Цитаты из книги «Валькирия», страница 35

На другой день ничего не случилось. И на следующий. И ещё через день. Велета всхлипывала

легко возносились в ирий, и Дочь с Матерью скоро дарили им новую плоть, позволяли опять родиться в

И тогда-то Плотица едва не убил меня радостным подзатыльником, а Блуд и Ярун завопили в две глотки

молодыми, – всё объяснял неукам, как уходить от

На лыжах, но почему-то с кузовом клюквы, я шла меж громадных заснеженных елей, едва озарённых дрожащей зелёной звездой… С моря надвигалась метель. Я шла домой. Я знала это во сне, хотя лес был незнакомый.

и падать боялось, а волны знай подтачивали, подтачивали…

Не мне браться судить, но теперь я думаю, что страдание – не грех, но само по себе и не заслуга. Дело не в том, чтобы много страдать, а в том, чтобы думать и набираться мудрости, если пережитое не отшибло ума…

Галатский закон возбранял до самого погребения оставлять умершего одного, в печали и темноте. Всю дорогу до дома Славомир полулежал, полусидел на палубе нашего корабля, умытый и прибранный, в красивой броне и с мечом на коленях. Кмети пели сперва победные песни, потом подряд все весёлые, сколько могли припомнить. Печальных песен не будет. Дух Славомира был ещё здесь, рядом, около нас; настанет пора ему окончательно уходить за тёмную реку, пусть вспомнит, как славно мы его провожали. Смех – это новая жизнь. Смерти нет, пока звучит смех… Вождь стоял у правила. По-моему, он не раскрывал рта до берега. Он и прежде редко чтонибудь говорил, если мог обойтись. Полтора десятка ребят управлялись

столбу и отобрал меч, потом вовсе сбил с ног и ступил, торжествуя, обтаявшим

не в том. – Бренну я не указ, – приговорил ворчливый слепец. – И никто ему не указ, опричь Перуна да князя. Иди себе. Я всё же надеялась: однажды очнувшись, Хаук повернёт вжиль. Пока на это было мало похоже. Он совсем не мог есть, с трудом глотал молоко и ягодный сок, виски провалились. Он не всегда узнавал меня и даже на свирель то от