Она не помнит, когда была голодна. Помнит только тарелку. Полную. Всегда. И маму, которая стоит рядом и смотрит. С шести лет. С первого «ешь». С первого «я для тебя». С первого «через не могу».

Она не худая. Она научилась скрывать. Она нормальная. У неё есть муж, работа, жизнь. Никто не знает про ванную. Про двадцать лет. Про способ, который всегда с ней. Это её тайна. Её власть. Её пустота.

А потом у неё рождается сын. И она слышит свой голос — голосом матери. Стоит с тарелкой над четырёхлетним. И понимает: сейчас. Сейчас оно выйдет. Сейчас круг замкнётся.

Она ставит тарелку. Садится напротив. И говорит одно слово.

Книга о том, что еда — это не еда. Что «я не голодна» — это не про голод. Что за каждой тарелкой стоит мама, бабушка, война и всё, что не сказали. И о том, что круг можно разорвать. Не громко. Не красиво. Одним «хорошо». Сегодня. Пока он смотрит.