Читать книгу: «Башня Авалона», страница 3

Глава 4

Я смотрю на него с приоткрытым ртом. Я долго пыталась забыть о нем и о той ночи в Бордо, когда звезды сияли так ярко, а в воздухе стоял густой запах созревающего винограда. А теперь Рафаэль возвышается передо мной и выглядит как чертов полубог…

Мы встретились в замке во время летней поездки. И после того поцелуя он больше со мной не разговаривал. А еще я помню, как он обозвал меня отбросом, когда однажды вечером мама пьяная упала с лестницы.

На самом деле он в миллион раз прекраснее официанта Джулса, который просто бесит. Рафаэль ведет себя как тот, кто знает о своей красоте. Загорелая кожа, мускулистое тело, пронзительные серебристые глаза…

Ненавижу его.

С верхней ступеньки трапа Рафаэль бросает на меня короткий взгляд, но если и узнаёт, то не подает виду. Возле грот-мачты женщина в синем платье спрашивает имена беглецов. У нее нежно-розовая кожа, кудрявые светлые волосы собраны в небрежный пучок, в лучах заходящего солнца сверкают крупные бриллиантовые серьги. Эта женщина – само изящество, которое портит только меч в ножнах на поясе.

Мой взгляд скользит по палубе, на которой расположился целый арсенал копий и гарпунов. Может, это старинное рыбацкое судно? Запах моря смешивается с запахами корабельной древесины и смолы. Члены экипажа в синих куртках карабкаются по вантам, чтобы поднять паруса.

На палубе стоит еще одна – безоружная – женщина с мечтательным выражением лица в струящемся желтом платье.

Приблизившись, я слышу спор Рафаэля с Алеиной на языке фейри.

– Не понимаю, – отрывисто бросает он Алеине. – Где связной?

– Я же сказала: он так и не появился, – нетерпеливо отвечает та.

У Рафаэля ходят ходуном желваки:

– Что с ним?

– Без понятия. Нам пришлось добираться самим.

– Как вы вообще добрались в такую даль?

– Нам помогли, – сказала Алеина и показала на меня. – Вот эта туристка.

Рафаэль бросает на меня настороженный взгляд с высоты своего роста. Его неземные глаза прищуриваются, когда он рассматривает меня, но я не замечаю проблеска узнавания.

– Вы рассказали этой женщине про нас? – Рафаэль произносит эта женщина с таким презрением… Может, все-таки вспомнил меня? Он не произнес вслух слово «отброс», но подтекст явно такой.

– У нас не было особого выбора. – Алеина беспокойно оглядывается на полицейских у входа в порт. – Потом объясню. Нужно отправляться.

Блондинка подходит к Рафаэлю и трогает его за плечо:

– Мы не возьмем эту группу. Их нет в списке.

– Никого нет, Вивиан? – спрашивает он.

Я буравлю их взглядом. Они что, спятили?

– Некоторых нет, – уточняет Вивиан. – Пропали трое, которые должны быть здесь. И появились трое, которых здесь быть не должно. – Она указывает на маленького мальчика. – Он и те две рыжие дамы.

Вивиан кивает на двух девушек. Их обнимает женщина с такими же огненными волосами.

– Это мои дочери. Я не оставлю их на контролируемой фейри территории. Ни за что.

– Мы же вам говорили, – объясняет Вивиан. – Принимаем только тех, кого одобрили. Мы очень четко выразились. Вы здесь из-за информации, которой обладаете. Остальные нам не нужны.

Алеина поглаживает голову мальчика, пока тот плачет, уткнувшись ей в ногу. Слезы оставляют полосы на ее бледно-золотистом платье.

– Его родители погибли по дороге сюда. Ему всего четыре. У вас есть дети? Кто способен бросить четырехлетнего ребенка одного?

– Его родителей предупреждали. Мы не можем взять всех, – парирует Вивиан, бриллиантовые серьги сверкают в закатных лучах. – Мы проверяем каждого, кто приходит, наши ресурсы ограничены. А если узнают, что мы спасаем каждого полуфейри, который доберется до причала? Я скажу вам, что тогда произойдет. Мы проиграем войну.

А я-то думала, что война закончилась…

Алеина продолжает гладить мальчика по голове.

– Двое из тех, кто погиб по дороге сюда, были его родителями. Они есть в списке. Мы не можем его оставить. Его арестуют. Или…

Или убьют.

– Тогда оставайтесь и присмотрите за ним, – тихо предлагает Рафаэль. – Выбор за вами. Тысячи полуфейри и людей сейчас в бегах. Мы не можем забрать всех.

Малыш морщится, поворачивается к Алеине, уткнувшись ей в бедро, и продолжает плакать. Ее голос срывается:

– Прости меня, Мало…

У меня сжимается сердце, пока Алеина поднимается по сходням на палубу. Я тянусь к маленькой ручонке Мало. Рядом со мной, незнакомым человеком, он пытается сдержать слезы. Он явно напуган.

Я понимаю, нельзя взять всех. Но можно же сделать исключение для малыша, который только что пережил смерть родителей? Похоже, Рафаэль такой же урод, как и раньше…

Рафаэль ловит мой взгляд и проводит рукой по волосам:

– Послушайте, у нас ограниченные финансы и места. Каждый из списка отобран сопротивлением. Если делать исключения из-за сентиментальных соображений, начнется анархия, которая приведет нас к краху. У нас нет мест для остальных и нет средств, чтобы помочь им. Мы боремся за свои жизни.

– Как и этот малыш, – отвечаю я.

– Некогда спорить, – ставит точку Вивиан. – Эти трое остаются.

Полуфейри будут убивать на улицах. Они, как и Вена, погибнут, истекая кровью на булыжной мостовой. Пощадят ли маленького мальчика? Сомневаюсь.

Хотя Вивиан это вряд ли волнует…

– Я не уеду без дочерей. – По крайней мере, рыжеволосая женщина сохранила здравый смысл. Она скрещивает руки на груди, глядя на парусник.

Мы впятером стоим на старом причале. Рафаэль кивает Вивиан:

– Ладно. Нам пора.

– Вы должны забрать их, пожалуйста. Прошу… – В моем голосе звучит отчаяние. Мало цепляется за мою руку.

Рафаэль качает головой:

– Сопротивление делает все возможное, чтобы помочь беглецам, но мы должны расставить приоритеты. Мы придерживаемся плана. Тех, кто в списках, нужно забрать в первую очередь. И при всем уважении, вы понятия не имеете, о чем, черт возьми, говорите.

– Я понимаю, что вы бросаете ребенка, который только что видел смерть родителей! – рявкаю я.

Рафаэль стискивает зубы:

– Я не обязан отчитываться перед какой-то американской малявкой-принцессой пикси¹⁷ в увеселительном отпуске…

– Ты сейчас сказал принцесса пикси?

– …Но эти люди могут помочь нам в борьбе с Обероном. У них есть информация и знания, необходимые для победы. И именно поэтому мы их возьмем. Мы – армия, а не благотворительная организация. А теперь почему бы тебе не вернуться к распитию шампанского на пляже и погоне за богатенькими мужчинками?

Мои щеки вспыхивают. Что ж, отлично. Очевидно, он вспомнил мою маму. Гоняться за богатенькими мужчинками – ее любимое хобби, именно поэтому мы проводили лето в замке.

У меня спиной всхлипывают две девушки. Но, в отличие от Мало, у них есть мама. У него же осталась только я.

Я стискиваю ручонку мальчика. Теперь он снова плачет, прижавшись к моей ноге.

Я в отчаянии. Нужно найти способ задержать отплытие. К сожалению, конфронтация – не мой конек. Я вообще предпочитаю нравиться людям. И все же Рафаэль реально разжигает во мне искру ярости.

Один из членов команды уже начинает отдавать швартовы. Паника сдавливает грудь. Откашлявшись, я решаюсь:

– Что ж, очень надеюсь, что французская полиция об этом не узнает. Они предпочитают сотрудничать с армией фейри, чтобы сохранить мир. Что они сделают, если кто-то их предупредит?

– Стоп! – Рафаэль взмахивает рукой, не давая команде отвязать судно. Его тело напрягается от гнева. Я почти чувствую исходящую от него холодную ярость. – Это угроза?

Конечно, я никогда не стану рисковать жизнями беглецов и доносить властям. Но так я хотя бы привлекла внимание Рафаэля.

Выдерживаю его взгляд:

– Просто мысли вслух. Они вообще позволили бы вашему кораблю покинуть порт? Они реально боятся, что Оберон захватит всю Францию.

Вивиан спрыгивает на причал, мокрые доски скрипят под ногами. В следующую секунду ее клинок оказывается у моего горла. Морской бриз треплет ее белокурые локоны.

– Я забираю ее с собой.

Я замираю, не в силах дышать. Мне никогда раньше не угрожали оружием. Голова кружится, колени подкашиваются, но я заставляю себя встретиться с ней взглядом.

– Нет! – кричит Алеина.

– Не надо, Вивиан, – рявкает Рафаэль. – Слишком много хлопот.

Он тоже спрыгивает на причал и приближается. В угасающем солнечном свете его светлые глаза пронзают меня насквозь.

Надо отступить. Повернуться и уйти. Но почему-то я стою на своем. И смотрю на Рафаэля.

– Это всего трое лишних. Мальчик почти не занимает места.

Подбоченившись, Рафаэль смотрит на причал.

– Ладно. Вивиан, опусти меч. Все на борт. У меня нет времени.

Я облегченно вздыхаю. Через несколько секунд Вивиан опускает меч. Огненноволосая женщина смотрит на меня со слезами на глазах.

– Спасибо, – шепчет она. – За всё.

Я с трудом перевожу дух:

– Конечно. Рада, что смогла помочь.

Одна из рыжих девушек подхватывает Мало на руки и несет вверх по трапу.

Рафаэль поворачивает голову и пристально на что-то смотрит. Я тоже поворачиваюсь, чтобы узнать, куда он смотрит, и сердце мое замирает. Один из полицейских бежит к нам, громко топоча по деревянному настилу.

– Ния Мелисенда! – вопит он издалека.

– Откуда он знает твое имя? – ледяным тоном интересуется Рафаэль.

– Он проверял мой паспорт.

Рафаэль нахлобучивает кепку, прикрывая загнутые кончики ушей, и плавно спрыгивает ко мне на причал. К моему удивлению, он обнимает меня за плечи, разворачивает лицом в другую сторону и указывает на море, словно демонстрируя закат.

– Слушай меня и подыгрывай. Расслабься. Успокойся.

Дыхание замедляется, мысли сосредотачиваются на тепле его руки, обнимающей мои плечи. Странно, но я действительно спокойна, как будто его слова – это приказ, который нельзя не выполнить. Мужской запах пробуждает давно забытые воспоминания. Хотя когда я видела Рафаэля в последний раз, он и близко не был таким мускулистым.

– Ния Мелисенда! – снова зовет полицейский за спиной.

Рафаэль, по-прежнему обнимая меня, поворачивается с безмятежной улыбкой и поднимает брови:

– Ищете мою жену?.. Боюсь, она не очень хорошо себя чувствует.

Вместе мы смотримся несуразно: я чертовски маленького роста, Рафаэль возвышается надо мной.

Полицейский всё еще переводит дыхание, прижимая руку к груди.

– Мой коллега сказал, – запыхавшись, он делает глубокий вдох, – что с вами были и другие. Не стоящие на учете. – Он машет рукой в сторону клипера. – Вон те. Мы так и не проверили их документы.

Рафаэль хмурится:

– А, нет, всё в порядке. У них уже проверяли пропуска. – Он сбрасывает руку с моего плеча и кашляет, уткнувшись в локоть. – Черт побери, Ния, я же говорил, что из-за тебя у меня поднимется температура… У тебя уже прошли волдыри?

Я таращусь на него, но лишь на миг. Я всегда понимаю, что нужно людям, и они получают то, что хотят. Это один из моих величайших талантов. И прямо сейчас я точно знаю, какую роль должна играть. Я вздрагиваю и хватаюсь за бок:

– Нет. Должно быть, я подхватила какую-то болезнь…

Рафаэль морщится:

– Вот что я тебе скажу. Это грипп полукровок, вот что. Ты знаешь, Ния, насколько это заразно?

– Ну я же не нарочно… Если б ты не тыкал меня постоянно во все места, то, может, у меня не появилось бы шанкров.

– Шанкров? – переспрашивает полицейский. Его усы подергиваются.

Я смотрю на него с несчастным видом:

– Во всех укромных местах. И в горле, и когда кашляю… – Начинаю кашлять.

Страж порядка бледнеет и смотрит на клипер:

– Тогда, наверное, не стоит волноваться об их паспортах…

Я киваю, продолжая кашлять:

– Надеюсь, это не смертельно. У всех них то же самое…

Полицейский бросает еще один обеспокоенный взгляд на клипер, разворачивается и идет прочь. У меня сжимается сердце. Но, прежде чем сделать еще один шаг, он замирает, поворачивается обратно к судну и морщит лоб. Нас обдувает ветерок. Постепенно на лице полицейского появляется выражение ярости. Я поворачиваюсь узнать, на кого он смотрит. На Мало, чьи маленькие заостренные ушки просвечивают сквозь темные кудряшки.

Страж порядка открывает рот, чтобы закричать, но Рафаэль бьет его в кадык. Все происходит так быстро, что я едва успеваю понять происходящее.

Полицейский падает на землю, захлебываясь и булькая. Мое сердце бешено колотится, глаза расширяются от ужаса.

Рафаэль наклоняется, хватает противника за голову и челюсть и резко выворачивает. Раздается тошнотворный хруст, тело оседает.

Я потрясенно смотрю на него. Все это уже было: только что здесь стоял живой человек, а в следующую секунду его нет. Я и не подозревала, что кто-то может так бесшумно и эффективно убить человека голыми руками…

– Быстро, – приказывает Рафаэль. – Бери ту сеть.

Я невольно следую приказу – хватаюсь за спутанную утяжеленную рыболовную сеть и в оцепенении протягиваю Рафаэлю ее край.

– Помоги. – Его голос звучит резко, с ним невозможно спорить.

Он обматывает сеть вокруг тела. Я пытаюсь помочь, пальцы мои дрожат. Что я творю? Завернув труп, Рафаэль пинком сбрасывает его в море. Тело, привязанное к сетке с грузом, мгновенно тонет.

Сердце по-прежнему колотится как бешеное, когда Рафаэль хватает меня за плечо и тащит вверх по трапу. Я спотыкаюсь на палубе.

– Что ты натворил? – спрашиваю, ошеломленная внезапным поворотом событий.

– Он знал твое имя, – объясняет Рафаэль. – Значит, другие тоже могут быть в курсе. Тебе нельзя здесь оставаться. Нельзя допустить, чтобы тебя допросили.

У меня еще миллион вопросов, но нет времени их задавать. Облизываю губы, ощущая соленый привкус. Что делать? Отбиваться от смертельно опасных вооруженных шпионов своей сумочкой?

Вивиан бросается к Рафаэлю:

– Как быстро они найдут тело?

– Здесь сильное западное течение, труп может унести на целую милю… Но нам нужно уходить прямо сейчас. – Рафаэль снова смотрит на берег. – Ближайший полицейский участок всего в двухстах тридцати ярдах отсюда. Его могут начать искать. Думаю, у нас есть минут семь, чтобы убраться.

– Я с вами не поеду, – говорю я, собрав всю уверенность, на которую способна. Ничего подобного не входит в мои планы. Через неделю у меня билет домой; все мои вещи в отеле. Я не из тех, кто хорошо справляется со стрессом. Я еле жива. И сейчас у меня нет желания подвергать себя еще большей опасности.

Вивиан поднимает меч, приставив лезвие к моему горлу:

– Дело в том, что мы и не спрашиваем.

Внутри меня все сжимается, мысли мечутся. Блондинистые пряди Вивиан развеваются на ветру. Она смотрит на меня своими светлыми глазами.

Обычно я хорошо понимаю, чего хотят люди, и использую это, чтобы получить то, чего хочется мне. Но прямо сейчас у меня в голове пустота, потому что эта женщина не собирается отступать.

– Отчаливаем! – кричит Рафаэль. – Все на борт.

Мир меркнет. Вокруг все суетятся. Мотор судна с ревом оживает, извергая черный дым. Желудок скручивается в узел. Куда меня везут, черт возьми?

Мы трогаемся, морской ветерок треплет волосы. Наконец Вивиан опускает меч и, сжав челюсти, глядит на меня с ненавистью.

Я оглядываюсь на причал, тот все меньше и меньше. Какая чудовищная ошибка, не надо было во все это ввязываться…

Хотя что я могла сделать?

Глава 5

Судно качает на волнах, горизонт наклоняется влево-вправо, вверх-вниз. Морская вода заливает лицо, корабельные балки стонут и скрипят.

Я стою на корме, вцепившись в леера, и от этого у меня сводит живот. Я не очень хорошо переношу всякие корабли и лодки. Меня может укачать, когда я просто смотрю на воду. Прямо сейчас я жалею о недавно съеденном ягодном тортике. На самом деле я вообще жалею, что сегодня утром встала с постели. Кровать никуда не поднималась и не опускалась. Она прекрасна. Такая устойчивая, надежная…

– Эй, ты! – раздается за спиной чей-то голос.

Чувствуя приступ тошноты, я оборачиваюсь и вижу Вивиан, которая пристально смотрит на меня. Средиземноморский ветер треплет ее локоны.

– Рафаэль хочет тебя видеть.

– Ладно, – отвечаю я еле слышно.

– Он в капитанской каюте. – Она энергично кивает куда-то в сторону.

– Хорошо. – Может, внутри, где не видно волн, мне полегчает…

Крепко держась за леера, я пересекаю наклонную палубу. Надолго это путешествие? Поднимаюсь по узкому трапу выше, на кормовую палубу. Вот и каюта капитана с украшенной резьбой дверью…

Едва я переступаю порог, мне становится хуже. Качка здесь сильнее, чем на нижней палубе, но Рафаэля это совершенно не беспокоит. Он склонился над огромным столом, разглядывая карту. Каюта отделана полированным красным деревом и латунью, и запах дерева кажется удушающим.

Тут до меня доходит, что за спиной стоит Вивиан и дышит мне в затылок. Я облокачиваюсь на другой край стола, стараясь не блевать.

Хотя Рафаэль якобы хотел меня видеть, он не обращает на меня внимания и смотрит на Вивиан:

– Всё в порядке?

– Вроде да. Алеина позаботится об остальных.

– Хорошо. Проверила, как там ЧТХШ?

– Проверила. Сигналов нет.

– Проверь еще раз. Не хочу никаких сюрпризов.

Рафаэль здесь явно главный.

– Есть. – И Вивиан выходит.

– Закрой дверь. – Отдавая приказ, он даже не поднимает глаз от карты. У него такая загорелая кожа… Интересно, сколько времени он проводит в море?

Я прикрываю дверь, стараясь глубже дышать. К горлу подкатывает тошнота. Как отреагирует Рафаэль, если мой тортик исторгнется на его карту?

– Что такое, э-э… ЧТХШ? – интересуюсь я.

Он выгибает бровь:

– Это не твое дело.

Что ж. Ладно. Пожалуй, мне и не нужно знать, что это. Нужно было держаться подальше от этого корабля и от Рафаэля с его выходками.

Я подавляю тошноту и ненависть и пытаюсь изобразить обворожительную улыбку. Хотя с учетом самочувствия это напоминает улыбку мертвеца.

– Меня зовут Ния. Приятно познакомиться. Ты командуешь таким великолепным кораблем…

Рафаэль хмуро кивает и молчит, давая понять, как сильно он меня ненавидит… Приятель, у меня для тебя новость: это взаимно.

Я быстро отказываюсь от намерения очаровать его. В Рафаэле есть что-то такое, от чего по коже бегут мурашки, а ноздри раздуваются.

Сажусь напротив за стол, держась за живот:

– Что ж, не ожидала встретить здесь принца Бордоского… – Мой голос вибрирует от сильной неприязни. Я сама в шоке от того, что несу. Обычно я милая.

– Да, я тоже тебя помню. Американка.

Последнее слово – констатация факта или насмешка? Непонятно.

В воздухе между нами лед. Рафаэль наклоняется ко мне через стол. Он так близко, что я вижу, как серебристые радужки глаз, обрамленных длинными черными ресницами, по краям переходят в ярко-голубые. Интересно, Вивиан – его девушка? Они хорошо подходят друг другу: красивая внешность и невыносимый характер.

– Я помню тебя. – Выражение его лица непроницаемо. – И твою мать.

Внутренности сжимаются, внезапно мне хочется прыгнуть за борт. Воспоминание о том, как Рафаэль волок мою пьяную маму вверх по лестнице, высовывает свою гнусную башку, и меня тошнит с новой силой.

– Странно, что помнишь.

– Это трудно забыть.

– Ладно. Итак, мы не нравимся друг другу. – Я свирепо смотрю на него. – И, чтобы ты знал, мне обычно нравятся почти все, и я не люблю расстраивать людей. Значит…

– Ты очень сильно меня ненавидишь, понятно. – Он барабанит кончиками пальцев по столу. – Я другого не понимаю: как такая, как ты, смогла провести этих беглецов через город. И зачем вообще тебе о них беспокоиться.

Такая, как ты… Холодная ярость охватывает меня, заставляя стиснуть зубы.

– Я собиралась сказать тебе то же самое. Похоже, ты склонен делать поспешные выводы о малознакомых людях. А это не лучшее качество для капитана, правда? Не говоря уже о том, что это делает тебя никудышным шпионом.

Как же приятно взять и выпустить пар! Так вот из-за чего люди ссорятся… Вот почему напиваются и орут на городских площадях… Теперь я их понимаю.

Рафаэль усаживается в кожаное кресло с высокой спинкой и скрещивает руки:

– Почему бы тебе не рассказать подробно, как ты помогла беглецам добраться сюда? – Судя по его тону, он по-прежнему не верит мне. Ведь на что годятся отбросы – такие, как я?

Занервничав, я вздыхаю:

– Я заказала праздничный торт в ресторане. Заказала лавандовый, но принесли ежевичный…

– Я имею в виду подробности, относящиеся к делу.

– Ладно.

Рафаэль поднимает палец:

– Погоди, ты что – праздновала день рождения в одиночестве?

Я свирепо смотрю на него. Всё верно; помимо всего прочего, я конченая неудачница.

– Да, я поехала в отпуск одна. Хотя это не твое дело…

– Насколько я помню, ты уже давно в отпуске, – бормочет он.

– Так мне рассказывать или нет? – резко спрашиваю я.

Видимо, не стоит сообщать, что накрылся мой шикарный отдых, на который я копила пять лет, питаясь покупными хлопьями. Меня так и подмывает крикнуть Рафаэлю, что из-за того, что он похитил меня, пять лет пошли насмарку. Но я этого не делаю.

– Если хочешь знать, Рафаэль, я увидела этих полуфейри в окно ресторана. Пока догадалась, кто они, кто-то уже начал следить за нами. И я почувствовала себя соучастницей. Вокруг ходили патрули фейри. Беглецы выглядели такими испуганными, а я не выношу, когда люди испуганы… – В памяти всплывают вопли матери: якобы по ее коже ползают насекомые. Я откашливаюсь. – Поэтому я притворилась гидом, а они – моей группой. И привела их на причал.

– И это всё? Просто взяла и привела их ко мне?

– Это было не так-то просто, – огрызаюсь я. – Одна из нашей группы, Вена, запаниковала и убежала. Патрульные фейри окружили ее и перерезали горло. Вот почему я не хотела, чтобы ты бросил остальных. Фейри казнят прямо на улицах.

На лице Рафаэля не дрогнул ни один мускул:

– Когда они ушли из Броселианда, их было четырнадцать. К нам добрались одиннадцать плюс еще один незапланированный. Итого семьдесят восемь процентов. Показатель выше среднего. Это успех.

У меня перехватывает горло. Как-то бездушно говорить о Вене в процентах. Я совсем ее не знала, но где-то родные будут оплакивать ее смерть…

Светлые глаза Рафаэля прикованы к моему лицу.

– Я знаю, о чем ты думаешь, но идет война. На ней есть жертвы. Мы должны думать о живых. И сейчас мне нужно точно знать, что произошло. Может быть важна любая мелочь. Давай с самого начала. Где ты их увидела? Почему вообще с ними заговорила?

Я перебираю в памяти каждую деталь. Драгоценный камень. Женщина, высунувшаяся из двери дома. Два красных дракона, парящих над головами. Как мы спрятались за Завесой…

– Остановись. – Рафаэль взмахивает рукой. – Что значит «спрятались за Завесой»? Она несет смерть всем, у кого нет сферы, а таких в мире всего несколько.

Я пожимаю плечами:

– Эта часть Завесы не была смертоносной.

Он пристально смотрит на меня, его лицо превратилось в бесстрастную маску:

– Я в курсе, как работает магия, а ты – явно нет. Нет безопасных частей Завесы. Ни одной.

Я развожу руками:

– Ну раз я здесь, значит, они существуют.

Его глаза темнеют:

– Вся Завеса смертельно опасна.

Я противоречу Рафаэлю, и ему это не нравится.

– Ты просил рассказать, что произошло, и я рассказываю… Завеса окутала меня, словно проголодалась. Но когда я оказалась внутри, жужжания больше не было. Никакого покалывания на коже, как обычно бывает рядом с барьером.

Рафаэль напрягается:

– Никакого… жужжания. Ты слышишь рядом с Завесой жужжание?

– Да, потому что она жужжит. Потом ко мне внутри Завесы присоединились остальные, и с ними тоже ничего не случилось. И было тихо. Никакого жужжания.

Взгляд Рафаэля становится таким ледяным, что по мне бегут мурашки.

– А если я спрошу остальных, они подтвердят, что так и было?

– Я ничего не выдумываю, – с излишней горячностью уверяю я. По правде говоря, иногда я сама не понимаю, что реально, а что нет.

– Ладно… Погоди минуту. – Рафаэль встает, и я вдруг вспоминаю про его невероятный рост. Ему приходится наклонить голову, чтобы выйти из каюты.

Я остаюсь ждать и прокручиваю в голове его слова. Его снисходительность просто неподражаема.

Такая, как ты…

Я помню тебя… и твою мать.

Сколько презрения…

Встаю, держась за живот, и бросаюсь к двери. Боюсь, у моего праздничного торта вот-вот появится шанс опять оказаться снаружи. Распахиваю дверь. Облака потемнели и стали пурпурно-серыми. Беглецы сидят на палубе, я проталкиваюсь сквозь них к леерам.

Пронзительный испуганный голос громко отдается в голове. Мы умрем, мы умрем, спасения нет, они схватят тебя. МЫ УМРЕМ!

О черт, только не это… Опять. Вот почему мой врач советовал избегать стресса. Я не избежала, и теперь голоса возвращаются.

Оборачиваюсь, проверяя, правда ли рядом кричат. Но никто на палубе даже не шевелит губами.

В голове раздается истошный вопль. Уговариваю себя, что это не взаправду, но все равно становится страшно. Сердце сжимается.

МЫ УМРЕМ!

– Нет, мы не умрем, – бормочу я, зажимая уши руками и закрывая глаза. – Нет! Прошу, заткнись. Я не умру. – Тошнота и крики заполняют меня. – Прекрати орать у меня в голове!

Голос замолкает. Наступила полная тишина.

Я снова открываю глаза. Все уставились на меня. Рафаэль стоит рядом, сдвинув брови. За последние двадцать секунд я не выросла в его глазах, это уж точно.

Вивиан впивается в меня взглядом:

– Она что, под кайфом?

Ах, если б все было так просто…

Хочется спрятаться от их взглядов. Я возвращаюсь в каюту капитана и рывком открываю дверь, держась за живот. Конечно, это непременно должно было произойти. Прошло уже несколько недель с тех пор, как я в последний раз слышала голоса, – и начала надеяться, что теперь они действительно исчезли. Мне никогда не ставили диагноз, ничего такого. Потому что голоса – единственный симптом. Кроме них, у меня нет расстройства мышления. Мой врач считает, что десять процентов населения слышат голоса: это как-то связано с подсознанием и эволюцией человека. И это не обязательно плохо. Просто другие люди слышат лишь мягкий шепот, а мои звучат слишком громко.

Тишину в голове гарантирует только полное отсутствие стресса, когда я просто сижу в комнате и читаю. Поэтому книжный магазин для меня – идеальное место работы.

В каюте падаю в кресло и с ужасом жду возвращения Рафаэля. До этого я надеялась, что его следующей фразой будет что-то типа «прости, ты была совершенно права насчет Завесы, ты мыслишь абсолютно трезво». Теперь я не уверена, что он так скажет. Дверь со скрипом открывается, я оборачиваюсь, ожидая увидеть Рафаэля.

Вместо него в каюту неторопливо входит женщина в желтом платье. Медная кожа сияет в мягком свете, миловидное личико обрамляют темно-каштановые локоны. В руках у нее изящная фарфоровая чашка с блюдцем. Женщина обезоруживающе улыбается, и я улавливаю аромат бергамота. Мой желудок снова бунтует.

Она смотрит на меня из-за чашки с чаем. На ее шее красуется причудливая татуировка в виде виноградной лозы, спускаясь за ворот платья. Женщина прихлебывает чай:

– Добрый вечер.

По-прежнему пытаясь успокоить бешеное сердцебиение, я смотрю на нее, и тошнота понемногу отступает. У женщины большие разноцветные глаза: один ореховый, другой карий.

– Я Тана, – легко произносит она.

– Ния.

– Ох, бедняжка, давай… Выплесни все наружу.

На меня накатывает новый приступ тошноты:

– Что выплеснуть?

– Ох, прости. – Женщина улыбается. – Я перепутала. Это еще не произошло.

Новая волна тошноты.

– Вы работаете на Рафаэля?

– Наверное, да. – Похоже, вопрос ее озадачил. Тана присаживается напротив, потягивает чай и смотрит на меня поверх чашки.

– Зачем вы здесь? – наконец спрашиваю я.

Тана хмурится, перед ее лицом клубится пар:

– Я должна предотвратить погоню. И прочие угрозы. Моя задача – обеспечивать нашу безопасность.

– Это как-то связано с ЧТХШ?

Собеседница весело смеется:

– Ох уж эти мальчики-шпионы и их аббревиатуры… Думаю, я и есть ЧТХШ. Это означает Чай, Таро, Хрустальный Шар. – Она подается вперед и шепчет: – На самом деле я не пользуюсь хрустальным шаром. Такой примитив…

Мои брови ползут вверх.

– Это… что, реально…

Я хочу спросить: «Это что, реально работает? Звучит бредово». Но понимаю, что такой вопрос оскорбителен.

– Иногда у меня получается что-то рассмотреть. – Тана делает последний глоток, переворачивает чашку на блюдце, затем убирает ее и подталкивает через стол блюдце в мою сторону. Чаинки лежат на нем темными влажными кучками. – Видишь? Судя по заварке, там патрульный корабль. Далеко на севере… Хотя это может предвещать и завтрашний дождь… Нет, это точно патрульный корабль, как я и сказала.

– Вы читаете будущее по заварке… ищете патрульные корабли?

– Способ несовершенный. – Женщина вздыхает. – Но я помогла нам выпутаться из нескольких передряг.

Внезапно судно качает, и меня окончательно сражает тошнота. Хлопнув дверью, я выскакиваю на палубу, как раз вовремя добираюсь до лееров и исторгаю деньрожденческий торт в бурлящее море. Свешиваюсь наружу, вытираю рот тыльной стороной ладони, на секунду опускаю голову – и чувствую на спине чью-то руку.

– Ох, бедняжка, давай… Выплесни все наружу, – произносит Тана.

– О боги… – Я со стоном выпрямляюсь. Мне немного лучше.

– Вот. – Она протягивает мне фарфоровую чашку с чаем. – Тебе полегчает.

Я закрываю глаза и делаю глоток. Странно, но чай действует почти сразу. Делаю еще глоток и чувствую, как живот успокаивается. Стискиваю чашку и смотрю на Тану. Ветер треплет ее локоны.

– Вы это предсказали…

Хотя предсказать это было не так уж трудно.

Она кивает:

– Когда я жила в Броселианде, то обычно делала предсказания на любовь. – Ее глаза грустнеют. – А потом вдруг стала видеть в будущем только смерть. Десятки тысяч убитых, гонимых полуфейри… Мне пришлось бежать. Карты привели меня сюда, я обучалась в МИ–13. К счастью, у меня есть нужные им способности.

Я допиваю чай и возвращаю чашку:

– Спасибо. Кажется, мне действительно стало лучше.

Только сейчас я понимаю, что мы идем на запад. Последние лучи раскаленного солнца опускаются за горизонт. Уже взошла луна – серебристый контур на фоне неба цвета индиго.

Тана берет чашку и, как в прошлый раз, переворачивает на блюдце. Пока клипер качает, она рассматривает узор из чаинок, и ее глаза расширяются.

– О, Ния… – У нее сбивается дыхание. – Ты даже не представляешь…

Я сглатываю комок в горле:

– Что не представляю?

– Как необычно, – шепчет она.

Я таращу глаза:

– Что вы видите?

– Нужно будет позже посмотреть карты. – От волнения ее голос становится пронзительным. – Для чая это перебор.

Она с улыбкой смотрит мне за плечо. Поворачиваюсь и вижу приближающегося Рафаэля. Как восхитительно, по-кошачьи грациозно он перемещается даже во время качки… И всегда прекрасно собой владеет – прирожденный лидер. Приходится напомнить себе, что именно он натворил много лет назад…

– А вот и он, – говорит Тана, – капитан нашего заблудшего корабля.

– Мы не заблудились, – возражает Рафаэль.

– Заблудились во времени, – бормочет она.

Он вздыхает:

– Тана, ты что-нибудь видела?

– Патрульный корабль далеко на севере.

Он медленно пожимает плечами, засунув руки в карманы.

– Постараемся избежать встречи с ним. Можешь оставить меня на минуту с глазу на глаз с Нией?