Читать книгу: «Молодость всё прощает?»

Он вышел из дома, когда уже перестали ходить вечерние автобусы. Не спеша он достал из кармана своей затертой косухи пачку красного Marlboro. Открыв ее, вдохнул полной грудью свежий запах табака, захватил зубами за фильтр одну из пачки и поджег ее старой советской зажигалкой в виде фотоаппарата. Эту зажигалку он давно искал по всяким блошиным рынкам, сайтам и винтажным магазинчикам. И вот, спустя месяцы поисков, он ее нашел, выкупив за приличную сумму. Восстановил фитиль, заправил ее бензином, и она заполыхала как факел. Первая затяжка вредного дыма ощущалась довольно атмосферно. Саша любил представлять, что он этакая рок–звезда, волк–одиночка типа Виктора Цоя в фильме "ИГЛА", поэтому каждый раз старался выглядеть пафосно: майский темный вечер, пустой двор, парень в косухе и сигаретой в зубах идет, курит и размышляет о своем, напевая знакомые куплеты. Весенний вечер уже был достаточно теплым, но все равно приходилось накидывать какую–нибудь куртку или свитшот, чтобы под утро не замерзнуть, попивая с друзьями пиво или обнимаясь с девчонкой на свидании. Достав телефон из кармана джоггеров, он разблокировал его и зашел в известную соцсеть, чтобы посмотреть, где будет сбор компании. Нажав кнопку записи голосового сообщения, он пробурчал: "Ну че, вы на дворце уже?"

«Дворцом» было принято называть обычную убогую детскую площадку в одном из дворов Ленинского района. Там всегда валялась куча бычков, всякий мусор, и была наплевана шелуха. Рядом находилась большая трансформаторная будка, изрисованная вдоль и поперек всякими надписями, матерными словами и граффити.

Он воткнул в телефон штекер наушников, вставил их в уши и поставил в плейлисте "Районы кварталы". Подходя к дворцу, он заметил чью-то припаркованную старую черную БМВ в кузове Е34 без заднего бампера. По черной крыше автомобиля свет фонаря перекатывался прямо на лобовое стекло, было видно, что машину мыли. Хоть сзади она и была потрепанная, но в целом выглядела пленительно. Народ уже собрался и был занят своими делами. Девчонки курили, сидя на спинке облезлой скамейки, листали в телефоне инсту и что–то бурно обсуждали. То и дело в разговоре у них проскальзывало слово "шлюха", хотя выглядели они, собственно, точно так же, как и упоминаемая ими профессия. А кто–то просто стоял и с огромным живым интересом рассказывал что–то про цилиндры двигателя, крутя в руках брелок с ключами. Подходя ближе и выбрасывая бычок, Саня весело крикнул в их сторону:

– Эй народ, чье ведро там стоит? – он указал на БМВ.

Никто, кроме одного парня из этой компании, особо не подал виду. Тот, что крутил ключом от машины, отвлекся и с недопонимающим видом глянул на приближающегося.

– Сань, тебе такая даже на пенсии не светит, – ответил он, улыбаясь с пафосным видом.

Саня подошел ближе и с размаху пожал руку своему старому приятелю.

– Да ладно, Тох, я угораю просто, бумер пушка. Че, за сколько взял?

– Да, считай, даром, у меня же брат начальник следствия теперь. Он у себя в ментовке на служебной гоняет, поэтому бэху так отдал, все равно будет себе новую брать.

– Ну, ты теперь прям как бандос, у тебя в чухане такой вообще ни у кого нет. Слушай, в «Бумере» такая же ведь была?

– Не, там вроде в 38 кузове была.

И тут его отвлек цитрусовый запах дыма, который выпускали девчонки, паря свои вейпы. Саня подкрался к ним сзади, и из–за их спин незаметно заглянул в экран айфона. Он увидел, как они внимательно смотрели чьи-то видео в историях и яро комментировали, как футбольные арбитры, каждый кадр.

Над ухом Ксюши мужским тембром раздалось:

– Ксюха, ну–ка, скинь мне ссылку этой малышки.

Ксюха, испугавшись появления Сани, взъерошилась, чуть не выронив телефон, и выкрикнула, как старая сварливая бабка: "Да ёп твою мать, Макеев, я чуть не охренела! Че ты так пугаешь блин?"

Саня заулыбался, довольный своим "эффектным появлением".

– Ксюх, кто это в сторис сейчас была?

Ксюха, продолжая листать ленту, промычала в трубку вейпа: "Тебе не светит, расслабься".

– Ну кто это? Просто скажи, – допытывал Саня.

– Настя Волкова, она в меде учится с Ленкой Дятловой, – ответила за Ксюху Таня, не отвлекаясь от важной переписки с бывшим.

– Погоди–погоди, Ленка – это та, которую на той неделе в "молотках" Мавроди отжарил в толчке?

«Мавроди» – было прозвище Игоря Мошкина, рыжего парня из компании знакомых его друзей. Лично они знакомы не были, но Саша уже знал много фактов из его биографии и легенд, связанных с ним. Мавроди был из обеспеченной семьи, но его постоянно тянуло на всякие приключения, связанные с сомнительными заработками. Свое прозвище он получил за постоянное участие и попытки вовлечения других в сомнительные авантюры, финансовые пирамиды и прочие махинации, начиная от скупки лотерейных билетов и заканчивая продажей некачественного жевательного табака в колледжах и школах. Денег Мавроди потерял огромное количество, но, как бы это ни было странным, он постоянно был при деньгах.

– Да там не так все было! – оправдывая Ленку, начала Ксюха. Но ее успел перебить Тоха, краем уха услышавший что-то про "молотки", Мавроди и "жарить в толчке".

– Да что не так, слышь, Дятлова уже вдровища была по полной, когда к ней Мавроди подткатил, он ей че-то втирал про вейпы по дешевке, ахах, а она его даже слушать не стала, потащила в туалет сразу, ну а как всем известно, Мавроди от халявы никогда не отказывается – ехидно улыбаясь закончил Тоха.

Саня, заинтересовавшийся Настей Волковой, будто уже и не слышал их.

– Да кинь ты мне уже ссылку ее, заколебала!

– Да сбросила уже тебе, все, отвали, – отозвалась Ксюха.

Саня торопясь полез в карман за телефоном, разблокировал его и ткнул пальцем в иконку инсты. Найдя нужную ссылку в диалоге с "ksuSHALOVe1999", перешел по ней. Ему открылся яркий профиль "VolkovaaaNas" с множеством эффектных фотографий. На крайней в посте была девушка с русыми волосами, вздернутым носиком и пухлыми губами, тут она в баре пьет синий коктейль, отведя загадочно взгляд, на следующей она с огромным букетом красных роз у себя дома. Далее были фотографии из тренажерного зала и несколько фото в зеркале в различных нарядах.

Он полистал, где-то пролайкал и стал думать, как ему заявить о себе и познакомиться. И тут он увидел у нее новое видео в истории, открыл его. На коротком видеоролике все та же милая девушка с русыми волосами танцевала с подругами в каком-то клубе. Тут он понял, что эта сторис была снята минут пять назад, если не меньше. Резко ему в голову пришла идея: «А че тянуть?». Надо поехать туда к ней прямо сейчас и позвать на танец, а как иначе? Написать ей в директ что-то типа «привет, как дела, давай познакомимся»? Да она его просто проигнорит. Саня резко вскочил и бодро зашагал, к только что взявшему в зубы сигарету Тохе.

– Тоха, погнали прям сейчас в Dantes, она там!

Тоха даже не сразу понял, о чем и о ком речь, но сразу согласился, ему очень хотелось покозырять своей новой–старой БМВ.

– Да подожди, ща докурю и стартанем.

– Да некогда! В машине докуришь, а вообще бросать надо, – протестовал Саня.

– Ля ты борзый, раскомандовался тут, сам куряга тот еще, ладно прыгай.

Девчонки, увлеченные просмотром инсты, встрепенулись, увидев какое–то движение парней и их сборы в ночной клуб. Перед тем, как захлопнулась дверь, Ксюха успела подать голос.

– Тоха, нас с Танькой тоже возьми, мы тоже в Dantes поедем.

С глухим стуком закрылись задние двери, ключ провернулся в замке зажигания, и двигатель, немного прочирикав, высекая искру завелся, прокашлявшись застоялыми газами из выхлопной трубы. Тоха подключил аукс-провод к магнитоле, включил "Федука" и нажал на педаль газа. Машина дернулась и, вписавшись в поворот, выехала со двора на дорогу.

– Слышь, холодильником так хлопать будешь, машина новая почти.

– Ой, Маликов, я тебя умоляю, успокойся, на этой тачке еще, наверное, твой дед ездил.

– Так, рты там закрыли, еще слово про бумер, и я вас высажу прям здесь.

Улицы ленинского проспекта озаряли фонари, машин было немного, но все–таки чувствовалось, что сегодня пятница и люди едут в центр развлекаться. Вот они проезжают мимо своего района, на несколько секунд показалась их школа, которую они закончили год назад и постарались забыть как можно скорее, пара сотен метров – и за окном показался памятник героям ВОВ. Саня невольно вспомнил, как его, еще совсем мальчишку, отец водил туда и учил возлагать цветы в память о Героях тех лет. Но детство уже в прошлом, теперь он вырос, девятнадцать лет как-никак будет в этом году, и он перейдет на второй курс ВГИЮ, родители устроили его после школы учиться на юриста. А чего хотел по- настоящему он сам, он не знал. И откуда ему было знать, он до сих пор грезил мечтами стать рок-звездой или каким–нибудь блогером, но что-то ему вечно мешало. Конечно, он умел играть на гитаре и держать камеру в руках, но ведь этого мало для того, чтобы стать знаменитым. Хотя, сейчас стоит оказаться героем какой-нибудь гнилой истории по типу той, с лжеизнасилованием, и все, ты известен всей стране. Но нужна ли такая слава ему? Разумеется, нет. Он мечтал дать что-то людям от себя, чтобы его любили не за то, что он такой красивый и обаятельный, а за его простоту, за честность, за его талант, за умение дружить. Да, у него были свои грешки, он не был идеален, к примеру, он любил красивых милых девушек и ничего не мог с этим поделать. А что тут сделаешь, если они такие красивые и тебя тянет к ним как магнитом? К сожалению, часто вся их красота оказывалась лишь блестящей пылью, пущенной в глаза. На деле эти «барби» не стоили ничего, они хвастались своими дорогущими покупками и обсуждали, сколько грамм нужно вколоть в губы, чтобы было красиво. Их не интересовало искусство, фото из картинной галереи или с выставки были сделаны просто для очередного контента в инсте. Но они могли произвести впечатление на любого мужчину, соблазнить и выкачивать из его кошелька побольше купюр на свои "хочу". Мимо пронеслась патрульная машина с включенными мигалками, салон автомобиля стал наполняться сладким цитрусовым дымом от вейпа Ксюхи. Подъезжая, они увидели первые признаки молодежной тусовки в центре города: валяющиеся банки от дешевых коктейлей, кучи бычков, фантиков, какие-то разборки среди пацанов и курящих девушек на остановке.

– Блин, понаставили свои корыта, встать негде, – возмущался Тоха.

– Вон камрюха выезжает, давай туда нырнем, – указал Саня. Машина быстро сманеврировала на освободившееся место. Тоха заглушил двигатель, вместе с шумом мотора пропала и музыка. Все четверо вылезли из машины и направились ко входу в клуб "Dantes".

Dantes был популярным у молодежи и ребят «кому за тридцать» местом тусовок под открытым небом. Там был дешевый и слабо вставляющий алкоголь, музыка была молодежная, но танцевать под нее было тяжеловато, потому что диджеи убого миксовали треки. У входа, как обычно, уже несколько человек стояло в очереди, а бородатый толстый парень в черной футболке с надписью ММА изучал содержимое сумок и заглядывал в паспорта посетителей. Девчонок и Тоху пропустили сразу, так как они были завсегдатаями этого заведения, а вот Саню стали проверять на предмет совершеннолетия. Пройдя этот фейсконтроль, вся компания начала потихоньку расходиться кто куда. Ксюха и Таня, увидев знакомых подруг, побежали к ним и стали лобызаться и фоткаться на фронталку. Тоха остановился у входа, закурил и разговорился со знакомым парнем с бородой, как у священника. А Саня в это время уже во всю как разведчик изучал собравшихся там людей. Среди тех, кого он успел оглядеть, он мало кого узнал, даже подойти пожать руку было некому. Насти Волковой нигде не наблюдалось. Спустя час скитаний под безвкусные миксы современных музыкальных треков, Саня уже отчаялся найти Настю и почти собрался идти на выход, как тут за барной стойкой он увидел ее в окружении трех подруг и бармена-подхалима. «Как же она в жизни потрясающе выглядит, – подумал Саня. – Она в сто раз лучше, чем на фотках». Настя сидела на барном стуле, закинув ногу на ногу, и что-то листала в телефоне, ее кудрявые золотистые локоны отражали свет от гирлянд и прочих фонариков, блестящее темное платье облегало красивую фигуру. Саня смотрел на нее, наверное, минуты две, пока его не задел какой-то танцующий пьяный студент. Теперь он уже был решительно настроен подойти к ней и познакомиться, но не знал, как сделать это правильнее и эффектнее. И тут ему пришла гениальная, как он посчитал, мысль. Он решительно направился к барной стойке, приготовив банковскую карту, на которой худо–бедно оставалось несколько тысяч, и облокотившись на стойку крикнул бармену: "Сделай Б–52 мне и этой красивой девушке!" – жестом показав на Настю. Настя удивленно посмотрела на него, но сразу же сделала равнодушное лицо. Зато ее подруга прожигала Сашу неистовым взглядом. Уже через минуту Саня потягивал ликер через соломинку и строил в своей голове стратегию диалога с Настей.

– Тебя как звать? – начал Саня

– А что, понравилась? – ответила Настя.

– Ну, допустим, да. Ты ведь в меде вроде учишься?

– О, а я тебя вроде у Маликова видела в сторисах.

– Ну да, возможно дело, это его днюха была. Так как зовут? Дай угадаю, ммм… Настя?

– Ты прям такой догадливый, по любому в отметках у кого–то видел, признавайся.

– Все может быть. Настя, танцевать пойдешь? Там скоро медляк будет. И тут в разговор вмешалась ее подруга. Она выглядела отвратительно: ярко–алая помада на губах делала ее улыбку похожей на улыбку джокера, а тушь была нанесена так, что у лица было выражение, словно она либо не высыпается, либо умерла неделю назад. Ее мерзкий писклявый надменный голос сразу отрезвил и понизил настрой Сани.

– Она с тобой никуда не пойдет, она здесь с нами до конца, – провизжала ее подруга.

Саня немного оторопел, но сразу сообразив, выпалил ей в лицо:

– Я считаю, Настя самостоятельная взрослая девочка и сама решит, что ей делать, – заявил он с улыбкой.

Настя незаметно улыбнулась. Но подруга не унималась.

– Слышь, ты че, бля, умный тут самый? Иди отсюда!

И тут Саня сообразил, в чем дело. Он увлекался чтением книг по психологии и прочитал проблему этой "обиженной" по одной ее внешности. «Конечно, как же я сразу не допер? – начал внутренне рассуждать Саня. – Она же страшная, аж жуть берет, от парней не бегает – это однозначно. Тут заваливаюсь я такой, не урод, в принципе, и сразу к самой красивой среди них, да еще и выпить ее подружайкам не взял. Конечно, она, блин, обидится и начнет упираться рогами, чтобы меня обставить.»

– Друг, а сделай этим красоткам тоже по коктейлю, за мой счет, – крикнул Саня бармену. Девочки, выбирайте что хотите.

Лицо ее подруги тут же изменилось, матюгальник закрылся.

– Ладно, парень ты нормальный вроде, сори что наехала, – промычала она.

Глаза Насти уже заинтересованно смотрели на Саню. А Саня даже выпрямил спину, чувствуя, как будто победил дракона, как мало оказывается им нужно для счастья. И тут зазвучал медляк, поставили классику "Behind blue Eyes" в исполнении Limp Bizkit.

– Ну, что, пойдем, – ласково пригласил он Настю.

– Ну, пошли, – кокетливо ответила она.

Они вышли на танцпол, нашли свободное место, и Саня, аккуратно взяв Настю за талию, начал потихоньку перебирать ногами. Ее руки на его плечах ему показались такими нежными, теплыми, аккуратными, как будто она была не девушка, а кукла. Ее блестящие зеленые глаза с интересом, по-доброму проникали в его нутро и щекотали, словно пытались узнать всю правду – откуда он такой нарисовался.

– Так, как тебя зовут.

– Саша.

– А где учишься?

– Я вообще на юриста учусь, потом думаю в спецслужбы пойти работать, в ФСБ там или ФСО, например. Будто он был и впрямь уверен, что там спят и видят, когда там Александр Иванович Макеев уже закончит свой ВГИЮ и придет служить к ним.

– Мм, это круто, будешь потом за всеми следить, хах.

– А ты на кого учишься?

– Я в меде, на хирурга поступила. Вообще хотела в строяк, но там математику, физику надо было сдавать, а я не очень это люблю, поэтому в мед и пошла. Хочу в модельный еще подать документы, а так пока не решила, кем буду. Пока просто вышку получаю, – закончила она и улыбнулась.

– Слушай, ну, модельный это тоже очень здорово. У тебя ведь реально модельная внешность, фигура позволяет, – флиртуя, ответил он.

– Спасибо, если ты так и вправду считаешь.

Медляк резко прекратился, и Настя убрала руки с Сашиных плеч.

– Извини, я к подругам пойду, хорошо?

– Да, конечно, я сам сейчас пойду друга искать, а то он куда-то… – ответил Саня, не закончив, и пошел в сторону выхода, провожая ее взглядом, довольный, но слегка озадаченный. У выхода людей стало еще больше. На парковке с трудом отыскав старую БМВ друга он стал вглядываться через тонированные окна в салон. Но нигде его верного соратника видно не было. Внезапно он почувствовал, как в спину ему уперся металлический холодный тупой предмет, он никогда не испытывал этого ощущения ранее, но без промедления сообразил – это был пистолет.

– Руки на крышу! – строго скомандовал голос из–за спины.

Саня послушно положил руки. И тут же пистолет пропал и раздался истерический смех Тохи.

– Ахахахахахахахах, бля, ты бы свое лицо видел, – гоготал Тоха.

Саня резко пришел в себя. Он ударил кроссовкой его в голень и закричал:

– Тоха, ты, сука, больной придурок!!!

Тоха, скрюченный от боли, все еще продолжал смеяться.

– Откуда он у тебя вообще? – спросил Саня.

– Прикинь, в бардачке нашел, когда на бэху пересел. Да это сто процентов брат изъял у дурака какого–нибудь, когда опером работал.

– Ты в курсе, что это уголовка? Меня, если что, вместе с тобой повяжут, – заявил Саня, доставая сигареты и закуривая.

–Ай, да хорош, я ж не совсем отбитый, чтобы тыкать и махать им везде. О, мальбос! Дай стрельну одну у тебя. Да, это так, чисто по бутылкам пострелять, тем более, это вообще охолощенный ствол, он не стреляет боевыми, если его конечно не подшаманить, сечешь, о чем я? Короче, в случае какого-то кипиша, постоять за себя с ним можно.

– Нет, блин, я не понимаю, о чем ты, блин, ты вообще понимаешь, что ты человека можешь им убить? Люди и так гибнут ежедневно от обстоятельств, которые они не могли предвидеть, а ты еще и средство скорейшего наступления смерти с собой таскаешь

– Брат, ты так не нагружай мою голову, ладно?

Тоха засунул пистолет под футболку.

– Вообще, Сань, сейчас время такое, малолетние идиоты друг друга в школах режут, кретины с ружьями на вузы нападают, на трассе какой–нибудь урод подрежет, а потом сам же выйдет с битой машину твою курочить.

Выслушав его, Саня задумался

– Ну, может ты и прав, ладно. Блиииин.

– Че такое, забыл че то?

– Да, побежали обратно в клуб, я номер у нее забыл взять.

Они быстро проскочили через главный вход, забежали на танцпол, но народу было столько, что найти нужного человека казалось просто невозможным. Они начали протискиваться сквозь толпу, но толпа была настолько увлечена песней "Горы по колено", что Саше показалось, что его просто растопчут на месте. И вот островок безлюдья, где они смогли отдышаться и осмотреться. До барной стойки было рукой подать. Еще пару метров, и он снова рядом с Настей. Подходя к ней, он достал телефон и, улыбаясь, крикнул, чтобы перекричать музыку клуба.

– Слушай, Насть, может, номер дашь свой, я тебя наберу, встретимся на днях, ладно?

– Посмотрим, но ты первый, кому я так просто даю номер, это чтобы ты знал, – с загадочной улыбкой ответила Настя.

Саня, удовлетворенный тем, что все получилось, чуть не взвизгнул, но по нему было заметно, что будь в нем ракетное топливо, он бы взлетел до луны.

Утро было тяжелое. Голова вроде и не болела, но ощущение было такое, что его контуженного выкинули из вертолета. Открыв один глаз, Саша окинул медленным взглядом комнату: смятые джоггеры валялись вместе с одним носком у кровати, футболка в углу была похожа на половую тряпку, но любимая куртка висела крючке. Он зашел на кухню, открыл холодильник, достал бутылку холодного чая и осушил ее в три глотка. Взяв телефон, он долго смотрел на время, было уже 13:42. Поняв, что уже полдня прошло, а из полезного сделано ровным счетом ничего, он решил сегодня позвать Настю прогуляться. Набрав ее номер, он, затаив дыхание, ждал ответа. Он слышал стук своего сердца и гудки на обратном конце линии.

– Алло, да?

– Привет, узнала?

– Привет, эмм, не совсем.

– Это Саша, помнишь, мы вчера познакомились в Dantes’e?

– А, Саш, да, вспомнила. Как ты?

– Я отлично вообще, ты там живая хоть?

– Я, хахах, даа, мы с подружками только под утро разъехались.

– А у меня такое ощущение, что я с тусы час назад вернулся, все болит, трещит.

– Ахах, да ладно, пройдет.

– Слушай, я че звоню, ты сегодня свободна?

– Нууу, да, после пяти свободна, а что?

– Я хотел тебя позвать погулять в центр.

– А, слушай, извини, я сегодня не могу, я дедушке обещала помочь там.

– А, не вопрос, а когда тогда освободишься?

– Я сама не знаю, давай я тебе сама позвоню, хорошо?

– Да, хорошо.

– Ну, все тогда, пока.

– Пока.

Саня чувствовал себя кинутым, как будто Настя дала ему не свой номер, а какой-то инфоцыганки. Выйдя на балкон покурить, он стал наблюдать за происходящим на улице. Жизнь за окном шла своим чередом, машины бороздили улицы, люди шли по своим делам. Казалось, что вокруг все хорошо у всех, кроме Сани, которого сегодня продинамили.

Переодевшись, он вышел на улицу и направился проведать Тоху, ведь в районе часа ночи он пьяный за рулем крутил пятаки на центральной площади и чуть не влетел в памятник Ленину, а потом, отвезя Саню домой, поехал дальше кутить по полной. Саша достаточно быстро доехал на душном старом автобусе с грязными сидушками до Южного района. Он прошел мимо замусоренной лесополосы, в глаза бросилась забытая, разбитая «Волга». В детстве они с Тохой по приколу залезали в эту «Волгу». Зайдя к нему во двор, он удивился, что его черной БМВ нигде не наблюдалось. Наоборот, под окнами Тохи стояла красная Ауди А4 с мягкими игрушками под задним стеклом. Саня набрал 170 квартиру на домофоне, но никто не открывал. Он позвонил повторно, тишина. Набрал соседнюю квартиру, соврал, что он их сосед из 185, типа забыл ключи и все такое, и зашел в подъезд. Поднявшись на третий этаж, он стал барабанить в 170 квартиру. Тишина. Тоха в это время должен был быть еще дома, играть в комп. Спустя пять минут послышалось какое-то движение за дверью, было понятно, что человек смотрит в глазок и не открывает. Спустя секунд двадцать, дверь открылась. На пороге стоял измученный либо ночной гулянкой, либо вьетнамским пленом Тоха. Красные глаза смотрели на Саню, как будто для формальности, тело Тохи еще спало, волосы взъерошены, из одежды присутствовали один тапок и одни трусы.

– Ты на часы смотрел? – сказал Тоха невнятно

– Да, прикинь, уж полтретьего.

– И что? Это значит, что надо было долбиться ко мне, как ненормальный?

– Ладно, бро, сори, разговор есть.

– Залетай.

Они прошли в просторную, залитую светом, кухню. Саня плюхнулся на мягкий стул, а Тоха, открыв огромный холодильник, достал оттуда две бутылки холодного алкогольного коктейля и протянул одну другу, а вторую вскрыл об угол столешницы. Отпив полбутылки, он почувствовал прилив жизненных сил, даже его голос стал чуть бодрее.

– Че ты сидишь, как в военкомате, рассказывай давай.

– Короче, эта Настя, ну, к которой я вчера подкатывал, мне кажется, что она сливается. Я номер же вчера взял у нее, утром набрал ей, ну, позвал гулять, а она какую-то херню несет, какой-то дед, какая-то помощь. Ну, это же лажа по-любому, ты как думаешь?

Тоха, внимательно выслушав, отглотнул еще из бутылки, крякнул и с прищуром посмотрел на Сашу.

– Сань, вот ты мне скажи, может, я че не понимаю? Те, блин, че, баб мало, на кой хер тебе эта Волкова нужна? За ней только одни отбитые оффники гоняют, остальные на нее просто гоняют. Ты ведь нормальный пацан, я тебя одиннадцать лет уже знаю, вечно тебя на каких–то телок непонятных тянет. А кстати, видел аудюху красную во дворе?

Саня вопросительно посмотрел на него. Тоха отхлебнул и горлышком бутылки показал в направлении спальни. Саня повернулся в кресле, чтобы лучше видеть. Из коридора в спальню вела тропинка из женской одежды: начиная от джинсовки и заканчивая красным лифчиком у кровати. Из-под мятого одеяла торчала гладкая женская нога, видно было красивое бедро, по подушке были разбросаны длинные каштановые волосы.

– Ты когда их успеваешь уламывать? Я каждый раз поражаюсь.

– Тут две хитрости, друг мой. Эти девушки слабы на передок, ну, я имею в виду, подпитые, они очень лояльны, ну, и плюс мое обаяние конечно, – с улыбкой закончил Тоха и осушил бутылку.

– Да, скромности тебе не занимать. Погоди, а бэха твоя где? Я так и не понял, при чем здесь ауди?

– А, так вот, я недорассказал. Я, когда тебя до дома довез, поехал в Молотки обратно и там уже конкретно дал по трубам, просто в стельку улетел. Увидел эту кису, ну, слово за слово, пара коктейлей объединили наши мысли, и мы решили на моем бумере накрутить пару пятаков, но какие-то уроды вызвали ментов. Благо, что менты примчались, которые моего брата знают, поэтому договорился с ними. Короче, ключи и тачку забрали, сказали, что брату передадут, а мне пальчиком своим кривым пригрозили и уехали. Ну, я думал таксу вызывать, а тут эта заявляет, что она машине. Прикинь? Ей отец аудюху эту купил, он у нее в прокуратуре вроде где-то работает. Мы доехали до меня, ну, а тут я уже ее оформил. Саня, че она вытворяла, ты бы видел, я, короче, держу ее волосы, а она…

– Да все, хорош, задолбал, не трави душу, и так утро не задалось ни хрена, – прервал его Саня.

– Ладно, голодранец, допивай и поехали.

– Куда опять?

– Надо к брательнику в ментовку съездить, забрать мою малышку со стоянки, о, как раз ты поведешь, у тебя же права, по-моему, были.

– Были, но я по городу-то почти не ездил за рулем.

– Да ты не ссы, я подскажу че куда нажимать, от меня просто несет, как от токаря после получки, тормознут – прав лишат и все.

– Я так-то вообще вчера тоже пил.

– Я тебя умоляю, че ты там пил? У меня племяшка десятилетняя, и та больше на Новый Год закидывает. Собирайся, погнали.

– Я-то собран, это ты в трусах еще.

– А, ну, да. Ну, сейчас, я тогда десять минут и выходим.

– А подруга твоя?

– Какая? А, эта… Ну, встанет, приготовит что-нибудь, а то что это за женщина, которая готовить не умеет?

Они вышли из подъезда, сели в красную ауди и направились в сторону отдела полиции по Петровскому району. Саня вел машину как можно осторожнее, Тоха в свою очередь сидел как на курорте и курил в открытое окно. Подъехали к полицейскому участку, Саня увидел старое, обшарпанное двухэтажное здание с облупившейся штукатуркой и проступавшей из-под нее кирпичной кладкой. На контрольно–пропускном пункте у них потребовали документы. Саня предъявил водительские права, а Тоха предъявил звонок брату, и их пропустили. В маленьком дворике отдела стоял доисторический уазик с облезлой надписью "милиция", к грязному колесу был прислонен калаш, а у открытого капота крутился с засученными рукавами сотрудник полиции. В здании в глаза сразу бросалась большая клетка с металлической калиткой на замке, так называемый "обезьянник", в котором сидели какой-то подросток и скорее всего бомж, так как вонища стояла дикая. Друзья скорее прошли дальше по коридору. От кабинетов складывалось ощущение, что там специально не делают ремонт, чтобы здание и помещения сохраняли антураж отдела из 90–х годов. Вдоль коридора стояли старые деревянные кресла с закинутыми сидушками, старый дырявый линолеум доживал свой век, в кабинетах стояла старая мебель, но уже были вроде новые компьютеры. Дойдя до нужного кабинета, Тоха постучал и, не дождавшись ответа, открыл дверь и вошел. За столом, загруженным бумагами, сидел парень лет двадцати семи в расстёгнутом полицейском кителе с капитанскими погонами, дружелюбного настроя на его лице не проглядывалось. Вместо приветствия он приказным, но тихим тоном обратился к Тохе:

– Дверь закрой.

Едва дверь закрылась, капитан вскочил с места и со всего размаху всадил Тохе кулаком в солнечное сплетение, тот сразу же повалился и начал кашлять. Капитан, схватив его за воротник и подтянув к себе, начал злобно шипеть:

– Ты че, сука, думал, я тебя отмазывать, блядь, буду постоянно? Хер ты угадал, дебил! Я тебе машину отдал для того, чтобы ты на ней пьяный пятаки крутил в центре? А?!

– Нет, – простонал Тоха, скрючившись вдвое.

– А для чего я тебе ее отдал, а?! Отвечай!

– Для работы, аай, Коля, больно, больно, бляааа!

– Надо мной весь отдел сегодня угорает, что у меня брат пьяный мной прикрывается и ключи сотрудникам вручает от машины со словами: припаркуйте пока, сударь, карету, я завтра заберу. Припаркуйте?! Ты вообще попутал сынок?

И на этих словах он влепил Тохе отцовский подзатыльник. Сане было искренне жаль друга, но он понимал, что тот сам виноват, его предупреждения по поводу пьяной езды были им проигнорированы. И теперь он отхватывает такие смачные удары от старшего брата, что все его драки, в которых он участвовал, кажутся детскими. После крайнего вопроса брат перестал бить его и посадил на старый покосившийся стул.

– Коль, брат, прости, пожалуйста, меня, я… я не знаю, как вчера так получилось, бес попутал, отвечаю, – оправдывался Тоха.

Николай, успокоившись, достал из старого сейфа граненый стакан и бутылку водки, выпил, не поморщившись, и сел за свой стол.

– Так, ладно, воспитательная работа проведена, но ключи не отдам и не проси даже, хочешь, проводами заводи ее, как дедовский жигуль.

– Да не, че я, в самом деле босяк какой-то, проводами. Сказал не отдашь, значит, не отдашь, виноват, заслужил. Единственное что, ты же знаешь, что уже как бы дачный сезон начался?

– Ну, в курсе. И что с того, ты че, на дачу собрался?

– Не, я нет, отец на выходных на рыбалку едет, а мамка на дачу захочет, вот железно. Машины, соответственно, нет, на такси она не поедет, скажет дорого, на автобусе тоже, БМВ на стоянке у тебя, как бы вопросов нет. А чтобы не стоять в пробке, да еще и с мигалками доехать, ну тут уж сам бог велел. Понимаешь, Коль, о чем я?

По лицу Коли было видно, что он давно все понял и был сильно озадачен и недоволен.

– Поэтому я даже немного благодарен тебе брат.

– Значит так, у меня выезд на адрес на выходных, я никак не смогу, вот ключи от бэхи, ты на выходных отвезешь маму на дачу, понял меня?

– Нее, ты че, у меня даже бенза не хватит туда доехать.

Николай достал кошелек, вынул оттуда две тысячи и положил перед младшим братом.

– На бензин.

– Нууу, там еще свечи менять надо, а то встанем с мамкой где-нибудь на трассе.

Николай достал из кошелька еще три тысячи и положил сверху тех. Все это напоминало Сане игру в покер, он понимал, что Тоха блефует, но очень искусно.

– По рукам, ну, мы пойдем?

– Давай смотри там, осторожнее, понял меня?

– Хорошо! – крикнул Тоха уже из–за двери.

Выйдя на улицу, чтобы никто не слышал, Саня первым делом остановил Тоху.

– Эт че сейчас было?

– А, да так, поиграл на нервах. Запомни, брат, одну мудрость: довести мента до белого каления может каждый, но сделать так, чтобы он тебе вернул после этого машину, да еще и накинул сверху лавэ, это не ловкость рук уже, это – виртуозность. Дай, кстати, сигаретку.

– Стой, а как ты сопоставил все эти факты с дачей, его занятостью и рыбалкой отца?

– Элементарно, Ватсон, мамка с отцом уже на даче, а на выходных они уезжают в санаторий на месяц, ну, а брат мой отдыхал последний раз на выходных, наверное, еще в школе. Менты без продыху впахивают.

Сказать, что Саня был поражен находчивости, значит не сказать ничего.

– Ты знал, что он тебя бить будет?

– Во–первых, он бьет, как девчонка шестилетняя, меня на стрелках хреначили так, что я чуть коньки не отбрасывал, во–вторых, во мне живет прекрасный актер, и, в–третьих, после своей показухи воспитания он сразу становится вафельный. О, вот она, моя девочка!

На заднем дворе стояла аккуратно припаркованная пыльная БМВ Е34, ее внешний вид будто выражал грусть из-за отсутствия хозяина. Тоха вставил ключ в замок зажигания, загорелись огни на приборной панели, включилось радио, машина прокашлялась дымом и выехала из отдела, развернулась и направилась на перекресток. К дому Тохи подъехали уже около шести вечера. Подходя к квартире, они почувствовали резкий запах кофе и сигарет. На кухне в джинсах и лифчике сидела ночная гостья Тохи и докуривала пачку. Увидев его, она вскочила с кресла, кинулась на него с агрессией.

– Ты вкрай охерел? Какого хера ты меня бросил здесь одну?

– Нет, дорогая, охерела ты, – ответил Тоха, вырвав сигарету у нее из рук и кинув в раковину.

– Какого черта ты взял мою машину без спроса, мне ничего не сказал, я думала, что ее угнали!

– А на чем я должен был за своей малышкой в ментовку ехать по-твоему, а?

– Да мне вообще все равно на чем, хоть на автобусе, хоть на трамвае!

– Ни фига себе, как мы заговорили, ниче не попутала?! А вчера, помнится, ты кричала совсем другое: да! еще! сделай это жестко, придуши меня, о, да, Антон! – писклявым голосом спародировал он ее.

Она побагровела и вжала подбородок в шею.

– Ну ты и урод, конечно, я была пьяная, но адекватнее, чем ты. Как твой друг тебя только терпит, не понимаю? Кстати, где моя машина?

– Она у отдела полиции в Петровском районе, вот ключи. Лицо незнакомки исказилось сначала недоумением, а затем гневом.

– Ты не урод, ты конченый урод!

На этих словах она влепила пощечину Тохе, подобрала вещи с пола и, хлопнув дверью, ушла.

– Зря ты так с ней, вроде нормальная девчонка.

– Конечно, на лифчик ее засмотрелся – и стала нормальной сразу. Слушай, надо тебе сегодня развеяться, погнали в какой-нибудь клубешник сейчас, снимем тебе пару первокурсниц, а?

– Блин, Тох, я еще от вчерашнего не отошел, давай в другой раз, по-братски.

– Не, смотри, ты не понял. Мы приезжаем в Молотки, пару шотов в себя сходу для понимания обстановки, выбираем двух сочных девочек, подогреваем их коктейлями, заводим милую беседу про то, какие они интересные личности, и вывозим ко мне для прожарки, и все. Рецепт изи.

– Ладно, годно, поехали.

Когда они вышли из подъезда, на улице было уже совсем темно. Саня был одет в вещи своего друга. На нем был твидовый синий пиджак, белая приталенная рубашка из какого-то бутика, джинсы с подворотами и найки. На Тохе было красное поло, белые брюки без стрелок и мокасины.

– Пару момэнтов сейчас надо сделать, чтобы сегодня спокойно шашковать на трассе.

Тоха достал отвертку из бардачка и стал откручивать номера. Закончив, он забросил их в багажник, хлопнул крышкой и сел за руль.

– Надо заехать в аптеку, резину взять, а то после вчерашней прошмандовки я очкую, вдруг залетит еще, прикурю потом восемнадцать лет воспитывать.

– Мне такого счастья тоже не надо, ты прикинь, тебе двадцать, и ты отец.

– Да кошмар, ты че, мы сами еще, считай, дети. Я только из школы недавно выпустился, еще не жил даже, а если малой появится, это все, жизни не будет никакой вообще.

– Согласен. Чет я начал переживать, что вдруг реально отцом стану, аж выпить захотелось, Тох, еще пару шотов сверху возьмем.

– Ты глянь, а еще час назад: фу, не буду ниче.

Он засмеялся. В машине играла T–Fest, БМВ резво пролетала перекрестки на желтый, подрезая другие автомобили.

– Тох, на самом деле, машина у тебя огненная, хоть и старая, но есть в ней что-то живое, как будто дикий зверь.

Саня похлопал рукой по рулю.

– Саш, была бы это какая-нибудь хонда или дерьмовый солярис, я бы даже не забирал ее у брата, пофиг, пешком бы ходил. Но я влюбился в нее еще в классе седьмом, я тогда как раз первый раз Бригаду посмотрел. Это ведь не просто автомобиль немецкой марки БМВ Е34, это боевая классика, а, как говорится, у бумера нет года выпуска, есть только состояние.

На этих словах он переключил с третьей передачи на четвертую, стрелка начала заходить за отметку 120. Саня вжался в кресло. Он впервые поучаствовал в игре в "шашки" на трассе. Тоха резво выкручивал руль, метко занося ободранный зад машины прямо перед капотом других участников движения. До клуба оставалось меньше двух километров.

Настя сидела в своей комнате. На большом столе стоял открытый макбук, из лежащей на аккуратно застеленной кровати колонки доносилась песня Тимы Белорусских. На экране в программе для редактирования текста было напечатано «Курсовая работа по теме: Методы анализа лекарственных форм с левомицетином и его производными». Чуть ниже напечатано «Выполнила студентка 1 курса группы 311, специальность лечебное дело, Волкова Н.В. Руководитель Дубинова Г.Н.»

Настя записывала голосовое сообщение своей подруге Лере в инсте.

– Лер, ну, я не знаю, мне курсач нужно до конца месяца сдать, меня Дубинова потом не допустит до экзамена. Плюс мне еще нужно в зал утром идти тренить, я ведь вообще никакущая буду. Мне и так за прошлый раз отец уже мозги делал, мол, че я тусуюсь в этих гадюшниках, че, других мест нет? Давай в другой раз, ну, правда, Лер.

Но Лера не унималась. На экране смартфона высветился входящий звонок от «Лерок». Настя глубоко вздохнула и нажала на зеленую трубку.

– Алло, Лер, ну, ты ведь сама знаешь, я не могу…

– Ты просто боишься, что к тебе опять какие-нибудь гопники пристанут.

– Да неправда, последний раз, очень даже милый парень был, Саша, вроде. Остальных я уже в чс кинула, они реально какие–то неадекватные, только морды друг другу бьют, и на свидании сразу руки распускают.

– Насть, они все отморозки, нормальные парни туда не ходят. Пошли в молотки тогда сегодня, там хотя бы охранник, мой знакомый, он сразу всех раскидает если что.

– Ох, это мне опять краситься нужно, волосы выпрямлять. Это часа два минимум.

– А мы не спешим никуда, все настойки без нас не выпьют.

– Тебе лишь бы настойки выпить и под Элджея зажечь.

– Я уже краситься начинаю, давай в девять у табакерки на улице Драгунова.

Настя закрыла компьютер. «Поработала, блин», – подумала она про себя. Она подошла к зеркалу в коридоре, поправила свои длинные русые волосы, рассмотрела лицо вблизи и пошла собираться. Открыв гардероб, она минут пять выбирала платье среди десятка других нарядов, выбрала черное с декольте. Зайдя в комнату отца за отпаривателем, она обратила внимание на семейный портрет десятилетней давности: папа в сером мундире милиции с генеральскими погонами, рядом мама, такая красивая, молодая еще, ее зеленые глаза смотрели на Настю так, словно сейчас из них пойдет слеза гордости за дочь. Но мамы не стало еще два года назад, автокатастрофа, какой-то пьяный мужик не справился с управлением и вылетел на встречную полосу. Мужик оказался цел, а мамин ниссан всмятку. Врачи, долго боролись за ее жизнь, но так и не смогли ничего сделать. Самое больное для Насти из всего этого было то, что мужика отмазали, оказался какой–то прокурор известный, отец, как ни боролся с органами прокуратуры, так ничего и не смог сделать. Также на портрете присутствовала маленькая белокурая девочка с зелеными как два малахита глазками, она держала руку папы и широко улыбалась, наверное, тогда она была самая счастливая на свете, тогда, когда все были живы… Настя почувствовала, как прижало сердце внутри, и образовался ком в горле, она еще с минуту простояла у фото и пошла наводить красоту. Спускаясь к вызванному такси, она наткнулась на отца, который с пакетом продуктов только зашел в подъезд. Уже седой, но достаточно крепкий мужчина в гражданской одежде вовсе не походил на генерала МВД с боевым прошлым.

– О, Настюша, ты куда на ночь глядя?

– Папуль, я погуляю с Леркой в центре и вернусь, хорошо?

– Это до скольки – "погуляю"? Как вчера до четвертого часа ночи?

– Я пришла вообще–то в два сорок. Ты зря беспокоишься, пап.

– Настя, я сколько раз говорил, я не могу не беспокоиться. После мамы смысл жить у меня остался только ради тебя.

– Папуль не говори так, пожалуйста.

– Ладно, у тебя деньги есть?

– Да, есть, спасибо.

– Ладно, давай беги.

Он обнял дочь, поцеловал в ухо и пошел к лифту. Настя, доехав на такси, вышла и направилась к известному ларьку с сигаретами, сама она не курила, курили ее знакомые и подруги. Через десять минут подошла Лера, она была одета в синюю блузку с глубоким вырезом, черную кожаную обтягивающую юбку и колготки в крупную сетку. Они обнялись.

– Сейчас, Насть, я за сигаретами сбегаю, а то у меня закончились, я сегодня, думала, умру без них.

Выйдя из табачного магазина, они направились в сторону "Молотков". Данное заведение никогда не славилось хорошей репутацией, но всегда было посещаемо всеми слоями молодежного общества. Постоянные драки с охраной или без нее, поломанные каблуки, слезы из–за неразделенной любви часто омывали пятачок у входа в заведение, туалетные интрижки уже настолько стали обыденными, что их уже почти перестали замечать и снимать на телефон. Несколько раз туда врывался ОМОН, из–за оборота запрещенных веществ. Но все это нисколько не помешало молодежи приходить туда каждую неделю снова и снова, и все эти мероприятия, ставшие стереотипными для "Молотков", повторялись по кругу уже который год. Подходя к пятачку у клуба, подруги заметили парней в спортивках, испытывающих игровой автомат по оценке силы удара. У самого входа стояли девочки и парень, которые доказывали охраннику, что им есть восемнадцать, хотя Лера их и знала, но по их внешнему виду реально тяжело было сказать, что они совершеннолетние. Неподалёку парни в белых рубашках и брюках курили, смеялись, отмечая видимо мальчишник или день рождения. Лера, увидев лысого крупного охранника, помахала ему рукой. Охранник пропустил людей и едва заметным жестом головы показал им проходить внутрь. Уже внутри другие парни, в черных футболках, провели металлоискателем по конечностям и проверили сумочки, а затем пропустили их. Наверху уже был какой–то движ: девушки фотографировались в зеркале с хештегом #молотки, на танцполе было не очень много людей, но некоторые, судя по их виду, уже поддали у барной стойки и думали, что они звезды финала шоу "Танцы". На диванах парни с девушками курили кальян, их спутницы потягивали коктейли и корчили гримасы во фронтальные камеры айфонов. Диджей у своего пульта, пытался что–то навалить, но получалось как-то не очень. В целом обстановка в клубе была стабильно блядушная. Подруги уселись на свободный диван, Настя сразу же словила на себе взгляды некоторых парней с танцпола и даже тех, кто пришел с парой, эти ребята о чем–то вели разговор, периодически игриво стреляя глазами на нее.

– Насть, прикинь, ща че расскажу. Помнишь Дашку Тройнину?

– Это та, которая со всеми спит без разбору?

– Ну, она вообще–то свободная девушка и может делать че хочет, как и я, вот ты ограничиваешь себя во многом, а это неправильно, так всю молодость и просидишь такой "правильной". Но я типа тебя не осуждаю, ты ж моя подруга, это твой выбор.

– Лер, ты же знаешь мое отношение ко всему этому. Я не хочу превращаться в животное, уподобляясь тому прокурору, из–за которого мамы не стало.

– Прости, Насть, я не хотела.

– Ладно, закрыли тему.

– Так вот, слушай, че расскажу. Дашка вчера познакомилась с каким-то пацаном, у него полицейские забрали машину, за то, что он пьяный за рулем был. И они уехали на ее ауди к нему, а он, прикинь, урод какой, утром ей ниче не сказал, взял ключи, уехал на ее тачке в полицию и там ее оставил, приехал, избил Дашку, сиги отобрал, выкинул ключи в окно и выгнал раздетую из квартиры. И она поехала сама свою ауди забирать. Ты прикинь, какой урод?

– Прям, все так и было? Мне кажется, она преувеличивает, тем более она сама виновата, Лер. Нефиг связываться с такими, вот и все. Лера, хотела было что-то сказать, но поняла, что спорить бесполезно, и замолчала. Народ все прибывал. Через час танцев и еще парочки коктейлей подруги решили выйти проветриться на улицу. На пятачке было тоже людно и громко, кто–то решил устроить свою вечеринку на улице и врубил на полную громкость басы в стоящей пятнадцатой ладе. Кто-то уже целовался с малознакомой девушкой за углом, но в основном все курили, какой-то пьяный парень в расстегнутой мокрой рубашке бил себя в грудь и, облокотившись на друга, признавался ему в уважении. И тут Настя заметила, как толпа разбегается в разные стороны, отводя пьяных товарищей от едущей на них на большой скорости черной БМВ.

Черная БМВ в кузове Е–34 резко дала по тормозам, чуть не сбив лысого охранника, из нее доносилась песня "Полковнику никто не пишет". Когда открылись двери, стало ясно, что по громкости звука бэха обходит пятнашку, скромно стоящую у тротуара.

– Тоха, ты че ненормальный!? – орал Саня с пассажирского сиденья в момент подпрыгивания машины на бордюре и въезжания на пятачок клуба "Молотки". Но его крики заглушал припев группы «БИ–2».

– Нормально зашла, иуууу!!

Тоха был как будто под препаратами. Из-за резкого торможения Саня влетел руками со всей дури в бардачок. Открыл двери, все было как в тумане, все смотрели на них по–разному, один кричали что–то ободряющее, другие материли их, а некоторые даже не обратили внимания, видимо привыкли к подобным акциям. Подходя к главному входу, Тоха достал права, чтобы предъявить охраннику.

– Александр Иванович, соизвольте предъявить этому господину ваш доку'мент, – закокетничал с Саней Тоха.

Но Саня будто и не слышал друга. Его взгляд был направлен совершенно в другую сторону. Тоха хлопнул его по плечу, ноль реакции. Приглядевшись, куда смотрит Саня, он все понял и цыкнул. В углу пятачка стояли две девушки. Та, что покрупнее и страшнее, курила, вторая кому-то звонила.

– Антох, я сейчас, – будто завороженный вымолвил Саня.

– Ну, конечно, ты же у нас романтик, говно вопрос.

Тоха попросил у проходящего мимо парня сигарету, закурил и стал наблюдать за другом. Саня в голове уже прокручивал идеи для разговора, он не знал, что сказать, но однозначно он хотел спросить, зачем она ему соврала и слилась. Подошел ближе, Лера, увидев его, сразу же изменилась в лице.

– Ой, гляньте, кого принесло, сразу видно, что из клубов не вылезаешь, – сказала она, стряхивая пепел.

– И тебе добрый вечер.

Саня решил сегодня не вступать в бесполезный спор с человеком, интеллект которого не выходил за рамки инстаграмных историй и гнилого обсуждения людей за спиной.

– Привет, Саш.

Настя вступила в диалог.

– Как тебя зовут, – обратился он к ее подруге.

– Валерия, – ответила Лера так пафосно, что если бы проводился конкурс на самое пафосное (ничего из себя не представляющее) произношение своего имени, она взяла бы первое место.

– Лера, можно мы поговорим?

– Не знаю, хочет ли Настя говорить с тобой.

– Лер, оставь нас, пожалуйста, хорошо? – попросила Настя.

Лера удалилась. Саня, оставшись с Настей наедине, почувствовал, как у него заколотилось сердце. Настя была прекрасна. Большие зеленые глаза с длинными ресницами впились в него взглядом, будто выискивая какой–то ответ. Тонкие аккуратные брови еле заметно вздрагивали. Ее слегка пухлые приоткрытые блестящие губы, имеющие идеальную форму, отражали свет от фонарей.

– Ну, и о чем ты хотел поговорить?

– Слушай, я просто не совсем может понимаю, что конкретно со мной не так, я не капец какой красавчик, но вроде и не урод. Мы же нормально начали общаться, ты дала номер, я позвал тебя погулять и в моменте просто отказ. Просто необоснованно отказала без видимых на то причин. Че не так-то?

– Я же ответила тебе, что не могу, что занята.

– Насть, я ведь не идиот, я ведь прекрасно вижу, что ты меня сливаешь, отшиваешь, как угодно это называй. Вопрос в другом. Почему? Ты могла подумать, что я легкомысленный парень, что я сегодня с тобой, завтра с другой. Просто ты, правда, мне очень понравилась. Я не знаю, я ни к кому еще не испытывал такие сильные чувства, на столько сильные, что меня как будто рвет пополам.

– Саша, ты знаешь меня всего сутки, даже меньше.

– И что, мне нельзя теперь влюбиться? Просто, можно же как взрослые люди разобраться. Зачем этот цирк? Или ты со всеми так? Ты ведь меня даже не знаешь. Ты не знаешь, на что я способен.

– Вот именно, Саш, я тебя совсем не знаю. Откуда мне все это знать?

– Смешная ты. Ты ведь даже шанса не даешь и говоришь, что не знаешь.

– Саш, что ты от меня хочешь? Чтобы я дала шанс?

– Да. Всего одна прогулка. Это ведь немного. Тебе ничего не стоит это.

– Прости, я не пойду гулять, ты очень хороший парень, но у меня есть свои личные причины для отказа. Не забивай голову.

– Окей, какие, я просто хочу знать, в чем дело, может, я смогу помочь тебе как-то. Насть, просто скажи, в чем дело, и все, я же многого не прошу.

– Мне не нужны сейчас отношения, прости.

– Я понял тебя, могла бы и сказать, я всегда вхожу в положение людей, когда у них какие-то проблемы, – он взглянул на нее еще раз, ее глаза теперь были опущены и глядели в пол, трудно было сказать, о чем она сейчас думает. Саша повернулся и пошел к другу.

– Пойдем, Антох.

Тоха бросил бычок, подозрительно глянул в сторону Насти и повел друга в клуб. Внутри творилась настоящая вакханалия, если бал сатаны и существовал, то он был здесь: пьяные студентки танцевали на барной стойке, снимая с себя одежду, девушки на танцполе терлись задницами об парней, какой–то бородатый парень целовался с официанткой, держа за талию свою еле стоящую на ногах девушку. В туалете была организована какая–то секс–приемная для всех желающих.

– Сань, вон видишь тех красотулек на диване, они вроде вдвоем пришли, их цепляем и уезжаем, как принял меня?

– Моя рыжая, если че.

– Ладно, бандит, уступаю сегодня.

Спустя час угощения коктейлями и непонятных разговоров, Тоха вовсю целовался на диване со своей избранницей, а Саша пригласил девушку с рыжими волосами Соню потанцевать. В какой–то момент, когда его рука уже спускалась по ее талии, он увидел у входа Настю. Ее глаза в темноте блестели еще ярче, чем обычно, ему показалось, что она в специальных светящихся линзах. Она смотрела ни на диджея, ни на анархию, творящуюся вокруг, взгляд ее был прикован к нему и Соне. Тогда Саня не придумал ничего лучше, как поцеловать Соню прямо на глазах у Насти, мол “нефиг из себя строить было”. Соня обхватила его шею, притягивая к себе все сильнее. В районе трех часов утра пьяная компания выгрузилась из такси у подъезда дома, где жил Антон. Зайдя в подъезд, они громко хохотали и гремели бутылками. Тоха пошарив в карманах, достал ключи и долго пытался попасть в замочную скважину, но получался только шум, раздававшийся эхом по подъезду.

– Тоха, ну-ка, дай сюда, ты очень пьяный, – заплетающимся языком пробормотал Саня.

– Ну–ка, тссссс, тихо, я ща как вставлю!

– Ты если здесь не можешь вставить, ты как собрался вставлять сегодня…

– Ну–кааа, пасть закрыл, – загоготал Тоха.

Девушки, стоящие рядом, смеялись то ли от шутки Сани, то ли от того, что им просто все казалось смешным под алкоголем. Замок щелкнул, дверь открылась и Тоха ввалился в квартиру.

– Предки твои где?

– Ты забыл, что ли, пьянь? Уехали все, – бормотал Тоха, сбрасывая обувь.

– Аа, а я думал, что мы на мамку твою наткнемся сейчас.

– Так, мальчики налево, девочки направо, – Тоха криво обозначил руками комнаты для ночевки парочек.

Компания разошлась по комнатам. Саня стоял у окна, и пьянющими глазами смотрел на Соню, будто видя ее впервые. Она тихо подкрадывалась к нему, осторожно ступая ножками по паркету. Подошла вплотную, ее тонкая рука коснулась его щетины, плавно ее губы приникли к его губам. Он почувствовал запах перегара, сигарет и фруктовой жвачки, это было не отвратительно, это было по–своему прекрасно, атмосфера пьяного соития дурманила хуже алкоголя. Она сбросила с него пиджак и начала покрывать поцелуями его шею. Саня попытался дать телу расслабиться, он не понимал, расслаблен ли он по–настоящему или просто бесчувственно пьян. Он бросил ее на кровать и примкнул к ее тонкой, пахнущей сладким парфюмом шее. Он целовал ее с какой–то животной страстью, обследуя все новые участки ее тела. Дальше все происходило как во сне, он не чувствовал почти ничего, ему все время мерещилось лицо Насти в моменте, когда он был с другой. Через минут десять кувырканий с Соней, он отрубился. На другом конце города Настя зашла к себе в квартиру, отца дома не было, видимо опять вызвали на службу. Закрыв за собой дверь, она скатилась по ней и мгновенно зарыдала. Тушь потекла по всему лицу. Она не могла понять, что больше ее вывело из состояния внутреннего равновесия: психологический барьер к парням или то, что ей понравился Саша, который танцевал с другой у нее на глазах. Она понимала, что сама виновата в том, что произошло, и не могла переложить ответственность на него за это. Это была ее слабость, она всегда чувствовала себя виноватой в своих проблемах и ничего не могла с этим поделать. Из колонки зазвучал Корж "Эндорфин". Настя открыла отцовский сервант с алкоголем. Среди множества различных крепких алкогольных напитков она выбрала полбутылки рома. Открутив крышку и сильно глотнув из горла, она поморщилась, ром пролился на платье. Она начала рыдать еще сильнее, давясь горьким ромом, думая, что от него станет легче.

– Почему он выбрал меня? Я сама виновата, и Никита мне изменил, потому что я довела его, – произносила она в пустоту с истерическим возгласом. – Я сама все решу. Да. Я изменю все, это моя жизнь. Я сама ему напишу, он будет моим.

Дойдя до кровати с почти уже пустой бутылкой, она рухнула на свою постель и, всхлипывая, уснула.

Утро было на удивление легким, впрочем, это уже был полдень. Саня открыл глаза так резко, будто его кольнули иглой в бок, и, прокашлявшись, резко поднял голову, на его удивление она не болела. Сони не было, вокруг царила тишина. Зайдя на кухню, он увидел Тоху со сложенными на голове руками и двумя пустыми бутылками из-под пива.

– Который час?

– Вроде полчетвертого.

– А где эти, как их, девочки?

– Час назад свалили.

– Понял.

Повисла минутная пауза.

– Курить на балкон пойдешь?

– Здесь кури, проветрится потом.

Саня достал из кармана пачку сигарет с вишней, вытянул сигарету, протянул ее другу, вторую вытащил зубами. И стал хлопать себя по карманам штанов в поисках зажигалки.

– Блин, зажигалку свою не могу найти.

– Потому что ты в моих шмотках, алёша.

– А, точно.

Тоха достал из столешницы коробок спичек и протянул другу. Чиркнула спичка, резкий, знакомый с детства запах серы ударил в нос. Саня протянул горящую спичку другу и подкурил сам. Первая затяжка, словно глоток кислорода, оказала какое–то необыкновенное целебное действие, спускаясь в легкие и выходя наружу. Сладкий вкус вишневого фильтра осел на губах. Дым медленно, выписывая виражи, поднимался вверх по комнате, оседая на предметах домашнего быта.

– Есть охота, может в макдак заедем?

– Есть идея получше, мы сейчас с тобой поедем в один ресторанчик неплохой, и туда заодно Мавроди подскочит.

– Подожди, а Мавроди зачем? Я его даже не знаю.

– Там расскажу тебе все, заодно познакомишься, собирайся.

Забрав брошенную у "Молотков" БМВ, они направились к ресторану "Карлос". Подъезжая к месту назначения, Саня увидел долговязого парня с убранными назад рыжими кудрями и серьгой в ухе. Он был худощавый, с прямым тонким носом и острым подбородком. Одет он был явно не для ресторана: спортивки с белыми полосками, куртка со стоником, и адики на ногах. Это был Мавроди. Саня никогда прежде его не видел, но постоянно слышал о нем какие–то легенды и истории.

Вышли из машины и направились в его сторону, скучное выражение лица Мавроди даже не поменялось. Тоха протянул ему руку.

– Здорово, бандит.

– Привет.

– Это Саня, я рассказывал тебе про него.

– Саша.

Саня протянул руку и почувствовал его очень слабое, сухое рукопожатие.

– Игорь, но можешь называть меня Мавроди.

– У тебя тоже квартира вся в деньгах.

– Ну типа того.

Они поднялись по ступенькам, зашли в ресторан, выбрали столик в укромном уголке и разместились там. Подошел официант с меню и барной картой.

– Санчос, ты че будешь?

– Слушай, да, наверное, стейк возьму себе и борща.

– Я тоже, наверное, такой же набор возьму себе, не хочу в меню вникать.

Они подозвали официанта снова.

Мавроди взял себе что–то из морепродуктов и диетическую колу.

– Вам стейк какой прожарки? – спросил официант.

– Ну, такой, чтобы жевалось, хорошо. И два борща, мне и моему другу.

– Не, Сань, я все–таки соляночку наверну сегодня. Мне вместо борща солянку сделай.

– Пить что будете?

– Давай морса кувшин. Два.

Официант удалился. Мавроди проводил его холодным взглядом.

– Саш, мы не просто так сегодня собрались, – начал Мавроди. – Есть одна интересная тема.

Саня, зная в какие обычно "интересные" темы приглашает Мавроди, вопросительно посмотрел на Тоху, тот едва заметно кивнул.

– Знаешь, что такое охолощенное оружие?

– Ну, приблизительно.

– Антон, ты еще не показывал ему?

– Тетэшник? Да он видел уже, потом штаны стоял сушил.

Саня чуть не подавился морсом.

– Тох, иди на хер. Конечно, он в упор им тыкал, причем я даже не знал, что это он.

Тоха довольно улыбался и лазил в своем телефоне.

– Антон, не перебивай, дай я ему объясню нормально. Короче, все оружие, которое когда-то стреляло настоящими патронами, теперь продается на законном уровне в виде оружия, стреляющего холостыми патронами, типа киношного оружия, либо вообще не стреляет ничем, ну, то есть макет. А самое главное, что для покупки этого оружия не нужны абсолютно никакие документы.

– Ну, это понятно, а вы как с этим связаны?

– Есть одни добрые люди из магазина «Игрушки киллера», которые платят хорошие деньги за то, чтобы мы передавали покупателям макетов и охолощенки инструкции к этому оружию и развертки для рассверливания стволов.

– Вы че, переделкой занимаетесь? Вы в курсе, что это от восьми до десяти лет лишения свободы?

– Саня, не мороси, если бы все было так, мы бы уже не здесь сидели, а где-нибудь на Колыме загадку про два стула отгадывали.

– Антон прав, кстати.

Саня сидел, не моргая, минуты две.

– Саш, пойми, тут нас никак не вычислят, инструкции и эти сверла мы прячем в тайники и отправляем смс с левой симки покупателям. Мне приходит просто смс с адресом и названием ствола и размером развертки. Все просто. Спрятал, сфоткал, отправил фотку Гарри. С покупателями мы не контачим.

– Че за Гарри?

– Да, это мы директора магазина оружия называем так, помнишь, в игре Мафия продавец оружия был Гарри, вот и мы по приколу ему такую кликуху дали.

– Короче, я, наверное, пас пацаны.

– Саш, а ты раньше времени не говори, пока мы тебя свозим кое-куда, покажем, что к чему.

– Санчос, реально, не грузись пока, расслабь булки, поешь, выпей, потом покажем тебе все.

Закидывая в себя из жадности последние куски десерта, который не планировал заказывать, Тоха тяжело вздохнул и расстегнул ремень под столом.

– Фух, чет я обожрался вообще.

– Конечно, ты сожрал свое и мое плюсом доел.

– Ладно, чаевые кинь официанту, сотки достаточно будет.

Пообедав, компания села в машину и поехала в направлении южного леса. Рядом с лесом находился старый спальный район разбитых пятиэтажек. За крайними домами, прямо у самого леса, находились полузаброшенные гаражи. БМВ проехала два ряда и остановилась у одного из них. Двигатель замолк. Парни вышли из машины и огляделись, вокруг не было ни души.

На больших воротах гаража с остатками облупившейся серой краски еле виднелись выцветшие цифры 202.

Тоха достал из кармана большой длинный ключ, похожий на сверло от дрели, вставил его в замочную скважину и, сильно надавив плечом на дверь, прокрутил им замок. Дверь лязгнула и со скрежетом отворилась. Тоха зашел в полную темноту, Мавроди зашел следом, за ним Саша. Щелчок выключателя и загудели старые советские лампы, залив все вокруг светом. Вокруг стояли квадратные ящики с непонятными аббревиатурами, всюду была разбросана коричневая бумага, старые тряпки, в углу были канистры, судя по запаху с маслом или бензином, и большие темно–зеленые ящики, похожие на гробы, и несколько вскрытых цинков с патронами разного калибра, как будто их продают на развес. У входа стоял громоздкий сейф советской поры с поломанным замком, внутри него лежали пачки с какими–то деталями.

– Ну, собственно, вот и наш схрон, – объявил Тоха.

– Пахнет, как у деда в гараже, один в один, только жигуля не хватает.

– Сань, на хер тебе жигуль? Ты скоро будешь на двухсотом гонять.

– Короче, смотри, вот это ящик с калашами, рядом, вот цинки с патронами к нему, все охолощенное, ты не думай.

Саша сразу принялся вертеть автомат в руках, щелкать затвором и целиться в Тоху.

– Вот это ящик с пистолетами ТТ, патроны в нем же, а вот инструкции и развертки для него. Уже все упаковано, сверло и схема, как переделывать, внутри, просто берешь пакет и относишь в тайник. Вот там макарычи лежат, с ними все так же, как и с тэтэшниками.

– Это че все – эхо войны?

– Ты че, брата пересмотрел? Какой войны? Это складское хранение, здесь каждый патрончик в масле.

– А для чего здесь оружие и патроны, я не пойму никак?

– Саш, это склад магазина, не только мы с Антоном имеем доступ к этому гаражу, еще Гарри.

– И че, сколько за один тайник вы получаете?

– По три хабаровска на одного.

– Нихерасе, многовато, ну ладно, короче, покажете потом, как закладку в тайник делать, и я в деле.

Тоха обрадовался и похлопал Сашу по плечу

– Братик, ты лучший, погоди, звонят. Номер неизвестный, спорим на саечку, что опять начнут кредитку втюхивать?

– Слушаю. Че? Какая Соня? Ты кто вообще? Откуда цифры мои? Сань, тебя, походу.

Саша переглянулся с Мавроди и взял телефон.

– Да. Ты кто такой? Не ори, слышь, я не глухой! По факту обоснуй, в чем я не прав. Короче, если ты такой борзый и разговаривать не умеешь, давай сегодня на скелете в девять. Все, разговор закончен. – он передал телефон Тохе. Саня стоял, насупившись, и о чем-то размышлял.

– Тох, заводи мотор, ща на стрелку поеду. Оказывается, вчерашняя эта Соня, которую я заарканил, это телка какого–то отбитого офника. Парни, подстрахуете, если что?

– Сань, это даже не обсуждается. Мавр, ты с нами?

– Погнали, че.

– Ладно, я пошел в тачку, закроете тут все.

– Саш, я отойду, мне надо позвонить кое–кому, на ключи, свет вот там только выключи.

Закрыв дверь гаража, Саша сел на заднее сиденье и аккуратно положил на пол большой предмет в мешке, но никто этого не заметил. Тоха вернулся с сигаретой в зубах, застегивая ширинку. Уже темнело. У БМВ проснулись ее зловещие круглые фары, и зарычав двигателем она погнала в другой конец города.

«Скелетом» в кругах молодежи называли заброшенную стройку городской больницы на окраине города. Ее начали строить еще в девяностых, но спонсора убили, вероятно, там же и закатали в бетон. Лет десять там ютились бомжи, потом стройку возобновили, но произошел пожар, и снова она стала пристанищем сталкеров и диггеров. Рядом со стройкой был огромный пустырь, излюбленный, вытоптанный ежемесячными боями футбольных фанатов.

Последние отблески солнца скрывались за горизонтом, фонари кидали столпы света на трассу. Только заброшенная стройка стояла во мраке. Резко на пустырь залетела старая иномарка. Из нее вылезло четверо худых парней среднего роста в спортивных штанах и кроссовках. Предводитель этой команды снял с бритой головы капюшон и принялся наматывать боксерские бинты на руки, другой псевдо-боец упражнялся с ножом–бабочкой, прикидывая, с какой стороны его будет лучше вонзить в противника. Двое других стояли, курили, шутя над предстоящей дракой, но каждый внутри чувствовал волнение от неизвестной встречи, кто знает, насколько подготовлены будут противники и сколько их будет. Этой информации им никто сказать не мог.

Парень, наигравшись с ножом-бабочкой, подошел к бритоголовому.

– Чира, а кого ждем-то вообще?

– Да там клоун один приедет с этим центровым, ну, которого брат мусор, и все, – ответил Чира, домотав второй бинт на кулак. Он встал в боевую стойку и пробил двоечку в воздух.

– Чир, давай, если кучеряво он базарить будет, я сразу с вертушки влетаю.

– Седой, ты не упади, как прошлый раз, Брюс Ли хренов. Послышался шум мотора приближающегося автомобиля. По грунтовке пустыря крадучись ехала черная БМВ Е34. В 90–х годах появление такой машины в этом месте явно не предвещало ничего хорошего. Машина резко дала крюка и встала лицом к ожидавшей их компании.

– Тоха, не глуши движок.

– О, прикол, ща как раз ТТ проверю в деле, – на этих словах Тоха перегнулся, залез в бардачок, достал оттуда пистолет и щелкнул затвором. Мавроди достал кастет и стал крутить его на пальце.

– Я больше классику люблю, чем пострелушки.

– Мавроди просто любит, когда ему кровь из расхреначенного носа брызжет в лицо, ахаха, лан, все, молчу.

– Пацаны, я вас прошу, давайте с оружием и кастетами только поаккуратнее, они хоть и отбитые, но люди все–таки, нам проблемы потом не нужны.

– Саш, лучше иметь ствол и не нуждаться в нем, чем нуждаться, но не иметь.

– Вот тут я с Мавроди как никогда согласен, золотые слова.

Тоха засунул пистолет за пазуху и открыл дверь. Мавроди с Тохой вышли из машины и сразу же зажмурились, их слепили передние фары иномарки.

– Ну, че, епта, где ваш герой, не приехал, зассал, а? – выкрикнул Чира.

Тоха с Мавроди стояли, не оборачиваясь назад. Открылась дверь, послышался резкий характерный щелчок затвора, и вдруг по всей стройке раздался оглушительный грохот автоматной очереди. Гильзы вылетали из автомата Калашникова как бешеная саранча, из дула били яркие вспышки пламени. Автомат в руках Сани был задран кверху, все происходящее выглядело в духе фильмов Балабанова. Шайка из приехавших бойцов, растерявшись, поприседала, кто–то успел убежать. Чира сидел в полуприсяде, криво укрывая голову руками.

– Легли все на хер, я сказал! – орал как можно грубее Саня. Оставшиеся товарищи Чиры мигом упали на землю.

– Все, все, все, не стреляй, мы поговорить просто хотели, – растерянно просил Чира.

Мавроди с Тохой были шокированы этой выходкой, но виду не подали, мол, так все и задумывалось. Саня подошел к Чире, выстрелил рядом с его головой, от чего последний содрогнулся, еще сильнее закрывая голову.

– Слушай сюда, дятел, твоя телка сама прыгает на каждого второго, если ты не контролируешь, где она и с кем шляется, то это твои проблемы, и уже вряд ли она твоя, понял?

– Понял, понял.

Тоха в это время обыскал одного из лежащих, найдя ключи от машины, кинул их в темноту заброшки. Мавроди стоял и следил, чтобы никто не решил почувствовать себя героем.

– И общайся вежливее, а то разговариваешь, как будто полжизни сидел.

Чира послушно кивнул головой. Тоха сел за руль своей машины, включил передачу, Мавроди плюхнулся на пассажирское сиденье, а Саня отходил, целясь из автомата в сторону гопников, потом резко нырнул в БМВ, захлопнул дверь, и машина, обдав пылью Чиру, скрылась за забором. Банда любителей подраться разбежалась в тот же миг.

– У меня несколько вопросов, – отходя от шока, но с улыбкой начал Тоха. – Первый: когда ты, гад, успел с гаража подрезать калаш? Второй: ты, хитрый индеец, ты че сказал нам осторожнее с оружием и сам же устроил гта?

– Саня, я конечно только сегодня с тобой познакомился, но это было охеренно, дай пожму руку.

– Так это тест драйв товара, пацаны, а то вдруг людям фуфло продают в вашем магазине. Результат налицо, точнее лежит лицом в пыли, ахахахах.

– Саня, ты меня удивляешь с каждым днем. Сначала бабу приватизировал, потом ее парня на колени поставил и заставил штаны сушить.

– Не, а что? Ты предлагаешь махаться с этими отморозками? Ты же видел, у них и ножи, и биты с собой были, это все печально закончилось бы. А так смотри, приехали, не спеша позицию свою обосновали, парни сразу все поняли, и также спокойно уехали. Тем более я всегда мечтал о такой стрелке.

– Согласен с тобой, только автомат чистить ты будешь все равно, а то потом некрасиво получится перед Гарри.

– Не вопрос.

Автомобиль подъехал к подъезду, где жил Саня.

– Все, пацаны, я пошел.

– Все, давай, брат.

– Рад знакомству, Саша.

Саня зашел в лифт с сумкой, в которой лежал автомат. Из сумки несло сгоревшим порохом. Он спрятал сумку на балконе, чтобы запах не распространился по всей квартире, разделся и лег в кровать. Только сознание и тело начали отходить ко сну, как на полу у кровати завибрировал телефон от уведомления. Он наклонился, щурясь, открыл вконтакте, пришло сообщение от Насти Волковой.

«Привет, прости, что так поздно, но нам надо поговорить.»

«Привет, да ничего страшного, я еще не ложился, что-то случилось?»

«Саш, мы можем завтра увидеться?»

«Да, конечно, давай тогда в 14 на драмке»

«Хорошо, спокойной ночи»

«Спокойной ночи»

Саня выключил телефон и, подумав о том, что сегодня все сложилось как никогда круто, уснул. Утром он прихорашивался как на свадьбу: побрился, постирал кроссовки, отгладил поло, набрызгался парфюмом, вызвал такси, чтобы не провонять в автобусе, и поехал к драмке.

Небольшой сквер с фонтаном и скамейками получил от жителей города прозвище «драмка» из-за стоявшего некогда на этом месте театра драмы. В начале нулевых в театре играла всего одна труппа, через год и она распалась. Здание нуждалось в капитальном ремонте, но бюджет был стабильно разворован, и никому не было до этого дела. Театр простоял еще лет восемь, затем его снесли, планировали построить огромный парк, но опять та же проблема с бюджетом, поэтому обошлись сквером и маленьким фонтаном, надо же было отчитаться перед Москвой, куда ушли миллионы.

Без пятнадцати два Саня уже стоял у фонтана, ожидая Настю. О чем будет разговор, он не имел ни малейшего понятия, но что–то внутри подсказывало ему, что снова будет выяснение отношений между ними. Хоть он фактически и открестился уже от Насти, но его все равно страшно продолжало тянуть к ней.

– Привет! – послышался приятный голос за спиной.

Он обернулся, перед ним стояла Настя. Ее волосы блестели на солнце, как осенняя листва, на маленьких плечах красовалась кожаная куртка, а из-под джинсовых шорт тянулись длинные загорелые обутые в кеды ноги. Солнце пробивалось через деревья и доходящими лучами освещало ее силуэт. У Сани начался внутренний мандраж от волнения, ком подкатил к горлу. Он понимал, что ничего такого не происходит, но ему в голову лезла фантазия, где он целуется с Настей, нежно обнимая ее за талию и медленно запуская руку в эти красивые длинные локоны.

– Привет, ты прям рано пришла.

– Да? Я просто всегда так прихожу, ненавижу опаздывать.

Она заулыбалась. Повисла неловкая пауза.

– Эмм, так о чем ты хотела поговорить?

– Саш, я прошлый раз очень грубо тебе ответила.

– А, да нет, все в порядке, ты сделала все правильно, я вел себя как полный мудак, ты прости, что я давил на тебя.

– Нет, Саш, это ты прости меня, я должна была сразу рассказать тебе, а не выпендриваться.

– Рассказать о чем?

– Пойдем, присядем? Два года назад я познакомилась с парнем. Я влюбилась в него почти сразу. Мы встречались месяц, я доверила ему свои секреты, свои страхи, свои чувства. Я открылась ему, Саш. И как только я поверила, что это судьба, что у нас все серьезно и это навсегда… он начал меня игнорировать, говорил, что ему нужно разобраться в своих чувствах, что он не понимает, что чувствует ко мне. Я поверила, ведь я любила его! Я ждала ответа днем и ночью, я не ходила на учебу. А потом… А потом мне прислали видео, где он в клубе с другой в туалете…

Когда она подняла голову, Саша увидел слезы на ее изумрудных глазах. Он обнял ее, она и не сопротивлялась, наоборот, прижалась к нему, словно бездомный щенок, не знающий любви и ласки.

– Насть. То, что он сделал, это поступок конченого человека. Но ведь я поступил с тобой почти как он, почему ты не перестала со мной общаться после этого? Я ведь…

Она прижала свой палец к его губам, встретившись с ним взглядами.

– Нет, Саш, ты ни в чем не виноват. Тут только моя вина, я должна была сразу рассказать тебе, это допустила я, прости меня, ты тоже мне очень нравишься, я… побоялась сказать. Я боюсь доверять парням после моего бывшего, но это больше не должно продолжаться, – закончила она и поцеловала его.

Он даже не понял, как у него закрылись глаза, пухлые мягкие губы касались его губ так жарко и нежно одновременно, чувствовался соленый вкус ее слез и запах сладкого парфюма, ее нежные маленькие руки обняли его шею. Он ощущал резкий нарастающий жар в груди, по ощущениям было сравнимо с температурой в сорок градусов, голова закружилась. Поцелуй длился несколько мгновений, но по ощущениям прошла вечность. Она мигом отпрянула от него, пряча глаза.

– Прости, я не должна была…

– Ничего не говори, – Саня наклонился и продолжил нежно целовать ее.

Спустя час влюбленные гуляли по центральным улицам, смеялись, обсуждали знакомых, показывали друг другу смешные фотки самих себя и в целом счастливо проводили время. Саше казалось, что все происходящее с ним – это сон, что он вот–вот проснется с опухшим красном лицом, и это все исчезнет. Они гуляли по центру так долго, что не заметили, как стемнело. Всю ночь Саша разговаривал с Настей о жизни, рассказывая нелепые истории про Тоху, а она смеялась и рассказывала про свои школьные годы и детство. Облака окрасились в нежно–розовый цвет, предвещая скорый рассвет. Настя жила в многоквартирном доме с охраной на въезде во двор. Парочка прошмыгнула в безлюдный двор и со смехом добежала к подъезду.

– Думаешь, он нас заметил?

– Кто, этот охранник в проходной будке?

– Мы должны были пропуск показать, а я его забыла, хи.

– Мы бы и так прошли, я сказал бы, что я провожаю самую прекрасную девушку в мире, и он бы пропустил.

Саша прижал Настю к двери подъезда и страстно поцеловал.

– Все, Саш, я должна идти, мне через два часа в универ собираться, а я еще не ложилась даже.

– Ладно, тогда я напишу тебе, хорошо?

– Ну, не знаю даже, а вдруг ты забудешь меня и все, а?

Саша видел по ее лицу, что она кокетничает с ним, поэтому продолжил подыгрывать ей.

– Я скорей свое имя забуду, чем тебя.

Они еще раз поцеловались на прощание, и каждый пошел к себе домой.

Проснувшись от звонка телефона, Саша увидел пропущенный от Игоря Мошкина. Саня вспомнил, что как раз сегодня Мавроди обещал показать, как устроен их «бизнес». Они встретились в обед на детской площадке у школы, где раньше учились Саша с Антоном.

Мавроди в сиреневой рубашке с закатанными рукавами и модных рваных джинсах сидел на скамейке и пил энергетик. На нем была поясная сумка с логотипом Nike, серьга в ухе блестела на солнце, а рыжие волосы слегка дрожали от теплого ветра.

– Привет, Мавроди.

– Привет, Саша.

– Почему здесь?

– А здесь мы как школьники выглядим, никто не докопается. Кстати, вот держи, твой рабочий телефон с левой симкой, номера уже вбиты, будут приходить эсэмэски с адресом и номером развертки.

Он протянул ему старый андроид и пакет, внутри которого лежала металлическая продолговатая палочка с резьбой, похожая на сверло.

Приходишь в гараж, берешь инструкцию в папке у стола, они все подписаны, какая к какому пистолету, а в сейфе берешь вот это сверло, они пронумерованы. У этого номер 7, это значит, что для кольта.

– Кольт? Там же не было вроде американских стволов.

– А ты думал, что у нас в магазине только калаши, макаровы и токаревы продаются? Ооо, Саш, в «Игрушках киллера» есть практически все. От дамского пистолетика до пулемета времен первой мировой. Вот, кстати, место закладки.

Они подошли к детскому домику из фанеры, и Мавроди залез внутрь.

– Залезай давай, че стоишь?

Он расстегнул свою поясную сумку и достал рулон скотча.

– Давай пакет.

Отмотав кусок скотча, Мавроди перегрыз его зубами, наклеил на пакетик и свободной частью закрепил под детскую сидушку в домике.

– Все, как бич-пакет заварить – 5 секунд и готово. Вылезай и доставай телефон.

Они вылезли из домика, Саня достал телефон.

– Сфоткать надо, да?

– Да, чтобы было видно домик.

– Сфоткал.

– Отправляй эмэмэс Гарри.

– Отправил, дальше че?

Мавроди достал из кармана три пятитысячные купюры и протянул их ему.

– Заработал, держи.

– Че, так просто?

–А ты думал, как в кино будет, поедем на сделку с дилером и, отстреливаясь от копов, будем улетать на вертолете? Нет, все гораздо проще.

Они вышли с прилегающей к школе территории и направились к неприметному углу жилого дома в конце квартала. Там был спуск в подвал, рядом с ним висела вывеска с красными словами на сером фоне «Игрушки киллера».

– Пойдем, я тебя Гарри представлю.

– Думаешь, он будет рад знакомству?

– О, еще как!

Спустившись вниз и толкнув тяжелую дверь, они оказались в довольно просторном помещении с кучей витрин и оружия. Кругом были витрины с пистолетами, начиная от пневматического Макарова, заканчивая охолощенным Glock, пистолетами–пулеметами и патронами к ним. На стене висели винтовки М–16, АК–74, укороченные калаши со складными прикладами, макеты винтовок Драгунова, были даже доисторические винтовки Мосина. Кроме оружия там были разные запчасти, всякие приспособления для чистки и смазки, а также кобуры, ремни и чехлы для оружия. У Сани открылся рот, зрачки расширились, со стороны он выглядел как ребенок, которого впервые привели в «Детский мир». Саня никогда раньше не бывал в оружейном магазине, как-то не доводилось, да и не думал об этом особо. Но сейчас он снова почувствовал легкий голод, голод по деньгам и оружию. Ему захотелось подержать все это в руках и попробовать в деле.

– Слюни подбери, Саш, – улыбнулся ему Мавроди.

Он подошел к кассиру и через прилавок пожал руку.

– Мишка у себя?

– У себя. Этот с тобой?

Мавроди кивнул. Они прошли через кассу в узкий темный коридор. Дойдя до нужной двери, Мавроди постучал и, услышав протяжное «да», вошел. За дверью оказался средних размеров кабинет с кожаным диваном, маленьким красным холодильником, плазмой на стене, парой шкафов с папками бухгалтерского содержания, бутылками дорого алкоголя, большим столом с зеленым сукном, на котором были пепельница и подставка для авторучек в виде золотого коня. По центру стола лежал большой разобранный пистолет и стоял стакан с виски. За столом в компьютерном кресле сидел темноволосый парень, на вид ему было лет тридцать с небольшим. Он был спортивного телосложения, среднего роста, в густых темных волосах с выбритыми боками проглядывалась седина, на шее виднелась татуировка языков пламени. Одет он был в лакостовское поло и джинсы.

– О, кого я вижу! – радостно подскочил он с кресла.

– Привет, Гарри.

– Представишь своего друга?

– Это Саша, Антон тебе рассказывал про него.

– Да лааадно, тот самый Саня? Очень рад знакомству!

– Саша, взаимно.

– Миша, но можешь, как и эти охломоны, называть меня Гарри. Кстати, Мавроди, а почему все-таки Гарри?

– Ты просто в мафию-два не играл, ты не шаришь.

– Ладно, бог с ним, Мавр, ты объяснил ему, чем мы занимаемся?

– Да, он рассказал мне в общих чертах, что к чему.

– Со стволом знаешь, как обращаться? Хотя по- другому спрошу. Про оружие знаешь что-нибудь?

– На ютубе много роликов смотрел про оружие спецназа.

– Хмм, оружие спецназа говоришь? Ну, ща проверим.

Он подошел к столу и двумя пальцами подозвал Саню к себе. В центре стола лежала длинная толстая пружина, рядом большой черный затвор и рамка со стволом, рукояткой и ударным механизмом. Рядом валялась грязный кусок ткани в масле и темных пятнах нагара.

– Знаешь, что это за ствол?

Саша посмотрел на затвор, на рамку и, увидев два режима огня на предохранителе пистолета, слегка улыбнулся.

– Это пистолет Стечкина, АПС или как его называют в особых кругах «Мухобойка».

– Слушай, ну ты красавчик! Учись, Мавр, ты, блин, даже пистолет Макарова не сразу узнаешь, а Санек вон «мухобойку» в разборе угадал.

– Ну, так Антон знал, кого брать, – оправдывался Мавроди.

– Антон превзошел сам себя, я думал приведет опять пэтэушника, который автомат от игрушечного не отличит.

– Он просто учел твои пожелания.

– Саш, ты теперь с нами, будут какие-то проблемы или вопросы, звони в любое время, все решим, кому надо заплатим, кого надо нагнём. По рукам, друг?

– По рукам, Гарри.

Всю следующую неделю Саня днем зарабатывал деньги, развозя пакеты с инструкциями и сверлами по адресам, а вечерами гулял с Настей. Новый образ жизни его устраивал более чем, работа и в правду была несильно рискованной, хотя была пару раз накладка с инструкцией, он по невнимательности схватил не ту, положил в назначенное место и, приехав домой, вспомнил, что перепутал адреса и калибры. Пришлось ехать обратно в другой конец города все переделывать. Оборот инструкций по переделке охолощенного оружия в неделю начал стремительно расти, и теперь в его рюкзаке уже лежала добротная стопка купюр. Но ему было не до этого, ведь вечером они с Настей собирались в ресторан. Все это напоминало ему сюжет сериала по типу бригады или бандитского Петербурга. Однако он успокаивал себя тем, что он не делает ничего супер противозаконного, ведь он всего лишь развозит бумажки и железки в пакетах по различным адресам за пятнадцать кусков за выезд, что здесь может быть плохого?

Солнце уже пряталось за крыши многоэтажек, и на улице появился специфический весенний запах, отдающий ностальгией по минувшим школьным годам. Саша вышел из подъезда в своей косухе, вдохнул полной грудью вечерний чуть прохладный майский воздух, пьянящий голову и мысли. Он достал помятую пачку вишневых сигарет с зажигалкой внутри. Из нее доносился резкий сладковатый запах от торчащих фильтров. В наушниках резко зазвучал Цой, вытянув одну папиросу зубами и щелкнув зажигалкой, он направился в сторону остановки. Вскоре подъехал полупустой автобус. Сев на задние сиденья, он достал телефон и стал листать ленту инстаграма¹. Антоха уже успел выложить в сторис видео с БМВ под гангстерский реп, ниже был пост парочки влюбленных, они любили прорекламировать свои отношения, выглядело это все смешно и назойливо. Во всяком случае, Саша с Настей не афишировали свои отношения, у них все проходило гладко и насыщенно и без этих ярких и назойливых дешевых презентаций. Он отписался Насте, что скоро будет, и стал наблюдать в пыльное окно. Через залапанное стекло в эти майские вечера все выглядело непременно особенным. Может, это самовнушение и ностальгическая музыка в ушах делали свое дело. А может, все–таки дело в другом, и в этих сумеречных улицах, фонарных столбах, уютных скверах и вправду было что–то романтическое и тайное, то, что принимаешь и ощущаешь на подсознательном, недосягаемом разумом уровне. Всегда было интересно подумать об этом. А может, просто он еще слишком молод, поэтому дворовая романтика течет в его венах и в такие моменты начинает повышать свой градус. В этом осиротевшем старом автобусе с подранными сиденьями из кожзама Саня чувствовал себя отрешенно, но в тоже время он дрожал от легкого волнения перед встречей с любимой девушкой. Выйдя на остановке, он прошел к большому белому дому с кремовыми балконами. Дом охранялся и был окружен забором со шлагбаумом на проходной. У шлагбаума Сашу остановил охранник.

– Вы к кому, молодой человек?

– А, да я утюг вроде забыл выключить, а у меня экзамен через час, дядь, пропусти, пожалуйста.

Охранник оказался простодушным и, сразу же поверив, запустил его. Саня шел, ехидно улыбаясь, к подъезду. Усевшись на лавочку у подъезда Насти, он стал любоваться своими белоснежными кроссовками, купленными на первые деньги с его новой работы. Запиликал домофон, и Настя вышла из подъезда в белой блузке и черных джинсах. Свет от уличных фонарей на нее почти не падал, но в зрачках Сани она светилась как прожектор.

– Привееет, – весело и протяжно начал он.

Внутри у него все задрожало.

– Привет, подожди, а ты как зашел во двор?

– Я сказал вашему охраннику, что иду к самой нереально красивой девушке в мире, и меня сразу же пропустили.

– Ну, то, что ты умеешь завоевывать сердца дам комплиментами, я перестала сомневаться.

– То ли еще будет, малышка.

Они крепко обнялись и направились к выходу со двора.

– Ну, что, я обещал в ресторан сегодня, давай такси вызову и погнали.

– Саш, а давай сегодня без ресторана, давай лучше просто погуляем по центру где-нибудь. Проведем вдвоем время.

– Хах, ну, как скажешь, только в мак забежим все равно, я кофе хочу.

– О, от кофе и я не откажусь. Ты какой любишь? Я латте.

– Серьезно? Я только его и беру постоянно с карамельным сиропом.

– Даа, и с ним круассан с корицей.

– Блин, я аж есть захотел, короче, идем в мак и там набираем пакета два с собой, ночь-то длинная.

– А кто тебе сказал, что я всю ночь с тобой буду, а? – с хитрой ухмылкой спросила она.

– А у меня предчувствие есть хорошее, интуиция, она никогда еще не подводила.

– Ну, значит сегодня будет первый раз, – кокетливо ответила она.

Они медленно шли через угрюмые старые дворы, где уже потихоньку собирались задушевные ночные компании, состоявшие из дворовых маргиналов. Проходя мимо большого здания, огороженного невысоким забором, они остановились.

– Это моя школа, я здесь училась с десятого по одиннадцатый класс.

– Всего два года?

– У меня папа полицейский, у нас постоянные командировки, переезды и все такое. Я училась в девяти школах, представляешь?

– Офигеть. И как оно?

– Ну, в этой мне очень дружелюбный коллектив попался, слава Богу. А в тех очень странные одноклассники все были, каждый сам за себя, никто никому не помогал, даже почти не общались между собой.

– Не знаю, у нас очень дружный класс был, как мне кажется. Мы там с Тохой такое исполняли, нас чуть не выгнали из школы. Короче, рассказываю, тру стори, слушай. Как–то раз мы с Тохой дежурили на звонках в школе, и он у вахтерши украл запасной ключ от спортзала, а я быстро сгонял, сделал дубликат. А потом объявили внезапно карантин. Все дома сидят. И Антоха создает беседу вконтакте и называет ее «Великая туса 2016». Мы вскрываем этот спортзал своим ключом, притаскиваем из актового зала колонки, подключаем к ноуту. В этот спортзал начинает стягиваться народ, человек шестьдесят, наверное, пришло. И дальше просто творится жесть. Музыка орет, бутылки с бухлом на партах, кальян кто–то притащил, из баскетбольного мяча сделали чашу для пунша, ну это не прям пунш был, водку с вишневым соком смешали. И тут в моменте заходит физрук, директор, охранник и мент с ними.

– Ооох, и что дальше было? Вас поймали?

– Ага, черта с два. Сначала нужно было понять среди этого притона, кто организатор. И Тоха не был бы Тохой, если бы не продумал все до мелочей. Все в рассыпную, суета, все орут, девки визжат, мент с физруком кого–то ловят, и вижу – Тоха у запасной двери спортзала возится с замком, оказывается у него был ключ и от нее, только замок заело. Я лечу к нему и с ноги ее выбиваю, и мы просто по газам даем оттуда, через пожарную лестницу и на первом этаже через окно уже выпрыгнули.

– Боже, какой трэш, и вас нашли? После такого вас, наверное, посадили бы или из школы выгнали как минимум.

– Ну, в принципе никто нас не спалил, многие даже не из нашей школы были, по сарафанному радио узнавали и приходили, правда, один ботан, урод, все–таки стуканул директрисе. Ну, Тоха, конечно, объяснил ему потом «популярно», что он неправ, и у этого парня резко поменялись показания и направление переносицы. Даа, и это только та часть, о которой сейчас многие знают.

– Знала бы, что вы такие неадекватные, в жизни не пошла бы с тобой, – еле сдерживая смех, выпалила Настя.

– Так ведь дело не в том, дружим мы с головой или нет, смысл в том, что в один прекрасный или ужасный момент своей жизни ты сядешь вот так в кресло, захочешь вспомнить какую-нибудь дичь из своей молодости, а ее нет. Есть куча воспоминаний о тусклых уроках, потом институт, работа, семья и внуки. А молодость… Что такое молодость? Это недостаток, который очень быстро исправляется. Вот нам вроде сейчас по девятнадцать, а не успеешь моргнуть – и уже по пятьдесят. Ладно, это все лирика.

– Я даже как–то не думала об этом. Такое ощущение, словно живешь одним днем, зная, что завтра все будет хорошо. А потом резко у тебя умирает твой самый близкий человек, и мир резко перестает быть радужным. Знаешь… как будто красивые обои слазят с серой стены с плесенью.

– Так, ну–ка, грусть и печаль выкинули из головы, ты чего, солнце?

Он нежно повернул ее застывшее лицо к себе, длинные, чуть влажные ресницы поднялись, обнажив горящие ярко–зеленые глаза. Каждый раз, когда она вот так смотрела на него, в его груди все начинало гореть, словно ее любовью прожигался каждый сантиметр его похабной души. Но это было приятное жжение. Он приблизил своё слегка небритое лицо и медленно провёл своими губами от ее подбородка до пухлых розовых губ. Какое же это все-таки безмерное счастье целовать человека, в которого ты безумно влюблен. Вот так просто, не так как это было раньше в школе – смотреть на девочку, которую любишь с 7 класса и представлять, как у вас все складывается хорошо и романтично, а на самом деле она считает тебя придурком и никогда не пойдет с тобой на свидание. Они стояли под фонарем под аркой одного из домов, соединившись в страстном поцелуе, их безмолвие нарушил резко начавшийся дождь. Внезапно небо разразилось грохотом, сверкнула молния.

– Погуляли, блин.

– Саш, побежали ко мне, пока ливень не начался, пока недалеко ушли.

– А макдак?

– Да пошли уже, дома закажем. Чего ж ты такой оголодавший, тебя не кормят что ли? – она ласково потрепала его по волосам. – Хочешь, я тебе что-нибудь приготовлю?

– С тебя борщ. И чтоб с мясом.

Они бежали под дождем, смеясь и моча ноги в теплой дождевой воде. В квартире Насти Саня сразу ощутил теплый домашний уют. В комнатах было убрано, пахло фруктами и приятным парфюмом, ноги терялись в мягком ковре. Саше стало казаться, что он находится в квартире из рекламы про счастливую семью.

– Снимай носки, я повешу на батарею.

– Слушай, у тебя очень мило дома, мне у себя дома не так комфортно и уютно, как у тебя.

– Спасибо, стараюсь, пойдем в мою комнату. Тебе чай сделать?

В комнате у Насти все также веяло домашним очагом и теплом ее души. У окна стоял небольшой компьютерный стол с макбуком, молочного цвета гардероб у стены, большая кровать с виду казалась настолько воздушной и мягкой, что стоило только коснуться подушки головой и тотчас уснешь беспробудным сном.

За окном взрывалось ослепительными молниями лиловое небо. Он завороженно смотрел на разъяренное небо через раскрытое окно. Как вдруг теплые тонкие руки медленно обвили его грудь и плечи, голова девушки прижалась к его спине.

– Саша, пообещай мне, пожалуйста, что всегда будешь рядом.

– Ты думаешь, я тебя просто оставлю? Ага, мечтай, девочка.

За окном сверкнула молния, сопровождаемая оглушительным громом. Они мгновенно посмотрели в окно, затем друг на друга. Он не понял, кто из них первый начал целовать и как они оказались на ее кровати. Его губы целовали ее мягкое лицо с особой осторожностью. Ее прерывистое глубокое дыхание наполняло его слух. Она ощущала страстные горячие поцелуи, покрывавшие ее длинную красивую шею. Все ее тело покрылось мурашками от легких покусываний мочки уха. Он стянул с нее блузку и бережно провел вверх жаркими ладонями по ее талии. Ему казалось, что все происходит во сне, что он просто спит, все было так волшебно, что он перестал отдавать контроль своим действиям, голова кружилась как в дурмане. Они растворились в горячем поцелуе. Его левая рука держала ее голову, правой он вел аккуратно через все тело к ремню на ее джинсах. Стянув с нее джинсы, он провел небритой щекой по ее гладкой ножке. Она таяла под ним как белый шоколад в горячем черном кофе. Он жадно целовал кисти ее рук от запястий до кончиков тонких пальчиков, словно последний раз в своей жизни. Пылкие поцелуи обжигали ее извивающееся тело, контроль над сознанием пропал. Сладкие глубокие стоны Насти заглушали звуки грозы за открытым окном. Он плыл в бесконтрольном азартном состоянии по гладким упругим извилинам ее знойного тела. Следы от его ладоней отпечатывались на груди как на расплавленном сургуче. Их общее дыхание учащалось, движения стали импульсивнее, длинные влажные волосы падали ему на лицо. В одночасье в ее расширенных зрачках все вокруг стало расплывчатым, в глазах потемнело, бедра стали сжиматься все сильнее, притягивая к себе все ближе свой объект обожания и страсти, вены напряглись, поток эндорфинов выбросился в кровь, пульс замолотил дробью и сладкие вздохи перешли в монотонное дыхание. Она лежала истощенно на его груди, поглаживая и целуя его тело. Сколько прошло времени с того момента никто из них не знал, да и это было уже неважно. Они лежали в постели в состоянии стихийного блаженства, не отдавая себе ни в чем никакого отчета.

Прошло чуть меньше месяца с момента славной встречи с околофутбольщиками. Тоха уже успел разжиться новеньким 11 pro на заработанные честным, ну, или не совсем честным трудом деньги. У него дома все чаще стали проходить вечеринки с самым разнообразным контингентом девушек, пришедших на халяву выпить и потанцевать, тем более что родителей не будет почти все лето, а его легендарная квартира – а-ля «трэп-хата» давно уже была у всех на слуху. Комнаты были захламлены множеством бутылок, женскими забытыми вещами, коробками из-под пиццы и переполненными пепельницами, музыка и вовсе не выключалась, только под утро становилась чуть тише.

Солнце уже давно залило всю комнату светом, но Тоха лежал трупом на диване после очередной вечеринки, посвященной быстрому, по сравнению с прошлой неделей, росту их дела. Треснутый айфон надоедливо вибрировал в вазе с чипсами и окурками уже десятый раз за час. Веко Антона начало понемногу дергаться, за ним пришло в движение туловище, и понемногу живой труп начал отлипать от дивана, чтобы отключить телефон. Ноги беспорядочно ступали по полу, волоча желеобразное тело на кухню. На экране телефона светился исходящий звонок от контакта «Брат ментяра».

– Алло, если это не предложение забрать и потратить конфискованные бабки с того притона, то я дальше спать.

– Антон, разговор есть серьезный, подъедешь в отдел?

– Ты че моросишь? Я вообще мертвый, во мне алкашки больше, чем в КБ, до завтра не терпит, а?

– Нет, не терпит, все, через час жду тебя у себя. Понял меня? Давай.

Антон со злостью бросил телефон обратно в вазу с чипсами, достал оттуда пару штук и съел.

– Твою маааать! Как же он задолбал уже…

Спустя полчаса черная немецкая машина остановилась у забора отдела полиции по Петровскому району. Пройдя по узкому коридору до кабинета брата, он остановился, и максимально выдохнув из себя воздух с перегаром, зашел в кабинет. Николая внутри не было. На столе лежала куча бумаг, среди которой выделялась раскрытая папка уголовного дела. Антон подошел ближе и заглянул в нее. На листе крупным шрифтом было напечатано «постановление о приобщении к уголовному делу вещественных доказательств». Далее шла речь о гражданине Тучкове В.А., покончившим с собой путем выстрела в голову из пистолета марки Desert Eagle. Тоха стал читать дальше, но внезапно резко в кабинет зашел его брат.

– О, ты здесь уже. А то я уже звонить хотел.

– Рассказывай, че хотел?

– Антон, попробую вкратце все изложить, так что слушай внимательно, хорошо?

– Ты издеваешься? Я после вчерашнего вообще почти не соображаю сейчас.

– Ты с рождения так соображаешь, не преувеличивай. Короче, слушай. Несколько дней назад наши пэпсы приехали на адрес, там труп с пистолетом в руке, криминалист сказала, что самострел. Начали пробивать его, кто такой, откуда. Тучков В.А., ранее не судим, но состоит на учете в ПНД. Диагноз – шизофрения. Соседи говорят жена ушла к другому, он с горя запил, ну, и пошло-поехало. Тут как бы вопросов нет. Вопрос в другом, откуда у психа ствол? В лицензионный отдел не обращался, ствол нелицензированный. Зато экспертиза выявила следы конструктивных изменений в канале ствола. Проще говоря, он рассверлил ствол и наделал в нем нарезы. Ну, чтобы пистолет снова стал боевым.

– Ты все материалы мне решил изложить или че? Я уже засыпать начинаю. Давай быстрее, Каневский.

– Короче, при обыске были найдены некоторые улики, но все ерунда, и тут мое внимание привлекла вот эта вещь.

Он достал из кармана ключ, вставил его в огромный чугунный сейф и открыл дверцу. Внутри на полке лежала папка с уголовными делами, бутылка коньяка и колодка с патронами. Коля залез рукой в сейф и откуда–то достал файлик с мятой бумагой коричневого цвета внутри. Увидев ее, Тоха протрезвел моментально. Его лицо побелело, внутри головы собрался тяжелый жар. Это была одна из тех инструкций, которые они клали в пакет вместе с разверткой и продавали. Моментально он попытался собраться с мыслями, чтобы не выдать состояние шока.

– Это инструкция, представляешь, пошаговая, блин, инструкция, как переделать макет американского пистолета в неплохой такой боевой пистолет. Но смотри в чем фишка. Бумага выглядит так, будто ему ее официально изготовили именно для этого пистолета. Вопрос остается открытым – где? Хотя в нашей стране абсолютно любой вопрос можно решить за деньги, я даже не сомневаюсь, что он дал кому-нибудь на лапу за эту переделку. И есть второй вариант, что эта бумажка попала к нему через третьих лиц – путем продажи. Единственное, мы не нашли, чем он это делал.

Тоху начало трясти еще сильнее.

– Брат, ты нормально себя чувствуешь? Ты вообще сегодня зеленый какой–то.

– Ддда, просто перебухал, Коль, отравился, наверное, паленкой.

– На, воды выпей, получше будет. В общем, к сути дела подхожу. Эти схемы по переделке продают какие–то хитрожопые выродки, не думающие о дальнейших последствиях, я в этом уверен. И я думаю, что ты в своих кругах, через знакомых там, можешь пробить информацию насчет них. Хотя бы одного дернуть, а там раскрутим и всех накроем уже. Антон, алло, ты здесь? Слышишь меня?

– А? Да. Да, хорошо брат, как скажешь. Только просьба небольшая. Можешь так, ну, чисто рассказывать в общих чертах мне, как продвигается следствие? Если, конечно, это не государственная тайна у вас тут. Мне просто очень интересно стало, что дальше будет.

– А, да не вопрос, вообще. Ты звони, я тебе в общих чертах расскажу. Но и ты постарайся узнать что-нибудь об этом, для меня это важно, если раскрою это дело, то может на должность заместителя в область пойду.

– Да брат, не сомневайся, инфу найду тебе.

Тоха гнал по трассе с пустыми глазами, обдумывая все произошедшее. Он достал айфон из кармана и стал звонить своим Саше и Игорю.

Через час Тоха, Саня и Мавроди уже сидели в БМВ. Машина быстро летела по трассе из города в область. Мимо неслись поля, небольшие пруды, поселки и лесополосы. Повернув налево на повороте с дорожным указателем на Стрелицу, машина остановилась. Двигатель замолчал. Саня сидел, упершись локтем в окно, и думал о своем, Мавроди спал на заднем сиденье, он всю ночь считал прибыль от их сделок с врачами.

– Антох, может скажешь, что случилось? Ты позвонил, сказал, че то срочное, всю дорогу молча ехал. Че стряслось то?

– Заедем ко мне на дачу сейчас, Мавроди проснется и расскажу все.

– Как скажешь, брат.

Тоха провернул ключи в замке, включилась приборная панель, стартер повизжал, дал искру, двигатель снова зарычал, и машина, пустив пыль из-под колес, рванула с места. Мимо стали проноситься двухэтажные частные дома, старая железная дорога вдоль леса, небольшие заросшие камышом болота, дикий яблоневый сад и цветущие березовые аллеи. Саня любил эти места, здесь прошло его счастливое детство. В этом саду они с Тохой рвали кислые дикие яблоки и строили шалаши. В хвойном еловом лесу года три тому назад они откопали немецкий блиндаж времен войны, нашли там каску, кучу ржавых патронов и офицерский кортик. Они тогда даже подрались за этот кинжал, но потом решили его продать и на полученные деньги сходить в кино и макдак. Саня вспоминал все эти события с приятной ностальгией. Ведь именно с деревенской девчонкой он впервые поцеловался на заброшенной мельнице. Самые яркие и солнечные чувства испытывал он в эти годы. Хорошо, что есть что вспомнить, и конечно же приятно вернуться в эти места, чтобы снова ощутить эти запахи, вкусы и мурашки по коже от увиденных знакомых мест. Проехав по узкой улице мимо деревянных старых дач, заросших облепихой и боярышником, автомобиль остановился. Тоха вышел из машины и, опершись на дверь, закурил. Саня развернулся назад и стал трясти спящего Мавроди.

– Э, камчатка, подъем!

– Мы уже приехали? Где мы?

– На дачу к Тохе приехали, вставай.

Парни вышли из машины и направились к дому. Двухэтажный кирпичный дом с треугольной крышей стоял, запутанный в дикий виноградник. Во дворе, в который они прошли через старую железную калитку с облупившейся краской, в глаза бросался деревянный сарай со всяким барахлом. В углу сарая под брезентом виднелся покрытый пылью мотоцикл Урал. Как-то раз, катавшись на нем, Антон с Саней не справились с управлением и сбили соседскую козу. Об этом тогда никто так и не узнал. Мальчишки похоронили труп козы в лесу. Пропажу козы списали на залетных волков. После этого на мотоцикле они больше не ездили.

Тоха достал ключ из–под крыльца и отпер навесной замок на двери.

Внутри в нос ударил запах старинных вещей, заполонявших все углы. На старом диване валялась женская панама моды семидесятых годов, на стене висел выцветший плакат Высоцкого, под ним же ютилась старая радиотехника на ножках марки «Октава». На деревянном покосившемся столе стоял подстаканник и чашки в горошек. На Саню напало ощущение, будто он переместился в прошлый век. Все так же, как и в детстве, ничего не изменилось. Тоха бросил ключи на стол и пошел вглубь дома. Каждый его шаг отзывался скрипом половиц. Щелкнул где-то рубильник и послышалось бурчание древнего холодильника.

– О, тут даже с прошлого раза осталось, отлично.

Тоха вернулся с запотевшей бутылкой, в которой было чуть меньше половины самогона.

– Сань, помнишь, где у меня подвал? Сгоняй туда за банкой огурцов.

– А где там свет включается?

– Нигде, там лампа перегорела, телефоном посвети.

– Класс вообще.

Тоха взял подстаканник с граненым стаканом и плеснул туда самогонку.

– Мавр, ты будешь?

– Ну, плесни чутка. Ну, куда ты столько нахреначил, я тебе че, синяк подъездный столько залпом пить?

– Ты ж не девчонка сопливая, чтобы на донышке пить. О, вон Санек с огурцами идет. Нашел?

– Лампочку вкрути туда, окей? я чуть голову не разбил себе.

– Я за экологию брат.

– Ага, конечно, сказочник.

Он налил в кружку половину самогона и протянул Сане.

– Ну, давайте, за нас охеренных.

Мавроди выпил, не поморщившись, Саня сразу начал закусывать.

– Ох, хорошо пошел, это мне дед один подогнал. Он еще при СССР сидел за самогоноварение и все равно варит, вот это я понимаю – идеология у человека.

– Слышь, ты давай не трави душу, говори, зачем собрал нас здесь?

– Ладно, пацаны, честно говоря, дела у нас не очень. Я ездил к брату, менты уголовку завели за самострел одного додика. Он в ПНД на учете стоял, а мы ему сверло продали для ствола, который он в нашем магазине купил. И они уже разбираются, откуда ноги растут. Я обещал брату помочь в этом, ну, понятное дело, что я нас сливать не буду, но главное, он сказал, что будет ставить меня в известность о ходе расследования.

Повисла тишина. Саня неподвижно смотрел на друга, крепко сжимая в руках кружку. Мавроди посмотрел в стакан, выпил его и поджал губы.

– Блядь, нас посадят, Тоха, ты понимаешь это? Вы же говорили, что все легально, что все гладко и четко, что проблем, блядь, не будет!

– Сань, выпей, успокойся, если хочешь, косяк скручу. Не надо ссать сейчас, мне тоже пиздец как страшно, я тоже чуть не упал, когда услышал.

– Реально, Саш, Антоха прав, впадать в панику сейчас это гиблое дело, лучше все обдумать.

– Что обдумать, что тут, бля, обдумывать? Нас повяжут всех и пришьют нам этого жмурика, и поедем мы далеко и надолго.

– Саш, ну не мороси раньше времени.

– Хорошо, твои какие предложения на этот счет?

–Я не знал, что будет такая суета, и взял еще партию заказов на триста тысяч, и я отвечаю за нее головой.

Саша схватился за голову.

– Твою мать, Мавр, а посоветоваться нельзя было? Зачем такое решение одному принимать?

– Сань, ну, он вообще-то отвечает в нашем деле за все финансы.

– Ребят, паникой мы сейчас только усугубляем все. По факту ничего страшного не случилось еще. Я предлагаю такой план: действуем очень аккуратно, распродаем все, что осталось, плюс новую партию, говорим Гарри, что выходим из этого дела, и расходимся. А если нас уже и возьмут, то доказать без улик, которых у нас уже не будет, будет нереально.

– Я согласен, к тому же я вам буду говорить, что и как там у ментов.

– А я нет, я не согласен. Я хочу выйти из дела, это очень рискованно. Мы не знаем, сколько потребуется времени для этого, что, если нас завтра уже за жопу возьмут. Тогда что?

– Саня ну не мороси ты, я ж тебе сказал, что держу руку на пульсе. И мы уже подписались на эти бумажки с развертками, соскочить значит посеять панику. Гарри сам потом нас сдаст легавым за такие бабки.

– Да пофиг на эти деньги, свобода дороже.

– То есть ты сливаешься?

– Я не сливаюсь, мне не нравится то, что все в данной ситуации сейчас решают деньги, а не здравый смысл!

– Саш, я тебя прекрасно понимаю, но и ты пойми нас. Мы ведь с Антоном душу, считай, вложили в это дело и доверились тебе как своему человеку. Ты не можешь все сейчас бросить и уйти.

Саня молча сел на диван, скрестив руки на груди.

– Ладно, черт с вами, доделываем дело и заканчиваем. Только делаем все тихо.

– Красавчик! Я говорил, он не подведет, Мавр, наливай нам!

– Пацаны, что-то жарко тут, пошли на улицу?

– Ща, выпьем и погнали, прогуляемся. Мавроди, сигареты мои не видел?

Мавроди лежал на старом диване и засыпал.

Он приоткрыл глаза и жестом большого пальца показал в сторону окна, за которым стояла машина.

– На заднем сиденье пачка валялась, твои, наверное.

Выйдя из дома, компания друзей внезапно для себя обнаружила, что на улице уже давно ночь. Одинокие фонари слабо освещали пустынную проселочную улицу. Воздух наполнился прохладой и свежестью из–за густой растительности, царившей там. Сверчки вовсю уже стрекотали в зарослях травы, из соседних дворов слышался лай собаки, весь поселок погружался в темноту окутывающей ночи. Трое парней шли по улице, шатаясь из стороны в сторону от опьянения, громко разговаривая и смеясь.

Саня достал телефон, и включил песню Цоя «Спокойная ночь».

– Сань, ты прямо в тему включил его, дай–ка огонька мне. Щелкнув зажигалкой, Тоха прикурил, и передал ее Мавроди. Выпустив из легких дым и вдохнув полной грудью прохладный свежий вечерний воздух, он молча уставился на уличный фонарь.

– Знаете, что мне нравится в этих местах? Здесь нет вот всей этой суеты. Этого городского шума, грязи, мусора, этого извращенного изобилия. Если ты приехал сюда без зажигалки или без еды, то все, брат, выживай, как хочешь, ищи пропитание, добывай огонь. И в этом как раз-таки и есть свой дачный шарм и вайб. Ну скажи Сань, разве не так у нас было в детстве?

– Да, так все и было. В этом селе мы проводили все детство, познавали жизнь, так сказать. Антох, я здесь словно в прошлое попадаю, и вот знаете, парни, здесь, будто до сих пор Советский Союз остался. Например, на въезде стоит арка с советским гербом, машины здесь в основном жигули, вон, кстати, Волга у забора, нет торговых центров, рекламных щитов, ниче нет.

– Саш, а в Союзе как раз ничего и не было.

– А знаете еще что? Тут как будто уходят все проблемы, душа спокойнее становится.

– Ооо, Саньку больше не наливать, его в философию понесло.

Ребята громко засмеялись.

– Пацаны, что-то как–то жрать охота. А то мы только пару огурцов заточили и все, а доставка сюда не доедет. Есть вариант курицу подрезать. Вон тот дом с шиферной крышей видите? Там мужик кур держит.

– Не, Тох, ты че, забыл, как мы у него яблоки воровали? У меня до сих пор задница иногда побаливает.

– Да все нормально, я умею кур разделывать, на костре пожарим, будет вообще, как в киэфси.

– Да я не про это. А если мужик по нам стрелять начнет? Тем более мы пьяные вдровища просто, посмотри, Мавроди вообще на ногах еле стоит.

– Я с Александром полностью солидарен – промямлил Мавроди.

Тоха выставил перед Саней руки, будто хотел показать фокус, и заплетающимся языком начал объяснять.

– Санчос, смотри, и ты, пьянь, тоже смотри, свет в доме не горит – это раз, тачки его у дома не видно – это два, а в-третьих, я знаю все окольные–раскольные пути здесь. Так что уйдем тихо, спокойно, как будто не было войны.

– Надежно, – выдал внезапно полусонный Мавроди.

– Ладно, пошли, только тихо, если спалят, капец.

Шайка грабителей кур подкралась к невысокому деревянному забору и огляделась.

– Так, вроде чисто, Тоха, давай первым, я на шухере.

Тоха взобрался на забор, внезапно деревяшки под его ногами закачались, и он кубарем рухнул на землю, задев стоящую лопату.

– Бля, сука, локоть содрал, откуда тут лопата?

– Ты живой там? Может назад все–таки?

– Я нормально, давайте сюда быстрее.

Парни перелезли через забор быстро и аккуратно, на удивление Тохи не упав и ничего не задев.

– Мавр, ты же вообще мертвый сейчас, как ты так перелез?

– А куда я перелез?

– Так, понятно. Смотрите, вон беседка стоит, за ней вон сарай у деревьев, а левее у мангала курятник, за ним сразу, если че, забор. Сань, увидел?

–Да, увидел. Ну что, пошли?

Группа начала движение в сторону сарая, и сразу же Мавроди порвал футболку, зацепившись за валявшуюся старую ржавую проволоку. Подкравшись ближе, они спрятались за мангалом.

– Так, план такой: я захожу, цепляю курицу и уходим через этот забор за курятником, Саня, ты на шухере смотришь, чтобы никого не было, Мавроди, сразу иди к забору и жди там.

Он подкрался к двери курятника, аккуратно приоткрыл ее и протиснулся внутрь. Вокруг были слышны только сверчки и шелест деревьев за забором. Спустя мгновенье послышалось громкое истеричное кудахтанье, шум крыльев, стуки дерева и ругань Антохи.

– А ну, стоять на месте, а то пристрелю всех к чертовой матери!

У парней сжалось сердце, крик доносился из открытого окна дома.

– Тоха, шухер, валим!

Тоха с поцарапанными руками весь в перьях и с курицей под мышкой вылетел из курятника и следом туда, где он стоял секунду назад, прилетела охотничья дробь. Дверь прошибло насквозь.

– У него ствол, бля! Ты же сказал, что его нет дома!

– Да я вижу, твою мать! Ну значит ошибся!

Парни отрезвели мгновенно, когда следующий выстрел пришелся по мангалу. Раздался лязг металла, откуда-то слетела кочерга и упала Сане на спину.

– А ну, вернулись, орлы хуевы! – орал хозяин дома.

Саня перескочил забор так быстро и ловко, что не понял даже сам. Следом перелез Тоха с курицей. Мгновенье, и куски досок с щепками полетели в них от выстрела, как шрапнель во время морского боя.

– Ааа, блин, тут крапива, жжется сволочь!

– Некогда орать, Мавр, давай вперед!

Они бежали без оглядки через кустарники и деревья, в полной темноте, не разбирая дороги. Тоха, бежавший первым, внезапно грохнулся с обрыва, послышался громкий плеск воды и кудахтанье курицы. Саня с Мавроди остановились на самом краю.

– Тоха, ты где? Антох?!

– Пацаны, я, вроде, куру потерял, она утонула где–то здесь. Идите сюда быстрее.

– Может, она уплыла?

– Мавр, ты идиот? Это курица, а не утка, куда она уплыла, в Африку?

Они долго светили фонариками телефонов в мутную воду, но так ничего и не нашли.

– Ладно, парни, хватит тут рыться, и так понятно, что ничего не найдем, пошли на берег, вон там тропа, по ней если идти, то выйдем к рельсам, а по ним уже до поворота на поселок выйдем.

Выбравшись на берег, они обессиленные молча побрели к дому. У каждого из них за эту ночь появились ссадины и дырки на одежде, но на адреналине никто из них ничего не заметил. Зайдя в дом, парни молча разбрелись по разным комнатам и уснули мертвым сном.

Настя проснулась около полудня. Она решила сегодня не идти на пары, потому что была морально и физически не готова к ним, ведь она полночи переписывалась со своим бывшим парнем Никитой. Нет, она не предавала Сашу, просто у него начался весенний спермотоксикоз, осложненный сильным опьянением. В два часа ночи, наслушавшись macana, он решил все-таки написать ей, узнать, как она. Большинству парней таких как Никита в теплые весенние и летние вечера часто приходит в хмельную голову удивительная идея – позвонить бывшей и попробовать все вернуть. Как показывает статистика, 40% этих звонков не приводят ни к чему хорошему, кроме убитого ночного времени и испанского стыда утром, однако 60 % показывают, что все–таки смысл в этих позвонушках имеется. Пары снова сходятся на непродолжительный период времени, но концовка у них все равно одна и та же.

Настя же к своим девятнадцати годам знала этих историй предостаточное количество от своих подруг, но все равно сидела полночи в телефоне, объясняя Никите, что между ними уже не может быть ничего серьезного, даже простого общения, на которое ставил большую надежду Никита.

Она свесила руку с кровати и нащупала на полу телефон. От Саши не было ни сообщений, ни звонков. Она зашла в ВК посмотреть, когда он был последний раз онлайн – 22:10. Но она не сильно переживала на этот счет. Настя знала, что вечером он уехал с друзьями. Встать с теплой мягкой постели казалось чем-то за гранью человеческой возможности. И все–таки она заставила себя подняться, дойти до кухни и нажать на кнопку кофеварки. В двери щелкнул замок, Настя выглянула из ванной, в коридор.

– Пап, ты?

– Принцесса, ты встала уже?

– Да, еле–еле поднялась, в мед решила сегодня не идти, там все равно три лекции и все, потом перепишу у подруг.

– Ну, как раз с отцом сегодня день проведешь, я на выходном сегодня, думал с боевыми товарищами увидеться. Но раз уж такое дело, дочь соизволила сегодня тоже взять себе выходной, я не могу упустить такого редчайшего случая.

Он расхохотался.

– Пап, ну, перестань, мы и так проводим вместе время.

– Последний раз такое было полгода назад, когда ты болела и неделю лежала дома с температурой. Да, тогда я с тобой насиделся.

Настя смущенно смотрела на него, увлажняя лицо кремом.

– Может, тогда съездим позавтракать куда-нибудь?

Через час она уже ехала с ним в белом Ленд Крузере в ресторан.

Она не часто бывала с ним в дорогих заведениях. Не потому, что он не хотел ее избаловать и вырастить капризной папиной дочкой. Наоборот, Валерий Сергеевич, ее отец, души в ней не чаял, но в силу обстоятельств они попросту редко могли проводить время вместе как отец и дочь. Он все время на службе, она вся в учебе, так и пролетал год за годом в их семье.

– Как дела в университете, преподаватели не обижают?

– Да нет, все в порядке, курсовую вот сейчас пишу, а так конечно очень много материала нужно изучать.

– Давай–давай изучай, грызи гранит науки, как говорится, раз уж выбрала путь врача – иди по нему, он ничуть не легче службы в милиции, то есть уже в полиции, а в некоторых моментах и труднее, поверь я знаю, о чем говорю. Отправить человека на тот свет не тяжело, но практически невозможно вытащить его оттуда.

Повисла пауза. Валерий Сергеевич непроизвольно напомнил ей об автокатастрофе с ее мамой. По крайней мере для себя Настя уже давно все решила. Она поклялась делать все, что в ее силах, для того чтобы спасать людей и давать их близким надежду, в которую она когда–то верила. Но больше всего ее тревожило то, почему до сих пор не звонит Саша.

Внезапно зазвонил лежащий у коробки передач айфон. Валерий Сергеевич, не отвлекаясь от дороги, одной рукой машинально достал его, посмотрел, кто звонит, и поднес к уху.

– Слушаю, да, разрешаю, докладывай. Значит так, берете его в разработку, только аккуратно, и выходите на остальных, как принял? Все, работайте.

– С работы звонили?

– Да, там опера сейчас дело одно раскручивают, оно на контроле у начальника управления по городу.

– Ммм, интересно, расскажешь?

– Думаешь, тебе интересно будет? Там особо ничего запредельного нет. Несколько дурачков подумали, что они самые умные и что могут заниматься контрабандой и переделкой оружия, что в свою очередь приводит к печальным последствиям, таким как убийства. Они думают, что если они делают это хитро и незаметно, то никто об этом не узнает. Но на каждую хитрую жопу найдется хитрый… В общем мне сейчас позвонили, доложили, что нашли живого свидетеля, кто может опознать и дать информацию по поводу этой группировки. Сейчас его допросят и все, выйдут на них.

Настя без особого интереса отвернулась и стала разглядывать проезжающие мимо автомобили.

В это же время в отделе полиции в комнату для допроса зашел сержант, к его руке наручниками был пристегнут мужчина лет сорока. Его состояние оставляло желать лучшего. Сальные взъерошенные волосы были разбросаны на голове, смрадный запах источала его грязная одежда, из которой торчали корявые руки в наколках. Его посадили за стол, за которым сидел мужчина лет тридцати, в очках, серой рубашке и джинсах. Это был следователь.

– Все, Леш, спасибо, потом наберу когда его забрать.

– Добро, давай.

Сержант удалился.

Мужчина достал папку с протоколами, постановлениями и фотографиями с мест преступлений, затем вынул оттуда бланк протокола, ручку и положил их перед собой. На листе крупными буквами было напечатано «протокол допроса подозреваемого».

– Меня зовут Рожков Дмитрий Алексеевич, я следователь по особо важным делам. Представьтесь, пожалуйста.

Мужчина на стуле начал ерзать, тяжело сглотнув, он выпалил глухим голосом:

– Бегоев Игорь Вячеславович.

– Год рождения?

– Двадцать третье октября тысяча девятьсот восемьдесят шестого.

– Место рождения?

– Пенза.

Следователь отложил лист протокола в сторону и презрительно посмотрел на задержанного, сверля его глазами через очки.

– Ладно, мужик, давай не будем делать вид правильного мента и невиновного. Тебя поймали пьяным с боевым стволом при попытке ограбления ларька с шаурмой. Такой себе из тебя грабитель, конечно, но главное не это.

– Начальник, я ниче говорить не буду и требую адвоката.

– Адвоката? Да, конечно, мой хороший.

И Рожков со всей силы ударил Бегоева в грудь.

– Как там тебя? Дмитрий… Алексеич… давай договоримся, может быть?

– Таак, а это уже другой разговор. Только договор будет на моих условиях, ты же это понимаешь? Отпираться лучше не надо, не поможет.

Бегоев отвернулся и замолчал.

– А вот это я тебе крайне не советую. Сейчас все расскажешь, на суде потом пойдешь как свидетель, а твой сегодняшний косяк запишем на хулиганку, дадут условно.

– В общем, дело было так – месяц назад в интернете нашел объявление о продаже ствола. Я позвонил по номеру из этого объявления, стало интересно все–таки, че за тему предлагают вообще. По телефону сказали, что для того, чтобы замутить боевой ствол, надо сначала купить охолощенный в магазине, назывался не помню как. А, «Игрушки киллера», вроде.

– Так, дальше что было?

– Я взял деньжат в долг у своего брата, купил самый дешевый макарыч там. Потом я перезвонил, сказал, что купил, мне пришел номер счета. Ну, я перевел деньги, пришла смс с фото и адресом тайника так сказать, и потом уже я забрал в назначенном месте инструкцию и развертку. Вечером трубы горели, ну, выпил, а там вы уже знаете…

– Вот телефон, номер – покажи его.

– Мы обусловились удалить номера друг друга.

– Вот ты мудак, Бегоев!

На этих словах следователь со всего размаху всадил оплеуху подследственному.

День выдался довольно жарким, огненно-красное солнце садилось за горизонт бесконечной трассы. Машин, едущих в город, было не так уж и много, наоборот, все спешили за город – на дачи и в загородные дома. Черная БМВ медленно ехала в коттеджном поселке по присыпанному песком асфальту. Через открытое окно в салон проникал запах жарящегося шашлыка, на придворовых газонах работал разбрызгиватель. Подъехав к дому на углу, бэха остановилась у ворот, двигатель продолжать тарахтеть. Из нее вышел рыжеволосый парень с серьгой в ухе, он вяло помахал на прощание двум парням в машине, открыл калитку и скрылся за ней.

Саня сидел задумавшись на переднем сиденье, и настукивал костяшкой в панель двери в такт песни КИШа.

– Ну что, куда тебя?

– Да домой, наверное, заеду, шмотки переодену, потом к Настюхе рвану, она, бедная, испереживалась вся.

– Че там у вас, прям все так серьезно?

– Антох, ты знаешь, я сам в шоках. Я еще никогда не чувствовал такой сильной тяги ни к одной девочке. А в ней как будто вот такая легкость, блин, не знаю даже, как объяснить это. Вот у нее внутри как будто установлен невидимый магнит на людей, ты его не видишь, а тебя тянет.

– Санек, ты конкретно перегрелся, походу. Я ж тебе сегодня говорил, долго не лежи под солнцем, мудак, удар схватишь.

– Тох, иди в задницу, я серьезные вещи тебе говорю сейчас. Я на сто процентов уверен, что если я попаду в какую-то нереальную передрягу, то она меня вытащит. А теперь подумай, среди тех, кого ты пялил по ночам, были такие, а?

– Нет, но среди них были такие, которые шпилились настолько нереально, что ради них можно было бы и в передрягу попасть.

Саня безнадежно откинул голову назад, закатил глаза и демонстративно цыкнул. Тоха, довольный своим острым каламбуром, засмеялся, дружески толкнул Саню в плечо, включил передачу и вдавил педаль газа.

Лучи заходящего за многоэтажки солнца ярко ослепляли улицы. Надушившись дорогим парфюмом в отглаженной белой рубашке и черных джинсах, Саша направился в цветочный ларек. В наушниках играли «Звери», он старался не петь на людях, но от предвкушения долгожданной встречи все же напевал: «Районы, кварталы, жилые…» Через пять минут он вышел с букетом кустовых нежно–белых роз в крафтовой коричневой бумаге. Он был доволен букетом, ведь он и так за все это время подарил Насте по крайней мере три букета. Она и так каждый раз прыгала до потолка, будто он дарил не цветы, а ключи от внедорожников. И вот он уже вбегает по лестнице прохладного подъезда на пятый этаж, палец упирается в кнопку звонка. Сердце бешено колотится в груди. «Надо бросать курить, хотя это от волнения, наверное», – подумал он про себя. Переслушав несколько старых треков «Зверей», Саня стал представлять, что он находится в одном из их клипов про романтические отношения. Громкий щелчок в замке, дверь открылась, и… клип в его голове резко закончился. На пороге стояла не очаровательная девушка с невероятно красивыми глазами и русыми волосами, а крепкий мужчина в дорогом спортивном костюме и сединой в волосах. Мужчина сверлящим взглядом посмотрел на Сашу.

– Вам кого, молодой человек?

– Эм, здравствуйте, а Анастасия дома?

– А вы, собственно, кто и зачем она вам?

– Я… ее друг… парень то есть.

– А, даже так. Ну что ж, молодой человек, давайте знакомиться тогда. Заходите.

– Да я лучше подожду ее во дворе, – как можно вежливее залепетал Саня.

– Заходите, – приказным генеральским тоном пригласил его Валерий Сергеевич.

В прихожей у Сани начало сжиматься тело, словно он вошел не в знакомую ему квартиру, а в комнату для допроса с пристрастиями. Настин папа провел его на кухню и начал рыскать на верхних полках в поисках чая.

– Чай, кофе или, может, что покрепче?

«Проверяет меня, сто процентов, типа, пью я или нет».

– Нет, спасибо большое, чай, если можно зеленый, простите, как вас?

– Валерий Сергеевич, – резко ответил он. – А вы у нас?

– Александр.

– Ну, расскажите про себя Александр, где учитесь, чем занимаетесь, какие планы на жизнь.

– Я учусь во ВГИЮ, перехожу на второй курс, в свободное время подрабатываю, после обучения в перспективе думаю пойти служить в органы госбезопасности.

Лицо Валерия Сергеевича выразило уважительное удивление.

– Сам принял такое решение или посоветовал кто?

– Я много читал, смотрел про эту силовую структуру, также на мой взгляд она очень перспективно сказывается на людях, служащих в ней.

Он соврал. Ни черта он не читал, только из сериалов, фильмов и всяких баек и легенд про всемогущественную ФСБ он узнал, что там много платят, ксива дает неограниченную власть и проход везде, и ты типа становишься агентом 007.

– Похвально, конечно, тебе ведь Настя говорила, кто я по профессии?

– О, да, конечно. Она много про вас рассказывала.

– Запомни, Александр, дочь у меня одна, и я ее очень люблю. И как хороший отец хочу отдать ее в руки достойного мужчины. Поэтому, хоть умри, но защити ее любой ценой, понял?

– Валерий Сергеевич, я хоть может быть и молод, но отдаю отчет своим действиям и поступкам. И в обиду любимую девушку никогда и ни за что что не дам.

Повисла напряженная пауза, Саня твердо смотрел в глаза Настиному отцу, не дергая зрачками, а тот прожигал его своим опытным милицейским взглядом в ответ, словно хотел поймать его на вранье хоть на мгновенье. В этот момент входная дверь хлопнула и на пороге кухни появилась Настя. Она недоумевающе смотрела на них.

– Саша, ты уже здесь?

– Привет, Насть, да вот меня твой папа любезно пригласил подождать тебя, кстати, это тебе, – он протянул ей букет.

– Оой, как мило, спасибо большое. Пап, о чем вы говорили?

Валерий Сергеевич внезапно вышел из роли плохого полицейского и расплылся в растерянной улыбке.

– Солнце мое, да мы с Сашей беседовали тут о тебе, я рассказывал, какая смешная ты была в детстве.

– Пап, ну, прекрати, надеюсь, не ту историю, где я испугалась кота во дворе?

Валерий Сергеевич захохотал.

– Нет, ну что ты, котенок. Ты у меня всегда была и остаешься храброй принцессой.

Он подошел к дочери и обнял ее.

– Так, доча, давай сегодня не допоздна, хорошо.

– Папуль, ну, как получится, ты не волнуйся, я же не одна буду.

– Все равно, вот когда будут у тебя свои дети, тогда поймешь.

– Твоя любимая фраза.

– Ну все, не ёрничай. Так, Александр, головой за нее отвечаешь.

– Понял.

Валерий Сергеевич подал ему на прощание свою руку. Саня ощутил крепкое теплое рукопожатие, обычно так дают руку солидные и уверенные люди, с которыми нужно вести себя уважительно, хотя он и так вел себя достойно.

Только за ними закрылась дверь, Настя нажала кнопку вызова лифта и бросилась Саше на шею и приласкалась к его губам, от неожиданности он обмяк.

– Я так соскучилась, где ты пропадал? – сладко прошептала она.

– Я тоже, малышка. Да там небольшие проблемы по работе были, нужно было решить их срочно.

– Ты у меня такооой деловой, я не могу.

Страстно целуясь с ней в лифте, Саня дико пожалел о том, что у нее квартира сейчас не пустует, ведь он рассчитывал уединиться с ней, но генералу МВД и по совместительству ее отцу, это вряд ли бы понравилось.

Запах цветущей сирени сильно наполнял двор, у заходящих в него складывалось впечатление, что это цветочная оранжерея, возможно, именно она будоражила умы влюбленных, пробуждая в них сильные гормональные всплески и толкая их на подвиги. Но Саше было не до сирени, его голова была погружена в мысли о сильной химической связи с его девушкой, и для него не было ничего приятнее, чем гладить ее легкую мягкую ладонь и тереться кончиком носа об ее маленький аккуратный носик.

В окнах домов стали появляться огоньки люстр, людей на улице становилось все меньше, рев спортивного мотоцикла раскатился по всей округе, ветра практически не было. Настя сидела с Сашей на каменных выступах возле Адмиральской площади, облизывая ложку от макфлури и долго смотря вдаль на другой берег города.

– Саш, а о чем ты мечтаешь?

– В каком смысле? Ты имеешь в виду сейчас или глобально?

Настя отставила стаканчик с мороженым в сторону, обняла свои коленки, убрала локоны с лица за ухо и с интересом посмотрела на него. Саша оторвал свой взгляд от проплывающего мимо катера и ответил ей вниманием.

– Ну, давай так скажем, маленькая и глобальная твоя мечта какая?

– Хах, ну, я мечтаю иметь достойную и хорошо оплачиваемую работу, чтобы я мог купить свою мечту.

– Какую?

– Автомобиль Додж Чарджер 1969 года в черном цвете, он бесподобен, правда, стоит около десятка лимонов и таких тачек очень мало в России, потому что она американская.

– Оу, это очень круто, прокатишь потом?

– Тебя? Ну, посмотрим, смотря как себя будешь вести.

Он взял ее за плечо и стал целовать в шею.

– Да подожди, ай, щекотно, стой, ты еще не ответил про глобальную мечту. Саш, хахах, остановись.

– Так, ладно, хмм, глобально? Дай подумаю. Вообще я хочу гордиться своей страной, качеством жизни моих соотечественников, чтобы у нас были все социально обеспечены и ни в чем не нуждались, чтобы пенсионеры в мусорках не искали просрочку. Хочу, чтобы детей в детских домах было меньше из–за их конченых родителей, чтобы равенство было, независимо от твоего статуса и положения в обществе, чтобы ты не мог откупиться деньгами за свои деяния, даже если ты там нереально крутой перец. Но почему-то… все это какая-то утопия…

Может, менталитет у нас такой – жить не по правильному, а как вздумается. Ведь каждый, я уверен, хочет этого, но и сам для этого ничего не делает, поэтому и живем так.

Закончив свой монолог и вытерев слезу горечи, он взглянул на Настю, ее глаза были наполнены слезинками, она завороженно смотрела на него, приоткрыв губы.

– Сашенька… это так… у меня нет слов…

Она прижалась к его груди и зарыдала.

– Настюш, солнце, ты чего?

Настя рыдала у него на груди, оставляя мокрые пятна от слез вперемешку с тушью на его белой рубашке.

– Ой, я, кажется, тебе рубашку испортила.

– Все нормально, не переживай, я отстираю.

– Нет, нет, я тебе новую куплю, блин, тушь потекла, я похожа сейчас на джокера.

– Хах, нет, Джокер я, а ты Харли Квин.

И он горячо поцеловал ее в ее соленые от слез губы.

В это же время в одном из злачных районов города в затемненных дворах рыжеволосый парень в темной ветровке шел вдоль старых пятиэтажек, озираясь по сторонам. Кроме выпивающих маргиналов у ободранного столика на детской площадке никого больше не наблюдалось. Свернув за угол, он остановился у сгоревшего еще в девяностых жигуля под фонарным столбом. Еще раз оглянувшись по сторонам, он расстегнул ветровку, быстро достал из-за пазухи пакет с небольшим свертком, и, перегнувшись через раму автомобиля, спрятал его в остатках сгоревшей девятки. Отряхнув руки, он достал телефон и сфотографировал общим планом машину у фонаря. Незаметно к нему подошел один из дворовых алкашей и начал че-то мямлить.

– Дружище, огонька не найдется?

Мавроди в силу своего интеллигентного происхождения старался вообще никак не контактировать с представителями низких социальных классов общества и при встрече всячески их избегал. В этот раз он также стал игнорировать вопрос маргинала, однако тот видимо решил, что это неуважительно – уходить молча, и насильно остановил Мавроди плечом в грудь.

– Слышь, черт, я тебе сейчас колени переломаю, свалил отсюда на хер, – шипяще произнес Мавроди.

И вдруг алкаш достал из кармана пистолет и направил на него.

– Руки за голову медленно подними!

Мавроди медленно поднял дрожащие руки, внезапно к нему подбежала из ниоткуда пара других маргиналов, один из них резко положил Мавроди лицом в землю и нацепил ему наручники, освещая фонариком лицо, второй достал удостоверение из кармана и показал его.

– Оперуполномоченный майор полиции Дроздов, уголовный розыск. Представьтесь, пожалуйста.

– Мошкин Игорь Константинович.

– Догадываетесь, за что задержаны?

– Нет, не имею ни малейшего понятия, ребят, а че происходит вообще?

– Игорь Константинович, вы задержаны по подозрению в совершении преступления, предусмотренного статьей двести двадцать второй Уголовного Кодекса Российской Федерации, а именно незаконное приобретение, передача, сбыт оружия, основных частей огнестрельного оружия, боеприпасов.

– Серёг, понятых зови.

Оперативник убрал пистолет за пояс и пошел искать понятых.

– Слышь, капитан, ты ниче не докажешь, никто ниче не видел, у меня при себе ничего нет.

– Слушай, клоун, ты думаешь, мы сюда погулять пришли? Мы за тобой уже третий день следим.

Полицейский Серега вернулся с двумя пенсионерами-понятыми.

– Итак, понятые, обратите внимание на сгоревший автомобиль, под дверью сгоревшего автомобиля находится сверток с листом бумаги и целлофановым пакетом.

Он пошарил рукой в медицинской перчатке и достал файл с разверткой и инструкцией.

– Внутри свертка обнаружен металлический продолговатый предмет с изгибами, конструктивно схожий со сверлом для создания нарезов в канале ствола оружия. Бумага формата А4, с инструкцией, предположительно для внесения изменений в конструкцию оружия.

Спустя минут сорок Мавроди в наручниках сидел в отделе полиции перед следователем и давал показания.

– Ну, и как вы нашли меня?

Следователь, не скрывая своей радости, трясущимися от предвкушения повышения в звании руками закурил прямо в кабинете.

– Вы даже не представляете, Игорь Константинович, как вы прокололись. Все до банального просто. Откуда поставляются детали для переделки стволов, мы уже выяснили, и дело осталось за малым. Наш сотрудник в переписке с тобой выяснил, откуда ведется звонок, симку ты, видимо, не менял совсем, а объявление, кстати, мы все-таки нашли на одном из черных сайтов. Так что вариантов у тебя немного. Рассказывай про подельников, а на суде зачтут, можешь даже написать, что шантажом тебя заставляли работать, тогда, может, вообще как свидетель пойдешь.

– У меня есть время подумать?

– До утра есть, не больше.

Через час к отделу полиции подъехал черный фургон и мерседес со спецномерами. Из него вышел мужчина в костюме и черном пальто, стриженый наголо. Следом за ним из фургона вышло трое крупных парней в тактической форме, кепках и масках цвета хаки. На плече у каждого была нашивка с желтыми буквами на черном фоне «ФСБ».

Мужчина в пальто зашел в отдел и, подойдя к большому окну дежурной части, достал удостоверение. Дежурный, увидев через стекло ксиву сотрудника госбезопасности, подпрыгнул со стула и, свалив стакан с чаем, выбежал к нему.

– Товарищ полковник, оперативный дежурный по ленинскому отделению МВД майор полиции Попко.

– Слушай сюда, майор, вот ордер прокурора, читай. Прочитал? Задержанного мы у тебя забираем, и все материалы по делу, так завтра начальнику отдела и передашь.

– Понял, товарищ подполковник.

– Иди открывай, где он там у тебя.

Дым от сигарет туманом висел в кухне. Тоха сидел на столешнице в одном тапке, качая ногами и поглатывая пиво из бутылки. Саня сидел за столом, показывая ему на телефоне совместные с Настей фотографии.

– Че, прям настолько лютый батя у нее?

– Я те отвечаю, я когда мобилу на ЕГЭ доставал так не очковал, как вчера ее отца.

– Санчос, скажу, как философ–мудрец: “То, что нас не убивает, значит, нас и не убьет”.

– Че-то не особо полегчало, философ хренов, главное, чтобы он реально меня не убил. Ты просто не видел, как он смотрел на меня, так, как будто я его дочь при нем по лицу бил.

– А ты разве не бил?

– Тоха, я в тебя ща бутылкой запущу.

– Ладно, все-все, не мороси. Че то Мавр на связь не выходит, ты не звонил ему вчера?

– Неа. Так, в вк был последний раз вчера в 21:45. Слушай, может он вчера, с Ленкой Дятловой завис в Dantes’e?

– С этой прошмандовкой конченой?

– Ну.

– Да ну не, глупости, с ней его не было.

– Почему ты так уверен в этом?

– Потому что с ней вчера был я.

– Аахахааххаха, ляяя ты крыса. Слушай, че хотел спросить. А что там с нашим делом, ну которое менты ведут, ты брату не звонил?

– Ооо, кстати, Санчеллос, я уже и забыл про это, ща узнаем че, да как.

Он соскочил со столешницы и резко запрыгал на одной ноге до стола.

– Бляха, ногу отсидел, Сань, подай мой телефон.

– Алло, Коль, здорово, слушай, у меня ничего особо накопать не получилось на этих оружейников, а у вас там как?

Выражение лица Тохи изменилось, вместо легкой хмельной улыбки на нём отобразилась угрюмая печаль, сопровождаемая ужасом в глазах.

– Я тебя понял, хорошо, давай, на связи.

Губы его затряслись в озлобленном искривлении, глаза яростно забегали из стороны в сторону. В эту же секунду он с дичайшей злостью пнул стоящий рядом стул в стену, от чего у того треснула и отлетела спинка.

– Тоха, что там, че случилось???

– Беда, Сань, вчера менты с его отдела взяли рыжего с закладкой на адресе, а потом все материалы дела и Мавроди забрали чекисты. Все, это конец, блядь.

– Ааа, может, обойдется все? Он же нас не сдаст ведь, Тох?

– Да хер его теперь знает.

Тоха полез в сервант за бутылкой виски, налил полный стакан, выпил залпом и закурил. Через мгновенье он резко схватил телефон, набрал номер Гарри и поставил на громкую связь.

– Слушаю тебя, дорогой.

– Гарри, херня случилась. Мавроди фейсы взяли, на нас уголовку шьют, если он сдаст нас, нам кранты, че делать, давай все сожжем к чертовой матери?

– А ну-ка, пёс, пасть свою закрыл, мне вообще похую, что у вас там случилось, делайте свое дело, сопляки. Перевози все стволы из гаража к себе и оттуда веди дело, особо не светись нигде, в магазине тоже чтобы тебя не видел в ближайшее время.

– Гарри, это плохая идея, я не хочу так рисковать.

– Делай, что я говорю, в этом гараже хранить небезопасно, перевози, куда хочешь, главное, чтобы товар не нашли, все, конец связи.

Тоха сел на пол и прислонился головой к батарее.

– Я поведу, ты уже выпил.

– Хорошо, поехали.

Спускаясь в лифте, Саша думал, что теперь ему нельзя состоять с Настей в отношениях, потому что его криминальная работа может пагубно сказаться на ней, нарушить ее взаимоотношения с отцом. Ведь она так сильно любит Сашу и будет его всячески защищать и выгораживать перед отцом, когда все вскроется. Он думал об этом всю дорогу, пока вел машину, но вторая его слабая часть личности просила, нет, она умоляла оставить эти дурные мысли, забыть их. Ведь им было так хорошо вместе, а эти страхи, эти отважные решения расстаться с ней – это все глупые предрассудки. Так он и спорил сам с собой все это время, но внутри прекрасно понимал, что если такие мысли уже гуляют в его голове, то он не сможет с ними теперь спокойно жить. Ему все равно придется это сделать ради нее, потому что он не любил ее, а обожал. Это было больше, чем химия между парнем и девушкой, это была любовь как к человеку, который запал к нему в душу навсегда, и сколько бы он ни старался ее забыть, этого уже никогда не получится. Она все равно будет всплывать в его сознании, в его снах, мерещиться на улицах и в каждой другой он будет искать ее. Но эти поиски подобны поискам Эйфелевой башни в Воронеже. Говорят, нет незаменимых людей. Саша также думал до того момента, пока не повстречал Настю. Почему-то именно она среди всех, с кем он был вместе, оставила клеймо в его сердце, которое будет жечь его до конца дней. Как же дико ему не хотелось делать этот правильный, но беспощадный для себя выбор.

«Если это чувство просто выброс эндорфина, скажи, почему так больно сильно», – напевал он про себя. И действительно, он еще даже не расстался с ней, а в груди уже разрасталась адская боль.

Погрузив из гаража все ящики с оружием и забив салон БМВ пакетами с развертками и инструкциями, Тоха сильно хлопнул крышкой багажника и пошел закрывать гараж. Доехали до дома Антона и подняли все добро к нему на этаж. После этого друзья вышли на балкон в подъезде для перекура. Выпустив столп дыма из легких, Саша посмотрел вниз с балкона и задумчиво посмотрел на Антона.

– Я все думаю, сдаст он нас или нет?

– Кто?

– Ну, Игорь.

– Чего, какой еще Игорь?

– Ну, Мавроди, Тох, не тупи, пожалуйста.

– Да не, Мавр не будет этого делать, это не по–пацански, он это знает.

– Ладно, Тох, пойду я, наверное.

– Ну, давай.

Они крепко хлопнули по рукам, и Саша пошел к лифту.

Настя шла в прекрасном настроении в парк на встречу со своим парнем. Даже не видя его несколько часов, она начинала жутко скучать по нему, по его тупым и не очень шуткам, улыбке. Ей было комфортно и интересно общаться с ним. Ну, и конечно он был достаточно симпатичным парнем. Не гигант, но достаточно высокий, каре–зеленые глаза и непослушные волосы каштанового цвета. Настя уже мечтала о совместной свадьбе с ним в будущем, где она будет самой красивой невестой в легком белоснежном приталенном платье, а ее жених Александр в классическом сером костюме – ну прямо Джеймс Бонд.

А вот как раз и он, идет в своей любимой затертой косухе.

Саша шел с опущенной головой, держа руки в карманах. Он даже не знал, с какой тяжестью он начнет разговор, но одно он знал точно, врать придется по-крупному, она не должна знать главной причины расставания.

– Это что за красавчик? Можно с вами познакомиться, молодой человек?

Во рту у Саши пересохло, и он еле выдавил из себя приветствие.

– Привет, Насть…

– Ты че такой грустный? Что-то случилось?

– Зай, прости меня…

Настя непонимающе смотрела на него.

– Саш, что происходит?

– Нам надо расстаться.

И тут же его язык онемел, будто его приклеили к нёбу.

– Что? Ты шутишь? Почему? Все же было хорошо. Саша, я очень сильно люблю тебя, пожалуйста, Саш, зачем ты так!?

Ее глаза стали заполняться слезами. Саша, даже не глядел на нее, словно видел и так все ее эмоции.

– Саш, посмотри на меня, Саша, что происходит, скажи мне, пожалуйста, скажи, что происходит, мне очень больно!

– Я тебе изменил, я люблю другую, прости…

– Ты врешь, ты все врешь, ты не мог, сволочь, ты не мог!

Саша через силу сдерживал слезы, но продолжал добивать чувства Насти и рвать свою душу на куски.

– Вчера я изменил тебе, прости, мы больше не можем быть вместе.

В груди Насти все разрывалось на части от каждого его слова, но сердце не принимало все сказанное за правду, и из–за этого внутреннего сопротивления у нее сбивалось дыхание.

– Скажи, что это не так, просто умоляю тебя, скажи, что это все шутка, ты просто неудачно пошутил, скажи мне!!!

Саша затряс головой, на секунду посмотрев на Настю. Ее лицо покраснело и опухло, от нижних век спускались дорожки растекшейся туши вперемешку со слезами. Ему стало тяжело дышать, он резко развернулся и убежал. Оказавшись достаточно далеко от нее, он остановился и зарыдал. Настя сидела на холодной плитке посреди парка одна, обняв колени и рыдая, проходившие мимо прохожие не подходили к ней, только бросали короткий взгляд и проходили дальше.

Долгий звонок в дверь. Щелканье замка, и на пороге квартиры появился парень в шортах аргентинского футбольного клуба и сигаретой за ухом. Напротив него стоял промокший до нитки, с абсолютно безжизненным лицом Саша.

– Саня…ты че?

– Наливай.

– Понял, ща братик, ща все сделаем, ща я тебе свой фирменный, облегчающий, можешь не разуваться.

Они прошли на кухню, Тоха стал суетиться, доставая шейкер, бутылки и всякие барменские примочки.

– Тебе на водке или на вискаре? Хотя не говори, сделаю тандем.

– Короче, мы расстались… Тох, мне так тяжело, я так не хотел…

– Саша, знаешь, почему я бабник? Никогда не думал об этом?

– Нет, наверное, потому что ты в детстве в куклы играть любил.

– Нет, но это тоже не маловажно. Короче, лет пять назад в детском лагере я повстречал одну девчонку. Она была капец какая дерзкая, но симпатичная сука. Звали ее Полина. Короче, я всячески подкатывал к ней, звал на медляки, рвал с клумб цветы для нее. Все без толку, только стебалась надо мной и все. Пацаны говорили, что она шизанутая, мол, хорош за ней бегать, ниче из этого не выйдет. И прямо под конец потока я забил на нее. Ну а смысл? Я пригласил на медляк другую девочку, и че ты думаешь? Подлетает после медляка эта Полина, зовет меня в беседку и сходу засасывает. Сказать, что я охерел – значит не сказать ничего. Короче мы стали с ней встречаться.

– А после лагеря че?

– Ну, так ты слушай, подай мне тоже сижку. В общем, провстречались мы, ну, месяц где-то, не больше. И она меня бросила, без внятных объяснений. Я тогда запил и полюбил алкоголь. Потом мы стали общаться в ВК, и Полина постоянно кидала меня в чс, потом доставала оттуда, потом по новой бросала. Короче эмоциональные качельки у нас были такие, что моя детская психика не выдерживала. Она к тому же была очень ревнивая. Потом после расставания прошел год и как–то раз мы встретились и погуляли, она взяла меня за руку, и у меня внутри все как вспыхнуло, просто нереальный пожар в груди. У нас снова начались отношения, но как–то раз она совершила одну херню, помнишь, я тебе рассказывал?

– Про подруг что ли?

– Ну да, та самая история, в общем, мы расстались опять. И беда вся в том, что… что я не смог больше полюбить так как ее ни одну из тех девушек, с кем я был. Ты прикинь. В ней реально ниче такого не было, но и в то же время, она была просто космос. Я от травы такого прихода не ловил как от ее поцелуев, прикосновений и секса. И я стал запивать ее другими, и алкашкой в клубах, искать такую же безбашенную, пытаясь затмить хоть как-то те фантастические эмоции, которые я ловил тогда. Но все вообще не то, все другие, у каждой, блин, свои тараканы в голове. Бедные девчонки, я им уже счет потерял. Где–то около тридцати уже. А толку?

– Ну, зато опытный мачо теперь, ахах.

– Да в жопу этот опыт, Сань… Тоска страшная, перестать трахать баб и научиться снова любить – это как с иглы слезть, почти нереально. Меня уже затянуло так, что не вытянешь. И секс это уже не развлечение – это уже физиология, вредная привычка, организм требует.

Так что я прекрасно понимаю тебя и твою боль, на, держи, коктейля бахни, легче будет.

– Да не, спасибо, от твоих коктейлей потом память исчезает напрочь.

– Так, слышь, будешь тут сопли пускать, я затолкаю тебя в тачку силой, и отвезу тебя к пацанам, задолбал уже, пей давай.

В это же время во дворе появился черный фургон со спецномерами. Он не спеша проехал по двору и остановился у подъезда рядом с БМВ Тохи. В подъезде послышался рокот бегущих по лестнице берцев. Раздался звонок в дверь.

– Кто это?

– Да соседи, наверное. Опять будут орать, что я им бычки на балкон специально закидываю.

– Может, мне поговорить с ними?

– Да хорош тебе, сиди, я сам разберусь. Да хватит долбиться уже, иду, иду!

Послышался щелчок открывающегося замка.

– НА ПОЛ, НА ПОЛ, БЛЯДЬ, БЫСТРО! ВСЕМ ЛЕЖАТЬ, РАБОТАЕТ СПЕЦНАЗ ФСБ!!

Все произошло так молниеносно, что Тоха даже не успел полностью открыть дверь, как его уже прижали к полу тяжелым ботинком. Группа бойцов с автоматами мигом пролетела через коридор на кухню и швырнула Сашу на пол. Он лежал на полу и не мог сообразить, сегодняшний день реален или ему это все снится. Все происходящее в его глазах расплывалось, словно в тумане, голоса сотрудников ФСБ эхом разлетались в его голове. Он перестал понимать действительность. Словно накаченный тяжелыми наркотиками, Саша сквозь мутную пелену на глазах смотрел на изъятие оперативниками всего оружия и патронов, которое хранилось дома у Тохи, на разложенные на полу для оперативной съемки пятитысячные купюры и на те подписи, которые он ставил в протоколах скованной в наручники рукой.

Утреннее поле озарилось ярким летним солнцем. Мальчишка лет одиннадцати бежит по траве, его кроссовки мокнут от росы, но спокойно на душе его и радостно, ведь вся жизнь еще впереди. Рядом бежит немецкая овчарка – верный друг мальчика. За всем этим издалека наблюдает его отец. Мальчик любил ходить утром с отцом выгуливать собаку. Ему нравилось играть с ней, кидая вдаль палку, и наблюдать, как она молниеносно бежит за ней, а затем обратно к нему. В детстве вообще все как-то было по–простому. Когда тебе десять-одиннадцать лет, ты не думаешь и не переживаешь о своем будущем, у тебя ведь есть родители, они там все уже придумали за тебя, ходи, гоняй в футбол с пацанами, лазь по заброшкам, гаражам и гоняй в игры на компьютере, что еще нужно было для счастья? Ну конечно рублей 500 на чипсы, колу и макдак, да, тогда на эти деньги можно было целый день гулять, еще и оставалось. Это было… блин, когда это было? А, ну лет девять-десять назад, вроде и недавно, а по ощущениям вечность прошла. Особенно сейчас. Особенно когда ты сидишь в следственном изоляторе и тебя ждет срок. И до мозга костей хочется верить, что наказание будет такое же, как в детстве – тебя заберут родители, отругают, запретят выходить на улицу, оставят без компьютера, денег и телефона, да хоть пускай ремнем отдерут или выбивалкой, только не тюрьма, пожалуйста. Только не тюрьма… Ведь это же все, конец всему, не будет больше молодости, пьянок–гулянок, красивых девчонок, юношеского максимализма, когда ты чувствуешь себя супермодным, крутым, сильным и так далее. Будет темнота, постоянный надзор, маргиналы, убийцы и насильники. И теперь ты сидишь и думаешь: а чем я, блядь, думал, когда соглашался на все это? На кой хрен я вообще этим занялся, если и так было понятно, что это все шляпа полная и ничем хорошим это не закончится? Ответа не поступило. Оставалось молиться, надеяться на лучшее и, скорее всего, придется работать со следствием, а то повесят еще какой-нибудь труп или кражу на него. В свое время он просто пересмотрел много выпусков «Следствие вели», поэтому у него сложилось представление о работе органов внутренних дел.

Все, Александр Иванович, это конец, – думал он про себя.

И все-таки, может быть, меня отпустят? Я же не сделал ничего плохого, подумаешь, закладки с этими сверлами делал, я может даже не знал, что это такое, я даже не вникал в это все. Ну, Мавроди, конечно, пидорас, сука, сдал нас. Хотя он ведь просто пацан, кто знает, как бы я поступил на его месте, может быть также. Как же сейчас ему хотелось оказаться на свободе, прямо выйти из камеры на улицу, где в теплых мечтах его ждала Настя, простившая ему все и готовая принять в свои жаркие объятия. Она бы посмотрела на него своими светло–изумрудными глазами, пустила бы слезу и крепко прижалась бы к его дрожащему плечу.

Саша долго еще думал об этом, смотря в маленькое окошко камеры следственного изолятора. Из-за решетки доносилась музыка из проезжающих машин и смех прогуливающейся компании молодых людей.

Полгода прошли незаметно. Допросы проводились каждые две недели, но следователям так и не удалось вытянуть ни одного внятного слова из Саши. Он молчал, отрицал любую причастность себя и Антона ко всему делу, хотя он мог валить все на Мавроди, но он не делал даже и этого. В какой-то момент к нему перестали приходить следователи, и это стало его очень сильно пугать.

Дверь камеры с лязгом открылась, зашел конвойный.

– Макеев! На выход.

Парень с заросшей головой и исхудавшим зеленоватым лицом поднялся с пола и медленно пошел к двери. За спиной вновь застегнули наручники, конвойный повернул его и повел по коридору. Его завели в светлый кабинет, внутри за столом сидел следователь и какой-то полицейский.

– Присаживайтесь, Александр Иванович.

– Я же вам все уже сказал ранее, я никакого отношения к этому оружию не имею, мы с Маликовым к данному делу не причастны, нас подставили.

– Александр Иванович, вы успокойтесь, мы вас ни в чем не обвиняем, а вот против вашего друга Маликова Антона Андреевича есть неопровержимые доказательства. Судья, кстати, вынес уже ему десять лет лишения свободы.

Саша стоял ошарашенный, пол под ногами начал уплывать, глаза опять залила мутная пелена, и он чуть не упал со стула.

Как так? Его друг, его лучший друг сядет в тюрьму, и возможно больше он его никогда не увидит. Внутри него начала процарапываться боль потери друга. Ему казалось, что Тоха умер.

– Александр Иванович, вам плохо?

– А? Да не, все нормально, – промямлил он.

– Так вот, в отношении вас прекращено уголовное преследование, все подозрения сняты.

Саша как будто и не слышал его.

– К вам больше нет претензий, приносим свои извинения, и вы можете быть свободны.

– Хорошо. Я могу идти?

– Да, конечно, ребята, проводите его.

Выйдя из следственного изолятора, он остановился, и посмотрел на небо. Небо было мрачно–серым, кругом в слякоти уже валялась опавшая листва. Жизнь за пределами тюремной камеры продолжалась. Ему это показалось странным, хоть и обыкновенным. Полгода пролетели как один день. Он шел в коматозном состоянии до торгового центра. Поднявшись на фуд–корт, он сел на диванчик рядом с розеткой. Включив севший полгода назад смартфон и зайдя в ВК, ему показалось, что он стал намного популярней, чем был до тюрьмы. 189 непрочитанных сообщений от всех подряд, несколько заявок в друзья. Он зашел в переписку с Настей, на удивление – ни слова от нее. Это очень сильно огорчило его. Купив самую дешевую тетрадь и ручку, Саша сел за свободный столик и стал писать.

«Привет, дорогая моя, я на свободе. Прости, что пропал. Знаю, что у тебя все сейчас хорошо, дай бог, чтоб так и было дальше. Хочу рассказать, почему все так у нас произошло. Я мутил одну тему, связанную с оружием, она, к сожалению, нас с пацанами и погубила. Я осознанно делал выбор, участвовать в этой схеме или нет. Но теперь уже поздно. Сначала у нас все шло хорошо, деньги крутились, стволы продавались, все было круто. Но никто и не думал, что будет так. На нас завели дело, и нам оставалось распродать партию и выйти из дела, но все, как всегда, пошло через одно место. И я понимал, что если нас закроют, то ты не поверишь в мою вину и будешь всеми правдами и неправдами защищать меня перед своим отцом. Я не хотел, чтобы ты портила из–за меня с ним отношения, я того не стою. Твой папа очень сильно любит тебя, береги его. Собравшись с мыслями, я понял, что я не имею права разрушать между вами доверие, ваши любовь и дружбу. И мне пришлось выбрать другой вариант…

Я принял решение расстаться. Так было нужно. Я знаю, тебе даже спустя полгода будет больно читать все это, но ты имеешь право знать эту правду. Всю ночь перед встречей я рыдал в подушку. Когда я шел к тебе на встречу, я не понимал, где я и кто я, ноги не слушались меня, каждый шаг тормозил меня. Я даже не знал, как мне сказать тебе эти тяжелые слова. Я ведь жил тобой. Ты для меня все. Я пытался обмануть себя, заставлял разлюбить тебя, но сердце не обманешь. Увидев твои золотые локоны и волшебные глаза, я просто, я просто потерялся. Слова выпали из меня, полоснув лезвием по уже изувеченной душе. Внутри моментом все сжалось и треснуло. Я не смог посмотреть на тебя. Это добило бы меня. За ночь меня посещали дурные мысли, но если бы я сделал, что-то с собой, это сделало бы тебе в разы больнее. Я ведь любил тебя, правда, по–настоящему, по живому. Твои жаркие губы сводили меня с ума как наркотик. Знаешь, сидя в камере, я мечтал лишь об одном: услышать вновь твое теплое мягкое дыхание на моей шее, взять в руку твою маленькую мягкую ладонь и поднести ее к моей щетине. Как же мне было нереально с тобой, сейчас это все кажется другой жизнью, несбывшимся сном…

После этого я напился дешевой водки и сознание отключилось. Отрывками я помню, как оказался у Тохи, как начал пить и… и потом вспышка и все. Очнулся я уже на полу в камере. Тоху потом, как оказалось, посадили, меня почему-то выпустили, почему я не знаю. Я заслуживаю наказания больше, чем кто–либо из нас. Я сломал не только свою жизнь, лишил себя возможности любить и быть любимым тобой. Я хочу попросить у тебя прощения за все. За ту девчонку в клубе, с которой я танцевал тогда, ты ведь из–за нее перешагнула через себя и написала мне. Прости, что не нашел тебя раньше. Прости меня за то, что не оправдал твоих надежд, за то, что мы больше не поговорим ночью вполголоса, не расскажем, друг другу секреты и не полежим ночью на крыше, смотря на звезды и целуясь до потери сознания. Наказание я выбрал себе сам. Будь счастлива, люби и постарайся полюбить достойного парня, который не будет заниматься всякой херней, как я. И которой будет относится к тебе не хуже, чем я…Прости еще за то, что я до сих пор люблю тебя, и не смогу уже разлюбить, даже если буду с другой, я не смогу забыть тебя. Прощай, Настя, я был счастлив знать тебя и быть рядом с тобой.»

Дописав последнее предложение, он отбросил ручку в сторону и закрыл лицо худыми руками. Спустя какое-то время он встал, взял листок со стола, сложил его и направился к выходу. На выходе он увидел охранника, его лицо показалось ему знакомым. И тут он вспомнил, это был Коля Маликов – брат Антохи. Сначала ему показалось странным его появление в форме охранника в торговом центре, но потом картинка в голове сложилась: ведь после того, как его брата посадили, его вряд ли бы оставили в полиции, дали, наверное, уволиться по собственному желанию. Жалко его конечно, но ничего не поделаешь, уже… На сырой осенней улице уже смеркалось.

Дойдя до дома Насти, Саша остановился и посмотрел на пятый этаж. Свет в ее окне горел. Невольно вспомнился вечер, когда они были еще вместе и за этим окном проводили уютные вечера. В подъезде ее дома ему померещился запах ее парфюма, но это была лишь галлюцинация. Найдя почтовый ящик с номером 277, он расстегнул куртку, нащупал внутри листок, сложил его вдвое, аккуратно поцеловал и положил в ящик. Еще какое-то время Саша простоял в подъезде, ожидая внезапного появления Насти, но ничего не происходило, и тяжело вздохнув, он направился к выходу. Он вышел из ее дома, когда уже перестали ходить вечерние автобусы. Не спеша он достал из кармана своей затертой косухи пачку красного Marlboro, открыв ее, вдохнул полной грудью свежий запах табака, захватил зубами за фильтр одну из пачки и поджег ее старой советской зажигалкой в виде фотоаппарата. Так как наушников в карманах не оказалось, он включил песню группы «КИНО» на полную громкость, убрал сигареты в карман, и выпустив дым изо рта, взглянул на темное от туч небо, среди них стала проглядываться яркая звезда.