Читать книгу: «Смех сквозь слезы»

Глава 1

Сегодняшний день я решила посвятить домашним делам. Провести генеральную уборку, сходить за покупками по магазинам и проделать все то прочее, что полагается делать в предпраздничные дни. Завтра – 8 Марта. Я не собиралась приглашать гостей, устраивать по этому поводу пир горой, а хотелось просто посидеть с тетей за хорошим столом, побеседовать, отдохнуть и вообще приятно провести вечер. Но это будет только завтра, а сегодня предстояло еще все подготовить.

Тетушка Мила уехала, сказав, что собирается выбрать мне подарок, и отсутствовала уже более трех часов. Так что заниматься уборкой мне придется в гордом одиночестве.

Я вздохнула и надела фартук. Признаться, к празднику я относилась двояко. Как говорится, год на год не приходится. То я с нетерпением ждала этого дня, а то, наоборот, хотелось, чтобы этот день никогда не наступил. И самое смешное заключается в том, что я и сама не могла объяснить причину таких перепадов в настроении. Может, это косвенно зависело от загруженности в работе. Кстати, как раз сейчас я сидела без дела. За последний месяц вся клиентура как повымерла. Я даже соскучилась по приключениям.

И вот тут, как будто господь услышал мои слова, обращенные к самой себе, не успела я зайти на кухню с благородным намерением испечь что-нибудь душистое и воздушное, как в дверь нашей квартиры позвонили. Уверенно так, по-хозяйски.

Я прошла в коридор и посмотрела в глазок. На лестничной площадке стоял импозантный мужчина лет сорока, чрезвычайно привлекательной внешности и со вкусом одетый. Густая светлая шевелюра зачесанных назад волос с двумя небольшими залысинами на лбу, гладко выбритое лицо.

Я открыла дверь.

– Добрый день, – сказал неизвестный джентльмен приятным баритоном. – Вы случайно не Охотникова Женя? Или, пардон, я ошибся этажом?

– Нет, не ошиблись.

– Чудесно, – расплылся в улыбке визитер. – Стало быть, вы – Женя?

– Допустим. – Несмотря на всю свою лучезарность, белобрысый красавец мне не нравился. Хотя, может быть, причиной тому было мое настроение. – А вы кто?

– Не хотите для начала пригласить меня в дом? – осведомился незнакомец.

– Если честно, не хочу, – откровенно ответила я. – Но раз уж вы пришли, заходите.

Мужчина раскатисто засмеялся, но я почувствовала фальшь в этом смехе. Какой-то он был наигранный.

– Знаете, Женя, от вас так и веет гостеприимством.

Я ничего не ответила на его реплику, а молча отошла в сторону, пропуская гостя в квартиру. Он шагнул за порог, разулся и прямехонько проследовал в гостиную. От этого он мне совсем разонравился. Я не люблю беспардонных людей.

Закрыв за визитером дверь, мне не оставалось ничего другого, как тоже пройти в гостиную и присоединиться к нему. Голубоглазый блондин к этому времени уже по-хозяйски расхаживал там, разглядывая книги на полках, мебель, занавески и даже обои на стенах.

– Миленько у вас тут, – изрек наконец он, вдоволь набродившись по моей гостиной. – Скромно, но со вкусом.

– Честное слово, даже не знаю, как я жила здесь до этого без вашей похвалы, – съязвила я.

Гость развернулся ко мне лицом.

– А вы точно такая, какой я вас себе и представлял.

– Какая?

– С характером.

– Что есть, то есть, – согласилась я. – Так вы не желаете представиться?

– А вы меня разве не узнали? – изумился он.

– Я? Вас? – опешила я. – Простите, как же я могу вас узнать, если никогда прежде не видела?

Тут у меня появилось опасение, что он – сумасшедший. Я даже мысленно укорила себя за то, что впустила его в квартиру. Вдруг он сейчас начнет буянить и переколотит всю посуду. Ах, как же ты опрометчиво поступила, Женька. Однако следующим вопросом незваный гость развеял мои страхи.

– Вы не ходите в театр?

– А, так вы актер, – облегченно вздохнула я.

– Все-таки узнали, – погрозил он мне пальцем.

– Нет, не узнала. Я не хожу в театр.

– Вот как? Обидно. Почему же?

– Предпочитаю кино, – я говорила истинную правду. – А в кино вы, по-моему, не снимались?

– Нет, – поморщился он.

Мое предположение гость воспринял как оскорбление. Во всяком случае, его это задело.

– Так как насчет знакомства? – напомнила я.

– Моя фамилия Майоров, – представился он. – Аркадий Александрович Майоров. Я, как вы правильно заметили, актер. Актер театра. В настоящий момент работаю в «Крейзи».

– Простите? – не поняла я.

– Что вы не поняли, моя дорогая?

– В чем вы работаете?

Майоров снова поморщился.

– Не в чем, а где, – уточнил он. – Я работаю в театре «Крейзи». Это такое название театра. Театр в нашем городе новый. Открылся сравнительно недавно, около года назад.

Теперь я поняла, о чем он говорит. Более того, я даже кое-что слышала об этом новом театре, который располагался, если я не ошибаюсь, на Андреевской площади. Театр славился тем, что он очень богатый. Директор «Крейзи» мог позволить себе нанять самых высокооплачиваемых актеров нашего города, а также и из других городов. Вот, видимо, Майоров и относился к такой категории. Единственное, чего я не знала, так это откуда театр черпает такие колоссальные средства, но, говоря откровенно, в данный вопрос я даже не вникала.

– Скажите, Аркадий…

– Александрович, – любезно подсказал он.

– Да. Скажите, Аркадий Александрович, а почему такое странное название – «Крейзи»? Ведь это слово переводится, как «сумасшедший», да?

– Сумасшедшие. На русском языке название театра звучит как «сумасшедшие».

– Тем более, – усмехнулась я. – Так почему?

– Сумасшедшие – это мы, актеры, – пояснил Майоров.

– Что, все актеры?

– Абсолютно.

– Интересный подход. – Меня и в самом деле разбирало любопытство. – А почему?

– Только сумасшедший выберет для себя такую профессию.

Да, выходит, моя первоначальная догадка оказалась не такой уж ложной. Я снова с опаской проверила, нет ли у моего гостя под рукой чего-нибудь бьющегося.

Тем временем Аркадий Александрович бесцеремонно развалился в кресле и указал мне рукой на другое, стоящее напротив:

– Садитесь.

Я изумленно вскинула брови.

– Вообще-то я здесь хозяйка.

– Это совершенно не обязывает вас разговаривать со мной стоя.

– С чего вы взяли, что я захочу с вами разговаривать? – С одной стороны, Майоров приводил меня в бешенство, с другой – притягивал своей незаурядностью и самоуверенностью.

– Я пришел предложить вам работу.

– Актрисы? – Я все-таки села в кресло напротив него.

– Ну зачем же? – Он снова засмеялся. Теперь я поняла, что в его смехе было не так. Это был театральный смех. – У меня для вас работа непосредственно по вашей специальности.

– А какая у меня специальность?

– Бросьте, – отмахнулся Майоров. – Давайте не будем играть в прятки. Я приехал сюда хорошо подготовленным к предстоящему разговору.

– Замечательно. И что?

– Вы – телохранитель, – сказал Аркадий Александрович.

Да, кто-то подложил мне свинью. Если узнаю, кто рекомендовал меня Майорову, уши пообрываю.

Мое молчание потенциальный клиент истолковал по-своему.

– Вы не сомневайтесь, Женя, деньги у меня есть. И я вас не обижу. Тем более что клиентка у вас будет более чем покладистая.

– Вы хотите сказать, что нанимаете меня для чьей-то охраны? – поинтересовалась я.

– Конечно. А вы что подумали?

– Я думала, что охрана нужна лично вам.

– Мне? – Аркадий Александрович скривил губы в усмешке. – Нет, мне охрана не требуется. Я сам в состоянии постоять за себя.

– Так почему бы вам не постоять и за другого человека? За того, кого вы хотите, чтобы я охраняла?

– Здесь есть проблемы, Женя, – помолчав, изрек Майоров.

– Какие?

– Я не могу находиться рядом с ней постоянно. Двадцать четыре часа в сутки. Дело в том, что я женат.

– Но безумно любите другую, – продолжила я за него.

– Откуда вы знаете?

– Предположила.

Майоров снова выдержал паузу.

– Вы правильно предположили. Да, я люблю Ольгу. Люблю, как мальчишка. Но нам приходится скрывать свои отношения.

– Из-за вашего брака?

– Что? – Глаза Майорова полезли на лоб. – Нет. Не из-за моего брака. Он для меня не имеет никакого значения. Я как раз занимаюсь сейчас бракоразводным процессом. Тут проблема в другом. В репутации. Впрочем, вы и сами понимаете.

Честно говоря, понимала я мало. Или, если быть точной, пока совсем ничего не понимала.

– И вы хотите, чтобы я охраняла вашу Ольгу? – уточнила я.

– Совершенно верно.

– От кого?

– Если бы я знал, – пожал плечами Майоров.

От того, что я понимала все меньше и меньше, меня эта история вдруг заинтересовала.

– Давайте по порядку, Аркадий Александрович. Кто она, эта Ольга?

– Она тоже актриса нашего театра. – Глаза Майорова, когда он заговорил о возлюбленной, загорелись. – Ольга Тимирбулатова. Не знаете?

Я покачала головой.

– Ах да, – спохватился он. – Вы же не ходите в театр.

– Она замужем?

– Вот тут, как мне кажется, вы попали в самую точку.

– То есть?

– Она была замужем. – Майоров достал сигареты и, не спросив разрешения, закурил. – И от этого, я думаю, все ее беды.

– От замужества?

– Непосредственно от самого мужа.

Я полностью запуталась.

– Они разошлись?

– Нет, – нахмурился Аркадий Александрович. – Олиного мужа убили.

Ах вот оно что! Наконец-то начинает что-то проклевываться.

– Кто его убил?

Тут, видимо, пришла очередь Майорова посчитать меня сумасшедшей. Именно так он на меня и взглянул.

– Откуда я знаю?

– Аркадий Александрович, – я разогнала рукой дым от его сигареты. – Я ничего не могу понять.

– Хорошо, – смилостивился он. – Я попытаюсь вам все объяснить.

– Сделайте одолжение.

– А вы беретесь за это дело?

– Я пока еще ничего не решила, – честно ответила я. – Выкладывайте.

– Значит, так. – Майоров выдохнул дым через ноздри. – Ласточкина убили неделю тому назад…

– Стоп! – сразу прервала его я. – Кто такой Ласточкин?

– Ольгин муж, – пояснил мой собеседник.

– Минуточку! – Я выставила вперед ладонь. – Вы сами только что сказали, что фамилия Ольги – Тимирбулатова. Или я чего-то не поняла?

– Все правильно, – подтвердил он. – Тимирбулатова.

– А при чем тут Ласточкин?

– Ласточкин, – с расстановкой начал Майоров, – это фамилия ее мужа, а Тимирбулатова – это ее фамилия.

– Так у них разные фамилии, – протянула я. – С этого и надо было начинать.

– Я думал, это и так понятно, – недовольно буркнул Аркадий Александрович. – Актрисы никогда не меняют фамилий, выходя замуж. Ну, если только в редких случаях.

– Я этого не знала, – сказала я.

– Так вот, – продолжил Майоров. – Федора Ласточкина убили неделю назад. Кто его убил и за что, неизвестно. Казалось бы, вообще без причины. Хотя он был отвратный тип. Но не в этом дело. После его смерти стали покушаться на Ольгу.

Теперь картина в общих чертах мне была ясна.

– И как же на нее покушались? – спросила я.

– Первый раз ее чуть не сбили машиной, а второй раз, вчера, чуть было не взорвали в лифте.

Надо же, сколько «чуть».

– Номер машины кто-нибудь запомнил? – осведомилась я.

– Это случилось после наступления темноты. Ольга даже машину не разглядела, – ответил Майоров.

Ладно. Это могло быть и простой случайностью.

– А что за история с лифтом? – продолжала я пытать собеседника.

– Здесь, я думаю, Ольгу спасло чистое везение. – Майоров наконец-то потушил свою сигарету. – Она зашла в подъезд, но решила не ехать на лифте, а подняться на пятый этаж пешком. Когда она находилась между вторым и третьим этажом, в лифте взорвалась бомба, и он загорелся.

– Жертв нет?

– Нет, конечно, – замотал головой Майоров. – Там же никого не было.

– Это все? – спросила я.

– По-вашему, этого мало? – изумился он.

– Нет, этого более чем достаточно для подозрений. Но, подумайте, это ведь могло быть и простым совпадением.

– Вы шутите? – Майоров даже привстал. – Какие совпадения? Ольгу пытаются убить, как убили ее мужа.

– Кстати, а как его убили?

– Его зарезали, – поморщился Аркадий Александрович.

– Где? При каких обстоятельствах?

– Не знаю. Никто не знает. Он ушел на работу, а вечером того же дня его нашли заколотым.

– Кто нашел?

– Надо полагать, милиция, – пожал плечами Майоров. – Это они позвонили Ольге и сообщили ей о случившемся.

– А где работал Ласточкин? – задала я очередной вопрос.

– У него была своя фотостудия, – с пренебрежением бросил Майоров. – Но, надо заметить, все фотографии у него не представляли собой ничего стоящего.

Я призадумалась. С одной стороны, дело выглядело заманчивым. Как я уже сказала, в глубине души оно меня заинтересовало. То, что я сказала Майорову по поводу совпадений, было спонтанным. Интуиция подсказывала мне, что все перечисленные Аркадием Александровичем события взаимосвязаны. Однако была и другая сторона медали. Во-первых, завтра праздник, и, худо-бедно, я собиралась его отпраздновать, а во-вторых, мне совсем не импонировал Майоров.

– Так вы согласны? – нетерпеливо спросил он.

Я еще раз взвесила все «за» и «против», и профессиональный инстинкт взял верх.

– Согласна, – выдохнула я. – Когда приступать?

– Сейчас. – При этих словах Майоров поднялся с кресла.

– Что, сию секунду?

– Да. Если вы не против, мы можем поехать в театр прямо сейчас. Сегодня как раз спектакль, и Ольга наверняка уже там. Я познакомлю вас, и вы приступите к своим обязанностям.

Я колебалась недолго.

– Хорошо. Я только переоденусь и соберу необходимые вещи.

– Ну вот и замечательно. – Майоров снова достал сигареты. – А я пока покурю.

– Будете ждать меня на улице? – с надеждой в голосе спросила я.

– Да нет, я, знаете ли, лучше здесь. – И он щелкнул зажигалкой, прикуривая.

Непробиваемый тип.

Как правило, мои сборы ограничивались необходимым запасом париков, коробки с гримпринадлежностями и прочими атрибутами, требуемыми для изменения образа. Да, в душе я была актрисой похлеще десяти Майоровых, вместе взятых. Во мне сидело более двух дюжин образов, которые я могла принимать, когда того требовала ситуация. Благодаря этому я даже заслужила кличку Хамелеон. Переход из одного внешнего образа в другой являлся частью моей методики работы. И частенько это приносило фантастические результаты.

Упаковав все необходимое в большую сумку, я вернулась к Аркадию Александровичу.

– Я готова.

– Вы собираетесь в театр в таком виде? – изумился он, оценив мой спортивный прикид.

– К вашему сведению, Аркадий Александрович, я еду на работу, а не развлекаться.

– Да, конечно. Это ваше право, – согласился он и, затушив сигарету в пепельнице, стоявшей на моем журнальном столике, добавил: – Поехали.

Я оставила тете записку, пообещав обязательно позвонить при первой возможности, и спустилась вслед за Майоровым на улицу.

У подъезда красовался белоснежный «Мерседес». Еще прежде чем мы подошли к нему, я ни на секунду не усомнилась, что передо мной автомобиль Аркадия Александровича. Так оно и оказалось. Майоров галантно распахнул дверцу, и я нырнула в салон. Он сел за руль.

Пока мы ехали к Андреевской площади в театр с экстравагантным и странным названием «Крейзи», я решила не терять времени даром и выяснить кое-что о самом Майорове от него самого.

– А почему вы разводитесь, Аркадий Александрович? – задала я невинный на первый взгляд вопрос. – Из-за Тимирбулатовой?

Он ответил не сразу. Видимо, обдумывал, как лучше ответить. Неизменная интуиция подсказывала мне, что господин Майоров еще тот фрукт. Он всего не скажет.

– Не только, – сказал он. – Мои отношения с Натальей и так неизбежно шли к разводу.

– Не сошлись характерами, да?

– Не повезло, – хмыкнул он. – Мне вообще в этом плане не везет.

– В каком плане?

– Семейная жизнь не складывается. – Майоров вел машину не спеша, как бы подчеркивая свое величие. – Что я только не делал, какие усилия не прилагал, а все как в трубу!

– Вы же любите другую женщину, – напомнила я.

– Ну и что? Любовь – это одно, а семья – это совсем другое. Я эти две вещи предпочитаю не путать.

– Может, оттого и не складывается семейная жизнь? – предположила я.

– Глупости, – уверенно сказал он. – До встречи с Ольгой было то же самое.

– А дети у вас есть?

– С Наташкой-то? – переспросил он. – С Наташкой нет.

Странная формулировка. Я решила слегка углубить эту тему.

– А с кем есть?

– У меня дочь от первого брака, – проинформировал меня он.

– Ах, вот оно что! – рассмеялась я. – Так, значит, процесс развода для вас не в новинку?

– Значит, так, – легко согласился он.

– И сколько же у вас было браков?

– Вот именно браков, – подхватил Майоров. – Хорошее дело, Женечка, браком не назовут.

– Так сколько? – не отставала я.

– Два, конечно.

– Почему «конечно»?

– Так я вроде бы еще не такой уж и старый, а? – Он игриво подмигнул мне правым глазом.

Заигрывает, что ли? Не так давно он заливал мне, что безумно влюблен в Олечку Тимирбулатову. Нехорошо, Аркадий Александрович, нехорошо.

– А дочери вашей сколько сейчас лет?

– Лет пять, наверное, уже.

– Наверное? Вы что, точно не знаете?

– Вы хотите, чтобы я прямо сейчас занялся подсчетами?

Кажется, его этот разговор начал раздражать. Пора закругляться, Женька.

– Так вы с ней не видитесь?

– Нет.

– Почему?

– Некогда. На все нужно иметь время. А его у меня практически нет.

Мысленно я пообещала себе выяснить все обстоятельства личной жизни моих любимых киноактеров. Вдруг они такие же негодяи и любви моей, соответственно, не заслуживают.

Всю оставшуюся часть пути до театра я к Аркадию Александровичу с расспросами больше не лезла, решив с этим немного повременить, и мы доехали до места назначения в полном молчании.

Около здания театра Майоров запарковал свой «Мерседес» и, выключив двигатель, повернулся ко мне:

– Ну что, Женя, вы готовы окунуться в мир «Крейзи»?

– Звучит ужасно, но я готова, – отважно ответила я.

Мы вышли из машины, и Майоров поставил ее на сигнализацию.

– Прошу, – он указал рукой в сторону входа в театр.

Слухи, распространившиеся по городу о денежных ресурсах новой колыбели искусства, не были лишены оснований. Я убедилась в этом самолично, оказавшись внутри театра. Денег на его отделку явно не пожалели. Здесь все радовало глаз. И стены, украшенные лепниной, и полы из дубового паркета, и мягкая мебель, обтянутая дорогой кожей. Красоты театра «Крейзи» можно было описывать до бесконечности.

– Впечатляет? – спросил меня Майоров.

– Не то слово.

– Это элитный театр, – констатировал он. – Давайте пройдем к гримерным.

Мы прошли через гардероб и поднялись по лестнице на второй этаж. Здесь было два длинных коридора, уходящих вправо и влево, а прямо по центру уютный холл для отдыха с тремя широкими диванами, низкими столиками с пепельницами на них и огромным встроенным в стену баром.

– Правый коридор с мужскими гримерками, левый с женскими, – проинформировал меня Майоров. – А здесь что-то вроде курилки. Располагайтесь, а я пока схожу за Олей. Если хотите, можете чего-нибудь выпить. В баре напитки на любой вкус.

Сказав это, Аркадий Александрович удалился, а я осталась в так называемой курилке. Подумать только. Откуда же такие средства?

Ради интереса я подошла к бару и раскрыла его. Майоров не преувеличивал. Разнообразие алкогольных и безалкогольных напитков поражало. Даже самый привередливый нашел бы здесь то, что ему необходимо. Я правда не собиралась ничего пить и хотела уже было закрыть бар, как вдруг за своей спиной услышала приятный мелодичный голос:

– Лично я посоветовала бы вам попробовать «шерри». Изумительный напиток. Всегда предпочитаю его всем другим.

Я обернулась. Рядом с Аркадием Майоровым стояло создание воистину неземной красоты.

– Познакомьтесь, это Ольга, – сказал Майоров и, уже обращаясь к своей спутнице, представил меня. – А это, Олечка, Женя, о которой я тебе рассказывал.

– Очень приятно. – Ольга протянула мне руку. – Надеюсь, мы подружимся.

– Я тоже так думаю, – ответила я.

Тимирбулатова была невысокого роста, но зато идеально сложена. Ее черное облегающее платье подчеркивало совершенные формы тела. У нее были средней длины каштановые волнистые волосы, обрамляющие круглое свежее лицо. Слегка раскосые восточные глаза, озорно вздернутый носик и идеальные линии алых губ. На подбородке у Ольги была едва заметная ямочка, так прекрасно дополнявшая две других, появлявшихся на щеках всякий раз, когда она улыбалась. Кстати, улыбка у нее тоже была озорной, и перламутровые зубы отбрасывают, казалось, куда больше света, нежели люстра, свисавшая с потолка.

– Ну вот и познакомились, – обрадованно сообщил Майоров. – Оставляю вас наедине. Еще увидимся.

– Теперь только на сцене, Аркаша, – игриво прищурилась Ольга.

– Да. – Он послал ей в ответ одну из лучших своих улыбок и ретировался в коридор с мужскими гримерными.

Тимирбулатова снова повернулась ко мне.

– Не могу поверить, – сказала она. – Девушка – и вдруг телохранитель. Это правда?

– Самая настоящая, – уверила ее я.

– Фантастика. И давно ты этим занимаешься?

– Прилично. Уже успела привыкнуть.

– Слушай, а ничего, что я с тобой на «ты»? – запоздало поинтересовалась Ольга.

– Нет, конечно, – улыбнулась я. Клиентка произвела на меня приятное впечатление, и она мне нравилась. – Ведь мы ровесницы.

– Так ты хочешь чего-нибудь выпить? – Она кивнула на бар.

– Нет, спасибо. Может быть, в следующий раз.

– Тогда пойдем ко мне в гримерку. А то мне к спектаклю надо готовиться.

– Пойдем, – согласилась я.

У каждого актера в театре «Крейзи» была отдельная гримерная с табличкой на двери.

– Вот тут мы и обитаем, – сообщила Ольга, направляясь к зеркалу. – Нравится?

– Здесь все на высшем уровне, – оценила я.

– Велиханов старается.

– Велиханов, это кто?

– Анатолий Викторович. Наш директор, – пояснила она. – У тебя, думаю, еще будет возможность с ним познакомиться.

– Это он сам все закупил?

– Нет, что ты, – рассмеялась Ольга. – Здесь все приобретено на спонсорские деньги.

Разговаривая со мной, она занималась своими волосами. Старательно забрала их назад, закрутила, а сверху на голову водрузила огромный парик. Перешла к доработке макияжа.

– Что за спектакль сегодня играете? – спросила я для проформы.

– «Ричард III». По Шекспиру. Незабвенному нашему Вильяму.

В литературе я разбиралась и эту пьесу великого драматурга знала.

– И кого ты играешь?

– Леди Стенли.

Роль была далеко не из главных. Если мне не изменяет память, леди Стенли должна была появляться на сцене максимум раза два на протяжении всего спектакля, и то минут по пять, наверное.

– А кто играет Ричарда?

– Аркадий, конечно, – ответила она таким тоном, как будто я спросила, а есть ли вообще Ричард в этой пьесе.

– Понятно.

Она закончила гримироваться и, прежде чем облачиться в костюм соответствующей эпохи, откинулась на спинку крутящегося кресла, развернулась ко мне и с наслаждением закурила сигарету.

– Ты извини меня, Женя, – сказала смущенно. – Я сейчас к роли готовлюсь. Волнуюсь жутко. А тебе, наверное, хочется поговорить о деле?

– Ничего, я подожду, – утешила я Тимирбулатову. – Мы с тобой еще успеем наговориться, когда домой приедем. Ведь так?

– Так. Но если хочешь, на пару вопросов я могу ответить. Скажу тебе сразу. Самое неприятное то, что я боюсь.

– Чего именно?

– Смерти.

– Все боятся смерти, Оля, – философски заметила я.

– Правильно, только не у всех она маячит на горизонте.

– Ты преувеличиваешь, – я решила немного подбодрить ее. – Ничего у тебя не маячит.

– На меня уже дважды покушались.

– Я знаю об этом.

– С тех пор я только и жду нового покушения.

– Не надо.

– А вдруг с третьей попытки им удастся меня ухлопать?

– Не удастся, – категорично отвергла я это предположение.

– Почему?

– Хотя бы потому, что теперь рядом с тобой я.

Она заставила себя улыбнуться. Я видела, с каким трудом далась ей эта улыбка. Несмотря на внешний лоск и свободную манеру общения, Ольга Тимирбулатова была человеком легкоранимым. Я это чувствовала.

– Ты любишь Майорова? – спросила я ее.

– Люблю. Очень. Может быть, в это и нелегко поверить, но я его люблю.

– А своего покойного мужа любила?

Вопрос о муже снова навеял на нее мрачное настроение. Ей, видно, не очень хотелось касаться этой темы. Но что поделаешь? Меня-то как раз интересовала именно она.

– Наверное, любила, – выдавила наконец из себя Тимирбулатова. – Только это было очень давно. В дни моей юности. А потом… Потом чувство куда-то испарилось. Осталась только инерция, как говорит Аркадий.

Выходит, Майоров и в самом деле имел над ней огромное влияние, если она даже цитирует его.

– Что он был за человек? – серьезно спросила я, глядя Ольге в глаза.

– Федор?

– Да.

– Как тебе объяснить? Он…

Договорить Тимирбулатова не успела. Трижды прозвенел театральный звонок, и она засуетилась.

– Господи, третий звонок, а я еще не в костюме. Ты извинишь меня?

– Конечно, – улыбнулась я. – У каждого из нас своя работа.

Ольга схватила платье и нырнула за ширму.

– Ты, если хочешь, – предложила она, высовывая голову, – можешь посмотреть спектакль из-за кулис. А не хочешь, жди меня здесь. Впрочем, как знаешь. Главное, не стесняйся.

Тимирбулатова меня еще не знала. Стеснительной девочкой я никогда не была. Так что тут беспокоиться не о чем.

Спустя минуты две Ольга уже появилась в костюме.

– Ну, все. Я пошла. – Она нервно потерла руки. – Сколько уже играю, а каждый раз перед выходом волнуюсь. Представляешь?

– Нет, – честно ответила я.

Она засмеялась.

– Спасибо, что подбодрила.

– Не за что.

– Здесь по динамику будет передаваться все, что происходит на сцене. – Она указала мне на радиопередатчик, висевший на стене. – Если не хочешь смотреть, послушай.

– Обязательно, – заверила ее я.

Уже от самой двери Тимирбулатова обернулась и сказала:

– А Федор, Женя, был очень гнилой человек.

И после этих слов она вышла. В ту же секунду из динамика полилась музыка. А через мгновение на ее фоне я услышала слова:

«Здесь нынче солнце Йорка злую зиму в ликующее лето превратило…»

Это был голос Майорова. Спектакль начался.

Глава 2

Итак, для начала я решила прикинуть, что мне известно на данный момент. Моя непосредственная клиентка – Тимирбулатова Ольга. На нее уже дважды покушались. Первый раз ее пытался сбить на машине неизвестный водитель. К сожалению, по словам Аркадия Майорова, Ольга не заметила не только номер машины, но даже цвет и марку. Стало быть, с первым покушением мне ухватиться не за что. Перейдем ко второму.

Тут у меня созрела одна мысль. Если устроить опрос жильцов дома, возможно, удастся выяснить, кто посторонний до этого заходил в подъезд. Как показывала практика, всегда находится человек, который что-то видел или что-то слышал. По статистике, процентов семьдесят преступлений раскрывается таким образом.

Что еще у меня есть? Труп Ольгиного мужа, в качестве довеска. Человека, имевшего свою фотостудию и однажды утром ушедшего на работу, а вечером найденного зарезанным. Пока люди, с которыми я успела познакомиться, а именно Майоров и Тимирбулатова, были не очень высокого мнения о покойном Ласточкине. В прошлом этого человека также не лишним было бы покопаться.

И вдобавок сам господин Майоров. Личность очень таинственная. Ну, с этим попозже.

Меж тем из динамика, висевшего на стене в гримерке Тимирбулатовой, доносились голоса актеров, игравших в это время на сцене. Непроизвольно я прислушалась. Один из голосов мне показался очень знакомым. Я подошла поближе к динамику и встала напротив него, заложив руки за спину. Где же я могла его раньше слышать?

Прослушав небольшой отрывок из спектакля, я поняла, что актер, чей голос меня так заинтересовал, исполнял роль принца Уэльского. Но кому принадлежит этот голос, я никак не могла вспомнить.

На голоса у меня была хорошая память, но еще лучшая память у меня была на лица. Поэтому, движимая интересом, я все же решила пройти к сцене и взглянуть на этого человека.

Минуя курилку, я зашла с задней стороны сцены и попала как раз за кулисы. Ольга стояла с противоположной стороны и, завидев меня, приветливо помахала рукой. Я ответила ей тем же.

На сцене вовсю «трудился» Майоров. Его было не узнать. Лично я бы ни за что не догадалась, кто это в гриме, не зная об этом заранее. Кроме него, на площадке находилось еще несколько человек, но актер, исполнявший роль принца Уэльского, в данный момент стоял ко мне спиной. Однако его фигура мне также показалась знакомой.

Но вот он пошел вдоль рампы, произнося на ходу очередную реплику, развернулся и двинулся в обратном направлении.

Естественно, я узнала его сразу. Это был мой старый знакомый Жемчужный Константин Эдуардович.

Когда-то я занималась одним делом, охраняя своего клиента, а Костя был другом этого человека. Произошло это чуть меньше года тому назад, но Жемчужного я запомнила. Это была одна из самых интересных личностей, которых мне приходилось когда-либо встречать.

Тогда Костя здорово помог мне, сыграв для убийцы роль наживки. А, признаюсь, поначалу я и его подозревала.

Ну надо же какая встреча! Помнится, он был даже влюблен в меня. Более того, предлагал выйти за него замуж, но я тогда отказалась.

Встретить Костю здесь, сегодня, в этом театре мне было приятно. Все-таки какая-никакая, а родственная душа.

Я вернулась в курилку. Рано или поздно он должен был сюда выйти. В глубине души будучи эгоисткой, я решила использовать эту встречу и в интересах нового дела. Кто, как не Костя, посвятит меня во все тайны театра «Крейзи». Да, с его помощью я рассчитывала найти ответы на многие интересующие меня вопросы.

Я не ошиблась в своих расчетах. Минут через пять Жемчужный появился в курилке.

– Привет, Костя! – беспечно бросила я, вставая ему навстречу.

– Женя! – обрадованно воскликнул он.

В ту же секунду Жемчужный заключил меня в объятия и, слегка приподняв, покружил.

– Господи, ты ли это?

– Я. Поставь меня на место.

Он так и сделал.

– Глазам своим не верю! Что ты здесь делаешь?

– Работаю, – просто ответила я.

– Кем? – Он удивленно вытаращил глаза.

Я рассмеялась.

– Это не то, что ты подумал. Я по-прежнему телохранитель.

– Серьезно?

– Вполне.

– И кого же ты охраняешь? Майорова?

– Почему ты так решил? – насторожилась я.

– Просто я подумал, а не боится ли Аркаша быть задушенным в объятиях любвеобильной публики?

– А, понятно. – Для меня стало ясно, что Жемчужный в своем репертуаре. Шутить и паясничать он любит.

– Слушай, давай присядем. – Он галантно указал мне рукой на диван и, после того как я села, сам опустился рядом. Закурил. – Так правда, кого ты охраняешь?

– Тимирбулатову.

– Олю? – вскинул бровь Костя. – Выходит, я не совсем попал пальцем в небо.

– Что ты этим хочешь сказать?

– Оплачивает-то твои услуги Аркаша. Не так ли?

– Кость, давай начистоту. – Я посмотрела ему прямо в глаза. – Что тебе известно обо всей этой истории?

– А что мне будет, если я отвечу?

– А что ты хочешь?

– Поужинать с тобой.

– Сегодня я не могу, но обещаю подумать об этом.

– Тогда и я подумаю.

– Костя! – Я даже топнула ногой.

– Ладно, шучу, – он смешливо прикрыл голову руками, как бы закрываясь от удара, – только давай поговорим обо всем чуть позже. Сейчас мне на сцену.

– Ты играешь Уэльского, да?

– Да. Главную роль мне, к сожалению, не дали. Рылом не вышел.

– Завидуешь? – хитро прищурилась я.

– Кто? Я? Брось. Каждому свое.

– А как ты вообще попал сюда? Ты же в драматическом играл.

– Играл, – не стал отрицать он. – Но здесь платят больше. Хотя, с другой стороны, там я был король и премьер-актер, а тут есть другие короли.

– Например, Майоров?

– Чтобы тягаться с ним в актерском мастерстве, – помолчав, сказал Жемчужный, – я еще не дорос.

В этот момент в дверях, ведущих на сцену, появилась полноватая женщина в розовом брючном костюме.

– Жемчужный, – сказала она неприятным скрипучим голосом. – Скоро ваш выход.

– Иду. – Костя потушил сигарету и встал.

– Ты только обо мне не забудь, – напомнила ему я.

– Ну что ты, – улыбнулся Жемчужный. – Я о тебе каждое утро вспоминал, а теперь и подавно не забуду. А ты пока насчет ужина подумай, время у тебя есть.

– Хорошо. Удачи тебе на сцене.

– Спасибо. – Он послал мне воздушный поцелуй и вернулся на «рабочее место».

Я осталась одна. Да, то, что в этом деле рядом со мной будет Костя, большая удача. Лучшего помощника и пожелать нельзя. Это он только строит из себя буку, а на самом деле Жемчужный был очень чутким и отзывчивым человеком.

– О чем задумалась? – услышала я голос над самым ухом.

Подняла голову. Это была Тимирбулатова. Она сняла с головы парик и бросила его на диванчик.

– Жарко в нем, – сообщила мне.

После этого она подошла к бару, достала оттуда бутылку лимонада и опустошила ее прямо из горлышка.

– Не хочешь? – спросила она меня. – Тут есть еще.

– Нет, спасибо, – отказалась я.

– А я уже все. Отстрелялась, – радостно произнесла Ольга. – Больше у меня выходов нет, теперь только на поклон. Ты не куришь?

Настроение у Ольги явно поднялось. Она вся так и светилась от счастья. Вот что с людьми искусство делает.

– Нет.

– Жаль. А то у меня сигареты в гримерке, а идти неохота.

Странный все-таки народ – актеры. Перед спектаклем ходят замкнутые, слова лишнего не вытянешь, а после – становятся похожими на фейерверк. Так и искрятся счастьем.

– А как там Аркадий Александрович? – спросила я.

– О… – Ольга закатила глаза. – Ты знаешь, чем больше я его вижу на сцене, тем больше убеждаюсь, что он талант.

– Оль, а можно задать тебе нескромный вопрос?

– Конечно, задавай. О чем ты говоришь?

– Скажи, а о вашем романе с Аркадием Александровичем всем известно или нет?

– Да ты что? – замахала она руками. – Об этом никто не знает. Хотя, если честно, я готова кричать об этом на улицах. А что? Пусть все знают.

– И что же тебе мешает?

– Аркаша не хочет этого, – помрачнела она. – Но и его можно понять. Такой человек, как он, без сомнения, должен заботиться о своей репутации.

Последнюю фразу она произнесла с неподдельным восхищением.

Странно, подумала я. Откуда же тогда Костя так с ходу догадался, что мои услуги по охране Тимирбулатовой оплачивает Аркадий Майоров? Не телепат же он, в самом деле?

– А ты знаешь, – решила я сменить тему, – я встретила в вашем театре своего старого знакомого.

– Да ну? – удивилась Ольга. – Он тоже актер?

– Актер.

– И кто он, если не секрет?

– Жемчужный, – ответила я.

– Кастет? – уточнила моя новая клиентка. – Ты была раньше знакома с Кастетом?

Я не удивилась тому, что Тимирбулатова называет так Костю. Еще при нашей первой встрече Жемчужный признался мне, что друзья и коллеги обращаются к нему по кличке Кастет. Надо полагать – производное от имени. Выходит, с тех пор ничего не изменилось.

– Да. А почему тебя это удивляет?

– Кастет – актер до мозга костей. Поэтому я и решила, что его круг общения ограничивается такими же, как он.

– У тебя с ним хорошие отношения?

Ольга пожала плечами.

– Трудно сказать. Скорее у меня вообще нет с ним никаких отношений. Правда, не считая деловых.

– А у Аркадия Александровича?

– С Аркашей их тоже друзьями не назовешь. Тут даже имеет место конкуренция. И тот и другой по природе своей лидеры. Но мастерство Аркадия Майорова значительно выше, и Жемчужному ничего не остается делать, как мириться с этим. И думаю, ему это не очень приятно.

– Ты не будешь возражать, Оля, если я после спектакля немного пообщаюсь с Костей? – как можно невиннее поинтересовалась я.

– Ну конечно, нет. Я ведь все понимаю. Старым знакомым всегда есть о чем поговорить.

При этом она заговорщицки подмигнула мне. Я добилась того, чего хотела. Ольга не заподозрила, что я собиралась беседовать с Жемчужным непосредственно о ней. Так пусть она лучше остается в неведении. А то еще неизвестно, какая реакция по-следует.

– Но ты недолго? – осведомилась она.

– Нет. Минут двадцать от силы.

– Самое то. Я как раз переоденусь, и мы поедем.

– Договорились.

После этого Ольга все-таки не выдержала и сходила в гримерку за сигаретами. Я решила больше не расспрашивать ее ни о чем. Во всяком случае, до тех пор, пока не поговорю с Жемчужным.

Спектакль вскоре закончился, и Ольга, загасив окурок в пепельнице, убежала на поклон к публике.

Довольно долго звучали аплодисменты, крики «Браво!», а некоторые в зале даже скандировали «Майоров! Майоров!».

Кумир. Что там говорить…

Наконец актеры начали расходиться по своим гримеркам. Ольга, снова подмигнув мне, пронеслась мимо. Со ступенек спустился Майоров. В правой руке он держал парик, в левой бутафорский меч. Пот струился ручьями по его лицу.

– Смотрели спектакль из-за кулис? – спросил он меня на ходу. – И как вам?

– Бесподобно, – беззастенчиво соврала я.

– Поверьте, – улыбнулся Аркадий Александрович, – сегодня был не лучший спектакль. Партнеры подкачали.

С этими словами он удалился. Довольный и счастливый.

Последним со сцены сошел Жемчужный. Его лицо нельзя было назвать радостным.

– Тебе отдавили ногу? – шутливо поинтересовалась я.

– Мне отдавили душу.

Таким Жемчужного я еще не видела, а потому не упустила случая поязвить на эту тему.

– Не расстраивайся так. Придет еще и твое время. Публика будет носить тебя на руках, а Майоров станет старым и никому не нужным.

Жемчужный тут же вскинулся. Видно, понял, что дал слабинку.

– Ты думаешь, я из-за Аркадия так убиваюсь? Завидую, что ли?

– А что, нет?

– Нет, конечно. – Он принял привычный беспечный вид и закурил сигарету. – Мне нет никакого дела до его славы. Причина в ином, Женечка.

– В чем же? – поинтересовалась я.

– В отсутствии искусства в нашем театре. Между актерами нет слаженности, Женя. Нет ансамбля. Понимаешь?

– Не совсем, – призналась я.

– Каждый играет сам за себя. Рисуется перед публикой. А то, что на сцене рядом с тобой находится партнер, так на это наплевать. Главное – «я». И так мыслит каждый. А от этого, в свою очередь, гибнет искусство.

– Красивые слова, – резюмировала я его тираду. – А сам-то ты, Костя, разве не так мыслишь?

– Нет, – категорично отверг он такое предположение. – Для меня важен театр во мне, а не я в театре.

– Почему же не уйдешь в другой театр? – продолжала я сыпать вопросами.

– Потому что некоторые люди истолкуют мой уход совсем по-иному, а мне бы этого не хотелось, – просто ответил он.

Могу поспорить, что он подразумевал Майорова. Не знаю почему, но я это почувствовала.

– Но ты, кажется, хотела о чем-то поговорить со мной. – Жемчужный окончательно стал самим собой. – Или запамятовала?

– Я все прекрасно помню.

– Тогда я полон внимания. – Он закинул ногу на ногу. – Допрос будет с пристрастием?

– Конечно, с пристрастием, – обрадовала его я. – Буду даже вгонять иглы под ногти. Согласен?

– А куда деваться? Что только не сделаешь ради ужина с прекрасной дамой!

– Ладно, выкладывай начистоту, что тебе известно о моей предстоящей работе? – перешла я наконец на серьезный тон.

– То же, что и всем, Женя. Несколько дней назад ухлопали Оленькиного муженька, а теперь и на ее жизнь пытаются посягнуть.

– Может, всем уже известно, кто автор этих проделок?

– Нет, неизвестно. Но не я, точно.

– Уверен?

– На сто процентов. А на самом деле, Женечка, – добавил он, – ты зря ерничаешь. В театре слухи распространяются быстро. Со скоростью звука. Ты сможешь сама в этом убедиться.

– Ну, хорошо, – кивнула я. – Тут ты меня уговорил. Но откуда ты взял, что меня нанял Майоров?

– А кто еще тебя мог нанять? – Жемчужный частенько любил отвечать вопросом на вопрос.

– Со слов самой Тимирбулатовой я поняла, что их отношения с Аркадием Александровичем тщательно скрываются, а ты, выходит, в курсе. Хотя, по оперативным данным, вы с Майоровым не самые близкие друзья. Как ты это объяснишь?

Костя открыто рассмеялся.

– Здесь все очень просто, моя красавица. Аркадий – отъявленный бабник. Таких ловеласов, как он, еще поискать надо. Его похождения – живая легенда. Ты представить себе не можешь, сколько у него было женщин. Он и сам, наверное, сбился со счета. Разумеется, он все это не афиширует. Заботится о своей репутации. Но у меня такое ощущение, что о его многочисленных романах известно всем, кроме… – тут Костя снова не смог сдержать смеха, – кроме самих женщин, с которыми он крутит.

– Он утверждает, что с Тимирбулатовой у него серьезно, – сказала я.

– Он все время так утверждает, – ответил Жемчужный, – и, может быть, в глубине души сам в это верит. Кстати, скажу тебе по секрету, по театру прошел легкий слушок, что не исключено, будто Олиного мужа отправил на тот свет сам Майоров.

– Это глупость, – заявила я. – Зачем ему тогда нанимать меня?

– Да я не спорю, Жень, – тут же открестился Костя от этой версии. – Я сказал, что слушок такой был. Вот и все. Может, тебе в работе пригодится.

– Может, и пригодится, – ответила я. – Если узнать, кто этот слух пустил. Вдруг сам убийца?

– Ты думаешь, что убийца находится здесь, в театре?

– Ничего я не думаю, Костя. Расслабься. Лучше расскажи мне вкратце, что собой представляют Майоров и Тимирбулатова? – попросила я.

– Про Аркашу я тебе все сказал.

– Разве?

– А что я упустил?

– Как насчет его актерского мастерства?

Тут Жемчужный ненадолго задумался.

– Знаешь, не стану кривить душой, – мрачно бросил он после паузы. – На сцене Майоров – король. Это очень сильный актер. Ты это хотела услышать?

– Ладно, не злись, – примирительно сказала я. – А что скажешь про Тимирбулатову?

– Как про актрису?

– Хотя бы.

– Есть такой анекдот, – начал Костя издалека. – Отец говорит своей дочери: «Выйти замуж за актера? И думать не смей! Никогда в жизни!» Однако, заинтересованный выбором своей девочки, он сходил-таки на спектакль, в котором играл ее избранник. А вернувшись домой, он сказал ей: «Я все понял, дочка. Выходи за него замуж. Он вовсе не актер». Вот такие дела, – завершил Жемчужный.

– И что? – не поняла я.

– Этот анекдот можно адресовать Тимирбулатовой.

– В каком смысле?

– Она не актриса, Женя.

– Тогда почему же она работает в таком престижном театре?

– А ты сама не догадываешься? – ухмыльнулся Костя. – Из-за Майорова. Благодаря ему ее здесь и держат. Да и вообще в искусстве.

– И многих Аркадий Александрович протолкнул таким образом?

– Немало. Все девушки мечтают стать актрисами.

– Ясно. А Ольгин муж? – не отставала я от Кости. – Федор Ласточкин, кажется. Ты с ним не был знаком?

– Ну, за ручку мы с ним не здоровались, – улыбнулся Жемчужный. – Хотя пару раз я разговаривал с ним.

– И каково впечатление?

– Он мне не очень понравился. Морда у него какая-то хитрая была. Я бы даже сказал, лисья. Он как бы всех подозревал в чем-то.

– Может, в любовной связи со своей супругой? – спросила я.

– Может, – не стал спорить Костя. – По ним было видно, что жили они не очень дружно. Совет да любовь отсутствовали.

– А у тебя лично, Костя, есть какие-либо предположения, кто его убил? И, соответственно, кто теперь охотится за Ольгой?

– Ни малейших, – честно ответил он. – Я не задавался этими вопросами.

Видя, что я помрачнела, Костя сказал с легкой грустью:

– Ты извини, но я действительно больше ниче – го не знаю. Мне очень жаль, что я не смог помочь тебе.

– Ничего страшного. – Я поднялась с дивана, и Жемчужный последовал моему примеру. – Мне пора ехать. А насчет ужина могу тебя заверить, что рано или поздно он состоится.

– Я буду счастливейшим из смертных.

– Люблю дарить людям счастье, – скокетничала я. – Ну, пока. Еще увидимся.

Я направилась к гримерке Тимирбулатовой, но в тот момент, когда оказалась на входе в коридор, Жемчужный окликнул меня:

– Женя!

Я обернулась.

– В этом деле, – сказал он, – ты можешь полностью рассчитывать на мою помощь.

– Спасибо, – ответила я и на прощанье помахала ему рукой.

Ольга уже была готова к отъезду.

– Я тебя заждалась, – хитро прищурилась она, когда я появилась на пороге ее гримерной.

– Так получилось.

– Наболтались вволю с Кастетом?

– Не то слово, – вздохнула я. – Ну что, поехали?

– Поехали.

Мы с Тимирбулатовой вышли на улицу. Уже стемнело. Погода была прохладной, и я поежилась.

Ольга привычно вышла на дорогу и стала голосовать. Третья по счету машина остановилась рядом с нами, и Ольга, сторговавшись с водителем, подала мне знак.

Мы обе расположились на заднем сиденье.

– Денег на то, чтобы добраться до дома, уходит куча, – пожаловалась мне Тимирбулатова. – А общественного транспорта в жизни не дождешься. Тут можно и до утра простоять. Поверь мне. Почти каждый день езжу.

– Далеко живешь? – поинтересовалась я.

– У черта на куличках. Сейчас сама убедишься. На машине и то будем ехать не менее получаса.

– На окраине города, что ли?

– Почти на самой окраине.

Вот он, удел провинциальных второсортных актрис, – подумала я. Каждый день готовы гонять за тысячу верст ради эпизодической роли минут на пять. И каждая на что-то надеется. Вдруг именно ее в этой роли заметят и предложат баснословные перспективы. Вот тогда-то, кажется им, жизнь и забьет ключом. Да уж, так забьет, что мало не покажется. И ключом, и замком, и пыльным мешком.

Тимирбулатова не преувеличивала. Мы подъехали к ее дому часов в десять вечера. Отпустили такси и пешком поднялись на пятый этаж.

– Лифтом я теперь уже никогда, наверное, пользоваться не буду, – призналась Ольга. – Боюсь.

– Да бог с ним, – утешила ее я. – Хождение пешком вверх и вниз по лестнице благоприятствует здоровью.

– Тоже верно, – согласилась она. – Как говорится, нет худа без добра.

Квартира у Тимирбулатовой оказалась трехкомнатной. В целом обстановка была простой, но сразу выделялись: дорогой гарнитур на кухне, хрустальная люстра необъятных размеров и персидский ковер на полу в гостиной. Все остальные вещи были старые, не первый год служившие. Складывалось такое ощущение, что предметы роскоши здесь случайны. Вроде как в гости зашли. Этот диссонанс меня заинтересовал, и я для себя взяла его на заметку.

– Вот тут я и живу. – Ольга разулась и босиком прошла в гостиную. – Заходи, Жень.

Я не стала себя долго уговаривать и присоединилась к ней.

– Располагайся пока, – сказала Тимирбулатова. – Я сейчас накину что-нибудь домашнее и приду. Можешь телевизор включить.

После этого она упорхнула в спальню, а я осталась одна. Обошла комнату, выглянула в окно на улицу, затем вернулась в длинный коридор и проследовала вслед за Ольгой. Ее спальня была налево от коридора, с правой стороны располагалась еще одна комната, но дверь туда была закрыта. Прямо по центру туалет и ванная. Ольга что-то напевала в спальне, переодеваясь. Впечатление скорбящей вдовы она не производила.

Я вернулась в гостиную. Включила телевизор, но не успела сесть в кресло, как вернулась Тимирбулатова.

Ольга была одета в домашний халатик, волосы забраны назад в хвостик, на ногах по-прежнему ничего не было. Теперь и чулки исчезли. Видимо, Тимирбулатова любила ходить дома босиком.

– Ужинать будешь?

– Не откажусь.

– Тогда предлагаю перебазироваться на кухню. Я сооружу что-нибудь на скорую руку, и мы заодно поговорим.

Я согласилась, и мы так и сделали.

Для сооружений на скорую руку, как она сама только что выразилась, у Ольги имелась микроволновая печь.

Кружась по кухне, Тимирбулатова щебетала на разные лады и, сама того не подозревая, отвечала на мои вопросы.

– Сама я, Жень, не местная. Приехала в ваш город девять лет тому назад с наивной мечтой стать актрисой. Поступила, правда, сразу, но учеба в театральном давалась не очень легко. Однако это меня не остановило. В голове у семнадцатилетней девочки, сама понимаешь, романтизма хоть отбавляй. Два с половиной года проучилась и встретила Федю. Влюбилась, как кошка. Это я сейчас понимаю, что ничего в нем особенного не было, а тогда… Тогда он казался мне сказочным принцем. – При этих словах Ольга усмехнулась. – Представляешь, вешал мне лапшу на уши, что он перспективный фотограф и скоро сможет сделать так, что мои фотографии будут мелькать во всех модных журналах. Топ-модель собирался из меня делать. Да… – она призадумалась. – Если бы я знала, каким он окажется ничтожеством. Хотя, чего греха таить, от брака с ним я тоже кое-что выиграла. Квартиру, например, эту. – Она махнула рукой. – А то до этого все по общагам скиталась.

– Так это Ласточкина квартира? – спросила я.

– Его, родимого, его. Находится она не в центре, мягко говоря, но я бы и на такую не заработала.

– А он заработал?

– Нет, что ты! Эта квартира ему от родителей досталась, царство им небесное. Я их еще успела застать. Мы здесь все вчетвером жили, а теперь я одна. Кстати, они были очень хорошие люди. Не чета своему сыночку.

– Чем же он тебе потом так невзлюбился? – поинтересовалась я.

– Скользкий он какой-то был, Женя. Себе на уме. Секреты какие-то, тайны. Вечно чего-то недоговаривал, как будто никому в этом мире не доверял. Я таких не люблю.

– А на работе у него как дела шли?

Я наконец-то дождалась ужина. Впрочем, назвать это ужином можно было с трудом. Ольга сделал в СВЧ шесть бутербродов с сосисками и майонезом да сварила кофе. Поставив все это на стол, она тоже села. Прежде чем начать есть, закурила.

– На работе? – переспросила она. – Да бог его знает. Говорю же, он никогда ни о чем не распространялся. Все в себе держал. Но насколько я могу судить, у него там были периодически перепады. Надо полагать, от клиентуры зависело. То гроши получал, а то вдруг такие суммы приносил, что закачаешься. Да ты ешь бутерброды.

– Я ем, – ответила я и взяла один. Отпила кофе. – Так, может, он еще чем занимался?

– Да чем он мог заниматься? – Тимирбулатова состроила пренебрежительную гримасу. – Он же больше ничего не умел. Женщину приласкать и то не в состоянии. Только и делал, что чуть ли не целовался со своим фотоаппаратом. А ты говоришь, другим!

– Ну, например, наркотиками приторговывать много умения не надо, – высказалась я.

– Что? – не поняла Ольга. – Наркотиками? Федор? Не смеши меня. Ты еще скажи – оружием.

– А сам он никогда не злоупотреблял?

– Наркотой-то? – прыснула Тимирбулатова. – Нет, Жень, он для этого слишком осторожный. К здоровью своему очень педантично относился.

– Может, он играл? – снова подкинула я версию.

– Во что?

– Ну, не знаю. В рулетку или в карты. Не ходил он ни в какие игорные заведения?

– Да, Женя, – покачала головой Ольга. – Если бы ты знала Ласточкина хотя бы один день, то тебе и в голову не пришло бы задавать такие вопросы. Он, к твоему сведению, даже в «дурака» играть не умел. А рулетка… Сомневаюсь, что он вообще знал такое слово.

Личность покойного Федора Ласточкина по-прежнему оставалась для меня загадкой. За что же его тогда могли убить, если он такой пентюх, по словам Ольги?

Тут Тимирбулатова переключилась на рассказ о своем знакомстве с Майоровым, о том, как стали складываться их взаимоотношения, как благодаря ему она смогла работать в престижном театре «Крейзи». В общем, по ее словам, знакомство с Майоровым в корне изменило ее существование, причем в лучшую сторону.

Когда же мы закончили ужинать, я спросила ее о том, что интересовало меня сейчас больше всего:

– Оля, у тебя есть подозрения, кто убил твоего мужа?

– Даже представить себе не могу, – ответила она. – Мне уже задавали этот вопрос в прокуратуре, но я в самом деле ничего не знаю. Кстати, насколько мне известно, у следователя, взявшегося за это дело, пока тоже нет никакой версии.

– А два покушения на тебя являются следствием его гибели?

– А что, может быть иначе?

– Не знаю. У тебя самой врагов нет?

– Нет. – Она суеверно плюнула через левое плечо три раза и постучала по столу.

– То есть на этот счет также отсутствуют какие-либо предположения?

– Отсутствуют, – кивнула Тимирбулатова.

– Плохо, – резюмировала я. – Нет ничего хуже, чем бороться с невидимками.

– Я сожалею.

Если Ольга и скрывала от меня что-то, в чем я лично сомневалась, то вытянуть из нее это сейчас все равно бы не удалось.

Побеседовав еще час, но уже на отвлеченные темы, мы пожелали друг другу спокойной ночи и отправились спать.

Застелив постель в гостиной на удобном диванчике, я с удовольствием растянулась во весь рост. Завтра день Восьмого марта. Ну что ж. Посмотрим, какие приятные сюрпризы он мне преподнесет.

Спустя мгновение я уже спала.