Цитаты из книги «Женщины Лазаря», страница 31

фарфоре подавали правильную еду, а после

Мохнатые беззвучные бабочки залетали на терраску, привлеченные лакомым светом розового абажура, и с тихим лепестковым стуком падали на скатерть, опаленные, счастливые, потерявшие разум от боли и любви, а разговор все тек, не переставая, уютный, как мурчание кошки, пока наконец не закончился в маленьком самоваре кипяток и лиловатые летние энские сумерки не сгустились в непроницаемую, прохладную, полную деревенских звуков темноту

вич обменялся с ним парой фраз, совершенно пустых

лестницей, уронив тонкие руки, потонувшие в воздушной пачке. Рот у нее безвольно приоткрылся, будто у слабоумной. – Ну ты что, старуха, ты чо! Маленькая, что ли? – бормотал Витковский, потирая ладонями локти и морщась, будто у него нестерпимо болели суставы. Лидочка помолчала и

прохожему на то, чтобы мысленно отнять одну четырехзначную цифру от другой

? – сказала она просто. – У меня будет ребенок. Я знаю. Обязательно будет

Квартире нужен был хозяин, пусть и такой бестолковый, как ее Сережа, но он все не приходил и не приходил, и, в конце концов, Марусе пришлось сдаться, выключить плиту и всю ночь просидеть у непроницаемого окна в извечной, ожидающей женской позе – всегда одной и той же, сколько бы веков ни прошло.

докуренный до картонного фильтра слюнявый бычок, но промахнулся,

И, как ни странно, именно ощущение

человека той высокой и редкостной нравственной пробы, которую так долго и яростно выискивал в людях граф Лев Толстой, сам, по воле Господа, начисто лишенный того тонкого безымянного органа, своеобразного вестибулярного аппарата души, который безошибочно позволяет даже маленькому ребенку или собаке отличить хорошее от плохого