перекричать мощные колонки. Я бросила взгляд на свой бокал и заметила, что он пуст. Что ж, во мне уже два крепких коктейля, но если я не хочу, чтобы меня стошнило, когда у нас с Кадзуо дойдет до секса, то мне нужна еще одна доза алкоголя. Поднимаюсь со своего места и нетвердой походкой иду к бару. Кадзуо подмигивает мне, буквально вперившись взглядом в мое декольте, и я силюсь улыбнуться ему в ответ. Терпи, Сохи, его связи уже не раз выручали тебя и могут еще пригодиться. Всего одна ночь, которую ты даже не вспомнишь, если напьешься как следует. Глубоко дышу и думаю о том, что уже завтра сяду в самолет и вернусь домой к Донсу и Донхену. Я не видела своих мальчиков больше недели и страшно соскучилась.

– Текила санрайз, – говорю я бармену по-английски, но он не слышит и мне приходится повторить. Впрочем, неудивительно. В свое время мне практически удалось избавиться от корейского акцента, но, когда я пьяна, он становится очень заметным, словно мне снова пятнадцать и я только приехала в Англию.

Наконец мой коктейль готов, и я могу вернуться к Кадзуо, но мне ужасно не хочется, так что я позволяю себе забраться на высокий барный стул и немного побыть в одиночестве. Одиночество в толпе – это, кажется, уже мое кредо.

Через несколько минут чувствую, как голова начинает странно кружиться. Черт, видимо, я все же переборщила с алкоголем, особенно учитывая, что я не спала уже почти сутки и толком ничего не ела сегодня вечером. Зрение расплывается, а толпа кажется огромным движущимся пятном. Кое-как я добираюсь до туалета, где меня сразу же тошнит. Я склоняюсь над унитазом, стараясь не запачкать свое дорогущее черное платье, и через пару минут становится чуть легче. Перевожу дыхание, полощу рот и выхожу из туалета. Не уверена, что готова снова оказаться среди толпы людей и какофонии звуков, так что проскальзываю на улицу и ежусь от холода. Мне казалось, августовские ночи должны быть теплыми, но явно не сегодня. Впрочем, холодный воздух помогает от тошноты, так что я медленно и глубоко дышу, стараясь ни о чем не думать. Ужасно тянет закурить. Я открываю сумочку, но обнаруживаю, что сигареты закончились. Черт возьми, сегодня явно не мой день.

– У вас не будет сигаретки? – я обращаюсь к светловолосому парню в строгой черной рубашке, только что вышедшему из клуба.

– Вот, возьмите, – он протягивает мне пачку и наши взгляды встречаются.

Я точно где-то его уже видела. Прямые волосы, тонкие черты лица, зеленые глаза, невысокий рост. Да ладно, так не бывает, наверное, мое затуманенное сознание играет со мной. Или нет? Мне кажется, что передо мной стоит Дин Тэйлор. Тот самый Дин, лучший друг Итона, которого когда-то и я считала своим другом.

– Сохи? – севшим голосом спрашивает он и сомнений у меня не остается.

– Да, – я киваю, понимая, что пусть даже я изменилась за десять лет, но мой акцент выдает меня с головой.

– Что ты здесь делаешь? – голос Дина звучит не так уж приветливо.

– Пришла на открытие клуба. Меня пригласил мой… знакомый, – уклончиво отвечаю я. – А ты?

Дин хмыкает.

– Вообще-то это мой клуб.

Вот это да. Я вспоминаю, как мы все перед выпуском говорили о том, чем займемся во взрослой жизни, и Дин упоминал, что хочет открыть свои заведения… Что ж, его мечта сбылась.

– Ох, поздравляю, – кое-как выдавливаю я.

– Ага, спасибо, – Дин хмурится. – Тебе лучше уйти отсюда и чем скорее, тем лучше.

Ну, в общем-то, он всегда отличался прямолинейностью.

– Что? Но почему? – спрашиваю я, ведя внутреннюю борьбу, чтобы не задать действительно интересующие меня вопросы. Нельзя, Сохи, нельзя ничего спрашивать об Итоне, прошло почти десять лет.

Дин не успевает ответить, ведь позади меня раздается голос, который я узнала бы из миллионов.

– Дин, ты куда пропал? Тебя все потеряли, и ты срочно нужен в баре…

Голос, который я давно потеряла надежду услышать хотя бы еще раз в жизни. Чувствую, как меня начинает трясти, но уже не от холода, а сердце бьется где-то в горле. Я резко оборачиваюсь.

Высокие кроссовки, черные джинсы идеально сидят на длинных ногах, кожаная куртка небрежно наброшена на спину, а под ней простая белая футболка… Темные волосы, которые отросли настолько, что их, возможно, получилось бы собрать в хвостик. Немного заострившиеся, но до невозможности знакомые черты лица. Разные глаза.

Передо мной стоял Итон.

Мне кажется, что ноги уже перестали держать меня, и я вот-вот упаду, но я все никак не могу отвести взгляд от Итона. У меня нет сомнений в том, что он узнал меня, я сразу же поняла это по его глазам. Мы молча смотрим друг на друга, застигнутые врасплох этой встречей и, кажется, каждый из нас вновь переживает свой ад расставания.

Я ждала чего угодно, но точно не того, что Итон вдруг широко улыбнется мне, совсем как в первый день нашего знакомства, когда он принес мне школьную форму и расписание.

– Привет, Сохи. Ты отлично выглядишь.

Я пытаюсь сглотнуть комок в горле и ответить хотя бы что-нибудь. Краем глаза я замечаю, что Дин хочет что-то сказать, но Итон поднимает руку и качает головой, останавливая его. Дин пожимает плечами и, развернувшись, возвращается в помещение.

– Привет, – кое-как выдавливаю я, немного справившись с эмоциями. – Ты тоже. И ты так изменился…

Что правда, то правда. Итон стал шире в плечах, он явно много тренируется. Его волосы намного длиннее, чем он носил десять лет назад, левое ухо проколото в нескольких местах, и, когда Итон слегка поворачивает голову, я замечаю новую татуировку на шее. Почему-то вспоминаю, как он набил мое имя на седьмом позвонке в наше первое лето. Интересно, Итон оставил эту тату или перебил?..

– Ты здесь с мужем? – вдруг спрашивает Итон.

– Нет, – я быстро качаю головой. – Меня пригласил один знакомый. Впрочем, не важно.

Я вспоминаю слова Дина о том, что мне лучше уйти. Да, пожалуй, так действительно будет лучше, и мне следует уйти одной. Я точно не выдержу ночи с Кадзуо после встречи с Итоном. Лучше завтра совру, что мне стало нехорошо и я уехала в отель.

– А ты здесь с женой? – спрашиваю я. На самом деле я не хочу прощаться, так что задаю этот вопрос, зная, что ответ вполне может разбить мне сердце.

Итон хмыкает.

– Я не женат. Просто приехал поддержать Дина на открытии.

Почему я чувствую облегчение, услышав это? Я тысячу раз твердила себе, что буду рада за Итона, когда он встретит кого-то, кто окажется лучше меня.

– Надень-ка, – мне на плечи опускается тяжелая куртка Итона, и я на мгновение замираю, рассматривая цветные узоры татуировок, которыми покрыты его в меру мускулистые руки. Вау, теперь руки Итона покрыты десятками тату.

Усилием воли я заставляю себя вернуться в настоящее и слегка качаю головой.

– Не нужно, Итон, я совсем не замерзла.

Он не отрывает от меня взгляда и слегка усмехается.

– И поэтому у тебя мурашки на коже. На тебя холодно смотреть, Сохи.

Я сдаюсь и благодарю Итона.

– В любом случае я собиралась уходить, – на самом деле страшно не хочу, но должна.

– Я могу тебя проводить?

Мне кажется или он тоже не хочет прощаться? Я мнусь пару мгновений.

– Я думала, ты хочешь провести время с Дином.

– Я хочу проводить тебя, – и снова эта улыбка, перед которой я не могу устоять.

– Что ж, тогда ладно, – я сдаюсь, и глаза Итона весело блестят.

– Спасибо, Сохи, – говорит Итон и добавляет. – Я вызову такси?

Я отрицательно качаю головой и спрашиваю:

– А мы можем немного прогуляться?

Сейчас два часа ночи, на мне страшно неудобные туфли на высоких каблуках, я ничего не ела сегодня вечером, перепила, меня тошнило в туалете несколько минут назад и у меня все еще немного кружится голова. Так себе состояние для прогулки, но мне ужасно хочется продлить время наедине с Итоном.

– Конечно, если ты так хочешь.

Мы медленно пошли в сторону отеля, а в моей голове роился миллион мыслей и вопросов, которые я хотела задать Итону, но он первым прервал молчание.

– Как ты оказалась в Нью-Йорке?

Что ж, это легкий вопрос и мне почти не придется врать.

– Прилетела в Финикс по работе, а потом случайно узнала, что мой давний друг тоже сейчас в Штатах и мы решили встретиться в Нью-Йорке. Он же и пригласил меня на вечеринку.

– Ты надолго приехала?

– Нет, – сейчас мне почти грустно говорить это. – Завтра вечером у меня самолет, и я вернусь в Корею.

После этих слов Итон как-то странно посмотрел на меня. Ну да, наша последняя встреча была как раз перед тем, как я села в самолет до Кореи.

– Я заметил кое-что, – кажется Итон решил сменить тему. – Ты снова носишь красную нить на запястье.

– Да, – я автоматически касаюсь тигра Соджуна, даже не осознавая этого. – Это нить брата, я ношу ее со дня его смерти.

– Сохи, прости…

– Все нормально, – я слегка улыбаюсь. Я действительно давно пережила смерть Соджуна и теперь могу вспоминать его с улыбкой. – Знаешь, в этом что-то есть. Я ведь и правда в некотором роде забрала себе его судьбу.

«А свою оставила тебе. Как и сердце», – чуть было не добавляю я.

Я хочу спросить, но не решаюсь, и Итон снова говорит первым.

– Твоя нить у меня, но я не носил ее, потому что боялся потерять или порвать.

Меня затапливает благодарность пополам с облечением. И почему это так важно для меня?

– Я думала, ты выбросишь ее после всего, что я натворила, – улыбаюсь я.

– Думаешь, я бы смог выбросить то, что было так важно для тебя? – Итон смотрит мне в глаза и мне снова кажется, что я падаю. Нет, я знаю, что ты не смог бы.

Я вспоминаю еще кое о чем. Об этом нельзя спрашивать, но я не могу сдержаться.

– Знаешь, перед тем, как я уехала, – начинаю издалека. – Я видела в нашем шкафу коробочку, мне было любопытно, но я не заглянула внутрь, чтобы не портить твой сюрприз. Я думала, узнаю, что там, когда вернусь. Так и не узнала…

Итон замирает, и я вижу, как расширяются его глаза. Кажется, я застала его врасплох этим воспоминанием.

– Прости, это глупо. Не знаю, почему я подумала об этом.

– Там было кольцо, – ответил Итон, все еще не сводя с меня взгляда. Я чувствую, что еще немного и из моих глаз хлынет поток слез. Я ведь знала, чувствовала, что это оно, но сейчас, получив подтверждение своих догадок, мне стало больно. – Я собирался сделать тебе предложение в твой день рождения.

Я должна что-то ответить, но не могу.

– Почему ты не вернулась?

Он смотрит мне в глаза, а я чувствую, как бетонные стены в моей душе, за которыми я спрятала все свои чувства, крошатся в пыль.

– Ты ведь читал то сообщение.

– Это официальная версия, а я хочу знать правду.

Выходит, как бы я ни старалась, мне не удалось убедить Итона в том, что остаться в Корее было моим решением.

В глазах закипают горячие слезы, и я больше не сдерживаю их. Все должно было быть не так, в мой девятнадцатый день рождения мы оба должны были быть очень-очень счастливы, но вместо этого я узнала ужасную правду об отце и смерти матери, а Итон получил сообщение, в котором я написала, что больше не вернусь.

Все было неправильно, но изменить уже ничего нельзя.

– Эй, Сохи, – Итон останавливается и, легонько коснувшись моего лица, вытирает большими пальцами слезы. – Не надо, не плачь.

Итон обнимает меня совсем как раньше. Он помнит, точно помнит, что я обычно успокаиваюсь, стоит лишь обнять меня покрепче. Я с трудом сглатываю и сдерживаю новый поток слез, который помешал бы мне насладиться близостью Итона.

Я не чувствовала ничего подобного уже десять лет и думала, что это больше никогда не повторится, так что сейчас я получила бесценный подарок судьбы.

– Сохи, – голос Итона звучал так же ласково, как и всегда, и он вырвал меня из этих мыслей. – Чего бы тебе сейчас хотелось?

– Увези меня отсюда, – шепотом прошу я прежде, чем успеваю подумать.

Я говорю правду. Меньше всего на свете я хочу оказаться в номере отеля наедине со своими мыслями.

– Это легко устроить, – Итон улыбается, убедившись, что я больше не плачу, и вызывает такси. Сначала я даже не спрашиваю, куда мы едем. Эта ночь вымотала меня, и я полностью доверилась Итону.

– Где это мы? – такси останавливается около многоэтажного жилого дома, недалеко от центра города.

– Я живу сейчас в квартире Дина и привез тебя сюда.

– А он не будет против? – спохватываюсь я.

– Он практически переехал к свой девушке, так что нам никто не помешает, – Итон открывает дверь, пропуская меня вперед, а я снова погружаюсь в свои мысли. Итон больше ни о чем не спрашивает, видимо, боится вызвать очередную волну слез.

Если и есть в этом мире кто-то заслуживающий правды, то это Итон. Я прикрываю глаза, пытаясь решиться.

– Я расскажу, – тихонько говорю я, зная, что Итон меня слышит. – Если хочешь, я расскажу обо всем, что тогда произошло.

Итон едва заметно кивает.

– Только если ты готова.

Я никогда не буду к этому готова, и я никому прежде не рассказывала, как я жила эти десять лет. Иногда я выпивала с мистером Ли и делилась своими мыслями, но даже он не знал всей правды.

Из-за этих размышлений у меня болит голова, но я начинаю рассказ, пока Итон варит нам кофе. Надо же, он до сих пор помнит, что кофе помогает мне от головной боли.

Я рассказываю о том, как через несколько дней после смерти Соджуна отец забрал мой паспорт и телефон, оставив меня без связи и возможности выбраться из дома; как я объявила голодовку, но ничего этим не добилась, и как мистер Ли рассказал мне правду о смерти моей матери.

Итон разливает кофе по чашкам, и я замечаю, что его руки слегка дрожат. Он не садится напротив меня, а подвигается ближе и обнимает. Жалеет меня.

– Он приказал убить мать своих детей? – тихо переспрашивает Итон, и я киваю.

– Да. Один из его охранников сделал это, а после подкупил свидетелей, которые якобы видели, что мама прыгнула с моста.

Объятия Итона становятся чуть крепче, и я кладу голову ему на плечо.

– Помнишь, ты тогда прилетел в Корею, но тебя не пустили в страну? Мне рассказал об этом мистер Ли. Так вот, это не было случайностью, у отца были связи и все делалось по его просьбе.

– Это я уже понял, – кивнул Итон. – Несложно было догадаться после пятого отказа.

– Ты пытался еще несколько раз? – я не верю, что Итон хотел приехать ко мне даже после того сообщения.

– Конечно.

Я прячу лицо в ладонях. Боже, мои планы никогда не работают.

Итон осторожно касается моих рук и убирает их от лица. Видимо, он подумал, что я снова заплакала, и я услышала вздох облегчения, когда Итон понял, что я в порядке.

– Что было потом?

– Свадьба с Ынсу, – я продолжаю говорить, не глядя Итону в глаза. Я просто не смогу иначе рассказать это все. – Перед свадьбой мы с ним ненадолго увиделись, кажется, впервые лет за семь… Я просила Ынсу отказаться от меня, не давать согласия на свадьбу. Я точно знала, что не нужна ему, но Ынсу никогда бы не пошел против воли своей семьи и мы поженились. Знаешь, когда я поняла, что свадьбы не избежать, то решила притвориться, что смирилась и всем довольна. Даже согласилась на эту дурацкую свадебную фотосессию, а после выложила миллион снимков в социальные сети. Если честно, я хотела, чтобы ты возненавидел меня за это предательство и тебе было легче меня отпустить. Такое своеобразное доказательство правдивости моего сообщения…

Я, наконец, решаюсь поднять глаза на Итона, и понимаю, что никогда прежде не видела у него настолько печального взгляда.

– Это было чертовски больно, Сохи, но я никогда бы не возненавидел тебя. Ребята, особенно Дин и Мина, считали тебя предательницей, но я в глубине души знал, что здесь что-то не так. Вот только не мог понять, что на самом деле происходило с тобой.

Я киваю, вспоминая полный неприязни взгляд Дина, когда он меня узнал.

– Прости меня, – вот и все, что я могу сказать спустя десять лет.

– Тебе не за что, – качает головой Итон. – Ты делала то, что тебе пришлось. Кстати, а твое замужество ослабило влияние отца на твою жизнь?

– В некоторой степени да, но я все равно не могла быть спокойна. Когда я узнала правду о смерти мамы, то пообещала доделать то, что не вышло у нее.

– Что ты сделала? – тихо спросил Итон, а я медлила с ответом.

Вот мы и подобрались к самой сути моего рассказа, которую целиком не знает ни одна живая душа. Итон сказал, что никогда бы не возненавидел меня, но он просто пока не знает, что я натворила.

– Отомстила, – выдыхаю я. – Сначала Хёншику, тому охраннику, который исполнил приказ отца. По странной случайности в его машине отказали тормоза, и он разбился, вылетев с трассы и врезавшись в бетонное ограждение. Мгновенная смерть, ничего необычного. С этим мне помог мистер Ли, если честно, сама бы я такое не спланировала. Я думала, что мне станет легче, когда убийцы мамы не станет, но нет. Главной целью все еще оставался отец, но тут нужно было быть предельно осторожной. Один прокол, и я бы закончила так же, как мама.

Я замолкаю и закрываю глаза, заново переживая один из самых сложных и страшных периодов своей жизни.

– Отец до сих пор тебя контролирует, да? – спрашивает Итон, невесомо касаясь ладонью моих волос. – Поэтому ты все еще в Корее и замужем?

– Что? – я выныриваю из воспоминаний и возвращаюсь в реальность, в которой я сижу рядом с Итоном и сжимаю в руке чашку кофе. Становится чуть легче, пусть даже мои демоны никогда уже не исчезнут полностью. – Нет, нет. Отец умер в тюрьме в прошлом году. У меня получилось.

– Как ты все это сделала? – спрашивает Итон. Его рука замирает на моей голове. Кажется, мой рассказ его шокировал.

– Одна я бы не справилась. Знаешь, когда-то давно мистер Ли сказал мне, что мама проиграла, потому что у нее были деньги, но не было связей, и я никогда не забывала об этом. Мне повезло, я встретила человека, обладающего огромным влиянием и связями… Возможно, даже большими, чем мой отец. Благодаря связям этого человека, мне удалось найти компромат на отца, доказать заказное убийство мамы и еще нескольких человек, как выяснилось позже. Мне помогли отправить отца в тюрьму, а я заплатила за это своим телом.

Я слышу громкий вздох Итона, но не позволяю ему вставить ни слова, решив рассказать всю правду:

– Его зовут Кадзуо и я все еще иногда сплю с ним ради собственной выгоды и защиты. По правде говоря, именно с ним я пришла сегодня в клуб Дина и эту ночь я бы тоже провела с Кадзуо, если бы не встретила тебя. Поэтому я так напилась, я бы не выдержала ночь с ним на трезвую голову.

Возможно, я сказала слишком много, но я молчала так долго. О моей связи с Кадзуо не знал даже мистер Ли. Никто не знал, чего мне стоило отомстить и избавиться от своего мучителя.

– Но почему ты продолжаешь, Сохи? Твой отец умер, ты свободна и можешь просто уехать и забыть все как страшный сон… – я вижу по лицу Итона, что он не осуждает, просто пока не понимает.

Я грустно улыбаюсь и тянусь к своему телефону. Разблокировав его, я показываю Итону заставку экрана. С фотографии, сделанной в прошлом месяце, мне улыбаются Донсу и Донхён. Я чувствую укол совести за то, что снова оставила их одних и улетела на другой конец света.

– Это…

– Это Донсу и Донхён, – говорю я. – Им шесть, и они ненавидят, когда мама уезжает надолго. Это и есть причина, по которой я делаю то, что делаю, а заодно это цепь, которая надежно приковывает меня к Корее. И ниточка, дергая за которую, Ынсу может мной управлять.

Итон изумлен, но он кивает головой. Теперь он все понимает.

– Неужели с этим ничего нельзя сделать?

Я невесело качаю головой.

– Пока что я не нашла выход. Скорее всего, его нет.

Итон снова обнимает меня одной рукой и зависает на несколько секунд, глядя в одну точку. Он всегда так делает, когда о чем-то напряженно думает.

– А если развестись и решать вопросы опеки через суд?

– В Корее дети остаются с тем, кто зарабатывает больше, а в нашей паре это Ынсу. Конечно, я сейчас тоже строю свой бизнес и стараюсь делать это за границей, поэтому и мотаюсь по бесконечным командировкам. Но после смерти наших отцов, Ынсу получил полный контроль над их корпорацией. Мне никогда не превзойти его в доходах.

– И добровольно он не отдаст тебе детей?

– Нет, это исключено. Я знаю, что не интересую его, никогда не интересовала, по правде говоря. Он знает о моих любовниках. Да, Итон, за эти годы их было много, – я замечаю, как расширяются глаза Итона. Что ж, если быть честной, то до конца.

– Я тебя не осуждаю, – поспешно говорит он. – Я уж точно не имею на это права.

– Я ни к кому из них ничего не чувствовала, – зачем-то добавляю я, а потом возвращаюсь к предыдущей теме. – Я никогда не была нужна мужу, и даже дети изначально были всего лишь пунктом брачного контракта, который составили наши отцы, так что нам пришлось их завести. Даже тогда Ынсу ко мне не прикоснулся, мы прибегли к помощи медицины и это было еще одним унижением, через которое я прошла. Так что не думаю, что я изменяла мужу. Нельзя изменить тому, с кем ничего и не было.

– Как ты до сих пор с ним живешь? – слышу жалость в голосе Итона и понимаю, что, кажется, сказала слишком много.

– Человек ко всему привыкает, знаешь? Вот и я привыкла. Это такая плата за то, чтобы видеть детей. В остальном я практически свободна, у меня были свои интрижки, у него тоже были любовники, он никогда не скрывал этого от меня. Ынсу знает, что я могла бы легко уничтожить его репутацию и дети – это цена моего молчания. Кроме того, Ынсу оказался неплохим отцом, Донсу и Донхён любят его и, если даже мне удастся вывезти их за границу, они будут скучать. Когда-то я обещала себе не повторить маминых ошибок, а в итоге как будто проживаю ее жизнь.

– Я не знаю, что сказать, Сохи, – голос Итона звучал совсем потеряно. – Должен же быть выход.

Итон осторожно, словно спрашивая можно ли, накрывает мою ладонь своей. Я прикрываю глаза и наслаждаюсь этим прикосновением, а Итон переплетает наши пальцы.

– Наверное через пару лет я смогу отправить Донсу и Донхёна на учебу в школу по типу нашей, может быть тоже в Англию. Но это в любом случае будет еще не скоро, а до тех пор я всегда буду возвращаться к ним в Корею.

Итон кивает, а потом говорит совсем тихо, но я его слышу:

– Не представляю, как отпущу тебя завтра.

– А я не представляю, как теперь уеду, – это чистая правда.

– Мы ведь еще увидимся? – словно читая мои мысли, спрашивает Итон. Я встречаюсь с ним глазами и с горечью понимаю, что мне знаком этот взгляд. Точно так же Итон смотрел, прощаясь со мной в аэропорту десять лет назад.

– Да, если ты захочешь.

– Ты в этом сомневаешься? – с долей обиды в голосе отзывается Итон, а я слегка улыбаюсь.

– Не сомневаюсь, но это уже не будет так, как десять лет назад, понимаешь? Мы будем проводить вместе время, может быть несколько дней, но каждый раз я должна буду уезжать. Подумай, готов ли ты к такой жизни…

Итон отвечает очень быстро, кажется, он уже все решил.

– Я не готов снова отпустить тебя на много лет. Ко всему остальному я готов, – он спокойно смотрит мне в глаза, и я знаю, что это правда.

– Это могли бы быть мои слова, – улыбаюсь я, и Итон отвечает на эту улыбку.

– Где бы ты хотела встретиться в следующий раз? – спрашивает Итон. Кажется, его мозг никогда не останавливается и уже что-то планирует.

– В Англии, – отвечаю я. – Я ни разу не была там за все эти десять лет и чертовски соскучилась.

– Даже больше, чем по мне? – приподнимает брови Итон и его глаза весело сверкают.

– Ну, ты на первом месте, а Англия сразу после тебя…

– Хорошо, Сохи, значит будет Англия.

– Кстати, – тут я кое-что вспоминаю. – Помнишь, ты мечтал построить домик у моря? Ты это сделал?

– Не-а, – отзывается Итон. – Без тебя в этом не было бы смысла, так что у меня самая обычная квартира в Лондоне. Никакого моря и звезд, только стекло и бетон. Скучно, да?

– Нет, – я качаю головой. – Я бы с радостью на нее взглянула.

– А я с удовольствием тебя туда привезу, – блеск в глазах Итона становится еще ярче. – Но это не значит, что я отказался от мечты. Ты вернулась, и теперь я снова хочу построить для нас домик.

Его слова отзываются болезненным уколом у меня внутри.

– Итон, – осторожно начинаю я. – Я не вернулась. Не на совсем.

Он прикрывает глаза и еще сильнее сжимает мои пальцы.

– Прости, Сохи, ты права. Но ведь когда-нибудь ты сможешь остаться навсегда?

Я смотрю на Итона, и думаю лишь о том, когда наступит это время? Сколько пройдет лет, прежде чем Донсу и Донхен станут достаточно взрослыми, чтобы обходиться без меня? Пять лет? Десять? Выдержат ли наши с Итоном отношения такой срок…

– Да, – я стараюсь улыбнуться. – Когда-нибудь я навсегда останусь с тобой в нашем домике.

– Значит, нужно просто подождать, – Итон пожимает плечами и говорит так спокойно, словно речь идет не о годах, а о паре часов, но от уверенной интонации его голоса мне становится легче.

– Раз уж мы заговорили обо всем этом… Что было с тобой после того, как ты понял, что я не вернусь?

Итон молчит пару секунд, словно прикидывает, насколько много мне нужно знать, а потом осторожно отвечает.

– Ничего хорошего, но потом все стало нормально.

– Ничего хорошего? – переспрашиваю я, а мозг уже рисует страшные картины того, что могло произойти.

– Сохи, это все равно давно в прошлом, – Итон улыбается, вот только глаза в этот раз остаются грустными. Они у него слишком честные.

– И все же? – не сдаюсь я.

– Ну я не знал, что с тобой происходит, но понимал, что все не так, как ты описала в том сообщении. Ты заблокировала меня в социальных сетях, ни читала мои электронные письма и сменила номер телефона. Ты не отвечала даже Мине, Дину, близняшкам, Питеру… Ты просто исчезла и ничем нельзя было заполнить эту пустоту. Я пять раз пытался попасть в Корею, чтобы найти тебя, и каждый раз меня не пускали в страну. Мина сказала, что скорее всего это связано с твоим отцом и что мы ничего не сможем с этим поделать, и вот тогда я понял, что такое черное отчаяние. Я ушел из университета, просто не видел смысла учиться там без тебя…

– Черт, – я не хотела перебивать, но не сдержалась. Я не представляю, что чувствовал Итон, если решил бросить учебу, которая всегда была так важна для него.

– Я потом доучился, не переживай, – усмехнулся Итон. – Но в тот год я был свободен и погрузился в работу в студии. Знаешь, я только тогда понял, что вообще не умею жить один. В школе мы жили все вместе, а потом я жил с тобой и, оставшись в одиночестве, не знал, что мне делать. Ты исчезла, родители работали за границей, да я и никогда не шел к ним, если у меня что-то случалось… Дин был в Америке, близняшки заняты в университете, а мне осталась только работа. Так что я с головой ушел в мир татуировок и это спасало, ведь тело человека это не холост и у тебя есть только одна попытка сделать красивый рисунок.

– Я бы посмотрела на твои работы.

Итон вытянул левую руку.

– Большую часть этого я нарисовал и набил сам, – сказал он, когда я осторожно коснулась его кожи, покрытой разноцветными узорами и картинками. Я сглотнула, пытаясь представить, как Итон создавал эскизы и бил это все… И сколько боли ему пришлось вынести в процессе.

– А правая рука? – спрашиваю я.

– Эскизы все мои, ее забивали разные мастера, но большую часть сделала Джули.

– Кто такая Джули? – выпаливаю я, прежде чем успеваю подумать.

Итон смеется в голос.

– Сохи, ты никак ревнуешь?

– Вот еще, – бурчу я, отведя взгляд. – Уже и спросить нельзя.

– Ты ревнуешь, – констатирует Итон. – Джули работала со мной в студии, и мы сблизились, когда ты ушла.

– У вас что-то было? – я не должна спрашивать, но не могу удержаться.

– Я бы хотел сказать, что нет, но было, если честно, – отвечает Итон, а я чувствую укол ревности. О боже, Сохи, ты замужем и у тебя была куча любовников, вот тебе только и ревновать, да…

– Вы и сейчас вместе? – я слышу свой голос словно со стороны.

– Что? – удивляется Итон. – Нет, конечно, нет. Мы и не были вместе, просто иногда спали. Потом у Джули появились ко мне чувства, и мы расстались.

– Она тебе не нравилась?

– Мне всегда нравилась только ты. Джули не была единственной, если честно, было много девушек, но я никогда не пытался заменить тебя кем-то из них. Дин иногда шутит, что в моей постели побывала половина Лондона, так что я решил рассказать тебе сам, прежде чем ты узнаешь от него. Прости меня, – Итон опускает голову.

Я смотрю на Итона и понимаю, что эти годы мы делали примерно одно и то же – пытались выжить и построить что-то новое на разрушенном фундаменте былых надежд.

– Тебе на за что извиняться, – я беру правую руку Итона и внимательно разглядываю. Я больше не чувствую ревности от того, что эти татуировки делала девушка, у которой был Итон в то время, когда его не было со мной. На самом деле тогда Итона не было ни у кого.

Итон глубоко вздыхает.

– А та самая первая татуировка… – вспоминаю я. – Мое имя. Ты перебил ее?

– Нет, она все еще тут, – Итон убирает волосы и поворачивается спиной так, чтобы мне было видно надпись на седьмом позвонке. – Думаешь, я бы перебил то, из-за чего две недели по пять часов в день торчал в комнате наказаний, после того миссис Браун случайно заметила ее?

Мы оба смеемся в голос.

– Пока она там, ты со мной, даже когда я тебя не вижу, – серьезно добавляет Итон, а потом смотрит на часы. – Почти пять утра. Может, ляжем спать?

– Да, надо бы, – откликаюсь я. Из-за всего пережитого я почти не чувствую усталости, но понимаю, что очень пожалею днем, если не посплю хотя бы пару часов.

Я отправляюсь в ванну, наскоро смываю макияж, умываюсь и снимаю платье. У меня нет с собой никакой одежды, так что я переодеваюсь в одну из огромных черных футболок Итона, которая достает мне почти до колен. Вообще я не люблю надевать чужую одежду, но Итон совсем другое дело. В его вещах так же уютно, как и десять лет назад, когда я любила присваивать себе его футболки и рубашки. Критически рассматриваю свое отражение в зеркале. М-да, может, некоторые вещи и не меняются со временем, но точно не мой внешний вид. Взгляд уставший, под глазами залегли темные тени, на коже появились первые мимические морщинки, а в густой копне волос можно отыскать несколько седых волосков. Интересно, двадцативосьмилетняя Сохи сможет понравится Итону так же, как нравилась восемнадцатилетняя? Сам-то он с возрастом стал только лучше. Ну, по крайней мере по моим ощущениям.

Возвращаюсь в комнату и вижу, что Итон приготовил постель, так что мне остается только лечь и устроиться поудобнее, что я сразу же и делаю. Боже, кайф. Вот сейчас я понимаю, насколько устала.

Замечаю, что Итон мнется, глядя на меня, и не решается что-то сказать.

– Что? – улыбнувшись, спрашиваю я.

– У Дина всего одна кровать и если хочешь, я могу устроиться на полу и не… – начинает было он, но я нетерпеливо перебиваю.

– Брось говорить ерунду и иди сюда, – я протягиваю Итону руку, и он за нее берется, устраиваясь рядом. Как хорошо, что его не пришлось просить дважды.

– Так-то лучше, – я ложусь поудобнее, но ладонь Итона не выпускаю. – Я так давно не спала с кем-то, кого люблю…

Итон хмыкает.

– Да уж, я тоже. Спокойной ночи, Сохи. Увидимся утром.

– Увидимся утром, – эхом откликаюсь я, думая о том, какое же это чудо – иметь возможность проснуться рядом с Итоном. С этими мыслями я и засыпаю.

Бодрствуя, мне удалось ненадолго забыть обо всем плохом, словно прошедших десяти лет не было вовсе, но то, что мы так упорно стараемся выбросить из головы днем, всегда догоняет нас во снах.

И вот я вновь вижу отца, который, как оказалось, не умер. Он вышел из тюрьмы и пришел ко мне, чтобы превратить мою жизнь в ад. Я заметила их с Хёншиком еще на подходе к моему дому и запаниковала, понимая, что мне некуда бежать. Входная дверь слетает с петель, я успеваю лишь схватить и поднять над головой табуретку, которую тут же выбивает у меня Хёншик. Безоружная, я готовлюсь бить, кусать и царапать, прекрасно зная, что их цель вовсе не я. Я не боюсь умереть с того самого дня, как мне исполнилось девятнадцать.

Хёншик держит меня, а отец проходит в комнату и уводит рыдающих и зовущих меня Донсу и Донхёна. Я кричу и вырываюсь изо всех сил, но хватка охранника слишком сильна. Мне не выбраться, я проиграла.

Вдруг, как это часто бывает во сне, я вспоминаю об Итоне. Мы недавно встретились, все хорошо… Я попрошу у него помощи, мы что-то придумаем вместе. Крохотная искорка надежды вспыхивает в моей душе, и тут же гаснет после слов отца:

– Ты больше никогда не выйдешь из этого дома и не увидишь его.

Замечаю в руках отца свой телефон и паспорт. Я снова в клетке, у меня вновь отобрали все, ради чего я пыталась жить.

– Мистер Ли! – изо всех сил кричу я. Он – моя последняя надежда.

– Неужели ты думала, что я оставлю в живых предателя? – презрительно бросает отец, а я замечаю, что его одежда в крови, и все понимаю.

Я осталась одна, в этот раз совсем одна. Мне никто никогда больше не поможет и из-за меня пострадали или умерли все, кого я любила.

Я кричу, а отец смеется.

– Так заканчивают те, кто идут против своей семьи, – это последнее, что я слышу, а в следующую секунду проваливаюсь в спасительную тьму.

Я снова мечтаю умереть.

– Сохи! – тишину пронзает громкий голос, я чувствую, как кто-то легонько сжимает мое плечо, но все еще не могу понять, что происходит. Щелкает выключатель и загорается настольная лампа у кровати. Я поворачиваюсь на свет и вижу встревоженное лицо Итона в паре сантиметров от своего.

Я сажусь, подтягиваю колени к груди и опускаю голову. Разумеется, мне все это просто приснилось. Хёншик и отец давно мертвы, я была на похоронах обоих. Мертвые не возвращаются, Сохи.

Ну, разве что в моих пугающе реалистичных кошмарах, которые все еще снятся мне слишком часто.

– Эй, – рука Итона осторожно перемещается на мою голову, и он перебирает мои волосы. – Приснился плохой сон?

– Да, – я поднимаю голову и облизываю пересохшие губы. – Ничего страшного, это бывает.

Итон быстро обнимает меня и от его близости становится чуть легче.

– Принести тебе воды?

– Да, пожалуйста, – прошу я, а сама тянусь к сумочке, которую оставила у кровати и заглядываю внутрь в поисках знакомого блистера. Ага, вот и мои таблетки.

– Спасибо, – говорю я вернувшемуся Итону, принимая стакан воды из его рук.

– Что это? – спрашивает Итон, кивнув на отброшенный на простыню блистер.

– Снотворное. После кошмаров мне не уснуть без таблеток.

– Ты сегодня довольно много выпила, – замечает Итон, но я лишь пожимаю плечами.

– Я уже не раз мешала таблетки с алкоголем и все было нормально.

По взгляду Итона я понимаю, что он вовсе не в восторге от услышанного. Он забирает лекарство из моих рук и кладет в сумочку.

– Давай сегодня попробуем без этого?

– Не получится, – тяжело вздыхаю я. – Никогда не получалось, а если сейчас я не посплю пару часов, то завтра не буду соображать.

– Ну, в прошлые разы у тебя не было меня, – говорит Итон, и я слышу улыбку в его голосе. Он помогает мне улечься и заворачивает в одеяло, обнимая меня поверх него. Мы лежим в тишине, а мне вспоминается наша первая совместная ночь. Мы лежим точно так же, как тогда, а прошло уже сколько… Без малого тринадцать лет, да?

– Что тебя так мучает по ночам, Сохи? – нарушает тишину Итон, и я чувствую, как он легонько прижимается губами к моему затылку, запуская табун мурашек по моей коже.

Ни одна живая душа на свете не знает о моих кошмарах, но ему я расскажу.

– Отец и Хёншик.

– Они умерли, – мягко напоминает Итон.

– Да, знаю, в этом-то и проблема, – понимаю, что Итон сейчас начнет задавать вопросы, и опережаю его. – Я помогла им умереть. Я не жалею, но иногда мне кажется, что карма за эти поступки все же догонит меня. Мне больше ничто не угрожает, но я все равно не чувствую себя в безопасности, понимаешь?

– Да, – Итон притягивает меня чуть ближе. – Я знаю, что каждое событие, происходящее в жизни, оставляет свои следы в нашей душе, а иногда эти следы превращаются в шрамы. Ты пережила так много ужасов и поэтому они напоминают о себе, но мне кажется, что это лишь часть проблемы, да? Ты винишь себя и не можешь отпустить прошлое?

Я киваю. Не знаю, как, но Итон очень быстро понял всю суть моей боли.

– Я до сих пор не знаю, имела ли я право на месть, – шепчу я. – То есть они были ужасными людьми и разрушили мою жизнь, убили маму, но… Кто я такая, чтобы выносить смертный приговор?

– Ты сделала это не только ради себя, но и ради детей, – говорит Итон, но я качаю головой.

– На самом деле нет. Я пообещала себе отомстить еще в день своего девятнадцатилетия, задолго до рождения Донсу и Донхёна, задолго до свадьбы с Ынсу… В тот день я узнала, как умерла мама и поняла, что должна расстаться с тобой, пока отец не причинил тебе вреда. Я бы хотела забыть тот день, но я все помню. Я пошла на мост, на котором всегда говорила с мамой, и, боже, как же я хотела прыгнуть вниз и все закончить. Мамы и Соджуна не было, я бросила тебя и меня ждал брак с Ынсу. Моя жизнь и так уже закончилась, так на что мне было надеяться и во что верить?

Я почувствовала еще один поцелуй в макушку и за ним последовал тихий голос Итона:

– Что тебя остановило?

– Ты бы расстроился, если бы я умерла, – честно ответила я. – И точно не поверил бы в мою легенду, а мне нужно было, чтобы ты меня возненавидел и легко забыл. Только это.

Слышу прерывистый вздох Итона и продолжаю.

– И я придумала, ради чего мне жить. Ради мести. Я пообещала себе уничтожить всех, кто превратил мою жизнь в кошмар.

– И ты это сделала, Сохи, – напоминает Итон. – У тебя все получилось.

– Да, но, видишь ли, я не собиралась оставаться в живых после того, как отомщу, – я знаю, что пугаю Итона этими словами, но я должна рассказать, иначе просто взорвусь от переполняющей меня горечи. – У меня уже были Донсу и Донхён и мне снова пришлось задержаться в этом мире, но я понятия не имела, как жить со всем, что я натворила.

– Ты все правильно сделала, – шепчет Итон и его дыхание щекочет мне ухо. – Спасибо, что ты выжила и что мы снова встретились. Твои демоны постепенно оставят тебя.

Как же я хочу верить Итону, но это еще не вся правда.

– Самое страшное заключается в том, что остановиться… сложно. Знаешь, за эти годы мне удалось собрать столько компромата на Ынсу, что я могла бы разрушить его карьеру и жизнь. Порой я мечтаю сделать это, забрать детей и навсегда уехать из Кореи. Но если я так поступлю, чем я тогда буду отличаться от отца? Он убил мою мать, а я хочу уничтожить жизнь папы моих детей, который не сделал мне нечего ужасного. По сути, Ынсу такая же жертва обстоятельств.

– Вот этим ты и отличаешься от отца, Сохи, – замечает Итон. – Ты знаешь, когда нужно остановиться.

Я поворачиваюсь лицом к Итону. Сейчас мне важно видеть его глаза и понимать, что его слова искренние.

– Ты правда не считаешь меня монстром?

– Правда, – он слегка улыбается. – Я считаю, что ты сделала невозможное, и ужасно горжусь тобой.

Взгляд Итона остается ясным и твердым. Я знаю, что он говорит так, как думает.

– Спасибо, – шепчу я, а Итон целует меня вместе ответа.

– Попробуем поспать? – спрашивает он, когда мы отрываемся друг от друга.

– Да, пожалуй.

– И, Сохи, – добавляет Итон. – Помнишь, ты сказала, что больше нигде и никогда не чувствуешь себя в безопасности?

Я киваю, пытаясь понять, к чему он клонит.

– Так вот, объявляю эту кровать нашим с тобой островком спокойствия, и торжественно клянусь, что пока ты здесь со мной, все будет хорошо, – Итон слегка улыбается, но я понимаю, что он серьезен.

– Я тебе верю.

Пусть даже на пару часов, но все точно будет хорошо. Я сама не замечаю, как проваливаюсь в сон.

Когда я просыпаюсь, Итона в комнате нет, а сквозь задернутые шторы пробивается солнечный свет. Нахожу свой телефон у кровати и едва не подскакиваю, увидев время: почти одиннадцать часов. Впрочем, неудивительно, что я проснулась так поздно, мы и уснули-то после шести утра…

Поднимаюсь с кровати и отправляюсь на поиски Итона. Из кухни пахнет кофе и едой, но его там нет. Впрочем, Итон почти сразу же обнаруживается на балконе. Он курит, стоя спиной к двери, и явно не слышит мои шаги. На Итоне надеты лишь шлепанцы и легкие спортивные штаны, так что я зависаю на пару секунд, любуясь его широкой спиной, а потом подхожу и обнимаю за талию. Итон слегка вздрагивает, но потом сразу же расслабляется, тушит сигарету и поворачивается лицом ко мне.

– Доброе утро! – он широко улыбается и легонько целует меня.

Вот уж действительно доброе утро.

– Привет, – я беру одну сигарету из пачки Итона, затягиваюсь, но сразу же закашливаюсь. Слишком крепко для меня, но мои закончились еще вчера, так что выбирать не приходится. – Боже, какая гадость!

Итон смеется.

– Ты раньше не курила.

– И ты тоже, – справедливости ради замечаю я.

– Вот такая вот она, взрослая жизнь. Но, кажется, у нас появилась еще одна общая так себе привычка…

– Ага, – киваю я, подключаясь к вайфаю. Я замечаю несколько сообщений от Донсу и Донхёна. Улыбаюсь, читая их, и про себя отмечаю несколько милых ошибок.

– Поклонники пишут? – улыбается Итон.

– Ага, сразу двое, но есть проблема. Им шесть лет, и я их родила, – я быстро отвечаю на сообщения детей, размышляя о том, как удачно вчера купила им подарки до похода на вечеринку. Сегодня бы точно не успела, у меня осталась всего пара часов, чтобы позавтракать, забрать вещи из отеля и доехать до аэропорта.

– Скучаешь по ним? – спрашивает Итон.

– Ужасно, – честно отвечаю я, убирая телефон. У нас мало времени, и я хочу полностью посвятить его Итону.

Итон кивает и явно собирается еще что-то сказать, но сдерживается.

– Что такое? – спрашиваю я, заглядывая ему в глаза.

– Я хотел тебя кое о чем попросить, но не уверен.

– Просто попроси, а дальше уже мне решать, верно?

Итон все еще мнется, а потом говорит очень быстро, и я замечаю, что он волнуется:

– Может, останешься еще на денек?

Вот так вот просто. Я смотрю на него и понимаю, что мы оба не готовы отпустить друг друга так быстро.

– Я… – начинаю было, но сама не знаю, что хочу сказать. С одной стороны, Донсу, Дохён и работа ждут меня в Корее. С другой стороны, Итон, которого я так долго не видела. Десять лет я делала то, что ожидали меня окружающие. Я ведь заслужила всего один день счастья, правда?

– Хорошо, – я улыбаюсь, и Итон тут же отвечает мне широкой улыбкой. – Сегодня мы проведем день вместе, но завтра мне все равно придется улететь…,

– Знаю, я и сам завтра возвращаюсь в Англию, – говорит мгновенно повеселевший Итон. – Пойдем на кухню, надо тебя покормить.

Я киваю, Итон берет меня за руку и ведет к высокому стулу у барной стойки, которая служит Дину кухонным столом. Итон накладывает нам завтрак и наливает кофе, а я в это время переоформляю билеты на завтрашний день.

– Можем кушать? – спрашивает Итон, но я качаю головой.

– Дай мне минутку, надо написать мистеру Ли и предупредить его, что я приеду на сутки позже запланированного, – я быстро печатаю и отправляю сообщение. Вот и все. Ынсу я не пишу ничего, не думаю, что он помнит дату моего возвращения и вообще знает, куда я улетела в этот раз. Америка, Австралия, Антарктида… Ему было бы абсолютно все равно. Впервые в жизни я настолько рада равнодушию своего мужа.

Уже собираюсь отложить телефон, но тут приходит сообщение от Кадзуо, и я непроизвольно вздрагиваю. Кадзуо спрашивает, куда я вчера пропала, так что быстро сочиняю что-то о плохом самочувствии и о том, что я уже сажусь в самолет до Кореи, и выключаю телефон. Весь мир подождет, сейчас я хочу быть с Итоном.

– Кстати, а с кем остаются твои дети, когда ты уезжаешь? – спросил Итон, когда мы принялись за еду.

– С мисс Энни. Ну, а мистер Ли присматривает за всем. Пока он там, я спокойна.

– Мистер Ли теперь работает у тебя?

– Да, перешел сразу после того, как я вышла замуж, – я киваю, наслаждаясь потрясающим тостом, который сделал Итон. – Мне нужен был рядом кто-то, кому я могла бы доверять.

– А мисс Энни? – уточняет Итон.

– Няня Донсу и Донхёна. Она филиппинка и практически не говорит по-корейски. Я нашла ее два года назад, хотела, чтобы Донсу и Донхён с детства хорошо знали английский. Если мне все же удастся увезти их, я не хочу, чтобы им пришлось в школе так же сложно, как мне.

Итон слегка улыбается. Мы оба сейчас явно вспоминаем одно и то же.

– Ты всегда отлично справлялась.

– Вот уж нет, – я качаю головой. – Думаю, мне пришлось бы повторить год, если бы не вы с Миной.

Имя моей онни отзывается болью где-то грудной клетке. За все годы у меня никогда не было подруги лучше, а я отплатила Мине тем, что просто заблокировала ее контакт и исчезла из ее жизни.

– Ты по ней скучаешь? – прочитав мои мысли, спрашивает Итон.

– Очень, – честно отвечаю я. – Я скучала и по Ханне, Алане и Дину, но Мина – это Мина.

Итон кивает, но ничего не говорит. Я знаю, что он понимает. Наша дружба с Миной была такой же крепкой, как и его с Дином. Вот только я ее сломала.

– Ну и кроме того, мне ужасно нравится, что Ынсу не понимает мисс Энни и не лезет в воспитание, – я стараюсь улыбнуться, меняя тему разговора. На мгновение мне пришла в голову мысль о том, что раз уж в мою жизнь вернулся Итон, то я могла бы вернуть и своих друзей, но это так не работает.

– Это, определенно, огромное преимущество, – Итон улыбается мне в ответ, но его взгляд остается серьезным.

– Порой мне все еще страшно от мысли, что придется отдать моих мальчиков в школу наподобие нашей, – я качаю головой.

– Там было не так уж плохо, – пожимает плечами Итон. – Сестра Дина закончила школу в прошлом году и от нее я знаю, что теперь телефонами разрешено пользоваться каждый день, в комнату наказаний больше не отправляют, а миссис Браун, ты не поверишь, ушла на пенсию.

– Это меняет все дело! – от веселой интонации в голосе Итона мне становится легче, но я все еще не уверена, что, когда придет время, я решусь вывезти Донсу и Донхёна из Кореи таким способом.

– И, если бы не школа, мы бы с тобой не встретились, – добавляет Итон. Вот тут не поспоришь. Англия подарила мне лучших людей и лучшие годы жизни. Ужасно сложные, но такие счастливые три года.

После завтрака мы отправляемся в отель, забираем мои вещи, а затем возвращаемся в квартиру Дина. Выходить никуда не хочется, так что мы заказываем еду и просто наслаждаемся возможностью побыть вместе. Мы едим, принимаем душ, занимаемся любовью, включаем какой-то дурацкий фильм, но не смотрим его, слишком занятые друг другом. Очень давно, а может быть и никогда прежде, я не ощущала себя настолько счастливой и любимой. Словно какой-то волшебник склеил осколки моей прошлой жизни и дал мне второй шанс, за который я ухватилась двумя руками.

Время летит с ужасающей скоростью и, проснувшись, следующим утром, я едва не плачу, глядя на спящего Итона. Я не готова так быстро отпустить его, но должна. Мне всегда будет мало времени с Итоном.

Я вглядываюсь в его лицо, стараясь надежно запечатлеть в памяти такие знакомые черты. Сначала мне показалось, что Итон сильно изменился за эти годы, но стоило ему улыбнуться или засмеяться, как я снова видела в этом уверенном молодом мужчине парня, в которого я когда-то влюбилась.

Я протянула руку и легонько коснулась отросших прядей. Интересно, когда мы снова встретимся?

И почему мысли о скором расставании так сильно пугают меня, мы ведь провели вместе чуть больше суток?..

– Не спишь? – хрипло пробормотал Итон, приоткрыв один глаз.

Я и не заметила, что он проснулся.

– Прости, не хотела тебя будить.

– Все нормально, нам все равно скоро вставать, – сказал Итон и придвинулся ко мне, накрыв нас обоих одеялом. Скоро не значит сейчас. У нас все еще есть немного времени. Я обнимаю Итона так крепко, словно от этого зависит моя жизнь, и целую, стараясь отдать ему всю нежность и любовь, которые я копила в своем сердце эти десять лет.

***

– Чем займешься после возвращения домой? – спросил Итон, когда мы уже подъезжали к аэропорту.

– Поеду в офис, в Сеуле как раз будет самый разгар рабочего дня, а я не была на работе две недели и, видимо, следующие две буду на ней жить, – я постаралась улыбнуться, но сама все еще думала о скорой разлуке. – А ты?

– У меня примерно то же самое, – усмехнулся Итон. Я знала, что сейчас он совмещает работу архитектора с управлением собственными тату студиями. Мне оставалось лишь позавидовать работоспособности Итона. Я и на одной должности ничего не успевала.

Мы немного помолчали.

– Когда ты сможешь вырваться в Англию? – кажется, Итон задал вопрос, который давно его волновал.

– Недели через три-четыре, не раньше, – тяжело вздохнула я.

Итон задумчиво кивнул.

– Это прозвучит странно, но почему-то сейчас эти три-четыре недели кажутся мне вечностью.

Я повернулась и внимательно посмотрела на Итона. Он выглядел вполне безмятежно, но в глубине души явно переживал ту же бурю, что и я.

– Нет, не странно, – я качаю головой и чуть крепче сжимаю ладонь Итона в своей. – Я чувствую то же самое.

Прощаясь с ним в аэропорту, я ужасно хочу заплакать, но все же сдерживаю слезы. Я стала немного старше и если чему-то и научилась за эти десять лет, то это прятать свои настоящие чувства.

Иду на посадку и обнаруживаю в кармане куртки несколько конфет. Все же чувствую, как в глазах закипают слезы. Столько лет прошло, а эта милая привычка Итона остается неизменной.

«Конфеты, конечно, не решат твои проблемы, но жизнь покажется чуть лучше», – я словно наяву слышу голос шестнадцатилетнего Итона, пытающегося развеселить меня в мой первый школьный вечер, когда мир казался мне таким большим, а будущее неопределенным и полным страхов.

Уже сидя в самолете мне приходит сообщение от Итона.

«За каждым «прощай» следует новое «здравствуй». Время пролетит быстро. Я тебя люблю».

Я слегка улыбаюсь и прикрываю глаза. Значит, мне остается лишь ждать следующие встречи. А ждать я тоже умею очень хорошо.

***

В Сеуле стояла страшная жара, так что я буквально мечтала поскорее забраться в машину, ведь там есть кондиционер. Мистер Ли встречает меня в аэропорту, и я с огромным трудом подавляю желание рассказать ему о встрече с Итоном.

– Вам не обязательно было приезжать за мной, – замечаю я, когда учитель забирает у меня чемодан, и мы отправляемся к машине. – Можно было просто прислать водителя.

– Ну, я был не против прокатиться, – мистер Ли улыбается, но я знаю, что дело не в этом. Он всегда провожает и встречает меня из всех поездок, это наша маленькая традиция. – Командуй, Сохи. Куда тебя отвезти?

Я уже собиралась было сказать «в офис», но слова застревают в горле, так и не сорвавшись с губ. Меньше всего на свете мне хочется сейчас оказаться на работе. Мне нужно кое-что другое, нужно вспомнить, ради кого я оставила Итона и вернулась в Корею.

– Домой, – уверенно говорю я, замечая, как вытянулось от удивления лицо мистера Ли. – Я устала и страшно соскучилась по Донсу и Донхёну.

Мистер Ли кивает и заводит машину. Я откидываюсь на спинку сидения и пишу сообщение Итону, ведь он просил дать знать, когда мой самолет приземлится.

Все хорошо. Осталось чуть-чуть подождать, и мы снова будем вместе.

***

Время, проведенное в разлуке с Итоном, тянулось просто бесконечно. Эти три с половиной недели я полностью посвятила работе, а также Донсу и Донхёну, чтобы не чувствовать себя виноватой, когда я улечу в Англию. Мы с Итоном общались каждый день, и в какой-то момент я уже не могла поверить, что прожила почти десять лет без его сообщений. По началу я старалась быть осторожной, но потом поняла, что опасаться мне нечего: Ынсу не догадывался о романе моей юности, а наличие у меня любовников никогда не было для него тайной. Мистеру Ли я так ничего и не рассказала, пусть даже несколько раз ловила на себе его задумчивый взгляд. Интересно, он что-то подозревает? Я гнала прочь эти мысли. Я обязательно скажу мистеру Ли о встрече с Итоном, но позже. Пока что я не хочу, чтобы хотя бы одна живая душа знала мою тайну. Если никто ничего не знает, то нас не разлучат.

– Куда ты летишь? – спросил мистер Ли дождливым вечером в начале сентября, когда я сообщила ему, что завтра утром у меня самолет и меня не будет дома пять дней.

– В Европу, – уклончиво ответила я, не поднимая глаз на своего учителя и делая вид, что сверяюсь со списком вещей, которые должна взять с собой.

– Европа довольно большая, – улыбнулся мистер Ли, явно ожидая, что я уточню свой пункт назначения.

Я тяжело вздохнула. У меня никогда не было любящего отца и мистер Ли в некоторой степени заменил мне его, но порой он перегибает палку. В конце концов мне двадцать восемь лет, я мать двоих детей и успешная бизнесвумен, но все еще не могу улететь, не рассказав своему учителю, куда отправляюсь.

– В Англию, – я встречаюсь взглядом с мистером Ли. – Это деловая поездка, у меня будет много встреч, а еще хочу отправиться на шоппинг.

Врешь и не краснеешь, Сохи. Впрочем, кажется, мистера Ли мой ответ вполне удовлетворил.

– Хорошо. Во сколько, говоришь, твой рейс?

Я качаю головой.

– Мистер Ли, я могу попросить водителя…

– А я могу отвезти тебя сам.

Чувствую укол совести. Мистер Ли действительно заботится обо мне, а я вру ему в лицо.

– В семь утра. Но вам не нужно вставать так рано ради меня.

– Я отвезу, – он улыбается, на мгновение касается моей руки и выходит из комнаты.

Я вздыхаю, опускаюсь на кровать и закрываю глаза. Еще чуть-чуть, Итон, и я прилечу.

***

Странно, но в этот раз во время полета я волновалась почти так же сильно, как перед своей первой поездкой в школу. Я собиралась поработать в дороге и даже открыла ноутбук, но почти сразу же поняла, что не могу ни на чем сосредоточиться. Я упорствовала примерно час, но работа не шла, и я сдалась, выключив ноутбук и выудив из сумки блокнот и простой карандаш. Рисование всегда было самым верным способом успокоить волнение, но в последние годы я почти не рисовала. Сначала просто не могла, ведь искусство и картины для меня были неразрывно связаны с Итоном. Мы сошлись на почве нашей любви к рисованию, и, потеряв Итона, мне было слишком больно касаться карандашей и бумаги. Это ощущалось так, словно я раз за разом вскрывала едва начавшую затягиваться рану. К счастью, в университете Хангук от меня не требовали рисунков – вместо дизайна я поступила на скучнейший менеджмент. Не знаю, каким чудом я вообще умудрилась окончить университет и получить диплом, ведь за все годы учебы ни один предмет не был мне по-настоящему интересен. Так я похоронила мечту стать дизайнером-иллюстратором вместе с надеждой прожить счастливую жизнь с Итоном.

Размышляя обо этом, я бездумно водила карандашом по бумаге, делая набросок, и охнула, поняв, что у меня вышло. С листа мне улыбался Итон. Конечно, я подрастеряла навыки за эти годы, но получилось вполне неплохо. Я внимательно смотрела на рисунок, размышляя, стоит ли показать его Итону, когда прилечу. Пожалуй, да, он любит такие вещи.

Приземлившись в Лондоне, я почувствовала, как волнение, сопровождавшее меня весь полет, словно усилилось во сто крат. Когда-то я улетела отсюда, думая, что вернусь через неделю, но она растянулась на десять лет. Я любила этот город всем сердцем, ведь он подарил мне любовь всей жизни, и, несмотря на волнение, у меня было ощущение, что я вернулась домой, где так давно не была.

– Сохи! – голос Итона показался мне таким громким в шумном зале прилета, а в следующую секунду меня уже обнимали сильные руки. Я быстро поцеловала Итона и, чуть отстранившись, заглянула в его разноцветные глаза. Как же давно я не видела у Итона такого счастливого выражения лица.

– Ну, привет, – прошептала я, не разрывая зрительного контакта. От волнения не осталось и следа. Все хорошо, я дома.

– Привет, – теперь Итон тоже говорил тихо, снова обняв меня. – Это были самые длинные три недели в моей жизни.

– И в моей тоже.

Итон забрал мой чемодан и мы отправились на парковку. Устроившись в машине Итона, я крутила головой, стараясь увидеть из окна как можно больше, и все никак не могла поверить, что я действительно вернулась в Англию.

«Это всего на пять дней, Сохи», – раздался в моей голове непрошенный голосок, но я не обратила на него внимания. Будем довольствоваться тем временем, что у нас есть.

– Ты хорошо долетела? – спросил Итон, когда мы выехали с территории аэропорта и встали в пробке на шоссе.

– Да, неплохо, – как назло я зевнула в этот момент. Усталость брала свое, но волнение не позволило мне спать в самолете.

– Не спалось? – догадался Итон.

– Да, – призналась я. – Хотела поработать, но не смогла сосредоточиться. Зато нарисовала вот это.

Покопавшись в сумочке, я выудила блокнот и показала Итону его портрет.

– Вау, – искренне восхитился он, внимательно рассматривая рисунок. – Я ведь говорил, что ты самый талантливый художник из всех, кого я знаю?

– Сто раз, – смеюсь я. – И я сто раз отвечу на это, что ты мне льстишь. Тем более я не практиковалась десять лет.

– Что? Почему?

Пробка начала рассасываться и мы, наконец, поехали, так что Итону пришлось смотреть вперед, и я не видела выражение его лица в этот момент, но отлично знала, насколько удивленным оно было.

– Не могла, – честно ответила я. – Для меня рисование неразрывно связанно с тобой, и без тебя мне не нужно было искусство, от него было только больнее.

Я услышала шумный выдох Итона.

– Мне жаль, что у тебя отняли и это, – правой рукой Итон держал руль, а левой легонько сжал мое колено.

– Тут не о чем переживать, – я качаю головой. На самом деле я жалела об огромном количестве вещей, произошедших со мной, но в конечном итоге именно они и привели меня обратно к Итону, верно?

– Ты всегда была самой талантливой, – повторил Итон. – И рисовала все, что хотела.

– А ты никогда не позволял себе эксперименты, – с улыбкой вспомнила я. – Боялся, что это помешает твоей учебе на архитектурном…

– Ну, в какой-то момент я восполнил этот пробел, – усмехнулся Итон, кивнув на свои тату, выполненные в самых разных стилях. Я задумалась, как Итон создавал эти эскизы и поняла, что хотела бы увидеть его за работой.

– Набьешь мне что-нибудь? – прошу я. Эта мысль только что пришла мне в голову, но я уже чувствую, что безумно хочу картину на теле, созданную рукой Итона.

Он удивленно смотрит на меня.

– Ты уверена, Сохи? Это на всю жизнь.

– В этом-то и дело, – я улыбаюсь. Ни в чем и никогда прежде я не была так уверена. – Я хочу, чтобы у меня было от тебя что-то, что останется со мной навсегда.

– Хорошо, – Итон кивает, и я знаю, что он выполнит мою просьбу. А потом Итон тихо добавляет. – Я останусь с тобой на всю жизнь.

Звук его голоса в этот момент заставляет мурашки побежать по моей коже. Я ничего не отвечаю, лишь накрываю ладонь Итона, лежащую на моем колене, своей.

Я тоже очень хочу остаться с тобой на всю жизнь. И даже дольше, если это возможно.

***

Квартира Итона располагалась на предпоследнем этаже высотного дома на юге Лондона. Сквозь панорамное окно открывался прекрасный вид на город. Весь интерьер квартиры был выполнен в светлых и серых тонах. Просто, но со вкусом.

– Думаю, ты добавишь этому месту красок, когда мы начнем жить вместе, – словно извиняясь, сказал Итон. – Честно говоря, последние пару лет я прихожу сюда только поспать.

Я улыбаюсь. Это место совсем не похоже на ту крохотную квартирку недалеко от университета, где мы когда-то жили, но и оно прекрасно. Здесь во всем чувствуется рука Итона и я не стала бы ничего менять.

– Как же здорово звучит «когда мы начнем жить вместе», – я легонько чмокаю Итона в губы, а потом с сожалением отрываюсь от него, ведь после самолета меня преследует стойкое ощущение собственной нестерильности. – Прости, я хочу сначала принять душ.

– Да, конечно, – Итон ведет меня в светлую ванную комнату и дает чистое полотенце. – А я пока займусь ужином. Есть предпочтения?

– Меня устроит любая еда, если ее придется готовить не мне.

– Боишься снова не справиться с плитой? – слегка подкалывает меня Итон и мы оба смеемся, вспомнив, как в первый день после переезда из школы в квартиру я убила почти час, пытаясь включить плиту и приготовить ужин. По правде говоря, мы бы остались тогда голодными, если бы Итон не вернулся домой пораньше и не спас ситуацию, предварительно отсмеявшись. Боже, сколько же всего у нас было.

Я сделала вид, что отвешиваю Итону пинок и он, все так же посмеиваясь, отправился на кухню.

Приняв душ, я наскоро высушила волосы и, завернувшись в полотенце вместе того, чтобы одеться, отправилась на запах еды. Итон стоял у плиты и, кажется, готовил стейк с овощами. Услышав мои шаги, он обернулся и на мгновение завис, явно оценив мой вид. Я улыбалась, ни капли не стесняясь своих влажных волос и полного отсутствия макияжа на лице. Я знала, что так нравлюсь Итону даже больше.

– Помощь нужна? – я подошла к Итону сзади и уткнулась лбом в его спину.

– Не-а, – он покачал головой. – Еще пара минут и все будет. Садись.

Я помедлила, оставшись рядом с Итоном, и он добавил, проведя пальцами по слегка влажной коже моего предплечья:

– Сохи, я не железный, а ты сейчас в одном полотенце. Боюсь, еще чуть-чуть и на ужин у меня будешь… ты. Так что если хочешь сперва покушать, то лучше сядь.

Я послушно опустилась на стул и просто наблюдала за Итоном. Какая-то часть меня все еще не могла поверить, что это действительно происходит. Сколько раз за эти десять лет мне снился Итон, а проснувшись, я ненавидела реальность, в которой оказалась?

Сколько раз я мечтала никогда больше не открывать глаза?

Но сейчас все по-настоящему и этот миг определенно стоил всех пережитых страданий.

После еды и пары бокалов красного вина вечер стал еще лучше. Мы болтали о всякой ерунде, когда Итон внезапно поднялся на ноги.

– Подожди минутку, ладно? – с этими словами он вышел из кухни, а я лишь озадаченно смотрела ему в след. Из-за вина и смены часовых поясов у меня кружилась голова и сознание было слегка затуманено.

Итон вернулся очень быстро, и я сразу же заметила что-то красное в его руке. Да ладно, не может быть.

– Наверное, нужно было вернуть ее тебе еще в начале вечера, – с этими словами Итон раскрыл ладонь, в которой лежала моя птичка на тонкой красной нити.

Я сглотнула и подняла взгляд на Итона, пытаясь успокоиться. Если честно, я совершенно забыла про свою нить.

– Я могу… – начал было Итон, и я сразу же кивнула. Он осторожно надел нить на мою руку рядом с нитью Соджуна.

Вот так моя судьба вернулась ко мне.

Я смотрела на поблескивающую птичку и пыталась сдержать слезы. Я чувствовала себя так, словно моя разбитая жизнь вновь собралась воедино, пусть даже я давно потеряла надежду на что-то хорошее.

– Сохи, – негромкий голос Итона вывел меня из задумчивости. – Это еще не все.

«В каком смысле не все?», – пронеслось у меня в голове. Разве может быть что-то важнее того, что Итон хранил мой талисман столько лет после того, как я бросила его?

Перед моими глазами мелькнула красная бархатная коробочка, а в следующую секунду Итон ее открыл. Я заметила тонкое кольцо с блестящим камушком.

– Я знаю, что опоздал на десять лет, но пусть это кольцо тоже будет у тебя. Оно тебя дождалось.

Я больше не сдерживала слез, позволив им просто стекать по щекам. Я не верила, что для нас возможен счастливый финал, но Итон потихоньку возвращал мне эту надежду.

Итон улыбнулся и протянул руку, чтобы осторожно вытереть мои слезы.

– Сохи, я знаю, что ты замужем и поэтому не могу сделать тебе нормальное предложение…

– Можешь, – я перебила Итона. – Я замужем только на бумаге.

– И ты…

– И я согласна, – я закончила за него, чувствуя, как холодный металл коснулся моего безымянного пальца. Я сняла кольцо Ынсу сразу же после свадьбы и с тех пор ни разу не надевала. Кольцо Итона я не сниму никогда.

– Ты хранил его столько лет… – я вытянула руку вперед, любуясь украшением. – Почему? Ты ведь знал, что я не вернусь.

– На самом деле я знал, что ты вернешься, – негромко сказал Итон, взяв меня за руку и поцеловав костяшки пальцев.

– Как это?

– Я видел это во сне. Я не знал, когда именно встречу тебя, но был уверен, что мы еще увидимся.

– Твои особые сны, которые всегда сбываются? – догадалась я, и он кивнул.

– Иногда я терял надежду, но каждый раз сон повторялся, и я знал, что увижу тебя, нужно только подождать. Я понимаю, как это звучит, но…

– Все нормально, мы оба знаем, что они сбываются, – я вспомнила как когда-то давно Итону приснились наши связанные красной нитью руки, а несколько месяцев спустя мы воплотили этот сон в реальность.

– Может, легенда о нити вовсе и не просто выдумка? – слегка улыбнулся Итон, коснувшись моей птички. – Помнишь, ты говорила, что нить может растянуться, но никогда не порвется и вновь сведет тех, кто ей связан?

– Да, теперь я в это верю.

– И я тоже, – улыбнулся Итон, притягивая меня к себе.

Мы перемещаемся в спальню и наслаждаемся друг другом, стараясь наверстать упущенное за дни разлуки. На мне не надето ничего, кроме красных нитей и кольца Итона, и, должна признать, мне это даже нравится. Это определенно один из самых лучших и необычных вечеров в наших жизнях.

– Хочешь спать, Сохи? – мы лежим в постели, пытаясь перевести дух. Итон закуривает, я как завороженная наблюдаю за ним, а в голове пульсирует мысль о том, что этот человек идеален.

– Не-а, – я беру у него сигарету, делаю затяжку и, конечно же, закашливаюсь. Все еще слишком крепко для меня. – У меня наоборот какой-то прилив сил и энергии, хочется жить, может, сделать что-то сумасшедшее.

– Например? – Итон подпирает ладонью голову, с интересом глядя на меня.

– Может, набьешь мне что-нибудь? – я вспоминаю о нашем разговоре в машине.

Итон нерешительно смотрит на часы.

– Это не быстро. К тому моменту, когда я закончу эскиз, будет уже за полночь. Тем более ты так и не сказала, чего ты хочешь и какой стиль тебе нравится.

– Я не знаю, что мне нравится, – легкомысленно отвечаю я.

Взгляд Итона становится еще более удивленным.

– И что ты хочешь, чтобы я сделал?

– Просто нарисуй на мне то, что ты сам выберешь.

Итон колеблется.

– Но если тебе не понравится…

– Мне понравится, – твердо отвечаю я. Я абсолютно уверена, что мне не может не понравится картина, которую создаст Итон. Хочу частичку его творчества, выбитую на моей коже.

– Ну, хорошо, – Итон выбирается из постели, надевает белье и штаны, а затем достает планшет. – У меня есть одна идея, но я ничего не обещаю и понятия не имею, будет ли эскиз выглядеть в реальности так же хорошо, как в моей голове.

– Я в этом не сомневаюсь, – я, наконец, нахожу свои сигареты и с удовольствием затягиваюсь.

– Это будет небыстро, можешь пока поспать, – предлагает Итон, но я качаю головой. Я подбираю с пола его рубашку, заворачиваюсь в нее и сажусь на кровати, наблюдая за Итоном. Он работает, низко опустив голову, и старательно прорисовывает каждую деталь, периодически нетерпеливо сдувая лезущую в глаза челку. В какой-то момент мне становится жалко на это смотреть, и я нахожу в своей сумочке резинку для волос и заколку. Подхожу к Итону и завязываю его волосы в маленький хвостик, а челку подкалываю набок невидимкой. Итон не отрывается от рисования, лишь удовлетворенно кивает в знак благодарности. По этой реакции я понимаю, насколько он увлечен превращением своих идей в эскиз, поэтому возвращаюсь на кровать и веду себя тихо, чтобы не мешать. Что ж, сбылась еще одна мечта – я увидела Итона за работой.

Рисует Итон долго, наверное, больше двух часов. В это время я курю, немного отвлекаюсь на телефон, но в основном просто наблюдаю за Итоном и мне не надоедает. Это странно, учитывая, что я люблю занимать делами каждую свободную минутку.

– Кажется, все готово, – наконец объявляет Итон, поднимаясь на ноги и разминая затекшую шею. – Взгляни-ка.

Я качаю головой и прикрываю глаза ладонью.

– Я посмотрю, когда рисунок окажется на моей коже.

Итон выглядит озадаченным, но понимает, что отговаривать меня бесполезно. Я действительно хочу, чтобы это был сюрприз.

– Мы сможем сделать это сегодня? – добавляю я.

Итон бросает взгляд на часы: без четверти полночь, а потом смотрит мне в глаза. Спустя пару секунд я буквально ощущаю, как он посылает к черту логику и здравый смысл, поддавшись моему настроению.

– Да, если ты так хочешь. Все мои инструменты в студии, так что нам предстоит небольшая прогулка.

– Это далеко? – спрашиваю я, вспомнив, что Итон немного выпил за ужином и не сможет сесть за руль.

– Нет, дойдем минут за пятнадцать.

Я вскакиваю с кровати и выуживаю из чемодана серебристые джинсы. Рубашка Итона все еще надета на мне, и она кажется мне слишком уютной, чтобы переодеваться.

– А мне в чем идти? – деланно возмущается Итон, на что я лишь пожимаю плечами, а он вздыхает и вытаскивает из шкафа широкое белое худи.

– Кстати, ты выбрала место для тату?

– Да, – вот тут я могу говорить уверенно. – Левая ключица, плечо, верхняя часть груди… Все это в полном твоем распоряжении.

– Будет больно, – Итон закусывает губу и явно хочет предложить что-то другое, но я не позволяю.

– Тогда возьмем обезболивающее, – с этими словами я иду на кухню и забираю со стола открытую бутылку вина.

– Вообще-то тебе не стоит пить во время сеанса, – замечает Итон.

– И это правило я, пожалуй, нарушу.

Итон закатывает глаза, но потом улыбается.

– Ладно, пойдем уже.

В студию мы добираемся за полночь. Итон включает свет, и я осматриваюсь, пока он готовит инструменты. Студия довольно просторная, стены увешаны яркими картинами, эскизами и фотографиями, а центральная стена явно расписана вручную. Я внимательно присматриваюсь и узнаю стиль Итона.

– Твоя работа? – восхищенно спрашиваю я, внимательно изучая абстракцию. Мне кажется, это один из лучших его рисунков. Ну по крайней мере из тех, что я видела.

– Ты о чем? – начинает было Итон, а потом ловит мой взгляд и все понимает. – А, да. На это ушло пару недель и мне все еще не нравится результат.

– Тебе никогда не нравятся твои результаты, – с толикой грусти говорю я. – Но это великолепно.

– Ну ладно, спасибо, – он слегка смущается и жестом просит меня лечь на кушетку. Я удобно устраиваюсь и, не забыв захватить с собой вино, расстегиваю рубашку. Итон переносит трафарет на кожу, а я стараюсь не шевелиться, чтобы не усложнять ему работу. Вообще-то в это время все нормальные люди должны спать, а не реализовывать внезапно возникшие идеи, но… Кто сказал, что мы нормальные люди?

Когда трафарет был готов, Итон взялся за машинку и его рука замерла в паре миллиметров от моей кожи.

– Погоди, – он покачал головой и глубоко вздохнул. – Это странно, но у меня дрожат руки.

– От моей красоты? – улыбаюсь я, стараясь разрядить обстановку.

– Видимо, да, – кажется, Итон немного успокаивается. – Ладно, поехали.

Боль оказалась вовсе не такой сильной, как я могла бы себе представить. Все было вполне терпимо. Я сделала глоток вина и прикрыла глаза.

– Если будет слишком больно, то говори, – словно издалека я слышу голос Итона.

– Хорошо, – расслабленно отвечаю я, заранее зная, что не пожалуюсь. Боль от тату-машинки в руках Итона – это единственный вид боли, которую я готова ощущать в жизни. Надеюсь, что все остальное у меня уже отболело. Первая часть моей жизни была полна потерь и потрясений, значит, сейчас наступила светлая полоса.

Сеанс длится долго, пожалуй, даже дольше, чем я ожидала. Под конец у меня страшно затекла спина, и я порядком устала, но решила не озвучивать это Итону. Он явно вымотался сильнее моего, ведь работал без перерыва больше трех часов.

– Кажется, все, – Итон внимательно осматривает работу и улыбается усталой, но счастливой улыбкой. – Пойдем к зеркалу?

Я киваю, он помогает мне встать и ведет к противоположной стене, где висит зеркало в полный рост. Подойдя поближе, я присматриваюсь и не могу сдержать восторженный вздох: под моей ключицей теперь выбиты две ладони, находящиеся на расстоянии. Они связаны красной нитью, а фоном для изображения Итон выбрал космическую тематику. Планеты, звезды и галактики сквозь которые проходит нить, связавшая нашу судьбу. Лучше и не придумаешь.

– Это… – из-за захлестнувших меня эмоций все подходящие английские слова как назло вылетели из головы, но, думаю, Итон все понял по выражению моего лица.

– Задолго до встречи с тобой меня интересовал космос, – негромко сказал Итон, приобняв меня за плечи. – Вселенная, звезды, планеты, меня тянуло ко всему этому со страшной силой и, кстати, я рисовал их с самого детства. Родители даже думали, что моя будущая профессия будет связана с космосом. А потом появилась ты, и я понял, что к тебе меня тянет еще сильнее. Словно ты самая важная часть всей вселенной, которую я так долго искал, понимаешь?

Я поднимаю глаза на Итона и киваю. Я правда понимаю, я чувствую то же самое по отношению к нему.

– И мне кажется, что наша с тобой связь… Она способна преодолеть время и пространство, иначе у меня нет объяснений, как нам удалось получить второй шанс столько лет спустя. Прости, я, наверное, плохо объясняю, но именно об этом я думал, когда создавал рисунок.

Я киваю и, наконец, обретаю дар речи.

– Ты отлично объясняешь, и ты сделал мне самый лучший подарок, – я улыбаюсь, снова глядя в зеркало. – Мне кажется, она всегда была со мной. Эта вселенная прекрасна.

Я осторожно касаюсь пальцами рисунка на коже и чувствую странное тепло и спокойствие, как будто вернулась домой после тяжелого дня.

– Знаешь, космическая тема все еще завораживает меня, – тихо добавляет Итон. – И порой мне кажется, что я не отсюда, словно мой дом где-то на другой планете или в другой вселенной. Но с тобой я дома.

Я поворачиваюсь к нему и больше не сдерживаю слез. Я тоже дома.

***

В квартиру Итона мы возвращаемся около шести утра и сразу же заваливаемся спать. Мы оба страшно вымотаны, но абсолютно счастливы. Кажется, ложиться спать утром становится новой фишкой наших отношений, но никто из нас не против.

– Надо поставить будильник, – Итон с сожалением отрывает голову от подушки и тянется за своим телефоном.

Я протестующе мычу.

– Боже, никаких будильников, я хочу спать с тобой вечность…

– Тогда ты проспишь свой сюрприз, – замечает Итон, возвращая телефон на тумбочку и снова обнимает меня.

– Еще один? – я открываю один глаз.

– Ага, – Итон замолкает, явно ожидая моей реакции.

– Что «ага»? – наконец не выдерживаю я. – Вот и как мне теперь спать, не зная, что ты еще приготовил для меня?!

– Желательно спокойно и крепко, – Итон с трудом сдерживает смех, а я чувствую легкое раздражение. Итона бесполезно спрашивать, что такого он придумал, он ни за что не расколется.

– И больше ты мне ничего не скажешь? – все же испытываю удачу я.

– Ну… Спокойной ночи, Сохи. Увидимся утром, – он легонько целует меня в макушку.

Что ж, это было ожидаемо.

– Ты невыносим, – качаю головой, удобнее устраиваясь в его объятиях. – Спокойно ночи. Увидимся утром, самый ужасный мужчина на свете.

– Я тебя тоже люблю, – это было последним, что я услышала, прежде чем погрузиться в крепкий сон.

Мое утро начинается около полудня с запаха кофе и громкого голоса Итона.

– Сохи, давай просыпаться! Нас ждет небольшое приключение…

Я разлепляю глаза и пытаюсь накрыться одеялом с головой.

– Я не готова к приключениям в такую рань…

Итон смеется и отбирает у меня одеяло. Изверг.

– Уже полдень и сегодня нас ждет путешествие, – он ложится на меня, заменив одеяло своим телом и целует в висок. Волосы Итона немного влажные, видимо, он уже побывал в душе. От него пахнет шампунем и сигаретами.

– Путешествие? – я переворачиваюсь на спину и понемногу просыпаюсь. – Куда мы отправимся?

– Это сюрприз, – глаза Итона сияют – верный признак того, что он что-то задумал. – Возьми с собой необходимые вещи, мы вернемся в Лондон только завтра вечером.

Что ж, это становится все интереснее. Мы завтракаем, и я вслух гадаю, куда Итон собирается меня отвезти, но он лишь качает головой и ничего не отвечает, сохраняя интригу до последнего.

После завтрака мы садимся в машину и, выехав из Лондона, отправляемся на юг. Итон сосредоточен на дороге, но пару раз отвлекается на телефон. Краем глаза я вижу, что ему пришло несколько сообщений, но Итон не говорит, от кого они.

Мы едем уже около полутора часов, когда я, наконец, замечаю дорожный указатель:

«Гастингс 5 миль».

Я так и подскакиваю на месте, внезапно осознав, в чем заключался сюрприз Итона.

– Гастингс… Домик у моря… Твое семнадцатилетие, – как и всегда из-за волнения мне с трудом даются сложные предложения.

Итон улыбается, довольно кивая.

– Это первая часть сюрприза.

– А какая тогда вторая?! – громче, чем следовало бы, спрашиваю я. Мне нужно осознать, что мы возвращаемся в особенное для нас обоих место, где мы когда-то впервые занялись любовью, а после навечно связали свои жизни.

– Увидишь, – Итон вновь отвлекается на телефон и слегка хмурится. – Мы немного опаздываем.

Подъезжая к месту назначения, я любовалась пейзажем сентябрьского приморского города и гадала, какой сюрприз меня ожидает.

– Волнуешься? – спрашивает Итон, сворачивая на улицу, застроенную симпатичными коттеджами.

– Есть такое, – признаюсь я, осматриваясь по сторонам. Итон подъезжает к светлому двухэтажному коттеджу и останавливается. Я внимательно смотрю на дом и понимаю, что именно в нем мы встретили семнадцатилетие Итона.

– Ты снял тот самый дом? – я не верю своим глазам, а Итон весело кивает.

– Удачно получилось, верно?

– Наверное.

– Нас уже кое-кто ждет, – Итон кивает на красную машину, припаркованную неподалеку, которую я до этого не замечала.

– Кто? – стекла машины тонированы и мне не видно людей внутри.

– Это часть сюрприза, Сохи. Пойдем.

Итон первым выбирается из машины, а я немного медлю, так что он отрывает мою дверь и протягивает руку, словно старается придать мне уверенности. Я делаю глубокий вдох и следую за Итоном.

Сразу же замечаю, что из красной машины выходит стройная черноволосая девушка в больших темных очках, чей силуэт кажется мне странно знакомым. Она идет в нашу сторону, и когда между нами остается не больше пары метров, снимает очки и улыбается, а я застываю на месте.

Передо мной стоит Мина. Это так странно, вновь встретиться с лучшей подругой, которую не видела почти десять лет. Тысячи мыслей проносятся в моей голове в этот момент, а Мина просто улыбается, глядя на меня.

– Привет, Сохи, – негромко сказала она, а я даже не сразу понимаю, что Мина говорит по-корейски. – Я ужасно рада тебя видеть.

Я сглатываю комок в горле и с трудом выдавливаю из себя приветствие, а Мина подходит ближе и заключает меня в крепкие объятия.

– Я скучала, – голос Мины дрожит, и я понимаю, что она вот-вот заплачет.

Подруга обнимает меня, а я вспоминаю как, ничего не объяснив, исчезла из жизни Мины за месяц до ее свадьбы. Мне до сих пор стыдно за это.

– Я тоже скучала, – с трудом выговариваю я, понимая, насколько важно извиниться прямо сейчас. – Прости, что бросила тебя перед твоей свадьбой…

Мина качает головой.

– Все нормально, Сохи, Итон все объяснил мне. Я знаю, что у тебя не было другого выхода. К тому же, – Мина вдруг смеется. – Та свадьба, да и брак были так себе, так что ты ничего не пропустила.

Подруга ловит мой удивленный взгляд и добавляет:

– Я давно в разводе. Главное, не пропади перед моей следующей свадьбой.

– Ни за что ее не пропущу, – кое-как говорю я все же расплакавшись, и снова обнимаю свою лучшую на свете онни, которая говорила со мной по-корейски даже когда ей это запрещали, и заменила мне старшую сестру, которой у меня никогда не было.

Немного успокоившись и вытерев слезы, я замечаю Итона, стоящего за спиной Мины. Итон широко улыбался, но его глаза странно блестели.

– Пойдемте-ка в дом, – говорит Итон, и мы согласно киваем.

Мы не успеваем перекинуться и парой фраз, как звонит телефон Итона, и он отходит, чтобы ответить. Я не хочу подслушивать, но Итон говорит громко и мне слышно каждое слово.

– Да! Подожди, не кричи! Да есть там поворот, просто у тебя нет глаз, чтобы его увидеть! – Итон закатывает глаза и закрывает рукой лицо. – И чем тебя не устраивает левостороннее движение?! Да, первый направо и через пятнадцать минут ты будешь у нас…

Кто-то будет тут через пятнадцать минут?! Кого еще мы ждем?

Стоп, кажется, я знаю ответ на этот вопрос. В таком тоне Итон всегда разговаривал только с одним человеком, и я гадала, как они вообще умудрились стать лучшими друзьями.

– Сюда едет Дин? – ошарашенно спрашиваю я, когда Итон перестает кричать в трубку и сбрасывает звонок.

– Ага, если не потеряется по дороге, – усмехается Итон. – Близняшки опоздают, но обещали быть примерно через час или два.

Я открываю от изумления рот и не могу выдавить ни слова. Я не думала, что еще когда-нибудь увижу своих друзей, а сегодня они все соберутся здесь.

В ожидании Дина и близняшек, Итон отправляется в магазин, оставив нас с Миной вдвоем. Думаю, он сделал это специально, прекрасно зная, что нам будет о чем поговорить.

Я смотрю на свою лучшую подругу и замечаю, как сильно она изменилась. Мина была одета просто, но со вкусом, аккуратно накрашена, а ее укладка выглядела просто безупречно. Кажется, что она собралась не на посиделки старых друзей, а на прием во дворце.

– Ты отлично выглядишь, – я улыбаюсь и сажусь на диван в гостиной. Мина следует моему примеру.

– Спасибо, Сохи, – она так и сияет. – Ты тоже.

Я тяжело вздыхаю. Мне не кажется, что в свои двадцать восемь я выгляжу лучше, чем в восемнадцать, когда мы виделись в последний раз. Каждый раз, глядя в зеркало, я вижу на своем лице отпечаток всех событий, которые мне пришлось пережить. Я говорю не о паре морщинок или первой седине, а о чем-то более неуловимом, что сквозит во взгляде. Тень какой-то вечной печали, которая никогда больше не позволит мне быть веселой, беззаботной, верящей в лучшее будущее девочкой Сохи.

– Как у тебя вообще дела? – спрашивает Мина.

– По-разному, – я стараюсь улыбнуться. – В основном работаю, сейчас много командировок. Вот в прошлой совершенно случайно встретила Итона в Нью-Йорке. Ну он тебе, наверное, рассказывал…

Мина кивает.

– Я имела в виду… Как ты? – она внимательно смотрит в глаза, и я понимаю, что именно хочет узнать подруга.

– Все сложно, если ты об этом. Не знаю, как много рассказал тебе Итон…

– Он почти ничего не сказал кроме того, что десять лет назад тебя вынудили остаться в Корее, разорвать все связи с прежней жизнью и выйти замуж.

– Ну, в общем-то так и было, – тихо говорю я, глядя в расширившиеся от изумления темные глаза Мины. – Отцу нужно было выдать меня замуж за сына его партнера по бизнесу, что он и сделал.

– Но почему ты согласилась? – Мина покачала головой. – Почему не сбежала или не попросила помощи у нас?

– У меня отобрали паспорт и телефон, так что выбор был не велик, – я опускаю глаза. Главную причину я не готова раскрыть даже Мине, об этом будем знать только мы с Итоном. – Просто поверь, если бы у меня был другой выход, я бы никогда так не поступила.

Мина кивает. Она верит мне, как и всегда.

– Твой отец все еще контролирует тебя?

– Нет, он умер.

– Ох, прости, – подруга на секунду замолкает, словно обдумывает, что сказать дальше. – Но если его нет, то ты теперь свободна, да? И вы с Итоном съезжаетесь?

Я грустно улыбаюсь.

– Пока я не могу переехать к Итону, но надеюсь, что когда-нибудь это случится… Вот эти ребята очень важны для меня, но их отец не даст разрешения на их выезд из Кореи, – с этими словами я показываю Мине фото Донсу и Донхёна. Она улыбается, рассматривая фотографию.

– У тебя близнецы, да? Сколько им лет?

– Шесть, и моя задача сделать так, чтобы их детство не было таким сложным, как мое.

Мина понимающе улыбается. Пусть даже у нее была полная семья, но мы все познакомились в школе-интернате. Каждый из нас знал, каково это – неделями или даже месяцами не видеть родителей и с раннего возраста самостоятельно решать все свои проблемы. Возможно, поэтому мы и подружились. У нас не было никого и ничего кроме друг друга.

– Вам с Итоном должно, наконец, повезти, – я вижу, что Мина говорит искренне. Она берет мою руку и рассматривает кольцо. – Это Итона или…

– Итона, – я не могу сдержать счастливой улыбки. – Оказывается, он хотел подарить мне его еще десять лет назад, но не успел.

– Тогда я жду вашей свадьбы и чур я подружка невесты, – Мина выглядит такой счастливой, словно мы говорим о ее свадьбе, а я впервые всерьез задумываюсь о том, как бы это было – выйти замуж за Итона?

Наверное, это будет лучший день в моей жизни. Я сделаю все возможное, чтобы приблизить его.

– Только ваша история и позволяет мне все еще верить в любовь, – добавляет Мина и ее улыбка меркнет. Кажется, личная жизнь – это та область, где у нее все еще болит.

– Почему ты развелась? – спрашиваю я, прежде чем успеваю подумать. Впрочем, раньше у нас не было запретных тем.

– Джери до брака и Джери в браке – это словно два разных человека, – ответила Мина. – Сначала все было хорошо, но потом начались ссоры, придирки, а однажды он распустил руки. Я неделю ходила с синяком и решила, что с меня хватит, и я не буду спасать этот брак, продлившийся всего два года.

– Какой ужас…

– Это ерунда, – Мина пожимает плечами. – Мне было двадцать, когда мы поженились, и мало кто в двадцать лет может найти человека, с которым будет готов прожить всю жизнь. Вы с Итоном, разумеется, исключение. Еще в школе мы все говорили, что вы созданы друг для друга.

Я улыбаюсь, вновь вспомнив дни, когда мы учились все вместе.

– Как бы там ни было, уже почти восемь лет я свободная женщина. Периодически у меня бывают романы, но замуж я больше не спешу, так что практически все мое время занимает работа, – продолжает Мина. – И, знаешь, я вполне счастлива.

Наш разговор прервал звук двигателя, и я выглянула в окно, удивляясь, что Итон вернулся так быстро, но это оказался вовсе не он. У коттеджа припарковалась черная машина, водитель вышел и…

– Итон! – раздался знакомый недовольный голос, который, кажется, слышала вся улица. – Где тебя носит? Я восемь часов летел сюда из Штатов и три часа колесил в этом захолустье, где даже не работает навигатор. И я все еще не понимаю, почему нельзя было встретиться в Лондоне?! Что за сюрприз ты придумал???

Мы с Миной переглянулись и рассмеялись.

– Я что-то не уверена, что Дин будет рад меня видеть.

– Будет-будет, – Мина подталкивает меня к двери. – Пойдем поздороваемся.

Я кивнула, но ощутила неприятную дрожь внутри. Когда-то мы все были друзьями, но Дин не Мина и, зная его тяжелый характер, он не простит меня так легко. Я начала сомневаться, что идея Итона собрать нас всех в домике у моря была такой уж блестящей.

Вопреки опасениям, наша встреча прошла наилучшим образом. Да, поначалу Дин выглядел весьма холодно и практически не разговаривал со мной, обращаясь в основном к Мине, но вернувшийся Итон и приехавшие близняшки сгладили все острые углы. Я была очень рада встретиться с друзьями столько лет спустя. Я уже знала о разводе Мины и работе Дина от Итона, но Ханна и Алана смогли меня удивить. Ханна вышла замуж несколько лет назад, переехала в Манчестер и сейчас была образцовой женой и мамой очаровательной полуторогодовалой дочки («Ты даже не представляешь себе, чего мне стоило вырваться из дома на сутки!» – воскликнула Ханна, обнимая меня), а вот Алана жила совсем другой жизнью. Она стала программистом, работала удаленно и путешествовала каждый раз, как только появлялась возможность. Оказывается, Алана уже в одиночку посетила сорок пять стран и вела блог о путешествиях. Будучи неразлучными в школе и колледже, сейчас Ханна и Алана виделись всего лишь несколько раз в год. Глядя на сестер, я невольно задумалась о том, как сложатся жизни Донсу и Донхёна, когда они станут старше. Жаль, что я не могу заглянуть в будущее. Качаю головой, оспаривая собственные мысли. Ты все это увидишь, Сохи, нужно просто набраться терпения.

Все эти мысли крутились в моей голове, когда мы собрались вместе на заднем дворе для того чтобы сделать барбекю. Уже стемнело и я, кутаясь в огромную кофту Итона, с улыбкой наблюдала, как они с Дином до хрипоты спорят о правильном способе разведения огня, а близняшки и Мина в шутку кричат, что такими темпами мясо будет готово к завтраку. Впрочем, глядя на то, как у парней идут дела, я была уверена, что это утверждение не так уж далеко от истины.

Я наливаю себе вина, наслаждаясь вечером. Уютно, спокойно. Я дома, а это моя семья, которую я сама когда-то выбрала для себя. Для полного счастья мне на хватает рядом только Донсу и Донхёна. Достаю телефон, на секунду поддавшись желанию позвонить детям, но почти сразу убираю его в карман. В Сеуле сейчас глубокая ночь и мои мальчики давно спят. Позвоню завтра.

Я сажусь на скамейку чуть в стороне от ребят, попивая вино и просто бесцельно смотрю перед собой, ощущая, как расслабляется каждая клеточка моего тела.

– Я присяду? – я едва не вздрагиваю от громкого голоса Дина, раздавшегося у моего уха.

Я киваю и немного сдвигаюсь, освобождая ему место.

– Конечно. Как ваше барбекю?

– Итон выгнал меня с глаз долой, – хмыкает Дин, и я невольно улыбаюсь. – Кстати, кажется, я единственный из всех здесь присутствующих не знал, что сюрприз Итона – это ты.

Я смотрю на Дина, понимая, что он уже немало выпил и сейчас будет говорить именно то, что думает. Надеюсь, я выдержу его правду.

– А если бы знал, то не приехал бы?

Дин молчит пару секунд.

– Приехал бы куда угодно, если бы меня попросил Итон.

Я киваю. Это я знаю и так.

– Он на куски разваливался, когда ты ушла, – добавляет Дин. – И может Итон и говорит тебе, что все нормально, что он давно все простил и забыл, но вот я все помню.

Я делаю глубокий вдох, жалея, что не могу рассказать всей правды.

– У меня были причины так поступить.

– Верю, и только поэтому я здесь. Просто… Не исчезай снова, – Дин внимательно смотрит мне в глаза, и я выдерживаю этот взгляд. Дин больше ничего не говорит, но я все понимаю: второго предательства Итон не переживет.

– Я никуда не денусь, – я стараюсь улыбнуться и Дин неожиданно улыбается мне в ответ.

– Рад это слышать. И знаешь, все эти десять лет тебя чертовски не хватало, когда мы собирались все вместе. Хорошо, что ты вернулась, – Дин поднимает свой стаканчик и мы чокаемся. Кажется, меня окончательно приняли обратно.

– Спасибо, – шепчу я Итону несколько часов спустя, когда мы, поужинав и наговорившись вдоволь, разошлись по своим комнатам. – Это был лучший сюрприз в моей жизни.

Из-за усталости и вина мне с трудом удается держать глаза открытыми, но я просто обязана это сказать.

Итон ничего не отвечает, а просто тянется за своим телефоном и что-то показывает мне. Я пододвигаюсь ближе и замечаю фотографию, на которой изображены Ханна, Алана, Мина, Дин и я. Никто из нас не смотрит в камеру, мы оживленно болтаем и даже не догадываемся, что нас снимают, но благодаря этому фото кажется более живым.

– Когда ты успел? – я разглядываю снимок, пытаясь понять, откуда это было снято.

– На минутку забрался на крышу пристройки и сфотографировал, – Итон пожимает плечами и улыбается, словно он делает так каждый день. Да, мой парень, определенно, не ищет легких путей. – Захотелось, чтобы у нас осталось побольше воспоминаний об этом вечере, а то кое-кто, возможно, на утро будет страдать провалами в памяти…

Я слышу смех в его голосе и понимаю, что он намекает на нас с Дином и то, что мы вдвоем прикончили бутылку вина еще до основной части ужина.

– Ну прости, меня принимали обратно в семью, а ты мог бы готовить побыстрее…

Итон уже откровенно смеется. Видимо, его забавляет, какой разговорчивой я становлюсь, когда выпью.

– Надо будет завтра сфотографироваться всем вместе, – веки предательски смыкаются, и я вот-вот проиграю в борьбе со сном. – Нечестно, что на фото все есть, а тебя нет.

Итон что-то говорит, но его голос становится моей колыбельной. Я проваливаюсь в сон.

***

Следующим утром я, разбуженная пением птиц, проснулась довольно рано. Не открывая глаз, я пошарила рукой по кровати, мечтая обнять Итона и поспать еще, но он упорно не обнаруживался. С тяжелым вздохом я открыла глаза и поняла, что кровать пуста.

– Вот и куда ты подевался в такую рань? – пробормотала я, надевая кофту Итона на голое тело. По длине она вполне могла бы сойти за платье, так что мне не была нужна другая одежда. Я выскользнула из спальни, тихонько прикрыв за собой дверь.

Все остальные, видимо, еще спали. В доме было темно и стояла тишина, нарушаемая лишь негромким храпом из комнаты Дина. Я спустилась вниз, но Итона не было ни на кухне, ни в гостиной, так что я вышла на улицу и продолжила поиски.

К моему облегчению, я увидела Итона почти сразу. Он отошел довольно далеко от дома и сейчас курил в одиночестве у воды, задумчиво глядя на встающее солнце. Я улыбнулась, умиляясь этой картине и жалея, что у меня нет под рукой карандаша и бумаги, чтобы нарисовать это, или хотя бы телефона, чтобы сделать фото.

– Привет, – пробормотала я, обнимая Итона со спины. Видимо, я подошла очень тихо, так что Итон слегка вздрогнул, но сразу же расслабился в моих руках. – Ты чего тут один?

– Привет, – Итон повернулся и поцеловал меня. – Я проснулся пару часов назад, не смог больше уснуть и ушел, чтобы не будить тебя. А тебе хорошо спалось?

– Да, – абсолютно искренне отвечаю я. – Я давно так не высыпалась.

Итон удовлетворенно кивает и вновь переводит взгляд на море.

– Красиво, правда?

– Очень, – я кладу голову на его плечо. – Я бы осталась тут навсегда.

Итон вопросительно выгибает бровь.

– Я серьезно. Приехав сюда, я вспомнила, почему мы так мечтали построить домик у моря.

– Ты правда этого хочешь?

– Больше всего на свете, – отвечаю я, думая о том, что для полного счастья мне сейчас не хватает только Донсу и Донхёна. Я уверена, что им бы тоже тут понравилось.

– Тогда я начну искать подходящее место, когда ты уедешь. Надо найти что-то такое же красивое и можно будет проектировать наш дом.

Наш дом. Боже, это даже звучит потрясающе.

– Ты сам будешь делать?

– Конечно, – улыбка на губах Итона становится шире. – Кто ж еще исполнит все твои мечты?

Я тоже улыбаюсь, но мне становится немного грустно. Еще слишком далеко до исполнения этой мечты. Даже если мне удастся увезти Донсу и Донхёна в Англию на учебу, то пройдет минимум пять лет, прежде чем мы с Итоном сможем жить вместе. И я все еще не уверена, что школа-интернат вроде той, что окончили мы – это хороший вариант для моих мальчиков. За завтраком я, не удержавшись, спрашиваю у Ханны и Аланы, каково им было оказаться в школе так далеко от родителей, когда им было всего одиннадцать лет.

– Это было непросто, – честно говорит Ханна. – Мы скучали по дому. Ты спрашиваешь, потому что хочешь отдать в нашу школу своих детей?

– Думаю об этом, – я киваю и замечаю на себе задумчивый взгляд Итона.

– Мне кажется, оно того не стоит, – качает головой Ханна. – По крайней мере моя дочь точно будет жить дома до колледжа…

– Брось, все было не так уж плохо, – пожимает плечами Алана, наливая себе еще кофе. – И нам все завидовали, ведь мы были вместе.

– Это точно, – кивает Итон. – В то время я тоже хотел себе брата-близнеца, чтобы не чувствовать себя так одиноко.

– Эй, чем тебя не устраивала моя компания?! – возмущенно вклинивается в разговор Дин.

– Ну возможно тем, что первые пару месяцев мы в основном ругались и дрались, и только потом подружились… Да я раз сто просил миссис Браун переселить меня в другую комнату!

– И я тоже!

Я смеюсь, жалея, что меня не было с ними в то время, а потом выхожу из-за стола, чтобы позвонить Донсу и Донхёну. Я страшно соскучилась. Мальчишки наперебой спрашивают, когда я приеду и что привезу им, а я с некоторой тоской думаю о том, что через два дня уже снова окажусь в самолете на пути в Корею. Я жалею, что не могу разделить свою душу пополам и прожить две жизни. Одну из них я бы провела с детьми в Корее, а вторую с Итоном в нашем маленьком домике у моря.

Я качаю головой. Когда-нибудь мне удастся совместить эти две такие разные жизни и все будет хорошо.

После разговора с детьми я успокаиваюсь и остаток дня с ребятами проходит просто отлично, но наступает пора прощаться, и я чувствую, как к моим глазам подступают непрошенные слезы, когда я по очереди обнимаю Мину, Ханну, Алану и Дина.

– Все хорошо, – Мина улыбается, но глаза выдают ее грусть. – Приезжай почаще.

– Обязательно, – я киваю и, вытерев слезы, сажусь в машину и машу друзьям на прощание. Все же Итон проделал фантастическую работу, собрав нас всех вместе.

– Спасибо, – тихо говорю я Итону, когда мы уже мчим в сторону Лондона. Одной рукой он держит руль, а второй крепко сжимает мою ладонь. – Я словно вернулась на десять лет в прошлое, в то лето, когда мы в последний раз собирались все вместе. Я не думала, что это когда-то еще повторится.

Итон слегка улыбается и кивает.

– Это повторится еще много-много раз. Тебя все любят, Сохи. Нам тебя не хватало все эти годы.

Я сглотнула ком, образовавшийся в горле после этих слов Итона. Он всегда умел объяснить сложные вещи простыми, но такими важными словами.

Оставшиеся два дня мы проводим в Лондоне. Мы гуляем, выбираем подарки Донсу и Донхёну, смотрим фильмы, едим, занимаемся любовью… В предпоследний вечер Итону приходится уделить пару часов работе (прости, Сохи, я только быстренько сделаю так, чтобы эти дома не развалились через год и сразу же вернусь к тебе в постель), а я смеюсь, киваю и наблюдаю за погрузившимся в работу Итоном.

Все было так же, как и раньше, за исключением одного: приближающаяся разлука нависла над нами, словно дамоклов меч. Если в прошлый раз мне было сложно уехать и оставить Итона, то сейчас это казалось просто невозможным. Разлучить нас – это все равно что разорвать соединяющую нас кожу. Я глубоко вздыхаю и закрываю лицо руками. Когда-то я мечтала окончательно повзрослеть и выбраться из-под опеки отца. Все это давно случилось, но я не стала ни на каплю свободнее по сравнению с восемнадцатилетней Сохи. Сейчас я могла бы жить в любой точке мира с Итоном, но сознательно возвращаюсь в Корею ради детей. И пока не вижу выхода из этого тупика.

– Не спится? –тихонько спросил Итон, повернувшись ко мне.

– Нет, – я качаю головой и бросаю взгляд на часы. Сейчас всего пять утра, мы можем поспать еще пару часов, а затем останется время, чтобы позавтракать и добраться до аэропорта. – Не хотела тебя будить, прости.

– Все нормально, – Итон сгреб меня в объятия, а я зарылась носом в его шею, мечтая никогда не покидать эту постель. Кажется, спальня Итона стала моим самым любимым местом на свете. – Ты не будила. Ну разве что слишком громкие мысли в твоей голове.

– И о чем же я думала? – не сдержав улыбку, спросила я.

– О том, что не хочешь уезжать.

– Ты и мысли научился читать?

– Не-а, но твои умею, – усмехнулся Итон, а потом добавил уже серьезнее, еще крепче обхватив меня руками. – Я думаю о том же.

Я закрыла глаза, понимая, что это и вправду тупик. Меньше всего на свете мы хотели отправиться в аэропорт сегодня утром, но именно это нам и пришлось сделать четыре часа спустя, а перед этим мы оба плакали.

Это было горько-сладкое утро. Я не знала, чего было больше – боли или любви. Хочу верить, что все же любви.

– Терпеть не могу аэропорты, – пробормотал Итон, когда до нашей разлуки оставались считанные минуты. По моим щекам снова текли слезы, но он больше не плакал. – Они забирают у меня тебя. Я провожал тебя чаще, чем встречал…

– Когда-нибудь мы сравняем счет, – всхлипнув, заметила я. – Когда я прилечу и останусь навсегда.

– Конечно.

Итон целует меня на прощание, а я хочу сохранить на губах ощущение его поцелуя до нашей следующей встречи.

– Люблю тебя, – почти одновременно говорим мы и улыбаемся.

– Напиши, как только прилетишь, ладно? – как всегда говорит Итон. Он мог бы и не просить, я бы все равно написала. Итон вкладывает в мою руку несколько конфет и отпускает мою ладонь. – И не грусти. Мы увидимся очень-очень скоро.

«Мы увидимся очень-очень скоро» эхом отдавалось в моей голове, пока я шла на посадку и именно эта фраза не позволяла мне позорно разрыдаться на глазах у других пассажиров. Ну правда, что такое пара недель или месяцев по сравнению с тем, что мы уже пережили?

Что такое пара недель или месяцев без Итона рядом, который, кажется, уже вошел в список моих базовых потребностей? Это будут долгие недели… Я почувствовала, как в глазах снова начала собираться влага.

Как только я заняла свое место в самолете, меня отвлек звук входящего сообщения.

«Пока я не могу быть рядом, обещаю приходить во снах. Поспи в самолете, Сохи, и не переживай ни о чем. Я тебя очень люблю». Я несколько раз перечитала сообщение, стараясь успокоиться. Кажется, писать друг другу сразу после расставания становилось нашей новой традицией. Я глубоко вздохнула, касаясь нити на своей руке. Постепенно ко мне пришло понимание, что эти пять дней просто нельзя было провести лучше: я встретилась со старыми друзьями, ко мне вернулся мой талисман, на безымянном пальце теперь красуется кольцо Итона, а на груди – татуировка, созданная самым любимым человеком на свете. Время порой бывает очень наполненным и это была невероятная поездка. Она была полна эмоций, впечатлений, встреч и, конечно, любви.

Это странно, но я действительно крепко уснула сразу после взлета и проспала большую часть пути. Жаль, что я почти никогда не запоминаю сны, но почему-то не сомневаюсь, что в этот раз Итон приходил ко мне.

К моменту приземления в Инчхоне я окончательно успокоилась и настроилась на деловой лад, продумывая, что мне нужно сделать в офисе в ближайшее время и как бы выкроить пару часов, чтобы побыть с Донсу и Донхёном. Я размышляла обо всем этом, когда встретилась с мистером Ли, который по обыкновению приехал встретить меня в аэропорту.

Едва я села в машину, как мистер Ли охнул и коснулся моей левой руки, потрясенно рассматривая птичку.

– Сохи, неужели ты… – он не договорил, подняв на меня расширившиеся от изумления глаза. Мистер Ли был единственным человеком, кому много лет назад я рассказала, что оставила свою нить Итону.

– Да, – я не сдержала счастливой улыбки. – Он ко мне вернулся.

Я не стала уточнять, имела ли я в виду Итона или талисман. На самом деле, пожалуй, обоих.

Я заметила, как мистер Ли перевел взгляд на кольцо на моем безымянном пальце.

– Даже не хочу спрашивать, что это.

– Это кольцо, которое я должна была получить еще десять лет назад, – спокойно ответила я.

– Ты должна снять его. Ты замужем, Сохи, не забывай.

Я усмехнулась.

– Мистер Ли, поверьте, Ынсу даже не заметит этого.

– Ты рискуешь, – в голосе моего учителя звучали неодобрительные нотки.

– Как и все предыдущие годы, – спокойно отозвалась я. – Только в этот раз я, наконец, получаю свою частичку счастья.

– Ты искала его? – тихо спросил мистер Ли. Кажется, он напрочь забыл, что мы находимся на парковке аэропорта и не спешил трогаться с места.

Я покачала головой.

– Мы случайно встретились в Америке еще в августе, – честно призналась я. – А может, та встреча была и не случайной. Вы ведь знаете легенду о красной нити. Мы связаны, мистер Ли, и никому этого не изменить.

Мой учитель тяжело вздохнул и завел машину, но по его взгляду я поняла, что он все еще волнуется и не одобряет возвращение Итона в мою жизнь. К счастью, мистер Ли воздержался от дальнейших комментариев, поскольку отлично знал, что от отца мне досталось просто вселенское упрямство, и если я что-то задумала, то отговаривать меня абсолютно бесполезно. Когда мы подъезжали к дому, а я, погрузившись в чтение рабочих электронных писем практически забыла о нашем разговоре, мистер Ли взглянул мне в глаза и тихо сказал:

– Я всегда и во всем помогу тебе, но не рискуй понапрасну. Не повтори судьбу своей матери.

Я постаралась улыбнуться.

– Все будет нормально. Ынсу не так опасен, да и времена сейчас другие. Я справилась даже с отцом и ни за что не позволю Ынсу испортить себе жизнь.

Мистер Ли все еще пристально смотрел на меня, а я почему-то с горечью заметила, насколько он постарел за последние годы.

– Ты всегда стремилась ввысь, к лучшим результатам, всегда добивалась своего… Но не забудь, что чем выше заберешься, тем больнее падать. Не разбейся, Сохи, – он коснулся птички на моей нити, а затем вышел из машины, оставив меня в самых противоречивых чувствах.

***

Следующие полтора месяца прошли в череде бесконечных рабочих встреч, совещаний и дедлайнов, из-за которых у меня шла кругом голова. Я всегда знала, ради чего работаю, а возвращение Итона в мою жизнь лишь добавило мне мотивации: чем больше я заработаю, чем лучше мне удастся развить свое собственное дело, тем больше у меня шансов получить опеку над Донсу и Донхёном при разводе с Ынсу. Сам развод уже давно был делом решенным, я просто ждала подходящего момента и старалась продумать каждый шаг вместе с командой своих юристов. К сожалению, пока ситуация складывалась не в мою пользу: Ынсу все еще был супербогат и его репутация оставалась блестящей. Мне предлагали разные варианты развития событий, но ни один из них не гарантировал главного – того, что дети останутся под моей опекой.

После очередной встречи с юристом, которая длилась почти час и на которой я не выяснила ничего нового, я запустила руки в волосы и разрыдалась прямо в своем кабинете. К счастью, я догадалась предварительно запереть дверь, так что могла не беспокоиться хотя бы о том, что подчиненные заметят, как расклеилась их леди босс.

Мне нужен был Итон, каждая клеточка моего тела практически кричала об этом. С нашей сентябрьской встречи прошло уже около полутора месяцев, и мы оба не могли выкроить в своих плотных графиках время для свидания. Я надеялась разобраться с работой до дня рождения и улететь в Англию, но переговоры в Японии неожиданно перенеслись, поэтому свой день мне предстоит провести в душных кабинетах японских инвесторов вместо того, чтобы нежиться в объятиях Итона. М-да, хуже и не придумаешь.

От этих невеселых мыслей меня отвлек звук входящего сообщения, которое заставило меня слабо улыбнуться. Разумеется, оно было от Итона.

«Я сел работать, но слишком соскучился по твоему голосу и не смогу продолжить, пока не услышу его. Ты не занята? Я позвоню?».

Я взглянула на себя в зеркало и, удостоверившись, что следов слез не осталось, сама позвонила Итону по видеосвязи. Он ответил практически сразу, видимо, ждал моего звонка.

– Привет, красотка! – звук веселого голоса Итона заставил меня непроизвольно улыбнуться и на мгновение забыть обо всем навалившемся на меня за последние дни.

– Привет, – я подняла руку и помахала Итону в камеру, любуясь им. Темные волосы Итона отросли еще сильнее, так что он завязал их в небольшой хвостик, а длинная челка наполовину скрывала правый глаз. Я никогда прежде не видела у Итона такой прически, но она ему чертовски шла. – Как жизнь?

– Все хорошо, – Итон широко улыбнулся и откинул с глаз челку. – Доделываю большой проект, вот завалил бумагами весь стол…

Он немного подвинул камеру, показывая мне хаос на рабочем столе. Для меня оставалось загадкой, каким образом Итон ориентировался в этом беспорядке.

– Но с гораздо большим удовольствием я бы разложил на этом столе тебя, – добавил Итон, облизав губы, а я усмехнулась.

– А я бы даже не сопротивлялась, – я старалась, чтобы мой голос звучал весело, но Итон все равно почувствовал мое настроение, и его улыбка померкла.

– Ты сильно устала? – сочувственно спросил Итон, а я кивнула.

– Очень, – я не хотела жаловаться, но у меня больше не было сил держать это в себе. – Сегодня была очередная встреча с юристом, я вообще не понимаю, зачем он мне ее назначил, если не смог сказать ничего нового.

Я закрыла лицо руками и постаралась сдержать новый поток слез.

– Сохи, это закончится, – тихо напомнил Итон. – Рано или поздно мы найдем выход.

– Хотелось бы пораньше, – грустно усмехнулась я, покачав головой. – Мне кажется, у меня уже едет крыша от количества дел и невозможности вырваться к тебе хотя бы на пару дней.

– Ты никак не сможешь перенести поездку в Японию?

Я снова покачала головой.

– Японцы не будут ждать, так что мне придется лететь послезавтра и молиться всем богам, чтобы их устроили условия, и мы заключили этот чертов контракт. А потом я должна сразу же вернуться в Сеул, здесь тоже очень много работы.

– Где ты остановишься в Токио?

– Наверное, как обычно, в Хилтоне. Впрочем, это не важно, я проведу там всего одну ночь, так что я просто завалюсь спать после перелета и переговоров…

– Жаль, что все это выпадает на твой день рождения.

– Это не важно, – я старательно убеждала в этом себя, а сейчас вот и Итона. – Давай просто сделаем вид, что никакого дня рождения нет. Отметим как-нибудь потом. Ну в крайнем случае в следующем году.

Я постаралась улыбнуться. Итон слегка покачал головой, но ничего не ответил на это, а лишь продолжил расспрашивать о деталях моей поездки. Разговор с Итоном немного успокоил меня и в то же время заставил скучать еще сильнее. Выходя вечером из офиса, я размышляла, какой вообще смысл в моей упорной работе и деньгах, если они никак не помогают мне приблизиться к мечте.

***

Два дня спустя я, выжатая до предела, выходила из Токийского офиса. Мое настроение было значительно ниже уровня плинтуса. Переговоры прошли отвратительно, и мы толком не продвинулись ни по одному пункту. Завтра я уже должна быть в Сеуле, так что в обозримом будущем меня ждет еще одна командировка в Японию. Я старалась не разрыдаться при мысли о том, что из-за моего провала встреча с Итоном вновь переносится на неопределенный срок.

Раздался звук входящего сообщения, и я подавила в себе огромное желание проигнорировать его, уверенная, что это очередное дурацкое поздравление с днем рождения, на которые я сегодня не обращала внимания. Позже я обязательно поблагодарю всех написавших мне, но сейчас у меня не было на это сил.

Я все же заставила себя взглянуть на имя отправителя и невольно улыбнулась: Итон прислал какое-то фото. Сегодня мы не общались, и Итон даже не поздравил меня с днем рождения, что показалось мне странным, так что я нетерпеливо нажала на сообщение, загружая фотографию. Секунду спустя я остановилась как вкопанная, не в силах оторвать взгляд от экрана. На снимке была изображена я, стоящая в дверях Токийского офиса. На мне был темный брючный костюм, туфли-лодочки на высоком каблуке, а в руках я держала сумку и телефон.

Так, стоп.

Я покачала головой, пытаясь понять, как это возможно. Дело в том, что сейчас я была одета точно так же, как на снимке, а в дверях стояла полминуты назад.

Дошло до меня не сразу, но даже когда догадка уже сформировалась в моей голове, я все еще не могла поверить. Не мог же Итон прилететь в Японию?!

«Боже, за тобой так забавно наблюдать, когда ты растеряна. Как тебе мой сюрприз?» – еще одно сообщение, заставившее меня, наконец, оторвать взгляд от экрана и оглядеться вокруг. Я еще не видела, но уже чувствовала, что Итон рядом.

Он правда прилетел ко мне.

– Ты сошел с ума, – заметила я, когда мы уже сели в машину и отправились в отель. Я взглянула на часы и добавила. – У нас всего восемь часов до того, как прозвонит мой будильник, и я должна буду собираться в аэропорт.

– Я знаю, – беззаботно отозвался Итон. – Но эти восемь часов лучше, чем ничего правда?

Я невесело кивнула.

– Прости, что не могу сейчас дать тебе большего. Ты летел сюда почти сутки, чтобы провести вместе одну ночь…

– Все хорошо, Сохи, и ты ведь знаешь, что нам всегда будет мало времени вдвоем, – Итон запустил руку мне в волосы и мягко гладил кожу. Я прикрыла глаза от удовольствия, наконец расслабляясь. – Я просто не хотел оставлять тебя одну в праздник. Я и так пропустил слишком много твоих дней рождений.

Мы немного помолчали.

– Больше никаких дней рождений без тебя, – наконец тихо сказала я. – Я обещаю.

Итон едва заметно кивнул, а затем его взгляд снова стал веселым.

– Надеюсь, у тебя в номере удобная кровать.

– Итон! – воскликнула я, смущенно покосившись на водителя. В этот момент я всей душой надеялась, что он не знает английского.

– Ну что? – глаза Итона сверкали, как было всегда, когда он хотел чего-то очень сильно. – Хотя… У меня не было тебя полтора месяца, так что сгодится любая.

Я покраснела как рак и спрятала лицо в ладонях, но дело было не только в смущении. «У меня не было тебя». Я знаю, что Итон не хотел задеть меня, но эти слова эхом отдавались у меня в голове. Я должна с этим что-то сделать, должна решить все свои проблемы с Ынсу, ведь только после этого мы окончательно будем вместе.

Откладывать больше нельзя.

Год спустя

– Сука! – голос Ынсу эхом разнесся по всей квартире. Никогда прежде я не видела своего бывшего мужа настолько разгневанным и потерявшим самообладание. – Ты лживая, подлая…

Он буквально захлебнулся своей злостью и не смог закончить предложение, но я и так знала, что хотел сказать Ынсу. Недавно мы развелись, а сегодня получили решение суда по опеке над детьми, согласно которому Донсу и Донхён оставались жить со мной.

Я победила, но ради этой победы мне пришлось жестко подставить бывшего мужа и испортить его репутацию, вызвав огромный скандал. До последнего я не хотела идти на это, но Ынсу не оставил мне выбора. Муж не отдал бы мне детей добровольно, а я больше не могла жить с ним, довольствуясь редкими встречами с Итоном в самых разных уголках планеты. За этот год мы, кажется, побывали чуть ли не на всех континентах и испробовали пару десятков отелей, но ни один из них, даже самый дорогой и модный, не смог заменить нам дом. Наш дом, который мы так мечтали построить и которого нам с Итоном не хватало с самого детства.

Я смотрела на Ынсу и думала лишь о том, как хочу поскорее покинуть эту квартиру. Я чувствовала себя такой свободной, стоя на пороге новой жизни, но эта свобода была иллюзорной. Да, я получила опеку над близнецами, но все еще не могла увезти их за границу без разрешения Ынсу. Только этот факт позволил мне сдержаться и не послать бывшего мужа куда подальше.

– Ненавижу тебя! – голос Ынсу вновь прорезал повисшую тишину, а его рука взметнулась вверх. Я ощутила, как боль обожгла мою щеку, и вскрикнула. Мы сто раз ругались с Ынсу, но никогда прежде он меня не бил. Я встретилась взглядом с бывшим мужем и увидела превосходство и насмешку в его глазах. Он так и кричал: «Я все еще сильнее и могу сделать с тобой что угодно».

Вот только после истории с отцом меня было уже не напугать чем-то подобным.

Мое тело среагировало прежде, чем я успела подумать. Секунда – и Ынсу взвыл, держась за нос и заливая кровью свою белую рубашку.

Я хмыкнула и потерла костяшки пальцев.

– Ты сломала мне нос!!!

– Всего лишь разбила, – спокойно отозвалась я, а после добавила. – Но если ты еще раз попробуешь поднять на меня руку, то сломаю, будь уверен.

Ынсу хотел, чтобы я чувствовала себя жертвой, но, кажется, и в этот раз мне удалось выйти победителем. Надо бы не забыть поблагодарить мистера Ли, ведь он до сих пор время от времени тренирует меня.

– Ненавижу тебя, – повторил Ынсу, вытирая кровь. – И не мечтай увезти детей к своему любовнику. Я никогда не подпишу документы на выезд.

Я прикрыла глаза, понимая, что так и будет. Да, я была победителем, но не ощущала вкуса победы. Я изо всех сил стремилась к Итону, но вместо этого застряла в Корее и ни один из моих юристов не знал, как решить эту проблему.

***

– Я не вижу выхода, – тяжело вздохнув, я запустила пальцы в волосы и сделала глоток вина. После того разговора с Ынсу прошло несколько дней, а сегодня утром Итон прилетел в Сеул, чтобы мы вместе могли отпраздновать мое тридцатилетие. Праздник был намечен на завтра, вот только у меня вовсе не было настроения отмечать день рождения, так что за пару часов до полуночи, когда нам с Итоном, наконец, удалось остаться наедине, я чувствовала себя потерянной и опустошенной. Рассказав все, (и умолчав о том, что Ынсу ударил меня, узнав решение суда), я почувствовала, как камень, придавший мою грудь и не позволяющий нормально дышать, становится чуть легче.

– Зато я вижу, – голос Итона остался спокойным, а я так резко подняла голову, чтобы взглянуть на него, что у меня заболела шея. – Тебе не нужно искать способ вывезти детей из Кореи. Я перееду сюда.

Пару секунд я молча смотрела на Итона, пытаясь осмыслить услышанное. Никогда прежде я всерьез не рассматривала подобный вариант. Вся наша с Итоном прежняя жизнь была связана с Англией, да и Корея, после всего случившегося со мной, казалась мне едва ли не тюрьмой. До этого момента я была уверена, что мой переезд – это решенное дело, и он состоится, как только я смогу увезти Донсу и Донхёна.

– Но… – я покачала головой. Так странно, прошло столько лет, но в минуты сильного волнения, английские слова все еще не хотят собираться в осмысленное предложение. – Ты уверен? А как же твоя работа, студия, квартира? Да ты впервые приехал в Корею сегодня утром!

Глаза Итона сверкнули.

– Я абсолютно уверен. Я разберусь с работой и прочим, все будет нормально. Я могу работать удаленно и раз в несколько месяцев летать в Европу.

– Но как же… – снова начала было я, но Итон меня перебил.

– А как же ты, Сохи? – и этим простым вопросом он смог развеять мои страхи и сомнения. – Как же мы? Уже больше года наша жизнь состоит из бесконечных поездок, аэропортов, отелей и коротких встреч. Нам обоим этого мало.

– Да, я как раз на днях думала, что аэропорт Инчхон уже ощущается почти как родной дом.

Итон усмехнулся.

– Вот и я об этом.

– Мы хотели построить домик у моря, а ты уже нашел участок в Гастингсе… – словно пытаясь отговорить Итона, произношу я.

Он закатывает глаза.

– Сохи, в Корее тоже есть море. Построим здесь, – Итон пододвигается ближе и обнимает меня, а я на несколько мгновений переношусь в прошлое на четырнадцать лет назад, в ночь своего шестнадцатилетия. Тогда я чувствовала себя такой же испуганной и разбитой, а потом этот странный парень с разными глазами пообещал мне, что все будет в порядке, и я поверила ему.

Я поверила ему, и с тех пор Итон ни разу не дал мне повода усомниться в нем и в его словах.

Я верю и сейчас.

– Ты не пожалеешь? Тебе придется изменить всю жизнь, а взамен ты получишь разведенку с прицепом… Так себе перспектива.

Итон уже откровенно посмеивается, глядя на меня сквозь стекло бокала. Наконец Итон ставит его на стол и отвечает.

– Предпочитаю называть это семьей под ключ. И нет, Сохи, я не пожалею, даже если ты спросишь у меня об этом еще пару сотен раз.

Я смотрю Итону в глаза и понимаю, что вот оно. Мы стоим на пороге того, о чем всегда мечтали. Совместная жизнь, общий дом, Донсу и Донхён со мной. В моей жизни было не так уж много счастливых минут, но это, несомненно, была одна из них.

– Помнишь, я обещала, что мы заведем двух собак? – я вспоминаю, о чем мы говорили на семнадцатилетии Итона. Прошло тринадцать лет, а кажется, что это было в другой жизни.

Он кивает, вопросительно глядя на меня.

– Можешь выбирать породу, – отвечаю я, целуя Итона.

– Это правда наш счастливый конец? – тихо спрашивает Итон, когда мы отрываемся друг от друга. Его глаза странно блестят.

– Да, – я не позволю никому, даже себе или Итону усомниться в этом. – Теперь все будет хорошо.

Итон берет меня за руку.

– Может, ты хочешь чего-то еще?

– Ага, не идти на завтрашний праздник, – я улыбаюсь, но говорю правду. Шумной вечеринке я бы предпочла еще один день наедине с Итоном, да и среди приглашенных не будет близких, а лишь коллеги и деловые партнеры.

– Так не пойдет, – Итон старается придать лицу самое строгое выражение, но его глаза улыбаются. – Лучше подумай о том, как мы проведем время после…

– Увези меня, – я говорю это прежде, чем успеваю подумать, но как только слова срываются с моих губ, я понимаю, что это именно то, в чем я так отчаянно нуждаюсь. – Сразу после праздника. Давай уедем куда-нибудь так, чтобы только мы с тобой, чтобы не видеть и не слышать никого хотя бы несколько дней.

Итон не удивляется и не пытается меня отговорить, а просто спрашивает:

– Куда ты хочешь?

Я пожимаю плечами.

– В любое тихое место, где никто из нас раньше не был. Например, как насчет Филиппин?

Итон кивает и снова притягивает меня к себе.

– Значит, отправимся на Филиппины, а после я займусь переездом.

***

–Итон, ты не поверишь! Мина выходит замуж! Она только что прислала нам приглашения по электронной почте! – с этими словами я вбежала в крошечную кухню гостевого домика. Мы поселились в нем пять дней назад, сразу же после того, как прибыли на Себу. Филиппины порадовали солнцем и теплом, а главное – покоем. Мы с Итоном толком не делали ничего, позволив себе беззаботно валяться на пляже, плавать в море и выходить на прогулки на закате. Мы практически полностью отключились от проблем и забот окружающего мира, сосредоточившись друг на друге и наших грандиозных планах. По правде говоря, нам больше никто и не был нужен.

– Вот это новости! – Итон нарезал фрукты к ужину, но оторвался от своего занятия и взглянул на экран моего телефона. – Учитывая, что они с Джимом знакомы всего лишь три месяца.

– Да, я тоже удивилась, – положив телефон на стол, я стянула резинкой мокрые и жесткие из-за морской воды волосы. – Но как бы там ни было, двадцать пятого января мы приглашены на свадьбу, а я буду подружкой невесты.

– Что ж, Мине определенно нравятся зимние свадьбы, – заметил Итон, явно намекая, что в первый раз моя подруга тоже выходила замуж зимой.

Я рассмеялась.

– Но эту ее свадьбу я ни за что не пропущу, – я отправила в рот пару кусочков манго и блаженно прикрыла глаза.

– Сохи, – голос Итона вдруг стал серьезным. – А какие свадьбы нравятся тебе?

Он не спросил этого прямо, но я поняла, на что намекает Итон.

– Весенние. Знаешь, в конце марта-начале апреля в Корее цветет сакура. Это короткая, но невероятно красивая пора. Когда я была маленькой, мы с мамой и Соджуном ходили гулять и любоваться сакурами. В то время я мечтала выйти замуж в цветущем саду, – я улыбалась, вспомнив маму и брата. Признаться честно, мне так нравилась эта традиция, что последние несколько лет я водила Донсу и Донхёна гулять в вишневые сады в период цветения. Почему-то в эти моменты мне казалось, что я снова рядом с мамой и братом.

– Значит, весной, – кивнул Итон. – В январе мы слетаем к Мине и Джиму, а после займемся подготовкой к нашей свадьбе.

К нашей свадьбе. Я смотрела на Итона и не могла поверить, что теперь это наша реальность. Мы здесь, наслаждаемся жизнью на прекрасном острове, а после отпуска Итон переедет ко мне, мы поженимся и у нас будет собственный дом. Все это было слишком идеально, чтобы оказаться правдой.

– Сохи? – мягкий голос Итона вывел меня из задумчивости. – Что такое?

Только сейчас я заметила, что по моим щекам покатились слезы.

– Нет, ничего, – я моргнула, и картинка перед глазами вновь стала четкой. – Просто не могу поверить, что все это действительно происходит. Что дальше нас ждет только счастье.

– Ну, – задумчиво протянул Итон. – Жизнь все равно будет разной, но главное наслаждаться каждым мигом счастья, правда?

Я кивнула.

– С этим мы уж точно справимся.

Мы поужинали, а после блаженно растянулись на кровати.

– Не верю, что мы уезжаем уже завтра. Я бы осталась тут еще на несколько недель, если бы не работа, – с толикой сожаления в голосе сказала я.

– Хочешь, мы приедем сюда на медовый месяц? – Итон оторвал взгляд от экрана ноутбука, на котором просматривал рабочую почту. Видимо, работать даже в отпуске у нас семейное.

– Было бы здорово, – протянула я, размышляя, как бы оторвать Итона от ноутбука и затащить в душ. Я могла бы пойти и сама, но без Итона совсем не то.

– Ты не хочешь… – начала было я, но осеклась, заметив выражение лица Итона. – Что такое?

Итон неподвижно застыл, глядя в экран ноутбука, но он явно больше ничего не читал. Со стороны казалось, что Итон о чем-то крепко задумался, но его шумное дыхание подсказывало, что что-то не так.

– Итон?

– А? – он слегка вздрогнул и перевел на меня взгляд, словно выйдя из транса.

– Что случилось?

– Я не знаю, – он закрыл крышку ноутбука и отставил его в сторону. – Я просто почувствовал какой-то холод, а затем сильную тревогу… Не могу объяснить, но мне не по себе.

– Эй, – я приобняла Итона, а вторую руку запустила ему в волосы, легонько поглаживая. – Все в порядке, наверное, мы просто устали и перегрелись сегодня.

– Я не знаю, – Итон покачал головой, а его взгляд все еще оставался потерянным. – Я как будто не могу сидеть на месте, мне хочется выйти из дома, что-то подсказывает уйти отсюда…

Я с тревогой взглянула на своего обычно уверенного и рационального мужчину.

– Ты устал, – повторила я, целуя его в макушку. – Давай уйдем отсюда, если ты так хочешь. Но мы пойдем не на улицу, а отправимся в ванну, наберем ее и вместе полежим в теплой воде. Вот увидишь, тебе станет лучше.

Итон глубоко вздохнул и на пару секунд задержал дыхание, явно пытаясь успокоиться, а после слегка улыбнулся.

– Так и сделаем.

Как только мы зашли в душевую, я открыла кран, наполняя ванну, и принялась искать в шкафчике пену. Обнаружив ее, я удовлетворенно кивнула и взглянула на свое отражение в зеркале, в первый миг даже не узнав себя. На меня смотрела загорелая, счастливая девушка, чьи глаза буквально сияли. Я больше не видела следов боли и отчаяния на своем лице.

Интересно, когда я такой стала?..

А в следующий миг мир покачнулся.

Я подумала, что мне показалось, видимо, я тоже перегрелась на солнце. Но нет. Уже через секунду я почувствовала вибрацию под ногами, а с полок со звоном начали падать вещи. Я все еще смотрела в зеркало и заметила, как стекло покрылось сетью мелких трещин, словно паутиной.

– Что это? – охнула я, поворачиваясь к такому же напуганному Итону.

– Видимо землетрясение, – странно севшим голосом отозвался он. – Или цунами. А может, и все вместе…

Я кивнула, понимая, что он прав. Пол шатался все сильнее, а с потолка посыпалась штукатурка. Я не знала, что делать, поэтому попыталась заставить себя не паниковать. Так, надо бы выключить воду…

– Сохи, – кажется, Итон, наконец, справился со страхом и, крепко схватив меня за руку, потянул к двери. – Надо выбираться отсюда.

– На улицу? – спросила я, следуя за ним, но Итон покачал головой.

– Нет, мы не сможем пройти через гостиную из-за стеклянной стены. Слишком опасно.

– Тогда куда? – я почувствовала, как меня накрывает новая волна паники.

– В спальню. Как только зайдем, забирайся под стол, он как раз стоит у несущей стены. И ничего не бойся, – Итон пропустил меня вперед, вскинув руку и не позволив огромному куску штукатурки упасть мне на голову. Где-то вдалеке я услышала звон разбивающегося стекла – видимо, рухнула стеклянная стена в гостиной. Кажется, землетрясение усиливалось с каждой секундой. Боже, как же хорошо, что мы не побежали к выходу, иначе бы уже были засыпаны грудой стекла.

Как только я услышала слова Итона, то на пару мгновений поверила, что мы спасемся. Но у судьбы, как всегда, были на нас свои планы.

Вбежав в спальню, я не успела спрятаться под столом, как хотел того Итон. Я вообще ничего не успела, даже испугаться еще больше, когда стены и потолок рухнули, погребая нас под обломками. Последним, что я помню, был падающий шкаф и отчаянный крик Итона, который хотел меня оттолкнуть.

Он не успел. Я тоже не успела.

Я умерла?

Именно так я подумала, когда открыла глаза. Вокруг было темно и тихо, земля тоже перестала ходить ходуном. По моему виску стекала струйка какой-то жидкости и я с трудом подняла руку, чтобы вытереть ее.

– Сохи? – откуда-то справа раздался голос Итона и хотела было ответить, но закашлялась, едва разомкнув губы. В темного я заметила движение, кажется, Итон откинул в сторону какую-то балку и подполз поближе ко мне. Я почувствовала, как его теплые пальцы коснулись моего плеча.

– Сохи? – повторил Итон. – Как ты?

– Нормально. Кажется, – с трудом выдохнула я. На самом деле ничего нормального в этой ситуации быть не могло, но я не хотела заранее пугать Итона, который продолжал шарить рукой по моему телу. – А ты?

– Все в порядке, – быстро ответил он, вот только в его голосе я слышала настоящую панику.

– Странно, я не могу пошевелиться, – я только что поняла, что вовсе не чувствую своего тела ниже пояса, но об этом я решила умолчать.

– Тебе очень больно? – голос Итона звенел от напряжения, и я поняла, что он изо всех сил пытается что-то сдвинуть, но у него не выходит.

– Нет, – в этот раз я сказала правду. Я действительно не чувствовала боли, что было очень странно. – Что там?

– Тебя… Твои ноги придавило шкафом, и я пока не могу его сдвинуть, – судя по срывающемуся голосу Итон пытался снова и снова.

– Оставь как есть, – я покачала головой.

– Но…

– Оставь, – повторила я. Вечер был теплым, но мне от чего-то было очень холодно. – Просто дай мне руку, ладно?

Итон послушно сжал мои пальцы, а я принялась лихорадочно думать, что еще мы можем сделать.

– Итон, твой телефон… – начала было я.

– Разбился, – закончил он. – Я проверил его, пока ты была без сознания.

– Я долго была в отключке?

Мне не важен был ответ, я просто хотела слышать голос Итона. Может, это самообман, но пока я слышу его, я верю, что для нас не все потеряно.

– Не знаю, но думаю, не больше пары минут. В начале я и сам, кажется, вырубился… – ответил Итон, протянув руку к моему бедру и пытаясь выудить мой мобильный из кармана шорт. Вытащив телефон, Итон обнаружил, что он работает. Вот это удача!

– Дай-ка мне его, – я протянула вторую руку и ввела пароль. Взглянув на фото Донсу и Донхёна на обоях экрана блокировки, я почувствовала, как в глазах странно защипало. Нет, нельзя думать об этом, мы выберемся. Зайдя в телефонную книгу, я быстро выбрала нужный контакт и нажала кнопку вызова. Ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пусть на том конце возьмут трубку.

Ничего не произошло, не было слышно ни единого гудка. Видимо, из-за землетрясения пропала связь. Я пыталась еще и еще, до боли кусая губы, но все с тем же результатом.

– Сохи, – Итон осторожно забрал телефон из моей руки и снова сжал мои пальцы. – Пока что связи нет, но давай попробуем через некоторое время?

Я слабо кивнула, понимая, что он прав. Последним, что я заметила в слабом свете дисплея, были мои пальцы, перепачканные кровью. Значит, именно она, а вовсе не вода, образовала небольшую лужицу у моей головы. М-да, странно, что я все еще не чувствую боли, только голова начинает странно кружиться, а холод, пробирающий мое тело, становится все сильнее. Хочется хотя бы на минутку прикрыть глаза.

Кажется, Итон заметил мое состояние, потому что легонько потряс меня и положил ладонь на мою щеку, гладя кожу и даря спасительное тепло.

– Сохи, милая, нельзя засыпать. Лучше поговори со мной. Кому ты хотела позвонить?

– Мистеру Ли, – прошептала я. Говорить громко стало слишком сложно, а слезы, которые я до этого так отчаянно сдерживала, все же покатились по щекам. – Я должна была сказать ему, где мы. Мистер Ли считает, что я в Японии. Я не хотела, чтобы кто-то знал о нашей поездке.

– Да, – Итон кивнул, осторожно стирая кровь с моего лица подолом своей футболки. – Я тоже никому не говорил, куда мы отправляемся. Но это ничего, нас в любом случае найдут и нам помогут.

Я знала, что Итон пытается успокоить меня, но как же я хотела верить его словам. Хотела, но в глубине души знала, что этого не будет. Ничего больше не будет. Наше долго и счастливо никогда не наступит, погребенное под развалинами рухнувшего дома.

Я вот-вот умру. Этот холод, это желание закрыть глаза, отсутствие боли – все это верные предвестники смерти.

– Дело не только в этом, – с трудом продолжила я. – Я должна попросить мистера Ли… Если я не выживу, пусть он сделает для Донсу и Донхёна то же самое, что когда-то сделал для меня и Соджуна. Итон, передай ему это, ладно? Просто скажи это мистеру Ли, он все поймет.

Я не вижу, но чувствую, как Итон отчаянно качает головой и крепко обхватывает меня рукой, словно надеясь удержать в этом мире.

– Не прощайся со мной, Сохи! Мы оба выберемся, и ты сама все скажешь мистеру Ли.

Я снова молчу, а слезы продолжают течь. Я никогда не увижу, как вырастут мои мальчики, кем они станут, на ком женятся… Я столько всего пропущу. Всю жизнь я старалась не повторить судьбу мамы, а в итоге оставляю их одних в еще более младшем возрасте, чем была я, когда маму убили. Боже, как же глупо.

– Просто передай это мистеру Ли, – наконец, выдавливаю я. – Если я не смогу.

– Обещаю, – тихо откликается Итон, а я мечтаю больше никогда не слышать в его голосе такого отчаяния.

– Кажется, я пропущу еще одну свадьбу Мины, – я пытаюсь улыбнуться, отгоняя мысль о том, что и друзей я больше не увижу.

– Тогда она сама убьет нас обоих, – тут же откликается Итон. – Ты обязана пойти!

Его голос кажется почти нормальным, но я чувствую, как слезы Итона капают на мою кожу, смешиваясь с моими собственными. Он ведь тоже все знает, наверное, даже больше меня. Мы оба плачем не только из-за страха за себя, а из-за нас. Оплакиваем ту жизнь, которую никогда не проживем. Мы не сыграем свадьбу, не построим дом у моря и не заведем двух собак. Наши пятьдесят-шестьдесят лет, которые мы могли бы еще провести вместе, сократились до каких-то жалких секунд, которые я еще смогу бороться с сонливостью и холодом.

В мире нет гарантий, а жизнь – это не что-то само собой разумеющееся, а скорее подарок, который дается не каждому. Мы вот свой не получим.

В прошлом я столько раз мечтала умереть, закончить все самостоятельно, а сейчас, стоя на пороге смерти, отчаянно цеплялась за возможность провести еще пару секунд с Итоном. Он – та самая сила, что все еще держит меня в этом мире.

Но даже его любовь не всесильна и не сможет спасти меня от смерти.

Впрочем, на другой стороне меня тоже ждут. Мама, Соджун… Сколько сотен раз я мечтала снова увидеть их?

А еще отец. При мысли о нем холод, сковывающий мое тело, становится сильнее. Значит, я не буду думать об отце. Только не сейчас, когда я еще на Земле, а Итон рядом со мной и обнимает так крепко.

Мама. Какая-то связанная с ней мысль мелькает в моем затуманенном сознании, и я пытаюсь ухватиться за нее, чтобы не рухнуть еще глубже во тьму.

Моя красная нить. Мамина легенда. Да, точно.

– Итон, ты помнишь легенду о красной нити?

– Конечно.

– Знаешь, я всегда рассказывала тебе только первую ее часть, но есть и вторая.

– Расскажешь, Сохи? – Итон легонько целует меня в лоб, словно подбадривая.

– Она тебе не понравится, – я пытаюсь сделать глубокий вдох, но у меня не выходит. Я снова кашляю. Итон терпеливо ждет, все так же поглаживая мои волосы. – В общем, легенда гласит, что если двое влюбленных перед смертью соединят свои руки красной нитью, то они будут вместе в следующей жизни. Я знаю, это глупо, но…

– Нет, не глупо, – Итон размыкает объятия, но лишь для того, чтобы взять мое левое запястья. Я еще ни о чем не попросила, а он уже принялся осторожно связывать наши руки. Закончив, он крепко сжал мою ладонь и постарался улыбнуться. – И в следующей, и в каждой новой жизни я буду рядом с тобой. Обещаю, Сохи.

Я верю Итону. Пусть даже его любовь не сможет удержать меня на Земле в этой жизни, но если легенда правдива, то нас ждет встреча в следующей. От этой мысли мне становится чуть легче.

Держать глаза открытыми становится уже практически непосильной задачей, но есть что-то еще… Какая-то мысль на краю моего сознания, воспоминание… О чем?

Точно!

– Итон, помнишь твой сон? – я пытаюсь говорить быстро, боясь, что не успею закончить, а это важно. – Тот самый, в ночь моего шестнадцатилетия. Тебе приснились наши связанные красной нитью руки. Мы решили, что это исполнилось, когда мы впервые соединили себя нитью судьбы…

– Я знал, что этот сон не сбылся той ночью, – тихо ответил Итон. – Во сне мне было темно и страшно, а когда мы соединили руки в прошлый раз, я был очень счастлив. Со временем я перестал думать об этом, но где-то в глубине души знал, что рано или поздно произойдет что-то подобное.

Я кивнула. Слова уже были не нужны. Выходит, тогда, четырнадцать лет назад, в самом начале наших отношений, Итон уже видел, чем все закончится. Боже, да как после этого не верить в правдивость легенды?

– Всегда верь интуиции Итона Макрири, – едва слышно прошептала я, вспоминая какой-то разговор времен старшей школы. Мы оба забыли об этом и поплатились. Даже сегодня Итон за несколько минут до землетрясения почувствовал, что что-то не так и хотел выйти из дома. Зачем же я его остановила…

– Что, Сохи?

– Нет, ничего. Просто… Прости меня. Я очень сильно тебя люблю.

– И я тебя люблю. Бесконечно, – я снова слышу слезы в голосе Итона. Я должна его успокоить, но мои силы закончились. Я хочу увидеть еще кое-что, прежде чем умру.

– Итон, включи фонарик.

Он сразу же находит пальцами мой телефон. Мгновение, и загорается свет. Совсем не яркий, но самое важное я вижу. Глаза Итона, один голубой, а второй карий, кажутся еще ярче из-за слез. Я смотрю в них пару мгновений, а затем перед глазами появляется какая-то рябь, немного похожая на опадающие лепестки сакуры.

– Мы еще встретимся, да?

Я уже не слышу ответа Итона. Лепестков перед моими глазами становится все больше, они такие красивые. И где-то среди них, в самом центре вишневого сада, мы с Итоном готовимся стать мужем и женой. Я вижу, как мне улыбаются мама и брат…

В это мгновение меня наполняет такая любовь, что и умереть не страшно.

Я навсегда закрываю глаза.

Глава 4. Холли

Чикаго, 2048 год

– Холли! Холли, вы меня слышите? – блаженную тишину разрушил звенящий от напряжения мужской голос. Не открывая глаз, я поморщилась, гоня неприятные звуки прочь. Я хочу слышать голос Итона, но, видимо, он еще спит. Надо протянуть руку, коснуться его мягких волос и осторожно разбудить. Мне приснился кошмарный сон, в котором мы оба погибли, но Итон точно сможет меня успокоить.

– Холли, вы должны открыть глаза! – голос становится все громче, я отчаянно стараюсь отгородиться от него, но не могу. Передо мной возникает зеркало, покрытое сетью глубоких трещин, а в каждом осколке я вижу сцены из своей жизни: вот я маленькая сижу на руках у мамы, пока она читает нам с Соджуном; вот мне одиннадцать и отец рассказывает нам с братом о маминой смерти; вот мои тренировки с мистером Ли, а потом и соревнования, на которых я получила черный пояс; поездка в школу и знакомство с Итоном; наша первая ночь вместе, мы лежим, обнявшись; день рождения в домике у моря; выпускной; университет и работа; возвращение в Корею и похороны Соджуна; разбитое сердце, когда я узнаю правду об отце и понимаю, что никогда не вернусь к Итону; свадьба с Ынсу, рождение Донсу и Донхёна; судебный процесс над отцом, ради которого я несколько лет собирала доказательства его вины, рискуя при этом жизнью; череда любовников, вечеринок и море алкоголя, чтобы просто заполнить пустоту и не позволить крыше поехать из-за всего произошедшего; бесконечная работа и редкие выходные с детьми; случайная встреча с Итоном на вечеринке; наши разговоры и моя поездка в Англию; татуировка и встреча с друзьями; наши дни рождения, проведенные вместе; ночные созвоны по видеосвязи с Итоном и мой тяжелый развод с Ынсу; и, наконец, наш последний отпуск на островах, шатающийся пол, а затем грохот и мы, лежащие под обломками рухнувшего дома; залитое слезами лицо Итона, который обнимал меня до самого конца, и наши связанные красной нитью руки.

Увидев все это, я кричу что есть силы. Слишком больно, слишком страшно. Почему я не могу вырваться из этого кошмара?

– Итон! Итон!!! – кажется, я сейчас сорву голос. – Итон, проснись, ты мне нужен!

– Холли! Холли, успокойтесь! – противный старческий голос только сбивал меня, мешая докричаться до Итона. Ну где же он?

Наконец, я открываю глаза и разбитое зеркало постепенно рассеивается, а перед глазами возникает комната, похожая на кабинет врача или психолога. Мягкие кресло, стол, растения в горшках и картины на стенах… И тут осознание произошедшего лавиной обрушивается на меня. Я снова кричу, а после закрываю лицо ладонями, рыдая как никогда прежде. Мне кажется, что в этот миг я чувствую всю боль нашего мира.

Я Холли. Холидей Спрингфилд. Я не Ким Сохи, она погибла много лет назад. Я погибла много лет назад. Боже, это так безумно.

Слезы все текли и текли. Я почти не обращала внимания на обеспокоенного доктора Клиренса, предлагавшего мне воду и салфетки. Я оплакивала себя, ту жизнь, которую нам с Итоном было не суждено прожить вместе. Боже, Итон. Я до последнего надеялась, что он выберется оттуда живым, но, видимо, нет. Мы оба погибли, держась за руки, связанные красной нитью.

Красная нить. Если перед смертью влюбленные свяжут ей руки, то в следующей жизни они будут вместе. Значит, вот почему Итон…

– Он поэтому является мне в зеркале, да? Из-за того, что мы умерли, связав руки? – севшим голосом шепчу я, наконец подняв взгляд на Клиренса.

Доктор явно был сбит с толку, но ответил, стараясь сохранять твердость голоса.

– Холли, вы должны подробно рассказать мне все, что видели, и тогда я смогу ответить на ваши вопросы.

Я киваю и, глотнув воды, начинаю рассказ. Меня словно прорывает, я теряю счет времени, стремясь как можно полнее пересказать увиденное. Клиренс слушает внимательно, практически не перебивает, лишь изредка задает уточняющие вопросы.

Когда я заканчиваю и замолкаю, он снимает очки и задумчиво вертит их в руках.

– Отвечая на ваш вопрос, Холли… Я думаю, что нет, красная нить не виновата в том, что душа Итона застряла в тонком плане. Ваша история, несомненно, уникальна, но я уже видел нечто подобное.

Душа Итона застряла? О чем Клиренс вообще?

– Я не понимаю, – шепчу я, снова закрыв лицо руками.

Клиренс вздыхает и начинает объяснять подробнее.

– Наши души, Холли, воплощаются на Земле не раз или два, каждая душа проживает десятки, а то и сотни жизней прежде чем пойти дальше. Судя по всему, вы – очень молодая душа и Сохи была вашим первым воплощением. Вы упомянули, что вам часто казалось, будто вы не из этого мира и вам было не ясно, как все устроено?

Я кивнула. Именно так Сохи ощущала себя большую часть жизни, особенно в детстве и юности, а Итон был тем, кто простыми словами объяснял сложные вещи.

– Молодые души всегда попадают на Землю в сопровождении душ-хранителей, – продолжает Клиренс. – Хранители имеют достаточно опыта в земных воплощениях, чтобы помогать новичкам. Хранитель может быть один, а может и несколько. В случае с Сохи я склонен думать, что их было трое: вначале мама и Соджун, а после Итон. Рядом с хранителем молодой душе всегда спокойно.

Я снова киваю. Да, именно так я ощущала себя с мамой, братом и Итоном.

– Первые жизни редко бывают удачными, Холли. У души еще слишком мало опыта, чтобы преодолеть препятствия и пройти все жизненные уроки. Опытные души иногда делят сложности с новичками, это часть их миссии.

– Доктор Клиренс, если все, что вы говорите, правда… То можно ли переродиться вместе с уже знакомой в прошлом душой?

– Конечно, так чаще всего и происходит. Вполне возможно, что кого-то из ваших нынешних друзей вы знали будучи Сохи. А еще я более чем уверен, что души матери и Соджуна вернулись к Сохи, воплотившись в телах ее детей.

Я кивнула, вспомнив, как спокойно Сохи чувствовала себя с сыновьями, и как порой Донсу и Донхён напоминали ей маму и брата.

– Но почему я тогда здесь, а Итон в зазеркалье? – мой голос дрогнул, а в глазах снова защипало. – Почему мы не переродились вместе? Мы ведь так хотели этого.

Клиренс внимательно смотрел на меня, словно прикидывая, выдержу ли я его ответ.

– Одного желания души недостаточно. Возможно, то воплощение Итона было последним, и он должен был пойти дальше, но выбрал остаться в тонком плане, чтобы быть рядом с вами хотя бы таким образом. Ну или другой вариант…

– Какой вариант? – шепчу я сквозь слезы.

– Я думаю, что он звездная душа, – отвечает Клиренс. – Его душа не с Земли. Такие души приходят сюда на несколько воплощений, как правило, чтобы получить или передать определенный опыт. Обычно они умны, талантливы, обладают отличной интуицией и всегда выделяются из толпы. А еще они скучают по дому, но сами не понимают, где он, и интересуются космосом.

Я понимаю, что Клиренс, скорее всего, прав. Вечная тоска в голосе Итона, когда мы только познакомились, которую он прятал за широкой улыбкой и звонким смехом, его желание построить свой дом, его исключительный ум и вещие сны…

– Значит, Итон не отсюда? – тупо повторила я.

– Вероятнее всего, Холли. Правила для таких душ строже, чем для земных, и если они их нарушают, то больше не смогут воплотиться и должны будут вернуться домой.

– Какое правило нарушил Итон? – я чувствовала себя так, словно мой мозг вот-вот взорвется от обилия информации.

– Этого я, к сожалению, не знаю. Но, видимо, он совершил что-то непростительное и его душа была наказана изгнанием с Земли.

– Нет, – я качаю головой, словно отрицание сможет хоть как-то изменить ужасную действительность. – Нет, Итон никогда не совершил бы ничего такого.

– Вы не можете этого знать, Холли, – мягко говорит Клиренс, но я не слушаю его, не хочу слышать. Сохи знала и любила Итона с его шестнадцати лет и до самой смерти, так что я уж точно понимаю его душу лучше, чем Клиренс. Впрочем, сейчас у меня есть более важные вопросы, чем обсуждение, что же мог натворить Итон. – В любом случае, душа Итона должна была вернуться на свою родную планету, но не сделала этого.

– Выходит, что Итон был изгнан с Земли, но из-за нашего обряда с красной нитью застрял в зазеркалье? Он оказался там из-за меня? – с ужасом прошептала я.

– Дело не в нити, – повторил Клиренс. – Я считаю это всего лишь средневековой легендой и не более того. Душу нельзя принудить остаться в зазеркалье и связать ее с живым человеком каким-то странным обрядом.

– А в чем же тогда дело? – я запуталась еще сильнее.

– В воле Итона. Остаться в зазеркалье вместо возвращения домой было его выбором.

Я опустила голову, пытаясь осознать все сказанное Клиренсом. От этих мыслей голова начинала странно кружиться.

– Зачем Итон это сделал?

– А вот это вам лучше спросить у него, Холли.

– Да, конечно.

Мне хотелось поскорее вернуться домой, сесть перед зеркалом и задать Итону все вопросы, но где гарантии, что он ответит хотя бы на один, а не как обычно обойдет все интересующие меня темы? И тут я вспомнила кое о чем еще.

– Доктор Клиренс, а есть ли еще какой-то способ связи с Итоном, кроме зеркала? Помните, вы говорили, что помогаете душам живых и мертвых людей встретиться в тонком плане?

– Да, это можно устроить, – ответил Клиренс.

– Тогда, может, мы могли бы попробовать прямо сейчас? – торопливо проговорила я, с мольбой заглядывая в глаза врача. – Потому что…

Я осеклась и не закончила предложение. «Потому что мне уже не будет достаточно смутного силуэта в зеркале и голоса Итона. После всего, что я узнала сегодня, я хочу не просто говорить с ним. Я хочу быть с ним». Вот что я хотела сказать, но в последнюю секунду решила, что это было бы слишком откровенно.

– Я не думаю, что это хорошая идея. Вы устали и так много пережили сегодня.

Холли согласилась бы со словами врача, но дело касалось Итона, так что на секунду во мне воскресла Сохи. Разумеется, Холли тоже любила Итона, но это не шло ни в какое сравнение с тем, что я чувствовала к нему в предыдущем воплощении. Сохи снесла бы все на своем пути за возможность еще раз оказаться рядом с Итоном и точно не стала бы ждать ни одной лишней минуты.

– Доктор Клиренс, мне бы хотелось сделать это сегодня, – я без капли боязни и стеснения смотрела на врача. Я больше не просила, я сообщала о том, что было мне так необходимо. Мой голос звучал уверенно, а жесты были твердыми. В эту минуту я вновь стала Ким Сохи. Холли Спрингфилд никогда не была железной леди.

И под этим напором Клиренс сдался. Нехотя, но он все же произнес:

– Ну что ж, я вижу, что вас бесполезно отговаривать.

Я кивнула и снова удобно устроилась в кресле, готовясь выполнить все, что скажет доктор. Что угодно, лишь бы оказаться рядом с Итоном.

Я закрыла глаза, слушая голос Клиренса. Его кабинет уплывал все дальше и дальше, а мое тело словно летело куда-то с огромной скоростью. Разумеется, на самом деле я все еще сидела в мягком кресле, но моя душа была уже далеко.

Распахнув глаза, я первым делом хотела осмотреться, но практически сразу поняла, что это бесполезно. Вокруг не было ничего, лишь какое-то огромное серое помещение. Ни окна, ни картины, даже ни единого намека на какой-либо другой цвет кроме этой серости. Боже, неужели Итон столько лет заперт в этом месте?

– Холли, – любимый голос, который я узнала бы из миллиона. Я резко обернулась, чувствуя, как у меня перехватывает дыхание, а руки начинают мелко дрожать.

Передо мной стоит Итон. Теперь он не размытый силуэт, я вижу его так же четко, как и любого живого человека. Итон выглядит точно так же, как в наш последний день на Филиппинах. Длинные темные волосы слегка взъерошены, простая черная футболка с короткими рукавами позволяет рассмотреть каждый чернильный узор на коже, а на его лице застыла улыбка, вот только глаза кажутся очень печальными.

– Итон! – я срываюсь с места и буквально падаю в его объятия, вновь ощущая его тепло и сильные руки, которыми он обхватывает меня. Холли за все свои двадцать шесть лет ни разу не чувствовала ничего подобно, а Сохи кажется, что она вернулась домой.

Я вернулась домой. Дом вовсе не физический объект, в моем случае это Итон.

Итон зарывается лицом в мои волосы и стоит так несколько секунд, а затем мы на шаг отступаем друг от друга, по-прежнему держась за руки. Я все никак не могу оторвать взгляд от Итона, не верю, что вижу его, могу обнять и взять за руку. Итон такой красивый, пожалуй, даже красивее, чем его запомнила Сохи. А еще он кажется обычным живым человеком, но если присмотреться, то возле его кожи можно заметить легкое фиолетовое свечение.

– Это аура, – негромко объясняет Итон, поняв, на что я смотрю.

Я опускаю взгляд на свои руки и замечаю такое же свечение возле них, только белое, едва заметное в этой серой комнате.

– А почему у нас разные цвета? – с искренним интересом спрашиваю я. – Твой, кстати, красивее.

Итон улыбается, и я снова задерживаю взгляд на его лице.

– Потому что я намного старше тебя. У молодых душ аура всегда светлая, но после множества воплощений она темнеет и становится синей или фиолетовой.

– Так красиво, – повторяю я, осторожно касаясь пальцами лица Итона. Он прикрывает глаза, явно наслаждаясь этой лаской. – А сколько воплощений было у тебя?

– Земных около сотни. Если честно, я не помню всего, но кажется, я старше, чем Египетские пирамиды.

Теперь улыбаюсь и я.

– Земных?

– Да, – кивает Итон. – Были и другие, еще до того, как я попал на Землю.

Я чувствую, как улыбка сползает с моего лица. Я вспоминаю, зачем я здесь.

– А где это место? Твоя родная планета?

Итон пожимает плечами.

– Я не знаю точно. Пока я привязан к зазеркалью, я не могу вспомнить то место.

– Но ты бы хотел вернуться, да? – шепчу я, силясь понять.

– Пожалуй, да, но не сейчас, – Итон улыбается так тепло. – Пока что я останусь здесь, с тобой.

– Зачем? – я смотрю в глаза Итона и изо всех сил стараюсь не расплакаться. Больше всего на свете я хочу остаться с ним, но при это меньше всего хочу, чтобы душа Итона была годами заперта в этом мрачном месте. Эти мысли разрывают меня.

– Потому что я обещал тебе быть рядом в следующей жизни, – Итон все так же улыбается, а я вспоминаю последние минуты жизни Сохи. – Я тогда не знал, как все обернется, но это ничего не меняет.

Потому что я обещал тебе. Ни слова о красной нити. Выходит, Клиренс был прав и зазеркалье – выбор Итона?

– И ты решил остаться со мной даже зная, что у тебя больше не будет земного воплощения и ты застрянешь в этом жутком месте?!

Итон гладит мою руку и все так же внимательно смотрит мне в глаза.

– Ну, оно вовсе не жуткое, тут просто ничего нет. Знаешь, это чем-то похоже на комнату наказаний, куда так любила отправлять нас миссис Браун.

Услышав это, я передернулась. Я вспомнила ту темную сырую комнату с пауками, и как Итон однажды принял на себя наказание, которое должно было достаться мне. И сейчас он точно так же наказан, вот только пара часов превратилась в годы и десятилетия.

– И надолго ты тут? – спросила я, в глубине души уже зная ответ.

– До конца твоей жизни, Хол. Я все еще твоя душа-хранитель, пусть даже у меня больше нет тела.

Вот значит оно как. Вот почему с самого детства я слышала Итона, и он всегда появлялся в те моменты, когда был нужен больше всего.

– Но ты ведь можешь отказаться, да? Просто пойти дальше, вернуться домой…

Итон улыбается немного грустно и качает головой.

– Такие контракты не разрываются, они на всю жизнь. Но даже если бы я мог… Я бы никогда не сделал этого, поверь.

Я опустила голову и закусила губу, старясь сдержать слезы. Я ненавидела несправедливость, а тот факт, что душа Итона заперта в этом месте, казался мне самой большой несправедливостью во вселенной.

– Все нормально, Хол, правда, – Итон снова обнял меня. – Я жалею только, что тебе пришлось узнать обо всем произошедшем с Сохи. Если бы я мог, то никогда не отпустил бы тебя на сеанс к Клиренсу.

Я качаю головой.

– А вот об этом я как раз и не жалею. Я сто раз задавала тебе вопросы о том, кто ты, где ты находишься и почему являешься именно мне, но ты никогда не отвечал.

– Я не мог, правда, – голос Итон слегка дрогнул. – Но если ты хочешь спросить что-то еще, то я постараюсь ответить.

– Почему у тебя больше не будет земных воплощений? Клиренс сказал, что это может быть твоим наказанием.

Итон замялся, и я заметила тревогу, мелькнувшую в его глазах.

– Так просто… случилось, – наконец, выдавил он. – Я не могу рассказать подробностей, но поверь, я это заслужил.

Я тихонько застонала. Мне нужны были ответы, но Итон не давал мне их.

– Хол, я должен извиниться, – тихо сказал Итон, заставив меня снова поднять голову. – Во всем, что произошло с тобой… с нами, виноват только я. Из-за меня мы не смогли вновь встретиться на Земле как два обычных человека. Я согласился быть твоим помощником без тела, но постоянно сомневался, делаю ли я тебе этим лучше. Поэтому и пропал на несколько лет, когда у тебя появился жених. Думал, что так будет правильно и нужно тебя отпустить. А потом умерла твоя бабушка и я почувствовал, что даже спустя годы ты все еще мысленно зовешь меня каждый раз, когда тебе плохо. Так что я вернулся и, кажется, снова все испортил.

Если вы когда-либо задавались вопросом, могут ли души плакать, то я вам скажу по своему опыту: да, могут, и еще как.

– Что бы ты там ни натворил, – слова давались мне с огромным трудом, ведь я пыталась сдержать рыдания. – Ты ни в чем не виноват. Итон, раньше я всегда задавала тебе вопросы, но больше я не хочу ничего знать. Мне достаточно того, что ты рассказал мне, но лишь в одном ты ошибся: ты никогда ничего не портил.

Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза, а затем слезы побежали и по щекам Итона.

– Ты бы так не говорила, если бы я мог рассказать тебе все, – его голос ломается совсем как в вечер смерти Сохи, а мне становится почти что физически больно. В этот момент мне все равно, по какой причине Итон застрял в зазеркалье, гораздо страшнее, что он обречен остаться здесь до конца моей жизни.

– Это место… – снова начинаю я, но Итон прикладывает палец к моим губам и качает головой.

– Оно вовсе не страшное, Хол. По крайней мере оставаясь здесь, я могу быть с тобой… в некоторой степени.

В некоторой степени. Что бы мы ни говорили, нам обоим всегда будет мало друг друга. И самая грустная истина заключается в том, что у нас нет выхода. Итон никогда не вернется человеком на Землю, а я буду перерождаться еще десятки раз. Я не сомневалась, что в каждой новой жизни буду чувствовать одиночество, словно в моей груди пробили огромную дыру, и ее нечем заполнить.

Эта рана могла бы затянуться только благодаря Итону, но его у меня больше никогда не будет. И эта простая мысль практически уничтожила меня.

– Хол, – снова тихий нежный голос, глаза, смотрящие прямо в душу, и любимые руки на плечах. – Ты должна кое-что пообещать, ладно?

– О чем ты? – я шмыгаю носом, пытаясь понять, что имеет в виду Итон.

– Не приходи больше сюда, хорошо? Пообещай, что больше никогда не отправишься к Клиренсу на сеанс гипноза, чтобы увидеться со мной.

– Почему, Итон? – кое-как выдавливаю я, чувствуя, как от этих слов начинает крошиться моя душа. Итон – единственный близкий человек, который у меня остался.

На самом деле у меня нет и его, но разве это важно? Сейчас Итон для меня реальнее всех живущих на нашей планете.

– Ты должна двигаться дальше, понимаешь? Я останусь здесь, но тебя ждет долгая интересная жизнь, Холли, и ты не должна посвятить ее тому, кого уже нет.

Я сглотнула огромный комок, застрявший в горле. Итон правда считает, что я смогу просто пойти дальше и наслаждаться жизнью, забыв о том, что он заперт в зазеркалье?

– Пообещай мне, Хол, – голос Итона становится требовательнее.

– И ты снова исчезнешь? – я вспоминаю долгие месяцы, когда Итон перестал являться мне, а я чувствовала себя самым одиноким человеком на свете, несмотря на наличие жениха и подруг.

– Я, как и раньше, буду появляться в зеркале, если буду тебе нужен.

Я качаю головой. Теперь мне этого чертовски мало.

– На самом деле я всегда с тобой, каждую секунду твоей жизни. Ты просто не будешь видеть меня, – Итон уговаривает, и я понимаю, зачем он так делает, но от этого ни капельки не легче. – Просто не приходи больше в зазеркалье. Это место не для живых.

Итон смотрит мне в глаза и ждет ответа. Я знаю, что он прав во всем. Я знаю, что я должна дать ему обещание и сдержать его. Я знаю, что это разобьет мне сердце.

– Ладно, – я стараюсь вдохнуть как можно больше воздуха, словно это хоть как-то поможет сказать то, что я вовсе не хочу произносить. Итон касается моего лица, а затем перемещает ладонь на голову и осторожно гладит, запуская табун мурашек по моему телу. Ни разу за всю жизнь Холли я не чувствовала ничего подобного, а Сохи внутри меня одновременно млела от удовольствия и разваливалась на части от боли.

– Все будет хорошо, – шепчет Итон, притягивая меня к себе. – У тебя в любом случае будет все хорошо, обещаю.

Я смотрю в его глаза и мечтаю почувствовать хотя бы каплю уверенности Итона.

– Я бы предпочла, чтобы все хорошо было у нас обоих.

– Так и будет, Холли, – Итон говорит твердо, но я знаю, что он просто успокаивает меня. У Итона уже ничего не будет, он заперт здесь до самой моей смерти, а потом отправится в свой родной мир, а меня ждет множество бессмысленных земных жизней.

– Перед тем, как я дам обещание… Сделай для меня кое-что, ладно? – я цепляюсь за Итона, понимая, что сейчас касаюсь его в последний раз. Не только в этой жизни, а во всех оставшихся мне жизнях. – Поцелуй меня.

Итона не пришлось просить дважды, его губы накрыли мои, стоило мне только произнести свое желание. Я запустила руку ему в волосы, а вторую положила на шею, касаясь седьмого позвонка, где было выбито имя Сохи.

– Не останавливайся, – почти молю я, когда Итон разрывает поцелуй. Он улыбается, притягивает меня еще ближе и снова целует.

Когда мы, наконец, отступаем друг от друга, я не могу сказать, прошла ли пара секунд или часов. Я лишь знаю, что мне все равно слишком мало Итона.

– Даже вечности мне бы не хватило, – я не осознаю, что говорю это вслух, но Итон ничего не спрашивает, а просто кивает. Он все понимает, но держится гораздо лучше моего.

– Тебе скоро нужно будет идти, – тихо говорит Итон. – Лучше не задерживаться в тонком плане надолго, иначе возвращаться будет сложнее.

– Это меня не пугает, – я пытаюсь казаться намного смелее, чем я есть на самом деле. По правде говоря, я без понятия, каким будет мое возвращение, и я не хочу об этом думать. Итон – вот все, что сейчас важно.

– И все же так будет лучше, Хол. Ты должна вернуться в мир живых и пообещать, что не будешь больше приходить сюда.

Я мнусь, словно эти секунды тишины заставят Итона передумать и позволить мне остаться.

– Холли? – поцелуй в макушку и снова руки на моих плечах. Итон ждет.

– Я обещаю, – с трудом выдавливаю я. – Я не буду приходить сюда, но ты, пожалуйста, появляйся в зеркале хотя бы иногда. Мир без тебя… он для меня не лучше этой комнаты.

– Я буду появляться до тех пор, пока я нужен тебе, – кивает Итон.

– Ты всегда будешь нужен.

– Надеюсь, нет, – еще один поцелуй. – Когда-нибудь ты встретишь того, кто будет лучше меня и будешь очень-очень счастлива.

«Когда-нибудь ты встретишь ту, что будет лучше меня» – именно это Сохи написала в письме Итону много-много лет назад, отчаянно не желая его отпускать, но понимая, что должна. И сейчас Итон делает то же самое для меня. Он никогда этого не покажет, но Итону больно ничуть не меньше, чем мне.

– О чем ты сейчас думаешь? – шепчу я, замечая, как его разноцветные глаза вновь наполняются слезами.

– Жалею, что в этом месте нет конфет. Я бы многое отдал за то, чтобы снова порадовать тебя сладким. Ведь с помощью шоколада можно пережить даже самый худший день.

Я смотрю на Итона, забывая даже моргать. Он помнит все, каждую мелочь, которая была важны для них с Сохи.

Которая важна для нас.

– Я тебя люблю, – три простых слова, в которые я пытаюсь вложить весь ураган чувств, что сейчас бушует в моей душе.

– И я тебя люблю. Бесконечно, ты же помнишь? – Итон снова крепко обнимает и целует в последний раз, а я на мгновение забываю, что это конец. Я чувствую только спокойствие и тепло, как в нашу первую ночь вместе.

Где бы ни оказались наши души, они связаны. Ни смерти, ни законам вселенной этого не изменить.

Я киваю и закрываю глаза. Думаю, что вот в этом Итон ошибся. Лучше, чем он, я не встречу, потому что лучше для меня просто нет.

А потом я вдруг проваливаюсь куда-то, все еще ощущая на себе руки Итона. Или мне это только кажется? Но так мне хотя бы не страшно.

Когда я, наконец, снова открываю глаза, то Итона рядом уже нет, и я вновь сижу в кабинете Клиренса.

– Холли, вы меня слышите? – лицо врача выплывает из тумана, но я не реагирую. Разве его слова важны? Разве хоть что-то вообще важно, кроме того, что Итон остался в зазеркалье и я больше не смогу поцеловать его или хотя бы коснуться? Я больше никогда не увижу Итона и все, что мне останется – смутный силуэт в зеркале и его голос. Сейчас для меня имело значение только это.

– Холли! – Клиренс коснулся моего плеча и легонько потряс меня. Мне стало практически больно из-за хватки пальцев доктора и это заставило меня обратить на него внимание.

– Что? – безжизненно откликаюсь я, закрывая глаза. Я не хочу видеть врача, кабинет и этот мир в целом. Верните меня в зазеркалье к Итону, и я буду в сотни раз счастливее.

– Что там произошло? Что произошло в зазеркалье?

Клиренс явно ждет ответов на свои вопросы, но я упрямо молчу. Может быть, он и терапевт, но есть вещи, которые не предназначены для чужих ушей. Наши с Итоном последние минуты навсегда останутся только между нами.

– Холли, я не смогу помочь вам, если вы будете молчать, – настаивает Клиренс, протягивая мне стакан воды.

Я делаю глоток и понемногу возвращаюсь в реальность. Клиренс прав, я должна рассказать, но без подробностей.

– Вначале я попала в серую комнату, там ничего не было, – я говорила негромко, стараясь совладать с дыханием и не позволить слезам снова политься из глаз. – Потом Итон окликнул меня, я повернулась и увидела его. Знаете, он выглядел совсем как при жизни, таким же, каким я его запомнила. Вернее, так, как запомнила его Сохи. Единственное отличие заключалось в том, что от Итона словно бы исходило фиолетовое сияние. Оно было едва заметным, но красивым. Итон объяснил, что это аура и у него она темная, потому что он древняя душа, а моя аура была белой и Итон сказал… Что такое?

Глаза Клиренса вдруг широко распахнулись, как будто он услышал что-то шокирующее его. Несколько секунд он задумчиво смотрел на меня, а затем покачал головой.

– Нет, ничего. Так что там сказал Итон?

– Он сказал, что моя аура белая потому, что я молодая душа. А потом… Потом было странно. Итон объяснил, что зазеркалье – это действительно его выбор и что он виноват в том, что мы не смогли переродиться вместе. Он извинился, но так и не объяснил за что.

Клиренс задумчиво кивнул, словно знал больше, чем был готов сказать мне. Впрочем, в своем отчаянии я едва ли заметила это.

– А еще Итон попросил не возвращаться, – я подошла к самой грустной части рассказа и глаза вновь подозрительно защипало. – Он заставил меня пообещать, что я больше никогда не приду в зазеркалье.

Я этого не почувствовала, но, видимо, слезы вновь побежали по моим щекам, потому что Клиренс протянул мне салфетки. Я кивнула и, не утруждая себя благодарностью, продолжила:

– Мы еще немного поговорили, а затем попрощались, – я решила опустить часть с поцелуями и объятиями. – И вот, я здесь.

– Спасибо за ваш рассказ, Холли, – сказал Клиренс, делая пометки в блокноте. – Ваш случай… Он впечатляет.

– Что вы имеете в виду?

Я во все глаза смотрю на Клиренса, а он не спешит с ответом. Вместо этого он поднимается на ноги, наливает себе стакан воды и отходит к окну, словно выигрывая время, чтобы как следует обдумать свои слова.

– Как вы знаете, я занимаюсь гипнозом больше двадцати пяти лет и все это время я помогаю людям вспоминать их прошлые воплощения и выходить в тонкий план, чтобы проститься с душами близких. Полагаю, я отлично осведомлен о том, как устроена вселенная, но вам с Итоном удалось меня удивить. Видите ли, несколько раз мне уже встречались молодые души, чьи хранители были лишены возможности воплотиться и остались в тонком плане.

Я слушаю, затаив дыхание. Значит, мы с Итоном не уникальны. А если подобное уже случалось, то может быть, существует способ помочь ему?

– Но знаете, Холли, все эти истории плохо заканчивались.

– Что вы имеете в виду? – я сама удивилась звуку своего голоса, настолько напряженным и высоким он был в этот момент.

– Даже самые опытные души не выдерживали пустоты и одиночества зазеркалья, – Клиренс, наконец, повернулся ко мне и смотрел прямо в глаза. – У них нет собственной жизни, вообще ничего нет, а единственная связь с миром для них – это душа человека, которому они должны помогать. Души, запертые в зазеркалье, становились слишком навязчивыми, они буквально преследовали своих подопечных и в конечном итоге вредили им этим. Некоторые хранители доходили до такой степени отчаяния, что мечтали о смерти своих подопечных и подталкивали их к этому, ведь смерть означала бы расторжение контракта и освобождение души хранителя. Как правило эти люди попадали в мой кабинет, стараясь избавиться от своих «опекунов». Поверьте, никто из хранителей не хотел этого, но выдержать много лет пустоты дано далеко не всем.

Я чувствую, как все мое тело пробирает дрожь и прячу лицо в ладонях. Слова Клиренса резали меня словно нож. Я знала, что Итону плохо в зазеркалье, но даже не могла представить, насколько.

– Поэтому я и удивлен, Холли, – продолжил Клиренс. – Судя по всему Итон… справляется, если можно это так назвать. Он никогда не был навязчив по отношению к вам, всегда появлялся только в нужные моменты и попросил вас не возвращаться в зазеркалье, зная, насколько это травматичный опыт для молодой души. За все годы я не встречал душу, которая бы настолько хорошо выдерживала сложности существования в тонком плане.

Я кивнула, вновь погружаясь в воспоминания Сохи. Мне подумалось о школе, в которую Итон попал в одиннадцать лет. Когда-то он рассказал Сохи насколько одиноко и страшно ему было в то время, но для всех он был идеальным студентом и веселым, добрым, вечно улыбающимся мальчишкой.

Итон справляется, но только он знает, чего ему это стоит.

И я, возможно, тоже знаю.

Я кусаю губы, стараясь не расплакаться в очередной раз. Это слишком несправедливо и больно.

– Думаю, с вас на сегодня достаточно, Холли, – эта фраза Клиренса возвращает меня в реальность. – Давайте встретимся через пару дней, когда вся информация уляжется у вас в голове и вы отойдете от шока. Если я правильно помню, вы хотели связаться с вашей умершей бабушкой, мы сможем это устроить…

Я заторможено киваю, пытаясь вникнуть в слова врача. Бабушка. Да, точно. За этот вечер я успела забыть о ее смерти, но напоминание Клиренса вновь вернуло мне эту боль.

Слишком много боли. Интересно, сколько я еще смогу выдержать?

Я качаю головой. Мне становится противно от жалости к самой себе. По сравнению с тем, что пережила Сохи, моя нынешняя жизнь казалась почти сказкой.

– Да, хорошо, – я беру себя в руки и поднимаюсь на ноги. – Конечно. Встретимся через пару дней и продолжим. Спасибо вам, доктор Клиренс. Это было очень… познавательно.

– Холли, – Клиренс окликнул меня, когда я уже стояла в дверях. – Стройте свою жизнь, не погружайтесь с головой в разбитое прошлое Сохи. Вы не исправите того, что случилось почти тридцать лет назад, но можете создать прекрасное будущее для себя. У вас есть все для этого. И у вас замечательный хранитель.

– Спасибо, – я кивнула, но на самом деле не была в этот момент в состоянии осознать всю глубину слов терапевта. – Доброй ночи, доктор Клиренс.

– Доброй ночи, Холли.

***

Я не знаю, каким чудом мне удалось добраться домой, не попав в аварию. Я нарушила с десяток правил и едва ли следила за дорогой, погруженная в свои мысли, каждая из которых была еще мрачнее предыдущей. Пустота внутри меня, которую я чувствую с детства, оказалась ничем иным, как болью из-за разлуки с Итоном. И эту пустоту мне никогда не заполнить, ведь Итон больше не вернется на Землю.

Клиренс утверждает, что я смогу построить свою жизнь, но он ошибается. Я не могу и не хочу делать этого без Итона. Я вспомнила Сохи и прикрыла глаза. Она бы не сдалась, ни за что и никогда бы не сдалась. Но с другой стороны, все, что делала Сохи, было ради любви или ради мести тем, кто сломал ее жизнь. Сохи успела почувствовать и огромную любовь, и дикую боль, и удовольствие от свершившейся мести. Не успела она лишь прожить долгую счастливую жизнь с Итоном, но перед смертью у Сохи хотя бы была надежда встретить Итона в следующем воплощении.

У меня же этой надежды больше нет.

«И я люблю тебя. Бесконечно, помнишь?» – эти слова были последним, что Сохи услышала в жизни. Ирония заключалась в том, что наше с Итоном «бесконечно» столкнулось с таким безнадежным «никогда». Мы были обречены любить того, кого уже никогда не будет рядом.

Почему моя первая жизнь оказалась его последней?..

Все эти вопросы теснились в моей голове, когда я вошла в квартиру и устало рухнула на постель. Несколько минут я пролежала без движения, мечтая поскорее оказаться у зеркала и поговорить с Итоном, но в глубине души я понимала, что это не лучшая идея, ведь я была в зазеркалье чуть больше часа назад, да и мое разбитое состояние явно не обрадует Итона. Так что я бесцельно лежала в кровати, перебирая воспоминания Сохи. Школа, университет, Корея, рождение детей, месть отцу, работа, вторая встреча с Итоном… Если так подумать, то у нее было много близких людей и той части моей души, что занимала Сохи, было очень интересно узнать, как сложились жизни у Донсу и Донхёна, мистера Ли, Мины, Ханны, Аланы, Дина и даже Ынсу. Интересно, а это можно как-то выяснить?

«Интернет знает все», – именно эта мысль мелькнула у меня в голове, когда я налила себе бокал вина и включила ноутбук.

Пару бокалов и шестьдесят минут спустя я узнала практически все, что меня интересовало. Донсу управлял семейным бизнесом и, судя по фотографиям в социальный сетях, у него были жена и двое детей, а вот информация о Донхёне заставила меня буквально раскрыть рот от изумления. Оказалось, что сын Сохи занимался тхэквондо и стал олимпийским чемпионом десять лет назад. Правда сейчас он уже ушел из спорта и работал тренером.

Продолжив поиски я с восторгом узнала, что мистер Ли все еще жив, хоть он и был уже глубоким стариком. Глядя на фотографию, где они с Донхёном сияют улыбками, показывая на камеру олимпийское золото, я испытала невероятную благодарность по отношению к мистеру Ли. Он так и не смог узнать последнюю волю Сохи, но отлично воспитал ее детей.

У Ынсу тоже все было в порядке. Кажется, он перебрался в Европу и жил там со своим новым партнером. Я была почти рада за него, ведь у Сохи не осталось больше ненависти к бывшему мужу.

Мина была замужем в четвертый или пятый раз. Что ж, надеюсь, хотя бы сейчас она счастлива.

Саркастичный бунтарь Дин превратился в примерного семьянина и отца троих детей. Я сглотнула огромный комок в горле, когда узнала, что старшего сына Дин назвал в честь Итона. Что ж, эгоистично было думать, что я единственная скучаю по Итону.

Ханна недавно стала бабушкой, а еще открыла свой магазинчик макраме изделий. Она так и прожила в Манчестере всю жизнь, а Алана посетила все страны мира и издала несколько книг о своих путешествиях. Она ни разу не была замужем и сейчас жила, кажется, где-то на Маврикии.

Я улыбалась, узнавая новости о близких Сохи, в то же время не могла поверить, что когда-то эти шестеро настолько разных людей были неразлучными школьными друзьями.

Я уже собиралась выключить ноутбук, когда наткнулась на небольшое интервью Донхёна, которое он дал после победы на Олимпиаде. Разумеется, я не удержалась и сразу же включила видео, глядя на экран и рассеянно улыбаясь. То, о чем так мечтала Сохи перед смертью, стало реальностью. Пусть и в следующей жизни, но она увидела своих детей взрослыми и узнала, кем они стали.

Я подлила себе еще вина и собиралась было сделать глоток, когда один из ответов Донхёна заставил меня дернуться, словно от удара током. Я промотала назад, уверенная, что я что-то неправильно поняла, но ошибиться было невозможно.

– Благодаря кому вы начали заниматься тхэквондо? И от кого у вас такой спортивный талант? – спрашивает журналист, и после этого вопроса на лице сына появляется широкая улыбка.

– Думаю, я пошел в маму, – я замечаю грусть, мелькнувшую в глазах Донхёна. – Она была очень спортивной, занималась тхэквондо и в пятнадцать лет получила черный пояс.

– Значит, это мама привела вас в спорт? – уточняет журналист.

– Не совсем. Моя мама погибла во время землетрясения на Филиппинах в ноябре 2019 года, нам с братом тогда было по семь лет. Формально мы остались на попечении отца, но по-настоящему нами занимался мистер Ли, наш учитель, который когда-то вырастил мою маму и ее брата. Мистер Ли всегда говорил нам, что он исполняет последнюю волю мамы, воспитывая нас с братом так же, как и ее. Уроки тхэквондо были неотъемлемой частью этого воспитания. Донсу, кстати, тоже делал успехи, но ему пришлось уйти из спорта из-за травмы, ну а я добрался до Олимпийского пьедестала.

Я поставила видео на паузу, а мой мозг работал, кажется, на двести процентов. «Мистер Ли воспитывал нас, выполняя последнюю волю нашей матери». Но это ведь невозможно, правда? Сохи так и не дозвонилась мистеру Ли в ночь своей смерти. Она умерла, не сказав ему, чего хочет для своих детей.

Тогда откуда мистер Ли узнал это? Просто догадался? Или…

Итон. Последнюю волю Сохи мог знать только Итон, но он погиб там же под завалами гостевого домика на Филиппинах.

Или Итон не умер? Мог ли он выжить? Я постаралась воскресить в памяти последние минуты жизни Сохи и, судя по всему, Итон не был так уж тяжело ранен. Если завалы разобрали вовремя, то его могли спасти.

Но почему тогда он оказался в зазеркалье?! Так или иначе, Итон умер, вопрос лишь в том, как и когда.

Мне казалось, что мою голову сейчас разорвет от этих вопросов, а пальцы сами собой забегали по клавиатуре, стремясь проверить мою догадку. Спустя минут десять я, совершенно вымотанная, откинулась на спинку стула и закрыла глаза, пытаясь осмыслить новую информацию: Итона Макрири не было в списках погибших во время Филиппинского землетрясения.

Я просидела так несколько минут, чувствуя, как с каждой секундой мне становится все страшнее. По телу пробежала дрожь, а сердце колотилось как бешенное. В моей комнате было открыто окно, но мне казалось, что воздуха не хватает. Я опустила голову и прижалась коленями ко лбу, пытаясь хоть немного успокоиться. В последний раз я была в таком состоянии после смерти дедушки.

– Холли, – Итон позвал совсем негромко, но я все равно вздрогнула, ведь мои нервы были напряжены до предела. Я обернулась, увидела в зеркале его силуэт и почувствовала болезненный укол где-то глубоко внутри. Если честно, я надеялась, что после сеанса у Клиренса, я буду отчетливо видеть Итона, но нет. Наверное, это мелочь, но я бы многое отдала за то, чтобы не только слышать голос, но и хорошо видеть любимого.

– Все в порядке, Хол, – продолжил Итон. Я уже слышала у него подобные интонации раньше – именно так Итон успокаивал меня в детстве, когда случалось что-то плохое. – Сейчас станет лучше…

Я покачала головой. Нет, мне уже не станет лучше. Это не глупая паническая атака, а что-то гораздо более страшное.

– Давай пока отвлечемся и поговорим, Холли, – предлагает Итон.

Я пытаюсь сделать глубокой вдох, но выходит плохо.

– Расскажи мне все, – кое-как выдавливаю я. – О том, что произошло после смерти Сохи.

Итон молчит, и в эту секунду я еще сильнее жалею, что не могу увидеть выражение его лица.

– Хол, я не могу… – начинает было он, но я перебиваю.

– Знаю, я обещала не задавать больше вопросов, но… Как я смогу жить, не узнав всю правду? – плохо скрывая отчаяние в голосе, шепчу я.

– Я не уверен, что ты сможешь нормально жить, когда ее узнаешь, – мрачно говорит Итон, но по его интонации я понимаю, что он вот-вот сдастся.

– Эй, разве есть в мире хоть что-то, с чем мы не смогли бы справиться вдвоем? – я вспоминаю, как когда-то очень давно Итон сказал эту фразу Сохи. Со стороны зеркала слышится тихий смешок. Значит, он тоже помнит.

– Ты возненавидишь меня, когда узнаешь, но если ты так хочешь, то… Спрашивай, – голос Итона дрожит и мне становится не по себе. На секунду я даже готова отказаться от этой идеи, но затем качаю головой и задаю первый вопрос.

– Ты ведь не погиб под завалами вместе с Сохи? Твоего имени не было в списках жертв.

Я плохо вижу силуэт Итона, но мне кажется, что он едва заметно качает головой.

– Нет, к сожалению, нет, – Итон замолкает, но я упрямо жду продолжения, и он это понимает. – Меня нашли через несколько часов после твоей смерти, но я почти не помню этого. В память врезался только момент, когда спасатели разорвали нить, соединявшую наши руки…

– Ты так и не снял ее? – поразилась я. – Даже когда Сохи…

Слова «уже была мертва» застряли у меня в горле, но Итон понял, что я хотела сказать.

– Нет, не снял. Я же обещал тебе, что мы встретимся в следующей жизни. Я был уверен, что умру там же через пару часов или дней, и уж точно не ожидал, что меня спасут.

Я буквально вжалась в кресло, стараясь не упустить ни слова, и в то же время пропуская через себя весь тот ужас, который должен был чувствовать Итон в темноте под завалами в ожидании смерти, связанный нитью с уже умершей Сохи. Меня снова затрясло, но я понимала, что это даже не сотая доля того, через что пришлось пройти Итону.

– Когда нас нашли и они разрезали нить, я… Я плохо себя контролировал, кричал, что никуда не поеду без тебя. Я знал, что должен хотя бы сохранить твою нить, но мне вкололи что-то успокоительное, а проснулся я уже в больнице. И я… Я потерял твою нить, – голос Итона дрогнул и затих.

– Ничего страшного, в этом ведь не было твоей вины, – поспешно сказала я.

– Тогда я так не считал. Нить была так важна для тебя, а еще это была наша связь, понимаешь? Мне казалось, что пока она у меня, то я все еще связан с тобой, как в те десять лет, которые ты провела в Корее. Но в этот раз все было иначе. Нити не было, нашей связи тоже не было, тебя не было и мне нужно было признать, что я потерял тебя окончательно.

Я кивнула. Да, я действительно понимала все, что тогда чувствовал Итон. Я прошла через эту агонию несколько часов назад на сеансе Клиренса. Вернее, нет, не прошла, я все еще чувствую себя так, словно моя душа сгорает заживо.

– Физически со мной все было практически в порядке, так что меня выписали из больницы через пару дней. Дин прилетел на остров, чтобы помочь мне, и мы с ним вернули тебя домой. Похоронами и всем прочим занимался мистер Ли, я не вмешивался в это.

Услышав это имя, я вздрогнула, а затем слегка улыбнулась.

– Спасибо, – от души поблагодарила я Итона. – За то, что передал ему последнюю волю Сохи.

– Это пустяки, – отмахнулся Итон, но я покачала головой.

– Благодаря этому Донхён стал олимпийским чемпионом по тхэквондо!

– Вот это да! – воскликнул Итон, и я практически видела, как загорелись его глаза от этой новости. – Но… Откуда тебе это все известно?

– Я поискала информацию обо всех, кто был дорог Сохи, – честно призналась я. – И наткнулась на интервью, в котором Донхён рассказывает о матери и ее последнем желании.

– Значит, вот что ты смотрела перед тем, как тебя накрыла тревога, – догадался Итон.

– Да. Я поняла, что последнюю волю Сохи мог знать только ты, а значит, ты выжил после землетрясения.

– Хотел бы я узнать, как сейчас живут наши друзья… – протянул Итон, но мне показалось, что он пытается сменить тему. – Если честно, то в последний раз мы собирались все вместе на твоих похоронах.

– У них все в порядке, – быстро отвечаю я. – Я обязательно расскажу тебе подробнее, но только после того, как узнаю, что произошло с тобой.

Итон снова замолчал, но я не собиралась сдаваться.

– Не заставляй меня снова копаться в Интернете. Я хочу услышать это от тебя, какой бы ужасной ни была правда, – мои слова звучали намного смелее, чем я на самом деле ощущала себя в этот момент.

– Я обещал найти тебя в каждой следующей жизни, но не смог бы этого сделать, пока еще был жив, верно? Так что… Я умер двадцать четвертого декабря 2019 года.

– В сочельник? – переспросила я. Мне было физически больно от рассказа Итона, но я должна дойти до конца, погрузиться на самую глубину этой боли и, может быть, потом я смогу выбраться.

– Я бы не оставил тебя одну на Рождество, – тихо сказал Итон, а я вновь нырнула в воспоминания Сохи. Рождество 2005 года, самое начало отношений Итона и Сохи. Тогда, в шестнадцать лет, Итон отказался от праздника с семьей и вернулся в школу, чтобы Сохи не была одна в Рождество, но в этот раз его жертва была гораздо страшнее.

– Что произошло? – в глубине души я уже знала ответ, но мне важно было услышать.

Итон снова замолчал, и я не знала, что послужило тому причиной: он боялся сделать больно мне или слишком больно было ему. Возможно, оба варианта были правдивы.

– Расскажи мне все, – я стараюсь говорить ласково и придать голосу уверенность. – И тебе станет легче.

Я неосознанно протягиваю руку к Итону и вздрагиваю, когда мои пальцы натыкаются на холодное стекло. Я забыла о том, что Итон больше не человек, а после уведенного в кабинете Клиренса желание касаться его стало таким естественным и нестерпимым.

– Это было самоубийство, Хол, – голос Итона звучит глухо, и я могу только представить себе, какая буря бушует у него внутри. Я зажимаю себе рот рукой, чтобы сдержать рыдания, и внимательно слушаю Итона. – Если честно, я все спланировал еще в день твоих похорон, но, когда я вернулся в Лондон, чтобы привести в порядок дела, меня практически не оставляли одного. Мина, Ханна и Алана постоянно заглядывали в гости, а Дин некоторое время даже жил со мной. Друзья правда пытались мне помочь, но мы словно существовали в параллельных мирах, я мог ощущать тотальное одиночество в комнате, полной людей, которых я знал и любил с детства. С каждым днем я чувствовал, как отдаляюсь от людей, и я ничего не мог с этим поделать. Все вокруг говорили мне взять себя в руки, но как я мог, если каждое утро я боялся открыть глаза и начать новый день? Я не хотел, чтобы эти новые дни наступали, но старался не показывать этого. Я стремился к тому, чтобы все вокруг решили, что со мной уже все в порядке. Так и вышло, примерно через месяц Дин уехал обратно в Нью-Йорк, и я, наконец, остался наедине со своими мыслями.

– Неужели тебе не было страшно? – прошептала я.

– Было страшно, что все окажется напрасно, и я не найду тебя в следующем воплощении. В общем-то, так и случилось, – горько усмехнулся Итон. – А что касается всего остального… Чего бояться, если самое худшее уже произошло? Понимаешь, в следующей жизни у нас с тобой была хотя бы надежда, а в этой у меня остались только пустота и боль.

Я кивнула. Конечно, я понимала. Пустота и боль. Именно это я чувствую сейчас.

– Как бы там ни было, я закруглил все свои дела к Рождеству, написал записку, взял лезвие и сделал то, что сделал.

– Почему именно лезвие? – тихо спросила я, сама не понимая зачем.

– Кровь на запястье напомнила мне о красной нити. Я потерял твою нить, но может быть смерть смогла бы связать нас вновь?

Я закрыла глаза, пытаясь прогнать настойчиво появляющуюся перед глазами картину последних минут жизни Итона. Он явно заметил мое состояние и постарался слегка сменить тему.

– Черт, я, наверное, здорово подпортил Рождество Дину и остальным, – хмыкнул Итон, словно мы обсуждали какую-то мелочь, а не его смерть.

– Да уж. Дин, кстати, назвал своего старшего сына в твою честь.

– Серьезно? – теперь я слышала искренний интерес в голосе Итона. – Ну ничего себе… Дин тогда улетел, потому что Сара была беременна, и он не мог неделями тусить в Англии. Черт… Расскажи еще что-нибудь о друзьях, Хол. Если честно, здесь мне их ужасно не хватает.

– Ты бы предпочел оказаться в зазеркалье с Дином? – я с трудом выдавила улыбку и представила, как Итон закатил глаза после этой фразы.

– Да ни за что! Беру свои слова обратно, одиночество не так уж страшно по сравнению с перспективой застрять тут с Дином!

Я слегка усмехнулась. Некоторые вещи не меняются даже после смерти.

– И все же расскажи, Холли. Я правда скучаю, – тихонько добавляет Итон, и я не могу ему отказать. Я пересказываю Итону все, что мне удалось узнать о друзьях. Итон слушает внимательно и практически не перебивает. Я знаю, что он ловит каждое слово, ведь если я вспомнила друзей Сохи только сегодня, то он не забывал их все эти годы. Когда я заканчиваю рассказ, мы оба молчим некоторое время. Никто из нас не говорит этого вслух, но мы думаем об одном и том же. Наши друзья прожили отличные жизни, и мы бы хотели того же для себя, но нам не суждено. Эта мысль заставляет меня задать следующий вопрос.

– Итон, а почему ты не смог переродиться? Клиренс сказал, что это твое наказание, но я ничего толком не поняла.

Я слышу прерывистых вздох Итона, а может быть мне это только кажется. Как бы там ни было, это явно тяжелая тема для разговора.

– Из-за самоубийства, Хол, – тихо и грустно ответил Итон. – Я был уверен, что этим поступком приблизился к тебе, а вместо этого сломал возможное будущее для нас обоих.

Я запустила руки в волосы.

– Расскажи подробнее.

– Это сложно объяснить, но после смерти я попал в место по типу зазеркалья, но там были и другие души. Более высокопоставленные, если можно так сказать, и они провели что-то вроде суда надо мной.

– Что? – изумилась я. Все это звучало слишком невероятно.

– Ну это правда немного напоминало суд. Меня обвинили в том, что я не прошел свою миссию до конца.

– А миссия – это…? – осторожно начала я.

– Да. Миссия – это жизнь. Выходит, я должен был не просто быть твоим хранителем, а сделать что-то еще, но я решил умереть и не выполнил свое предназначение до конца.

– Значит, все люди, совершившие самоубийство, больше не переродятся?

– Нет, земные души все равно смогут вернуться на Землю в новых воплощениях. Но, как мне объяснили, я не отсюда, мой дом где-то в другом мире.

– Да, – я кивнула. – Клиренс говорил о чем-то подобном. А ты помнишь свой родной мир?

– К сожалению, нет. Мне сказали, что воспоминания о моем мире вернутся, когда я отправлюсь обратно, но тогда я забуду свой земной опыт. И забуду… тебя.

Я широко распахнула глаза. Я не хотела этого говорить, но начинала понимать, почему Итон выбрал зазеркалье.

– Ты же понимаешь, что я не мог этого допустить? – мне показалось, что сейчас Итон слегка улыбнулся. – Меня наказали, и я не смог бы вернуться на Землю человеком, но и навсегда забыть тебя и бросить тут одну было нельзя. Тогда я узнал о варианте остаться твоим хранителем, но без тела. В общем-то так я и оказался здесь.

– Но зачем? Неужели тебе не хочется вернуться домой? Ты ведь всегда скучал по дому…

– Да, даже не понимая, где он, этот дом. Но знаешь, – вот теперь я была уверена, что Итон улыбался. – С тобой я всегда был дома. Я обещал найти тебя в каждой следующей жизни, помнишь? В каждой следующей я не смогу, но хотя бы в этой я остался с тобой.

Я слушала Итона, приложив ладони к стеклу. В это мгновение я мечтала, чтобы оно исчезло, чтобы исчез весь мир, а я оказалась рядом с Итоном пусть даже в зазеркалье, если это все, что нам осталось. Я была согласна на что угодно, кроме жизни в мире, где не будет Итона.

Кажется, он понял, в каком направлении текли мои мысли.

– Холли, ты обещала, – голос Итона звучал тихо, но твердо. – Ты не должна больше приходить в зазеркалье.

– Но к кому мне идти, как не к тебе? – в отчаянии воскликнула я. – Все двадцать шесть лет своей жизни я ощущаю огромную тоску, я почти физически чувствую эту дыру в груди. И это ощущение проходит только рядом с тобой. Почему тебе можно было даже умереть ради Сохи, а мне нельзя хотя бы иногда появляться в зазеркалье? Это так несправедливо…

Непрошенные слезы стекали по моим щекам, и я даже не трудилась их вытирать. Я буквально задыхалась от отчаяния и несправедливости всего, что с нами случилось.

– Я умер и этим перечеркнул все для нас обоих, – мрачно отозвался Итон. – Я думал, что ты возненавидишь меня после этого, но ты теперь рвешься в зазеркалье сильнее прежнего.

Я кое-как перевела дыхание и подняла голову, вновь коснувшись пальцами стекла.

– Думаешь, я бы смогла тебя ненавидеть?

– К сожалению, нет. Хотя для тебя это было бы наилучшим вариантом. Ты бы нашла себе кого-то другого и забыла о моем существовании.

– Это вовсе не вариант, Итон. И я никогда не забуду о том, что ты заперт в тонком плане на всю мою жизнь. Не смогу забыть.

– Если бы у меня было тело, я бы прибил Клиренса. Он не должен был проводить сеанс и объяснять тебе, как все устроено.

– Он не виноват, – я беру себя в руки, и теперь мой голос звучит спокойнее.

– Знаю, – устало отвечает Итон. – Виноват я, Хол. И в смерти Сохи, и во всем, что произошло после.

Чего?!

– Как ты можешь быть виноват в смерти Сохи? – переспрашиваю я, уверенная, что ослышалась.

– Ты же все видела. За пару минут до землетрясения я чувствовал, что что-то должно случиться. Мне хотелось выйти из дома и увести Сохи, но я отмахнулся от внутреннего голоса.

Я делаю глубокий вздох и пытаюсь подобрать слова.

– Если уж на то пошло, то виновата я. Ну то есть Сохи, ведь она убедила тебя, что все в порядке и вы остались внутри.

– Ты не знала, что эти предчувствия обычно сбываются, а я знал. Так что… – голос Итона ломается и замолкает.

– И ты все эти годы считал себя виноватым? – эта страшная догадка внезапно пронзает меня.

Итон не отвечает, но это молчание красноречивее всяких слов.

– Мы оба виноваты в равной степени, и одновременно не виноват никто. Это просто случилось, – напоминаю я, стараясь вытащить Итона из его страшных воспоминаний.

– Знаю, – отзывается Итон. – Поэтому я и прошу тебя не приходить больше в зазеркалье. Я пытаюсь предотвратить то, что еще можно предотвратить.

Я киваю. Я совсем не хочу признавать это, но на месте Итона я поступила бы так же. Вот только мне на своем месте от этого ни капли не легче.

– Наверное, у тебя уже глубокая ночь, – спохватывается Итон. – Может, попробуешь уснуть?

– Я не знаю как спать после этого, – я понимаю, что Итон прав, мое тело устало, и я выжата до предела, но вряд ли мне удастся расслабиться.

– Хочешь, сделаем как в детстве? – я снова слышу улыбку в голосе Итона. – Ты ляжешь и закроешь глаза, я буду тебе что-нибудь рассказывать, а ты засыпать под мой голос.

Я на секунду выбрасываю из головы воспоминания Сохи и ныряю в свои собственные. Именно так поступал Итон, когда мне было слишком страшно одной в своей комнате и я пробиралась на чердак к зеркалу, а после нередко засыпала рядом с ним. Ох, и попадало же мне на утро от бабушки! Впервые с момента ее смерти, я смогла подумать о бабушке без всепоглощающей горечи, а лишь с теплом и благодарностью.

– Хол?

– Да, – я киваю и встаю, собираясь улечься в кровать. – Так мы и сделаем.

Если Итон не сможет мне сейчас помочь, значит, мне уже невозможно помочь.

На удивление я засыпаю легко и быстро, но мне едва ли удается проспать дольше часа или двух. Я резко распахиваю глаза и в первую секунду все произошедшее кажется мне сном, а затем в полумраке комнаты я бросаю взгляд на зеркало и понимаю: нет, это все по-настоящему. Итон уже исчез, и я не хочу звать его. Он не сможет вечно помогать мне. Я должна научиться сама справляться с хаосом в своей голове.

Я должна, но я не справляюсь, и ужас произошедшего с Сохи и Итоном грозится вот-вот меня раздавить. Итон говорит, что я должна пройти через это и прожить жизнь, оставив его в прошлом, но это невозможно. Я более чем уверена, что до конца своих дней буду помнить об Итоне и о том, что он заперт в зазеркалье. Пусть даже Итон и говорит, что он привык и справляется, но сейчас я совершенно точно уверена, что не так. Невозможно привыкнуть к пустоте и чувству вины, которое грызет тебя больше двадцати восьми лет.

Я должна отпустить Итона, вернуть его в родной мир, где ему уже не будет больно. Если бы я только знала, как это сделать. Клиренс и Итон утверждали, что это невозможно, но вдруг… Сейчас я собиралась прочитать в Интернете все, что найду о тонком плане.

Я потянулась за телефоном, которым не пользовалась со вчерашнего вечера, и заметила одно новое сообщение от мамы. В глубине души я надеялась, что мама просто хотела узнать, как у меня дела, но стоило мне открыть ее сообщение, как у меня внутри все оборвалось и рухнуло вниз с огромной скоростью.

«Я нашла покупателей. Ферма будет продана на следующей неделе. Нужна твоя подпись, так что приезжай».

Я неподвижно сидела на кровати, поджав под себя ноги, и не могла отвести взгляд от экрана, снова и снова перечитывая мамино сообщение, словно надеялась, что от этого изменится его суть. Бабушки не стало совсем недавно, но уже на следующей неделе будет продано дело всей ее жизни – ферма, на которой они с дедушкой прожили и проработали больше пятидесяти лет. Я отбросила телефон в сторону и уткнулась головой в колени. Для мамы это просто место, но для меня это все мои детские воспоминания, то единственное настоящее, за что я еще цеплялась в хаосе нашего мира. Скоро меня лишат этого последнего островка спокойствия и что тогда останется в моей жизни? Дедушки нет больше десяти лет, бабушка тоже умерла, маме на меня плевать, с женихом я рассталась, потому что нашла в себе силы признать, что я никогда ничего к нему не чувствовала, а мои подруги подходят только для совместных тусовок, но им резко становится не до меня, если происходит что-то плохое.

Остается только Итон. Нет, его у меня тоже нет. Он заперт в зазеркалье и страдает каждую секунду, но при этом умудряется помогать мне.

Сегодня после сеанса Клиренса я так много думала о Сохи, о том, как она смогла пережить все, произошедшее с ней. Я жалела себя в прошлом воплощении, но сейчас я почти завидовала Сохи. В ее жизни была настоящая любовь, были друзья и близкие люди. Все, что делала Сохи, было ради любви или мести тем, кто у нее эту любовь отнял. Сохи погибла молодой, но она действительно жила.

А я нет. В моей жизни нет ничего стоящего, того, ради чего стоило бы бороться.

Эти мысли разъедали меня словно кислота, и с этим я тоже ничего не могла сделать. Я не могла вернуть бабушку (и я не представляла, как на следующем сеансе у Клиренса расскажу ее душе о продаже фермы), не могла строить крепкие отношения с людьми, не чувствуя себя чужой, и даже не могла помочь Итону.

Или…

Я настолько резко вскинула голову, что у меня заболела шея, но я не обратила на это ни малейшего внимания. Я знала, каким образом вытащить Итона из зазеркалья и это оказалось настолько просто, что осталось только удивляться, как я не додумалась раньше.

Чтобы прекратить мучения Итона, мне нужно умереть. Клиренс ведь сказал, что контракт наших душ действует всю мою жизнь, а значит, после моей смети Итон попадет в свой мир, забыв земной опыт, меня и свою боль. Это определенно того стоило.

Интересно, а что будет со мной? Кажется, Клиренс упоминал, что молодая душа перерождается десятки, а то и сотни раз. Значит, впереди просто новая жизнь.

Жизнь, без Итона, но с ощущением потери и дырой в груди. Почему-то я и не сомневалась, что так и будет. Я буду скучать, пусть даже и не вспомню, по кому именно.

– Холли? – встревоженный голос Итона раздается со стороны зеркала. Я поворачиваюсь к нему, но не говорю ни слова. Решение уже принято, но Итон, разумеется, с ним не согласится.

– Хол! – Итон завет настойчивее. – Что с тобой?

– Все в порядке, – я подхожу к зеркалу и силюсь улыбнуться.

– Но я же чувствую, – не отступает Итон, и я слышу страх в его голосе, совсем как в ночь смерти Сохи.

– Обещай, что не возненавидишь меня, – шепчу я. – Я тебя люблю. Бесконечно, помнишь?

В этот момент Итон все понимает. Он кричит, зовет меня, пытается достучаться… Я поворачиваюсь, чтобы пойти в ванну и исполнить задуманное, но слышать крики Итона становится невыносимо. Я не смогу этого сделать, пока Итон здесь.

Прости меня.

Потерпи еще чуть-чуть и ты вернешься домой.

Я беру стоящий у стены табурет и что есть силы бью им зеркало. По стеклу ползет сеть трещин, но я не останавливаюсь, бью еще и еще, и вот первые осколки летят на пол. Я вижу силуэт Итона, отражающийся в каждом кусочке стекла, а затем он пропадает, а в спальне повисает звенящая тишина.

Я поднимаю один из осколков, и пытаюсь отдышаться. Я должна сделать это сейчас, пока Итон не вернулся.

Мои пальцы дрожат, когда я подношу осколок к запястью и делаю первый надрез. Выступает кровь, и я понимаю, что Итон был прав – это действительно похоже на тонкую красную нить. Улыбаюсь, думая о нашей связи. Она не разорвется, даже если мы окажемся в разных мирах и не вспомним друг друга.

Следующий порез выходит глубже, и я не останавливаюсь до тех пор, пока не теряю сознание.

Все закончилось. Итон вернется домой.

***

Три дня спустя. Артур и Эбби Клиренс

Артур Клиренс, как обычно, приехал домой в девятнадцать пятнадцать. Его жена Эбби лишь рассеянно улыбнулась, услышав, как хлопнула входная дверь. Ей даже не нужно было смотреть на часы, ведь уже много лет Артур возвращался с работы в одно и то же время. Тем не менее, пару дней назад муж Эбби изменил своей привычке, приехав из офиса около полуночи и даже не предупредив жену о задержке. Более того, весь вечер его мобильный телефон не отвечал, и это заставило Эбби тревожиться еще больше. Когда взволнованная и раздраженная Эбби встретила Артура в коридоре, он быстро поцеловал ее в щеку и обнял, зарывшись носом в ее волосы.

– Прости меня, милая. Я знаю, что должен был предупредить, но мой телефон сел и у меня был очень сложный случай…

– Разве у тебя бывают простые? – примирительно улыбнулась Эбби, помогая мужу повесить пиджак. – Но все же тебе не стоит задерживаться в офисе допоздна.

– Ты не понимаешь, – Артур снял ботинки и прошел в ванную, чтобы вымыть руки. Разумеется, Эбби последовала за ним. – Я встретил такую же пару, как мы с тобой.

– Что? – изумилась Эбби, от неожиданности едва не налетев на дверной косяк. Все годы своей практики муж рассказывал ей о необычных случаях в своей работе, но ни разу не упоминал ни о чем подобном. – Ты хочешь сказать, что они оба звездные души, прошедшие вместе несколько земных воплощений?

– Почти, – Артур тщательно вымыл руки и поспешил на кухню, мечтая поскорее поужинать. – Как и в нашем случае, парень, его зовут Итон, старше и является хранителем души девушки, но у них было лишь одно совместное воплощение.

Эбби внимательно слушала мужа, разогревая для него давно остывший ужин. Она заерзала от любопытства, когда Артур замолчал, чтобы сделать пару глотков воды.

– А почему только одно?

– Душа парня наказана и больше не сможет вернуться на Землю. Самоубийство в прошлом воплощении, – пояснил Артур в ответ на вопросительный взгляд Эбби.

Она задумчиво кивнула.

– Бедная девушка. Мало того, что мы и так ужасно скучаем по родному миру, так она еще и осталась без хранителя.

– А вот и нет, – Клиренс кивком поблагодарил жену, поставившую перед ним тарелку с едой и продолжил. – Итон остался в тонком плане, чтобы быть ее хранителем еще одну жизнь.

– Смело, но глупо, – Эбби покачала головой, вновь опускаясь на стул и внимательно глядя на мужа. – Души сходят с ума от ужаса и одиночества зазеркалья, он не сможет быть ее полноценным хранителем всю жизнь.

– Это странно, но пока Итон вроде справляется, – ответил Артур. – Сегодня на сеансе Холли уговорила меня поместить ее в тонкий план, так вот Итон попросил ее больше не приходить.

– Ого, – Эбби задумчиво смотрела на мужа. – Такого в твоей практике точно еще не было.

– Ну да, обычно хранители наоборот делают все, чтобы душа их подопечного как можно чаще вступала в контакт с ними, ведь это единственное общение, которое для них возможно, но этот парень на удивление хорошо выдерживает заточение. Признаться честно, меня гораздо больше беспокоит Холли.

– А что с ней?

– Она так одинока… Недавно похоронила бабушку, а перед этим рассталась с женихом. Насколько я понял, у Холли нет других близких людей. Ну кроме Итона, она общалась с ним всю жизнь с самого детства, даже не зная, кто он. Просто принимала этот силуэт в зеркале и считала его своим лучшим другом. А сегодня на сеансе она увидела свою прошлую жизнь и, поверь, это очень тяжелая история.

– Расскажешь? – Эбби с интересом смотрела на мужа, даже позабыв о том, что собиралась выпить чаю. Разумеется, Клиренс не мог никому рассказывать истории своих пациентов, но Эбби была исключением. Жене Артур доверял как себе.

И конечно он все ей рассказал. Выслушав трагическую историю жизни и смерти Итона и Сохи, Эбби слегка побледнела и взяла мужа за руку.

– О боже. Сколько же всего свалилось на бедную девочку в ее первой жизни.

– Да. Обычно молодые души ломаются из-за подобных катастроф, а затем учатся смирению или погибают… Но только не Сохи. Знаешь, это так странно, она всю жизнь была окружена сильными опытными душами, некоторые из них были к ней добры, в то врем как другие очень жестоки. Любая душа в первом воплощении покорилась бы обстоятельствам и перестала бороться, но Сохи никогда не сдавалась и получила бы свое, если бы не умерла. Так не должно было быть, но она оказалась самой сильной душой в своем окружении. Возможно, Сохи даже сильнее Итона.

– Они ведь неземные, Артур, – мягко напомнила Эбби. – Такие же, как и мы с тобой. С неземными душами не работают обычные правила.

– Ты права, дорогая. Кстати, насчет Сохи я поначалу сомневался, и если бы не ее встреча с Итоном в тонком плане, то я бы не смог быть уверен на сто процентов.

– А как ты догадался?

– Холли рассказала, что в тонком плане ее аура была белой.

– Да, – кивнула Эбби. – Земные души не бывают белыми. Значит, они с Итоном из одного мира и это объясняет их особую связь и притяжение. Кстати, ты ей этого не сказал?

– Пока нет, – Артур слегка покачал головой и откинулся на спинку стула, не выпуская ладонь жены из своей. – Я не знаю, стоит ли и не будет ли Холли чувствовать себя еще более одинокой, если узнает правду. Холли сильная девушка, но ее внутренняя сила – это одновременно дар и проклятие. Она способна выносить удары судьбы, но это вовсе не значит, что ей не больно. Холли до ужаса больно, ведь боль – это часть ее души.

– Правда всегда предпочтительна, – заметила Эбби, слегка улыбнувшись. – По крайней мере я рада, что мы с тобой знаем, кто мы и откуда.

– А я рад, что уже пятую жизнь со мной делит такая прекрасная и мудрая женщина, – глаза Артура сверкнули и на мгновение Эбби вновь увидела в своем пожилом муже двадцатилетнего парня, с которым она познакомилась на празднике теплым летним вечером. Артур и Эбби только в этой жизни провели вместе больше сорока лет, а ведь до этого их души были вместе по меньше мере в четырех воплощениях. Им удалось узнать все это благодаря гипнозу и способностям Артура. Жаль только, что его знания не могли помочь паре заглянуть в будущее и предсказать, сколько жизней еще им будет дано, прежде чем придется вернуться в свой мир. И самый главный вопрос: смогут ли они отправиться туда вместе?

Артур словно прочел мысли Эбби.

– Ни о чем не волнуйся, милая. Поверь, нам дано так много… По сравнению с Итоном и Холли.

Эбби кивнула, поцеловала мужа и, успокоенная, отправилась спать, но той ночью ей долго не удавалось уснуть. Она смотрела на мирно спящего Артура и всем сердцем жалела бедную Сохи, которая никогда больше не проведет ночь со своим Итоном.

С того памятного вечера прошло три дня, и Эбби уже практически выбросила из головы эту историю, сосредоточившись на своих повседневных делах. Когда ровно в девятнадцать пятнадцать Артур вернулся домой, Эбби размышляла лишь о том, понравится ли ему рыбный пирог, который она приготовила по новому рецепту. Стоило мужу войти на кухню, как по его мрачному лицу Эбби поняла, что произошло что-то ужасное.

– Милый… – начала было Эбби, встречаясь глазами с мужем, и он тут же ответил на так и не заданный вопрос.

– Холли Спрингфилд нашли мертвой в ее квартире. Она покончила с собой в ночь после нашего сеанса. Сегодня ко мне в офис приходила полиция, ведь я был последним, кто видел ее живой, а записки она не оставила.

– Господи, – Эбби опустилась на стул, прикрыв рот ладонью. – Бедная девочка.

– У меня это не укладывается в голове, – Клиренс тяжело вздохнул. – Она разбила зеркало, в котором ей с детства являлся Итон и которым она очень дорожила, и порезала вены осколками. А я ведь чувствовал, что что-то не так.

– Ты терапевт, а не волшебник, Артур, – сказала Эбби. – Я уверена, ты сделал все, что мог, но даже ты не способен прочесть мысли другого человека.

– Мне не стоило сразу после первого сеанса позволять Холли отправиться в тонкий план. Думаю, это ее сломало. Холли увидела весь ужас этого места и все же нашла способ вытащить оттуда своего Итона.

Эбби немного помолчала, задумчиво глядя на мужа.

– А ведь Холли даже не знала, что она неземная… Она совершила самоубийство и больше не переродится на Земле.

Артур кивнул, встречаясь взглядом с женой. Подавленный страшной новостью, он не подумал об этом.

– Может быть, где-то там в другом мире, они смогут найти друг друга.

Эбби печально улыбнулась, даже не заметив, что ее поразительно яркие голубые глаза наполняются слезами.

– Я в этом даже не сомневаюсь. Их связь определенно сильнее смерти и законов вселенной.

Той ночью доктору Клиренсу так и не удалось уснуть. Проворочавшись в постели несколько часов, он тихонько, чтобы ненароком не разбудить Эбби, выскользнул на балкон и закурил. Мужчина задумчиво смотрел на темное небо, усыпанное звездами, которые сегодня казались ему особенно яркими. Как же красиво. Наверное, среди миллиардов этих звезд существует мир, в котором Итон и Сохи, наконец, смогут быть вместе. А может, им даже суждено прожить друг с другом не одну жизнь.

Холли считала, что своим поступком она вернула домой Итона, даже не подозревая, что ее жертва помогла им обоим вновь оказаться в одном мире.

В их родном мире.

Артур долго стоял на балконе и вернулся в комнату лишь после того, как на востоке забрезжил рассвет. Даже самая темная ночь рано или поздно заканчивается, уступая место свету. Даже самая страшная история может иметь хороший конец.