Цитаты из книги «Семейная кухня (сборник)», страница 2

“Бабушка маму не узнала. Она была в новом модном сарафане, сильно утянутом в области груди. Так утянутом, что грудь наполовину вываливалась. К тому же сарафан был короткий – по колено.

– Кто это? – спросила воинственно бабушка, тыча пальцем в маму.

– Это я, – ответила мама.

– Нет, это не моя дочь. Это… какая-то… падшая женщина! – нашла наконец подходящие слова бабушка.”

“однажды мне достался пирог с ботвой. Мама моей подружки чуть не плакала, что накормила «дэвочку» «травой». А когда я попросила еще один кусок, она разрыдалась уже в голос – то ли от собственного позора, то ли от жалости ко мне.”

“меня встречала цокающая языком бабушка или мама.

– Ой, какая дэвочка, – качали головой женщины, – замуж не выйдешь, муж о твои кости колоца будет, и ему будет нэприятно. А будешь толстой, будет приятно.”

“От нее я запомнила присказку: «Хочешь кушать – ложись спать». И совет: если голодная – попей водички. Бабушкино поколение так выживало, мое так худеет.”

Единственное, чего я опасалась, – что мама с порога покажет свое истинное лицо. Оно, несомненно, у нее очень привлекательное, но не каждому мужчине такое понравится.

“Что со мной случилось? Почему блюда моего детства перестали быть вкусными? Что с нами происходит, когда мы взрослеем?”

“Мы создаем себе мифы, чтобы выжить, сохранить рассудок, не сойти с ума. В том числе и о родителях, приписывая им качества, которых они были лишены.”

“Жена ушла? Ну что поделаешь? Жизнь такая.”

“– Здравствуй, доченька. – И, обратившись к будущему зятю: – Очень приятно, Ольга Ивановна.

Я тогда чуть в прихожей не рухнула. Видимо, мама тоже хотела поскорее отдать меня замуж, очень хотела, потому что обычно она встречает меня фразой: «Маргарита, твою мать…» или в лучшем случае: «Маня, у меня уже все остыло…»”

“Именно там, на Севере, я по-настоящему испугалась. Так сильно, что некоторое время не могла говорить – открывала рот, но была не в состоянии произнести ни звука. Потом делала глубокий вдох и выдох и только после этого говорила. Странно, но эта привычка, на самом деле нервный тик или форма заикания, не знаю, как правильно, очень мне пригодилась. Все решили, что я стала задумчивой, рассудительной и умной. Я дышала, собиралась с мыслями, выстраивала в уме предложение и перестала быть импульсивной, нервной и дерзкой.”