Цитаты из книги «Валькирия», страница 26

Хочешь верной любви - помни, что вы лишь отражение Неба с Землей, вечно вглядывающихся в друг друга.

Кто-кто, а он хорошо знал: одиночестве нельзя заглядывать в темноту.

- Иногда, - рассказал мне Блуд Новогородец, - бывает, всего лучше лечит ранивший меч. Коснуться им, и все как есть заживет.

Моë место в теплых стенах избяных, у печи... у люльки... за мужем...

Идти первыми - дело вождей, и все это знали.

Тот, с кем мы в два сердца рвались друг к другу и не могли сойтись, потому что жили в разных мирах.

...Вот и прошла я все испытания, сделалась кметем. Говорят даже, будто само

это слово, кметь, родилось из другого, давно забытого и означавшего -

посвящённый. Теперь и меня принял Перун, приняли незримые покровители здешней

дружины. Я ждала: будет счастье, когда это случится. Ведь я прошла путь, который

сама себе избрала, никто не неволил.

Я долго раздумывала, чего же мне всё-таки не хватало, и наконец поняла. Я

согласна была ещё раз на всё - прожить зиму в служении, вновь встать под копья,

даже биться опять с самим воеводой... лишь бы вновь, хоть в дурманном сне,

повстречать Того, кого я всегда жду.

Я пыталась вспомнить лицо и, конечно, не вспомнила. Только глаза. Гордые

были глаза, суровые... и горестные. Я подумала: а если мы с ним разом снились

друг другу, оба рвались навстречу и не могли сойтись потому что жили в разных

мирах? И он, мудрый, знал это всегда, а я догадалась только теперь?..

Судьба не зря зовётся судьбой: она редко расспрашивает, чего хочется

человеку, и с ней не поспоришь. Какому Богу молиться, какие жертвы готовить,

чтобы дал видеться хотя немного почаще?..

Слишком тяжко повисли на нас обросшие грехом поколения. Взмыл бы птицей - не пустит Злая Берёза, обиженная прапращуром, схватит за ноги зверь, три дня умиравший на скользких кольях ловушки... Чтобы коснуться иного, наши слабые души должны на время выйти из тел. А для этого надо заснуть или ещё как-то забыться: тяжело заболеть, особое снадобье проглотить...

Кто сказал, что Перун всегда был воинским Богом? В начале времён его гром

ликовал и славил новую жизнь, зарождавшуюся под тёплыми ливнями... И стал

страшен только тогда, когда выполз чешуйчатый ворог и погубил, похитил любовь...

Пасмурным днём, особенно осенью, в болотистой корбе хоть удавиться.

Походишь-походишь между осклизлыми, позеленевшими, голыми снизу стволами, по

каким-то гнилым жердям, проваливающимся под ногой... и покажется, будто Лешие в

сотый раз вывели к тому же самому дереву, и завертится над головой косматое

серое небо, ни света, ни радости - лишь сиплая перебранка ворон!

Совсем иначе летом после грозы. Стояло вокруг нарядное войско в блестяще-

зелёных кольчугах, на кончике каждой хвоинки висело по капле, и каждая капля

хранила в себе опрокинутый мир.