Комментарии, 20 отзывов

Наш юный главный герой, пока еще безымянный, взрослеет. Второй том его истории разделен на две части по аналогии с предыдущим: часть Парижская и часть отпускная. Первая описывает влюбленность главного героя в Жильберту Сванн, дочь господина Сванна. Чтение превращается в игру на внимательность - очевидна параллель с историей, имеющей место много лет раньше, - историей родителей Жильберты. Увлекательно наблюдать, как из-за череды случайностей и особенностей характера героя развитие событий сворачивает с проторенной дорожки и полностью меняет тональность развязки.

Меня поражало, насколько разум, доводы рассудка и страсть бессильны хоть что-нибудь переменить, разрешить хотя бы одну из тех проблем, которые потом легко распутывает жизнь, а мы даже не понимаем, как она это делает.

Вторая же часть созвучна с воспоминаниями о Комре, но вместо волн полевой травы мы имеем волны морские. Все те же описания быта и соседей, церквей и боярышника (цветы которого уже облетели. Ждать ли в следующей части плодов?), маленьких ритуалов, наполняющих день, и страсть к незнакомке.

Время, из которого состоит наш день, эластично: наши страсти его расширяют, страсть, которую мы внушаем другим, сокращает, а привычка заполняет.

Привычка и тревога, с этой привычкой связанная, занимают одно из центральных мест этого тома. Как и Сванна главного героя привлекают девушки ему неизвестные, убегающие. Боязнь потери является катализатором его чувств. А привычка - одновременно обещанием счастья и его разрушением. При этом все та же мысль:

Любовь становится необъятной, а мы и не думаем, как мало места в ней занимает реальная женщина.

Я наслаждалась языком Пруста, растягивала процесс и читала только по выходным. Но несмотря на то, что книга мне очень нравится, написание рецензии я откладывала долго. История Пруста вызывает во мне чувство полного понимания и проживания всего вместе с героем, но при этом мне очень сложно сформулировать что-то внятное по этому поводу, кроме "я подчеркнула половину книги". Есть ощущение, что я понимаю, куда свернет следующий том, поэтому хочется немного передохнуть.

"Солдат уверен, что ему будет дана бесконечно проолонгируемая отсрочка, прежде чем его убьют, а вор - прежде чем его поймают, люди же вообще - прежде чем им придется умереть"

Первое и главное, что стоит уяснить себе для понимания микрокосма героя - сколько бы он ни искал общества, как бы ни жаждал испытать все радости и горечи любви и дружбы, в конечном итоге он - классический одиночка. "Привыкнув к одиночеству, он полюбил его, как это обычно случается со всяким значительным начинанием". И все многословные терзания, столь очаровательные, так как выбалтывают все то, о чем принято молчать - призваны прежде всего утомить субъект и очернить объект, и как следствие - вернуться в лоно бесшумно-пыльного комфорта одиночества.

Далее - он принадлежит к вполне конкретной среде, и сколько бы ни мечталось о незамутненном восприятии и истоках собственной мудрости (как своего взгляда на вещи), увы - человек, которому доступно большее, не всегда может получить меньшее. И "взглядом, блуждающим между шорами предрассудков и воспитания" можно постичь лишь вполне определенные и ограниченные истины, а выйти за пределы - значит сжечь мосты, что для невротика смерти подобно. А значит - постоянный контроль над своими словами и поступками, постоянная опасность произвести невыгодное впечатление ("связанная главным образом с неумением определить, что остается незаметным в нас").

Затем, немаловажно то, что герой - раб своих привычек и обыкновений. Он вроде тех безобидных психов, что не могут уснуть, если тапочки на полу стоят так, а не иначе. И хотя молодость позволяет ему быстро свыкаться с переменами, все же каждая из них оставляет заметную вмятину на безупречной поверхности памяти. Самое обидное - осознавать, что именно привычка мешает жизни казаться чудесной, но быть не в состоянии бороться. Впрочем, "болезни людей культурных на три четверти зависят от их интеллекта". Воистину так.

"Он возбуждал во мне два ужасных подозрения. Первое - что моя жизнь уже началась, более того, что последующее будет не особенно отличаться от предшествующего"

Итак, жизнь героя началась. А это значит, что автор как минимум продвинулся дальше, чем славный Лоренс Стерн со своим Тристрамом...

Настолько же, насколько страницы предыдущего тома перенасыщены детскими впечатлениями, травмами и чаяниями - вторая часть эпопеи изобилует гормональными бурями, подростковыми преувеличениями и невротическими метаниями. "Под сенью девушек" - это история двух любовей и одной дружбы. Первая любовь, перекочевавшая со страниц первого тома - ребяческая очарованность Жильбертой - важна по двум причинам. Прежде всего, так как по убеждению Пруста именно первое чувство закладывает фундамент, как бы создает трафарет для всех последующих. Влюбленность героя интересна как этот самый образчик, в его случае - "страсть на расстоянии". Когда чем ближе объект наблюдения, тем больше изъянов в нем находишь. Впрочем, такая странность обусловлена не только равнодушием Жильберты, но и предрасположенностью самого М. к самокопанию, мучениям, да и что греха таить - к интеллектуальному мазохизму. Основной урок отношений - бороться за любовь стоит лишь когда всем существом принадлежишь цели. А "между прочим" и мало того - строя коварные стратегии деланного безразличия - окажешься смешон и у разбитого корыта.

Дружба с Сен-Лу привносит новый оттенок в понимание мира героем. Во-первых она дает ощущение, что во враждебном мире есть душа, которой не все равно, грустен ты или весел, здоров или болен. Во-вторых, прекрасные мысли, зреющие внутри, нуждаются в том, чтобы их озвучивали и - более того - воспринимали. А иначе они затухают, или хуже - гноятся, вызывая странные фантазии и болезненные перегибы. Наличие друга, единомышленника - значительно помогает развитию личности. Хотя сам Пруст с презрением отзывается об общении и разговорах, все же что такое его семь томов, как не болтовня, созревшая и дарящая свои плоды молчаливому собеседнику? Кроме того, друг помогает в деле исследования своего "я". "Всякий порок, как и всякая профессия, вызывает и развивает особые познания, которые мы не прочь выставить напоказ". В суждениях о посторонних, в неожиданных поступках, спонтанных решениях - мы порой проявляем глубинную сущность, о наличии которой в недрах своей души даже и не подозревали.

Дальнейшее развитие событий иллюстрирует мысль о том, что "любовь превращается в нечто огромное, но мы и не думаем о том, какую маленькую роль играет в ней реальная женщина". Суть в том, что чувство, которое мы проецируем на того или иного человека - обрастает подробностями (и потребностями) независимо от нас, в силу нашего опыта, предпочтений, отторжений. И когда мы вкладываем эту вполне сформировавшуюся сущность в тело, для нее не вполне приспособленное - тут уж, само собой, разочарований не избежать.

Чувство героя к Альбертине - наивно и по-весеннему свежо, как белая пена яблоневого цвета, или прохлада беспокойного моря - но право же, он слишком умен, чтобы быть счастливым.

Представляя себе готический собор на утесе среди бушующих волн и сполохов небесного огня, безусловно будешь разочарован, узрев его среди лавочек, гуляющих мещан и спешащих экипажей. А фантазируя о высоте и глубине своей любви, придется испытать разочарование, осознав будничность и обыкновенность явления. Тысяча страниц и два упоминания Достоевского позади.

История в лицах. Продолжение

Пруст и Антуанетта Фор (прототип Жильберты) 1884 год

Курортный городок Кабур (прототип Бальбека)

Поль Эллё (прототип Эльстира; прототипы в творчестве - Клод Моне, Ренуар, Уистлер)

Маркиз Бони де Кастеллан (прототип Сен-Лу)

Альфред Агостинелли, шофер и секретарь Пруста (главный прототип Альбертины)

Пруст в армии. 1889 год

Большую часть того, что хотела сказать я уже написала в комментарии к первой книге цикла. Единственное...читать стало немного легче)) То ли привыкла, то ли эта книга написана чуть более легким языком. Если в первой части мы видим нашего главного героя еще ребенком и соответственно следим за его детскими впечатлениями и переживаниями, то вторая книга цикла - "Под сенью девушек в цвету" - посвящена периоду взросления героя - первая влюбленность, желание привлечь внимание девушек, нравится им; первое ожидание дружбы и первый друг главного героя, первое ожидание путешествия и первое путешествие. Ожидания и действительность - основная тема книги: то как герой представляет себе - первую любовь, дружбу, путешествие - и как все складывается в реальности, а не в воображении. Какие он в действительности испытывает чувства и ощущения. Повторю то, что уже писала: Пруст и его цикл "В поисках утраченного времени" - это чтение нелегкое, где-то даже выматывающее. Постоянно приходится перечитывать предложения и даже целые абзацы. Но зато в его книге самое глубокое и дотошное раскрытие чувств и мыслей персонажа, будто глядишь на мир чужими глазами и через чужое восприятие действительности. Так что я не сдаюсь и начала штурмовать третью часть - "У Германтов" =)

Говорят, что читать Пруста скучно, но... ничего подобного не замечаешь, если глубоко вчитываешься в каждую строку, пропускаешь написанное через себя, свои ощущения и воспоминания...

Складывается впечатление, что роман состоит из одного огромного предложения, как мысль, перескакивающая с одного предмета на другой. Книга не богата событиями, но они прописаны с такой поразительной достоверностью, что диву даешься, как сам не замечал в себе подобное ранее.

Очень понравилось изучать юношескую влюбленность, нарисованную Прустом настолько реалистично, что роман становится чем-то вроде диссертацией по психологии человеческих взаимоотношений. Все этапы развития влюбленности (не любви!), переживаемые эмоции, спад страстей, и все это на фоне общественных условностей, социальных предрассудков глазами юноши, вырсшего в аристократической среде.

Ох уж этот Марсель (который герой)! Он совершенно несносен в своих суждениях, горазд налеплять ярлыки, не может разобраться в собственных чувствах, зависим от чужого мнения, презирает людей, не обладающих утончённым вкусом. При этом никак не получается его осуждать: он только подросток, и он настолько искренне рассказывает о своих чувствах и впечатлениях, что узнаёшь себя в том же возрасте, что просто не можешь сформулировать упрёка. Всё же такое изобилие чувственности и откровенности утомляет. Пруста надо принимать в малых дозах, иначе захлебнёшься. Не знаю, удастся ли мне прикончить ещё пять томов, но прозреваю, что герой немного изменится с возрастом.

Меня хватило лишь на две книги Пруста. Уж как все интеллектуалы расхваливают "Обретённое время". Нет, книги написаны замечательно: великолепный стиль изложения, доскональное/мне кажется даже через чур/ изучение образов всех действующих лиц. Пруст медленно и качественно, мазок за мазком воссоздаёт обстановку Франции конца 19-го века. Автор скрупулезно, через воспоминания описывает свою биографию и то время, в котором он жил. На примере Пруста хорошо видно, как формируется человек в потоке времени/КК сказал бы в "тонале времени"/, как события и люди создают то, что мы называем "личностью". Но мне эти книги Пруста показались устаревшими, и интересны разве лишь для историков, поклонников всего французского, интеллектуалов, которые любят через книги окунаться в ту или иную эпоху. Уж больно достали эти подробнейшие описания одеяний французских дам, прогулок по улицам и скверам, светских бесед, бесконечное ковыряние в своих чувствах главного героя/чем-то напоминает трилогию Толстого "Детство-Отрочество-Юность" только на русской почве и в другое время/. Я бы посоветовал этот сет из семи книг Пруста читать любителям классики, профессиональным литераторам и интеллектуалам, которые любят поразить собеседника своей эрудицией. Простому смертному, нашему современнику книга может показаться скучной.

В целом книга хорошая... Но автор так тщательно описывает окружающие его предметы и столько там, как мне кажется этой ненужной эстетики, каждый раз хочется перевернуть лист, даже если перевернуть его, ничего важного не упустишь. Еще такое ощущение что время там остановилось, я уже просто не могла терпеть это чаёвничество героя с его объектом обожания, но мы сделали с ним это, попили чаю, поглазели на девушек возле моря, пережили его стеснительность, спишем все это на его юный возраст.))

Приятно верить, что можно жить такой чувственной, наполненной идеями жизнью как у Марселя, при том, что его так же, как и всех людей, увлекает круговорот суеты, наслаждений и страданий. И все-таки я невольно задаюсь вопросом, сколько времени Пруст сидел над бумагами, чтобы описать одно мгновение такой невероятной жизни.

Продолжаю цикл «В поисках утраченного времени». Вторая книга сообщает нам о разрыве Марселя и Жильберты Сван, и об отдыхе Марселя в волшебном Бальбеке, городе-курорте. Марсель знакомится со множеством людей, а также девушек, влюбляется и делится с нами своими наблюдениями и переживаниями всё тем же невероятно прекрасным языком. Перед нами промелькнёт всё: архитектура городов, нравы общества, кулинарные изыски, мода, живописные места, лица и характеры. «Мудрость сама в руки не дается, её нужно открыть, пройдя путь, который никто другой не может пройти за тебя, не может тебя от него избавить, ибо это взгляд на вещи.» «Нет такого мудрого человека, — сказал он, — который в юности своей не произносил бы таких слов или даже не натворил бы таких вещей, воспоминание о которых было бы ему неприятно и которые ему хотелось бы вычеркнуть из своей жизни. Но он не должен непременно жалеть об этом, ибо он не может быть уверен в том, что достиг бы мудрости, в той мере, в какой это возможно, если бы не прошел через целый ряд нелепых или отвратительных воплощений, предшествовавших этому последнему воплощению. Знаю, что есть юноши, сыновья и внуки выдающихся людей, которым их наставники еще в школе внушили благородство ума и нравственное благообразие. Может быть, им нечего вычеркнуть из своей жизни, они могли бы обнародовать и подписать все, что они говорили, но это жалкие умы, бессильные потомки доктринеров, и мудрость их отрицательна и бесплодна. Мудрость нельзя получить в готовом виде, ее открываешь сам, пройдя такой путь, который никто не может пройти за тебя, от которого никто не может тебя избавить, ибо мудрость — это свой взгляд на вещи. Жизнь людей, которыми вы восторгаетесь, позы, которые вы находите благородными, не были предначертаны отцом семейства или наставником, первые шаги этих людей имели совсем иной характер, отразив на себе влияние всего того дурного и пошлого, что их окружало. Жизнь этих людей — борьба и победа. Я понимаю, что наш портрет в том виде, какими мы были в ранний период жизни, может быть неузнаваем и, во всяком случае, представляет зрелище неприятное. Всё же от него не следует отрекаться, ибо он свидетельствует, что мы действительно жили, что мы, согласно законам жизни и духа, из тривиальных элементов жизни, жизни мастерских, артистических кружков, если дело идет о художнике, почерпнули нечто такое, что над всем этим возвышается». Это огромное читательское наслаждение.

Здесь нет любви, здесь предлюбовье. Половое созревание, пробудившаяся тяга к противоположностям. Чуждость (возможно просто забытость) этих истонченных переживаний порождала во мне скуку и желание перелистать несколько страниц. Но все также прекрасны и неповторимы живописания природы и взаимоотношений героя с теми, к кому не испытывались эти мучительные возвышенные половосозревательные эмоции. Все также хороши описания нравов и салонов. Я ждала Бальбека и я жила им. Я была в театре и пыталась прочувствовать Берма. Я испытывала разочарования от неполучения ожидаемого и разочарования от неспособности понять то, что было на поверхности. Я училась искать красоту. О, великий Пруст, я продолжу следовать за тобой во всех твоих мирах!