Читать книгу: «Искушение»

Глава 1

– Ну прости, Викуль… Я осознал, понял, раскаялся. Больше никогда, клянусь…

День и без того выдался паршивый. Поляки воевали за каждый пункт в контракте так, словно не рекламу крема заказывали, а душу дьяволу продавали. Переводчики, юристы одной стороны, юристы другой стороны… Однообразное и унылое многоголосье сливалось в неразличимый гул, из которого она пыталась извлечь хоть какой-то смысл.

И по всему выходило, что требуют у нее какую-то мелкую чушь, ничего значительного. Проще было бы согласиться на все условия и подписать наконец этот контракт, будь он… здоров и счастлив.

Подписать.

И получить на свою голову заказчика, который считает, что из тебя можно вить веревки, а потому будет капризничать, требовать нарисовать красную линию зеленого цвета – плавали, знаем. Поэтому переговоры шли без малого семь часов, консенсус так и не нашелся, а его поиски были перенесены на светлое завтра…

Потом такси надолго застряло в пробке, и от запаха дешевого освежителя воздуха разболелась голова.

В такой день звонок мужа (точнее, без пяти минут бывшего мужа) – это, пожалуй, перебор. Последний штрих на полотне неудачного дня. Она устала так, что даже злиться не было сил.

– Не прощу. И хватит об этом.

Вика собиралась нажать на кнопку отбоя, но голос из динамика снова заныл жалобно:

– Давай встретимся. Нам многое надо обсудить…

– Если ты о разводе, то пусть твой адвокат обсуждает его с моим адвокатом. Не зря же мы им платим. Всё. Хорошего вечера! – Она яростно нажала на кнопку отбоя и бросила трубку в сумочку.

Если ее оставят в покое, это будет лучшее событие сегодняшнего дня. В конце концов, она имеет право на отдых. Это, помнится, даже в конституции прописано. Или уже не прописано?

Словно насмехаясь, телефон опять разразился трелью. Твою ж мать!

Вика снова выковыряла гаджет из сумки, посмотрела на дисплей. Миша. Хороший ты парень, Миша, жаль, что так не вовремя… Она поколебалась с минуту: отвечать или не стоит? Все указывало на то, что не стоит. Кроме одного. Мишка – существо ранимое. Если не ответить, он решит, что она прямо сейчас в глубочайшей депрессии запивает смертельную дозу снотворного дорогим вином. Ведь развод – это повод для депрессии, не так ли? А еще Мишка – существо отзывчивое. Так что через минут двадцать его, запыхавшегося, можно будет обнаружить на пороге своей квартиры. Похоже, выбора нет.

– Слушаю тебя, Мишенька!

– Привет, Вик… – пробормотали в трубке, немного помялись и добавили: – А я к тебе по делу. Возьмешь человечка на стажировку?

Что-то в голосе старого друга сулило подвох. Нет, она с удовольствием брала талантливых девчонок с худграфа поработать на время. Прежде всего, чтобы свои не звездились и не забывали, что на их место всегда можно найти кого-то еще. Кроме того, двух лучших дизайнеров она именно так и наняла, после удачной стажировки. Так что сама просьба была вполне нормальной.

Но тон… Тон был подозрительным. Мишка говорил как-то заискивающе и виновато. Но разбираться с этим сейчас не хотелось. Хотелось, наоборот, принять ванну и ни с чем не разбираться.

– Хорошо, Миш, пришли ее утром в офис.

Повисла пауза, и стало понятно, что сейчас будет тот самый подвох.

– Понимаешь, Вик… Это не она, а он. Ну, парень то есть.

Вот оно что! Теперь понятно, откуда эти страдальческие интонации в голосе.

– Нет, – отрезала Вика. – Не возьму.

В ее рекламной студии работали только женщины. И не потому, что она была мужененавистницей. А исключительно в интересах дела. Смешанный коллектив – это служебные романы, ревность, встречи и разлуки, и как результат – потеря ценных специалистов. Причем иногда внезапная, на самом пике важного проекта.

Сначала ничто не предвещает беды. Вот они трудятся рука об руку, фонтанируют идеями, а потом раз – и уже видеть друг друга не могут. Плавали, знаем.

– Мне очень нужно… – не унимался старый друг. – Понимаешь, это не просто студент. Это мой сын.

Вика замерла на мгновение с телефоном в руке, не веря своим ушам. Хорошенькие новости! Никогда не слышала ни о каких детях от Мишки. Ни в планах на будущее, ни в анамнезе.

– Не знала, что у тебя есть сын.

– Да я и сам не знал, – торопливо заговорил Миша, – Тут такая «Санта-Барбара»… Понимаешь, его мать была…

Ну уж нет. Пересказ Мишкиной «Санта-Барбары» она сейчас точно не выдержит. И без подробностей тошно: на то, чтобы отказывать старому другу, сил тоже нет. Вот нашел же момент!

– Хорошо, Миш. Присылай. Завтра с утра.

В конце концов, это всего лишь мальчишка. И всего лишь на месяц. Засунет его в какой-нибудь самый дальний угол, предупредит, чтобы не отсвечивал…

Вика бросила в сумку телефон и со вздохом облегчения достала из нее ключи от квартиры.

* * *

Наконец-то дома!

После того как бывший муж выехал вместе с вещами и доброй половиной мебели, квартира казалась просторной и даже пустой.

Вика насыпала корм в кошкину тарелку. Себе тоже насыпала – семян чиа в кефир. Вот и весь ужин. Хорошо жить одной. Готовить не нужно.

Битый час в пенной ванне с расслабляющей музыкой и аромасвечами – самое то, чтобы снять усталость и раздражение. И да, хорошо жить одной, никто не торопит, не стучит нервно в дверь, не спрашивает: ты что, уснула?..

Вика выбралась из ванной, быстро юркнула под одеяло, вытянулась посреди кровати. Да-да! Одной хорошо. Никто не стянет одеяло, не развалится поперек кровати, оттеснив на самый краешек, не включит телевизор с футболом… Можно спокойно почитать. Только вот сегодня – ничего заумного. Пусть будет легкое чтиво, какая-нибудь приятная сказочка про большую и светлую. Надо же как-то отвлечься от заказчиков, бывшего мужа и Мишкиного подарочка.

Она открыла ноутбук, порылась в залежах электронок и нашла роман про мужской гарем. «Венга». Название загадочное. Давно хотела прочитать.

Там не было юристов, контрактов и переводчиков. Зато у красавицы героини имелся десяток прекрасных мужей на любой вкус – от нежных и томных вьюношей до брутальных мачо. Все, конечно, с мускулистыми телами и внушительными эм-м-м… агрегатами. Все безумно любят госпожу – поодиночке и вместе дружно, а в свободное от исполнения супружеских обязанностей время полюбливают и друг друга… С большим, надо сказать, энтузиазмом.

Четыреста с гаком страниц обитатели гарема по-всякому и по-разному упражнялись в искусстве радовать самих себя и любимую госпожу. И закончилось всё на позитивной ноте – введением в коллектив, так сказать, нового члена. Что наполнило всех героев дополнительным энтузиазмом и радостью.

Полностью погрузиться в историю у Вики не получалось. Возникало много вопросов. Взять те же прекрасные тела. А куда девают тех мужей, у которых появляется жирок на талии, угрожая идеальности торса? Насильно отправляют в тренажерный зал или сразу скармливают аллигаторам?

Или вот еще. Чем занимаются десять здоровых мужиков, когда не того… не отдают супружеские долги? Нет, ну правда, не могут же они с утра до вечера только того… Надо и перерывы делать. И что тогда? Бесцельно слоняются по территории?

Их бы профессиям обучить – все больше пользы бы было. И мужики при деле, и в семью прибыль…

Вика попыталась примерить этот гарем к себе и вздохнула… С ее занятостью не то что десять, единственный муж – и тот сбежал в поисках женской ласки.

Вот в гареме с дисциплиной было строго. Если только взглянул на какую постороннюю фемину, будь любезен – огреби плетью по заднице. Ибо нефиг. И фемине тоже прилетит – чтоб не разбивала, значит, крепкую ячейку общества.

А еще странно, что хозяйка гарема так щепетильно относилась даже к взглядам в сторону посторонних женщин, а «междусобойчики» в гареме не пресекала, даже поощряла… Неужели в этом случае и правда ревности меньше?

Вика попыталась представить, что застукала своего благоверного не с секретаршей, а с каким-нибудь «двоюродным мужем». Получалось плохо. В конце концов воображение сдалось и продемонстрировало картину: здоровенный усатый мужик усердно приходует ее бывшего супруга, к большому неудовольствию последнего.

Действительно, никакой ревности. Одно сплошное злорадство.

Вика захлопнула ноутбук и погасила свет.

Нет, все-таки и без мужа развалиться на кровати не получится, если у тебя есть кошка.

Глава 2

Вика поднялась совсем рано. В девять должен был начаться новый раунд переговоров, и единственный способ хоть что-то успеть – это ни свет ни заря продрать глаза и попытаться жить.

Уже в восемь она выбралась из автомобиля, а еще через минуту входила в лифт. Двери почти закрылись за ее спиной, когда между ними влезла чья-то рука. С шорохом створки опять разъехались, и в кабину вошел юный блондин. Вика внутренне сжалась. Еще одно чудесное начало чудесного дня.

Лифт – и без того тесное помещение, даже если ты там одна. Ездить в нем в компании с кем-то она терпеть не могла. Ее подчиненные то ли знали, то ли догадывались об этой фобии, то ли просто побаивались начальницу, во всяком случае, заходить в кабинку, когда там была Вика, не спешили. Ждали, пока придет второй лифт или, совершив поездку на четвертый этаж и обратно, вернется этот. Остальные фирмы в здании начинали работать на час позже, поэтому накладок почти не возникало. Почти…

Потому что посетители время от времени врывались – как вот сегодня! – в ее личное пространство. Но не запрещать же посетителям приходить! Она бы запретила, но от этих приходов образуются деньги.

Вика отвернулась, стараясь не встречаться взглядом с блондином, но краем глаза заметила, что он улыбается. Ну какой нормальный человек будет улыбаться в восемь утра?

На заказчика не похож – слишком уж молод и свеж. Курьер, может? Хорошенький… Из какого-нибудь модельного агентства? Если там есть такие экземпляры – с ними стоит работать. С агентствами, конечно, не с экземплярами.

Вика еще раз незаметно покосилась на незнакомца и вздрогнула, наткнувшись на его взгляд. Тот смотрел на нее, не отрываясь. О-о-о, она очень хорошо знала, что означает этот странный пристальный мужской взгляд… Мало ли она их ловила за свою жизнь. Некоторые раздражали, некоторые льстили, поднимая настроение и вызывая то самое: «А я еще очень даже ничего…» Но никогда еще, ни разу, ни один из них не действовал на нее столь сокрушительно. И ведь какой-то мальчишка, смазливый щенок, а так посмотрел, что сладко похолодела спина, а низ живота свело жарким спазмом. По телу прокатилась волна дрожи, волосы на затылке встали дыбом, выплеснув из-под себя целую стайку мурашек. И как-то сразу стало трудно дышать, будто из лифта разом выдавило весь воздух, а мысли куда-то разбежались, оставив в голове звенящую пустоту. Его глаза задержались на ее губах – и она едва удержалась, чтоб не облизать их невольно… – скользнули вниз, по шее, и замерли в районе груди, и Вика чувствовала, куда он смотрит так явно, словно он трогал там горячими ладонями. И хоть на ней была строгая блузка чуть не под горло, застегнутая на целый ряд крохотных пуговиц (ну как же, переговоры), Вика в смятении ощутила, что соски напряглись, заныли и предательски выпятились вперед, проступая сквозь тонкую ткань, и он… он… конечно же, все видит! Голубые глаза потемнели, полыхнули чем-то таким, что Вика сглотнула и торопливо отвернулась. Щеки пылали так, что даже ушам было жарко, и желание вжаться в стену, чтобы увеличить дистанцию, стало почти невыносимым.

Что это еще за черт возьми? Она, Вика, смутилась? Да ее невозможно было смутить даже шеренгой красавцев в одних стрингах. Да и без стрингов, пожалуй, тоже.

А тут – такая ерунда, какой-то мальчишка таращится на ее грудь, а она вспыхнула, как восьмиклассница, которой ветром задрало юбку.

От мыслей про задранную юбку стало совсем плохо, и Вика едва дождалась, когда лифт доедет до четвертого этажа. Парень вышел следом за ней. Значит, точно к ним в агентство.

Несколько чеканных шагов по коридору, пара жадных глотков прохладного воздуха – дай бог счастья создателям кондиционеров и уборщице тете Паше, которая вечно врубает его на полную мощь, так, что сдувает с ног, – и дурацкий девчачий румянец сошел.

– Извините! А как я могу найти Викторию Сергеевну? – раздалось низкое и бархатистое сзади. Будто лапкой прогладило по спине.

– Считайте, что нашли, – обернулась Вика. Она уже полностью пришла в себя и совершенно справилась с… с иррациональным волнением. Да, именно так это можно назвать. – Вы по какому вопросу? – недрогнувшим голосом спросила она.

– Я от Михаила Александровича. На стажировку.

От Ми… От кого?! Твою ж мать!

Ну откуда у грузного увальня, каким Мишка был даже в лучшие свои студенческие годы, мог появиться такой отпрыск? Ходячий секс! Похоже, что-то там неладно в этой его «Санта-Барбаре», и только Мишка как последний лопух этого не видит.

Вика внимательно всмотрелась в модельную физиономию стажера. Волосы светлые, слегка вьющиеся на кончиках, а ресницы темные, короткие, густые. Глаза голубые-голубые, ласковые, ямочки на щеках, когда улыбается вот так вот, смущенно… Ну просто мимими. Катастрофа! Это же… Это же бомба замедленного действия. Впрочем, какого там замедленного. Сразу рванет!

Она тут же представила, как ее девочки дружно впадают в ступор при виде такой ожившей мечты, перестают работать и начинают наперебой закармливать это чудо пирожками собственного приготовления… А у них, между прочим, на подходе крупный контракт и непростые клиенты!

– Значит, так. Сейчас я тебя прикреплю к нашей лучшей сотруднице. Будешь выполнять всё, что она говорит. И главное: от нее ни на шаг, по офису не бродить, никого от работы не отвлекать. Увижу, что с кем-то болтаешь, – выставлю без разговоров. И Миша не поможет! Уяснил?

Чудо кивнуло. Хороший мальчик.

Кому достанется подарочек, она решила еще вчера. Оксана Иванова. Талантливейший дизайнер, увлечена работой и только работой. Выглядит она… эм-м… своеобразно. Очки с толстыми стеклами, гнездо глухаря на голове, вечно одета во что-то серое и мешковатое… Дни напролет проводит, уставившись в монитор, и периодически выдает совершенно гениальные вещи. Она, скорее всего, даже не заметит, что рядом, вопреки обыкновению, крутится представитель противоположного пола. Похоже, она их видит только в качестве электриков, сантехников и прочая. В общем, когда нужно что-то отремонтировать или прикрутить.

– Вопросы есть? – поинтересовалась Вика на всякий случай, открывая дверь офиса.

Стажер отрицательно покачал головой. Вот и славно. Вика подавила в себе желание потрепать его по соломенной макушке и повела стажера к месту временной дислокации.

Офис был длинным, просторным и визуально поделенным на две части. Маленькая – светлая и солнечная, с вечно не задернутыми шторами, где перед дверью в ее, Викин, кабинет сидела секретарь Леночка. Там же стояло несколько больших столов, сдвинутых вместе «для мозгового штурма» (как говорили девчонки), а также для совместных чаепитий по каким-нибудь особым случаям. И вторая, большая – царство компьютеров и собственно рабочих мест. С диваном, неизвестно каким образом пробравшимся в святая святых да там и прижившимся, с заваленными бумагами, журналами, папками и прочей дребеденью длинными стеллажами, тянущимися вдоль глухой стены, с плотными жалюзи на каждом окне, чаще закрытыми – «чтобы не портить цветопередачу». На границе светлой и темной части офиса в большой кадке росло неопознанное растение, девчонки говорили, что роза, но цветов на нем никто никогда не видел. Неудивительно. Хорошо, хоть выжило после регулярных поливок остатками заварки. Кто-то в незапамятные времена приволок его из дома, и выкинуть это… эту натерпевшуюся розу у Вики рука не поднималась.

В самом углу темной части располагалось логово Ивановой, и именно туда Вика вела стажера. По мере продвижения между столами за спиной стихал рабочий шум, девчонки отрывались от мониторов и остолбенело глядели вслед. Ну вот, началось…

– Оксана, это наш новый стажер! Загрузи его работой так, чтобы ему голову от стола некогда было поднять.

Девушка неохотно отвела взгляд от монитора, сфокусировалась на Вике, бесцветным голосом проговорила:

– Хорошо.

И снова защелкала мышкой.

Вика обернулась, цепким взглядом обежала окрестности, и рыжие, русые, черные головы мгновенно склонились над столами.

Стажер понятливо усмехнулся, подтащил поближе стул и уселся на него с таким видом, словно выдрать его оттуда не сможет даже торнадо.

Да, она, Вика, не ошиблась. Иванова – отличный выбор! Любая другая бы уже удивленно гоняла мысли и готовилась обсуждать с коллегами за чашечкой чая, отчего это начальница приволокла в их чисто женский офис мальчишку, да еще такого хорошенького. Ивановой же такое и в голову не придет.

Итак, с этим покончено. Теперь – поляки.

* * *

Ну они и пьют… Все они – новые заказчики, переводчик, а также юристы с обеих сторон.

Официанты едва успевали приносить коньяк и закуски. Вика пила вино, и хоть тянула как могла, но, кажется, тоже выпила больше, чем надо.

А всё потому, что надо нормально закусывать, а не сидеть с одним зеленым салатиком весь вечер! Впрочем, у одинокого салатика – уважительная причина. Если ты выяснила, что любимый муж (единственный, между прочим, гаремов не держим!) тебе изменяет, то последнее, что тебе нужно, – это еще и растолстеть.

Ну перебрала, да. Но вела себя прилично. На столах не танцевала, на брудершафт с новыми заказчиками не пила… В общем, мир-дружба-жвачка зафиксированы, отрицательных последствий нет. Она молодец, как всегда.

Вика вышла из ресторана и покачнулась: на свежем воздухе ее быстро развезло. Она махнула рукой, и рядом тут же нарисовалось такси. Упала на заднее сиденье и пробормотала адрес. Домой!

* * *

– Приехали! – голос таксиста вывел ее из полудремы.

– Где это мы?

Картинка за окном никак не была похожа на ее подъезд.

– Железнодорожников, семь, как вы и просили… – почти обиженно ответил водитель.

Твою ж мать!

«Ты давно уже замужем за своей работой!» – выговаривал ей супруг, когда решал сменить тактику и от извинений перейти к обвинениям. Может, он был и прав. Назвала же она сейчас рабочий адрес вместо домашнего…

– А-ашибочка вышла, – с ослепительной улыбкой пропела Вика, – нам надо на Первомайскую, пятна… – и замолчала на полуслове.

Что за… На их четвертом этаже горел свет. А на часах, между прочим, почти полночь. И света быть не должно. Грабители? Ну сейчас она им…

– Хотя нет, не ошибочка. Надо сюда. Сколько с меня? – Не дожидаясь ответа, она сунула водителю купюру и кое-как выбралась из машины.

Оказавшись на ногах, Вика покачнулась. Хмель сильнее ударил в голову, хотя, казалось бы, куда еще сильнее.

Путь к офису был долгим и почему-то извилистым. Замки заедали, двери не слушались, дверные ручки ускользали и уворачивались, гадины! Лифт и вовсе был отключен на ночь, пришлось карабкаться по лестнице, спотыкаясь и цепляясь за перила. «Так грабители успеют все вынести и убежать! – огорчилась Вика, а потом пьяно хихикнула и погрозила пальцем качающимся ступенькам. – Не-а, не убегут. Хрен им! Через окно не выпрыгнуть, лифт не работает. А значит, путь-то один. А здесь я их и поймаю! Логично? Логично!»

Приободрившись, Вика продолжила восхождение, крайне довольная своей рассудительностью и железной логикой. Про пожарный выход логика промолчала. Впрочем, правильно сделала.

Наконец, лестничный эверест был покорен, и, сделав несколько «бесшумных» шагов, Вика грозной тенью застыла в дверном проеме своего родного офиса.

Никаких грабителей не было. Вместо них за столом сидел новоявленный стажер и рылся в документах.

– Та-а-ак! – протянула она. – Пригрели змею на груди. Как это оно называ… Промышленный шпионаж!

Четкая дикция осталась где-то на дне второго бокала, так что получилось «пырмышленный».

– И Мишу, святого человека, в это дело впутал!

– Виктория Сергеевна, вы что! Я не шпион… – Стажер покраснел, но смотрел прямо в глаза, вроде бы даже честным взглядом. Мне Оксана задание дала, сказала закончить сегодня, вот я и закончил… Только что…

– Что тут у тебя за бумаги?! – Вика оторвалась от дверного косяка и нетвердой походкой пошла к столу «для мозговых штурмов».

– Эскизы… Оксана сказала, чтобы я…

Что там сказала Оксана, осталось за кадром, потому что в этот момент Вика почти достигла цели. Только «почти» – не считается. У самого стола каблук подвернулся, и она полетела головой вперед, видимо, оправдывая название стола. Стажер среагировал быстро: рванулся, подставил руки и успел ее подхватить. Падение было предотвращено, штурм тоже, но лучше ситуация от этого не стала.

Черт знает что. Она среди ночи стоит в офисе и обнимается со стажером. Репутации – толстый пушной зверек. Вывод, который из этого сделало хмельное сознание, на трезвую голову был бы признан странным. Но тогда показался совершенно естественным: раз уж всё так сложилось, терять ей нечего.

Вика сосредоточилась и страстно поцеловала красавчика-стажера в губы, используя все мастерство, которому обучалась в академии жизни. Поцелуй получился горячим и искренним, потому что целоваться с ним ей нравилось. Очень нравилось! У стажера были упругие теплые губы, умопомрачительно вкусные.

Он, кажется, еще продолжал что-то объяснять. Но тут на сцену зачем-то вылезла суровая хозяйка гарема и строго приказала юному наложнику:

– Заткнись!

Глава 3

«А-а-а!» – первая мысль нового утра была именно такой, без слов. И вторая тоже. И третья. Потом отношение к жизни оформилось в обреченное: «Твою ж мать!» И только после этого начало рассыпаться на отдельные фрагменты. И каждый из них – словно гвоздь в крышку ее гроба.

Это Мишин сын. Позаботилась, блин. Помогла другу… Твою ж мать!

За домогательства к сотрудникам только на Западе преследуют или у нас тоже? Как-то не было повода это выяснить. Хотя он не сотрудник. И стажером еще не успел оформиться…

Твою ж мать! Она даже не знает, как его зовут. Из-за этих чертовых переговоров не удосужилась спросить.

Он хотя бы совершеннолетний? Ну не отправил же старый друг к ней первокурсника!

Вика стала судорожно считать. Так, Миша учился на два курса старше… И поступал уже после армии… А значит, ему сейчас… Всё равно получается какая-то ерунда.

Мозг не хотел считать, он хотел, чтобы она умерла прямо сейчас. Или хотя бы выпила чего-нибудь холодного и умерла потом. Остальной организм был с ним согласен.

Вика поднялась с кровати и угрюмо поплелась к холодильнику. Рядом неторопливо вышагивала кошка, тактично намекая, что вчера ее не покормили.

Счастливые люди – те, кто наутро после крепкой выпивки ничего не помнит! Конечно, обязательно найдутся доброжелатели, которые подробно проинформируют беднягу о его вчерашних художествах… Но это как бы и не считается. Если с собственными воспоминаниями такой рассказ не коррелирует, наверное, можно слушать его спокойно, словно всё это случилось с кем-то другим. Хуже, конечно, если в подтверждение имеется видеозапись. В Сети. С парой сотен просмотров.

Вике запись не требовалась. Она помнила всё в мельчайших деталях. Помнила, как опрокинула стажера на офисный диван. Зачем вообще в офисе стоит диван?! Там работать надо, а не на диванах сидеть! Или даже не сидеть…

Не разрывая поцелуя (вчера это казалось очень важным – ей категорически не хотелось, чтобы мальчишка как-то комментировал происходящее, и она искренне радовалась, что нашла такой простой и чудесный способ этого избежать)… Так вот, не разрывая поцелуя, она стала расстегивать его рубашку. Запуталась в пуговицах. Ненадолго зависла. И сделала еще одно восхитительное открытие – воистину, это была ночь открытий! – снимать рубашку вовсе не обязательно. Более того, это нецелесообразно и вообще неэргономично. И переключилась на ремень в джинсах. Ремень был не менее упрямым, чем рубашка, и тоже не давался.

Где-то на этом этапе стажер окончательно освоился, разобрался в ситуации и ловко расстегнул пуговицы на блузке. Сдвинул в сторону кружево бюстгальтера, мягко коснулся соска – сначала пальцами, а потом и губами. Втянул его в рот и легонько прикусил, высвобождая из кружевного плена вторую грудь, которая охотно прыгнула в его руки. Сжимая и тиская ее груди горячими ладонями, стажер поцеловал ее в шею и прикусил ее второй сосок. И это было с ума сойти как приятно и восхитительно.

Вика не смогла сдержать протяжный стон, а руки стажера уже задрали юбку и…

И вот тут всё кончилось. Существо, которое заменяло обычную Вику в этот вечер, каким бы пьяным оно ни было, вспомнило, что белье-то на ней сегодня… Ну не ахти. Удобное, конечно, практичное. Но вот совсем не то, которое нужно демонстрировать человечеству, а особенно его симпатичным представителям.

Вика не с первой попытки, но поднялась с дивана, поправила прическу и строго вопросила:

– Что вы себе вообще позволяете?

Нелады с дикцией не дали этой фразе прозвучать убедительно, но для опешившего стажера этого оказалось достаточно.

Вика развернулась и гордо удалилась, на ходу застегивая блузку. Аргументировала свое бегство она тем, что ей немедленно нужно кормить кошку.

По поводу кошки почему-то потребовались пояснения. И Вика заверила стажера, что животина у нее одна и вторую она заводить не собирается, а уж тем более десять.

Занавес!

Вика мрачно размешивала кофе в чашке и размышляла о том, как бы не возвращаться сегодня в агентство, а еще лучше – как-нибудь вообще оттуда уволиться. Но куда ты уволишься из собственной компании? И даже в командировку не уедешь – новый контракт требует постоянного присутствия. По всему выходило, что на работу идти придется.

* * *

В офис Вика явилась после двенадцати. Как человек, который накануне жертвовал собственной печенью во имя процветания агентства, она имела на это полное право. Взгляд сам собой обратился к тому углу, в который она вчера поместила стажера. Красавчика там не было, зато за компьютером восседала какая-то посторонняя девица.

– Это еще кто? – Вика поймала за рукав пробегавшую мимо секретаршу и указала на незнакомку.

– Это? – Леночка восторженно пискнула и, скосив в указанную сторону блестящие от предвкушения глаза, заговорщицки прошептала: – Это наша серая мышь Иванова. Видимо, встретила фею-крестную. Правда, потом что-то пошло не так, и вместо бала она, как всегда, притащилась в офис. Впрочем, с некоторых пор у нас тут тоже водятся принцы.

И Леночка прерывисто вздохнула.

Принцы? Твою ж мать…

Вика присмотрелась. Джинсы и маечка обтягивали вполне аппетитные формы, которые, оказывается, там были. Стрижка, макияж, туфли на каблучках… И кто бы мог подумать, что из такого хм… бесполого существа, как Иванова, можно сделать что-то… эдакое, женщиноподобное?

Она оглянулась по сторонам. Все девицы в офисе сегодня были чудо как хороши, сверкали подведенными глазами, благоухали французскими ароматами и, в принципе, вполне могли бы полным составом прямо сейчас выдвигаться на подиум. По крайней мере, за их наряды было бы не стыдно.

Даже уборщица тетя Паша нацепила новый цветастый платок и подкрасила губы извлеченной из глубины веков ярко-морковной помадой. Вика вздохнула. Кажется, этот офис уже никогда не будет прежним. А ведь еще какой-то час назад она думала, что хуже уже быть не может. Все-таки мало в ней оптимизма и веры в светлое будущее. Может, и еще как.

Она торопливо отправилась в свой кабинет. Уж хотя бы там-то должно быть все по-прежнему? Но нет. На ее столе, прямо среди бумаг, в обычном стакане стоял букетик подснежников.

– А это еще что?

Секретарь оказалась под рукой. Видимо, нарочно крутилась рядом, чтобы не пропустить такое зрелище: явление цветов строгому начальнику.

– А это ваш новый стажер принес. Ян. Милый мальчик.

Угу, милый… Ян, значит. Вот и познакомились. Одно радует: кажется, иска о домогательстве не будет. Вряд ли к такого рода искам прилагаются цветы.

– Пригласи-ка его ко мне в кабинет. И пусть возьмет эскизы.

Разговор, который ей предстоял, не сулил ничего хорошего. Собственно, из всех намеченных на сегодня дел это было самым неприятным. Но Вика не была бы собой, если бы откладывала неприятные дела на потом.

Ян вошел в кабинет, аккуратно прикрыл дверь и остановился у порога: чистенький, свеженький, словно в девять вечера лег спать, а не занимался черт знает чем полночи в офисе. И снова посмотрел на нее тем самым взглядом, от которого хочется закрыться руками, покраснеть и сбежать. Или наоборот… Броситься навстречу, прижать к косяку и выдать карт-бланш суровой хозяйке гарема. Стоп, о чем это она. Твою ж мать! Как, черт возьми, он это делает? Впрочем, неважно. Что бы там ни было – она справится.

– Подснежники занесены в Красную книгу, – отчеканила Вика, на всякий случай избегая смотреть стажеру в глаза. – Не знаю, в курсе ли ты, но один из принципов нашего агентства – это забота о природе. Возьмешь у секретаря наш меморандум на эту тему. Мы не используем в производстве вредные вещества. Мы не… Ладно, потом прочитаешь сам. Так вот, когда наши европейские гости придут ко мне в офис и увидят это, – она кивнула на синий букетик, – думаю, они будет очень удивлены.

Теперь раздевающий взгляд исчез, мелькнув напоследок странным разочарованием. Ян смотрел на нее исподлобья. В глазах – весь холод Арктики вместе со льдами и северным сиянием (того и гляди ресницы инеем покроются), на щеках – пятна лихорадочного румянца. Повстанец перед казнью, ни дать ни взять.

– Так что в будущем, – продолжила она, проигнорировав зарождающийся бунт, – если ты снова захочешь заняться флористикой или, к примеру, набить чучело, чтобы как-то украсить наш непрезентабельный офис, пожалуйста, убедись, что не используешь для этого ничего редкого или вымирающего. Надеюсь, ты меня понял, уважаемый Ян Михайлович.

– Мое отчество Александрович, – стажер сжал губы в тонкую линию и слегка развернулся, словно уже собирался вылететь из ее кабинета, громко хлопнув дверью.

А вот это ей вообще без надобности. Сразу же пойдут разговоры.

– Я еще не закончила! – повысила голос Вика.

Он остановился у двери и медленно развернулся. Губа зло закушена, глаза мечут молнии – вот это темперамент! Впрочем, чисто по-человечески Вика его понимала, но как хозяйка агентства, в котором с минуты на минуту все посыплется к чертям из-за какого-то мальчишки, должна была действовать жестко и без эмоций.

– Покажи эскизы.

Ян молча протянул стопку бумаг. Она взяла рисунки и указала ему на стул. Пусть присядет и выдохнет. Пока она будет делать вид, что рассматривает его художества, он успеет остыть и выйдет к людям в приличном виде.

Вика стала небрежно листать эскизы и… И почти забыла о стажере, который все еще сидел напротив. Черт побери! А он хорош! А если всё это он сделал буквально на коленке за один день, то он очень хорош! Нет, что там хорош – шикарен! Если бы то же самое ей показала любая из прежних стажерок, Вика бы в лепешку расшиблась, чтобы это сокровище заполучить себе. Но тут совсем другая история.

Возвращая эскизы, она впервые за сегодняшний день посмотрела Яну в глаза. И сразу поняла: он уже считал ее реакцию на рисунки. Вид у стажера был самый что ни на есть самодовольный. С точки зрения дисциплины тоже не слишком здорово, но, по крайней мере, хлопать дверью он теперь вряд ли станет.

– Очень неплохо, – сдержанно похвалила Вика. – Думаю, мы сделаем вот что. Эту неделю ты доработаешь с Ивановой, наберешься опыта, поймешь основные требования. А потом на весь срок стажировки будешь в команде по нашему новому проекту. Надеюсь, ты понимаешь, какие это возможности и какая ответственность?

Он кивнул.

– Не подведи меня, пожалуйста.

Он снова кивнул.

– Можешь идти.

Кажется, эту проблему удалось решить. Наверное, нужно было что-то сказать по поводу вчерашнего. Извиниться, что ли. Но как-то не сложилось. Ну и ладно. Вика взяла пачку документов и углубилась в чтение, давая понять, что разговор закончен. Ян вышел, и она перевела дыхание.

Одна мысль не давала ей покоя.

Если отбросить лирику и мишуру, что получится в сухом остатке? Она только что подключила ничего не смыслящего в их работе стажера к самому важному для агентства проекту. Зачем? Чтобы вырвать его из рук внезапно преобразившейся Ивановой?

Глава 4

С Мишей они встретились в кафе. А что такого? Могут же старые приятели выпить по чашке чая и поболтать!

– Привет, дорогой! – Вика постаралась как можно непринужденнее чмокнуть его в щеку и подала знак скучающей неподалеку официантке. Народу в кафе было немного, так что была возможность спокойно поговорить.

– Что-то случилось? – настороженно поинтересовался Мишка, обхватив ладонями свою чашку, словно опасался, что ее могут стащить. – Ты извини, что я так тебя напряг… Ян что-нибудь натворил?

– Нет, – улыбнулась Вика.

Вообще-то, это она что-нибудь натворила. Но молодому папаше знать о таком необязательно.

Подлетевшая официантка получила заказ и оперативно исчезла.

– Просто ты никогда… – растерянно пробормотал молодой папаша. – Да мы последний раз виделись лет сто назад! Все по телефону да по телефону…

Что верно, то верно…

– Ну и ты раньше никогда не радовал новостями о том, что у тебя есть взрослые дети, – повернулась Вика к старинному приятелю и с любопытством уставилась ему прямо в глаза. – Меня заинтересовала твоя «Санта-Барбара». Я, может, тоже люблю посплетничать. Женщина я или где?

Миша смотрел на нее с сомнением. В его глазах явно читалось: «Или где». Черт! Надо срочно что-то делать с имиджем…

– Да тут такая история… – выдавил он и жадно отхлебнул из своей чашки. – Еще в школе дело было.

– Ну ты, Федотов, даешь! – Вика удивленно взметнула брови. А ее старый друг не промах! Она-то в школе уроки учила и на вечеринки до десяти еле-еле у родителей отпрашивалась. А он… – Я-то думала, ты тихоня.

– Да случайно получилось. На олимпиаде.

На олимпиаде? Вот оно что! Мишка и в универе был впереди планеты всей. А уж в школьные годы наверняка отдувался за целую школу.

Дождавшись, пока официантка поставит перед Викой заказанный чай и отойдет подальше, Мишка вздохнул и продолжил:

– Мы на три дня ездили. Ну всех разместили в одном общежитии: математиков, филологов, химиков… Девочка там была. Нет, там много девочек было… Но эта… Такая…

Вика кивнула.

– В общем, после первого дня кто-то принес шампанское. Я сначала отказывался, я ж никогда, ты же знаешь. Ну вот. А потом не отказался… Потом кто-то сбегал за добавкой. И вроде бы даже еще за добавкой. Понимаешь?..

Да не то слово!

– Ты даже не представляешь, Миша, как я тебя понимаю! – совершенно искренне сказала Вика. – А дальше что?

– А дальше просыпаюсь, а рядом – она.

– И что, ничего не помнишь?

– Ну почему… Помню… чего.

– И-и-и?

– Про вечеринку узнали, всем нагоняй устроили и разбросали по разным общежитиям, уж не знаю зачем. В общем, вернулся я с олимпиады, в комнате ее нет, где искать – не знаю. Да и надо ли искать? Я, знаешь, и в школе тот еще Ален Делон был. А она красивая… Очень красивая…. Наверняка уже десять раз пожалела. Зачем я ей такой?

– А дальше?

– А дальше всё. Это я только недавно узнал, что не всё. В общем, родители у нее нормальные, когда выяснилось, что она в положении, велели рожать без разговоров. Меня особо не искали, она даже фамилию не знала.

– А ты как про сына узнал? – Вика подалась вперед, напрочь забыв про остывающий чай. – Он написал в «Жди меня»?

– Нет. Выставка у меня была. Ну и в интернете картинки. Вот я на фоне работ, вот я на фоне посетителей. Она увидела и узнала.

– Алименты за все годы потребовала?

– Нет. Я хотел заплатить, ты не думай… – вскинулся Миша. Вика и не думала. Насколько она его знала – отдал бы последнее. – Но она ничего не взяла. Она такая…

Мишкины глаза светились. Ага-а, а кто-то у нас влюблен без памяти! Теперь они поженятся и заведут еще кучу симпатичных Янчиков. Отличный сюжет для женского романа. Если, конечно, Мишка не засамокопается по самые уши, неся всякий бред на тему «Я-ее-не-достоин».

– Попросила только сына пристроить, – вздохнул самокопатель и гордо добавил: – У него талант. А в их захолустье что с талантом, что без – максимум в учителя рисования.

– Очень романтично, Миш. А дамочка-то замужем?

– Нет… кажется.

– Кажется? Что значит «кажется»?! – совершенно искренне возмутилась Вика. – Ты это, давай-ка букет в зубы – и бегом в захолустье.

По кислой физиономии Федотова стало понятно, что фокус с букетом в зубах уже был проделан и безрезультатно.

– Не нужен я ей… – буркнул он и залпом осушил свою чашку.

Что-то подсказывало Вике, что, прояви Мишка чуть больше настойчивости, провинциальная красавица наверняка бы упала в его объятья. Но где Мишка, а где настойчивость…

Ну что ж, она не устроитель чужого счастья. И встреча со старым другом ей нужна была исключительно в терапевтических целях – чтобы впредь как можно ровнее смотреть в ту сторону, где сияет улыбкой новый стажер.

Ибо нефиг.

И последний вопрос. Так, из любопытства.

– А Александрович-то он у тебя почему?

– Ну… Так в загсе записали. Отец у нее Саша. Вроде как в честь него.

Глава 5

Больше стажер неприятностей не доставлял. Уже прошла неделя – и никаких сюрпризов. Ян исправно приходил в офис, забивался в угол к Ивановой, вполголоса обсуждал с ней что-то, выполнял все, что ему поручали, вежливо здоровался с начальницей, если они сталкивались в коридоре, цветов не носил, глупостей не делал… Вел себя как велено и даже болтающим с сотрудницами замечен не был.

В общем, не придерешься, даже если захочешь.

Вика настолько успела привыкнуть к тому, что все спокойно и хорошо, что почти перестала вспоминать ту историю, испытывать по этому поводу неловкость и вроде бы совершенно выбросила стажера из головы.

Входила утром в офис, равнодушно кивала, обнаружив, что он на месте, и окуналась в водоворот срочных, очень срочных и просто жуть каких срочных дел.

Ей даже стало казаться, что это равновесие уже нельзя нарушить. И, разумеется, она ошибалась. Сбой произошел, когда она и не ожидала. Она, как всегда, явилась на работу утром, как всегда, нажала кнопку лифта и ухватила краем глаза совершенно неожиданную картину. Настолько неожиданную, что даже слегка запнулась, входя в лифт.

Ее стажер беседовал с молодым человеком. Не то чтобы беседовал… Он стоял, прижавшись спиной к стене, а его приятель нависал над ним, опершись рукой на ту же стену. И смотрел он на парня совсем не по-товарищески… Как смотрел на него Ян, она не видела: его лицо заслоняла та самая рука. И вообще Вика бросила в ту сторону лишь мимолетный взгляд.

Не сказать, что она была поражена. Вика всю жизнь сначала училась, а потом и работала в творческой среде, так что недостатка в знакомых геях у нее не было. Собственно, скабрезная шуточка о том, что дизайнер – это не профессия, дизайнер – это ориентация, гуляла в их кругу еще со студенческих времен.

Но, черт возьми, не Ян же!

Хотя почему бы и не Ян? Хорошенький, одевается с иголочки, волосы всегда уложены…

Теперь ее пьяная выходка представала совершенно в другом свете. Но главное, невольно увиденное почему-то больно царапнуло где-то там внутри, где давно уже ничего не царапало. Возможно, в душе.

Это что, ревность? Ну конечно, нет.

Просто она беспокоится за мальчишку, в конце концов, это же Мишкин сын. Кстати, о Мишке. Наверное, надо ему сказать… Или не надо?

Твою ж мать! Вика начинала на себя злиться. Совсем сдурела. Осталось еще и в няньки к этому пацану записаться! Ей его не в детский садик и не в группу продленного дня привели. Парень взрослый, совершеннолетний, с собственными отношениями и с собственным отцом разберется как-нибудь сам.

Ориентация работе не вредит, а значит, ее это вообще никоим образом не касается! Вика решительно включила компьютер и придвинула пачку еще вчера принесенных Леночкой на подпись бумаг.

И тут раздался тихий стук в дверь.

– Виктория Сергеевна, можно я на минутку?

На пороге стоял Ян, неловко переминаясь с ноги на ногу. Щеки помидорового цвета. В голубых глазах – вся скорбь еврейского народа. Неужели и правда решил, что она побежит ябедничать папочке?

– Если только на минутку, – Вика не очень понимала, как себя вести в такой ситуации, а потому предпочла бы никак не себя вести, а отправить стажера восвояси.

– Это не то, что вы думаете, – он покраснел еще больше, хотя, казалось бы, куда уже больше.

Заметил ее все-таки! Почему-то словно камень с души упал. И дышать сразу стало легче. Вика развернула к парню монитор, на котором в экселевской таблице стройными рядами стояли цифры.

– Агентству нужно расширяться. Объем заказов слишком большой – не справляемся. Свободных денег хватит или на то, чтобы арендовать нормальное помещение – и поставить туда так себе технику. Или купить нормальную технику – и ютиться в тесноте, да не в обиде. Вот об этом я думаю. А не о том, что ты там себе насочинял.

Ян помолчал, словно смысл сказанного дошел до него не сразу.

– Арендуйте нормальное помещение, а технику возьмите в кредит, – спокойно сказал он и вышел из кабинета.

Вика хмыкнула. Умник нашелся. Это все она знает и сама. Вообще-то, юристы уже составляют обоснования для кредитов. Целью этого спича было наглядно продемонстрировать стажеру: ей не до него.

А ей почему-то до него.

Глава 6

Проект набирал обороты. Если Вика хотела видеться с Яном пореже, решение подключить его именно к этому проекту было не самым удачным. Эти чертовы ямочки теперь постоянно маячили перед глазами, и с каждым днем становилось все труднее убеждать себя в том, что ничего особенного не происходит.

Кое-что особенное происходило. Вика, взрослая серьезная женщина, теперь чувствовала себя как влюбленная старшеклассница. Впрочем, нет, в старших классах она как раз была не по годам взрослой и рассудительной и всегда гордилась тем, что никогда не теряет голову. Парни табунами ходили за симпатичной и талантливой девчонкой, но она избегала шумных компаний, редко выбиралась на свидания. Она уже тогда четко знала, чего хочет от этой жизни. Счастливый брак, детишки и прочие тихие радости если и были в ее списке желаний, то где-то в самом конце, а посему не стоило тратить время и силы на вечеринки и прогулки под луной.

Она всегда представляла себя модным дизайнером или владелицей своей дизайнерской студии. Красивой, подтянутой, деловой и богатой, обязательно богатой. Ее семья существовала где-то на грани бедности: интеллигентные, невероятно умные родители считали, что стремиться к богатству – это что-то недостойное. И не стремились. Совсем. Вика с детства знала, что главное украшение девушки – скромность. Да-да. Этот аксессуар единственный подходил к ее платьям, купленным преимущественно в секонд-хенде. Интересно, если бы в те годы у нее были красивые наряды, она также проводила бы время за учебой и эскизами? Или все-таки вела бы себя как-то иначе? Впрочем, теперь этого уже не узнаешь.

Из скромной девушки она своими силами выплавила другую – смелую, уверенную в себе. Это оказалось не так трудно. Если хочешь стать сильной, притворись сильной, а дальше как-нибудь сложится.

Теперь такая решительная, рассудительная, а местами даже жестковатая Виктория Сергеевна каким-то невероятным образом превращалась в полную свою противоположность.

Хорошо было «нашей мымре» из «Служебного романа». Новосельцев – человек взрослый, семейный, обремененный аж двумя детьми, такому достойному выбору все могут только поаплодировать. А мальчишка, да еще и сын институтского приятеля? Это что вообще такое? В такой симпатии даже самой себе признаться сложно, не говоря уже о том, чтобы дать этим чувствам ход.

Она и не давала. Запрещала себе даже думать о нем.

Ага, конечно, если б еще эти запреты воплощались на практике! Да, Ян больше не делал ничего такого, что можно было бы назвать нарушением субординации, да и Вика обращалась к нему подчеркнуто официально, даже, пожалуй, строго, и лишний раз предпочитала к нему не подходить. Только это не могло ничего изменить. Как ни старалась она не смотреть в его сторону, взгляд сам собой скользил туда – где он склонялся над эскизами, закусив губу. Иногда он откидывался на спинку стула и устало потягивался, вскинув руки вверх. Он всего лишь разминал затекшие мышцы, а у Вики мутилось в голове и перехватывало дыхание. Черт побери все на свете!

Он больше не работал под началом Ивановой, но продолжал сидеть в том самом дальнем углу, за соседним с Оксаной столом, перетащив туда свободный компьютер. Выходя из своего кабинета, Вика нет-нет да и замечала, как они, склонив друг к другу головы, что-то азартно обсуждают, кликая мышками и показывая пальцами то в один, то в другой монитор. Конечно, по работе, как же иначе, но странное, абсолютно нелогичное недовольство все равно глухо ворочалось где-то внутри.

И если бы только это!

Целый день, с утра до вечера, с утра до вечера, и в рабочее время, и в обед, без перерыва, без конца и края, постоянно из-за приоткрытой двери неслось:

– Янчик, солнышко, посмотри логотип. Не слишком перегружено?..

– Я тут ходила в магазин, принесла пончиков… Ян, будешь? Горячие!

– Ой, а что это у тебя? Какая прелесть! Цветовое решение – просто роскошное! Ян, ты гений!

Многоголосье радостного девичьего щебета… Да уж… Ему-то она запретила разговаривать с сотрудницами. А им как запретишь? Издать соответствующий приказ? То-то будет веселье!

Поэтому она не предпринимала ничего и лишь морщилась, когда до нее доносилось:

– Ян, иди пить чай, мы уже налили…

– Слушай, Ян, я вот тут не могу разобраться, глянь, пожалуйста!

Интересно, с каких это пор Сидоренкова не может разобраться сама со своим заданием?! С тех самых, как в офисе появился симпатичный стажер?! Могла бы хоть тише вопить об этом. Вика поморщилась, закрыв уши руками. Твою же мать! Никогда никакой шум не мешал ей работать, она научилась мастерски отключаться от всего, что не имело отношения к тому вопросу, которым в данный момент занималась. И вот теперь отлаженный механизм дал сбой. Такое ощущение, что в мозг внезапно самопроизвольно встроился чертов фильтр, который отсекал любой шум и срабатывал только на одно кодовое слово: Ян. И, как только она слышала это имя, автоматически начинала слышать и все остальное, а это мешало. И злило. Хотелось выйти из кабинета и рявкнуть подобно шаблонному самодуру-начальнику: «Вам всем что, заняться нечем? Работа закончилась?» Вот только самодуром Вика никогда не была и на своих подчиненных голос повышать считала недостойным. Да и придраться, если честно, было не к чему. Работа спорилась, и еще как. Словно с приходом талантливого красавца мальчишки весь дамский коллектив подобрался, вдохновился по самое не могу, мобилизовался и устроил между собой негласное азартное соревнование, кто лучше и круче.

Значит, ей оставалось только одно: сидеть в своем кабинете, плотно прикрыв дверь, и по возможности не высовываться.

Вика подняла голову от бумаг. Сегодня не было никаких совещаний, брейн-штурмов и разборов полетов. Она почти целый день не выходила из кабинета, просматривала финансовые отчеты, консультировалась с юристами – сознательно посадила себя на “безъяновую” диету. Это почти сработало. За целый день они ни разу не увиделись. Даже обед она заказала в кабинет.

Часы показывали десять вечера. За окнами начинало темнеть. Ну что ж, можно считать, день прошел успешно. А то, что болезненно ноет где-то внутри, это не считается.

Она выключила компьютер, выбралась из уютного кресла, вышла из кабинета и… И застыла на пороге, не веря своим глазам. Твою ж мать, да что это такое?! Ян сидел за своим столом, рядом дымилась чашка кофе. И вся эта ситуация – они одни в офисе поздно вечером, он работает, а она стоит у входа, вернее, на этот раз у выхода – сразу же напомнила ей другую, совсем недавнюю. С поцелуями и бесстыжими ласками. Со всем тем, о чем она совершенно не собиралась вспоминать.

– Ой, а вы уже закончили? – Ян подскочил с места, едва не опрокинув чашку.

Он выглядел таким растерянным, словно и правда воровал секреты. Она бы обязательно в чем-то подобном его заподозрила, если бы у их организации эти самые секреты были.

– А ты здесь что делаешь? – строго спросила Вика, изо всех сил борясь с нагрянувшим дежавю.

– Работаю, – Ян сразу весь как-то подобрался. Он отчитывался торопливо и официально: – Есть несколько идей к завтрашнему обсуждению, хочу довести до ума.

Совсем запугала парня. Он ее теперь боится, что ли?

Вика окинула его взглядом. В свете офисных ламп мальчишка выглядел не слишком здорово: он как-то осунулся, под глазами залегли темные круги. И сейчас он совершенно не производил впечатление того солнечного мальчика, каким пришел сюда всего-то несколько дней назад.

Выставить его из офиса, и немедленно, пусть идет отдыхать. Не хватало, чтобы Миха еще винил ее в загубленной молодости своего отпрыска. Она уже собиралась четко и уверенно объявить о конце рабочего дня, но вместо этого почему-то сказала совсем другое:

– Ты хоть ел сегодня?

– Да, – Ян старался говорить очень убедительно, тем самым тоном, которым обычно говорят, когда бессовестно врут.

– И что же? – усугубила свой допрос Вика.

Взгляд Яна сделался виноватым:

– Пирожки в обед, честное слово.

Вика бросила взгляд на часы. Обед у них вроде бы как в час дня, а сейчас уже пошел одиннадцатый вечера.

– Пойдем, никуда не денутся твои идеи. В крайнем случае подашь их завтра неподготовленными, мы переживем.

Дождавшись, пока Ян выключит свой компьютер, она вырубила свет в офисе, заперла дверь и отконвоировала голодного стажера к лифту. Уже в кабинке, спускаясь на первый этаж, Вика вдруг поймала себя на мысли, что на этот раз она не чувствует неловкости и того нервного беспокойства, что овладевают ею всякий раз, когда она оказывается в тесном помещении с кем-то посторонним. Как будто бы Ян уже и не посторонний, будто она знает его давным-давно и, вероятно, они даже близки, так близки, что можно просто ехать рядом молча и не придумывать никаких тем для разговоров.

Лифт плавно остановился, створки с шелестом разъехались, и, шагнув в холл первого этажа, Вика встряхнула головой, отбрасывая это ненужное и обманчивое ощущение. Ян вышел следом и вопросительно посмотрел на нее.

– Тут рядом есть кафе, – ответила Вика на незаданный вопрос. – У нас в офисе не принято, чтобы сотрудники умирали с голоду.

– Отлично, когда цели компании полностью совпадают с личными. Я вот тоже пока ничего такого не планировал.

Он лениво улыбнулся, и у Вики перехватило дыхание. Весь его нездоровый вид разом исчез, и перед ней снова был тот самый Ян, с ямочками на щеках и дерзким взглядом, от которого мгновенно стало щекотно в позвоночнике. И она уже не была уверена, что совместный поздний ужин – это такая уж и хорошая идея.

Глава 7

– Кафе в этом же здании, – сказала Вика дрогнувшим голосом, повернулась и торопливо зашагала вперед. – Только вход через соседнюю дверь. Запомни на будущее.

Черт! Что она несет? Какое еще будущее? Не хватало еще, чтоб он начал сидеть допоздна в офисе каждый вечер. Тогда она точно свихнется!

– Запомню, – усмехнулся Ян, догнав Вику и придерживая перед ней дверь. Его теплое дыхание коснулось ее шеи, и волосы на затылке моментально встали дыбом. Черт! Черт!

В кафе было тихо и малолюдно. Не особо выбирая, они заняли ближайший пустой столик у окна и какое-то время сидели молча, уткнувшись каждый в свое меню, и вроде как разговаривать было незачем. Потом сделали заказ официанту, отложили книжицы с перечнем блюд и яркими фотографиями и остались друг напротив друга.

– Как там Миша? – ухватилась Вика за относительно безопасную тему.

– Отец? – переспросил Ян. – Он в порядке.

Вика едва сдержала нервный смешок. Было дико и непривычно, что Мишку в принципе кто-то называет отцом, а уж тем более если этот кто-то очень даже взрослый.

– Ты его так и зовешь? – спросила она.

– А почему нет? – Он пожал плечами. – Это же правда.

– Ну да, конечно, правда.

Умом Вика была полностью с ним согласна, но что-то внутри нее все равно этому отчаянно сопротивлялось, словно Ян был из одной картинки, Миха из другой, а их родство и вовсе из третьей. И как она ни старалась собрать это все в один коллаж, не получалось так, чтобы выглядело органично. Рассыпался коллаж на фрагменты, как их ни крути.

– И ты на него не злишься, не обижаешься?

– Это с чего? – Ян удивленно поднял брови. – Он же ничего не знал, на что тут обижаться.

В общем, парень прав.

– Ну, а на мать? Вроде как она решила оставить тебя без отца, а его – без сына.

– Это ее жизнь. Как считала нужным, так и сделала.

– Но он же твой отец…

– А вот это уже моя жизнь, – улыбнулся Ян. – Когда он мне понадобился, я его быстро нашел.

– Да? – Вика удивленно подняла брови. – А Миша, ну, твой отец, вроде говорил, что это она нашла. Случайно… Когда ей попались на глаза фотографии с выставки.

– И как же, по-вашему, – вкрадчиво протянул Ян, – они ей попались на глаза?

Вика не выдержала и расхохоталась. Да уж, этому парню палец в рот не клади! Впрочем, разве она с самого начала этого не знала?

Наконец вернулся неторопливый официант с заказом, видимо, из кругосветного путешествия его привез, судя по времени. И принялся неспешно выставлять тарелки на стол. Выглядели блюда аппетитно, пахли тоже. Едва дождавшись, пока официант удалится – так же неторопливо, как и пришел, естественно, – Вика и Ян переглянулись и рассмеялись. А потом принялись за еду.

Как ни странно, вечер получился хороший, и разговор был какой-то… Вика попыталась подобрать правильное слово и нашла только одно: хороший. Такая теплая и неторопливая беседа, когда людям просто комфортно вместе.

Ян рассказывал что-то о своих школьных и студенческих годах, она – о своих студенческих, где важным участником был, конечно, Миха. И по ее рассказам выходило, что он – просто чудо-человек: добрый, отзывчивый и совсем не вредный.

Ей даже стало немного жалко, что у мелкого Яна не было такого папаши в детстве. Они уже давно поужинали и теперь медленно потягивали ароматный чай из огромных чашек, будто не желая заканчивать этот вечер.

– Ну что, пора? – Вика первой отставила свою кружку.

– Да, завтра рано на работу, – улыбнулся Ян.

Официант принес счет, она потянула к нему руку, но Ян ее опередил. Быстро пробежал глазами цифры, положил в книжицу несколько купюр, подхватил Вику под локоть и потащил к выходу.

– Я бы сама рассчиталась, – сказала она, но, наткнувшись на его укоризненный взгляд, тут же поправилась: – Или поделили бы счет пополам.

– Отличная идея, – сказал Ян. – Так и сделаем. В следующий раз угощаете вы.

Нет, ну это совершенно невыносимо! Теперь получается, что она должна ему ужин? Еще одно свидание? Так, стоп! Это было вовсе не свидание! Вот ни капли! Просто ужин. С коллегой.

Да? Но тогда, может, она вспомнит, что ела за этим ужином?

А запросто! Какой-то салатик. И еще что-то… И… чай! Зеленый, с жасмином!

Он проводил ее до машины и поцеловал в щеку, коснулся губами легко, по-дружески. Это вовсе не было похоже на их жаркие поцелуи в офисе. Твою ж мать, почему она опять об этом вспоминает?

– Давай я тебя подвезу? – неуверенно предложила она.

Нет, ей вовсе не трудно его подбросить. Но оставаться наедине еще полчаса, а то и больше… Вика не была уверена, что это хорошая идея.

– На другой конец города? – усмехнулся он. – Тогда вы доберетесь до дома только к утру, а на метро я буду на месте через двадцать минут. Тут даже без пересадок! Спасибо за вечер…

Он так быстро растворился в темноте, будто боялся, что она все-таки догонит его и силой усадит в машину. Вика упала в водительское кресло и еще несколько минут сидела, не заводя мотор. Потирала рукой поцелованную щеку. Она точно делает все правильно? Вряд ли…

Глава 8

На следующий день Ян представил свой проект. Выступление было ярким и запоминающимся. Конечно, Вика не сомневалась, что этот парень способен в выгодном свете преподнести даже самые бредовые идеи, но…

Но в том-то и дело, что его проект ни в коем случае не был бредовым. Что там она вчера снисходительно ему говорила? «Представить недоработанным». Как бы не так!

Ян играючи презентовал не несколько картинок, не какую-то идею для слогана, не сырые мутные намеки на нечто впечатляющее, но требующее кучи доработок, нет! Он выдал продуманную и отлично проработанную концепцию, которая очевидно была круче, оригинальнее, талантливее и вообще на голову выше всего того, что они до этого напридумывали коллективным разумом.

По-хорошему, ей сейчас надо было бы отбросить все другие варианты и разрабатывать именно его идею. Впрочем, что значит «по-хорошему»? Она, безусловно, так и сделает. И пусть кое-что придется начать сначала, но оно того стоит. Еще как стоит!

Когда Ян закончил, какое-то время все молчали, похоже, забыв, как дышать.

Вика окинула взглядом девчонок. Да уж, им, должно быть, сейчас нелегко. Дипломированные специалисты, с опытом, с отличными портфолио, с регалиями и наградами – других Вика не держала. И вот их, таких великолепных, играючи уделывает стажер, мальчишка без опыта, который совсем недавно узнал, что такое реклама. Вот это удар!

– Круто! – тихо выдохнул кто-то из угла. И все зашевелились, задвигались, заперешептывались, словно получили негласную команду отмереть.

Ян улыбнулся. Он явно не нуждался в похвале: и без того знал, что круто. И все-таки скромно сказал:

– Спасибо. – И посмотрел на Вику, явно ожидая ее оценки.

За сотую долю секунды тысячи самых разных ответов возникли в ее голове. Сначала Вика хотела ограничиться чем-нибудь сдержанным, вроде «ну неплохо, неплохо…», но тут же отбросила эту мысль. Это было бы нечестно и несправедливо. Строгость и отстраненность тоже имеют свои границы, чуть перегнешь – и легко превратишься в того самого анекдотийного начальника, который вечно всем недоволен и убежден, что кроме него, любимого, в фирме вообще работают одни дураки. Она же, Вика, хотела относиться к нему непредвзято, как к другим? Хотела. А любую свою сотрудницу она бы засыпала комплиментами, сделай та что-либо подобное.

Так что действовать надо без перегибов что в одну, что в другую сторону.

– Это очень здорово, – честно сказала она, – очень. Ты меня удивил. Думаю, эту концепцию мы возьмем в качестве основной. Надо решить, кто чем займется и еще… – Она замялась.

Совершенно же очевидно, что никто лучше Яна не понимает его собственную придумку. Но назначить руководителем проекта стажера? Это, прямо скажем, как-то странно. Впрочем, решение она нашла быстро и объявила свою директорскую волю:

– Руководить проектом буду я лично. У меня все. Все свободны.

Кажется, такое решение никого не удивило, девчонки встали и потянулись на выход, что-то негромко обсуждая между собой.

Когда все покинули кабинет, Вика села и задумчиво уставилась невидящим взглядом в окно. Да уж, это не проект, это бомба… Ян – талантище, самородок, рекламщик от бога. Один на тысячу хороших и даже очень хороших специалистов. И любой нормальный руководитель, заполучив такое сокровище, вцепится в него руками и зубами, будет холить и лелеять и радоваться, что ему так повезло… А Вика была отличным руководителем, и потому на мгновение у нее даже мелькнула крамольная мысль… А что если… А что если оставить Яна здесь работать? Сколько времени прошло, и пока в дамском коллективе все тихо и спокойно, никаких эксцессов, наоборот, работа так и кипит… Мысль была сладкая и приятная, правда, недолгая. Все как тот же отличный руководитель Вика прекрасно понимала: Ян не просто хорош, а слишком хорош. Чересчур хорош, и ее агентству он явно не по зубам и не по карману. И ей бы очень не хотелось привыкнуть рассчитывать на него и полагаться в каких-то важных вопросах. Потому что через некоторое время, скорее всего, через очень короткое время, он найдет себе что-нибудь получше. И уйдет. А что касается возросшего дамского трудового энтузиазма, то это затишье перед бурей, и рано или поздно проблемы возникнут.

Нет, ни за что. У нее в агентстве этот парень может быть только временным сотрудником. И точка. Приняв это решение, она успокоилась.

Отвернулась от окна, раскрыла документ, над которым работала до презентации, и внимательно вчиталась в него.

И только вчиталась, как раздался стук в дверь.

– Виктория Сергеевна… – На пороге стоял Ян с кипой бумаг. – Я хотел бы кое-что уточнить.

Вика отложила документ и кивком предложила Яну зайти.

– Слушаю, – сказала она.

Но, едва Ян закрыл за собой дверь, стопка бумаг легла на дальний край стола.

– Я по поводу ужина.

– Ужина? – недоуменно переспросила она.

– Ну… Как мы вчера выяснили, вы мне вроде бы как задолжали? – Он медленно улыбнулся, одним взглядом охватив ее всю от туфелек до макушки, словно съесть предполагалось именно ее.

– Ах, ужина… – кивнула Вика. Ну конечно, могла ли она вообще рассчитывать, что он о таком забудет?

Она достала календарь и стала его лениво листать.

– И что же у нас по поводу ужина? – вздохнула Вика, шурша страничками. – Я пока еще не выделила времени, но сейчас могу посмотреть. Что если, скажем, через недельку? – проговорила она официальным тоном донельзя загруженной женщины.

– Нет! – Ян помотал головой. – Сегодня. В восемь. Приятель отца открывает арт-кафе. Открытие сегодня, отец приглашен, но ему, как назло, на шесть вечера поставили экзамен у заочников, и к восьми он точно не выберется. Так что, – Ян ловко выхватил из центра притащенной кипы бумаг маленькую карточку, не слишком качественно отпечатанную, – вот пригласительный. На две персоны, бесплатное шампанское включено.

– Никакого шампанского! – быстро ответила Вика.

– Отлично, значит, по остальным пунктам вопросов нет, встречаемся в восемь, – довольно усмехнулся Ян.

И Вика в очередной раз выругалась про себя. Может, пора привыкнуть к тому, что он все делает, как считает нужным, и сдаться? Ну уж нет! Она упрямо полистала календарь, остановилась на сегодняшней дате и сказала:

– Нет, сегодня я точно не смогу, мне нужно…

Ян в несколько шагов оказался рядом, мягко взял календарь из ее рук – Вика настолько опешила, что даже не сопротивлялась – и так же тихо захлопнул.

– Вы же понимаете, им позарез нужна реклама. Нормальная реклама! Просто они об этом пока не знают.

Глава 9

В этот раз Вика ушла с работы пораньше и долго крутилась перед зеркалом, с удовольствием отложив в сторону все деловые костюмы и подбирая платье. Создавать симпатичные образы у нее всегда получалось. Художник она или где, в конце концов?

Выбор был безошибочен. В яблочко! Вернее, в вишенку. Платье цвета спелой вишни эффектно облегало фигуру. Легкое, изящного покроя, оно само по себе выглядело как цельный образ. Вика купила его на распродаже в Милане, влюбившись с первого взгляда и в его насыщенный чистый цвет, и в элегантную простоту, ту самую неуловимую интеллигентность и шарм, что дорогого стоят. Не смогла пройти мимо, хотя тогда с трудом представляла, куда может отправиться в таком легкомысленном наряде.

Волосы она оставила свободно виться и рассыпаться прядями, лишь сверху прихватила заколкой. Украшения надевать не стала, решив, что они сюда не нужны, достаточно будет клатча и изящных туфель на высоком каблуке. Вика с удовольствием разглядывала себя в зеркале.

Теперь она была совсем не похожа на деловую даму и руководительницу бизнеса. Нет, сейчас на нее смотрела, ярко сияя глазами, молодая женщина, красивая, соблазнительная, уверенная в себе… А если она еще улыбнется да вместо того, чтобы с металлом в голосе отчеканивать приказы и распоряжения, скажет что-нибудь такое… человеческое, то будет выглядеть и вовсе потрясающе.

К восьми часам ее такси, мягко шурша шинами, остановилось у арт-кафе. Ян уже ждал ее у входа. Вика немного помедлила, держась за ручку дверцы и обмирая от какого-то странного щекочущего предвкушения. Губы сами собой растягивались в легкую улыбку, в голове лопались крохотные веселые пузырьки, будто она глотнула шампанского. Черт знает что. Это все платье виновато, точно! Она распахнула дверцу и, выскользнув из машины, неторопливо пошла к Яну. Его взгляд без признаков узнавания скользнул мимо, потом вернулся назад, ошеломленно пробежался по ней, от туфелек, цокающих по асфальту, до макушки, где разнузданно подпрыгивали заколотые пряди. Брови поехали вверх, а челюсть, кажется, вниз, и вообще, на какое-то короткое, но безумно приятное мгновение вид у стажера стал замечательно недалекий.

– Добрый вечер, – певуче сказала Вика и демонстративно посмотрела на часы у входа. – Кажется, я не опоздала.

За стеклянной дверью арт-кафе клубилась толпа, странная эйфория схлынула вместе с пузырьками, и Вике стало немного не по себе в новом легкомысленном образе. Что на нее нашло? Надо было одеться более традиционно. Все-таки предстоит встреча с будущими заказчиками.

– Добрый… – хрипло отмер Ян и, вернув осмысленное выражение лица, белозубо улыбнулся. – Могли бы и опоздать. – Он снова обежал ее взглядом и, казалось, едва удержался, чтоб не присвистнуть. Быстро оправился. – Красивые женщины имеют право опаздывать.

Не слишком изящный комплимент, но тем не менее он достиг цели, немного успокоив. Не успели они войти в кафе, как перед ними сам собой образовался официант.

На подносе, сгрудившись кучкой, стояли бокалы. Ян подхватил Вику за локоть и потащил ее в сторону, к столику. Этот столик был накрыт. Там уже стояли закуски, вода и сок.

– У нас же безалкогольная вечеринка? – улыбнулся он.

– Может быть, стоило осмотреться, – осторожно спросила Вика. – Тут же картины и все такое. Ну хотя бы из вежливости.

– Можно, – кивнул Ян, – но позже. Сейчас начнется программа.

И программа действительно началась. Юная девушка с красивым стильным голосом исполняла фолк, отлично исполняла, кстати. Вика с удовольствием слушала хрипловатые переливы голоса, отстраненно наблюдала, как танцпол заполняется танцующими парами, и рассматривала кафе.

Заведение ей нравилось. Было в нем что-то ламповое, уютное. Сам зал был не очень большой, мест на сто или около того. Арочные старинные окна, невысокие и узкие, с широченными подоконниками из темного состаренного дерева, стены, словно сложенные из желтоватого, потертого временем кирпича. На самой длинной, глухой стене – картины в потертых, тяжелых, тоже деревянных рамах, самые разные картины, от пасторальных акварелей до авангарда, маленькие, большие, совсем крохотные… Ретро-лампы в кованых абажурах, где штучно, где парами, где целыми группами свисающие с невысокого сводчатого потолка. Темный деревянный пол, небольшие, окруженные грубоватыми деревянными стульями овальные столики, расставленные якобы хаотично, но чувствовался в этом хаосе тщательно продуманный порядок. Примерно прикидывая, что можно предложить владельцам кафе, чтоб они стали заказчиками, Вика даже не заметила, как на столике сами собой образовались бокалы с шампанским. Видимо, официант был фанатом своего дела и его не устроило то, что они дружно проигнорировали угощение, потому он отыскал их даже в этом укромном уголке.

Танцпол опустел, на сцену вышли четверо музыкантов, посовещались о чем-то, настраивая инструменты, и…

И заиграла музыка, живая, странно чувственная и пронзительно нежная, отзываясь томительной светлой грустью где-то внутри, заставляя слегка покачиваться в такт.

– Потанцуем? – спросил Ян совершенно неожиданно, и Вика кивнула. И только потом спохватилась, что танцевать им как раз и не стоило. Слишком уж все это становилось похожим на свидание.

Свидание, которого она совершенно не планировала.

Но музыка лилась, заставляя забыть обо всем, и Вика расслабилась и просто закружилась в танце, отдавшись на волю мелодии и сильных рук Яна, которые вели ее уверенно и осторожно. Это было… Потрясающе! Черт побери, она уже так давно не танцевала, что совсем забыла, как это здорово – слушать чудесную музыку и кружиться, кружиться, кружиться…

– Ты хорошо танцуешь, – тихонько шепнула Вика на ухо Яну. – Учился где-то?

Ян рассмеялся и, нагнув голову к Викиному уху, признался:

– Два года жизни отданы бальным танцам.

– Ого! И как же тебя угораздило?

– Дочка маминой лучшей подруги… – хмыкнул он. – В бальных танцах с парнями напряженка, дефицит, можно сказать, так что обычно велят приводить с собой. Вот и пришлось.

– И что же случилось через два года? – с любопытством спросила Вика.

– Она нашла другого, – с притворной горечью в голосе сообщил Ян.

– Ты, конечно, расстроился? Наверняка ведь был в нее влюблен?

– Вот еще, ни капельки, делать мне больше нечего. Влюбляться во всяких там девчонок. Я обрадовался и пошел наконец в художественную школу.

Вика весело рассмеялась.

Странно, но то, что они вот так вот шепчут друг другу на ухо, не казалось чем-то неправильным или неприличным. Скорее наоборот, Вика чувствовала себя совершенно спокойно и уютно, несмотря на то, что сильные руки Яна обнимали ее и прижимали к нему бережно и крепко, и сквозь тонкую ткань платья она ощущала тепло его тела и вдыхала его запах, а его горячее дыхание касалось ее щеки и шеи, разбегаясь мурашками по коже.

Да-да, спокойно и уютно. И все это было именно так… Но ровно до тех пор, пока она об этом не подумала. Черт! Она неловко качнулась, сбиваясь с ритма, Ян тут же сжал ее еще крепче, и сразу стало ужасно жарко и нечем дышать. И что-то словно сместилось у нее в голове, и она уже ни о чем другом не могла думать, только о том, что они обнимаются, а его губы так близко, что если чуть повернуться, то можно коснуться их своими губами. И ей, черт побери все на свете, так захотелось именно это и сделать, что по-прежнему убеждать себя, что это вовсе никакое не свидание, стало вообще невозможно. К счастью, музыка закончилась, и Вика почти бегом вернулась к своему столику. Упала на стул, налила в стакан холодной воды и залпом ее выпила, стараясь как можно скорее прийти в себя. Лучше б, конечно, вылить эту воду на голову. Но не все это поймут правильно. Да и прическу жалко. Когда за столик вернулся Ян, Вика уже была почти спокойна. А что щеки пылают – так это от танцев. Ну, во всяком случае, можно на это списать.

Музыканты ушли с импровизированной сцены, а на их место выскочил совсем еще молодой парень в потертых джинсах, с длинными волосами, собранными в хвост. Его появление присутствующие встретили радостными визгами, свистом и аплодисментами.

– Это ведущий? – тихо шепнула она Яну, стараясь говорить размеренно и ровно, чтобы не выдать дрожи в голосе. Кажется, получилось.

– Ведущий, – подавился смешком Ян, – он тут вообще все ведет, это владелец заведения.

Ах да, владелец, ясно. Вика приготовилась к тому, что сейчас будет долгая речь на тему: мы строили, строили и наконец построили. Налила себе еще воды и сделала несколько жадных глотков.

Длинная речь была очень кстати. По крайней мере, пока он будет говорить, Ян точно не позовет ее танцевать. Или позовет? Она была уже готова ожидать от него чего угодно. И даже не сомневалась: если этот парень всерьез решит, что пришло время танцев, такая мелочь, как отсутствие музыки, вряд ли его остановит.

Ведущий-владелец обманул ее ожидания самым вероломным образом. Насладившись бурными аплодисментами, он крикнул в толпу:

– Ну что, вам весело?

– Да!!! – радостно подхватили все, утопив этот вопрос в новой порции аплодисментов.

– Значит, веселимся дальше! – И он резво сбежал со сцены и затерялся в толпе отдыхающих.

А на сцену вышла еще одна группа, и музыка полилась снова. Вика тут же поймала на себе взгляд Яна, который явно свидетельствовал: сейчас она снова будет приглашена. Но на этот раз она успела его опередить.

– А что там… с рекламой? Вроде бы мы собирались с ними об этом поговорить?

Вот-вот, пора напомнить этому парню, а заодно и самой себе, что они здесь находятся исключительно по деловым вопросам.

– А насчет этого я договорился. Он придет к нам в понедельник, – отмахнулся Ян.

– В понедельник? – Вика толком даже и не удивилась.

В любом случае она ведь ожидала подвоха, верно? Зато в ее голову пришла совершенно другая мысль. Если беседа с владельцем и долгие разговоры о рекламе уже не планируются, значит, оставаясь здесь, она признает, что это самое что ни на есть свидание.

А в ее планы это как-то не входит. Она решительно поднялась из-за столика и сказала:

– Раз вы обо всем договорились, думаю, мое присутствие здесь уже не требуется.

Она посмотрела на часы: начало десятого. И как же незаметно пролетело время. Ей казалось, они только что пришли. Вика достала из сумочки несколько купюр, на глаз оценив то, что стояло на столе, придавила их стаканом, чтоб кто-нибудь случайно не смахнул.

– Мне пора. Увидимся на работе, спасибо за приглашение. Здесь и вправду очень мило. Думаю, я увидела достаточно, чтобы представить это заведение в лучшем свете, если, конечно, им это понадобится.

Лавируя между танцующими, она направилась к выходу. Но возле самой двери Ян ее нагнал.

– Я вас провожу.

Нет, он не спрашивал разрешения. Так вообще разрешения не спрашивают, так ставят в известность. И вряд ли она сейчас могла сказать, что мальчишка зарвался и позволяет себе лишнее. Это она, Вика, позволяет ему лишнее.

Сначала пьяные поцелуи, и не только поцелуи, потом она приглашает его отужинать, и наконец – совместная вылазка в увеселительное заведение. А это легкомысленное платье цвета спелой вишни? Да с таким набором она не удивится, если Ян уже считает ее своей девушкой.

А что, как ни крути, он уже из другого поколения. Кто знает, может, у них, нынешних, так и принято.

– Не нужно, я доберусь сама. И, пожалуйста, в следующий раз называй вещи своими именами, чтобы не ставить меня и себя в неловкое положение.

Глава 10

На следующий день Вика вела себя со стажером предельно вежливо и предельно нейтрально. Впрочем, она и раньше старалась обращаться со стажером подчеркнуто сухо и даже преуспела.

Но теперь она подошла к вопросу с утроенным энтузиазмом, а общаться приходилось много. В конце концов, теперь Вика курировала его проект. Твою ж мать, как она вообще в это вляпалась?!

Прошло два или три дня, она была безупречна.

Вернее, не так: она была уверена в том, что безупречна. Ее деловые костюмы теперь стали еще более деловыми, она уже даже тревожилась, что может перейти тонкую грань, разделяющую успешную бизнес-леди и «синий чулок».

И, кажется, эта тактика принесла свои плоды. Ян, словно переняв правила игры, тоже стал держаться подчеркнуто вежливо и отстраненно. Ну что ж, этого ведь она и добивалась? Точно именно этого?

– Виктория Сергеевна! – Секретарь Леночка плотно закрыла за собой дверь и подошла к столу с тем особым выражением лица, которое у нее бывало только тогда, когда она чем-то ужасно напугана.

Например, когда в их агентство нагрянула налоговая проверка, какая-то чересчур уж тщательная. Именно с таким видом она тогда приходила спрашивать, не все ли пропало, не закроют ли их в ближайшие дни.

– Вы собираетесь уволить Яна? – прошептала Леночка, тиская в руках свой блокнот, с которым, как порядочный секретарь, никогда не расставалась. Что-то хрупнуло, из блокнотного нутра выпал обломок карандаша и покатился по полу.

Вика вскинула на нее удивленный взгляд:

– Почему ты так решила?

– Ну как же! – Теперь Леночка смотрела на начальницу с подозрением, словно предполагала, что ее откровенно дурят. – Вы в последнее время всегда им недовольны, и он ходит как в воду опущенный. Значит, точно что-то не так. Об этом все говорят.

– Разве недовольна? – Вика удивилась совершенно искренне, она-то просто старалась сохранять субординацию. Видно, все-таки перестаралась, раз пошли такие слухи.

– Еще как! – подтвердила Леночка, поднимая с пола пострадавший от нервов карандаш.

– Конечно же, нет, – уверенно сказала Вика, – Ян ценный сотрудник, настоящая находка для агентства. Но, по-моему, ему не хватает серьезности. Да и откуда бы ей взяться? Молодой парень, вот я и присматриваю, чтобы все было хорошо. Этот проект для меня важен, для всех нас важен.

– Ну да, ну да… – согласилась Леночка. Поскольку увольнение отменялось, она почувствовала себя намного спокойнее и с облегчением выдохнула. – Что молодой, это верно. В его возрасте точно одни девчонки на уме.

Вика напряглась: это еще что, какие девчонки? Неужели она все-таки где-то прокололась и теперь о них поползут слухи?

– Так уж и девчонки? Насколько я смогла заметить, Ян всерьез увлечен работой.

Как оказалось, только этого Леночке не хватало, чтобы посплетничать. Она развернула гостевое кресло к Вике, без приглашения плюхнулась туда и, прижав блокнот к груди, с самым загадочным видом начала шептать:

– Наша Иванова-то давно по нему сохнет, с самого первого дня.

– В самом деле? – Вика изобразила изумление.

Особых доказательств этому не требовалось. Одно ее волшебное преображение чего стоило.

– Да, конечно, это все давно заметили. А сегодня она хвасталась, что они вечером вместе идут в театр, спрашивала, что надеть по такому случаю. Она там в жизни не была.

– В самом деле? – снова повторила Вика.

Твою ж мать, заладила как попугай. Конечно, в самом деле! Когда такое бывало, чтобы люди ходили в театр понарошку?

– Ну да, Тамара даже принесла ей свою брошь к платью, – Леночка снова перешла на шепот, – такую жуткую брошь, я вам скажу…. Она явно ревнует. Думаю, она сама давно на него глаз положила.

– В самом де…

Да что же это такое!

– Знаешь что, Лена, мне кажется, это не слишком здорово, что гуляют слухи об увольнении. Может, я и вправду в последнее время была излишне строга к Яну. – Вика посмотрела на часы. – Скажи ему, чтобы зашел ко мне. Я думаю, будет лучше, если я сама проясню ситуацию. Еще не хватало, чтобы это недоразумение сказалось на работе.

– Да, да, конечно. – Леночка подлетела с гостевого кресла и попятилась к выходу. – Я прямо сейчас, он знаете, как переживает!

– Догадываюсь, – проговорила Вика.

Глава 11

Ян вошел к ней в кабинет хмурый и насупленный:

– Вызывали? – буркнул он.

– Да, я думаю, ты в последнее время слишком много времени уделяешь работе. Засиживаешься допоздна, явно же устал.

– Не особенно. Мне нравится моя работа. Или вы все-таки решили меня уволить?

– Все-таки? – зацепилась Вика за это слово.

Он пожал плечами:

– Ну, слухи ходят, просто так говорить не будут.

Вике понадобилось несколько секунд, чтобы взять себя в руки, потому что истинным ее желанием было именно подтвердить эти слухи. Вышвырнуть его сейчас из кабинета, из агентства, а главное, из своей жизни – окончательно и бесповоротно.

Чертовски заманчиво разрешить одним махом все это нагромождение глупостей и проблем. Только вот бегство от сложностей – вовсе не ее стиль.

– Глупые слухи, – отрезала она. – Ты останешься здесь работать, по крайней мере, до конца проекта точно. Если только сам не решишь уйти.

– Вы звали меня, чтобы это сказать? – Ян украдкой посматривал в сторону двери, явно желая закончить этот разговор как можно скорее.

– Нет, не за этим. Я просто хочу отпустить тебя сегодня пораньше. Отдохни, встреться с друзьями, в театр там сходи.

Ян тут же перестал пялиться на дверь и быстро развернулся к Вике.

– Так вы знаете про театр?

– А что я должна знать про театр? – спросила она.

Какую-то секунду Ян колебался, видимо, не мог решить, что ответить.

– А что, мне нельзя сходить в театр? – прищурился он.

– Разумеется, можно. – Вика пожала плечами. – Поэтому я и решила тебя отпустить пораньше, чтобы тебе не приходилось метаться между работой и личной жизнью.

Теперь Ян окончательно забыл о двери, подошел к Вике ближе и без приглашения уселся в кресло. Да уж, а дисциплинка у нее хромает!

– А вы не отпускайте, – сказал он, глядя ей прямо в глаза. – Оставьте после работы, скажите, важный проект и срочно нужно что-то переделать.

И столько в этом взгляде было всего понамешано: гнев, огонь, мольба, ярость и что-то еще, чему и названия-то Вика не могла подобрать. Да и зачем подбирать?

– С чего бы мне вдруг это делать? – холодно спросила она. – Ты взрослый мальчик, сам решаешь, как тебе проводить время.

– Она меня попросила, – тихо сказал Ян. – Сказала, мечтает посмотреть этот спектакль, а подруга заболела. Одной идти не хочется, и билет пропадает.

Вика, не выдержав, усмехнулась: довольно жалкая придумка, как ни крути. Но слушать о неловких ухищрениях Ивановой ей совершенно не хотелось.

А уж тем более влезать в чужие «высокие отношения».

Видимо, Ян что-то такое уловил в ее взгляде, поэтому он поднялся из кресла и ровно выговорил:

– Так мне нужно доработать проект? Срочно, потому что заказчики требуют отчет уже завтра.

Звучало как ультиматум, а Вика очень не любит ультиматумов.

– Нет, – твердо ответила она. – До завтра ты можешь быть совершенно свободен.

Глава 12

Считается, что секс с бывшим – почти обязательный аттракцион при разводе. Этакий рецидив, без которого и разойтись толком нельзя. Если, конечно, ты глупа как пробка и вообще нашла себя на помойке. Вот в этом Вика была уверена на все сто. С ней такого случиться не могло ни при каких обстоятельствах. Умерла так умерла.

Она приняла решение. Всё. Адвокаты с обеих сторон отрабатывают свои гонорары, гардероб обновлен, личный стилист замучен до полусмерти требованиями сделать «не знаю как, но как-то не так». И это та самая ситуация, в которой метаться и отступать – глупо и непродуктивно.

А она не делает глупых и непродуктивных вещей.

Если, конечно, не остается в выходной дома наедине с бутылкой мартини, целой стопкой DVD с романтическими комедиями и ощущением, что жизнь проносится мимо и есть вероятность, что она так и сдохнет на работе, закопавшись в контракты и сертификаты. И если в этот самый момент чертов бывший не звонит и не начинает рассказывать, какая же она все-таки необыкновенная женщина.

Черт возьми, он ведь имеет право на то, чтобы его выслушали? Да-да, просто выслушали, и ничего больше. Это ведь не какой-то посторонний дядя Петя, а совсем наоборот, человек, с которым они столько времени вили гнездо, ели пуд соли – в общем, рука об руку, в горе и радости, кто в лес, кто по дрова… Так, это не отсюда…

Ну и что, что на часах почти полночь и для визитов вежливости время неподходящее? Ну и что, что на импровизированном столике перед экраном, где очередной герой-любовник целует очередную золушку, рядом с ополовиненной бутылкой вермута оказывается еще и бутылка виски – «для мальчиков»?

Это все совершенно безопасно. Они же взрослые люди, и, раз уж решили расстаться, глупо прятаться друг от друга. Нужно наконец-таки всё окончательно выяснить.

Но почему-то выяснения переходят в горизонтальную плоскость, затем спускаются на ковер, чуть не перевернув бокалы со всем их содержимым, а потом плавно перемещаются в спальню, где не утихают до самого утра…

И теперь бывший сидит у нее на кухне, как будто бы никуда отсюда не уходил. Глаза серые-серые, точь-в-точь как круглые ручки на верхних шкафчиках, и даже его рубашка идеально вписывается в кухонный гарнитур, словно так все и было в утвержденном дизайн-проекте. А она в кружевном халатике, который распахивается ровно тогда и настолько, насколько надо, готовит кофе. Ей хорошо. И хотя рассудок робко пытается заявить, что ничего хорошего тут нет и быть не может, тело с ним не согласно. Ему хо-ро-шо.

Вика мурлычет под нос какой-то навязчивый мотивчик и уже не отгоняет крамольную мысль о том, что ее муж, в общем-то, не так уж и плох: неглуп, хорошо сложен, зарабатывает, опять же. А что на сторону пошел, так не бывает, чтобы виноват был кто-то один. Сама что-то упустила. А что, мужик видный, перспективный, бабье на него вешается. Ну не устоял, всякое бывает, но ведь хочет же вернуться…

Это были не ее слова – мамины. Эту мантру Вика слышала так часто, что уже выучила ее наизусть, всякий раз поражаясь, каким логичным может выглядеть полный бред. Но сейчас почему-то она с этим со всем почти согласна и даже готова сменить «расстаемся навсегда» на «берем паузу».

Солнце светит в распахнутые окна, с улицы доносится шум просыпающегося города, по кухне плывет упоительный аромат арабики. Бывший, внезапно получивший почти амнистию, привычно протягивает руку, чмокает дверцей холодильника и заглядывает в его пустое нутро, где обязательно повесилась бы мышь, но кошка этого не допустит. Кошка тоже заглядывает, оценивает девственно пустые полки, топает к миске с кормом и усаживается рядом с ней с таким видом, чтобы всяким гостям стало ясно: отсюда они не урвут ни кусочка!

– М-да… А кое-что здесь не меняется… – хмыкает он.

Лучше б молчал и дальше сливался с интерьером. От этого «м-да…» со знакомой растяжечкой на Вику находит просветление, словно ретроградная амнезия в один момент отступила, и ее окатило ушатом воспоминаний.

Она плохая хозяйка. В конкурсе на худшую хозяйку она заняла бы второе место. Почему не первое? Потому что она и там бы накосячила!

Она только и делает, что пялится на посторонних мужиков. В какой такой Париж она намылилась одна? Здесь кобелей мало, на арабов потянуло? Знаем мы этот ваш Лувр!

Нормальные женщины хотя бы на время отвлекаются от работы, чтобы сварить мужу борщ.

И как финальная точка – белые ноги секретарши, словно лебединые крылья (какие, к черту, крылья? Но именно это первым пришло в голову), на его, что уж скрывать, красивых плечах.

Вика выплеснула кофе из турки в раковину. Коричневая гуща, стекая по бело-мраморным стенкам, вырисовывала нечто неприличное. Вот и погадали заодно.

– Знаешь что, иди-ка ты отсюда.

– Вик, ну ты что? – присмирел бывший, моментально оставив в покое холодильник.

И даже руки на коленях сложил, прямо паинька. Надо же… А ведь он искренне не верит, что она это всерьез. Впрочем, как всегда. Не воспринимать ее всерьез – это практически тактика и стратегия выживания. Это все ненадолго. Она позлится, поплачет – да и помирится. Так что не о чем и беспокоиться.

Только не в этот раз!

– Иди-иди! Я не шучу.

– Ну что ты опять заводишься на пустом месте? – укоризненно вздохнул бывший. – Все же хорошо было…

– Ничего хорошо у нас не было! – отрезала Вика. – И не будет! – она повысила голос.

Это, как всегда, сработало.

– Истеричка!

Он вылетел из когда-то их общей квартиры, хлопнув дверью.

Наверное, нужно было разрыдаться от обиды, разочарования или просто так, потому что вот. Но она не смогла.

Если она будет рыдать, то кто уберет тот бедлам, что у нее сейчас творится, выбросит к чертям почти новое постельное белье и будет долго-долго проветривать квартиру, пока даже намек на запах одеколона бывшего мужа не исчезнет?

То-то же.

* * *

Не успела Вика войти в офис, как почувствовала: что-то не так. Взбудораженные девицы мышками разбежались по своим местам, разговоры стихли как по команде, а не успевшие испариться с пути начальства сотрудницы одаривали ее понимающими улыбками. Что происходит, черт возьми? Она дошла до своего кабинета и тяжело выдохнула. Бывший уже сидел там, по-хозяйски развалившись в кресле. Улыбающаяся сволочь, во всей своей красе, в дорогом костюме, который делал его плечи еще шире, а у дамочек вызывал одно-единственное желание: поскорее избавить этого красавца от лишних деталей одежды, при условии, что лишнее тут всё. В руках – огромный букет роз, в глазах – непоколебимая уверенность, что ему обязательно и непременно простят все. Вика спокойно шагнула через порог. Пока она неторопливо закрывала за собой дверь, услышала прошелестевшие шепотки:

– Она же его вроде как бросила…

– С ума сошла? Таких мужиков не бросают…

Замок за спиной тихо щелкнул, и Вика с чувством прошипела сквозь зубы:

– Скотина.

Глава 13

Скотина откинулся на спинку кресла – ее, между прочим, кресла! – и, небрежно кинув розы на стол, усмехнулся:

– Доброе утро, дорогая.

Вика скрипнула зубами и сделала несколько очень глубоких вдохов-выдохов. Посчитав, что она достаточно успокоилась, чтоб не придушить на раз бывшего – окончательно и бесповоротно бывшего! – она подошла к нему вплотную и выразительным жестом ткнула в гостевое кресло. Видно, что-то было в ее взгляде такое, отчего тот безропотно и мгновенно перебазировался, даже не пикнув. Заняв свое законное кресло, Вика сдвинула розы на край стола и прислушалась. За дверью стояла потрясающая тишина. Такая тишина, что слышно было, как работает кондиционер в коридоре. Все ясно. Коллектив во главе с секретарем Леночкой затаился и превратился в одно большое ухо, прислушиваясь к происходящему в кабинете начальства. Лишь из дальнего угла, где сидела Оксана Иванова, раздавалось кликанье мышки. Похоже, одну Оксану Иванову интересует работа, а не перипетии личной жизни Виктории Сергеевны. Надо будет ей премию выписать. За лояльность. Впрочем, нет. Хватит с нее и театра!

– Послушай, – шепотом заговорила Вика. Но даже шепотом тон ее был угрожающим. – Мы же договорились: не выносить личное на работу. Это моя компания, я создавала ее много лет с нуля и я не позволю…

– Нет, милая, не с нуля, – перебил ее Виктор, не особо заботясь о чужих ушах. Но, поймав Викин взбешенный взгляд, послушно приглушил свой холеный баритон. – Ты создавала ее, выражаясь образно, на руинах нашего брака. Не было у тебя никакого нуля. С нуля, то есть из своего института, ты замуж пошла, а на все это, – он широким жестом обвел ее кабинет, явно имея в виду не только его, но и то, что находилось за его пределами, – на все это я тебе дал денег.

Вика фыркнула: вот уж действительно дал так дал! Прямо не унести. О, благодетель! Оплатил аренду небольшого офиса на три месяца да позволил забрать из своей конторы старую мебель и списанную оргтехнику, вполне еще приличную, но морально устаревшую.

Вика уже открыла рот, чтобы сказать ему все, что она думает и насчет руин брака, и насчет тех пресловутых «на все это дал денег», но Виктор в примирительном жесте вскинул руки:

– Ладно-ладно… – мягко заговорил он. – Я все понимаю: ну повздорили. Я, конечно, совершил ошибку, но нельзя же разрушать все, что между нами есть, вот так вот сгоряча.

– Ошибку совершила я, – сказала она ледяным тоном, – вчера. И уж точно она больше не повторится. Так что давай закончим этот бесполезный разговор и ты уйдешь. Мне нужно работать.

– Нет… – покачал головой бывший. – Как раз вчера стало ясно: у нас еще не все потеряно.

И он обаятельно улыбнулся. Улыбка опоздала на несколько лет и выстрелила вхолостую. Вика лишь тяжело вздохнула: опять по новому кругу.

– Все потеряно, все! – пыталась достучаться до него она. – А вчера просто стало ясно, что алкоголь – враг.

Но с тем же успехом можно было доказывать что-то стене или, вон, корзине для мусора. Виктор словно и не слышал. Он никогда не слышал того, чего не хотел. Викины слова скользили мимо его ушей, как некий навязчивый фон, не мешая обдумывать что-то свое, куда более значимое и умное.

– Вика! – перебил ее он на середине фразы, поднимаясь из гостевого кресла с подозрительно торжественным выражением лица.

Сделал шаг и вдруг рухнул посреди кабинета. А, нет, не рухнул! Просто опустился на одно колено, извлек из кармана бархатную коробочку, распахнул ее и, протянув Вике, проникновенно произнес:

– Вика, выходи за меня замуж. Опять.

Опять, ага. Вика горько усмехнулась. Да уж, для вчерашней выпускницы худграфа, девочки с наивными глазами, этот мужчина мог представляться просто идеалом.

Неглупый, нежадный, чертовски обаятельный и способный на такие вот широкие жесты. Человек-праздник. Только прожив с таким человеком несколько лет, начинаешь понимать, что праздник, если он слишком затянулся, не есть хорошо. А если для праздника ты слишком занята делами, тебя без труда кем-нибудь заменят.

– Прекращай этот балаган, пожалуйста! – Она решительно скрестила руки на груди, давая понять, что никаких коробочек со сверкающими булыжниками принимать не собирается.

Виктор спокойно поднялся с колен, отряхнул брюки и оставил коробку с колечком на столе.

– А ты не отвечай сейчас, ты подумай. Я все равно уеду в командировку на неделю. Вернусь, и дашь ответ, – и не позволив ей вставить ни слова, все так же самодовольно добавил: – И все, что ты обо мне думаешь, выскажешь тоже, когда я вернусь. А сейчас проводи меня к выходу.

А вот это она сделает с удовольствием! Она подвела бывшего мужа к двери, а тот распахнул ее, прямо на пороге картинно притянул Вику к себе и впился поцелуем в губы.

Сволочь, скотина, урод… Знает прекрасно, что под прицелом кучи глаз она не станет устраивать цирк с вырываниями и писком. Вика мстительно наступила каблуком на идеально вычищенный ботинок, жалея, что шпилька не настолько острая, чтобы проткнуть ему ногу насквозь. Но Виктор явно не собирался ставить рекорды в конкурсе на самый долгий поцелуй. Похоже, ему было достаточно показать, «кто в доме хозяин», и выставить их отношения напоказ перед всем офисом.

– Скоро увидимся, дорогая, – сказал он, и она поспешила захлопнуть дверь.

Последнее, что она успела выхватить взглядом, – это бледное, как бумага, лицо Яна и блеснувший ледяной яростью взгляд.

* * *

Когда Виктор наконец исчез из офиса, Вика с облегчением выдохнула. Во-первых, просто потому, что осталась одна в своем кабинете, а во-вторых, потому, что он сказал о командировке.

То есть в ближайшую неделю его визитов можно не опасаться, а за неделю у него и самого желание воссоединить семью может подостыть. Во всяком случае, никто ведь не запрещает ей на это надеяться.

С отвращением смахнув коробочку в верхний ящик стола, Вика вызвала Леночку. Та мгновенно влетела в кабинет, словно стояла прямо под дверью. Ее глаза от любопытства стали совсем круглыми и напоминали две баранки, внутри которых метались зрачки.

– Лена, унесите, пожалуйста, вот это отсюда, – Вика кивнула на розы, горой лежащие на углу стола. – Делайте с ними что хотите, но чтоб я их больше здесь не видела.

Леночка потопталась, явно умирая от желания что-то спросить, но не осмелилась, сгребла розы в охапку и выскочила из кабинета, осторожно прикрыв дверь, за которой сразу зашелестели восторженные ахи и писки.

Через час Вика напрочь забыла о бывшем и занялась своим настоящим и будущим, то есть проектом. Звонки, документы, переговоры – и чем она только вчера была недовольна? Все это дается ей куда лучше и проще, чем такая сложная штука, как отношения.

А вскоре она так замоталась, что перестала думать о личном вообще.

Букет роз затерялся в недрах рабочей части офиса, задвинутый за кадку с неопознанным растением, дабы не нервировать капризное начальство. Вика пару раз натыкалась на него взглядом, а потом привыкла и не обращала внимания. Стоит и стоит. Пусть хоть коллектив порадуется.

Следующий день прошел в той же кутерьме. Эскизы, концепции, предложения, утвердить, отказать, доработать. Нормальные трудовые будни. Ей всегда нравилась эта кутерьма, нравилось твердой рукой управлять компанией, всегда точно знать, кому что можно поручить. И всегда добиваться идеального результата. Но что-то сегодня было не так. Вике пришлось напрячься, чтобы понять, что именно, а потом она сообразила. На планерке по рекламе крема – очень важном, между прочим, мероприятии – кое-кого не оказалось. Отсутствовал Ян.

Это было странно. Всю прошлую неделю он активно участвовал в обсуждении, фонтанировал идеями и вообще показывал крайнюю заинтересованность в проекте. Еще бы, это ведь практически его собственный проект!

Фанатичный блеск, огонь в глазах – это ни с чем не спутаешь. Вика точно знала, потому что и сама была такой.

А тут раз – и не явился. Когда планерка закончилась, она подозвала к себе секретаря:

– А где наш стажер? Что-то я его сегодня не вижу.

– Ян? – переспросила Леночка, будто у них в офисе трудилась сразу сотня стажеров. – А его сегодня и нет. С самого утра не пришел, – она развела руками и добавила: – И не позвонил.

В груди болезненно сжалось. Это что, из-за вчерашнего показательного поцелуя бывшего? Сама же видела, как Ян среагировал. Черт… Впрочем, ей-то какое дело? Ну среагировал и среагировал. Вовсе ни к чему делать трагедию из-за реакции какого-то мальчишки. Пусть вон на Иванову свою реагирует!

А если он решил в качестве протеста перестать ходить на работу, ну что ж, значит, он сам себе злобный Буратино. Приняв это решение, она вроде бы успокоилась, но не окончательно. Какой-то червячок сомнений продолжал ее глодать. Вечером она пыталась сосредоточиться на эскизах и предложениях, идеях слогана, но то, что всегда доставляло ей огромное удовольствие и занимало все мысли, на этот раз почему-то не действовало.

А Леночка уже усаживалась в гостевое кресло. Неужели всерьез собирается обсудить с ней Яна? Или подготовила отчет о походе в театр? Ну уж нет! Это Вике совсем не нужно.

Она сделала вид, что не заметила начатого маневра, отложила бумаги и пошла к выходу.

– Я, пожалуй, уже домой. Будут спрашивать, скажите, чтобы звонили завтра…

Леночка смотрела с недоумением. Твою ж мать! Не хватало еще, чтобы она связала бегство начальства с исчезновением Яна!

– Едем с кошкой к ветеринару… – выпалила Вика первое, что пришло на ум.

– Ой, а что с ней? – всплеснула руками Леночка.

А вот об этом Вика не подумала. Сочинять кошке болезни она точно не собиралась.

– Плановый осмотр. Профилактический.

Впервые за долгое время она ушла из офиса, не закончив намеченные дела.

На следующий день стажер опять не появился, и теперь мысли закрутились совершенно в другую сторону. А вдруг что-то случилось? Ни с того ни с сего люди не перестают ходить на работу, которая им, кстати, нравится…

Мысли в голову лезли разные, но, как водится, одна страшнее другой. Беспокойство усиливалось, лишая возможности нормально работать, и мантра «я ему не нянька, не мамочка и вообще никто» больше не действовала. Вконец измучившись, Вика решила прояснить, черт побери, этот вопрос с отсутствием стажера и заняться накопившимися делами. Пока она фирму по ветру не пустила.

Сначала она хотела позвонить Мишке, уже потянулась рукой к телефону и… тут же ее отдернула. Ну и что она ему скажет? Я по пьяни пыталась соблазнить твоего сына? Нет-нет! Ничего такого… ну подумаешь, поужинали вместе и в арт-кафе сходили… А позавчера он увидел меня, целующуюся с бывшим мужем, и после пропал? Проверь, пожалуйста, он ничего там с собой не сделал? Красота. Вика пересекла офис и зашла в закуток к кадровичке.

– Светлана Ивановна, подскажите-ка мне номер телефона нашего стажера. Что-то он перманентно отсутствует, и без предупреждения…

Та покопалась в документах и продиктовала цифры. Когда Вика уже собиралась уходить, она вдруг мягко сказала:

– Только вы ж его, Виктория Сергеевна, сильно не ругайте. Хороший мальчишка, вежливый, работящий. А что загулял, ну так дело молодое, с кем не бывает.

Загулял? Это слово почему-то неприятно резануло слух. Почему-то мысль о том, что Ян веселится в компании сверстников (и, конечно же, сверстниц), ей не нравилась почти так же, как и та, что с ним что-то случилось.

Вика закрыла кабинет, минуту помедлила, прежде чем сделать звонок. Вот еще одна странность: уж что-что, а страх поднять трубку ей ни капли не свойственен. Она спокойно вела переговоры даже с теми заказчиками, которых ее менеджеры боялись как огня.

А тут совершенно неуместная робость. Вот и с чего бы вдруг? Она набрала цифры номера и вместо гудков услышала: «Абонент временно недоступен». Неприятная новость, потому что ситуацию она не проясняет. Отключить телефон мальчишка мог и в случае, если с ним что-то случилось, и в случае, если загулял. Да он просто мог забыть зарядить телефон.

Весь день она была не в своей тарелке и несколько раз порывалась позвонить Мишке. К вечеру Мишка позвонил сам. Вика с надеждой схватила телефон. Может, сейчас все и прояснится и зря она так переполошилась.

– Вик, привет! – донесся из трубки встревоженный голос Мишки, и Викино сердце упало. – Ты прости, что я тебя отвлекаю от работы, мой оболтус там где-нибудь поблизости? Второй день телефон отключен.

– Нет, – проговорила Вика. – В офисе он тоже не появляется. Второй день.

Мишка чертыхнулся.

– Послушай, я сейчас у лешего на куличках, на конференции, и приеду только дня через три. Я понимаю, что ты занята, но попросить больше некого. – Мишка посопел в трубку и выдавил: – Может, я просто сумасшедший папаша, но…Проверь, что с Яном, а? – Он продиктовал адрес. – И знаешь, на всякий случай съезди сначала к его квартирной хозяйке, возьми ключ, а то мало ли что там случилось, а я волнуюсь.

– Хорошо, Миша, конечно, – поспешно согласилась Вика. Да уж, теперь и она разволновалась не на шутку. – Ты только квартирную хозяйку предупреди. Вряд ли она всяким посторонним теткам ключи выдает. – Да, я прямо сейчас и позвоню, – с облегчением заговорил он. – И спасибо тебе, ты себе даже не представляешь… Но Вика не стала дослушивать, чего она там себе не представляет. Она уже быстро спускалась по лестнице к машине. Квартирная хозяйка жила на одном конце города, а квартира, которую она сдавала Мишкиному сыну, была на другом. Вика добралась до нужного места уже к вечеру. Сначала долго жала на кнопку звонка, на случай если за дверью идет веселая вечеринка. Или, наоборот, уединилась счастливая парочка, которой ни до кого нет дела. Никто не ответил. Она открыла дверь, недолго повозившись с замком, прошла в коридор, сбросила туфли, сделала еще несколько шагов и оказалась в комнате. И замерла от неожиданности.

Глава 14

Вика застыла на пороге маленькой комнаты, в которой вопреки ожиданиям был порядок. Не идеальный, а такой живой и уютный. Большое продавленно-мягкое кресло в углу с небрежно наброшенным пледом, поверх которого аккуратно лежал новенький ноутбук, рядом столик с электрическим чайником, пачкой кофе и одиноким бокалом. Книжный шкаф, вперемешку заставленный книгами, журналами, дисками и прочей дребеденью. У шкафа обычная картонная коробка с вертикально натыканными рулонами ватмана, чистыми и со следами художеств. На высоких окнах – светлые практичные жалюзи, под окнами – громадный стол с большим компьютером и навороченными колонками, более подошедшими бы какой-нибудь звукозаписывающей студии, с крутящегося кресла перед ним свисали наушники. На тахте громоздились сваленные в кучу одеяла и подушки, рядом, на стуле, аккуратно висела одежда. Мужская берлога, но нигде не пылинки. Но что поразило Вику больше всего, это рисунки…. Веером рассыпанные по столу, парочка прислонена к монитору, несколько упало на пол.

И на всех рисунках она видела очень уж знакомое лицо и фигуру. Свои собственные. Поворот головы, разворот плеч, изгиб руки… Вот она поправляет волосы, вот она хмурится, вот она улыбается.

Такое чувство, что все эти несколько дней, которые стажер провел у них в офисе, он только тем и занимался, что рисовал ее, хотя это точно было не так. Он работал не покладая рук и для проекта сделал больше, чем иные штатные сотрудники.

И когда же успевал еще и это? Ответ, простой и очевидный, пришел сразу и сам собой. Она представила, как он приходит домой, делает себе кофе (обязательно кофе! он и в офисе пил его литрами!), берет бумагу, карандаш и рисует как одержимый. При мысли о Яне, склонившемся над ее портретом, внутри сладко заныло что-то.

Вика осторожно прошла к столу, задумчиво потрогала рисунки, стараясь не сдвигать их с места. И где же сам художник?

– Ян… – негромко позвала она, а потом повысила голос: – Ян, ты дома?

Да конечно же, нет. Иначе давно б уже нарисовался на пороге, моргая своими глазищами в недоумении, чего это вдруг начальницу принесло. Наверняка тусит где-то в компании или вообще завис с какой-нибудь длинноногой девицей, позабыв и про телефон, и про работу, и про внезапно обретенного папочку. Кстати, пусть бы этот папочка сам бегал и разыскивал блудное чадо. Она-то, Вика, какого черта на это подписалась? Она – начальник, а не нянька! Сердито развернувшись, Вика шагнула к выходу и остолбенела.

Из вороха подушек и одеял на тахте безжизненно свисала рука… И от вида этой руки Вике моментально стало не по себе. Ни одной хорошей мысли в голове не осталось. Он хоть… жив?

– Ян… – одними губами прошептала Вика. – С тобой все в порядке?

Дурацкий вопрос. Идиотский. Совсем как в американских боевиках: «С вами все в порядке, сэр? – О да, господин полицейский, только пуля в голове немного мешает».

Но он же не мог умереть? Нет? С его глазищами и ямочками, его взглядами и пучком неизвестно где добытых подснежников? Да и с чего бы ему вообще умирать, молодому здоровому парню, ни в чем таком не замешанному? Он же совсем недавно приехал в их город, вряд ли его… Черт!!

Вика метнулась к тахте и потрогала руку. Теплая. Да что там теплая – горячая, слишком горячая. Мгновенное облегчение тут же сменилось страхом. Вика откинула одно одеяло, потом второе, потом плед, и там, в середине душного кокона, обнаружился и весь хозяин комнаты. Ян.

Лихорадочный румянец, спекшие растрескавшиеся губы, прилипшие ко лбу волосы, мутный взгляд, на секунду мелькнувший из-под дрогнувших ресниц, – сейчас он совсем не напоминал модельного красавчика с особой ленивой улыбкой, от которой холодело в спине. Вообще не напоминал никого… живого. Скорее был похож на сломанную куклу, небрежно заброшенную в угол и прикрытую ворохом тряпок. Вика машинально положила руку на лоб и тут же охнула, в ужасе отдернув. Да у него чудовищный жар!

– Ян! – она растерянно потрясла его за плечо. Плечо тоже было горячее и сухое, словно внутри мальчишки на полную мощь работал радиатор. – Ян!!!

Бесполезно. Голова Яна беспомощно мотнулась из стороны в сторону, но в себя он так и не пришел.

Твою ж мать…

Что делать?!

Нормальные люди, даже больные, не бывают такими горячими!

Может, он вообще уже при смерти?

Поискать таблетки или что там дают от температуры? Вика в панике заметалась по комнате. Черт знает, где они тут, эти таблетки или шипучие смеси, которые бесконечно рекламируют где попало. И есть ли они у него вообще? Да и что она будет делать с теми таблетками, даже если их найдет? Детей у нее не было, и, как ухаживать за заболевшим ребенком, она понятия не имела. Как-то не приходилось… Муж болел самостоятельно и не устраивал по этому поводу вселенской трагедии. Откровенно говоря, она не помнила, чтобы он когда-нибудь серьезно болел, иначе бы у нее был хоть какой-то опыт.

– Стоп! – громко сказала Вика, чтобы хоть как-то разбавить эту жуткую тишину, а заодно самой немного успокоиться. Не хватало еще ей тут начать бегать кругами. Действовать надо, действовать. – Врач! В первую очередь надо вызывать врача.

Скорую она отмела сразу. Пока они задают бесконечные вопросы: фамилию, имя, отчество, год рождения, какой там свинкой или корью болел в детстве, что сейчас где болит, какая температура и что вообще случилось (она все равно не знает, что случилось!), а потом еще хрен знает сколько времени добираются… Нет, она столько не выдержит. Врач ей нужен был здесь, сейчас и срочно! Немедленно!

Вика знала такого врача. По счастливому стечению обстоятельств такой врач – как раз ее школьная подруга. От всей души надеясь, что та не легла спать, не сидит сейчас на каком-нибудь своем дежурстве и не умотала – ужас, только не это! – на свою дачу, Вика решительно потыкала в кнопки, набирая знакомый номер.

– Кира, пожалуйста! – торопливо выпалила Вика, едва дождавшись неспешного «Ал-лё-у-у». – Это очень срочно, у меня тут молодой человек, и у него высокая температура? Что? Да не знаю я, какая температура, горячий! – закричала она. Вика всегда гордилась своей невозмутимостью и железобетонной выдержкой при любых обстоятельствах. Сейчас эта выдержка ей изменила, но она и не думала переживать по этому поводу. Были поводы для переживания и посерьезней. – Нет, я не знаю, как давно! Не у кого мне спрашивать, он без сознания! И я не знаю, где у него лекарства, я ничего не знаю!

Уже через две минуты, немного успокоенная, она положила трубку, как мантру повторяя про себя полученные инструкции.

Итак, нужно открыть форточку, стащить одеяла, потому что под ними больной перегревается еще больше. Это несложно.

Смотреть, чтоб прямо на больного не дуло. Ага, жалюзи. Это тоже несложно.

Следить, чтоб он лежал на всем и во всем чистом и сухом. Да на нем, как на батарее, все моментально сохнет. Это тоже несложно.

И, пока Кира не явится с набором жаропонижающих и еще какой-то полезной ерундой, нужно влажной теплой губкой или полотенцем обтирать тело больного, чтобы немного сбить температуру.

Тело.

Больного.

Обтирать…

И с этим возникали некоторые сложности. Чтобы обтереть то самое тело, надо его сначала раздеть. Раздевать бесчувственных людей Вика не умела. Да и вообще… А вдруг в процессе раздевания Ян придет в себя, и как она все это объяснит?!

Стоп, что еще за чушь!

Он не Ян, не красавчик и не мальчишка. Он именно больной, а она… просто сиделка, нянька, медсестра, гори оно все огнем! Совершенно бесполая. Да.

Вика стала стаскивать с Яна футболку, сначала осторожно и аккуратно. Но потом поняла, что так дело не пойдет и скорее Кира доедет сюда сквозь пробки, чем она справится со своей задачей. Так что она стала действовать куда менее деликатно и более эффективно. Футболка оказалась содрана. Вика с сомнением покосилась на сбитую в комок простыню, все складки которой красными полосами отпечатались на мальчишеской коже, и решительно полезла в шкаф, откуда через некоторое время победно выдернула свежую. За неимением времени и опыта Вика просто кое-как подсунула ее Яну… э-э-э… больному под спину, вытягивая старую и перекатывая его как неваляшку. В себя он так и не пришел.

Едва приоткрывал глаза, бормотал что-то, в чем невнятно слышалось «Вика», и снова уплывал куда-то… Сначала она вздрагивала от каждого слова, но потом поняла, что вряд ли он ее узнаёт – скорее бредит.

Итак, больного высушили, теперь нужно его намочить. Очень логично. Вика почти освоилась в шкафу и без труда отыскала там полотенце, мягкое, махровое. Метнулась на кухню, намочила его теплой водой и побежала обратно, подставив ладошку лодочкой под падающие капли. Надо было взять хоть какую-то кастрюлю, чтобы не бегать каждый раз. Хотя кто знает, есть ли кастрюля в этом доме? Может, тут привыкли питаться растворимыми макаронами из химически-ярких пачек.

Значит, обтирать теплой водой…

Вика склонилась над распростертым на тахте телом и на мгновенье зависла. Никогда в жизни, ни одного раза она не протирала теплой водой чужих голых – ну, почти голых, если не считать того уголка простыни, наброшенного туда, где протирать Кира не говорила, – мужчин, чтоб сбить им температуру (и вообще ни для чего не протирала). А потому понятия не имела, как это нужно делать, чтобы оно не выглядело так эро… хм… неприлично. Нет, она, конечно, не юная стыдливая мисс, а замужняя дама, и даже почти разведенная, но тут… «А тут больной мальчишка, – ехидно напомнил ей внутренний голос. – А ты просто сиделка. Так что вперед!»

Вика присела на край тахты, слегка подвинув Яна, решительно протянула руку и со странным удовольствием запустила пальцы в его спутанные густые волосы, аккуратно зачесав их к затылку. Потом перехватила полотенце и провела им по высокому чистому лбу, щекам, слегка колючим от отросшей щетины, запекшимся приоткрытым губам, упрямому подбородку… Спустилась ниже, на шею… Обходя ключицы, скользнула по плечам, предплечьям, покружила мокрой тканью по твердому животу, осторожно подхватывая и вытирая пальцами стекающие по гладкой коже боков капли – ну не ждать же, пока они упадут и замочат поменянную с таким трудом простыню! Перевернула полотенце прохладной стороной, тщательно прошлась по рукам – сначала одной, потом второй… У стажера Яна оказались удивительно красивые сильные пальцы. И кожа была горячая и… приятно гладкая, и под этой кожей чувствовались совсем не гламурные крепкие мышцы. И весь он сам – с длинными спортивными ногами, совершенным телом, без дурацкой одежды – был совсем не гламурный, а крепкий и сильный.

Внезапно он шевельнулся, и Вика отшатнулась, напряженно стиснув в руках полотенце. Щеки вспыхнули, словно ее только что застукали за чем-то постыдным.

Очнулся? Пришел в себя? Но он едва приоткрыл глаза, пробормотал что-то и снова отключился.

Ясно. Бредит.

Вика вскочила и решительно отправилась кухню. Пожалуй, пора было охладить нагревшееся полотенце, а заодно и голову. Голову лучше вообще под холодную воду засунуть, чтобы вымыть оттуда всю ерунду, что там поселилась!

«Твою ж мать! – фыркнула Вика про себя, сердито выкручивая полотенце. – Ну где же Кира?!» Вот приедет сейчас, всадит пару уколов чего надо куда надо, и мальчишка придет в себя. И она, Вика, будет совершенно свободна. Ей давно уж пора домой. Там кошка некормленная. И вообще…

Еще раз намочив отжатое в сердцах почти досуха полотенце, Вика вернулась в комнату и вновь принялась за обтирание.

Это был самый долгий час в ее жизни…

А потом на пороге появилась Кира с большой квадратной сумкой – в некоем роде тревожным чемоданчиком, который держала всегда под рукой. На всякий случай.

Комната сразу наполнилась медицинскими запахами. Вике осталось лишь наблюдать, как ловко управляется Кира: измеряет температуру, ставит уколы, считает пульс. Через какое-то время больной задышал ровнее, лоб покрылся испариной, лихорадочный румянец стал не таким пугающе-ярким.

Кира снова измерила температуру.

– Тридцать восемь и восемь, скоро еще понизится, – объявила она. – Жить, конечно, будет, но, пока кризис, нужно за ним следить. Продолжаешь обтирать, измеряешь температуру, если перемахнет за тридцать девять и пять, не щепетильничаешь, зовешь скорую. Хотя… укол сама сделаешь?

Вика сглотнула, невольно вильнув взглядом туда, куда предполагалось колоть.

– Ясно, – подавилась смешком Кира. – Значит, зовешь скорую. Оставляю тебе термометр, еще вот таблетки и инструкция, как их принимать. Когда очухается, постарайся заставить его выпить.

Вика послушно сгрузила полученное на плоскую вытянутую тумбочку в изголовье тахты.

– Выпьет как миленький, – поклялась она, провожая Киру к выходу.

Закрыв дверь, она подтащила единственный стул к тахте, водрузила на него кастрюлю с водой, отысканную-таки на кухне, поставила на тумбочку несколько бокалов с водой, потеснив таблетки, и приготовилась к бессонной ночи.

Итак, обтирание.

Она намочила и слегка отжала полотенце, положила его на лоб, отводя в сторону непокорные влажные пряди. И тут ее запястье перехватила горячая рука, заставив вздрогнуть от неожиданности.

– Вика, – еле слышно прошептали пересохшие губы, – Вика…

Она застыла, не в силах понять: то ли он все еще бредит, то ли пришел в себя.

– Ты как? – тихо спросила она.

Он не ответил, подтянул ее руку к себе ближе и коснулся прохладной кожи запястья горячими сухими губами.

От жара этих губ и нежности, мелькнувшей в затуманенных температурой глазах, по телу прокатилась теплая волна и что-то щемяще сжалось внутри. Вика осторожно высвободила руку и, слегка приподняв и придерживая Яна за затылок, схватила с тумбочки бокал с водой.

– Теплое питье просто необходимо при температуре, чтобы не было обезвоживания, – поучительно бормотала она Кирины слова, стараясь его напоить.

Он жадно осушил кружку в несколько глотков и блаженно зажмурился.

– Еще? – спросила Вика.

Ответа не было. Ян спал. Теперь уже точно просто спал, ровно и размеренно дыша. Влажные пряди прилипли к мокрому от испарины лбу, виски потемнели от пота, а совершенное тело вольготно распласталось по тахте, не оставив ни сантиметра свободного места.

А вот Вике поспать не удалось. За ночь температура еще несколько раз принималась ползти к угрожающей отметке, за которой следовал либо укол, либо вызов скорой. Ни того, ни другого Вике совсем не хотелось, поэтому она без конца измеряла температуру, пыталась вкрутить больному таблетку, иногда успешно, иногда нет, и тогда приходилось снова обтирать.

Лишь под утро термометр благосклонно застрял на тридцати восьми и больше не дергался.

Вика обессиленно села на пол, прислонилась спиной к тахте и задремала.

Проснулась оттого, что кто-то мягко перебирал ее волосы, и от этих касаний по коже бегали сладкие мурашки. Вика повернула голову и наткнулась на взгляд голубых глаз, в глубине которых плясали веселые черти. Что ж, кажется, кризис миновал и больной чувствовал себя значительно лучше. Во всяком случае, в его глазах снова плясали веселые черти.

– Вы были тут всю ночь?

Глава 15

Это прозвучало так, словно ее застукали на месте преступления. Сначала она смутилась, словно и правда было в ее присутствии в этом доме что-то неприличное. Но тут же взяла себя в руки и посмотрела прямо в невозможные голубые глаза.

– Пришлось, – спокойно ответила она. Глаза находились близко. Слишком близко. – Кое-кто весьма настойчиво пытался оставить нашу компанию без ценного стажера, а моего институтского приятеля – без единственного сына.

Она глядела в расширившиеся почти во всю радужку зрачки, в глубине которых полыхал знакомый жар. Под этим взглядом хотелось то ли спрятаться, то ли начать поправлять одежду. Наверное, никогда еще невозмутимость не давалась ей так тяжело. Но Вика справилась. Она и не с такими трудными переговорами справлялась.

– А кто меня раздел? – вкрадчиво спросил Ян.

И от этих вкрадчивых ноток волосы на затылке Вики встали дыбом, а по спине проскакали мурашки размером с кулак. Да, это уже вопрос посложнее. Вика даже представлять не хотела, какую бурю фантазий в мальчишеской голове вызовет это знание. Перебьется! Она отвернулась, быстро собирая в кучу расползающиеся мысли, и равнодушно пожала плечами:

– Врачи скорой помощи.

А что, проверить он не сможет.

– И вы позволили каким-то эскулапам добраться до моего беззащитного тела? – укоризненно воскликнул больной.

Беззащитного тела? Нет, это не тело, а оружие массового поражения несчастного женского племени. Концентрированное искушение, черт побери!

– Ничего не случилось с твоим телом, – парировала она, обернувшись и бросив насмешливый взгляд на Яна.

Тот приподнялся, опершись на локоть, и теперь разглядывал Вику – откровенно и с явным удовольствием. Явно больной идет на поправку! Она уже собиралась закончить перепалку и перейти к измерению температуры, как вдруг Ян обессиленно упал на подушку. Глаза закрылись, рука безвольно свесилась, ударившись об пол.

Что такое? Что случилось? Только же все было нормально! Может, у него аллергия на лекарства?! Вика в ужасе подскочила и, плюхнувшись на край тахты, внимательно всмотрелась в Яна. Вроде не видно ничего такого. Но кто она, врач, что ли?

Вика нерешительно протянула руку и слегка потрясла его за плечо. Он не реагировал.

– Эй, ты где? Не знаю, где ты, но срочно вернись оттуда. Это приказ руководства, ясно?

Боже, какую чушь она несет! Плечо было сухим и горячим. И лоб, который она моментально потрогала, был тоже сухим и горячим. Не такой, конечно, как ночью, но все же… Да и вообще, что она понимает в больных и аллергиях?

Вика заметалась, не зная, что делать: звонить Кире, вызывать скорую, бежать на кухню за холодной водой, чтобы плеснуть ему в лицо и попытаться привести в чувства?

А может, он вообще уже не дышит? Она испуганно склонилась пониже, пытаясь уловить малейшие признаки дыхания. И тут «умирающий» приоткрыл один глаз, ловко подсек руку, на которую она опиралась, и Вика, не удержавшись, практически упала сверху. А он словно того и ждал, притянул ее к себе ближе и поцеловал. Прямо в губы.

И от этого поцелуя, от жара его горячих растрескавшихся губ что-то словно сместилось у нее в голове, и стало совершенно неважно, кто он и кто она, остался только этот упоительный поцелуй вне времени и пространства, где-то за гранью Вселенной. Перед глазами плавали радужные круги, губы горели, по телу прокатывались волны жара, и вся она пылала и плавилась, словно кусок воска в пламени.

Их дыхание смешивалось, дурманя и мешая соображать. Стоп! Соображать! Кто-то из них точно должен что-то соображать! Видимо, температура заразна. Или кто-то хорошо целуется, а второй кто-то совершенно распустился. Вика высвободилась из объятий.

– Что ты себе позволяешь? – сурово сказала она. Только почему-то получилось не сурово, а беспомощно и жалобно.

– Может быть, то, что ты хотела бы себе позволить, но почему-то не можешь?

И, пока она глотала воздух, пытаясь найти какие-то нужные слова, он снова поцеловал ее, осторожно и очень нежно, в уголок губ. Он обхватил ее горячими руками и запустил ладонь в ее волосы, легонько сдавив затылок, – ни дернуться, ни вывернуться. Да она бы и не могла. Он весь, вместе со своими глазами, с короткими темными ресницами, ямочками на щеках и растрепанными волосами, оказался как-то так близко… Очень близко, ближе и не бывает. Сквозь тонкую простыню она всем своим телом – ногами, животом, грудью – чувствовала лихорадочный жар его тела, совершенного, умопомрачительно притягательного тела, отчетливо ощущала, как он пахнет, как дышит, двигается, как перекатываются при этом его мышцы, как бухает ей в грудь его сердце. Ощущения были настолько яркими, острыми, убийственно сильными, что все здравые мысли растаяли и с шипением испарились, словно капли воды с ее ставшей ужасно горячей кожи….

Горячие сильные руки словно капканом сомкнулись у нее за спиной, и несчастный больной с неожиданной прытью развернулся и подмял ее под себя. Твердой, как доска, ногой он придавил Викины ноги. Коснулся рукой щеки, а потом груди в вырезе блузки. Вика на долю секунды поплыла, отдаваясь упоительным прикосновениям, ощущая, как кожа под кончиками горячих пальцев натягивается, истончается, становится болезненно чувствительной и оттуда по всему телу разбегаются волны сладкой дрожи, а низ живота наливается тяжелым колючим жаром. Настырные пальцы нырнули глубже… Проскользнули по ложбинке между грудями, нащупали и сдавили съежившийся от возбуждения сосок…

Да что, черт возьми, она делает? Вика как-то враз очнулась, хрипло охнула и затрепыхалась, стараясь высвободиться. Но Ян уже и не держал ее так уж крепко, силы явно его покинули.

– Не уходи… – пробормотал он почти жалобно. – Пожалуйста…

Устроил голову у нее на плече и затих. Вика осторожно скосила глаза. Ян глубоко дышал, темные ресницы сомкнулись, густые пряди налипли на высокий лоб, торчали в стороны, лезли Вике в нос, щекотались и пахли чистым мужским потом. И на лице было решительное, мрачное выражение. Заснул, что ли?

Что и требовалась доказать. Из человека, который только что лежал чуть живой, герой-любовник вряд ли получится. А если и получится – то только через пару дней, когда Вики тут точно не будет!

Но, когда Вика попыталась выбраться, Ян сонно пробормотал: «Нет!» – притянул ее обратно к себе и уткнулся носом в волосы на макушке. Ну что ж, она подождет, когда он уснет крепче, и тогда осторожно выскользнет из его крепких объятий. На полу, привалившись к тахте, присматривать очень удобно. И безопасно.

Глава 16

Вика медленно выплывала из сладкой дремы. Открывать глаза не хотелось, хотелось еще немного подремать. Потому что так спокойно, уютно и приятно было вот так вот парить между сном и явью… То смотреть сквозь сомкнутые ресницы, как позднее утро проникает в комнату сквозь полураскрытые жалюзи, расчерчивает воздух косыми солнечными лучами и как в этих лучах, вздрагивая, кружатся пылинки, как тускло светится на тумбочке у тахты невыключенный ночник, со всех сторон заваленный какими-то… коробочками. То вновь погружаться в сон, легкий, воздушный, ласковый…

– С добрым утром…

От хриплого голоса и горячего дыхания, скользнувшего по шее, даже сквозь сон Вику окатило сладкой истомой. Окончательно просыпаясь, она бездумно потянулась, со стоном удовольствия разминая затекшие мышцы, повернула голову и вздрогнула, наткнувшись на горящий взгляд Яна. Он сглотнул, глядя расширившимися зрачками на ее слегка приоткрытые влажные губы, скользнул ниже и замер, уставившись на ее грудь. Вика невольно посмотрела туда же и… вспыхнула, как девчонка. То ли от ночной возни, то ли просто от беспокойного сна несколько верхних пуговичек на блузке расстегнулись, и в развал распахнувшегося ворота невинно торчало кружево бюстгальтера, совершенно невинно, и от этого просто сокрушительно.

– Вика… – странно дрогнувшим голосом прошептал Ян.

Она вскинула голову и моментально утонула в синих омутах его глаз, где-то в самой глубине которых ворочался густой тяжелый жар. Утонула – не выбраться, да и не хотелось выбираться. А жар ворочался и поднимался, темный, тягучий, затапливая радужку и расширяя зрачки, которые становились все больше. Вика невольно облизала губы, чувствуя, как холодеет в спине, и этот упоительный холод растекается лихорадочной слабостью по телу, рассыпается колючими мурашками по коже. И сладко ноет в низу живота, где словно в ответ становится тоже жарко и сладко. В ушах шумело, и мутилось в голове. Он навис над ней, а она зачарованно смотрела, как медленно и неотвратимо приближаются его губы к ее губам, а потом и вовсе закрыла глаза, не в силах протестовать. Да какое там протестовать, если ей до смерти хотелось почувствовать снова их горячую жадную упругость…

Поцелуй был долгий, жаркий и бесстыдный. Глубокий, до остановки дыхания, до кругов перед глазами, до ненасытной жажды, разгорающейся где-то глубоко внутри. Его губы безжалостно сминали ее рот, их языки терлись друг о друга и сталкивались, кружили, сплетаясь в извечном танце, от которого кровь превращалась в жидкий огонь и мчалась по обожженным венам. Горячечная шершавость его запекшихся губ, царапающаяся, отросшая за ночь щетина, едва уловимый привкус не то ментола, не то мяты на языке – все это лишь добавляло умопомрачительных оттенков в бесподобную гамму ощущений, буквально сводило с ума. Горячая ладонь погладила ее шею, скользнула вниз, сдвинув кружево бюстгальтера, и жадно сдавила голую грудь.

Это было приятно, почти невыносимо приятно. Вика со стоном выгнулась, позволяя, разрешая, капитулируя. И едва не закричала, когда Ян прижался губами к другой груди, ожег кожу жарким дыханием через ткань. И этот жар отозвался сладким спазмом внизу живота, делая желание почти невыносимым. Она вплела пальцы в спутанные, слегка влажные золотистые пряди, с силой прижимая его голову у потяжелевшей занывшей груди, которой было мало, мало, мало прикосновений… Сейчас… Сейчас же… И будь что будет…

Резкий звонок в дверь разорвал густую вязкую тишину. Вика замерла, какую-то долю секунды не в силах осознать значение этого ужасного, совершенно лишнего звука, бесцеремонно ворвавшегося в сладкий чувственный дурман… Потом вздрогнула, и в одно мгновение вся хмельная решимость этого утра улетучилась, словно ее и не было. На смену ей изнутри поднялась жаркая волна смятения и острого стыда. Что она творит? Что она только едва не натворила?!

Если б не спасительный звонок, она позволила бы этому мальчишке сделать с ней все, что он хотел, да еще и умоляла бы, чтоб не останавливался. Твою ж мать!

Вика взвилась с кровати как кошка, застуканная за поеданием хозяйской сметаны, заметалась по комнате, на ходу изворачиваясь, чтоб застегнуть бюстгальтер (когда, святые угодники, он успел его расстегнуть?!), засовывая дрожащими пальцами мелкие пуговички в прорези на чертовом вороте блузке, поправляя волосы и пытаясь найти хоть какое-то зеркало, чтобы выяснить, в каком она виде.

Ян поначалу пытался ее остановить, но где там! И теперь лежал, тяжело дыша и даже не думая прикрываться простыней, и молча следил за ее хаотичными перебежками.

– Кто ходит в гости по утрам, – глядя с укором, начал он, – тому открывать вовсе необязательно…

Но Вика пропустила эти его слова мимо ушей. Зеркало наконец обнаружилось, но уже в прихожей. Она еще раз пригладила волосы, обнаружила, что застегнула пуговицы через одну, быстро исправила эту предательскую оплошность, глубоко подышала, пытаясь успокоиться и скрыть тот особый возбужденный блеск глаз, и тихонько спросила:

– Кто? – голос прозвучал тихо и как-то… виновато. Не дело. Вика откашлялась и громко спросила: – Кто?

– Я! – раздался Михин голос из-за двери. – Вика, открой!

Она сделала еще пару глубоких вдохов и выдохов на всякий случай и щелкнула замком. Миха влетел в квартиру, запнувшись о ее туфли, едва не пропахал носом пол и, бессмысленно озираясь по сторонам, скинул ботинки. Один носок традиционно оказался другого цвета.

– Привет, – торопливо заговорил он, – Ты что, тут всю ночь дежурила? – Выдернул расческу из кармана, быстро провел ею пару раз по шевелюре, которая не стала от этого ни на грамм приличней. – Спасибо, что не бросила моего оболтуса. – Миха сдул с расчески несуществующие волоски, сунул ее обратно в карман и одернул пиджак. – Я после твоей смс-ки сразу отпросился, ночь ехал и вот… – с этими словами он уже влетал в комнату к сыну.

К сыну… Вика вздохнула и покрутила это слово на языке. Видимо, так и должно быть. Правильно, что в эту дверь постучались не какие-нибудь сектанты, или лоточники с очень полезными для дома вещами, или люди из ЖЭКа, а именно Миха. Чтобы в очередной раз напомнить ей, что этот мальчишка годится ей в сыновья. Нет, ну ладно, допустим, не в сыновья. В сыновья он годится Мишке, и то с большой натяжкой. Кто ж знал, что ее старинный друг такой… ранний. А с Викой у Яна разница в возрасте всего-то десять лет – она уточнила уже это обстоятельство у кадровика. Всего-то, ага. Совершенно незначительно. На душе почему-то стало муторно, хоть волком вой.

– Ну, раз ты уже здесь, – вяло улыбнулась Вика, появляясь в дверях, – думаю, я больше не нужна. Сами справитесь. – Она прошлепала к креслу, выхватила оттуда свою сумочку. Мишка, входя в роль заботливого папаши, деловито поправлял подушки под головой Яна, словно тот был послеоперационный больной. Ян, не отрываясь, смотрел на нее. И было в этом взгляде что-то такое, отчего Вика чувствовала себя предательницей. Да ну, бред. Чушь. Чего не почудится после бессонной-то ночи. – На тумбочке таблетки и инструкции, как их применять, но лучше вызвать врача. А у меня сегодня рабочий день….

Она посмотрела на часы. Твою ж мать! Рабочий день давно уже в разгаре, а ей еще доехать до дома, выслушать от кошки все, что та о ней думает, покормить беднягу и привести себя хоть в какое-то нормальное состояние. Впрочем, с последним явно будут проблемы. Ей хотелось кричать: куда черт возьми, делась нормальная Вика, к которой она уже привыкла и с которой прекрасно уживалась все это время? И откуда взялась эта дамочка, у которой перманентно сносит крышу?!

Все. Хватит с нее роли сиделок и нянек! Как-нибудь без нее, пожалуйста.

Вика быстро обулась, выскочила из квартиры Яна, решительно захлопнув за собой дверь, и побежала вниз по лестнице.

Прохладный душ, быстрая укладка, строгий костюм – Вика посмотрела в зеркало, словно желая убедиться, что перед ней все та же она, а не кто-нибудь незнакомый, и почти убедилась. Вот только глаза… Было в глазах нечто лишнее, не ее, не Викино. Они словно сияли изнутри, как у малолетки, в первый раз сбегавшей на свидание. И стоило подольше посмотреть на это сияние, как начинали всплывать воспоминания о голубых, словно небо над южным морем, глазах, сильных горячих руках, о губах, слегка шершавых и жадных…. Всплывали нежданно, непрошено, будоража, разливаясь сладкой истомой по телу, скручиваясь холодком в животе.

Ну ничего, не страшно.

В глаза ей так долго никто не осмелится таращиться, а остальные реакции организма никому не видны. И вообще, все это пройдет со временем.

Приняв такое решение, Вика, как ни странно, совершенно успокоилась и явилась в офис как ни в чем не бывало. И даже смогла сосредоточиться на работе. Когда Ян не мелькал перед глазами, сделать это было куда проще.

* * *

Следующие два дня выдались на удивление спокойными – обычная рабочая рутина, стандартные задачи. Ян не звонил. Зато Мишка, довольно быстро вжившийся в роль сумасшедшего папаши, каждый день, да не по одному разу, звонил ей, чтобы доложить, как дела у «бедного ребенка». «Бедный ребенок», подцепивший где-то простуду со столь экзотическим названием, что Мишка так и не смог прочитать врачебные каракули, таблетки принимал исправно, мужественно терпел уколы и вообще шел на поправку семимильными шагами. С особой гордостью папаша сообщал, что сын просто рвется на работу, очень переживает, что может подвести команду, но врачи говорят: еще хотя бы неделю надо отлежаться.

Эти сообщения рождали в груди двойственные чувства. С одной стороны, неделя – это очень хорошо, это очень здорово, с другой – ведь через неделю он появится, и что тогда? И об этом «тогда» Вике думать совершенно не хотелось, потому что ни одного толкового решения у нее не было. Убрать его из офиса, перевести на какой-то другой участок? Отличная идея, только вот для этого ей придется организовать тот самый «другой участок вне офиса».

Впрочем, сейчас Вика была готова уже на все что угодно и даже на полном серьезе просматривала объявления об аренде помещений где-то у черта на куличках. Из-за этого и задержалась на работе слишком долго, когда все давно ушли. Вот, неплохой вариант… Правда, от метро далековато…

Телефон ожил, она посмотрела на номер и тут же сжалась, натянулась как струна. Кровь бросилась в щеки, внутри все оборвалось. Гадкий мальчишка! Словно нарочно выбрал такой момент, когда она как раз о нем думала. Хотя это было и несложно. Кажется, в последнее время она думала о нем постоянно. Наверное, стоит ответить. Не станет же она сбрасывать его звонки, словно последняя трусиха.

– Привет, – раздалось из трубки.

И от одного этого голоса щекотные мурашки рванули по позвоночнику и торопливо рассыпались по всему телу, быстро добравшись до самых кончиков пальцев, сжимавших телефон.

– Здравствуй, – перехватив телефон в другую руку, Вика вытерла о юбку моментально вспотевшую ладонь. Она совершенно не представляла, как с ним говорить. Так, словно бы ничего не произошло? Это было бы странно, потому что что-то да произошло. – Я слышала, ты идешь на поправку.

Она обрадовалась, что отыскала безопасную тему.

– Ну да, уже практически живой, – бодренько ответил стажер. – Вот только никому бедный выздоравливающий не нужен. И никто его не навещает. Совсем. Это не по-товарищески!

– К тебе очень рвется Иванова… – Вика едва удержалась, чтоб не хихикнуть прямо в трубку. – Могу спустить ее с поводка. Кажется, она научилась печь и хочет выкармливать тебя собственноручно. С ложечки…

– Нет! Я еще не настолько окреп! – испуганно перебил Ян. И жалобно добавил: – Не хочешь ли ты навестить несчастного больного, который томится здесь в тоске и одиночестве?

Перед глазами моментально появилась тахта со сбитыми одеялами, голый Ян, едва прикрытый простынкой, и жадные, чуть потрескавшиеся губы, медленно-медленно приближающиеся к ее губам… Черт! У Вики перехватило дыхание. Ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы голос предательски не дрожал.

– Боюсь, бедному больному придется сегодня обойтись без меня. Очень много работы. Я все еще в офисе и буду здесь долго.

– Так я и думал, – радостно сказал Ян и отключился.

Вика ошарашенно посмотрела на смолкшую телефонную трубку. Что за нафиг? Ян не был похож на человека, который вот так бросает трубку посреди разговора, тем более не прощаясь. Впрочем, поди разбери этих подростков. Сама виновата. Никакой субординации. Все-таки нужно с этим что-то делать. Она снова посмотрела на объявление о недорогих офисах на окраине города и тут же себя отругала. Никогда еще она не трусила и не убегала от проблем. И от этой тоже убегать не будет. Вот выздоровеет он, придет на работу, и у них состоится серьезный разговор. И тогда она четко проставит условия, на которых парень останется в офисе. Все ведь предельно просто. Еще одна такая выходка, и он больше не стажер. А если будет работать нормально, то мешать ему Вика не станет.

Приняв это решение, она как-то сразу успокоилась, повернулась к компьютеру и вернулась к работе.

И ровно в эту минуту в коридоре прошелестели шаги, тихие-тихие, Вика даже подумала, что послышалось. Но шаги замерли у ее кабинета, и дверь открылась. На пороге стоял Ян – во всей красе. Сердце сжалось, пропустив удар, и заколотилось как ненормальное. Наверное, даже охранник внизу слышал этот стук. Вика одним взглядом охватила его всего, от макушки до пяток, каким-то исконно женским, жадным, истосковавшимся взглядом, мгновенно впитавшим увиденное. Немного бледный, но оттого еще более сногсшибательный. Взъерошенные волосы нахально падали на высокий лоб. Глаза-омуты, затянет – не выплывешь. Ленивая мужская улыбка на лице и букет роз в руках. Она хотела что-то сказать, но он ее опередил:

– Розы самые обычные, продаются в любом магазине, произрастают в оранжереях и никуда не занесены.

Он подошел ближе и отдал букет, который Вика машинально взяла одной рукой, уколов палец о подло спрятавшийся среди листьев шип. Затем обошел стол, уселся на пол практически на колени, взял ее другую руку в свою, посмотрел снизу вверх и сказал:

– Я скучал.

Глава 17

Вика, конечно, знала, что если взобраться на высокую гору или, например, на небоскреб, подойти к краю и заглянуть вниз, то может закружиться голова. Но вот о том, что она начнет кружиться, если, сидя на стуле, просто заглянуть в глаза присевшего на корточки мальчишки, Вика не знала. А голова кружилась, и еще как.

И все умные мысли насчет серьезного разговора, четких условий и требований тоже кружились, не давая возможности хотя бы одну из них ухватить за хвост. А ухватить бы стоило. И сказать раз и навсегда, поставить на место, обозначить границы, чтоб он не смел ни на шаг их переступать. Ни на йоту! Потому что она взрослая, умная и самодостаточная, почти разведенная женщина, а он просто мальчишка, стажер и вообще сын друга. Вот взять себя в руки и все это сказать.

Но брать себя в руки немного проблематично, когда в одной ладошке зажат букет роз (все-таки в магазине какой-то шип пропустили, не отрезали), тех самых, что произрастают в оранжереях и не занесены ни в какие красные книги (нахальный мальчишка!), а другую мягко обхватывают сильные пальцы. Да и говорить не хотелось. Хотелось сидеть, молчать и тонуть в невозможных теплых голубых глазах – никогда Вика не думала, что голубые глаза могут быть теплыми, словно… Словно пушистый бабушкин шарф, словно камин в зимнюю ночь, словно солнечное летнее море.

Нет, она не будет думать ни о чем таком. И не будет вспоминать, как темнеют эти глаза неприкрытым желанием, когда Ян приближается к ней. И как сладко целуют эти губы, и с какой бесстыжей нежностью трогают эти руки… И смотреть на него больше не станет, она знает, чем это может закончиться.

Этот парень не для нее, что бы он там себе ни придумывал. А для какой-нибудь старшеклассницы или студентки-первокурсницы, которая живет себе спокойненько и даже не догадывается, что ее неслучившееся голубоглазое счастье сейчас по ошибке скребется в чужую дверь.

– Ян… – заговорила Вика, пытаясь высвободить свою руку, и сама удивилась тому, как хрипло прозвучал ее голос.

– Тс-с-с… – Он крепче ухватил ее ладонь, перевернул и прижался губами к запястью.

И от этого поцелуя словно молния колюче просквозила по руке вверх, ударила в голову и, срикошетив, раскололась на тысячи мелких зарядов, прошила все тело, устроив настоящий пожар.

И в этом пожаре мгновенно пришел конец всему: самообладанию, разумным доводам, четким условиям и границам. Какие еще, к черту, границы, когда ей самой хочется все нарушить и переступить.

До завтра.

Нет, до послезавтра. Господи, она ведь может прожить правильную и порядочную длинную жизнь и умереть, так и не узнав, как он занимается любовью и как бы это было… у них. Нет, она может за свою жизнь не узнать еще целую кучу нужных или ненужных вещей, но почему-то именно это показалось ей важным: узнать, как он дышит, как двигается, как шепчет в ухо разные глупости или не шепчет, как пахнет его разгоряченная кожа, какой он на вкус, на ощупь, везде… И какая разница, правильно это или неправильно, разумно или нет?

Так пусть все вокруг совсем провалится куда-нибудь вместе со всеми правилами, условностями, моралью и вбитыми догмами, контрактами, проектами, вопросами и так и не найденными ответами! Какое это имеет значение, если они будут друг у друга, пусть не навсегда, но хоть на время.

Ян запрокинул голову, и в его взгляде Вика увидела ответный жар и еще что-то такое неуловимое, но важное и серьезное, отчего сразу все стало легко и просто, гораздо проще, чем представлялось. Словно умница, красавица, владелица успешного рекламного агентства куда-то пропала и на свободу вырвалась давно забытая, задвинутая подальше за ненадобностью, придавленная годами очень взрослой и сдержанной жизни старшеклассница Вика. И в этой Вике ключом била яркая полная жизнь, потрясающе искренняя и неистовая. И этой Вике было совершенно наплевать и на правила, и на условности, и на границы.

Ян вскочил на ноги и сгреб ее в охапку, притиснул к себе из всех сил и поцеловал, жарко, жадно, ненасытно – так, как ей хотелось, и даже лучше. Вика со стоном обвила его шею руками и ответила – так же жадно, так же ненасытно.

Это было совсем не похоже на соблазнение.

Это было вообще ни на что не похоже.

Это было прекрасно. Здорово, упоительно!

Стены, окно, потолок, дверь – все смазалось, растворилось и вообще куда-то пропало, остался лишь пол, который раскачивался и кружился так, что только вдвоем, вцепившись друг в друга, и можно было устоять на ногах. В ее плечо тяжело колотилось его сердце, разгоняя и разгоняя кровь. И Вике казалось, что оно разгоняет и ее кровь тоже, до какой-то немыслимой скорости, и та грохотала в висках, пульсировала в горле, наполняла тягучим жаром низ живота. И от этого жара трудно было дышать и невозможно, безумно хотелось чего-то большего, большего…

Горячие мужские руки проехались вверх по бокам, скользнули под мышками и жадно сжали грудь, потирая соски через ткань блузки. Острые, яркие вспышки удовольствия от движений сильных пальцев отзывались мгновенными сладкими спазмами между ног, где стало жарко и влажно. Вика всхлипнула, вжимаясь животом в Яна, и чуть изогнулась, давая волю этим бесстыдным, восхитительно ненасытным рукам. Голова кружилась как на карусели, в глазах темнело, казалось, еще чуть-чуть – и она просто потеряет сознание. Словно в жарком дурмане Вика почувствовала, как резко задрался подол ее юбки, горячие ладони подхватили ее под ягодицы и рывком усадили на гладкую прохладу стола. Через секунду ее блузку распахнули, бюстгальтер рывком сдернули вниз, выпустив на свободу потяжелевшую грудь. Было в этой полураздетости что-то порочное, бесстыдное, но безумно возбуждающее… Ян хрипло и коротко дышал, пожирая ее расширившимися зрачками, в которых полыхал тягучий знакомый жар. Ни нежности, ни ласки – одна дикая первобытная страсть. К черту нежности и прелюдии. Она до смерти хотела его прямо сейчас, сию секунду! Вика со стоном запустила руки в его влажные волосы, выгнулась и раздвинула бедра. Горячие мужские пальцы, едва касаясь, пробежались по нежной коже внутренней стороны бедер, доводя почти до умопомрачения, на секунду замерли, сорвав нетерпеливый стон, и сдвинули в сторону трусики…

– Да-а… – не то прошептала она, не то подумала.

И он не вошел – ворвался в нее, яростно, мощно, растягивая и наполняя собой, сразу на всю глубину, и задвигался, заставив выгибаться и глухо стонать от блаженства.

Это было… потрясающе, умопомрачительно хорошо…

Ни на что не похоже. Совершенно ни на что…

Словно ничего до этого момента в ее жизни не было.

Никогда…

Ни с кем…

Она горела и плавилась в его руках, умирала тысячей смертей, ощущая, как скользит внутри нее тугая горячая плоть. Под кожей вспыхивали и гасли искры, колючий жар наливался внизу живота, скручиваясь в тугую спираль.

– Да, еще… – взмолилась Вика.

Ян стиснул пальцами ее бедра и задвигался, с силой вколачиваясь в ее тело. Еще несколько яростных толчков, и словно какая-то натянутая до невозможности струна лопнула, прошивая тело нестерпимо-сладкими судорогами. Вика выгнулась, ловя ответный хриплый стон, и обмякла в руках Яна…

Ей было хорошо. Немыслимо хорошо…

Наверное, так, как и должно быть, когда он и она – две половинки, как издревле было задумано кем-то мудрым, тем, кто выше, тем, кто все это и создал….

Просто люди все перепутали, измельчили, упростили, намешав всяких правил и условностей, сделали тусклее и невыразительнее…

Да, все было правильно. Никаких сожалений и прочих глупостей. Просто – ей с ним хорошо. И точка. Хотелось сказать что-то особенное. И важное. И…

И она сказала – хрипло, убирая непослушную прядь с его виска.

– С завтрашнего дня ты здесь не работаешь.

Глава 18

– С завтрашнего дня ты здесь не работаешь.

Да-да, и только так будет правильно. Вика уже не девочка, ее мир не перевернулся, принципы не изменились и никуда не делись, а служебные романы не перестали быть злом. Завести интрижку на работе – это самый верный способ потерпеть неудачу и в работе, и в личной жизни одновременно.

– М-м-м-м?.. – Ян медленно повернул голову, и Вика сглотнула, напоровшись на его пристальный жадный взгляд.

Да уж… Похоже, он даже ее не слышал. В его глазах было все что угодно, кроме понимания. Там по-прежнему клубился тяжелый, темный, знакомый жар, от которого внутри ответно сладко похолодело, напряглось от неясного предвкушения.

Так, стоп! Достаточно предвкушений! И того, что следует за ними, тоже достаточно! По крайней мере, здесь, в кабинете. Ей тут еще работать!

При воспоминании о том, что они с Яном только что вытворяли здесь, в кабинете, по телу прокатилась волна дрожи и хмельным вином ударила в голову.

Словно почувствовав это, Ян вдруг оказался совсем близко, его лицо склонилось над ней, жадные горячие губы почти касались ее губ. Он перехватил ее запястья и завел ей за спину так, что Вика невольно выгнулась, впечатавшись в его рубашку голой грудью, и задохнулась от головокружительного и сладкого чувства беспомощности. Больно не было, только приятно до умопомрачения. Никогда еще Вика не чувствовала себя такой… живой, такой желанной. И даже немыслимо развратная поза – на столе, с задранной юбкой, широко раздвинутыми бедрами, с нахально выпяченной вперед грудью, в нежную кожу которой впивались пуговицы мужской рубашки, с плотно зажатыми за спиной руками – лишь усиливала возбуждение, лишь заводила. Между ног запульсировало, соски напряглись и заныли. Вика качнулась и со стоном потянулась к его губам….

Это был не поцелуй…

Это был небольшой термоядерный взрыв, который разметал все, что можно было разметать, выжег весь воздух, и остатки света померкли в ее глазах.

И в раскаленном черном дурмане, среди ошметков мыслей и картинок, Вика в какой-то момент поняла, что уже не сидит на столе, а лежит на столешнице грудью, а сзади Ян медленно, невыносимо медленно стягивает вниз ее трусики, и его горячее дыхание касается ее ягодиц, промежности, бедер… Острое, почти невыносимое возбуждение полоснуло по телу, заставив ерзать, поскуливая от нетерпения.

– Т-с-с…

Сильные мужские пальцы скользнули между ног, поглаживая, потирая, дразня, доводя до края и вновь отступая.

И, когда ей казалось, что она больше не выдержит этой изысканной пытки, он одним рывком вошел в нее. Мощно, на всю глубину. И задвигался – сначала неспешно, потом быстрее, быстрее…. Хрипло и коротко дыша, балансируя в полушаге от ослепительного удовольствия. И черный жаркий дурман сгустился и задвигался вместе с ним, рассыпаясь колючими искрами под кожей, скручивая тело в болезненном предвкушении чего-то немыслимого, невозможного… Остро, пряно, бесстыдно…. Почти нестерпимо хорошо. Скорее, скорее, еще…

Низ живота скрутила сладкая судорога, Вика застонала и обмякла, содрогаясь в потрясающе сильном оргазме. Некоторое время она лежала, распластавшись по прохладной поверхности стола, не в силах пошевелиться.

– Ну, поскольку с завтрашнего дня я здесь не работаю… – произнес преступно хриплый голос за спиной. Ага, все-таки слышал. – То, может…

Теплые пальцы легонько сжали голую ягодицу, и Вика мгновенно соскочила со стола.

– Нет, не может! – торопливо сказала она, одергивая, натягивая, поправляя и застегивая – в общем, быстро ликвидируя образовавшийся разврат в одежде. Ян бесстыдно пялил глаза в расстегнутую блузку. – Хватит!

Нет, если говорить откровенно, это было совершенно бесподобно, но, вообще-то, ее стол для таких вещей не предназначен.

О господи, да она после сегодняшних … э-э-э… упражнений и смотреть-то на этот стол спокойно не сможет, не то что работать. Точно придется покупать новый. Все равно он не очень удобный, давно пора было поменять.

Да, ей придется поменять стол, а Яну – место работы, ничего не поделаешь.

Ян, которого она только что уволила, неторопливо отошел от стола и вальяжно развалился в ее директорском кресле – большом, широком, из золотистой экокожи. Вика специально такое заказывала, перелистав кучу каталогов: чтобы с мягкой спинкой – высокой, выше ее головы, – с разлапистыми подлокотниками, с широким, очень широким сиденьем, чтобы можно вечером было, когда остаешься одна, скинуть надоевшие за день туфли и сидеть на нем, забравшись с ногами…

И вот теперь в ее кресле развалился Ян, даже не подумав застегнуть рубашку – о, боги, когда она успела ее расстегнуть?! – и привести в порядок хм… свои брюки. Он полулежал и покачивался, жадно ее рассматривая и вовсе не думая отводить ласкающий ненасытный взгляд. И все его тело, молодое, совершенное, полураздетое, словно дразнило, искушало, призывало и предлагало: «Я здесь, я – в полном твоем распоряжении, я – твое… Давай же, возьми меня…»

Вика нет-нет да и бросала украдкой взгляд в это кресло. Так. Достаточно. Надо скомандовать Яну, чтоб немедленно одевался и…

Что «и», она подумать не успела, потому что сильная рука ухватила ее за запястье, слегка дернула, и через долю секунды Вика уже сидела на коленях у Яна.

Жаркий и жесткий поцелуй смял ее губы, заставив тихонечко пискнуть от удовольствия, увлек обратно в темное марево страсти, выключив, казалось, весь свет в этом чертовом офисе, словно Ян знал волшебную кнопку и нажал ее и на Вике, и на окружающем мире. Томная нега, черная, как безлунная южная ночь, окружила колючим теплом, страстью и отрешением от всего, кроме этих немыслимо вкусных губ, требовательных, упругих, родных, кроме кольца сильных рук – захочешь, не вырвешься, да кто б хотел, только не она, не Вика, – кроме горячих коленей под не менее горячими бедрами, такими горячими, что ткань юбки казалась проглаженной гигантским утюгом. Она жгла, и мешала, и терла ставшую болезненно чувствительной тонкую кожу, кололась, как солдатская шинель….

– Вика… – хрипло шептал Ян, целуя ее припухшие губы.

– Но мы не должны! – упрямо прошептала она, лихорадочно вспоминая, почему они «не должны». Вроде бы из-за стола. Точнее не вспоминалось.

– Не должны… – легко согласился Ян. – Но можем?

Он провел губами по щеке Вики, лизнув уголок губ. По телу моментально прокатилась волна жара, сознание попросилось в отпуск и сгинуло в тартарары. И черт с ним.

– Можем…

И снова это безумие. Черт! Как же потрясающе это было – целоваться жадно, неистово, упоительно, не в силах оторваться друг от друга. Вкус его губ. Вкус ее губ, ее и его дыхание, делимое на двоих, запах его кожи, ее кожи, бесстыдный танец языков, трущихся друг о друга. Поцелуй становился все глубже, жарче, тело ломило от желания, первобытного и жадного, без наносной шелухи цивилизации и ханжеских правил. Оно горело и плавилось, исходило томительным жаром, тянуло неутоленной тоскливой пустотой внизу живота. И терпеть больше не было сил. Он не стал расстегивать блузку, просто вытащил ее из юбки и задрал до подмышек, вместе с недавно так аккуратно поправленным лифчиком, и стиснул горячими ладонями голые груди, смял их, терзая сильными пальцами ноющие от возбуждения соски.

Она ерзала по его коленям, пытаясь плотнее прижаться к паху, чувствуя, как вдавливается между ног сквозь ткань тугой горячий бугор.

Он приподнял ее, рванул юбку вверх, сбив на талию, и стащил трусики – Вика отстраненно перешагнула через них, отбросив ногой, – посадил к себе лицом на колени, раздвинув ее бедра и перекинув их через мягкие подлокотники кресла, провел горячими пальцами по налитой колючим огнем плоти, призывно распахнутой перед мужским взглядом. По коже мгновенно прокатилась волна дрожи, под кожей вспыхнули и погасли миллионы сладких жгучих искр, и от этих искр, подобно лесному пожару, заполыхало внутри, и пламя мгновенно охватило все тело, и стало так жарко, что плавились кости и тянущей жаждой крутило низ живота.

Он сжал до боли ее ягодицы, придвинул плотнее к себе…

Теперь ничего не мешало, ничего, никакая дурацкая ткань! Вика чувствовала его возбужденную твердую плоть всей своею плотью, жаркой и влажной, и со стоном поерзала, прижимаясь как можно ближе, задыхаясь от желания ощутить ее в себе, всю, целиком, такую упругую и правильную, такую необходимую…

Он помедлил у самого входа в нее, слегка надавливая, дразня, доводя до сумасшествия…

– Ян… – едва дыша, гортанно простонала Вика. И было в этом слове все: и дикое, неистовое желание, и согласие, и приглашение…

Он вонзился в нее полнее и глубже, чем в первые разы, и вонзался все быстрее и быстрее, и яростно вколачивался в ее плоть, кажется, совсем потеряв голову. Вика опустила глаза вниз, завороженно наблюдая, как соединяются их тела. Развратное, непристойное, но умопомрачительно возбуждающее зрелище… Остро… Пряно… Бесстыдно… Его ладони, обхватившие ее ягодицы, с силой дергали ее на себя в диком чувственном ритме, ее бедра, перекинутые через подлокотники, вздрагивали, болтаясь в воздухе, лишь добавляя нотки пикантного удовольствия в этот упоительный коктейль почти болезненного наслаждения.

Кажется, Вика что-то говорила, вцепившись в широкие плечи, подгоняя, подбадривая, умоляя о чем-то, о чем – не знала сама. А может, почудилось…

По телу расползался сладостный туман, в голове мутилось, сердце выпрыгивало из груди, бухало кровью в висках…И в жаркой темноте лишь поскрипывали подлокотники кресла и яростно двигалась внутри горячая твердая плоть. Быстрее, еще быстрее…

Взрыв, вспышка, землетрясение…

И Вика изогнулась и обмякла, навалившись на Яна, уплывая в блаженную негу. Тело сотрясали сладкие судороги, отголоски пережитого одного на двоих потрясающего оргазма.

«Никогда не думала, что ручки моего золотистого кресла можно использовать именно так, – вяло подумала Вика, не в силах оторваться или хотя бы отодвинуться от Яна. – Может, они специально для этого конструировались? Не зря у этого кресла цена как у хорошей машины!»

И это была первая мысль после того, как мир перестал крутиться, и вместо душной темноты в родном, вернувшемся из параллельной реальности кабинете засияли лампы. А потом пришла вторая. Как многого, оказывается, она не знала в этой жизни, как безумно много упущено…

И третья, вполне уже Викина, без всяких дурманов в голове. Правильно она все решила. Перед собой Вика никогда не притворялась и прекрасно понимала, что после всего, что тут только что произошло, да еще и не один раз, смотреть на стажера она спокойно не сможет. Что уж говорить о неопытном мальчишке. Хм, да уж, неопытном. Впрочем, это опыт другого рода. А поэтому вместе им теперь не работать однозначно.

Потому что, как только он снова появится здесь после болезни, будь они даже профессиональными шпионами, готовыми работать под прикрытием, уже через пару часов все начнут шушукаться. Украдкой брошенный взгляд, короткое касание, когда, кажется, никто не видит. Нет, влюбленные слишком быстро теряют бдительность, и их секрет становится достоянием общественности. А если эта самая общественность сплошь состоит из слабого пола… Такой ад начнется, только держись.

– Если ты затеял все это ради повышения по службе, – улыбнулась Вика, отлепляясь, наконец, от Яна и аккуратно застегивая последнюю пуговичку на блузке, и Ян разочарованно вздохнул, – то, боюсь, ничего не выйдет.

Он рассмеялся, притянул ее поближе и поцеловал.

– Ну все, ты меня раскусила, даже и не знаю, что теперь делать.

Вика поднялась, едва удерживаясь на ногах – коленки так тряслись, что не заметить этого было практически невозможно, – поправила юбку и, отыскав сорванное белье, неловко засунула его в сумку. Не хватало еще тут все это надевать!

– Правда, и какие есть варианты? – с любопытством спросила она, небрежно расчесывая волосы.

– О, целых три. – Ян так быстро поправил одежду, что впору было усомниться: а не почудилось ли все ей?

– Слушаю внимательно. – Вика вытащила из сумочки пудреницу и поправила смазавшийся макияж, а потом обернулась к Яну, не без удовольствия наблюдая, как пляшут веселые черти в голубых глазах.

– Вариант первый: мы сейчас собираемся и едем ко мне.

– Так, – потянула она. – А какие есть альтернативы?

– Ну, вариант второй. Мы сейчас собираемся и едем к тебе.

– Серьезное заявление! – Теперь Вика смотрела уже с искренним интересом.

– Согласен. Не уверен, что наши отношения уже достигли той стадии близости, когда ты можешь познакомить меня со своей кошкой.

– Знакомство с кошкой – это слишком серьезный шаг. – Вика едва сдерживала смех. – Так что придется рассмотреть третий вариант.

– Третий вариант – самый простой: мы остаемся здесь.

Взгляд Яна задумчиво скользнул по столу, с энтузиазмом остановился на золотистом кресле и задержался на угловом диванчике, назначение которого оставалось для Вики тайной, но секретарь Леночка убеждала, что для посетителей. – И вообще никуда не собираемся.

Ну уж нет, одного стола и кресла вполне достаточно. Не хватало еще во всем офисе мебель менять! А дома у Яна их уединение может нарушить внезапно воспылавший родительскими чувствами Миха. Нет уж, спасибо! Да и кошка вряд ли простит хозяйке еще одну ночь без еды и внимания.

– Выбираю вариант номер два! – решительно заявила Вика. – Едем ко мне.

– Ого, – воодушевленно воскликнул Ян. – Это такая честь для меня и такая ответственность! – А затем, наклонившись к уху, прошептал: – Я был великолепен, да?

– Но-но! – тут же обрубила его Вика. – Не зазнавайся. Мы, конечно, едем ко мне, но думаю, что кошке пока ничего не скажем.

Глава 19

Публика курсировала по огромному залу, плавно перетекая от картины к картине, с умным видом качала головами, разглядывая и обсуждая их. То и дело слышалось приглушенное «концептуально», «экспрессия», «нестандартное решение»… Еще бы! Открытие выставки молодых талантливых и подающих надежды. Тут без «экспрессии» и «концепции» никак. Выражали свое «я» молодые и талантливые по-разному, начиная с классических нежных пейзажей и портретов, заканчивая загрунтованными как попало холстами, облитыми невнятной смесью красок, с налепленными сверху грязными тряпками и кусками мятых газет. Что ж, у каждого свое «нестандартное решение». В громадной галерее с прикольными елочками у входа и внушительного вида швейцаром в галунах, полной воздуха и света, было тепло и чисто. Медово сиял под ногами натертый до блеска паркет, трудноопределимого цвета стены обрамляли нетленное и вечное. В самом углу громоздились инсталляции – от крохотных до устрашающе-внушительных, собранных из чего попало. Вика подозревала, что из ассортимента соседней помойки, но вслух, конечно, этого не говорила, всем известно, что художники – натуры ранимые и трепетные. А раз уж на такое кто-то смотрит, значит и это «искусство» имеет право на жизнь. Впрочем, Вика ни на инсталляции, ни на картины не смотрела – уже все видела, она разглядывала посетителей. Среди них бродили и несколько ее старинных клиентов – это она посоветовала им прикупить кое-что стоящее, пока оно не стало стоить баснословно много. Вика отпила немного шампанского из бокала и вновь покосилась в дальний правый угол. Туда, где были выставлены картины Яна.

Когда ей позвонил старый приятель из галерейщиков и спросил, нет ли на примете какого-нибудь юного дарования с десятком готовых работ, которые уже завтра можно включить в каталог выставки, ей и пришла в голову шальная идея: а почему бы этому парню не стать модным художником? Раз уж так сложилось и кто-то из молодых талантливых и подающих надежды внезапно зазвездился и вместе со своими картинами уехал то ли в Англию, то ли в Германию. Покорять, так сказать, Европу.

А у Яна появился шанс. И вот теперь возле самого юного участника выставки толпились журналисты и прочий бомонд, преимущественно представительницы прекрасного пола. Вряд ли эти зубастые хищницы – акулы пера – всерьез разглядели что-то в работах мальчишки. Скорее всего, разглядели его самого, прекрасно разглядели: яркого, стильного, белозубого. Зря, что ли, они вчера исколесили полгорода, собирая прикид по нескольким бутикам.

Ян рассмеялся в ответ на чью-то фразу и поверх голов нашел взглядом Вику. Она едва заметно отсалютовала бокалом и улыбнулась. Хорош, чертовски хорош. И эти плечи, обтянутые ирландским джемпером, и эти ямочки на щеках, и невозможно синие шальные глаза, и темные, щеточкой, брови, и непокорная прядка, которую так всегда хочется аккуратно, едва касаясь рукой, убрать со лба. И эти руки с длинными сильными пальцами, и крепкие ягодицы, аппетитно обтянутые джинсами… М-м-м… Так бы и… Нет, лучше не вспоминать, как они сегодня одевались, вернее, сколько раз они сегодня одевались, в итоге едва не опоздав к открытию выставки… Вика сглотнула и отвернулась. Щеки горели, а в голове проносились столь жаркие и непристойные фантазии, что хозяйке гарема и не снились. Черт, надо срочно подумать о чем-то другом. Например, о концептуальности и экспрессии вон того шедевра темно-коричневого цвета с редкими охристыми мазками. Вика всмотрелась в название и едва не поперхнулась шампанским. «Сантехники идут…» Что ж, действительно э-э-э… концептуально. И свежо, очень. И цвет такой… ну очень многообещающий.

Прогулявшись вдоль целого ряда картин подающего большие надежды художника и немного постояв у кучи металлолома, увешанного заляпанными краской тряпками, с многообещающим названием «рождение – о господи… – человека», Вика вновь развернулась и бросила быстрый – не хватало еще, чтобы кто-то из знакомых, которых здесь полно, заметил, как бессовестно и влюбленно она пялится, – взгляд в сторону Яна.

Возле него как раз остановилась дама с собачкой. Холеная сытая дама, ухоженная от кончиков ногтей до безукоризненной прически, волосок к волоску. Макияж, которого вроде бы и нет, и оттого он стоит бешеных денег у хорошего стилиста. Неброское безупречное платье, явно от какого-то кутюрье, причем сшитое именно по ее меркам. Элегантный минимум украшений: пара сережек с бриллиантами да кольцо с таким же камушком. Простенько? Очень. Если не знать, что такой вот комплект стоит примерно как годовой бюджет какого-нибудь небольшого государства. Да. Чтоб так выглядеть, нужно иметь большие деньги. И не просто большие – очень, очень большие. Явно жена кого-то из олигархов. Дама розовела щеками и, склонив голову, мило щебетала. Ян заинтересованно кивал, белозубо улыбался, умиляя ямочками на щеках, проникновенно шептал в ответ. Впрочем, он, кажется, больше общался как раз с собачкой. Пушистое мелкое недоразумение, поблескивающее пудрой и бантиками со стразами, задрав приплюснутую мордочку к его лицу, исступленно поскуливало, он внимательно слушал, небрежно почесывая розовое собачье пузо, и от движения его пальцев у Вики мутилось в голове. Дама забрала, наконец, свое недовольно пискнувшее чудо и, невесомо коснувшись наманикюренной лапкой руки Яна, что-то ему сказала.

«Мальчик взял старт…» – мелькнула в голове невесть откуда взявшаяся глупая и неуместная мысль, и где-то внутри неприятно кольнуло. Впрочем, почему неуместная и глупая? Сразу вспомнилась разница в возрасте и то, как ловко Ян выхватил Вику из всех возможных дам в новом окружении, хотя хорошеньких в ее агентстве было не так уж и мало. Даже Иванова, хоть и сбросила жабью шкурку и превратилась в довольно милую девушку, не удостоилась его внимания. Он сразу нацелился на Вику. А не по той ли причине, что в этом самом агентстве именно Вика – самая главная и, что немаловажно, самая состоятельная дама?

Нет, Ян никогда не намекал ни на какие блага. Более того, исправно носил розы. А на все вопросы Вики, мол, не дорого ли, смеялся: если у художника есть доступ к интернету и при этом он не может заработать денег, он, видимо, настоящий гений, а он, Ян, ни фига не гений, ему гениальность не жмет и не мешает нарисовать портрет по фотографии или сообразить еще какую-нибудь полезную штуку.

И все-таки именно Вика вывела его в свет…

Да уж, кажется, она немного заигралась. Ян, безусловно, чертовски мил, и рядом с ним на нее всегда накатывает странное умопомешательство и что-то там внутри переворачивается, но, наверное, лучше вовремя уйти с вечеринки. С достоинством уйти, с высоко поднятой головой. Первой. И сейчас она имеет в виду не только эту чертову презентацию! Вика уже направлялась к выходу, когда кто-то подхватил ее под локоть.

Она обернулась, готовая дарить дежурные протокольные улыбки, но застыла. Сзади стоял Ян, а рядом с ним – несколько едва не пищащих от восторга девочек, то ли блогерш, то ли сотрудниц серьезных изданий. Сейчас их не отличишь.

– Разрешите вам представить. Виктория, моя муза, моя вдохновительница и моя любовь.

Сначала сердце радостно подпрыгнуло и ревность, как кошка, выпустившая было коготки, спрятала их обратно и, урча, свернулась калачиком. А уже в следующее мгновение Вика мысленно обругала и Яна, и себя, расплывшуюся в довольной улыбке.

Что он творит?! Это же будет такой скандал.

* * *

– Ты не должен был! – Вика отчитывала Яна как мальчишку.

Да он и есть зарвавшийся мальчишка, который только что камня на камне не оставил от ее репутации. Теперь в глазах всех она не успешная самостоятельная женщина, независимая и все такое, а богатенькая дамочка, покупающая себе молодых любовников.

Они только вернулись с этой чертовой выставки, где один глупый, хоть и очень привлекательный художник отправил в тартарары репутацию одной бизнес-леди. Викина кошка на глаза не показывалась. Вот как раз она – существо умное и точно знает, когда лучше не трогать хозяйку.

– Что не должен был? – прищурился Ян, пряча за этим прищуром обиду и разочарование. Напрасно старался, они все равно звенели в его голосе. – Я должен был оставаться твоей небольшой прихотью, которую ты прячешь ото всех, будто я недостаточно хорош для тебя? А может быть, дело в том, что это все временно и ты уже присмотрела себе какого-нибудь серьезного и скучного банкира? Вот это подходящая партия! А не то что…

Вика не сразу нашлась, что ответить, потому что… Потому что, вообще-то, он был прав. Не насчет банкира, конечно, – боже, какой бред и чушь! – вот насчет «прятать»… Они действительно мало где появлялись вместе, встречались в основном у нее в квартире. У нее и в мыслях не было, к примеру, познакомить его со своими подругами.

Даже Кира, спасавшая его от простуды, не в курсе, кем приходится Вике этот… пациент.

Она не заглядывала далеко, не думала, вернее, старалась не думать, что с ними будет через неделю, две, три. Гнала эти мысли прочь, если они появлялись, потому что важно только то, что сейчас, в данный момент, в данную секунду, когда они вместе. И уж, конечно, не строила никаких совместных планов вроде того, куда они поедут отдыхать следующим летом. Нарочно не строила. Потому что где-то в глубине души все еще считала, что лишь на время преступно присвоила себе то, что на самом деле принадлежит какой-нибудь первокурснице.

И, в принципе, была готова к тому, что скоро Ян исчезнет из ее жизни так же, как и появился. Вопрос только в сроках.

Пауза затягивалась. Вика действительно не знала, что ответить.

Залился трелью телефон, Вика выхватила его из сумочки, почти радуясь, что их отвлекли. Но, как только она увидела, кто звонит, радость тут же испарилась, уступив место панике.

Мишка… Кажется, она догадывалась, зачем он звонит в этот раз. Он с гордостью прочитывал от корки до корки все, что писали об этой выставке, смотрел все без исключения выпуски новостей. И если то, что сказал Ян в окружении блогерш и журналисток, уже просочилось на экраны или в сеть, то наверняка счастливый отец только что изумился тому, какое у музы его сына ужасно знакомое лицо. Зато сразу нашелся ответ для Яна. Вика демонстративно потрясла экраном перед его потемневшими глазами и сердито выпалила:

– Вот поэтому никому не следовало о нас знать.

Глава 20

Вика держала телефон дрожащими пальцами и никак не решалась нажать кнопку. Она вообще не была уверена, что сейчас сможет хоть сколько-нибудь вразумительно ответить на этот звонок. Единственное, чего ей сейчас хотелось, – это оказаться где-нибудь на необитаемом острове в океане. Синее небо, синее море, зеленые пальмы, желтый песок, кокосы и… никаких телефонов! Просто райское наслаждение. Думала ли она когда-нибудь, что будет вздрагивать, увидев на дисплее номер добрейшей души человека – Михи? А вот надо же… Впрочем, о том, что она умудрится переспать с сыном этого добрейшей души человека, Вика тоже никогда не думала. Ей такое даже во сне не снилось…

– Ну и долго ты еще будешь гипнотизировать его взглядом? – насмешливо осведомился Ян. Вот он, по-видимому, в упор не видел никакой проблемы. – Нужно просто нажать на во-о-он ту зеленую кнопочку и ответить на звонок.

– Я не знаю, что ему сказать, – прошептала Вика, обессиленно опускаясь в кресло.

– Не дури! – Теперь Ян, кажется, откровенно веселился. – Тоже мне, нашла полицию нравов! Судя по тому, как я появился на свет, мой папенька по молодости тот еще ходок был. Так что вряд ли он сможет тебя в чем-нибудь обвинить.

Наверное, не будь Вика так взволнована, она бы и сама подумала что-то в этом роде, … Хотя… Разве в Мишке дело? Если б она не чувствовала себя виноватой, запросто отчеканила все то, что предлагал Ян. Но куда деться от собственной совести? Некуда. И ощущение надвигающейся катастрофы просто придавило ее к креслу.

Телефон последний раз тренькнул и замолчал, но через несколько секунд блаженной тишины вновь разорвался новой трелью. Мишка упорный, будет долбить до последнего. И лучше ответить, если она, Вика, не хочет увидеть его у себя на пороге.

– А давай поставим его на беззвучку, – подсказал Ян, явно забавляясь и выдавая одну за другой детские отмазки. – Потом скажешь, что телефон виноват, заглючил типа, гад!

Вика сердито взглянула на этого клоуна. Весело ему. Развлекается. Ну уж нет. Не станет она прятаться. Никогда Вика ни от чего не пряталась и … И тут не станет! Это было бы совсем глупо.

Она вдохнула, набрав полную грудь воздуха, как перед прыжком в воду, и нажала-таки чертову кнопку.

– Слушаю, Миша, – сказала Вика, и сама удивилась каким искусственным, не своим прозвучал голос.

– Вик, надо поговорить.

Вопреки обыкновению Михаил говорил сухо и встревоженно. И как-то слишком серьезно. Викино сердце, подпрыгнув, упало куда-то вниз, рука, державшая трубку, мгновенно вспотела, и Вика, перехватив телефон, машинально вытерла ее о юбку. В голове рефреном крутилось невесть откуда взявшееся ехидное «чует кошка, чье мясо съела». Впрочем, нетрудно сложить два и два и догадаться, в чем тут дело.

– Давай поговорим, почему нет? – Она выпрямилась в кресле и приготовилась выслушивать упреки.

Вполне заслуженные, кстати, упреки!

– Отлично! Через пару часов в нашем кафе возле университета, сможешь?

Вот, значит, как… По телефону он это обсуждать не хочет. Значит, действительно зол. Впрочем, а чего она хотела?

– Конечно, Миша, я буду.

Вика нажала кнопку отбоя и аккуратно положила телефон на подлокотник кресла. Несколько минут в прострации смотрела на него, а потом подскочила, бросила мобильник в сумку – с глаз долой, подальше! – и бестолково заметалась по комнате, не очень понимая, что именно хочет сделать. То ли переодеться, то ли подкраситься, то ли спрятаться в шкаф, как в далеком детстве. В шкаф хотелось больше!

– Да перестань ты. – Ян с интересом наблюдал за ее хаотичными передвижениями. – Совершенно не о чем волноваться.

– Да-да, совершенно не о чем, – рявкнула Вика. Надоели дурацкие советы! Ему-то, может, и не о чем. А вот ей… – Именно поэтому Михаил впервые и зовет меня встретиться лично! Именно потому, что волноваться «совершенно не о чем»!

Она отвернулась, лихорадочно роясь в косметичке, больно прищемила ноготь и едва не заплакала от странного чувства какой-то вселенской несправедливости. В два прыжка Ян настиг ее, ухватил за плечи и, развернув лицом к себе, прижал к груди.

– Т-с-с-с… – выдохнул он, крепко удерживая, чтобы не вырывалась, одной рукой и неловко поглаживая ее по голове второй.

Он легонько перебирал пальцами ее волосы, шепча на ухо какую-то ерунду, словно она была не взрослой самостоятельной и успешной женщиной, железной и непробиваемой, а маленькой девочкой, которая боится несуществующего монстра под кроватью.

Странно, но именно так Вика себя и чувствовала. Может, потому, что его объятия были сильными и крепкими, но без грамма страсти или желания, одна бесконечная нежность, покой и тепло. Может, потому, что просто ей нравилось стоять вот так вот, уткнувшись носом в ворот джемпера, вдыхать родной и знакомый запах, чувствовать, как скользят между его пальцами ее пряди, как уходит напряжение, как успокаиваются и раскладываются по полочкам перемешанные паникой мысли…

Стоп. Все это, конечно, мило и хорошо, но, кажется, ее где-то ждут!

Вика взглянула на часы. Вечер… Если по пробкам добираться, как раз через два часа она будет на месте.

– Ладно, оставайся здесь, кошка на твоем полном попечении, – Вика неохотно выпуталась из уютных и теплых объятий и, поправив взъерошенную прическу, мягко коснулась губами его щеки.

В конце концов, когда берешь в любовники мальчишку, стоит ли обижаться на то, что он ведет себя как мальчишка. Верно?

Всю дорогу она думала, что ответит Мишке, и всю дорогу выходило, что сказать-то ей и нечего. Да она понятия не имела, что предпочтет услышать разъяренный отец в этом случае. “Миш, прости, у нас любовь и все серьезно, поэтому вот так…” или “Миш, ты понимаешь, это не серьезно, рано или поздно он перебесится”? И вообще, трудно готовить подходящие случаю ответы, когда не знаешь, о чем, собственно, тебя собираются спрашивать.

Когда она приехала, Михаил уже сидел в кафе и, поглядывая на часы, нервно барабанил пальцами по полупустой чашке. Он всегда занимал этот столик, в самом углу у окна, еще со студенческих времен, и Вика прекрасно видела его сквозь стекло. Она неторопливо, словно приговоренный на казнь, поднялась по ступенькам, поправила зачем-то прическу и, решительно потянув дверь на себя, шагнула внутрь.

Маленькое уютное кафе, казалось, было неподвластно времени. Менялась публика, заканчивали обучение студенты – его постоянные преданные посетители, – а кафе оставалось таким, как и было. Нет, что-то, конечно, подновлялось, реставрировалось, но сам дух и обстановка… Темно-бордовые стены, бархатные римские шторы на окнах, широкие, темного дерева подоконники, куда было удобно сбрасывать в кучу сумки и пакеты… Сегодня здесь было на редкость пустынно: из десяти круглых столиков заняты только три. Два оккупировали парочки, за третьим хмурился Мишка. Обычно тут бывает не протолкнуться: низкие цены, упоительный аромат свежесваренного кофе, зерна которого жарят и размалывают здесь же, огромный выбор чая со всех концов света и замечательно вкусная выпечка… В общем, одно из тех мест, которые нужно просто знать, иначе не попадешь. Все эти отстраненные мысли крутились в Викиной голове, пока она не спеша пробиралась между столиками к Мишкиному. Наконец она опустилась на диванчик напротив него и еле слышно прошептала:

– Привет.

– Привет… – сумрачно отозвался старинный друг, институтский приятель и прочая, прочая. Выглядел он непривычно напряженным и, пожалуй, немного измученным. – Я бы не стал тебя дергать, но тут, кажется, дело серьезное. Это по поводу Яна.

Вика торопливо кивнула: да уж понятно, по поводу кого.

– Послушай, я, наверное, должна объяснить… – заговорила она, старательно подбирая слова. Как будто, черт побери, они есть, эти особенные слова, которые подсластят Мишке пилюлю, что он получил. – Все это совсем не так, как тебе представляется…

Ага. Не так. Еще хуже. Твою ж мать. Куда подевалось ее красноречие? Рекламщик она или где? Михаил ничего не сказал, лишь внимательно слушал, ожидая ее объяснений.

– Понимаешь, вся эта история все же немного раздута и… – договорить она не успела, потому что рядом с нею на диван плюхнулся … Ян!

Он придвинулся еще ближе, не слишком деликатно отодвинув Вику плечом от стола. Рыцарь, ну надо же! Примчался спасать прекрасную даму! Вике даже почудилось, что легонько звякнули латы.

– Привет, отец. Наверное, не очень здорово, что ты все это узнал не от меня. Но уж теперь-то точно будет информация из первых рук, – нахмурился Ян и упрямо склонил голову: – Значит, так. Я люблю Вику, и мы вместе. И это очень серьезно. И если ты против, то, боюсь, тебе придется смириться. Я уже взрослый и в состоянии сам, без посторонней помощи принимать решения. Если ты хотел поговорить об этом, то тебе стоило вызвать в это кафе не Вику, – голубые глаза яростно сверкнули, – а меня! И именно у меня спрашивать и интересоваться! И вообще, мне кажется, наши с тобой отношения не слишком предполагают, что ты можешь как-то вмешиваться в мою жизнь, особенно обходными путями…

Чем дольше он говорил, чем сильнее отваливалась челюсть у Мишки. И Вике это показалось дурным знаком. Она что было силы сжала руку Яна под столом – молчи, мол. Но этот рыцарь, громыхая забралом, вовсю мчался на поединок. И даже не подумал остановиться.

Наконец он все договорил, и над столом повисла звенящая тишина.

– Вы с Викой… что? – переспросил Михаил не сразу. Видимо, ему понадобилось время, чтобы обрести дар речи.

– Мы с Викой вместе. Мы любим друг друга. И все так и останется! И я никому не позволю вмешиваться…

Не дослушав, Михаил перевел ошарашенный взгляд на Вику и спросил:

– Вика… Это что, правда?

– А ты… разве не знал? – выдавила она.

Но ответ был не нужен: по лицу Михаила уже все было видно. Об их романе он явно узнал только что. От них самих. Вот уж воистину, на воре и шапка горит. Понесло же их оправдываться. Может, стоило сначала узнать, что, собственно, Михе от нее было нужно?

– Тогда о чем ты хотел поговорить? – озвучила запоздалый умный вопрос Вика.

– О чем хотел поговорить? – рассеянно переспросил Миха и задумался. Вываленные на него с бухты-барахты новости, кажется, устроили полную кашу в его голове. – А, так о стажировке, конечно же. Мне показалось, что этот обол… – Он осекся, метнул осторожный взгляд в сторону взбунтовавшегося отпрыска и поправился: – Что Ян уделяет ей мало времени. Выставка, заказы по интернету… Я просто хотел спросить, не натворил ли он чего…

Теперь растерянными были все трое. И все трое усиленно прятали глаза друг от друга. Первым пришел в себя Ян. Посмотрел на ошарашенного отца, на смущенную Вику и независимо пожал плечами, видимо, посчитав, что разговор пришелся очень кстати и поставил все точки над «и».

– Стажировку я уже не прохожу, – спокойно пояснил Ян. – Вика меня уволила. Моя Вика… – Он нахально обнял ее за плечи и притянул к себе, не обращая внимания на слабые попытки вырваться. – Моя Вика… – с явным удовольствием повторил он, и Вика сердито пнула его под столом. – Категорически против романов на работе. Так что работу я буду искать в другом месте.

– Ага, ясно, – пробормотал Михаил с таким видом, будто ничегошеньки ему не ясно и в ближайшее время тоже не прояснится.

– Послушай, Миш… – начала Вика и замолчала, потому что по-прежнему понятия не имела, что можно тут вообще сказать.

– Нет, нет, – остановил ее Михаил, – Ян совершенно прав, это не мое дело. И он вправе сам решать, как ему жить. А я… я просто беспокоился, вот и все… Пусть даже я сам далеко не образец идеального родителя, и… – Ладно, ребята, извините… Вижу, что у вас все в порядке.

Он начал привставать, и Вика тоже. Ей хотелось что-то объяснить и как-то оправдаться. Странное желание, учитывая то, что ее вроде бы никто ни в чем не обвинял.

– Нет-нет, сидите, я пойду, у меня еще куча дел, – забормотал Мишка, бочком-бочком выбираясь из-за стола. – Раз тут все в порядке… Раз мне беспокоиться не о чем…. В общем, счастливо.

Он пулей вылетел из кафе. И на какое-то время повисло молчание.

– Ну! И зачем ты это сделал? – устало спросила Вика.

– Затем, – упрямо сказал Ян. – Я не мог бросить тебя одну. Это ведь и мое дело тоже.

– Да-да, и твое тоже, – рассеянно проговорила Вика.

– Рано или поздно он все равно бы узнал, – продолжал выдвигать аргументы Ян, хоть Вика и не думала с ним спорить.

– Конечно, – легко согласилась она и с этим.

– Ну и отлично. Пойдем домой?

Он начал привставать, но Вика накрыла его руку своей.

– Ян, давай не сегодня. Мне нужно побыть одной…

Почему-то смотреть ему в глаза при этом было невозможно. Будто прямо сейчас она его предает.

– Ты меня прогоняешь?

Кажется, Ян понятия не имел, что такое дипломатия. И, главное, ничему такому учиться не собирался. Он все говорил сразу и в лоб, и эта его прямота обычно нравилась Вике, но не сейчас.

– Пока мы готовились к выставке, я немного запустила работу. А там столько всего… – дипломатично ответила Вика, рассматривая свой маникюр. Пожалуй, пора обновить. А может, и так сойдет… – В общем, мне нужно посидеть, разобраться. И лучше одной, чтобы не отвлекаться.

– Понятно… – совсем невесело усмехнулся Ян. – Но ты звони, ладно?

– Да, конечно… – бодро пробормотала она.

– Ясно. Не позвонишь.

Ян спокойно встал, ни разу не обернувшись, дошагал до дверей и вышел из кафе.

Вика обхватила голову руками и еще какое-то время сидела так, пытаясь уложить все в голове и привести хоть в какую-нибудь систему. Но оно не укладывалось и не приводилось, увы. Идти домой, где «столько всего запущенного» и «надо разобраться», где есть кошка и уже нет и не будет Яна, не хотелось. Во всяком случае, не сейчас, чуть позже, когда она соберется с мыслями.

Подозвав официантку, начавшую нервно поглядывать на странную посетительницу, Вика наугад ткнула в какой-то чай в предложенном меню и с облегчением вздохнула, когда ее оставили, наконец, в покое. Отхлебнув принесенный напиток, Вика поморщилась. Чай у них отвратительный. Это тоже за годы не изменилось.

Она отодвинула чашку и устало потерла виски. Все было намного проще, пока Ян оставался скрытой ото всех частью ее жизни. Замечательной, умопомрачительной, потрясающей, но скрытой. Тайной. И, пожалуй, он был прав. Объявлять во всеуслышание его своим любовником или, как это принято говорить не столь откровенно, бойфрендом, молодым человеком – да-да, чересчур молодым человеком – в общем, к этому она точно была не готова.

Гораздо меньше готова, чем к тому, чтобы его потерять.

Зато Вика отлично знала: лучшее лекарство от всех душевных сумятиц – работа, в которую можно уйти с головой.

Отличное средство, оно всегда помогало.

Глава 21

Вика ушла в работу с головой. Контракты, документы, сертификаты, эскизы, слоганы – сейчас она набросилась на всю эту рутину с утроенным энтузиазмом. Работа кипела, девчонки притихли, не отрывая голов от компьютеров, смолкли смех и разговоры, и даже кофе все бегали пить по одному, не рискуя попасться Вике на глаза. Один день, второй, третий – она была занята с утра до вечера, иногда лаже поесть было некогда, почти ночью приходила домой, чтобы без сил упасть в кровать и забыться сном без сновидений.

Яну она не звонила. А какой смысл звонить, если она не знала, что ему сказать.

“Давай встретимся, и все будет по-прежнему”?

Но ведь не будет. Ничего не будет по-прежнему. После той выставки все изменилось. Об этом говорило все: и косые взгляды сотрудниц, и заговорщическое перешептывание за спиной, и то, как она с тоской смотрела пропущенные звонки, среди которых было много разных. И не было одного – звонка от Яна. Она даже телефон поставила на вибровызов, чтоб девчонкам в офисе не было слышно… Бесполезно.

“Но ты звони…”

Он дал ей время что-то решить.

Опять ей. Опять что-то решить.

Всю свою жизнь Вика все решала сама. Сама. Она, умница, красавица, отличница. Самостоятельная женщина, железная и волевая. Коня на скаку и все такое.

Но именно сейчас ей ничего не хотелось решать. До странной тоски внутри, до вселенской усталости, до дурацких горючих ночных слез, что вовсе не пристали волевой и железной умнице и красавице. Ей очень хотелось, чтобы кто-то решил за нее. Как в детстве, когда она была просто любимой и маленькой, а не волевой и самодостаточной, твою же мать!

Телефон задребезжал на вибровызове – и Вика снова с надеждой к нему потянулась. И снова это был не тот звонок, который она ждала. Напротив, это был такой звонок, который бы он предпочла никогда не услышать. Виктор.

– Ты, как всегда, на работе или теперь появился повод проводить вечера дома?

Вика вздрогнула. Каждое слово, сказанное отстраненно-холодным тоном, льдинкой прокатилось по позвоночнику, заставив трястись, словно в ознобе. Знает! Вот он-то точно все знает. Это было понятно и по притворно-любезному тону, и по исключительно выверенному построению фраз, за которым угадывалась ярость. Такого Виктора, чужого, враждебного, она даже побаивалась.

– Я на работе, – выдавила Вика.

Странно. Откуда эта послушная робость? Не думает же она, что он…

– Я подъеду, – коротко сказал он и бросил трубку.

Вика прижала прохладные ладони к лицу. Щеки горели. А чутье подсказывало: ничего хорошего ждать от этого разговора не стоит. Впрочем, рано или поздно он должен был состояться. Так, кажется, сказал Ян… И он был прав. Так что лучше сейчас. Не съест же бывший муж ее, в самом-то деле! Да, беседа будет неприятной, очень неприятной, но необходимой.

Он вошел в кабинет на этот раз без цветов. Мрачный, чужой, холодный. Уселся напротив и без долгих предисловий выдал:

– Обязательно нужно было меня позорить?

Позорить? Что еще за бред?!

– Ты о чем?

– Не притворяйся! Завести себе этого мальчишку, таскаться с ним по людным местам, чтобы все знали, что я рогоносец.

Вика нервно засмеялась: вот уж действительно, рогоносец выискался!

– Вообще-то, мы с тобой разводимся. И, если мне не изменяет память, разводимся, потому что ты мне изменил.

Он глянул на нее так, будто она сказала полную чушь.

– Это разные вещи! Я никогда не думал тебя бросать! Я не таскался с молодыми и свеженькими где попало, по всяким модным выставкам, я не позировал перед камерами. И уж точно я не объявлял о своем увлечении всем журналистам и блогерам! А теперь все мои знакомые знают: жена сменила меня на модель поновее.

Странно, когда она говорила с Михой, была готова отказаться от всего, от этой своей странной, но такой сладкой страсти, от их с Яном совместных ночей, от которых просто сносило крышу и она чувствовала себя такой живой, как никогда раньше. От их долгих разговоров ни о чем или о чем-нибудь. От всего того, что в последнее время составляло огромную часть ее жизни, от того, что неожиданно стало ее счастьем. Да что там была готова – отказалась ведь! А сейчас ей хотелось все это защищать, забрать себе, вернуть.

В конце концов, почему такая важная вещь в ее жизни, как счастье, должна зависеть от людей, которым на нее просто наплевать?

Вика выпрямилась в кресле, посмотрела Виктору прямо в глаза и сказала:

– Если ты пришел за ответом, то мой ответ готов. Ничего у нас с тобой больше не будет и быть не может. Разговор окончен. А свою личную жизнь я с тобой обсуждать не собираюсь.

Сказала – и сразу стало легче, словно вернула себя себе.

Виктор улыбнулся какой-то нехорошей улыбочкой, больше смахивающей на оскал.

– Это тебе так кажется. И если ты думаешь, что стала слишком крута и можешь себе позволить избавиться от пожилого мужа и покупать молодых мальчиков, то ты ошибаешься. И очень скоро это увидишь.

Вика уже хотела сказать, что никого она не покупала и что этот, как он выражается, мальчик за пару недель потратил на цветы куда больше, чем состоятельный Виктор за всю их совместную жизнь…

Хотела, но не стала. И сказала совсем другое:

– Но ведь я действительно могу себе это позволить…

– А вот тут позволь с тобой не согласиться, – он достал из портфеля пачку документов и швырнул на стол, – я хотел бы немного освежить твою память.

Вика проследила взглядом и ахнула: эти документы она знала очень хорошо. Учредительные документы на ее агентство. Тогда, несколько лет назад, когда она только начинала, Виктор убедил ее оформить все на него, а ее назначить директором.

“Ты же творческая личность, дизайнер, ты во всех этих юридических сложностях ничего не смыслишь, а я на них собаку съел. Так пусть все эти службы, налоговая и прочие, не мешают работать тебе, а идут сразу к “взрослым”. И разговаривать будем по-взрослому”.

Вика, вчерашняя выпускница худграфа, девушка с огромными восторженными глазами и грандиозными планами, порывисто обняла своего такого надежного и такого заботливого мужа.

Знала бы она тогда, чем эта надежность и забота обернутся! Впрочем, даже сейчас она не могла в это поверить.

– Ты же обещал… Ты же говорил… что это исключительно формальность!

– Ты тоже много чего обещала.

Сейчас Виктор был совсем не таким, каким она привыкла его видеть. В глазах холод и злоба. Не речь, а топор в руках мясника, не говорит – рубит наверняка. Конечно, она знала, что ее муж – серьезный бизнесмен и что дела он ведет жестко, если не сказать больше. Да только разве думала она, что вся эта жесткость обернется против нее?

– Но это агентство… – Происходящее казалось настолько нереальным, что Вика с трудом подбирала слова. – Оно целиком мое! Я создала его с нуля! Здесь нет ничего твоего! – От ее спокойствия не осталось и следа. – Ты же знаешь, это несправедливо!

– В самом деле? А мне кажется несправедливым делать из меня идиота. Захотела – впустила, захотела – вышвырнула, захотела – опять впустила. А захотела – взяла себе другого. Как щенка! А я, значит, должен со всем соглашаться. Ну так вот, так не будет. Теперь правила устанавливаю я. Или ты перестаешь бузить и я возвращаюсь домой, мы живем долго и счастливо и спим в одной постели, или у этого заведения будет другой директор. Я как учредитель имею право.

Вот, значит, как? Дорогой муженек не брезгует шантажом?

– Иди к черту, – медленно и внятно проговорила она. – Я с тобой жить не буду.

Виктор усмехнулся:

– Я, конечно, мог бы уволить тебя прямо сейчас, но не стану. Даю тебе пару дней на раздумья. Понимаю, ты птица гордая и тебе нужно время для того, чтобы с этим свыкнуться.

– Я же тебе сказала… – с яростью начала она, но он уже поднялся с места и положил ей палец на губы.

– Тише, тише, а то сейчас наговоришь такого, о чем потом будешь жалеть. Тебе же со мной еще жить. Думай хорошенько. Ну что, проводишь меня к выходу?

О, это Вика сделает с удовольствием! Если б можно еще было с лестницы спустить! И пинка дать для ускорения!

Когда Виктор покинул ее кабинет, дышать сразу стало как-то легче, но она все-таки подошла к окну и настежь распахнула створки. Ветер взвихрил шторы, стряхнул со стола пачку бумаг, и листы запорхали, разлетаясь по всему кабинету. Вика с наслаждением вдохнула теплый летний воздух, яростно вытерла губы, где касался ненавистный палец бывшего мужа, и взялась за телефон. Нашла в списке контактов тот самый номер и быстро щелкнула кнопку вызова… Гудок…Второй…

– Привет! – Знакомый и уже почти забытый голос приятно царапнул нервы, отозвался сладкой дрожью где-то внутри. Черт возьми, да все репутации мира не стоят этого “привет”.

– Привет, – протянула она. – У меня к тебе есть два предложения, выбирай любое.

– И что же это? – осторожно поинтересовался Ян, и по его голосу было ясно, что он улыбается. И никаких обидок «где-была-почему-не-звонила». Просто чертовски рад ее слышать.

Вика зажмурилась и представила, как он стоит сейчас с трубкой, такой теплый и сильный, может, даже переминается с ноги на ногу, и длинные мышцы на этих ногах перекатываются, туго обтянутые джинсами, и большой своей ладонью держит трубку, почти касаясь ее губами, и его зубы поблескивают в улыбке, а голубые глаза темнеют, темнеют от предвкушения, а потом в той теплой темноте разгорается жар, жадный и ненасытный…

Ох, черт, как все запущено… Вика старательно сделала вдох, выдох – главное, до конца, как там советуют в успокоительных дыхательных упражнениях, – еще вдох… И на выдохе почти весело спросила:

– К тебе или ко мне? Но могу сказать, кошка скучает.

– Я так и знал, – рассмеялся Ян, – ты со мной, только чтобы ее не травмировать.

– Раскусил! – следом за ним рассмеялась и она.

И почему-то именно сейчас подумала, что ничего у Виктора не выйдет.

– Значит, к тебе. Только давай не сегодня….

«Не сегодня»? Что-то странно сжалось внутри. Еще ни разу она не слышала этих слов от него и уж тем более не ожидала услышать после такой долгой разлуки. Они не виделись… Вика подсчитала: четыре дня. Это же целая вечность!

– Сегодня много работы, освобожусь поздно, а завтра я весь твой.

– Только завтра? – усмехнулась Вика.

– Не только завтра. Всегда, – неожиданно серьезно ответил он. – Если только ты захочешь.

А ведь она захочет. Вика осознала это в одну секунду так ясно и отчетливо, яснее не бывает. Кажется, гипотетической первокурснице, даже если Ян ей и предназначен, придется обойтись без него и найти себе кого-нибудь другого. Потому что этого Вика никому не отдаст.

– Завтра меня тоже устроит, – сказала она, – постараюсь освободиться пораньше.

Она ехала домой по вечернему городу и почему-то думала не о Викторе, не об агентстве, не о войне, которую ей только что объявили… Нет, она думала о Яне, о ямочках на щеках, о широких крепких плечах, о сильных руках с длинными и красивыми пальцами, о горячих мягких губах. И тихонько улыбалась, представляя, как завтра до всего этого дорвется.

Она так задумалась, что едва не пропустила красный свет. Притормозила перед самой остановкой, мазнула взглядом по тротуару и застыла. На остановке стоял Ян. С рюкзаком за плечами, в джинсах, о которых она только что думала, и белой майке, больше подчеркивающей, чем скрывающей совершенное сильное тело. Стоял и явно кого-то выглядывал.

И что же у него за работа такая посреди города?

Ответ она получила сразу же. Резкий, как удар под дых. Рядом с ним, мягко прошелестев шинами, остановилась красная спортивная машина. Он, солнечно улыбаясь, подбежал, открыл дверцу и уселся на переднее сиденье.

Как только загорелся зеленый, Вика рванула с места, поравнялась с ним и увидела: за рулем сидела та самая сытая ухоженная дама, что кокетничала с Яном на выставке. Они о чем-то оживленно беседовали, словно старые знакомые.

Проехав еще немного, Вика затормозила, дрожащими руками достала из сумки телефон. Перед глазами все плыло, горло словно стальной петлей захлестнуло, и воздух еле-еле пробирался в легкие. Она не сразу смогла набрать номер. Гудки, длинные гудки… Ян не отвечает, у него работа.

Ну что ж, по крайней мере, теперь все понятно. Дрожь в руках прошла словно сама по себе, петля ослабла, и Вика твердо и уверенно набрала сообщение:

“Завтра не получится, и послезавтра тоже… Вообще ничего не получится”.

Глава 22

Чтобы узнать человека по-настоящему, нужно с ним развестись. Эту истину Вика познала на практике и уяснила куда лучше, чем ей бы хотелось. Следующие несколько месяцев ей казалось, что она каким-то образом попала в сюрреалистический фильм. Арт-хаус, кино не для всех. Сидишь и ни черта не понимаешь, что вокруг происходит, но на всякий случай делаешь умный вид.

Жизнь стала похожа на адскую карусель. Адвокаты, консультанты, бумаги, бумаги, деньги. Польский контракт, в который Вика вложила столько себя, что ей самой и не осталось, сначала потрескивал, вытягиваемый из последних сил, которых, казалось, уже и не было, а потом и вовсе полетел к чертям.

Что поделать… Можно или работать, или судиться, а совмещать и то, и другое – задача для супермена. Или для миллиардера, который бы нанял свору таких прожженных акул-адвокатов, что все решилось бы и без ее присутствия. А Вика не миллиардер. И не супермен. Вика… Вика – просто уставшая женщина. Чертовски уставшая женщина.

* * *

В этот день она пришла домой рано. Собственно, спешить больше было некуда. Виктор оказался отличным дельцом. Он здорово сумел отстоять свои интересы. Так здорово, что Викино агентство осталось в прошлом. Дела всей ее жизни больше нет. Он не оставил от него камня на камне. Причем ее агентство вовсе не было нужно Виктору. Это была просто мелкая и пакостная месть… Как ни больно было это осознавать… Несколько сотрудников оставались на тонущем корабле до самого финала, но и они в конце концов, виновато пряча глаза, исчезли. Викины хоромы почти в центре города трансформировались в двушку на окраине, почти без мебели. Потому что мебель Виктор тоже поделил. По-честному, и честность эта была немного странной, викторовской. Она касалась даже вилок и ложек. И кошачьей лежанки, которую, впрочем, он потом решил не брать. Видимо, не придумал, куда ее приспособить. Но Вике было уже все равно. Больнее, чем лишить ее агентства, он сделать уже не мог.

Началась совсем другая жизнь, привыкнуть к которой было трудно.

С Яном Вика больше не виделась. Он звонил ей несколько раз, но она не брала трубку. Если мальчишку интересуют взрослые состоятельные дамы, то Вика теперь уже точно не соответствует запросам. Нет, возраст никуда не делся, даже напротив, за это время Вику настиг очередной день рождения. А вот с состоятельностью теперь были большие вопросы. Кажется, больше у нее нет ничего. Ни репутации, ни бизнеса. Зато есть странное, непонятное и неподвластное никакой логике чувство вины. Было стыдно за то, что она все потеряла, не удержала, не смогла, будто она подвела своих подчиненных, партнеров, заказчиков, не справилась с управлением и…

От прежней жизни осталась только кошка.

Вот эта совсем не изменилась. Так же радостно встречала ее в прихожей и, мурча, терлась у ног. Кошке было плевать и на полупустую квартиру, и на потерянный бизнес, и на репутацию, она соскучилась и хотела есть.

– Ну погоди, торопыга! Я тебя покормлю. И поглажу…

Вика привыкла праздновать победы, но теперь, кажется, пришло время отпраздновать поражение. А на такое мероприятие вряд ли соберутся друзья и знакомые. Такой праздник приходится отмечать в одиночку.

Она уже собиралась проводить очередной вечер в обнимку с ноутбуком, когда раздался звонок. Кира. Будь это кто угодно другой, она бы ни за что не ответила, но Кира – тот самый человек, который в помощи никогда не отказывал. Да-да, именно она ехала на ночь глядя сквозь пробки, чтобы спасать незнакомого парня, просто потому, что Вике это было нужно. И Вика тихонько нажала на кнопку ответа.

– Привет, Викуша, – бодро и весело выпалила Кира, не дожидаясь никаких «аллеу» или «да». – Как твои дела?

Ее радостный голос настолько не вязался с тем, что сейчас происходило с Викой, что казался нереальным, словно из какой-то совсем другой жизни, словно он предназначался какой-то совсем другой Вике, «до того как…»

Впрочем, вовсе неудивительно, если Кира не в курсе Викиных перемен. С тех пор, как она прилетела тогда по Викиному звонку со своим тревожным чемоданчиком и помогла вытащить почти с того света Яна, они не виделись и не созванивались. А раз так, то Вика вовсе не собиралась портить Кире настроение и грузить ее своими проблемами.

– Да так, – ровно выговорила Вика и пожала плечами, будто Кира могла ее увидеть. – Дела как дела… – А потом все же не удержалась и добавила: – В основном тоскливо.

– Ну в таком случае позволь добавить в твою тоску еще немного моей. Я сегодня рассталась с парнем.

– С Владиком? – потрясенно выпалила Вика. – Как так?

Они всегда казались ей идеальной парой. Ну надо же…

– Вообще-то, нет, вообще-то, с Глебом, а с Владиком мы уже давно расстались.

Вика неловко кашлянула. Да уж, действительно, похоже, они и вправду видятся не слишком часто.

– В общем, я предлагаю это отметить! – заявила Кира. – И не абы где и абы как. Я тут недавно вытащила с того света одного известного ресторатора, и поэтому у меня открытый счет во всех его заведениях. Я предлагаю из всех выбрать….

И Кира назвала ресторан, в который Вика и в прошлой-то своей жизни захаживала нечасто. Цены там были совершенно неприличные.

– Так-таки и открытый счет? – ахнула Вика. – Можно даже омаров заказывать?

– Да хоть черта на блюде в яблоках.

Черта на блюде Вике не хотелось, чертей ей и в жизни в последнее время хватало, и с яблоками, и без. А вот вырваться куда-нибудь из тишины квартиры с бесконечными тоскливыми мыслями было бы очень кстати. Ну, раз уж все так сложилось…

– В общем, возражения и рефлексия не принимаются, через час у входа! – скомандовала Кира и отключилась.

Через час?! Да она просто садюга! Вика заметалась по квартире, лихорадочно приводя себя в порядок. Душ, укладка, платье… Самое главное – платье, и Вика сразу поняла, какое именно она наденет. Будучи бизнес-леди, она редко надевала его, как-то не по статусу, и вот же, пригодилось… Из недр шкафа Вика бережно достала его – тонкий серовато-розовый трикотаж совершенно простого кроя. Ткань скользнула по рукам, невесомо легла на плечи, мягко и нежно обняла тело до талии и заструилась легкими складками чуть ниже середины икры. Теперь немного туши на ресницы, едва заметно коснуться щек румянами, тронуть розовой помадой губы… Готово. Вика крутилась перед зеркалом, поправляя прическу. «Пока женщина может испытывать удовольствие, наряжаясь для самой себя, с ней все будет в порядке. И она выберется из любой задницы, куда ее загнала судьба», – внезапно подумала Вика, немного удивившись своим мыслям.

Через час она с Кирой заходила в ресторан с какой-то странной смесью робости и ностальгии. В последнее время было как-то не до увеселительных заведений, а потом в один момент закончились деньги. И, кажется, навсегда.

– Ну что, оторвемся? – подмигнула Кира и без тени смущения сделала заказ. Со стороны могло бы показаться, что она просто выучила меню наизусть и теперь сдает экзамен торопливо строчащему в блокнотике официанту.

– И красного вина, – добавила Вика, когда Кира закончила перечислять.

– Вина? – фыркнула та. – Ну уж нет, вино – напиток для любовников, а в нашем случае нужно что-нибудь более подходящее. Пригласите-ка к нам, пожалуйста, за столик Джека Дэниелса.

Вика рассмеялась. Виски она не очень любила, но кое в чем Кира была права: их дамскую тусовку стоило разбавить.

Вечер шел своим чередом, и, надо сказать, знаменитый Джек вполне оправдал свое присутствие за столом. Стало немного повеселее.

Даже история их с Виктором раздела имущества, при котором Виктору досталось все, а ей – почти ничего, звучала скорее как интересное приключение, чем как трагедия всей ее жизни. А вот Кира, наоборот, вмиг посерьезнела, пробормотав сквозь зубы что-то очень анатомичное насчет Викиного бывшего.

– И что ты будешь делать? – спросила она, глотнув из бокала.

Вика пожала плечами.

– Портреты по фотографиям буду рисовать. Зря я, что ли, на худграфе училась?

Кира рассмеялась:

– Ну-ну, уж не так все печально. Подберем тебе что-нибудь получше.

– Санитаркой к себе в больницу возьмешь? – развеселилась Вика.

Кира посмотрела загадочно. Ну да, если она олигархов спасает, может, и впрямь есть какие-то варианты. Но думать об этом сейчас не хотелось. Хотелось беззаботно болтать, рассевшись на мягком диванчике, прислушиваться к музыке да разглядывать публику – несмотря на ядерные цены, почти все столики были заняты. Вика бездумно скользнула рассеянным взглядом по самым дальним столикам и вздрогнула, мгновенно покрывшись холодным потом и не веря своим глазам. Ян?! Не может быть! Дыхание перехватило, сердце дрогнуло и заколотилось как ненормальное. Точно Ян. Если глаза могут и ошибиться, то сердце вряд ли удастся обмануть. А он изменился. Немного, но все же. Видимо, поработал хороший стилист. Волосы стали чуть короче, и прическа другая. Но он все так же склоняет голову, когда прислушивается к собеседнику, и при этом немного хмурит брови, и потом улыбается той ленивой мужской улыбкой, от которой в позвоночнике становится холодно и щекотно, а внутри так сладко екает, словно летишь вниз с американских горок. Темный джемпер и джинсы… Он теперь носит джемпер и джинсы? Неудивительно, из всех прикидов, которые они тогда перебрали, собираясь на выставку, именно на этом они остановились. Помнится, Вику просто сводили с ума его джинсы, которые так аппетитно обтягивали его длинные сильные ноги и упругие ягодицы, что хотелось немедленно утащить его куда-нибудь в угол и содрать их с него к чертовой матери, и… черт!

Нет, это все пьяный Джек! Ей бы и в голову не пришло так откровенно пялиться да представлять такие бесстыдные развратные вещи, разве что не капая слюной. Особенно теперь…

Но Ян! Интересно, а он-то что здесь делает? Когда они виделись в последний раз, нельзя было сказать, что в такого рода заведениях он чувствовал себя как рыба в воде. Впрочем, с тех пор немало воды утекло, а учитывая то, какие теперь у Яна друзья, а точнее подруги, место как раз вполне подходящее. Для него, а вот для нее, пожалуй, уже нет. Пока нет.

Вика не хотела смотреть на него. Она хотела обратить внимание, к примеру, на свой бокал или на салат в тарелке. Или хотя бы на Киру, которая снова рассказывала что-то забавное об обстоятельствах своей бурной личной жизни, в которой между Владиком и Глебом были еще господа, чьи имена у Вики совершенно перепутались в голове, и поэтому она предпочитала молчать и слушать, чтоб ненароком не ляпнуть что-нибудь невпопад.

Но куда бы Вика ни отводила свой взгляд, он вновь возвращался к Яну и держался за него, словно приклеенный. Вот Ян проходит через зал, белозубо кому-то улыбается, и от этой улыбки у Вики мутится в голове, а в животе становится жарко, будто она огня наглоталась, а не Джека. Потом он кому-то приветственно машет рукой, своей сильной крепкой рукой с длинными красивыми пальцами. Вот Ян опускается за столик, запрокидывает голову, говоря что-то проходящему мимо официанту, и на шее его перекатываются мышцы и бьется жилка, та самая жилка, которую так сладко было целовать…

И все это сейчас рассматривают две дамочки – не слишком юные, зато вполне состоятельные и ухоженные. Так что парень явно нашел свое место в жизни.

Нашел-таки.

Та выставка, видать, не зря состоялась.

Вика – молодец, Вика – открыватель талантов.

Хмельной туман схлынул, горло болезненно сжалось. Вика повернулась к Кире:

– Послушай, ты говоришь, у твоего ресторатора несколько заведений? Может, переберемся в какое-нибудь другое?

– Это будет уже чересчур! Грабеж! К тому же хорошо ведь сидим. Что тебе не так?

Вика сказала бы, что не так, но раз уж Кира оказалась чуть ли не единственным человеком, который не знает о ее романе с Яном, то, наверное, пусть в неведении и остается.

– А может, заберем Дениэлса и закуски и махнем ко мне? – предложила Вика, без особой, впрочем, надежды. – У меня сейчас, конечно, скромненько, но это недалеко.

– А здесь-то что не так?

Да все здесь так, это с ней не так. Перед глазами плыло. Наверное, тушь в глаз попала. Хорошо еще, макияж скромненький.

– Я в дамскую комнату, – сказала она.

Кира кивнула. Похоже, она была готова согласиться со всем, что предложит Вика, если только это не будет связано с переездом.

Вика торопливо прошла мимо столиков, стараясь исчезнуть из зала как можно незаметнее, проскользнула мимо танцплощадки, быстро спустилась по небольшой лестнице, выскочила в фойе и нырнула в дамскую комнату. Там она проделала все успокоительные дыхательные гимнастики, которые только вспомнила, умыла пылающее лицо, зачем-то снова нанесла макияж и, глядя в зеркало, наконец-то осталась довольна собственным невозмутимо-спокойным видом. Значит, так. Поскольку здесь Ян, а Кира ни в какую не хочет уезжать, со стариной Джеком придется завязывать. Ей, Вике, нужна исключительно трезвая голова, достаточно и того, что в присутствии Яна она без всяких допингов ведет себя… неадекватно. Еще раз оглядев себя в зеркало, Вика выдохнула, решительно вышла в фойе и… нос к носу столкнулась с Яном. Тщательно выстроенное спокойствие моментально рухнуло, по телу прокатилась волна жара, перемешав все правильные и разумные мысли в голове. Ужасно захотелось метнуться обратно в дамскую комнату и закрыться там до тех пор, пока ресторан не покинет последний посетитель, чтоб уж наверняка. Или вообще выскочить вон и убежать домой. Пешком.

Ну почему, почему если очень не хочешь видеть человека, то обязательно встретишь его? И то, что в огромном мегаполисе на это должно быть мало шансов, судьбу, похоже, не волнует. А уж если вы оказались в одном ресторане – встреча неизбежна.

– Привет! – Ян улыбался как ни в чем не бывало. – Я тебя искал.

Глава 23

– Привет! – отозвалась Вика совершенно невозмутимо и даже небрежно пожала плечами, хотя для этого ей понадобились все силы, – А я тебя вовсе не искала. – И попыталась обойти возникшее на пути препятствие.

Но препятствие было явно против такого хода событий.

– Стоп! – Ян перегородил дорогу и схватил Вику за плечи. От его горячих больших ладоней две волны жара промчались по телу вверх и с грохотом столкнулись в голове. Крушение. Катастрофа. – Мы можем наконец поговорить?

– Отпусти, – глухо скомандовала Вика, старательно сгребая в кучу рассыпавшиеся после катастрофы обломки мыслей. Коленки предательски подрагивали, и при всем желании она ничего не могла с этим поделать.

Ян упрямо покачал головой. Не отстанет. Почему некоторые не понимают с первого раза? Впрочем, и со второго тоже…

– Поговорить? А мне кажется, нам не о чем, – ровно выговорила она, добавив как можно больше равнодушия в голос. – К тому же у тебя здесь отличные собеседники. Вот с ними и разговаривай.

Он даже не подумал смутиться, хотя она совершенно точно приперла его к стенке. Вместе с его холеными состоятельными дамочками!

– Так ты меня видела? – Его удивление выглядело таким искренним, что Вика обязательно бы поверила, если бы была молода и наивна. Но она уже не так молода, а что касается наивности… Ну, скажем так… она над этим работает.

– А почему не подошла?

Ну это уже чересчур даже для него!

– Потому. Я здесь, между прочим, тоже не одна! – отчеканила звенящим голосом Вика. Злость на себя спасала, смягчала спазмы в горле, помогала держать лицо. – И меня ждут. Если ты дашь мне сдвинуться с места, то я тут же пойду за свой столик.

– Это кто же тебя ждет? – Ян недобро сузил глаза.

– Кто надо, тот и ждет, – как-то уже совершенно по-детски ответила Вика.

И в панике подумала, что еще немного, и злость не спасет. И обида – непонятная и неправильная, на него, на себя, на весь мир – не спасет тоже. Если он продолжит держать ее своими руками за плечи, продолжит смотреть на нее такими родными глазами, говорить все что угодно, но таким до боли знакомым голосом, если он сам, весь такой свой и чужой, с его привычками, ямочками и словечками, немедленно не отойдет, она просто не выдержит, сорвется. Закричит или заплачет. Или устроит истерику. Или начнет ругаться и обвинять… В общем, сделает что-то такое, за что ей потом будет ужасно стыдно до конца ее дней.

– Отстань, или я пожалуюсь охране, – тихо предупредила Вика.

Впрочем, возможно, ей и жаловаться не придётся: здоровенный детина с бейджем уже с подозрением косился в их сторону. Ян посмотрел на нее как-то странно (как именно, ей некогда было разбираться), но все-таки отпустил. Вика обогнула его, проскользнула в зал и быстренько улизнула за свой столик в надежде, что он ее здесь не найдет. Но, когда она вернулась, ее ждал сюрприз.

За столиком никого не было. Одинокий Джек смотрел укоризненно, а Кира обнаружилась неподалеку. Она танцевала с каким-то представительным мужчиной, доверчиво положив ему голову на плечо. Вот как оно бывает. Не успела Вика на несколько минут отойти, а у Киры уже новый роман.

Роман – это, конечно, хорошо. Но вообще-то подруга нетрезва. А вдруг с ней какой-то проходимец? Или маньяк? Вика плеснула себе в стакан воды (Прости, Джек, кажется, с алкоголем на сегодня лучше завязывать) и принялась настороженно ждать конца медленной композиции.

Но, когда томные тягучие аккорды погасли в воздухе и заиграла бодренькая музыка, ничего не изменилось. Парочка вовсе не распалась на танцующий дуэт, а так и продолжала плавно покачиваться в такт. Голова Киры по-прежнему покоилась на плече потенциального проходимца, не сдвинувшись ни на миллиметр.

Вот и что теперь делать?! А ничего, сидеть и ждать. Когда-нибудь же они устанут? Или попить захотят или съесть чего-нибудь…

Вика оценивающе посмотрела на парочку. Нет, не факт. Двигаются они не слишком энергично, так что устанут нескоро. Единственное, что меняется в их положении относительно друг друга, это то, что неопознанный мужчина все крепче прижимает к себе ее нетрезвую подругу.

Что там рекомендует кодекс настоящих подруг для таких случаев?

Бежать и спасать бедняжку от потенциальных неприятностей? Или прикинуться ветошью и не мешать подруге устраивать личную жизнь? Она так и не смогла найти ответ на этот вопрос, потому что в кресло напротив плюхнулся Ян.

– Я вам не помешаю? – вежливо спросил он, но в голубых глазах мелькнуло веселье. – Вижу, у вас со спутником такая оживленная беседа, что мне неловко вас прерывать.

Издевается? Паясничает? Весело ему?

– Я, кажется, ясно дала понять, что не желаю разговаривать, – устало сказала Вика. Чтобы вести словесные пикировки и жонглировать подколами, нужно хотя бы настроение. И силы. А их не было. Ни того, ни другого. Совсем. – Зато твои спутницы явно без тебя соскучились. Тебе пора бы составить им компанию.

Ян внимательно посмотрел на Вику и спокойно ответил:

– Они уже уходят. Или ушли. И вообще, у нас была чисто деловая встреча.

– Такая же деловая, как и с той дамочкой с выставки? – усмехнулась Вика, почувствовав, как привычно кольнуло внутри. Зря она это. Зря. Выглядеть ревнивицей ей совершенно не хотелось.

– С какой еще дамочкой?

– Ну как же с какой, дама с собачкой, с маленькой такой, пучеглазой… – неохотно пояснила Вика. Что делать, сказала «а», придется пересказывать весь алфавит.

– А, с Нонной.

– Извини, не имею ни малейшего желания изучать имена всех твоих деловых, – она выделила это слово особо, – подруг.

– Она мне вовсе и не подруга…

– …а тоже деловой партнер, – подхватила Вика.

Нет, ну в самом деле, это переходит все границы. Конечно, он, наверное, уже успел привыкнуть, что взрослые дамочки впадают в такой экстаз при виде ямочек на его щеках, что готовы проглотить любую чушь, не разжевывая. Но она-то, Вика, не из их числа.

Ян протянул руки через стол и взял ее ладони в свои. Кожу окутало тепло, уютное, ласковое, приятное до мурашек, и все язвительные слова, которые уже были готовы вырваться наружу, растаяли, растворились, улетучились. Вика не могла ухватить ни одно.

– Нонна – моя заказчица.

– О, ты обустраивал у нее интерьер? Себя не забыл вписать в композицию в качестве главного украшения?

– Нет, – словно не заметив ее сарказма, абсолютно серьезно сказал Ян. – Я просто писал…

– …ее портрет, – подсказала Вика. – Наверное, в костюме Евы.

– Не ее, а Меццо Джазз Зену.

– Меццо что?..

– Меццо Джазз Зену, ее собачку.

– Собачку? – опешила Вика.

Услышанное звучало настолько дико, что мозг отказывался это осмысливать. Похоже, кто-то из них двоих сошел с ума. И она догадывается, кто именно. Ну, или просто настолько заврался, что даже не задумывается над правдоподобностью своих э-э-э… сказочек.

– Ну да! Собачку, – улыбнулся Ян, слегка сжав Викины ладошки. Он, кажется, обрадовался тому, что она наконец перестала сама заканчивать фразы. – Дома ее называют Заза. И я писал ее портрет, потому что только у меня получилось так виртуозно ухватить тонкую душевную организацию этой псины.

– Ты сейчас… шутишь? – недоверчиво прищурилась Вика.

– Ни капли. Поехали, я тебе все покажу.

Он потянул ее за руку.

– Никуда я не поеду, я здесь, между прочим, с подругой.

Вика оглянулась и поискала глазами Киру. Та пребывала все в той же блаженной позиции, только, кажется, ее голова переместилась с правого плеча кавалера на левое. Ян проследил ее взгляд и усмехнулся:

– Мне кажется, ей сейчас куда лучше без тебя. Вот честное слово, смотрю на них и понимаю: им достаточно весело и без твоего посильного участия.

Вика нахмурилась: нашелся тоже специалист! И выдвинула свой последний аргумент:

– А если это какой-то проходимец, а она уже пьяна?

Ян еще раз окинул парочку пристальным взглядом.

– Может, и проходимец, тут так сразу и не скажешь, – он задумчиво потер подбородок. – Но, вообще-то, это владелец заведения. И шанс, что он окажется проходимцем, минимален. Так мы едем?

Голубые глаза, которые сейчас в свете огней казались темно-синими, смотрели на Вику, затягивали, обволакивали, лишая остатков здравого смысла…

– И куда же ты хочешь меня отвезти? – уже не так уверенно и категорично спросила она.

– Вот увидишь, тебе понравится.

«Любопытство сгубило кошку» – вспомнилось Вике как-то некстати, но, кажется, слишком поздно, потому что ей во что бы то ни стало нужно было выяснить, что это за такое волшебное место и какое к нему может иметь отношение тонкая организация собачьей души.

Уходить, не попрощавшись с Кирой, Вика отказалась. А вдруг та тоже решит, что Вика умотала с каким-нибудь проходимцем? Будет волноваться, названивать, и весь романтический вечер с владельцем заведения пойдет насмарку. Поэтому она решительно встала из-за столика и так же решительно подошла к танцующим. И остановилась, не очень представляя, как теперь обратить на себя Кирино внимание.

Она явно не была настроена на общение. Об этом красноречиво свидетельствовали закрытые глаза и блаженная улыбка на лице. Впрочем, принимать трудных решений Вике не пришлось. Ян, словно по волшебству, вырос за ее плечами, привлек ее к себе и сказал:

– Молодые люди, если вам интересно, мы уходим, хорошего вам вечера.

Это сработало. Кира открыла глаза и удостоила их с Яном затуманенного взгляда.

– О, надо же… наш больной! А выглядит как здоровый.

Сказав это, она закрыла глаза, так что ритуал прощания смело можно было считать завершенным.

Глава 24

Вика внимательно смотрела в окно такси на мелькающие огни города только потому, что повернуться и посмотреть в глаза Яну почему-то казалось совершенно невозможным. За окном бурлила жизнь, мигали огни светофоров, торопились куда-то прохожие, кто парами, кто семьями, кто поодиночке. Кто-то домой, кто-то по магазинам. И у всех была простая и понятная жизнь. Смотреть на них было проще, и молчать было проще, чем…

Ян сидел рядом. Нет, он не брал ее за руку, не пытался заговорить, и даже не придвигался ближе, но, как ни странно, она чувствовала его присутствие очень остро. При нем воздух словно становился другим, густым и насыщенным, и все краски становились ярче, живее, теплее. И сама она, Вика, оттаивала, начинала чувствовать то, что старательно пыталась забыть. Зачем она согласилась на эту поездку? Да черт его знает.

Такси плавно притормозило и, вильнув, остановилось у обочины дороги возле большого длинного дома, почти что в центре города. Щелкнули дверцы автомобиля…

Несколько шагов до массивных дверей подъезда, гулкие шаги по пустому холлу. Короткая поездка на лифте, металлическая дверь, больше похожая на дверь сейфа.

– Ты переехал? – спросила она.

Но и этот вопрос остался без ответа. Ян лишь загадочно улыбался. Справившись с замками, он толкнул сейфовую дверь и широким жестом распахнул ее, приглашая войти.

– Прошу.

Вика несмело скользнула внутрь, ежась и оглядываясь по сторонам, и вздрогнула. С огромного портрета на стене на нее серьезно и укоризненно смотрела кошка. Собственная Викина кошка, которая сейчас, по всей видимости, спокойно спала в двушке на окраине в ожидании блудной хозяйки.

Вика осмотрелась внимательнее. Помещение было большим и светлым, за огромными окнами от пола до потолка переливался огнями город, а внутри… Внутри тот самый тщательно продуманный хаос, когда у хозяина все под рукой. Лампы, прожекторы, куча осветительных девайсов с путаницей змеящихся по полу проводов. Фоны рулонами, бумажные и тканевые, Мольберты, краски, картины, картины, картины… Картины на стенах, картины, небрежно прислоненные к стене, несколько готовых работ прямо на мольбертах, бережно накрытых чистыми простынями. Пара загрунтованных холстов с неясными очертаниями будущей живописи. В углу за ширмой – огромный мягкий диван, заваленный подушками, в другом углу, явно для посетителей, – два уютных широких кресла и столик с кофемашиной, рядом книжная полка: книги, яркая россыпь журналов, альбомы репродукций – на любой вкус.

В голове словно включился калькулятор. Студия практически в центре столицы, и какая студия! Она непонимающе смотрела на Яна.

– И что это значит?

– Ничего особенного, просто теперь я модный художник, который как никто понимает души зверюшек, поэтому считается правилом хорошего тона заказать у меня портрет питомца. Есть подозрение, что без такого портрета жизнь четверолапого друга будет тоскливой и безрадостной.

Ян прошел вглубь студии, открыл какой-то шкафчик (должно быть, бар), извлек оттуда бутылку вина и два пузатых бокала. Вика краем глаза зацепила этикетку. А неплохо!

– Подарок благодарных заказчиков, – усмехнулся Ян, – берег для особого случая. Да ты присаживайся… – Он кивнул на те самые кресла. Для посетителей.

Присесть? Нет, пожалуй, не стоит…

Ян поставил бокалы на столик и плеснул в каждый немного вина. Один бокал подал ей, второй взял себе.

– Предлагаю выпить за твою кошку. – Вика удивленно взметнула брови. – Мне вас очень не хватало. Обеих.

Вика усмехнулась и перевела взгляд на огромный портрет. Кошка была как настоящая, ни с какой другой не спутаешь. Этот паршивец умудрился даже взгляд ее уловить: вечно снисходительный и немного недовольный.

– Так почему ты меня бросила? – спросил он.

Вика пригубила вино. На этот вопрос у нее не было ответа. Вернее, был, но очень долгий и, увы, для Яна совсем непонятный. Признаваться, что видела их с разбриллианченной дамой, а потому решила не связываться? Нет, слишком многое придется объяснять и растолковывать, а на это просто не было сил, ни физических, ни душевных. Как объяснить, что за последнее время она слишком устала от душевных драм и хотела просто немного покоя? Совсем чуть-чуть, чтобы перевести дух. Хотела себя поберечь.

Этот парень находится на том этапе бесшабашной молодости, когда идея себя поберечь даже не приходит в голову. Так что вряд ли можно рассчитывать, что он поймет.

Поэтому Вика лишь пожала плечами и допила остатки вина. Ян взял бокал из ее рук, поставил оба бокала на столик (пустой ее и нетронутый свой), сделал шаг навстречу и оказался рядом, совсем близко, и она почувствовала, как тонет в омуте этих невозможных, невыносимо синих глаз.

– Не хочешь – не отвечай, – его голос сделался хриплым, таким, что спине моментально стало холодно, а сердце дернулось, пропуская удар. – Только не бросай меня больше, ладно? Мне без тебя плохо.

Он даже не тронул ее руками, просто склонился над ней, и его лицо заслонило собой весь мир. Их губы сошлись изгиб в изгиб, мягко, невесомо, невыносимо ласково, и интерьер шикарной студии в центре столицы вдруг поплыл перед глазами. У поцелуя был привкус только что выпитого вина и щемящей, сводящей с ума нежности, от которой так хочется плакать. Внутри сладко сжалось, и закружилось в голове. Больше всего на свете ей хотелось ответить, разомкнуть губы, впуская его язык, прижаться к такой знакомой широкой груди, обхватить обеими руками, царапая, гладя крепкую спину. И целоваться, целоваться, целоваться до одури, до кругов перед глазами, до вспухших губ, ощущая, как тискают ее тело горячие сильные руки, и хрипло дышать, и чувствовать, как колотятся рядом два сердца, его и ее. И таять, обмирая от удовольствия, наливаясь колючим знакомым жаром. А потом привычно упасть в тот горячий умопомрачительный омут, в котором (она это точно помнит) когда-то была безумно, нечеловечески счастлива.

Нельзя. Иначе потом будет больно. Ужасно больно…

Вика слегка отшатнулась, едва не застонав от тоскливого чувства потери. Нет, она все делает правильно. Потому что иначе нельзя. Невозможно.

– Ну хорошо, давай просто поговорим… – Ян почти силой усадил ее в кресло, опустился на пол, положил скрещенные руки на ее колени, а голову на руки. Глядя вот так, снизу вверх, спросил: – И как ты жила без меня все эти годы? Как ваш польский контракт? Справилась без меня? Уверен, это было тяжело.

И Вика задохнулась. Ну конечно, он ведь ничего не знает. Ни о разводе, ни о польском контракте, который полетел ко всем чертям, – вообще ни о чем. И сейчас топчется по самому больному не со зла. Но от этого ведь боль меньше не становится.

Она убрала его руки с колен и поднялась из кресла, а он так и остался сидеть на полу.

– Ян, прости, – сказала Вика тихо, стараясь не показать, как ноет все внутри от бесконечной тоски. – Ты большой молодец, и все это, – она обвела взглядом его мастерскую, – очень круто. Но нам действительно лучше не встречаться.

Она странно дрожащими пальцами отыскала в сумочке телефон и набрала номер такси, поморщилась. Сейчас проехаться в такси через весь город – это недопустимая расточительность, но не идти же пешком.

– И ты не объяснишь мне почему? – спросил он.

Она покачала головой:

– Нет. Извини.

Как она может объяснить ему то, что и самой себе объяснить трудно. Нет у нее объяснений, есть просто смутное ощущение, что так нужно, что так правильно.

Глава 25

Этот вечер Вика вспоминала еще пару дней. Очень уж подходящее было время и возможность для воспоминаний. Когда-то она не восприняла всерьез слова Яна: если гениальность не жмет, то что-то художник всегда заработает. Вика себя гениальным художником не считала даже в лучшие времена, а теперь-то уж точно.

Так что ей ничто не мешало зарегистрироваться на фрилансерской бирже в поисках каких-нибудь заказов. Портреты по фотографиям? Почему бы и нет, если кошке нужен корм, а хозяйка пока ничем особенным не занята. Дизайн обложки для семейного альбома в ретро-стиле? Что вы, что вы, всю жизнь мечтала, пожалуйста. Дизайн календаря с авторскими работами? Сделаем, подретушируем, уберем огрехи, конфетка будет, а не календарь…

И среди этой разнообразной чепухи Вика неожиданно откопала заказ на оформление офиса. Вот уж не думала, что серьезные предприниматели ищут себе дизайнеров в таких местах.

Впрочем, насчет серьезности предпринимателей она явно погорячилась: цена за проект была заявлена, прямо скажем, не ахти, так что, похоже, с Викой им капитально повезло. А они пришли в невероятный восторг, как эргономично она сумела «расставить» мебель, уместить в крохотное помещение уйму народу так, чтобы у них не возникало ощущения, что они сидят друг у друга на головах. И более того, нашлось даже место для диванчика для посетителей – ну, раз уж такой серьезный специалист, как ее бывший секретарь Леночка, убеждена, что серьезной фирме без него никак нельзя, «несолидно».

Странно, но Вика даже получила удовольствие от этой работы. Все-таки что-то в этом есть: вести проект в одиночку от начала до конца, ни на кого не рассчитывая, никого не организовывая, никого не вдохновляя на труд и на подвиг.

Единственное, что ей во всем в этом не нравилось, так это то, что в тишине и одиночестве пустой квартиры – порядочные фрилансеры всегда работают на дому, да… – в голову лезли мысли. Исподволь, непрошено, сначала осторожно, по краю сознания, а потом…. А потом захлестывали с головой. Вместе с запахами, звуками, ощущениями и щемящей тоской. И о том, что было. И о том, что не свершилось и вряд ли уже свершится. Их последний совместный вечер. Россыпь огней за огромными окнами студии, уютный скрип паркета. Запах сохнущей краски, пыли, бумаги и теплые губы, с привкусом терпкого вина. Невесомый нежный поцелуй, поцелуй-просьба, поцелуй-прощание… Невыносимо затягивающий, дарящий выбор. А есть ли он? Может, в этот раз действительно последний. И мысли были очень беспокойные. Если ей позвонит Ян, сможет ли она отказать ему так же уверенно, как и тогда? Трудно отрицать очевидное. Сейчас больше всего на свете ей бы хотелось забыть о грузе обязательств, ответственности и нерешенных проблемах, сбросить все это с себя, сделать вид, что ничего ужасного в ее жизни не происходит, и поверить, что можно быть просто женщиной рядом с единственным, желанным до умопомрачения мужчиной. Позвонить и сказать: «Приходи…»

Но даже очень влюбленная Вика знала: делать этого не стоит.

Не сюда же ему приходить! Не в эту пошарпанную квартирку, которая еще долго будет ждать ремонта! Так что никаких звонков.

Сейчас тот самый момент, когда надо сосредоточиться на себе, привести в порядок свою собственную жизнь, а потом уже думать о том, чтобы кого-то в нее впустить. Так хорошая хозяйка сначала убирает квартиру и только затем зовет туда гостей. А то, что сейчас она радуется оплаченному на бирже заказу, вовсе не свидетельствует в пользу того, что ее жизнь в порядке. И этот порядок нескоро наступит, если вообще наступит! Станет ли Ян ждать так долго? Вряд ли… Скорее всего, та самая первокурсница наконец материализуется в его жизни, и все станет на свои места… Вика уже заранее ненавидела ее, красивую, юную, счастливую, потому что для нее, молодой и счастливой, будут так знакомо темнеть голубые глаза, из глубины которых станет подниматься густой тягучий жар, и ее будут жадно целовать упругие влажные губы, ее будут крепко и упоительно сладко обнимать его сильные руки.

Вика дернулась от внезапной трели телефонного звонка, вынырнув из тоскливых мыслей, и некоторое время сидела, не решаясь посмотреть на дисплей. В последнее время она с недоверием относилась к телефону. Видимо, уже привыкла, что оттуда поступают только плохие новости. Вдруг все-таки Ян? Или какие-нибудь неучтенные кредиторы, желающие урвать свой кусочек от несуществующего уже пирога… Лучше пусть кредиторы.

Она посмотрела на экран телефона. Миха…

А вот это уже и вовсе странно… Что бы ему могло понадобиться от нее теперь? Пристроить кого-то из его студентов в стажеры она не в состоянии – некуда. Подбросить работу? Самой бы кто подбросил, желательно такую, чтоб на размышления и самоковыряния не оставалось ни одной чертовой секунды! В общем, принести хоть какую-нибудь пользу старинному другу она, увы, не в силах. И вряд ли он не знает об этом…

Вика нажала на кнопку и настороженно поднесла телефон к уху:

– Привет, Миш…

– Вика, у тебя все в порядке? – спросил он, даже не поздоровавшись.

И вот как ответить на этот вопрос? Нет, Миша, у меня все отвратительно, спасибо, что спросил. Ну и кому станет лучше? Впрочем, если задуматься, то ничего ужасного в ее жизни не случилось. Ее не подкосила какая-то неизвестная науке болезнь, все близкие живы, а полный кавардак в работе и в личном – ну и что, с кем не бывает.

– Более или менее…

Так, пожалуй, будет честно.

– Я не смог до тебя дозвониться, ездил к тебе в агентство, а там сейчас турфирма. Это не выглядит как «более или менее», – заметил Мишка.

– Это выглядит как плохо, согласна.

– Так что же случилось?

Кажется, старый друг Миха решил быть настойчивым. Он всегда это умел или научился, когда неожиданно стал отцом?

– Ну, скажем так, я не слишком удачно развелась… – Вика хохотнула. Хохот вышел напополам со всхлипом. Агентства, взлелеянного с нуля, с первой буковки первого заказа, с первого гвоздика, вколоченного – твою ж мать! – собственноручно в дверной косяк будущего кабинета в новом, необжитом, только что снятом офисе, на который она тогда торжественно повесила свой плащ, было жаль до зубовного скрежета.

– Не слишком удачно?! – В голосе Мишки послышалась плохо скрытая ярость. Он немного помолчал и уже спокойнее добавил: – Знаешь, мне твой Виктор никогда не нравился. Скользкий тип! Но мне жаль, что я оказался прав.

Вика попыталась припомнить, что тогда говорил ей Миха, и не смогла. Да и бог с ним. Она тогда все равно не была способна услышать кого-то и что-то, кроме своего глупого сердца. Но вот то, что Миха на свадьбу к ним не пришел, сославшись на какие-то неотложные дела, – это она помнила. Хотя подарок прислал. Неужто уже тогда разглядел? Может, слепой была одна она?

– Еще как прав, – пробормотала сказала Вика. И удивилась сама себе. Почему вообще она это с ним обсуждает? Наверное, слишком устала копить все внутри. – Если ты звонил по каком-нибудь делу, то, боюсь, я ничем не могу помочь.

– Можешь, – почему-то уверенно заявил Миха. – Послезавтра приезжает Оксана.

– Какая еще Оксана? – Она что-то не могла припомнить общих знакомых с этим именем. Да еще таких, чей приезд заставил бы Миху ее так активно разыскивать.

– Мать Яна.

Сердце екнуло и скатилось в пятки. Рука, держащая трубку, моментально вспотела. Вика перехватила телефон другой рукой, но та тоже стала мокрой.

– А-а-а, вот как, – протянула Вика дрогнувшим голосом.

Так. Что еще за новости? Откуда эта дурацкая паника, словно ее собираются представить будущей свекрови?! Ничего подобного вроде не планируется. Интересно, чего хочет эта милая женщина? Устроить ей скандал, сказать, чтобы она не смела приближаться к бедному ребенку? Так она вроде бы и не собирается приближаться, даже наоборот.

– А почему ты решил мне об этом сообщить?

– Ну, вообще-то, она хочет встретиться и познакомиться. Мы могли бы поужинать вчетвером.

Поужинать? Вчетвером?! То есть… с Яном?!

Твою ж мать…

Вика подскочила с кресла и заметалась по комнате. Вот к этому она точно не была готова.

– Послушай, – взмолилась она, старательно подыскивая слова и не находя их. – Ну, мы с Яном… – Вика хотела сказать, что они расстались, но не была уверена, что это точная формулировка. Она бы вообще не знала, как можно охарактеризовать то, что между ними происходит. – В общем, совершенно нет смысла нас знакомить, я тебя уверяю.

– Вика, я понимаю, что у вас там какие-то сложности. Ян говорил, что не может тебя найти. Просил помочь… – Вика застыла как вкопанная. – Но для меня это важно. И для нее важно. В конце концов, мы родители, ты же должна понимать.

Они родители, и она должна понять. Да. Она обязательно их поймет. Когда-нибудь попозже! Она вообще понятливая. Но не сейчас, не сейчас, черт побери все на свете!

– Послушай, я не могу! – Вика обессиленно упала в кресло, едва удержав в скользких ладонях телефон. – Прости, все понимаю, но не могу. Скажи, что я заболела, уехала, что меня нет в стране… В общем, что угодно скажи, лишь бы это мероприятие прошло как-то без меня. Я… поверь, сейчас я просто не выдержу еще и это…

– Хорошо, – буркнул Михаил. – Вик, если нужна какая-то помощь… Ну или вообще что-то… поговорить там… ты звони.

– Да, конечно, обязательно, – дала Вика обещание, которое вовсе не собиралась выполнять.

Глава 26

Разговор с Михой настолько выбил Вику из колеи, что она надолго «зависла», задумчиво перебирая заказы на фрилансерской бирже. Опомнилась только тогда, когда выяснилось, что она уже успела взять в работу пару портретов и логотип. Увидев плоды своей задумчивости, Вика ужаснулась. Да уж, теперь, чтобы все успеть, придется сидеть за планшетом чуть ли не до утра. Ну что ж, раз так сложились звезды, так тому и быть. Зато кошка будет довольна. На ближайшие месяцы кормом обеспечены все.

Нет, корм, конечно, хорошо, особенно когда его много. И все-таки нужно что-то думать. И как-то обустраивать свою жизнь…

Вика упала в кровать и заснула, не долетев до подушки.

Разбудил ее звонок в дверь. Вика посмотрела на часы: всего десять, ей бы еще спать да спать. Как человек, свободный от обязательств, офисов, сотрудников и контрактов, она вполне может себе это позволить. Вика сонно залезла под подушку и еще немного полежала, надеясь, что ранний визитер исчезнет как-нибудь сам по себе. Например, поймет, что дома никого, и уйдет.

Но нет, звонки становились все настойчивее, даже через подушку ввинчиваясь в мозг. Или подушки у Вики неправильные и пора их менять, или звонки стали делать слишком горластые. Так или иначе, пришлось встать с кровати, накинуть на себя длинный махровый халат и доползти до двери, спотыкаясь об углы и о мебель.

В дверь снова позвонили, хотя она была уже в коридоре. Надо же, какие настойчивые! Может, она заливает соседей? Только этого еще не хватало. С ее-то фрилансо-финансами попасть на ремонт? Вика замерла, внимательно вслушиваясь. Странно, ничего нигде не капало, не шумело и не бежало. Она осторожно открыла дверь…

И тут же сон пропал как не бывало. На пороге стоял Ян. Взгляд жадно охватил его всего – от макушки до ботинок. Все те же пшеничные волосы, чуть вьющиеся на концах. Непослушная прядка все так же непокорно падает на высокий чистый лоб (господи, ей до смерти хотелось протянуть руку и поправить эту прядку!). Все те же голубые невозможные глаза с короткими темными ресницами, все те же ямочки на щеках, все те же упругие губы, упрямый подбородок…

Те же, но… Он изменился. Сейчас перед ней был совсем не тот смазливый мальчишка, что пришел устраиваться в агентство стажером. Вряд ли теперь можно было назвать его модельным красавчиком или нахальным щенком. Черты лица утратили мальчишескую округлость, стали чуть жестче, да и сам он возмужал, посерьезнел и… повзрослел, что ли. Пару дней назад в ресторане она ничего такого не заметила.

Но кое-что осталось прежним. В руках – неизменный атрибут их встреч: букет роз. Вика сглотнула пересохшим горлом и попятилась. Не спрашивая, Ян сделал шаг и вошел, закрыв за собой дверь. В узкой прихожей ее новой необжитой квартиры он казался пришельцем из какой-то другой жизни. Совершенный, сильный, теплый, красивый – с ума сойти, какой красивый, – чужой и свой мужчина…

– Ну ты и забралась, едва нашел, – сказал Ян и протянул ей розы.

Вика растерянно приняла их, все так же молча таращась на него. «Едва нашел…» Но как? Как он ее нашел? Миха подсказал? Да нет, Миха и сам не знал, куда она переехала. Свой новый адрес она не давала никому, даже Кире. Тогда как? А Ян, не дав ей опомниться, уже говорил:

– Мне отец все рассказал. И про агентство, и вообще…

Про агентство и вообще. Да уж. Ян ее обнаружил, раскрыв все то, что она предпочла бы держать в тайне: и отсутствие каких-то внятных перспектив, и убогую скромность ее обители, и вообще бедственность ее положения. Вика поспешно опустила взгляд на букет, смотрела на него и судорожно пыталась сообразить, есть ли в этой новой квартире вазы.

– А я-то хорош, – сердито говорил Ян. – Не спросил, ни как дела, ни что случилось, и сразу начал хвастаться новой студией…

Она наконец вспомнила, что ваза все-таки была, точно была. Кажется, где-то в ящике на кухне, там, куда она спрятала милые сердцу вещицы, с которыми не хотелось расставаться. Она развернулась и пошла на кухню, и Ян пошел следом за ней, и кошка потащилась – куда ж без нее.

– Ты прости, Вик, я же не знал, я бы… – покаянно выдохнул он.

«Я бы… Я бы…» Ну вот узнал. И что? Что теперь?

А вот кошка вовсе не сомневалась и не думала, что ей делать. Лениво подошла к Яну, прыгнула ему на руки и царственно позволила чесать себя за ушком. Предательница! Еще и мурлыкала с самым довольным видом, пока Вика доставала вазу и ставила букет в воду. Странно, но всего лишь один букет цветов совершенно преобразил унылую кухню, сделав ее уютной и милой… Яркий солнечный луч выстрелил из-за тучи, залетел в окно, высветив нежные розовые бутоны в обрамлении темно-зеленых листьев и растрепанное Викино отражение в темном стекле вазы.

Твою ж мать!

Только сейчас она поняла, что встречает гостя в самом что ни на есть растрепанном виде. В халате на голое тело, со взлохмаченными от сна волосами, с лицом без единой капли косметики.

– Я сделаю тебе кофе! – Она шустро достала турку.

И, пока Ян будет пить кофе, у Вики появится несколько минут, чтобы хоть как-то привезти себя в порядок.

– Я сам нам его сделаю… потом…

Ян выпустил кошку из рук. Та фыркнула, гордо удалилась и захрустела кормом.

А Ян сделал шаг навстречу, оказавшись близко-близко, забрал турку из Викиных враз ослабевших пальцев и пихнул ее куда-то на стол, притянул Вику к себе и, не спрашивая, не дожидаясь объяснений, отказов и еще чего-нибудь, что Вика могла бы придумать, лишь бы отгородиться от него, поцеловал в губы.

И она сдалась, сдалась легко и быстро, просто потому что вдруг выяснилось: никаких преград между ними больше нет, кроме тех, которые старательно выстраивала она сама и которые рухнули от простого прикосновения.

* * *

– И как же ты меня нашел?

– С трудом, мадам. Отец вчера рассказал, что случилось. Звонить тебе бесполезно, так что пришлось напрячь кое-какие связи и знакомства.

– Это какие же? – ревниво спросила Вика, облизав ложку с кофейной пенкой.

Почему-то сразу вспомнилась холеная жена олигарха с лохматым недоразумением в бантиках. С тем, у которого душевная организация очень тонкая. И имя, которое длиннее всей собаки от усов и до кончика хвоста.

– У одной моей клиентки муж – большой чин в МВД, так что нашли за полчаса.

– Надеюсь, я еще не в международном розыске, – буркнула Вика, пряча за недовольством странную нелогичную гордость, приправленную изрядной долей удивления: и откуда у этого парня такая деловая хватка?

Впрочем, она давно уже замечала, что он живет так, словно никаких препятствий в мире не существует. Вижу цель – иду к ней. Собственно, этим он ее и покорил в свое время, или не этим? Разве теперь поймешь? Из раздумий ее вывел голос Яна.

– Допивай кофе, мы спешим.

– Куда? – недоуменно спросила Вика.

Она уже привыкла к тому, что никогда никуда не спешит. Вернее, почти привыкла.

– Собирайся, мы кое-куда едем… – сказал Ян таким загадочным тоном, что Вика от любопытства привела себя в порядок и оделась в два раза быстрее, чем обычно.

Пока они ехали в такси, любопытство как-то быстро сменилось настороженностью, и Вика безуспешно пыталась выяснить, куда и зачем они направляются. В последнее время она не любила сюрпризы. Да и сюрпризы отвечали взаимностью. Редко какой из них был приятным.

– Я ведь так и не сделал тебе подарок на день рождения.

День рождения. Об этом празднике она вспоминала без особого энтузиазма, в том числе и потому, что он делал их разницу в возрасте чуть больше. Не десять, а одиннадцать лет. Ненадолго, конечно, буквально на пару месяцев, но все же.

Они доехали довольно скоро. Место, куда они добрались, было не очень далеко от ее дома. Высокое офисное здание.

– И куда мы направляемся? – спросила Вика, когда они зашли в лифт и его створки плавно съехались.

– На десятый этаж.

На втором, четвертом и пятом к ним присоединились еще люди. И Вика удивилась самой себе. Сейчас ее это совсем не напрягало. Ее фобия куда-то исчезла сама по себе? Или это рядом с Яном она чувствует себя так уверенно, что ей не страшны даже люди в замкнутом пространстве?

Наконец лифт остановился на том самом, десятом. Они прошли по широкому коридору с длинным рядом окон с одной стороны и одинаковых, как близнецы, дверей с другой. Шаги гулко отдавались от стен, в высокие окна щедро лился солнечный свет. Ян достал ключ и открыл одну из дверей. Офис, самый обычный офис. Ничего особенного, аккуратный, два кабинета. Один побольше, в три окна, другой поменьше, в одно окно. Видимо, для руководства. Светлые стены, новый линолеум «под паркет», ряды одинаковых светильников. Несколько светлого дерева столов, компьютеры, стулья, небольшой закрытый стеллаж вдоль глухой стены. В кабинете поменьше – такой же стол и стул, разве что компьютер понавороченнее да вместо стеллажа вместительный шкаф.

– И что это? – спросила Вика, растерянно оглядываясь.

– Твое новое агентство. Офис скромненький, на окраине, поэтому не особенно дорогой. – Ян немного помялся и добавил: – Совсем недорогой. Техника тоже не из крутых, но для начала – в самый раз. Так что все готово, можно приступать. У меня есть знакомый юрист, он мне кое-чем обязан, так что все документы оформишь быстро.

Вика тут же примерила этот офис на себя. А что, неплохо. Когда-то именно так она и начинала, минимум всего и максимум энтузиазма. «Ага, точно, – раздался ехидный внутренний голос. – И чем это закончилось? Ничем хорошим». Накатила тоска и что-то еще, мелкое, невнятное и подленькое. Кажется, это называется страх. Банальный страх.

– Ты знаешь, Ян… – заговорила она, лихорадочно прикидывая, как повежливее отказаться от щедрого подарка. – Я, пожалуй… – Зазвонил телефон, но, игнорируя льющуюся из сумочки мелодию, она все говорила и говорила: – Я… Я не могу. В общем, все это было очень тяжело, и я пока не готова…

– Может, ты ответишь на звонок? – перебил Ян.

– Потом отвечу, – отмахнулась Вика. – Вряд ли там что-то важное. Ян, я не хочу тебя обидеть, но…

– Может, все-таки посмотришь, – спокойно сказал Ян, явно не желая выслушивать ее оправдания. – Отказаться всегда успеешь.

Вика со вздохом достала телефон из сумочки. Кира. Удивительно, что она звонит в такую рань. Их роман с известным ресторатором развивался стремительно. Когда она звонила в последний раз? Вчера или позавчера. Рассказать о том, что они вот-вот уедут в путешествие, то ли круиз, то ли еще что-то в этом же духе. Так что у Вики все-таки был повод порадоваться, не за себя, так за подругу.

– Привет! – весело сказала Вика. Во всяком случае, она старалась, чтобы прозвучало весело.

– Привет, дорогая, – раздался жизнерадостный голос Киры. – До меня дошли слухи, что ты снова открыла агентство. Очень, очень кстати. Мой Славик как раз задумал два новых ресторана. Итальянская кухня, соответствующая атмосфера, вот такое у него настроение. И там сделать нужно абсолютно все: от интерьера до бонусной программы и рекламы везде, где только можно. Ты же возьмешься?

Вика уже хотела сказать «нет», что все это недоразумение, ничего она не открывает. У нее вот еще портрет не нарисованный… Но вдруг на нее словно пахнуло жарким средиземноморским воздухом. Пицца, лазанья, паста, красавцы брюнеты – неожиданно всё сложилось в одну картину. Бонусные карты, вирусные видеоролики…

– Там еще оформление меню, – подливала масла в огонь Кира.

Да-да, меню! Это обязательно будут тяжелые папки.

– Хорошо, – сказала Вика, – можно встретиться завтра. Вам будет удобно подъехать в офис или сразу посмотрим на помещение?

Положив трубку, она долго буравила Яна взглядом. Но он оставался невозмутимым. Вика лишь покачала головой:

– Ты ведь это спланировал? И с Кирой же договорился! Ее тоже с полицией и пожарными искал?

Ян молча пожал плечами.

– У меня же совершенно нет персонала! – задумалась Вика. – Все, кто когда-то работал, уже что-то себе нашли.

– Ну не думаю, что все наши рады новой работе. Наверняка найдутся те, что захотят вернуться. А еще попробуй позвонить отцу. У него точно есть на примете парочка толковых студентов.

«Студенток, – мысленно поправила его про себя Вика, – теперь уж точно только студенток».

Вслух она не стала об этом говорить. Да, в ее жизни кое-что изменилось. И сама она изменилась за последние недели. Но что-то ведь должно оставаться неизменным.

Глава 27

Вика даже не представляла, насколько соскучилась по работе. Свои кратковременные портретики она теперь вспоминала с ужасом. Как только с ума не сошла, сидя в четырех стенах? Розыск бывших сотрудниц бывшего, увы, агентства прошел малоэффективно, но предсказуемо. Практически все девчонки, после того как ушли, быстро нашли новую работу. Это и не удивительно, таких специалистов обычно с руками отрывают.

Удалось выцепить только двоих, Александру и Эльвиру – Алю и Элю, – которые пока себя особо не проявили, но Вика видела, что потенциал там есть. Они обладали самым важным качеством для дизайнера – усидчивостью и работоспособностью. Девчонки оказались непристроенными, перебивались случайными заказами и с радостью вернулись к Вике, в считаные дни продемонстрировав чудесное преображение.

Если раньше они были невидимками на фоне своих более ярких и успешных коллег, то в новом небольшом агентстве развернулись в полную силу, и как-то само собой вышло, что они втроем с легкостью подняли совсем непростой ресторанный заказ.

Воодушевленная этим успехом, Вика разослала письма бывшим клиентам, скромно и сдержанно известив их о том, что теперь у них новое рекламное агентство, а для старых друзей – особые условия.

И мало-помалу старые друзья начали подтягиваться. Жизнь в агентстве закипела, и уже через пару месяцев Вика стала понимать, что им отчаянно не хватает рук, и теперь время от времени просматривала резюме в поисках талантливого новичка.

– Виктория Сергеевна, – заглянула в ее кабинет Эля. – Тут новый заказчик. Нам поговорить? Или вы примете?

– Приму, приглашай, – отозвалась Вика, машинально поправив прическу.

Она старалась новых заказчиков встречать сама.

Эля кивнула и исчезла за дверью, а через минуту в Викин кабинет вошел тот, кого она вообще не ожидала увидеть…

– Добрый день, Александр… – деловито сказала Вика, стараясь не выдать своей растерянности и недоумения.

Интересно, что потребовалось от нее партнеру Виктора по бизнесу? Раньше они часто собирались вместе семьями, даже праздники отмечали, дни рождения там или знаменательные даты… Не друзья, конечно, просто хорошие приятели, с которыми было весело. Потом эти встречи как-то незаметно сошли на нет, и Вика пару раз спрашивала у мужа, куда подевался Александр, но тот отвечал что-то невразумительное, мол, слишком много дел, не до праздников и все такое. А уж после развода все вопросы и вовсе отпали.

– Вика? – удивленно вскинул брови Александр, затем огляделся по сторонам, оценивая обстановку. Видимо, сделал какие-то свои выводы, но на лице они никак не отразились.

– Ну да, – ровно выговорила она, внутренне напрягаясь и готовясь обороняться. Вряд ли друзья Виктора теперь могут остаться ее друзьями.

– Я слышал эту историю с Виктором и твоим агентством, – спокойно сказал Александр. А потом покачал головой и с изрядной долей уважения добавил: – А ты молодец, начать вот так вот все сначала – это риск и большой труд. Жаль, прежний твой проект Виктор благополучно развалил, да ты, наверное, знаешь?

Вика пожала плечами:

– А разве не для этого он его и прибрал к рукам, чтобы разломать все, что мне дорого? Такая вот маленькая месть.

– Месть? – Александр усмехнулся. – Не думаю.

– А что же тогда?

Она только сейчас поняла, что ее визитер так и стоит в дверях, а она, как «гостеприимная» хозяйка, развалилась в кресле.

– Да ты садись, кофе будешь?

– Не откажусь.

Вика поставила чашку в кофеварку и нажала кнопку. Изящная небольшая машинка, подарок Яна, негромко загудела, а Вика, которой не очень-то хотелось обсуждать бывшего мужа, бывшее агентство и вообще ту часть прошлого, которая еще болью отдавалась в груди, повернулась к Александру и с улыбкой спросила:

– Ну что, перейдем к делу? Или ты уже передумал заказывать у нас рекламу?

– Почему это я должен был передумать?

Кажется, этот вопрос вызвал у него только недоумение.

– Ну, вы же партнеры с Виктором.

– Мы партнеры? – снова удивился Александр. – Давно уже нет.

– Как давно?

– Да уже порядком.

Тут как раз подоспел кофе, и вместо того, чтобы обсуждать дела, Вика стала слушать историю о своем муже. Удивительную историю, о которой она даже не догадывалась. Владельцем компании всегда был Александр. Он ценил Виктора, одного из ведущих продажников, многие его идеи были достаточно толковыми. Так что деньгами Александр Виктора не обижал, более того, когда открыли новое направление, решил взять его в партнеры и дать ему процент, поручив курировать этот участок работы.

Какое-то время все шло отлично. Да, пускай это направление пока не давало такой прибыли, на которую они изначально рассчитывали, но, в принципе, для нового проекта было достаточно неплохо. Именно тогда они познакомились семьями, отмечали вместе праздники, и Александр был уверен, что совсем немного и тот участок, который он отдал Виктору, станет приносить отличные дивиденды.

Но время шло, а доходы оставались прежними. Что-то явно было не так. Тогда Александр назначил аудиторскую проверку. И всплыла весьма неприглядная история. Проект работал отлично и прибыль приносил тоже исправно. И она была куда больше, чем те крохи, о которых Виктор отчитывался.

На этом их партнерство закончилось. Большую часть украденных денег Виктор выплатил и от Александра ушел, громко хлопнув дверью и с обещаниями переманить всех его клиентов к себе. Но там тоже что-то не срослось. Эту часть истории Александр знал не точно.

Вика сопоставляла даты и события и приходила в крайнее изумление. В общем, по всему выходило, что к тому времени, как они начали разводиться, благополучный бизнесмен успел разориться.

И только сейчас Вика начала вспоминать, что и вправду в последнее время все расходы на ведение домашнего хозяйства она взяла на себя. Но, полностью погруженная в работу, этого даже не заметила. Да и не такие это были расходы в сравнении с ее тогдашними доходами, чтобы тратить время на подсчеты, деление пополам и споры, чей вклад больше.

Вот оно что. Значит, Виктор прибрал к рукам ее агентство не потому, что хотел его разрушить, а потому, что хотел забрать себе, потому что, кроме этого имущества, никакого другого у него не было. И он вовсе не спрятал свои миллионы на офшорных счетах, как она думала. Да и мириться рвался с оголтелым энтузиазмом не от большой любви, а просто боялся остаться без штанов после развода. Кстати…. А что стало с тем кольцом, которое она небрежно стряхнула в свой стол и там забыла? Представив, что бывший в неведении продал его за бесценок вместе с тем столом, Вика расхохоталась. И хохотала так заразительно, что вместе с нею засмеялся и Александр.

– И что теперь с нашим дорогим Виктором? – спросила она, отсмеявшись. Хотя вряд ли это был вопрос по адресу. Старый друг и партнер, как выяснилось, «развелся» с Виктором гораздо раньше, чем она.

Александр пожал плечами:

– Мой зам как-то тут на днях вызывал такси. Угадай, кто был водителем?

Вика поперхнулась кофе. Представить Виктора в роли таксиста она никак не могла. Воображение напрочь отказывало. И даже кепка с большим козырьком, натянутая бывшему по самые уши, не помогала.

– Правда, он говорил, что это временно, – продолжал Александр, – и он задумал какой-то крутой проект с биткоинами и онлайн-казино, но что-то мне не кажется, что там что-то выгорит.

Какое-то время оба молчали. Вика пила по глоточку кофе, пытаясь уложить по полочкам новую информацию, потом махнула рукой и выбросила все из головы. Не было там больше места для Виктора. Ни в каком виде. Пусть таксует, открывает казино, летает в космос… Ее, Вику, это больше не касается.

– Ну что, – сказал Александр. – Еще по кофе и поговорим о делах? Мы тут расширяемся, и нам нужно очень много рекламы.

А Вика отметила про себя, что ей очень нужен новый сотрудник, хотя бы один. Но такой же толковый, как Аля и Эля.

Глава 28

Наверное, никогда в жизни Вика не нервничала так, как сегодня. А ведь, казалось бы, выходной день, самое время расслабляться, отдыхать и набираться сил перед грядущей рабочей неделей.

Но нет, она в десятый раз перебирала наряды и все никак не могла решить, что надеть. Ян изо всех сил ей помогал. Кошка, кажется, тоже, и от этого беготни и нервов становилось еще больше.

– А может, я все-таки не пойду? Ну скажем, что заболела, – жалобно посмотрела она на Яна.

– Ты уже в прошлый раз болела, – безапелляционно заявил он, – если продолжишь в том же духе, мать решит, что у тебя что-то серьезное, и примчится тебя лечить.

Вика вздохнула: ну да, еще один врач на ее голову.

– Не надо меня лечить, – буркнула она, – может, у меня просто работы много.

– Еще чуть-чуть, и я решу, что ты трусишь, – пригрозил Ян.

А что делать, если она действительно трусит? Так трусит, что коленки трясутся. Она, Вика, состоявшаяся, умная и решительная деловая женщина, симпатичную и приятную во всех отношениях мать Яна боится больше, чем любую налоговую проверку. Налоговые проверки – зло привычное и понятное.

А вот как разговаривать с матерью своего молодого любовника, если они чуть ли не ровесницы, она себе даже не представляет.

– Стоп, – объявил Ян, когда она в очередной раз собралась снимать с себя только что надетое платье. – Вот в этом и пойдешь.

Вика недоверчиво на него посмотрела.

– Думаешь, подойдет?

– Идеально подойдет, – заверил он, но Вика подозревала, что он назвал бы идеальным любое платье, лишь бы только она перестала нарезать круги по комнате.

– Ну что, едем?

– Едем, – обреченно сказала Вика.

Местом этой исторической встречи выбрали мастерскую Яна. Во-первых, там просторно, а во-вторых, Ян сказал, что сам позаботится об ужине. О том, что вся его забота будет заключаться в заказе еды из службы доставки, Вика узнала только нынешним утром.

Но что-то менять было поздно, да и ни к чему. Еда из доставки ничуть не хуже любой другой.

– Так, что они сказали? – строго спросила Вика, стараясь не выдать страха и дрожи в голосе. – Только точно.

Ян устало вздохнул:

– Ничего особенного не сказали. Что хотят встретиться, что есть важный разговор, а еще спросили, до каких пор я буду прятать от мамы свою пассию.

– Да? – переспросила Вика рассеянно.

На самом деле ничего, кроме «серьезный разговор», она даже не услышала. И кто бы знал, как ей не хочется вести эти самые серьезные разговоры с матерью Яна. Вот совсем не хочется.

Они доехали до студии, Вика нервно посмотрела на часы. До прихода родителей Яна оставалось еще полчаса. Ох, лучше бы они явились точно ко времени. Или нет, кажется, здесь как-то пыльно. Хотя Ян убеждал ее, что собственноручно навел порядок.

– Как ты сказал, серьезный разговор? А что за разговор? – вопросы сыпались из Вики как горох из прохудившегося пакета. – Точно не говорили? Может, Миша сказал, а ты просто забыл?

– Вика, что ты делаешь? – Ян в два шага оказался рядом.

А что она делает?

– Кажется, протираю пыль, – неуверенно сказала Вика, с подозрением посмотрев на свои руки.

– Да, да, протираешь! Моей дизайнерской майкой. Давай ты не будешь наводить порядок, все и так хорошо. Мать со мной знакома уже давно. Она не ожидает, что здесь будет стерильная чистота.

– Ясно… – Вика уселась в кресло, сложив руки на коленях, как примерная ученица первого класса.

Но уже через секунду подорвалась и беспокойно забегала по студии, то и дело спотыкаясь о мольберты или обо что-то еще. Ян остановил это броуновское движение, схватив ее в объятья.

Жаркий горячий поцелуй обжег губы, заглушив протестующий писк. Он с ума сошел? Сейчас же… родители… В кольце теплых сильных рук было так надежно и знакомо, а губы были такими жадными, что Вика сама не заметила, как перестала колотить кулачками в грудь Яна и ответила на поцелуй. В голове зашумело, по телу разлилась легкая истома, словно Ян выпил из Вики весь страх…

И как раз в этот момент раздался стук в дверь, Вика отпрыгнула от Яна и стала поправлять прическу. Щеки пылали, а губы предательски припухли. Ну вот, так она и знала! Теперь родители Яна еще решат, что они тут занимались черт знает чем. Но это оказались не родители Яна. Это приехала та самая еда из доставки, и Вика с облегчением выдохнула.

Значит, казнь откладывается. Но не успели они достать еду из коробок и контейнеров и разложить ее по тарелкам, как в дверь снова постучали. Ну все, теперь это уж точно они.

Пара, стоявшая в дверях, выглядела так, будто они только что кого-то убили и теперь пришли просить помочь зарыть труп. Мишка был бледным, как привидение, и явно чувствовал себя не в своей тарелке. Оксана (а Вика ее узнала сразу, видела на фотографиях), миловидная невысокая женщина, казалась растерянной и даже напуганной. Это что же получается, мать Яна тоже боится встречи, но только уже с ней, с Викой? Или серьезный разговор означал, что случилось что-то ужасное?!

Короткое скомканное знакомство, предложение Яна переместиться за стол. Да уж, кажется, теперь Вика никогда не будет бояться ездить в лифте с посторонними. Теперь она точно знает, что в жизни бывают вещи и пострашнее.

– Что-то случилось? – спросила она осторожно, когда еда уже была разложена по тарелкам и все усиленно жевали.

– Случилось? – испуганно переспросил Миха. – Нет, нет, все в порядке, ничего не случилось, ну во всяком случае, ничего ужасного. Наверное, – добавил он и вопросительно посмотрел на Оксану.

Но та быстро опустила глаза и ничего не сказала. Ну вот, так Вика и знала! Наверняка мать Яна против того, чтобы они встречались, просто она интеллигентный человек и ей неловко это сказать.

– Так, граждане родители, ну-ка, не темните, признавайтесь, что стряслось, а то вы Вику вон уже до полусмерти испугали.

Вика вяло пыталась протестовать, хотя Ян, безусловно, был прав. Ее и вправду уже потряхивало, как зайца, застуканного на грядке с морковкой, хоть признаваться в этом не очень-то и хотелось.

– Ну, в общем, – смущаясь, заговорил Михаил, – Ян! Дело в том, что мы с твоей мамой… Мы снова вместе… Вернее, даже не снова, а теперь вместе… И думаем пожениться.

– Тоже мне нашли проблему! – хохотнул Ян. – Давно пора! У вас, между прочим, дети. Какой пример вы мне показываете? Совершенно аморальные типы.

Но, судя по тому, с какой кислой улыбкой встретил это заявление Миха, новости были еще не все. Вика не ошиблась.

– А еще мы… Ну, то есть Оксана… Ну, то есть мы… Мы ждем ребенка.

– Ого! – присвистнул Ян.

И Миха, кажется, даже пригнулся, словно ожидал, что тот запустит в него вилкой за несанкционированного братика или сестренку.

– Круто! – сказал Ян. – Это и есть ваш серьезный разговор? Или главная новость еще впереди и вы решили отдать его нам на воспитание?

– Нет-нет! – выпалила Оксана, замахав руками, словно мысль о том, что такие подозрительные личности, как Вика и Ян, займутся ребенком, вызывала у нее искренний ужас. – Мы сами…

– Что, даже потискать не дадите? – с укором спросил ее Ян.

– Это сколько угодно, – воодушевленно подхватил Миха, явно обрадовавшись тому, что семейная драма отменяется. – Тем более что Оксана переезжает ко мне. Так что будем здесь, так сказать, рядом.

– Ну что, раз мы все выяснили, тогда, может, приступим к ужину. Ма, ты давай не скромничай, теперь тебе есть за двоих!

Эпилог

Вика сладко зевнула и неохотно приоткрыла глаза. Она сама не знала, почему проснулась. Может, потому, что кое-кто опять развалился на всю кровать, притиснув ее к стеночке. Может, потому, что слегка замерзла, потому что этому кое-кому всегда было жарко и он постоянно сбивал одеяло в ноги, заодно стаскивая его и с Вики. А может, просто так проснулась, кто его знает. За окном ее маленькой квартиры стояла темная ночь, слегка разбавленная желтым светом фонарей. И густо сыпал снег. Крупный, новогодний, сказочный. Хлопья кружились, сталкиваясь и тяжело ворочаясь в воздухе, налипали на стекло, сугробом накрывали карниз. Хорошо. Как же ей хорошо…

Вика немного повозилась, отвоевывая себе кусок кроватной жилплощади, и застыла, с удовольствием разглядывая взъерошенного и сладко спящего Яна. Из-за снега свет уличных фонарей едва проникал в комнату, туманными мазками обрисовывая совершенное тело. Точеный профиль, темные полукружья коротких ресниц, красиво изогнутый рот, высокий лоб с неизменной своенравной прядкой, упрямый подбородок с вылезшей за ночь щетиной…

Перед глазами замаячила шея, беззащитная во сне шея с бьющейся жилкой.

Вика не удержалась и провела языком по этой заманчивой жилке, лизнула ямочку между ключицами. С ума сойти! Одуряющий запах мужского тела тонко защекотал ноздри, и спать мгновенно расхотелось. Некоторое время она лежала тихо, как мышка, и честно боролась с разыгравшимися фантазиями. Бесстыдница! После того, что они вытворяли весь вечер, она должна спать как убитая. И не мешать спать другим! Но такие приличные и добропорядочные мысли совершенно не задерживались в голове. Зато задерживались другие…

А впрочем, сам виноват. В следующий раз не будет стряхивать одеяло. Или хотя бы наденет на себя… хоть что-нибудь! Вика протянула руку и мягко, кончиками пальцев провела по широкой и теплой груди, спустилась ниже, рисуя круги по коже, погладила крепкий живот, скользнула еще ниже… Стало так жарко, что никакого одеяла не надо. Она на мгновение замерла, потом двинула рукой раз, другой…. Что-то ей подсказывало, что кое-кто уже проснулся. Что-то под ее пальцами. И не только. Хоть Ян по-прежнему лежал, не шевелясь и не открывая глаз, но мерный ритм его дыхания определенно изменился.

– Что, не спится? – невинно поинтересовалась Вика, но тот даже ухом не повел, прилежно изображая глубоко спящего.

Но, когда она попыталась убрать руку, поверх ее пальцев мгновенно легла мужская ладонь, словно приказывая продолжать. Вика сглотнула пересохшим горлом. Приличная деловая дама боролась в ней с хозяйкой гарема, заполучившей в свое распоряжение молодого наложника. Борьба была неравной и быстрой. Вид распростертого на кровати совершенного тела сводил с ума, будоражил, подталкивая творить всякие глупости. М-м-м… Потрясающе приятные глупости.

– Тогда не шевелись! – хрипло приказала Вика. Должны же фантазии воплощаться в жизнь? Особенно если оба не против….

Ян молча открыл глаза, и оттуда полыхнуло таким жаром, что у нее перехватило дыхание и внизу живота сладко заныло. Одна мысль о том, что он до умопомрачения хочет ее, именно ее, заводила покруче любых ласк, кружила голову, скользила холодком по позвоночнику…

Вика выбралась из своего уголка и дорвалась-таки до гибкого сильного обнаженного тела. Она ласкала, гладила, целовала, трогала, где хотела и как хотела, везде, руша вбитые в голову глупые запреты и ханжеские целомудренные «нельзя». Терлась как кошка, вдыхая разгоряченный запах его кожи, покрытой испариной, лизала, пощипывала и никак не могла насытиться. Она даже укусила его, и эти красноватые отметины безумно возбуждали, словно печать: «Мой! Мой мужчина!»

По телу прокатывались волны дрожи и жара, внутри все скручивалось в тугую колючую спираль.

Ян коротко и тяжело дышал, сдерживая хриплые стоны, и эти стоны словно подливали масла в огонь, усиливая возбуждение до почти непереносимого.

Изнывая от нетерпения, Вика села на Яна, дразняще поерзав на его бедрах. Ощущения от прикосновения его горячей твердой плоти к ее промежности были настолько острыми, сильными, яркими, что она едва не потеряла сознание. Вика приподнялась и осторожно опустилась, не в силах сдержать глухого стона, чувствуя, как он входит в ее тело, растягивая и наполняя до предела, наслаждаясь каждым мгновением этого единения, когда два тела становятся одним целым. Задыхаясь от желания, она снова приподнялась и опустилась, вверх-вниз…вверх-вниз.

Нестерпимо, невыносимо приятно…

Потрясающе остро, пряно, бесстыдно…

Тело наливалось колючим жаром, звенело от напряжения и ни с чем не сравнимого удовольствия…

Вверх-вниз… Все быстрее и быстрее, погружаясь в дикую вакханалию наслаждения, горячего и яростного. Исчезла комната, и кровать, и окно, за которым шел снег, и вся квартира исчезла, и мир. Остались только он и она, и одна страсть на двоих, и один на двоих неистовой силы ослепительный оргазм.

В накрывшей их обоих истоме, Вика вяло сползла с Яна и, уткнувшись носом ему под мышку, мгновенно провалилась в сон.

Проснулась она от дикого грохота, истошного кошачьего мява, приглушенного чертыхания и запаха гари. Ясно. Завтрак в постель отменяется. Пора вставать, пока эта парочка не спалила кухню. Вика вылезла из кровати и, накинув халатик прямо на голое тело, пошла спасать остатки продуктов.

– Какие планы на сегодня? – спросила она, ставя перед Яном большую кружку кофе.

И, перешагнув его ноги, подошла к плите, где в большой сковородке под стеклянной крышкой пыхал аппетитный омлет. Его предшественник авторства Яна, завернутый в три пакета, чтобы не вонял на всю кухню, был недавно похоронен в мусорном ведре. Вика взяла свою кружку с кофе и с удовольствием отхлебнула ароматный напиток, облизав пенку с губы. У них теперь было две таких больших кружки – для него, потому что все остальные он называл наперстками, и для нее, за компанию. Их первое совместно нажитое имущество.

– Поесть, – жалобно отозвался Ян, принюхиваясь.

Он сидел у стола на табуретке, вытянув ноги так, что Вика все время о них спотыкалась и хваталась за его плечо. Ему нравилось, что она хватается. А ей нравилось за него хвататься. Может, поэтому они все еще не поменяли эту крохотную квартирку на что-то более приличное, а вовсе не потому, что все деньги съедало развивающееся семимильными шагами новое Викино агентство?

Разложив омлет, Вика поставила одну тарелку перед Яном, со второй сама уселась за стол, едва втиснувшись между ним и холодильником. Пару минут слышался только стук вилок о тарелки, довольные вздохи Яна и хруст поедаемого невдалеке кошачьего корма.

Звонок в дверь показался резким и каким-то совершенно неделикатным. Никакие визитеры в ее планы на сегодня не входили, а входило закончить завтрак, с поцелуем отправить Яна к нему в студию, а самой выбраться из ленивой неторопливости этого зимнего утра и на всех парах рвануть в офис.

Поэтому Вика напряженно застыла, ожидая, что нежданные визитеры передумают. Но Ян среагировал моментом.

– И что, ты даже не спросишь, кто там?

– Не-а, – мотнула головой Вика и тут же пристально вгляделась в лицо Яна.

Он смотрел тем самым уже узнаваемым взглядом, который означал, что какой-то подвох обязательно будет и сам он давно в курсе этого подвоха. Тут же запел ее телефон. Вика посмотрела на экран: Кира.

В последнее время они виделись редко. Рекламную кампанию для новых ресторанов Владимира, ее кавалера, она уже с блеском закончила. Хотя в самом начале пришла в ужас от того, какой объем работы надо сделать с минимумом сотрудников.

– Слушаю тебя, – с улыбкой пропела она в трубку. Разговаривать с Кирой куда приятнее, чем выпроваживать нежданных визитеров.

– Слушает она, – притворно проворчала Кира, – а вот видеть почему-то не хочешь. Ты откроешь нам дверь или как?

Вот оно что. Стоило ли удивляться, что эти двое опять сговорились. Она вздохнула и побрела открывать дверь. Кто ходит в гости по утрам, а особенно в выходной день, тому надо сделать выговор.

– Привет, привет! – Кира явилась не одна. Рядом с ней стоял Владимир, так сказать, тяжелая артиллерия. Они принесли с собой морозную свежесть, снежинки на шубах и какой-то особый запах приближающего Нового года. Да, да, о приближающемся Новом годе забывать никак нельзя, потому что для нее Новый год – это много, много, много, очень много работы.

– Привет, – протянула Вика растерянно, – только я уже собираюсь в офис.

– Нет, нет, нет, – замахал руками Владимир. – Какие могут быть офисы в такую чудесную погоду.

Вика выглянула в окно. Нет, она вовсе не считала снегопад отличной погодой.

– Мы едем в мой загородный дом, – объявил Владимир, – в программе катание на лыжах, игра в снежки и, конечно же, баня с ароматными вениками.

– Но я, – начала было отказываться Вика, но закончить отказываться не успела.

В ее тесную прихожую из кухни вышел Ян и поприветствовал Владимира так, будто бы они были старинными друзьями. Хотя, насколько она помнила, это их первая встреча вчетвером, если не считать той, в ресторане.

Но тогда вряд ли Владимир успел даже рассмотреть Яна.

– А вы знакомы? – удивленно спросила она.

– Конечно, – подтвердил Владимир ее догадки и, не дожидаясь вопроса, пояснил: – Вообще-то, у меня четыре дога, я долго думал, что можно повесить в гостиной загородного дома, и их групповой портрет казался мне просто идеальным вариантом. Да вы его сегодня увидите.

– Четыре дога? – вдруг возмутилась Кира. – А ты никого не забыл?

– Извини, дорогая, конечно, четыре дога и кошка.

– А она их не боится? – Вика не очень себе представляла эту комбинацию.

– Она их знала еще с младенчества и, по-моему, до сих пор считает, что это ее котята: учит жизни и воспитывает, они ее слушаются.

– Так, стоп, все это здорово, – строго сказала Вика, понимая, что эта компания уже затягивает ее в водоворот веселья и настраивает на нерабочий лад, причем вероломно используя самое сильное оружие – котиков и собачек.

– Тебе просто надо туда позвонить, – подал голос Ян.

Да неужели! С каких это пор он решает, что ей надо делать? Возмущение вышло вялым. Если честно, то вообще непохожим на возмущение, потому что Вика вдруг поняла, что совершенно не хочет работать, а загородный дом, лыжи и снежки – это как раз то, что надо. Вот. Эти бесчестные люди все-таки добились своей цели. Они хотят, чтобы она позвонила на работу? Вот она сейчас позвонит, и выяснится, что туда нужно не просто идти, а бежать скорее! А еще лучше остаться работать на ночь, вот столько у нее дел!

Она набрала номер, ответила Лина, ее новая сотрудница, жутко толковая девчонка, хоть и без опыта. Но она настолько быстро включилась во все проекты, а заодно оказалась отличным организатором, и дружная команда из трех человек – Лина, Аля и Эля – умудрялась делать то, что и десятку спецов не под силу.

Ценная сотрудница тут же начала отчитываться. И по всему выходило, что все срочные проекты они уже сделали, а что не доделали, доделывают ну вот прямо сейчас и запросто справятся сами.

А завтра готовы ей отчитаться. Ничего нового, во всяком случае, такого, чтобы срочно понадобилось Викино вмешательство, на повестке дня нет. Да и это неудивительно, народ уже празднует. Кому захочется работать в канун Нового года. Вика окинула взглядом притихшую компанию. Это что, они тоже организовали?

Но, похоже, ответ на этот вопрос она не найдет и даже не будет искать, потому что время от времени надо переставать быть серьезным руководителем и просто веселиться.

– Уговорили, – улыбнулась Вика. – Мне нужно полчаса на сборы.

– Отлично, а я пока приготовлю всем кофе, – подхватил Ян.

Хорошо, что не омлет. За кофе Вика была совершенно спокойна.