Читать книгу: «Иерархия: наследники»

Глава 1. Карта прошлого

Резкий металлический звук разорвал предрассветную тишину. Гудок телефона отдавался от стен спальни адским набатом.

«Я не хочу ничего знать, оставьте меня в покое», мелькнула сонная мысль.

Реакция на обычный телефонный звонок могла показаться странной. Только не Клеону, который после прошлогодней экспедиции два месяца вскакивал по ночам, захлебываясь собственным криком, балансируя на грани жизни и смерти. Он пытался забыть обо всем, что нашел, и вернуться к обычной жизни. Неожиданный звонок поднял страшные воспоминания черной стеной 1¹.

Клеон поморщился и резко сел на кровати.

Звук казался слишком резким и только через секунду он понял, почему.

«Кому понадобилось звонить на домашний телефон? – подумал Клеон. – Да и кто в принципе может знать номер?».

Он встал, с неохотой дошел до кухни. С опаской взял трубку.

– Клеон! Ты меня слышишь? – раздался голос, прерываемый треском.

– Плохо слышу, какие-то помехи, – Клеон пытался успокоить бьющееся сердце и определить, кто может звонить так рано утром.

– Это академик Гринлоу, – голос в трубке стал более отчетливым. – Мне срочно нужно с тобой поговорить.

– Здравствуйте! – вежливо сказал Клеон, узнав человека, с которым общался еще в студенческие времена. – Да, я хорошо вас слышу.

Клеон непроизвольно улыбнулся. Он почти забыл, что во время обучения в университете часами просиживал в темных зашторенных помещениях, с восторгом слушая человека с кодовым именем «академик Гринлоу». В таких сообществах у всех были секретные имена. Гринлоу много рассказывал об альтернативных теориях происхождения человечества, об открытиях, которые скрывает официальная наука. И тогда молодой Клеон искренне верил.

– Клеон, нужно срочно поговорить, есть очень важная информация! – голос Гринлоу звучал напряженно, но восторженно.

«Понятно, почему на домашний телефон, – промелькнула мысль. – Конспирация. Только академик мог найти мои личные данные».

– Да, говорите, у меня есть минут сорок до выхода, – сказал Клеон.

– Клеон, помнишь, когда ты учился в университете на втором курсе, ты нарисовал карту? – Гринлоу сразу перешел к делу.

Клеон усмехнулся и успокоился, ожидание чего-то ужасного прошло. В голосе академика слышались возбуждение и радость одновременно. Руки больше не дрожали, Клеон засыпал кофе и включил кофеварку.

Привлекательный холостой мужчина в свои неполные сорок лет. Рост выше среднего, светло-русые волнистые волосы, выточенные черты лица. Женщин, однако, отталкивала грусть, затаенная глубоко внутри серых пронзительных глаз, словно человек потерял нечто важное и очень дорогое.

– Помню, конечно, – продолжал улыбаться Клеон. – Тогда я был уверен, что смог определить маршруты, по которым отплыли во время страшной катастрофы представители первой арктической цивилизации.

Клеон, как мог, пытался говорить серьезно, не желая обидеть академика. За последние пятнадцать лет много изменилось. В тридцать лет Клеон получил степень доктора наук, за пять-шесть лет завоевал статус лучшего генетика в мире. В прошлом году был назначен руководителем современной и самой оснащенной в стране лаборатории прикладной генетики.

Теперь теория о том, что когда-то существовала некая изначальная цивилизация, казались детскими сказками. Во все это Клеон больше не верил.

– Я говорю про карту с отмеченными маршрутами, по которым после глобальной катастрофы могли отплыть первые обитатели планеты, – Гринлоу на полном серьезе повторил слова Клеона.

Клеон прекрасно знал свою теорию, которую считал ошибкой молодости.

– Я помню, ты говорил, что комнату в общежитии разворотили и карта пропала, – Гринлоу явно нервничал.

Господи, как же давно это было! В те студенческие годы Клеон много мечтал, пребывая в уверенности, что знает все. Он проводил все свободное время в зашифрованных чатах, обсуждая с посвященными последние открытия, противоречащие официальной науке. Все это было слишком давно, чтобы помнить. Наверное, все молодые люди ведут себя так в высших учебных заведениях. Время свободы, время мечтаний. Потом приходит взрослая жизнь и юношеские желания изменить мир загоняются в самые глубины нерушимого Лабиринта с четкое прописанными нормами и правилами поведения.

«Сколько же Гринлоу сейчас лет? Примерно шестьдесят пять, – промелькнуло в голове Клеона. – Голос бодрый, наверное, по-прежнему занят очередными научными поисками. Держится, ничего не скажешь».

– Клеон! Ты меня слышишь? Ты куда-то пропал? – в голосе Гринлоу отчетливо слышалось растущее напряжение. – Тогда на карте ты обозначал определенные точки. Ты можешь вспомнить места?

– Места я точно никогда не вспомню, – усмехнулся Клеон. – Вы же знаете, что я совсем не разбираюсь в географии.

–Только ничего не надо вспоминать, – успел вставить Клеон, чтобы не расстраивать явно чем-то увлекшегося Гринлоу. – Я сделал копию карты.

– Клеон, это очень важно! – голос Гринлоу буквально зазвенел от волнения на другом конце провода. – Мы говорим о карте, на который ты однажды нарисовал четыре линии. Копия и правда у тебя?

Запрятанные глубоко юношеские мечтания не исчезают бесследно. Клеон реально почувствовал, как накопленный бетонный слой «житейского опыта» рухнул под напором пульсирующей жажды новых открытий.

Гринлоу не стал бы звонить просто так. По реакции и голосу пожилого ученого было понятно, что академик нашел что-то очень важное. Потребовалось всего несколько минут и образ «известного мирового ученого» рассыпался, как ненужная пыль. Клеон почувствовал, как радостно забилось сердце, почти также, как в молодости. Поймать вибрации восторга от Гринлоу было легко.

– Подождите, мистер Гринлоу! – Клеон, держа плечом трубку, прошел до конца коридора и открыл дверь в кладовую. – Я храню результаты исследований, которыми занимался в университете. Сейчас найду, должно быть здесь.

Предательски мелькнул очевидный вопрос: зачем же он хранил якобы «ненужные» документы пятнадцать лет и перевозил с квартиры на квартиру? Сейчас, правда, было неподходящее время для риторических вопросов.

Клеон принес и поставил на стол потрепанную картонную коробку. Начал судорожно перекладывать папки, фотографии, книги.

– Да! – Клеон почти закричал в трубку. – Нашел! Копия карты у меня!

– Слава всем святым! – воскликнул Гринлоу.

– Подождите, я сфотографирую на мобильный и пришлю вам карту, – сказал Клеон довольный, что смог найти то, что нужно.

– Клеон! – Клеон вздрогнул от резкого голоса академика Гринлоу. – Никаких фотографий! И никаких отравлений по сети! Ты же понимаешь, что все данные сейчас легко перехватывается определенными службами.

– Да, хорошо, конечно, – Клеон вспомнил, что представители тайных исследовательских групп просто обожают конспирацию.

– Не нужно ничего фотографировать и тем более присылать, – голос Гринлоу немного смягчился. – И отнеси подальше от себя мобильный телефон.

– Хорошо, – Клеон и сам не понимал, почему соглашался.

– Так, еще раз, карта у тебя? – спросил с напором академик.

– Да зачем вам эта карта? – не выдержал Клеон.

Он взял горячий кофе, отхлебнул и внимательно посмотрел на стол. На сильно потрепанной бумажной карте мира черным маркером были нарисованы линии и поставлены крестики в четырех разных местах. Да кому может быть интересно такое? Очевидного вопроса, почему он сохранил якобы забытый и ненужный документ, Клеон сознательно избегал.

– Клеон! Я все расскажу, только не по телефону, – сказал Гринлоу.

Клеон кивнул. Он знал, что ученый, которого все называли «академик Гринлоу», несмотря на исследования, не вписывающиеся в официальные научные теории, отличался объективностью. Именно академик научил Клеона сто раз перепроверять все доказательства и не делать голословных заявлений.

– Я правильно помню, ты отметил места, где могли остановиться плавучие средства изначальных обитателей планеты? – академик продолжал возбужденно.

Конечно, Клеон все помнил. Только тщательно делал вид, что забыл, прилагая все усилия, чтобы быть «как все» в традиционном научном мире.

– Да, – задумчиво разглядывая карту ответил Клеон. – Простите, это было очень давно, и значимые доказательства моей теории собрать не удалось. Я примерно обозначил, по каким путям могли плыть гигантские сооружения, способные долгое время держаться на воде. Теория заключалась в том, что место обитания изначальной арктической цивилизации было разрушено в результате великой катастрофы, и жители отплыли по четырем разным направлениям.

– Клеон, это очень важно! – перебил Гринлоу. – Ты должен срочно приехать. Я не стал бы звонить просто так. Ты должен лично все увидеть!

– Да что увидеть? – не выдержал Клеон, пытаясь хоть что-то понять.

– На месте убедишься, обещаю, – ответил коротко Гринлоу, в голосе которого слышались радостные нотки. – Могу только сказать, что возможно, ты получишь подтверждение одной из своих удивительных теорий.

Почувствовав дрожь в руках, Клеон поставил кофе, чтобы не разлить.

Он смотрел на карту и не мог справиться с поднимающимися из самых глубин воспоминаниями самого счастливого времени для молодого ученого. Буквально физически Клеон увидел потертые стены студенческого общежития, заклеенные плакатами, поверхность далеко не нового стола. Он вспоминал, как рисовал карту, хотя и сейчас не мог объяснить, каким образом.

Наверное, как и все адепты теорий, озабоченный поиском изначальных обитателей планеты, Клеон однажды просто увидел. Он четко представил движение по древнему океану гигантских плавучих конструкций, и нарисовал маршруты. Ничего не понимая в географии ни тогда, ни сейчас, Клеон смог точно нарисовать линии и отметил крестиками конечные точки на карте.

– Клеон, куда ты пропал? – в трубке послышался возбужденный голос Гринлоу. – Послушай, я все тебе расскажу, только при личной встрече. Уверяю, это открытие мирового масштаба! Мы не можем обсуждать подобное по телефону, с учетом того, что карта один раз была украдена.

– Да, я понимаю, – Клеон встряхнулся. – Я так и не понял, зачем кому-то понадобилось разворошить комнату и украсть нарисованную студентом карту.

– Я правильно помню, что на твоей карты было отмечено четыре места? – спросил Гринлоу, и в трубке были слышны щелчки клавиатуры.

– Все верно, – кивнул Клеон, не отрываясь смотря на карту. – Ну точнее, пять. Четыре маршрута соединяются в самом центре, наверху карты.

– Центр Арктики, все сходится! – благоговейно прошептал Гринлоу.

– Да что сходится, мистер Гринлоу? – спросил Клеон, теряя терпение. – Почему отмеченные на карте точки так важны? Что вы исследуете?

Казалось бы, старая карта, нарисованная слишком мечтательным студентом, и пожилой академик, помешанный на идеях альтернативной истории. Ничего даже близко похожего на «мировое открытие».

– Клеон, ты просто обязан приехать, причем срочно! – вместо ответа возбужденно сказал академик. – Поверь мне, на месте сам все поймешь. Я уверяю тебя, что речь идет о событиях вселенского масштаба!

– Приехать куда? – Клеон пытался говорить спокойно. – Что за вселенское открытие и почему так срочно? Да и зачем вам старая студенческая карта?

– Я не могу все рассказать сейчас, не по телефону, – Гринлоу не терял радостного настроя. – Но гарантирую, ты не разочаруешься. Сейчас мне очень нужна твоя помощь, Клеон. То, что удалось обнаружить и зафиксировать, безумно важно. Уникально, что все сходится с твоей студенческой картой.

Клеон промолчал, потому что на самом деле не все рассказал академику. Появление карты имело загадочную предысторию и имелись другие, гораздо более уникальные документы, которые он сохранил со времен своей молодости.

– Я недавно вернулся из экспедиции, и проходил двухмесячный курс лечения в специальной клинике, – Клеон сказал медленно, не понимая, зачем рассказывает чужому в общем-то человеку о страшном нервном срыве 2¹.

– Очень нужно, чтобы ты приехал! – Гринлоу повторил настойчиво. – Возможно твои представления о Вселенной сильно изменятся, когда я покажу что удалось обнаружить. Доказательства точные, все задокументировано.

Почему сердце забилось быстрее? Почему он снова поверил?

Казалось бы, прошлогодняя экспедиция по отдаленным местам планеты, после которой Клеон не мог ни есть, ни спать, и практически распрощался с жизнью, должна была отбить всякое желание изучать неизведанное.

Оказалось, что нет. Он уже понимал, что поедет.

Потребовалось несколько минут, чтобы Клеон снова ощутил возбуждение от новых открытий и запах свободы. Наверное, глубоко в душе он был готов делать что угодно только, чтобы оказаться вне рамок душного Лабиринта.

– Хорошо! – Клеон согласился. – Возьму пару месяцев академического отпуска, раз в год можно брать на научные разработки. В конце нужно опубликовать статью с результатами, есть несколько незаконченных исследований. Напишу что-нибудь для отчетности.

– Отлично! – Гринлоу, скорее всего, подпрыгнул от радости. – Сейчас я со своей лабораторией в Исландии. Как только прилетишь, позвони, встретим в аэропорту. Обещаю, ты точно не разочаруешься.

– Да, вот еще что, – голос Гринлоу стал тише, – сделай две копии карты и отдай тем, кому ты доверяешь. Одну копию возьми с собой.

«Куда же мы без конспирации», мысленно усмехнулся Клеон.

Он записал адрес и повесил трубку. Допивая почти остывший кофе, он долго смотрел задумчивым взглядом на потертую и склеенную в нескольких местах скотчем старую коробку времен студенческой молодости.

Клеон поставил пустую чашку в посудомойку и подошел к окну, уставившись на огромные небоскребы, в зеркальных стенах которых отражались золотые лучи осеннего солнца. Только перед глазами стояла аллея старых деревьев, сквозь верхушки которых на старую дорогу с ремонтными заплатками падали солнечные лучи, и потрепанное здание студенческого кампуса. Тогда он был по-настоящему счастлив, когда искренне верил в другое начало.

Клеон стоял и смотрел на коробку, из которой достал старую карту, которая так сильно интересовала Гринлоу. Он прекрасно знал, что лежит на самом дне. Но не мог заставить себя взять в руки объемный манускрипт.

Казалось, что обложка книги покрыта сверху тонким слоем серебра, и сверху поблескивали выгравированные странные квадратичные символы.

Знал Клеон и в студенчестве, знал и сейчас, что не существует такого алфавита. Как он тогда прочитал документ в несколько сотен страниц, исчерченных вместо букв загадочными квадратами, Клеон объяснить не мог.

– Странно, я не помню, откуда появился манускрипт, – нахмурился Клеон.

В голове мелькали обрывки воспоминаний. На втором курсе университета он спешил в свою комнату в общежитии, чтобы разобрать редкие артефакты, которые удалось раздобыть в очередной экспедиции. Увидел, что на полу прямо под дверью лежала посылка, обернутая в плотную бумагу, без обратного адреса. Хотя адрес и имя Клеона были четко написаны.

– Смотри, тебе прислали что-то? – сказал сосед по комнате.

– Наверное журналы заказывал, вот и прислали наконец, – ответил Клеон.

Он взял странную посылку, занес и положил на стол, увлеченный изучением уникальных фигурок древних богов неизученных цивилизаций. Любимое поле исследований. Только на следующей вечер Клеон разорвал бумагу с посылки и увидел странный манускрипт в поблескивающей обложке.

Клеон не мог признаться даже Гринлоу, что непонятным образом смог прочитать странный алфавит. Он не просто читал, но когда смотрел на квадраты, словно погружался в неизвестную реальность. Каждый раз засыпая, он видел во сне плавучие конструкции в форме гигантских параллелепипедов, отходящие от острова. Сны повторялись каждую ночь, и, просыпаясь с бьющимся сердцем, Клеон не испытывал тревоги. Только ощущение потерянного блаженства.

– Я нарисовал карту, когда прочитал манускрипт, – прошептал Клеон.

Он вспомнил, что, закрыв странную книгу, отметил четыре маршрута на карте, которые теперь сильно заинтересовали Гринлоу. Интересно, почему?

Глава 2. Пропажа карты

Послушал Клеон пожилого ученого, которого все называли кодовым именем «академик Гринлоу», скорее всего, из уважения. В глубине души он не понимал, кому нужна нарисованная студентом карта и невольно улыбался, когда следовал инструкциям. Немного позже, правда, вспоминал все без ухмылки.

Он сделал четыре копии студенческой карты, которая вдруг стала важной. Заражаясь конспирацией, Клеон положил одну копию карты в сумку с ноутбуком, другую спрятал на дне чемодана под вещами. На всякий случай.

Две копии нужно было передать тем, кого Клеон хорошо знал.

– Привет, Младшенький, – Клеон пытался изобразить радость и сожаление одновременно, понимая, что давно не звонил брату, которого безумно любил.

Павел был на год младше Клеона, и кардинально отличался от старшего брата по всем параметрам. В молодости он очень удачно вложил средства в загибающиеся нефтяные разработки и к тридцати годам уже красовался во всех списках самых богатых людей планеты. Павел жил обычной для богачей жизнью, продолжая умножать и без того огромное состояние.

Нельзя было найти двух более непохожих людей, однако, знающие обоих братьев всегда поражались необъяснимой прочной связи между ними. Всем было очевидно, что, если один окажется в опасности, другой брат, не задумываясь, отдаст собственную жизнь. Так и было на самом деле.

– Ну надо же, какие люди! – Павел рассмеялся звонким смехом. – Я уж думал, что не услышу голос любимого брата. Куда пропал, Старшенький?

Клеон непроизвольно улыбнулся. Всегда, разговаривая с Павлом, он физически ощущал, как ледяной ком глубоко внутри начинал таять.

– Младшенький, прости! Я тут так замотался…, – Клеон выдохнул, понимая, что оправданий не звонить брату несколько месяцев просто нет.

– Клеон! Прекращай! – ситуацию спас источающий тонны жизненной энергии Павел. – Ты же светило современной науки, лучший в мире генетик, понятно, что у тебя куча дел и без меня. Как, кстати, здоровье? Все в порядке?

Клеон вздрогнул, да и Павел не смог скрыть нотки настоящей тревоги на последнем вопросе. После прошлой экспедиции, о которой Клеон в принципе не хотел вспоминать, он почти два месяца находился на грани смерти, вскакивая посреди ночи и захлебываясь собственным криком. Павел тогда оплатил лучшие клиники, оборудование и все возможные экспериментальные методы лечения.

Клеон набрал воздуха, понимая, что придется сказать, что он снова в научной экспедиции, понимая, как отреагирует на это младший брат.

– Павел, тут такое дело… не знаю, как сказать… – Клеон запнулся.

– Клеон, пожалуйста! Давай без вот этого, ладно? – Павел прервал брата. – Я уже привык, что в моем окружении никто не говорит то, что думает. Давай еще и мы с тобой начнем эти дурацкие игры без правил? Что случилось?

– Да ничего не случилось! – Клеон поспешно ответил. – Ты не подумай ничего плохого, со мной все в порядке. Просто я говорил со старым знакомым, академиком Гринлоу, он просит срочно приехать. Не сказал, зачем именно, но судя по голосу, он нашел нечто редкое и уникальное, вот и потребовалась моя помощь. Речь идет о научном прорыве, я уверен. Думаю, будет экспедиция.

– Клеон! – Павел облегченно рассмеялся. – Я и не ожидал, что ты станешь прилежным ученым, будешь ходить на работу и писать научные статьи.

– Да? Зачем тогда я потратил пятнадцать лет, пытаясь стать «прилежным ученым»? – горько усмехнулся Клеон, ощутив легкость от того, что Павел понял. – Почему-то думал, что ты точно будешь против новых экспедиций…

– Старшенький, ты с самого детства был одержим идеей отыскать свой потерянный мир, – сказал Павел серьезно. – Ты всегда будешь искать, и никогда не станешь «обычным ученым». Так что прекрати обманывать сам себя.

– Спасибо, Младшенький, – искренне сказал Клеон. – Небольшая просьба к тебе есть. Нужно передать кое-что тебе на хранение. Знаю, может показаться странным, это старая бумажная карта. Нужно, чтобы ты хорошо спрятал копию и сохранил. Не могу объяснить, зачем, сам не понимаю. Просто пообещал.

– Да без проблем, – Павел, казалось, даже не удивился. – Сейчас вышлю к водителя, передашь ему, спрячу в самом надежном сейфе. Не волнуйся, там кроме твоей карты много ценного, так что за сохранность отвечаю.

– Рад, что не приходится объяснять, что, зачем и почему, – облегченно вздохнул Клеон. – Буду собираться, надо билеты заранее заказать.

– Так, Клеон, стоп, – проговорил Павел серьезно. – Уверен, что ты собрался ехать неизвестно куда на зарплату профессора университета.

– Ну…, – Клеон замешкался, брат и правда хорошо его знал. – На билет должно хватить. Там же будет обеспечение, научные исследования все же.

– Старшенький! – в голосе Павла прозвучал укор. – Давай ты будешь заниматься мировыми открытиями, а я буду отвечать за деньги. Каждый должен делать то, в чем хорошо разбирается. Я прекрасно знаю академика Гринлоу. Сильно сомневаюсь, что предусмотрено нормальное финансирование.

– В общем-то ты прав, – искренне сказал Клеон. – Гринлоу всегда был фанатом от науки и жил только идеями. Уверен, что денег не хватает. Только я не могу просить тебя оплатить еще одну научную экспедицию.

– Очень смешно, – рассмеялся Павел. – Получается бесконечные благотворительные фонды и учебные заведения могут просить у меня денег, а единственный человек, который мне дороже жизни, не может.

Клеон прикусил губу, последняя фраза брата тронула до слез. Он тоже безумно любил Павла, с самого детства, только слишком редко говорил это.

– Клеон, возьми денег сколько нужно, и умножь еще на два, можешь даже на три, – в голосе Павла зазвучали настойчивые нотки. – Ты же сейчас начнешь выбирать дешевые мотели, покупать ужасные закуски и экономить на всем. Ты должен покупать самое лучшее оборудование, останавливаться в престижных гостиницах, есть в дорогих ресторанах. Слышишь? Я не шучу.

– Есть, Младшенький, – Клеон рассмеялся, пытаясь припомнить, когда последний раз ему было настолько легко и свободно дышать.

– Следи за собственным здоровьем! – голос немного дрогнул, Павел не хотел вспоминать, что пережил, когда не знал, выживет ли любимый брат.

– Павел, поверь, все сейчас по-другому, – Клеон поспешил заверить брата, что все в порядке. – Даже не знаю, как объяснить. После звонка Гринлоу на душе стало намного легче, спокойнее что ли. Я очень хочу поехать и узнать, что академик там обнаружил. Судя по голосу, нечто безумно важное.

– Может ты наконец найдешь то, что искал всю свою жизнь? – младший брат сказал тихо, но Клеон вздрогнул, словно рядом разорвалась бомба.

– Что ты имеешь в виду? И почему раньше сказал, что я всегда искал свой потерянный мир? – спросил Клеон, ощущая, как участилось дыхание.

– Старшенький, успокойся, – Павел рассмеялся знаменитым бархатным смехом, чтобы разрядить обстановку. – Я же не в плохом смысле. В общем, деньги не проблема, бери и не вздумай экономить. Обеспечь команду всем необходимым, и желаю вам колоссальных научных открытий.

– Спасибо, Младшенький, – Клеон улыбнулся и отключился.

Павел положил телефон на стол, подошел к окну и посмотрел на садящееся за горизонт солнце, накрывающего золотистыми лучами весь город.

Конечно, он переживал. Всегда, с самого раннего детства. Младший брат слишком рано понял, что старший сильно отличался от всех остальных людей. Обычно старшие братья следят за младшими, в случае же с Павлом все было наоборот. О таких, как Клеон, принято говорить «не от мира сего», только в данном случае, выражение не было просто пословицей.

Младшему пришлось рано повзрослеть, чтобы защитить старшего от всего остального мира, иначе Клеон, связанный смирительной рубашкой, не выходил бы из клиник для душевнобольных. Павел никогда никому не рассказывал всего, что видел, даже родителям, что и спасло старшего брата. Тайный кодекс молчания негласно соблюдали и два ближайших друга детства, хотя видели слишком много странностей в поведении Клеона. Всю жизнь Павел тщательно следил, чтобы Клеону не причинили вред, опекая и оберегая старшего брата.

– Надеюсь ты однажды найдешь то, что так страстно ищешь всю жизнь, Старшенький, – прошептал Павел, смотря на покрытый золотой пеленой город.

Клеон, поговорив с младшим братом, свернул копию карты, положил в плотный файл, чтобы отдать водителю Павла. После этого подошел к окну и долго смотрел на теплое осеннее солнце, заливающее соседние дома.

Морально он готовился к следующему звонку. Павел был самым близким человеком для Клеона, и оставить младшему брату карту было логичным решением. Второй человек, кому Клеон собирался оставить копию карты, мягко говоря, не относился ни к близким, ни к друзьям, ни к знакомым.

Страшные события прошлого года, когда погибло более двадцати человек, а Клеон чуть не умер, заходясь в диких судорогах в дорогой лечебнице, сблизили абсолютно разных людей. Разве могли мировой ученый и руководитель специального боевого подразделения стать друзьями? Вряд ли.

Только Клеон знал, что доверил бы этому человеку свою жизнь. Вовсе не потому, что он несколько раз спас Клеона от смерти. Нет.

Просто в тот момент, когда Клеон, умирая, умолял сделать кое-что, что казалось важнее самой жизни, только этот человек послушал. И сделал.

– Здравствуй, Эдвард, – Клеон с силой сжал телефон, отдавая себе отчет, кому звонит по засекреченному номеру.

– Привет, Клеон, – спокойный голос не выражал никаких эмоций.

Разумеется, руководитель элитного секретного подразделения национальной разведки, умел управлять своими реакциями.

– Если ты по прошлому делу, все в целости и сохранности, – ровным голосом сказал Эдвард. – Ждал, когда ты поправишься. Выздоровел?

– Со мной все хорошо, – кивнул Клеон. – Пусть так и лежит пока у тебя, точно будет в сохранности. Прости, я звоню по другому поводу.

– Повод связан с прошлой экспедицией? – напрягся Эдвард.

– Надеюсь, что нет! – выпалил Клеон, почувствовав, как задрожали руки. – Другое дело, совершенно не опасное, но очень важное.

– Хорошо, тогда не по телефону, – сказал Эдвард.

Клеон невольно выдохнул, потому что не знал, как уговорить такого важного человека на личную встречу, чтобы передать карту.

– Я завтра утром буду в аэропорту, – сказал Клеон.

– Снова уезжаешь? – медленно спросил Эдвард.

– Ничего такого, – поспешил заверить Клеон. – Еду к старому другу, я лет пятнадцать его знаю, при встрече расскажу. Куда мне приехать?

– Я сам приеду, через час, – прозвучал щелчок конца связи.

«Коротко и лаконично, – подумал Клеон. – Понятно, человек занят делами государственной важности, и тут я со своей студенческой картой».

Клеон вздохнул, отодвинул на центр стола файл с картой, которую приготовил для Эдварда, и пошел в комнату, собирать остальные вещи.

Все же Клеон напрягся, когда открыл дверь и высокий мужчина в прекрасной физической форме, прошел на кухню. Сложно было сказать, сколько точно Эдварду лет, под обычной одеждой скрывалось натренированное тело руководителя боевого подразделения. Он быстро огляделся, охватывая цепким взглядом мельчайшие детали. Остановился взглядом на папке. Привычка.

– Богато живут нынче ученые, – усмехнулся Эдвард. – Что за срочность?

– Понимаешь, дело может показаться не важным, – вздохнул Клеон. – Даже не знаю, с чего начать. Нужно, чтобы ты спрятал и сохранил вот это.

Эдвард снова посмотрел на папку, лежащую в центре стола.

– Что за документ? – прорезался профессиональный интерес.

– Ну как сказать, – замялся Клеон. – Ты точно подумаешь, что это ерунда. Сложно объяснить, в чем важность. Да и не назвал бы это документом.

– Не надо рассказывать, покажи, – твердо сказал Эдвард.

Клеон и сам не мог объяснить, почему так легко доверился человеку, занимавшему достаточно высокий пост в специальных службах. Скорее всего, сыграло роль подсознательное желание хоть кому-то все рассказать.

– Смотри, – Клеон достал из файла бумажную копию карты и развернул. – Честно, ничего особенно важного. Когда я учился на втором курсе университета я нарисовал карту, не помню точно, почему я обозначил именно эти линии.

Эдвард сильно отличался от рассеянного ученого натренированной реакцией в силу своей профессии. Он быстро осмотрел черные линии, нарисованные маркером, и точки, отмеченные в разных местах на карте мира.

– Что это? – спросил спокойно.

– Ну когда-то я думал, что по этим маршрутам могли отплыть гигантские плавучие средства изначальной цивилизации после великой катастрофы, – Клеон проговорил, надеясь, что смеяться опытный разведчик не будет.

Эдвард и не думал смеяться. К любой информации он привык относиться со всей серьезностью. Даже к той, которая кажется нелепой. Внимательно он изучал карту еще и потому, что нарисовал ее Клеон. Слишком много видел Эдвард в прошлой экспедиции такого, чего не мог объяснить даже сам себе.

– Получается все линии отходят от центра Арктики, – в отличие от Клеона у Эдварда не было проблем с географией. – Откуда ты знал про маршруты?

– Да не знал я! – воскликнул Клеон. – Я же вообще не разбираюсь в географии. Пространственный кретинизм, помнишь? Однажды ночью встал и нарисовал линии, не знаю почему. Теперь карта понадобилась одному знакомому академику. Говорит, очень важное что-то нашел. Связанное с картой.

– Насчет академика расскажешь позже, – сказал Эдвард. – Допустим, друг просит привезти карту. Зачем ты просишь меня спрятать копию?

– Честно, по просьбе друга и прошу, – задумчиво сказал Клеон. – Да и однажды оригинал карты украли, еще в общежитии. Всю комнату разворотили.

Эдвард посмотрел на Клеона. Выражение «сделать стойку» как нельзя лучше подходило для описания перемены в лице опытного разведчика.

– Поподробнее, – проговорил Эдвард.

– Вообще-то «академик Гринлоу» кодовое имя, не настоящее, – сказал Клеон. – Не знаю я имени и фамилии, правда.

– Я про украденную карту и развороченную комнату, – сказал Эдвард.

– Тоже непонятно все, – вздохнул Клеон. – Я нарисовал карту, повесил на стену. Там и других плакатов полно было. Однажды пришел, комната вся разворочена, не знаю, что хотели найти у бедного студента. Вот карта тогда и пропала. Хорошо, что тогда была привычка всего бояться, я и сделал копию.

– Значит тебе звонит человек, которого ты знал в молодости, «академик Гринлоу», – сухим тоном сказал Эдвард. – Говорит, что обнаружил что-то важное, связанное с картой, нарисованной в молодости. Просит тебя срочно приехать, и ты покупаешь билет. Ты просишь меня сохранить копию карты.

– Понимаю, звучит, как безумная мыльная опера, – сказал Клеон.

– Да нет, Клеон, – процедил Эдвард. – Думаю, смысл во всем есть, ты как всегда витаешь в облаках и не видишь полной картины. Куда кстати едешь?

– В Исландию, – Клеон ответил. – Гринлоу сказал недалеко от Рейкьявика.

– Понятно, – Эдвард быстро посмотрел на карту.

– Что понятно? – переспросил Клеон.

– Место, куда ты едешь, находится вот здесь, – Эдвард показал пальцем на крестик, которым заканчивалась одна из линий на карте. – Юго-запад Исландии.

– Я даже не подумал, – пробормотал Клеон.

– Знаю, что ты о таком не думаешь, – вздохнул Эдвард, сворачивая карту и складывая аккуратно в файл. – Клеон, я, конечно, спрячу карту. Только пожалуйста, пообещай мне, что будешь наблюдать за всем, что происходит вокруг. При любых странностях звони лично мне, договорились?

Клеон закивал, обрадовавшись, что удалось отдать обе копии. Хотя в глубине души был уверен, что и Гринлоу перебарщивает, и тем более Эдвард.

Позже Клеон вспомнил слова Эдварда. Когда вышел из самолета и не обнаружил карты в сумке. На человека, сидящего сзади в самолете и пристально наблюдавшего за каждым движением, Клеон не обратил внимания. И очень зря.

Никто не видел, как перед тем, как опустить занавеску иллюминатора, глаза человека, следящего за Клеоном, растянулись вдоль почти на пол-лица и заполнились серо-болотной маслянистой жидкостью. Буквально через минуту серая пелена исчезла, и глаза стали обычного темно-карего цвета. Изогнутый в обратную сторону почти высохший мизинец правой руки, с четырьмя фалангами, пассажир предусмотрительно прятал под черной перчаткой.

Выйдя из самолета и взяв багаж, Клеон сильно удивился, когда не смог найти в старой брезентовой сумке копию карты с четырьмя линиями.

Ощущение было, мягко говоря, странным.

«Надо позвонить Эдварду, рассказать все, – промелькнула мысль. – Может я и правда чего-то не понимаю? Откуда он знал, что так и будет. Да кому вообще нужна старая карта с нарисованными линиями? Бред какой-то».

Глава 3. Тайная лаборатория

Исландия, Рейкьявик, настоящее время¹

В международном аэропорту небольшого городка на юго-западе Исландии на удивление было многолюдно. Прилетающие и отлетающие стояли в разных очередях, встречали, провожали и спешили по своим неотложным делам.

– Сколько лет, сколько зим, – улыбающийся поджарый мужчина лет шестидесяти с улыбкой быстро шел навстречу Клеону, стоящему у багажной карусели в ожидании появления своего походного чемодана.

«Академик вообще не изменился, – промелькнула мысль. – Как будто виделись вчера, а не пятнадцать лет назад».

– Господин Гринлоу, здравствуйте, рад вас видеть! – замахал рукой Клеон и улыбаясь пошел навстречу старому знакомому.

Он сразу ощутил внутри удивительный энтузиазм будущих открытий, который не испытывал очень давно. Академик оказывал странное влияние.

– Клеон, ты больше не студент, а известный на весь мир ученый, генетик, – широко улыбнулся Гринлоу. – Давай просто на ты?

– Хорошо, – с небольшой паузой ответил Клеон, судорожно перебирая все воспоминания и понимая, что не знает ни имени, ни фамилии академика.

– Называй меня просто Гринлоу, – продолжал улыбаться академик.

– Понял, – вздохнул Клеон с облечением, понимая, что все равно не смог бы называть идеал своей студенческой молодости по имени.

– Ты получил свой багаж? – спросил Гринлоу, кивая на движущуюся ленту.

– Вот мои вещи, сейчас, – Клеон быстро взял потертый чемодан с ленты и поставил рядом с собой.

Он не мог объяснить, почему взял повидавший виды саквояж, с которым объездил много стран, когда учился в университете. Всю дорогу в аэропорт и несколько часов полета он усиленно спорил сам с собой, что участвует в мероприятии только из-за уважения к пожилому академику. Не хотел признавать, что больше всего на свете хотел снова окунуться в безумные теории.

– Где твоя сумка? – вопросительно поднял брови Гринлоу, имея в виду ручную кладь. Со времен молодости все привыкли видеть Клеона с походной брезентовой сумкой, которую он носил наискосок через плечо.

– Сумка здесь, но, тут такое дело… – Клеон замялся. – Не знаю, как это произошло, может выронил где? Карта из сумки пропала.

Гринлоу изменился в доли секунды. Почти сорок лет он провел в сфере исследований, не поддерживаемых официальной наукой. Иногда Клеону казалось, что на самом деле правительству совершенно не интересно, чем занимаются многочисленные группы сторонников псевдонаучных теорий.

Гринлоу же, как и большинство приверженцев, придерживался другой точки зрения. Опасения, что некие тайные агенты, занимающие посты в разных структурах, следят за исследованиями представителей альтернативной истории, и уничтожают все документы, были очень распространены. В результате сформировалась повышенная тяга к конспирации и подозрительности.

– Может просто выпала из сумки, у меня другая копия с собой, спрятана в чемодане, – поспешил успокоить давнего друга Клеон.

– Клеон, карты не выпадают из сумок, – серьезно сказал Гринлоу. – Ты отдал копии проверенным людям, как я и просил?

Клеон усиленно закивал, радуясь тому, что послушал академика и лично отдал карту Павлу и Эдварду.

– Пойдем, времени мало, мне нужно многое тебе показать и рассказать, – видно было, что Гринлоу настолько сильно увлечен своим новым открытием, что даже не стал погружаться в рассуждения о необходимости быть осторожнее.

– Что такого важного случилось, что понадобилось мое присутствие? – не выдержал Клеон, так как терпеть не мог неизвестность.

– Подожди, приедем, я все тебе покажу, – коротко ответил Гринлоу.

Ехали они довольно долго. Клеон смотрел в окно старого внедорожника на заснеженные пейзажи. Красота здешних мест завораживала. Наконец машина остановилась, Гринлоу вышел первым и быстро пошел по направлению к невысокому деревянному сооружению, похожему на сарай или амбар. Вокруг насколько хватало взгляда, не было никаких других построек. Вообще ничего.

Клеон внутренне улыбнулся, словно попал в известный сериал. Всегда тайные исследования и встречи с пришельцами происходили в одиноко стоящем здании посреди пустого поля. Он оставил чемодан в машине, так как Гринлоу сказал, что отвезет Клеона в отель, где заранее забронировал номер.

Перебирая в голове разные сценарии того, что может быть за дверью старого здания, Клеон все же не смог подготовиться. Открыв дверь, он вначале зажмурился, затем открыл глаза, и снова закрыл, привыкая к свету.

– Клеон, закрывай дверь! – сказал Гринлоу серьезным голосом, подходя к одному из десятков громадных мониторов, висевших полукругом на стене.

Дверь за Клеоном автоматически захлопнулась и на видеофоне загорелось несколько красных огоньков. Он успел заметить, что на входе неприметного амбара стояла интеллектуальная система видеонаблюдения.

За столами, периодически поднимая взгляд на меняющееся изображение, сидели десятки людей в белых халатах. Клеон подошел поближе. По уверенным движениям пальцев по клавиатуре и осмысленным взглядам он сразу определил, что в старом помещении собрались далеко не любители. Слишком много лет он провел в научной среде, чтобы легко распознать себе подобных.

Отрасль науки отличалась от интересов Клеона, беглого взгляда на мониторы хватило, чтобы определить принадлежность сидящих к астрофизике, физике и астрономии. Он был уверен, что большинство фамилий легко найдет среди авторов престижных научных журналов и получателей исследовательских грантов. Ученых Клеон мог легко отличить в любой ситуации.

– Потрясающе! Чем вы тут занимаетесь? – Клеон даже не пытался скрыть удивление, оглядывая сверхсовременное оснащение лаборатории наблюдательной астрофизики и множество неизвестных приборов.

– Клеон, ты в одной из наших лабораторий, – сказал Гринлоу, и в голосе слышалась гордость за достигнутые успехи. – Спешу разубедить. Если ты думаешь, что все, кто не поддерживает классическую науку, сидят в гаражах с железными коробками с антеннами, то глубоко ошибаешься. Последние десять лет разрабатывается и апробируется высокотехнологичное оборудование, причем в исследованиях участвуют профессионалы со всего мира.

– Да я не спорю, что приверженцы неклассической науки настоящие ученые, – поспешил оправдаться Клеон, хотя немного лукавил, потому что именно так и думал. – Просто я не ожидал увидеть оснащение подобного уровня. Судя по всему, занимаетесь серьезными исследованиями.

– Клеон, в моей лаборатории работают лучшие специалисты со всего мира в области наблюдательной астрофизики и астрономии сверхвысоких энергий, – Гринлоу с удовольствием наблюдал за реакцией Клеона, которого давно знал.

Гринлоу так и не понял, почему в какой-то момент самый перспективный и страстный приверженец альтернативной теории развития человечества бросил все и ушел в классическую науку. Такой шаг в среде соратников расценивался, как предательство, и тот факт, что Клеон сделал головокружительную карьеру в традиционном научном мире, воспринимался весьма негативно.

– Прости, к сожалению, я плохо понимаю, чем занимается наблюдательная астрофизика и явно не разбираюсь в сверхвысоких энергиях, – Клеон сказал осторожно, понимая, как трепетно относятся ученые к своей отрасли знаний. – Можно простыми словами, что именно вы здесь изучаете?

– Ну простыми словами, радиоастрономия изучает космические объекты посредством измерения электромагнитного излучения в диапазоне радиоволн, – Гринлоу сказал спокойно. – Так примерно понятно? Изучаются все космические тела и комплексы, включая вещество и поля, заполняющие космическое пространство, межпланетная среда, космически лучи, излучение.

– В общем и целом да, как я понимаю, космическое пространство изучается официальной наукой и довольно серьезно, – Клеон потер лоб, не зная, как спросить дальше, перебирая свои ограниченные представления о предмете.

– Ты же понимаешь, что мы изучаем космические объекты посредством измерения излучения, которое улавливают радиотелескопы, да? – спросил Гринлоу, пытаясь максимально упростить объяснение.

– Понимаю, – кивнул Клеон.

– Хорошо, астрономия сверхвысоких энергий занимается изучением разных объектов, которые испускают электромагнитное излучение с высокоэнергетическими длинами волн, – продолжил Гринлоу обычным тоном, не понимая, что обычным людям сказанное может быть непонятно.

– Прости, еще раз, – поморщился Клеон, пытаясь максимально все же следовать за объяснением академика. – Какие объекты вы изучаете?

– Ну данный вид излучения исходит от черных дыр, от нейтронных звезд, от активных ядер галактик… – перечислял Гринлоу.

– Хорошо, допустим, – перебил Клеон, стараясь все же понять, что он делает среди совершенно незнакомого оборудования. – Сейчас сформулирую вопрос. Зачем ваша лаборатория занимается тем же, чем и ученые во всем мире?

– Лаборатории создавались, чтобы самостоятельно изучать различные виды излучения, – охотно ответил Гринлоу, постепенно увлекаясь объяснением. – Вопросы остались такими же, Клеон, как и несколько десятков лет назад. Альтернативная наука задает насущные вопросы. Например, могут ли быть во Вселенной неизвестные и неизученные виды излучения? Радиоактивное излучение было открыто сравнительно недавно, хотя существовало всегда. Возникают и более серьезные вопросы, может быть есть другие виды излучения, только официальная наука не спешит делиться информацией.

Клеон усмехнулся про себя и всеми силами старался не показывать реакцию, так как не хотел обижать давнего друга, которого очень уважал.

– Откуда у тебя финансирование на создание настолько хорошо оснащенных центров? – перевел Клеон разговор в более безопасное русло.

– Ну… предположим есть много людей, заинтересованных в изучении космических явлений и разных видов излучения, – пожал плечами академик. – В каждой лаборатории стоит последнее оборудование, работают специалисты…

– У вас несколько таких лабораторий? – Клеон не мог справиться с удивлением, осознавая, как много изменилось за последние пятнадцать лет. – Что вы изучаете всем этим современным оборудованием?

– Достаточно долго изучалась теория о «всепроникающем излучении», ты же понимаешь, о чем идет речь? – осторожно спросил Гринлоу.

– Да, – коротко ответил Клеон, снова потирая лоб, пытаясь вспомнить все увлечения студенческой молодости. – Лучи «твердого света». Считалось, что феноменальные свойства данного вида излучения так и не были открыты наукой.

– Совершенно верно, – кивнул Гринлоу. – Не подумай, что здесь собралась кучка свихнувшихся фанатов. Астрофизики, астрономы и другие специалисты исследуют различные виды излучения, чтобы самостоятельно разобраться во всем. Для этого конструировалось специальное оборудование.

– Да… пытаюсь определить, что за прибор стоит в центре твоей лаборатории? Чем-то напоминает радиотелескоп, почему такой большой? – Клеон внимательно разглядывал огромные металлические пластины, окружающие пятиметровую конструкцию, выходящую за крышу амбара.

– Исследования направлены на поиск неизученных видов энергии, – в голосе Гринлоу послышалась гордость. – Несколько месяцев назад была установлена последняя модель радиотелескопа, равная по мощности мировым аналогам и улавливающая сигналы на максимально отдаленном расстоянии.

– Ничего себе у вас финансирование! – искренне удивился Клеон.

– При помощи такого оборудования удалось обнаружить нейтронные звезды, которые испускают радиоволны. – сказал Гринлоу с гордостью.

– Слышал, – Клеон пытался поддерживать тему, в которой вообще не разбирался. – Лет пять назад при помощи радиотелескопа было зафиксировано внегалактическое излучение нейтронного водорода. Тогда и были обнаружены нейтронные звезды, испускающие импульсы электромагнитного излучения.

– Про это и разговор, – закивал Гринлоу. – Данное исследование последние годы считается основным направлением работы гигантского радиотелескопа, расположенного в глубокой округлой впадине…

– Прости, Гринлоу, я правда не понимаю половины из того, что ты рассказал, – все же не выдержал Клеон. – И для чего вам понадобился я?

– Сейчас все объясню, – поспешно сказал Гринлоу. – В центральной лаборатории, где мы с тобой находимся, стоит измененный радиотелескоп, который может улавливать все виды излучения, включая сильнейшие гамма-всплески, энергия которых в десятки раз больше энергии Солнца.

– Почему измененный? – спросил Клеон, оглядывая огромную конструкцию, стоящую в центре амбара. – Какие функции у радиотелескопа?

– В общих чертах инженеры расширили диапазон воспринимаемых частот, – ответил Гринлоу. – Ключевым является не столько увеличение широты восприятия, сколько возможность принимать все виды колебаний. Радиотелескоп улавливает поступающие сигналы на большом расстоянии, собирает данные об объектах, такие, как как координаты, пространственная структура, интенсивность излучения, спектр и поляризация.

– Наши ученые работали почти три года, чтобы преобразовать оборудование для мониторинга радиоволн, исходящих от дальних небесных объектов, – продолжал Гринлоу, подходя к громадным мониторам, заполняющим все стены. – Радиотелескоп улавливает излучение, обрабатывает сигнал и передает на детектор, и на мониторе появляется условное изображение. Использование различных видов антенн позволяет изучать разные излучения.

– Гринлоу, может прекратим лекцию по наблюдательной астрофизике? – Клеон посмотрел на академика. – Все это безумно интересно и увлекательно, но зачем понадобилось мое присутствие в подобной лаборатории?

Клеон еще раз окинул взглядом увлеченных работой ученых.

– Как я могу судить, профессионалов здесь и так достаточно, – продолжал Клеон, внимательно смотря на быстро меняющиеся рисунки на мониторах. – Я же ничего в этом не понимаю. Зачем ты пригласил меня?

– Сейчас все покажу, подойди сюда, – Гринлоу поспешно пошел к одному из мониторов рядом с Клеоном. – Видишь рисунок? Желтые и оранжевые линии?

Клеон молча кивнул, вспоминая как восторженно несколько лет следил за исследованиями, надеясь, что ученые смогут доказать существование излучения, имеющего нехарактерную для космического пространства структуру и природу. Для приверженцев альтернативной теории доказательство загадочного «твердого излучения» всегда имело сакральное значение.

Позже Клеон понял, что нельзя доказать то, чего не существует.

– Вы что, хотите сказать, что все-таки смогли уловить поступающие из космоса неизвестные колебания? – медленно спросил Клеон.

– К сожалению нет, – погрустнел Гринлоу. – Но в процессе исследований ученые столкнулись со странным феноменом, который пока не могут объяснить.

– Что за феномен? – быстро включился Клеон, пытаясь хоть что-то понять в мечущихся по громадным экранам светящихся узорах.

– Валентин, покажи Клеону последние данные с радиотелескопа, – повернулся Гринлоу к сидящему спиной астрофизику.

– Смотрите, – повернулся на стуле молодой человек, поправляя спадающие очки. – Видите, в центре пучка множество красных и оранжевых линий?

– Вижу, – кивнул Клеон.

– Перед вами очень широкие диапазоны частот, испускаемых объектами, которые радиотелескоп улавливает на разных расстояниях, фиксирует и расшифровывает характеристики, – пояснил молодой человек, пытаясь максимально упростить описание сложное оборудования.

– Как я понимаю радиотелескоп фиксирует различные виды излучения, исходящие от объектов, расположенных в космосе? – решил уточнить Клеон.

– Все верно, – кивнул Валентин.

– Простите, я мало что в этом понимаю, – решил еще раз сказать Клеон, размышляя о том, что он делает на другом конце света в заброшенном амбаре.

– Несколько месяцев назад радиотелескоп стал получать и транслировать странные сигналы, – сказал Валентин. – В целом все сошлись на мнении, что излучение электромагнитное, хотя характеристики отличаются. Как я могу судить, поток сильно отличается по плотности и стабильности.

– Колебания космических тел? – переспросил Клеон. – Вам и правда удалось обнаружить нечто аномально мощное в космическом пространстве…

– Не совсем…, – коротко сказал Валентин.

– Извините? – переспросил Клеон.

– Сигналы, которые уловил радиотелескоп, поступают не из космического пространства, в этом и проблема, – вздохнул Валентин.

– Откуда тогда? – опешил Клеон.

– Вот здесь и начинается самое интересное, – вступил Гринлоу.

– Да вы можете понятным языком рассказать, что удалось обнаружить? – Клеон всеми силами пытался разобраться в незнакомой отрасли науке.

– Излучение исходит от поверхности планеты, – коротко сказал Валентин.

Глава 4. Геометрия излучения

Исландия, Рейкьявик, настоящее время

– Поэтому я тебя и позвал, – Гринлоу не мог скрыть возбуждения. – Когда стало понятно, что мы обнаружили, долго искали организацию, которая сможет изготовить радиолокационный комплекс с картографированием земной поверхности. Желательно с составлением цифровой карты местности. Хотя электромагнитное излучение, которое зафиксировал наш радиотелескоп, слишком сильно отличается, но природа совпадает с гамма-всплесками.

– Так, подождите, – Клон пытался справиться с волнением. – Вы хотите сказать, что ваш измененный радиотелескоп уловил некое излучение, поступающее с земной поверхности? Такого физически не может быть!

– Поверьте, стадию отрицания и удивления астрофизики нашей лаборатории уже прошли, – попытался пошутить Валентин.

– Простите, я не разбираюсь в астрофизике, – сказал Клеон возбужденно. – Но я понимаю, что гамма-излучение может быть только после ядерного взрыва. И, разумеется, после взрыва сверхновой. Когда и образуются гамма-всплески. Подобного уровня излучения не может быть на планете по определению!

– Верно, но мощность излучения, который зафиксировал радиотелескоп, в сотни раз превышает все известные значения, – серьезно сказал Валентин. – Даже если взорвать все ядерное оружие на планете, не получится такого уровня.

– Да если бы такой взрыв был, по всем новостям сейчас только бы это и обсуждали! – не выдержал Клеон. – Хотя некому и нечего было бы уже обсуждать, электромагнитный импульс вывел бы из строя электронику в континентальных масштабах. Сейчас царил бы хаос и коллапс коммуникаций.

– Однако мы с вами спокойно разговариваем, – парировал Валентин. – Клеон, простите, но в лаборатории работает множество ученых с мировым именем, все гипотезы уже изучили и все мысли передумали… Никто не знает, что это. Непонятно, как гамма-излучение подобной мощности может исходить от чего-то находящегося на поверхности планеты…

– Может быть, вы не предусмотрели все правила установки и рядом расположен промышленный объект или населенный пункт, что сбивает показания радиотелескопа? – не сдавался Клеон, судорожно вспоминая все, что читал по разным видам излучений в молодости.

– Предусмотрели, – уверено сказал Валентин. – Рядом с лабораторией в радиусе восьми километров вообще ничего нет. Да вы же сами видели. Какой интересно город или предприятие может испускать такой уровень излучения?

– Какие-нибудь гипотезы вообще есть? – сдался Клеон.

– Пока нет, – вздохнул Валентин. – Взрыва не было, ни ядерного, ни взрыва сверхновой. Излучение есть. Все, что удалось изучить не имеет объяснения с точки зрения астрофизики. Обнаружен поток невероятной мощности, схожий по характеристикам с гамма-излучением, но намного плотнее. При этом излучение стабильное, характеристики не меняются. Такое ощущение, что источник, чем бы это ни было, генерирует энергию на принципиально ином уровне.

– В показаниях радиотелескопа несколько странностей, – включился Гринлоу. – По законам ядерной физики излучение должно распространяться и постепенно ослабевать, рассеиваться. Так вот оба параметра отсутствуют.

– Прибавьте еще тот факт, что источник находится не в космическом пространстве, – Валентин сказал расстроенным голосом. – Источник аномально мощного излучения точно находится на планете. Конечно, мы сделали все, чтобы найти места, откуда может исходить поток энергии аномального уровня.

– Честно я вообще не понимаю, какой объект может обладать подобной мощностью? – Клеон даже не пытался скрыть удивление.

– Обнаруженная энергия по характеристикам похожа на гамма-излучение, только в сотни раз интенсивнее, – сказал задумчиво Гринлоу. – Сила излучения колоссальная и превышает показания, даже если бы радиотелескоп стоял непосредственно рядом с ядерным взрывом. Поток при этом стабилен.

– Предположим, вы не ошиблись…, – после длительной паузы сказал Клеон. – Допустим, радиотелескоп зафиксировал гамма-излучение, которое локализируется на поверхности планеты. Хотя физически такое невозможно, все лаборатории мира засекли бы подобное излучение…

– Вы разбираетесь в показаниях радиотелескопа? – с радостью спросил Валентин. – Понимаете же, что радиометр усиливает принятое радиоизлучение, откуда бы не поступал сигнал, далее регистрирует и обрабатывает?

– Ну это-то я понимаю, – сказал Клеон неуверенно.

– Смотрите, – сказал Валентин, щелкая по клавиатуре. – Вот данные радиометра, характеристики потока не с чем сравнивать. Электромагнитные колебания в разы превышают мощность радиотелескопа. Похоже на гамма-всплеск, только не в космосе. Да и всплеск должен длиться несколько секунд. Поэтому я и сказал, энергия производится на принципиально ином уровне.

– Чувствую себя полным идиотом, – проговорил Клеон.

– Не переживайте, в лаборатории работают известные астрофизики, и все чувствуют себя глупыми, – сказала Валентин с иронией. – В целом все сошлись на том, что поток ближе всего к гамма-излучению. Только во много раз плотнее и мощнее. Следовательно, возникла проблема с обнаружением источников.

– Мы исходили из гипотезы, что зафиксировано электромагнитное излучение, которое демонстрирует мощность, многократно превышающую все известные значения, – вступил Гринлоу. – Проблема заключалась в том, что нельзя при помощи радиотелескопа отследить место источников, откуда поступает сигнал. Нужно было точное картографирование местности.

– Понятно, нужен был радиолокационный комплекс, – сказал Клеон.

– Конечно, – Валентин с радостью подтвердил. – Я обратился в несколько организаций, и в России нашел научно-технический центр, который занимался разработкой радиолокационных комплексов. Инженер-конструктор понял, что комплекс должен совместить радиолокацию и цифровую карту местности.

– Получилось? – Клеон вовлекся в дискуссию.

– Да, – кивнул Валентин. – Центр разработал самый дальний в мире многофункциональный радиолокационный комплекс. Инженер, Станислава, смог еще увеличить расстояние сканирования до двенадцати тысяч километров.

– Ничего себе! – пробормотал Клеон.

– Расстояние не было основной проблемой, – сказал Гринлоу. – С картографированием земной поверхности с высоким разрешением проблем не возникло. Разработанный комплекс совмещает цифровую карту местности (ЦКМ) с радиолокационной информацией. Только комплекс не может получать и расшифровывать гамма-излучение. Все понимали, что обнаружено нечто другое, но остановились на этой гипотезе. Кроме неизмеримой мощности сигнала, ключевые характеристики совпадали с гамма-всплесками, которые по мощности, правда, превышали известные значения в сотни раз.

– Гамма-излучение относится к электромагнитному излучению высокой энергии, – Клеон все же был гениальным ученым и много читал. – Вам нужны были датчики для обнаружения мест, откуда исходят сигналы…

– Здесь огромная заслуга Станислава, инженера-конструктора, – с восхищением сказал Валентин. – Я даже не знал, что можно сделать такое. Он смог сконструировать радар с гамма-чувствительной антенной. Если коротко, то антенны изготовлены из материала, который изменяют электрические свойства под воздействием гамма-излучения. Материал антенн меняет проводимость, диэлектрическую проницаемость и меняется способность отражения радиоволн.

– Здорово! – поразился Клеон. – То есть у вас получилось использовать радиолокационный комплекс для фиксирования источников сигналов?

– Получилось, – вздохнул Гринлоу. – Дело не только в этом.

– В чем тогда? – удивился Клеон.

– Ставинский, покажи всю информацию, которую удалось собрать, – громко сказал Гринлоу, повернувшись к сидящему за монитором ученому.

Невысокий мужчина лет сорока встал из-за стола и перешел в другой конец просторного зала к огромному монитору. Остальные последовали за ним.

– Пройдемте за мной, – сказал Ставинский.

Клеон всеми силами пытался сдержаться, чтобы не спросить еще раз, зачем нужно было отрывать его и тащить на другой конец света. Лекции по разным видам излучения, он мог послушать и посмотреть, не выходя из дома.

– Клеон, сейчас ты поймешь, почему все это имеет огромное значение, – вступил Гринлоу, наблюдая за реакцией Клеона. – И напрямую относится к исследованиям, которыми ты занимался в студенческие годы.

– Так вот, – продолжил Ставинский. – Сконструированный на заказ радиолокационный комплекс позволил определить место излучения.

– Вы смогли определить место, откуда поступает аномально мощное излучение? – вскинулся Клеон.

– Да, – кивнул Ставинский. – Удалось уловить сигнал и составить достаточно подробную карту, ну с погрешностью на расстояние.

– Подождите, вы и правда хотите сказать, что источник такого уровня излучения находится на планете? – Клеон не мог сдержать удивление.

– Четыре, – проговорил Валентин.

– Простите, что? – Клеон резко повернулся.

– Не один источник, а четыре, – повторил, вздыхая Валентин.

– Наверное, я устал в дороге, поэтому не до конца все понимаю, – Клеон пытался втиснуть новую информацию в какие-нибудь научные парадигмы.

– Да нет, все вначале также отреагировали, не переживайте, – спокойно сказал Валентин. – Радиолокационный комплекс сразу определил, что аномально мощный уровень излучения исходит от источников, находящихся на поверхности планеты. В четырех разных местах. Вернее, в пяти.

– Да, вот это открытие – пробормотал Клеон. – Получается, какой-то неизвестный объект дает сигналы от разных частей, находящихся рядом?

– Простите, но немного не так, – перебил Ставинский. – Посмотрите на картографирование местности, которое мы получили.

Раздался звук клавиатуры и на мониторе появилось изображение. Характерные щелчки долго оставались единственными в звенящей тишине.

Клеон, не отрываясь, смотрел на экран.

На экране на пустой карте мира мигали ярким серебристым светом несколько точек. Клеон застыл, пытаясь унять ускоряющийся сердечный ритм.

Нечеткость изображения не мешала увидеть неровный четырехугольник, соединяющий точки, распложенные в отдаленных местах планеты. И от четырех точек мерцающие линии сходились в самом центре Арктики.

– Источники, как вы видите, находятся на огромном расстоянии друг от друга, тысячи километров, – сказал Ставинский лекторским тоном.

Несмотря на незнание географии Клеон сразу узнал расположение точек, складывающееся в неровный прямоугольник. Мигающие на экране огоньки, обозначающие аномальное излучение, располагались точно на местах, которые однажды отметил Клеон на карте, которая так заинтересовала Гринлоу.

– Как такое возможно? – спросил Клеон, пытаясь проглотить ком в пересохшем горле. – Почему излучение исходит именно из этих точек?

– Вот этого я не знаю, – покачал головой Стравинский. – Я астрофизик и понятия не имею, какие земные источники могут испускать настолько мощное излучение, которые попали в поле радиолокационного комплекса.

– Все линии намного светлее и мерцают, – Клеон повернулся и быстро пробежал глазами по десяткам изображений. – На остальных мониторах линии желтые, оранжевые и красные, ну включая оттенки. Здесь же все по-другому.

– Видишь? – торжествующе спросил Гринлоу, став рядом с Клеоном.

– Серебряные и жемчужные линии скручиваются в единых потоках, – проговорил Клеон, не понимая, почему сердце забилось в бешеном ритме, отдаваясь глухими ударами в позвоночнике. – Что это такое?

– Не знаем, – вздохнул Ставинский. – Мы перепробовали все и не смогли определить ни структуру, ни состав необычных полос.

– Каковы ключевые отличия излучения? – напряженно спросил Клеон, не отрывая взгляда экрана. – Почему между точками мерцающие серебристо-жемчужные линии? Система сама моделирует и достраивает фигуру?

Астрофизиком он может и не был, но гениальность ученого, умеющего поглощать и перерабатывать тонны информации, признавалась всеми.

– Нет, система ничего не дорабатывает, – набрал воздуха в легкие Валентин. – Между источниками мощнейшего излучения, чем бы это ни было, наблюдается связь. Плотный поток передается от одного к другому.

– Источники находятся на огромном расстоянии друг от друга, тысячи километров, – выдавил из себя Клеон. – Да как такое возможно?

– Не знаю, – вздохнул Валентин.

– Так какова природа излучения? – Клеон спросил напряженно.

– Пока из того, что удалось изучить, излучение и правда схоже с гамма-всплесками по структуре и характеристикам, – сказал Ставинский. – Однако в «арктическом излучении», как ученые назвали феномен, выявлены существенные различия. Прежде всего, по плотности потока и интенсивности.

– Почему арктическом? – перебил астрофизика Клеон, сжав до боли ладони, когда сердце сделало очередной скачок.

– Потому что поступающий с самого центра Арктики сигнал в несколько раз сильнее, чем в четырех выделенных местах, – спокойно ответил Ставинский, не испытывая никаких эмоций по поводу расположения источников излучения.

В отличие от Клеона, который застыл, заставляя себя выдохнуть.

– Я же сказал, ты не пожалеешь, – подошел ближе Гринлоу, с широкой улыбкой человека, доказавшего свою правоту. – Я сразу вспомнил про твою карту, когда Ставинский и команда астрофизиков показали мне результаты.

Клеон завороженно смотрел на светящиеся линии, соединяющие мигающие серебром огоньки и ведущие к самому центру Северного полюса. Сколько лет он провел в поисках первой цивилизации, которую по странной случайности в молодости также назвал «арктической». Сколько лет он верил, что колыбель человечества находится в центре Арктики, откуда после катастрофы по четырем разным направлениям отплыли потомки уникальной цивилизации.

Да что же происходит? Не может быть, чтобы теперь, когда он убедил себя, что верил в несбыточное, наконец появилось научное подтверждение.

– Насколько все-таки излучение, улавливаемое радиолокационным комплексом, отличается от известных науке значений? – Клеон до боли вдавил пальцы в ладони, чтобы скрыть усиливающуюся дрожь во всем теле.

– Сила потока колоссальная, в сотни раз превышающая все известные величины, – ответил Валентин. – Мы никогда с таким не сталкивались.

– Когда вы говорите началось излучение? – коротко спросил Клеон.

– Примерно десять месяцев назад, – ответил Гринлоу, который в отличие от астрофизика, уставившегося в монитор, наблюдал за реакцией Клеона. – Почему тебе важно время обнаружения неизвестных сигналов?

Клеон старался не шевелиться, потому что боялся, что при малейшем движении сердце остановится. Он всегда думал, что выражение «потемнело в глазах» является фразеологизмом. Именно десять месяцев назад он отправился в экспедицию совсем по другим местам, о которых не хотел вспоминать. После четырехмесячной поездки он оказался на грани помешательства и, по сути, на пороге смерти. Выкарабкавшись и всеми силами пытаясь наладить нормальную жизнь, Клеон не хотел снова погружаться в леденящий ужас *3¹.

– Почему ты нарисовал карту, Клеон? – серьезно спросил Гринлоу, понимая, что со старым знакомым происходит что-то странное.

– Не знаю точно, – промолвил тихо Клеон. – Тогда я был уверен, что смог определить месторасположение изначальной цивилизации. Гипотеза заключалась в том, что от совершенной арктической цивилизации остались наследники с полноценным интеллектуальным и генетическим потенциалом. Первые обитатели владели технологиями, которые современному человечеству и не снились. Произошла глобальная катастрофа, и потомки уходили по водам, построив высокотехнологичные гигантские плавучие конструкции.

– Потом пятнадцать лет я убеждал себя, что верил в детские мечты, – все же выдавил из себя Клеон, смотря на точное повторение карты, с нарисованными черным маркером маршрутами, конечные точки которых совпадали с яркими мигающими серебряными точками на сверхмощном мониторе.

Глава 5. Синхрония сигналов

Исландия, Рейкьявик, настоящее время

– Ты же понимаешь, что места, откуда исходят сигналы, в точности совпадают с картой, которую ты нарисовал в молодости? – переспросил Гринлоу, внимательно смотря на Клеона, в надежде узнать хоть какие-то детали.

– Я не так сильно разбираюсь в географии, – проговорил сдавленно Клеон, не отрываясь от светящихся серебром точек на экране.

– Карта у тебя с собой? – быстро спросил академик.

– Да, одна была в чемодане, среди вещей, – быстро сказал Клеон.

Клеон быстро развернулся, вышел и вернулся с немного помятой картой. Все вещи стояли в машине, на которой они приехали с аэропорта, разместить Клеона в хорошем отеле Гринлоу обещал после того, как покажет что-то важное.

И правда, на фоне предоставленной информации, отель мог подождать.

Гринлоу отодвинул со стола клавиатуру и другие предметы и положил копию карты на стол перед монитором. Картина получилась странная.

Наверху на очень дорогом и современном мониторе серебристым цветом мигали огоньки, означающие сильнейший уровень гамма-излучения.

Внизу на столе лежала потертая карта мира, на которой черным маркером не очень ровно были нарисованы линии, заканчивающиеся крестиками.

Места были одинаковыми. Гринлоу взял маркер и соединил крестики между собой. Сильно разбираться в географии и не нужно было. Вытянутые прямоугольники были идентичными. И никто не понимал, как такое возможно.

– Откуда ты мог знать это, Клеон? – тихо спросил академик.

– Не знаю, – расстроенно ответил Клеон. – Правда не помню. Вы же знаете, что у меня пространственный кретинизм, не разбираюсь я в географии!

Гринлоу кивнул. Всем была известна странная проблема Клеона. Во время обучения в университете о способностях студента собирать, перерабатывать и запоминать любую информацию ходили легенды. Уровень коэффициента интеллекта был невероятно высоким и в гениальности молодого человека никто не сомневался. Однако Клеон вообще не разбирался в географии. Позже выяснилось, что проблема тянется еще со школы. Клеон не понимал пространство, и карта мира представляла испытание равное девяти кругам ада.

– Смотри, видишь линию? – Гринлоу решил на бумажной карте разъяснить все, в надежде, что может названия мест пробудят память.

– Вижу, – кивнул Клеон, стараясь всеми силами помочь. – Первая линия идет от центра и упирается в небольшой остров, ну как бы огибает.

– Исландия, национальный парк Тингведлир, – пояснил Гринлоу, показывая карандашом место на карте. – Наша лаборатория находится вот здесь, в Рейкьявике. Расстояние до точки, откуда исходит мощнейший сигнал примерно пятьдесят километров, на северо-восток.

– Понятно, – сказал Клеон больше ради вежливости.

– Хорошо, теперь вторая линия, – Гринлоу проводил карандашом по карте.

– Вижу да, крестик стоит в середине вытянутого прямоугольника, который чуть выше края, – Клеон честно пытался.

– Намибия, Хориксас, – сказал Гринлоу. – Известный Окаменелый лес возрастом более двухсот восьмидесяти миллионов лет.

– Хорошо, – повторил Клеон, вздыхая.

– Так, дальше, – не сдавался Гринлоу. – Видишь третью линию?

– Да, огибает вытянутый прямоугольник и уходит вправо, – Клеон тайком посмотрел на руку, убедившись, что сказал правильно.

Теперь вздохнул Гринлоу. Клеон всегда проверял, какой рукой пишет, чтобы различать правую и левую стороны. Безнадежный случай.

– Вправо я имею в виду с моей стороны, – Клеон поспешил пояснить.

– Правильно, куда именно упирается линия? – спросил Гринлоу.

– Линия идет вправо и вверх, проходит мимо одного крупного выступа, и почти по параллельной линии упирается в почти самый низ…, – Клеон, нервничая, забывал даже названия географических объектов.

– Полуострова, – вступил Гринлоу. – Такео, один из древнейших городов Камбоджи, связан с докангкорской эпохой.

Клеон кивнул потому, что знал названия мест, которые отмечал Гринлоу.

– Посмотри, куда упирается четвертая линия, – продолжал академик. – Причем почему-то именно этот маршрут нарисован пунктиром.

– Вижу, линия самая короткая, – Клеон внимательно смотрел на карту. – Маршрут идет от центра в самом верху карты и упирается сразу в материк.

– Немного не так, – пояснил Гринлоу. – Линия огибает маленький выступ и заходит немного вглубь, вот здесь и прерывается.

– Согласен, – кивнул Клеон.

– Мурманск, Россия, – сказал Гринлоу. – Маршрут огибает Кольский полуостров. Линия упирается в гору Кораблекк, расстояние до Кандалакши примерно пятьдесят-шестьдесят километров. Что-нибудь вспоминаешь, Клеон?

Клеон разочаровано вздохнул и помотал головой. Он и правда не знал. Просто, однажды увидел маршрут. Четко представил движение по древнему океану гигантских плавучих конструкций, и нарисовал линии. Ничего не понимая в географии ни тогда, ни сейчас, Клеон смог точно нарисовать маршруты и отметил крестиками конечные точки на карте.

– Гринлоу, – начал Клеон, пытаясь собрать хаотично мечущиеся мысли. – Ты можешь сказать, какое расстояние от каждой точки, которые ты назвал до воды? Ну я имею в виду любой водный ресурс – море, залив, океан.

– Разумеется, ты же предполагал, что представители первой цивилизации плыли на гигантских плавучих средствах, – в глазах Гринлоу засветился интерес, он быстро наклонился к карте. – Предположительно после того, как приплывали к берегу, обитатели уходили вглубь островов и материков. Так, сейчас.

Клеон может и не разбирался в географии, но мозг продолжал свою работу по аналитике. Он собственноручно нарисовал линии, которые шли по воде. После этого, кто бы ни приплывал на средствах, они уходили подальше от воды.

– Смотри, от национального парка Тингведлир, откуда поступает сигнал неизвестного излучения, до береговой линии у Рейкьявика примерно пятьдесят километров на юго-запад, – сказал Гринлоу, сверяя все данные с планшетом.

– Дальше, от города Хориксас в Намибии, если брать по прямой, до Атлантического океана примерно сто двадцать-сто пятьдесят километров, – Гринлоу все больше заражался идеей, которую высказал Клеон.

– Соответственно расстояние от Такео в Камбодже до побережья Южно-Китайского моря сто-сто двадцать километров, – проговорил Гринлоу. – И расстояние от горы Кораблекк до Кандалакшского залива, это Белое море, примерно восемьдесят-сто километров на юго-восток.

– Ты считаешь, что первые обитатели планеты отплывали от центра Арктики, – Гринлоу переводил взгляд с бумажной карты с нарисованными маркером линиями на огромный монитор, на котором мигали серебристые огоньки, показывающие неизмеримый уровень излучения. – После прибытия получается путешественники отходили вглубь, подальше от береговой линии.

– Да ничего я уже не считаю, – проговорил медленно Клеон. – В молодости была такая гипотеза. Как я нарисовал карту, никогда не пойму.

Гринлоу замолчал, понимая, что давний друг не врет.

– По местам будет экспедиция? – после долгого молчания спросил Клеон.

– Хотелось бы, – усмехнулся Гринлоу. – Кто из астрофизиков откажется посмотреть собственными глазами, что на планете может испускать излучение, превышающее заряд взрыва нескольких звезд или даже галактик?

– Проблема только в том, что измененный радар не может обнаружить место, – вздохнул Валентин. – Как рассказал Станислав для изучения характеристик сигнала нужен ядерно-физический детектор ионизирующего излучения. Если принять, как гипотезу, что природа излучения похожа на мощнейший гамма-всплеск, только продолжительный, тогда на месте излучения можно попробовать применить усиленный сцинтилляционный детектор, который может фиксировать гамма-излучение на далеком расстоянии...

– Такой детектор существует? – удивился Клеон.

– Если бы, – с сожалением сказал Валентин. – Излучение, как вы видите, сильно отличается от гамма-излучения не только по мощности, но по стабильности потока. Инженер-конструктор из центра сказал, что гипотетически можно сконструировать детектор, который позволит уловить излучение на дальнем расстоянии. Он защищал научный проект и делал подобный прототип детектора электромагнитного излучения на основе сцинтилляционной вспышки. С усиленной в несколько раз мощностью и с возможностью фиксации излучения на далеком расстоянии и даже со схемой визуализации…

– В этом я точно ничего не понимаю, – проговорил Клеон

– В сцинтилляционном детекторе используются кристаллы, при взаимодействии гамма-лучей с атомами в кристаллах и появляется вспышка, – быстро сказал Валентин, думая, что упросил объяснение. – Кристаллы излучают свет и интенсивность прямо пропорциональна энергии, которая вносится в кристалл гамма-лучом. Теоретически увеличение интенсивности гамма-излучения увеличит и интенсивность производимого света.

– Предположительно усовершенствованный детектор позволит не только улавливать мощное излучение, но и увеличить расстояние, как минимум в десять раз, – добавил Валентин. – Причем частота следования звуковых сигналов возрастает по мере приближения к источнику гамма-излучения.

– Такое можно сделать на заказ? – Клеон посмотрел на астрофизика.

– Теоретически, да, – кивнул Валентин. – Тогда в экспедицию можно будет взять измененный детектор, который сможет улавливать сигнал, фиксировать и расшифровывать. Плюс визуализация на дисплее. Получится детально изучать свойства аномального излучения. Станислав сказал, что сможет разработать интегрированную систему обработки данных. То есть данные с радара и детектора гамма-излучения будут объединены и получится выявить взаимосвязи между сигналами и уровнем гамма-излучения. Тогда мы получим на монитор изображение карты, где радиолокационные объекты будут подсвечиваться разными цветами в зависимости от уровня излучения.

– Инженер уверен в том, что может сделать детектор? – спросил Клеон

– Да, мы несколько часов разговаривали, – подтвердил Валентин. – Он сказал, что сможет сконструировать детектор для обнаружения игнитионного излучения. Ну не на тысячи километров, но в экспедиции детектор сможет улавливать сигнал на расстоянии несколько сотен метров. Вплоть до километра.

– Как ты называл излучение? – удивился Клеон.

– Простите, просто по ассоциации с силой и мощностью мы решили использовать латинское «Ignis Ardens», – улыбнулся Валентин.

– Ignis Ardens, всесжигающий огонь, – проговорил тихо Клеон, и Гринлоу удивленно посмотрел на застывшее выражение лица давнего друга.

– Ну мы как-то должны были назвать излучение, которое превышает мощнейшие гамма-излучение и по силе, и по плотности в несколько сотен раз, – отреагировал молодой астрофизик. – Вы поймите, источник подобной мощи в секунду может сжечь все на нашей планете и на соседних.

– Значит можно изготовить, так называемый игнитионный детектор и изучить места сигналов? – сосредоточенно спросил Клеон. – И в чем проблема?

– Клеон, ты примерно понимаешь, сколько подобное может стоить? – вступил в разговор Гринлоу. – Я наладил неплохое финансирование, мы с трудом справились с последним заказом по изготовлению радиолокационного комплекса с измененным радаром и антеннами, влезли в долги. Детектор, о котором говорит Валентин, стоит огромных денег, и я боюсь сказать, сколько вообще понадобится на экспедицию. Если вообще получится поехать.

– Вообще не вижу проблемы, – пожал плечами Клеон. – Я позвоню Павлу и попрошу денег столько, сколько нужно.

– Клеон, ты уверен? – недоверчиво посмотрел на друга Гринлоу.

– Сто процентов, – уверенно кивнул Клеон.

Помня недавний разговор с младшим братом, Клеон был уверен, что Павел оплатит любые расходы. Теперь он хотел в экспедицию. Больше всего на свете Клеон хотел понять, как в местах, которые он отметил на карте еще в студенчестве, обнаружено излучение, незнакомое даже специалистам. Клеон достал телефон и отошел в другую сторону комнаты. Вернулся минут через пять.

– Все в порядке, Гринлоу! – Клеон подошел к академику. – Можно не беспокоиться о финансировании, смету экспедиций уже составили? Включили необходимое оборудование, которое нужно купить? Остальные расходы?

– Хотелось бы узнать примерный размер финансирования, – Гринлоу сказал осторожно, так как в отличие от Клеона, витающего в облаках, понимал, что речь идет о значительной сумме. – Нужно точно понимать, какое оборудование мы можем себе позволить, каких ученых сможем пригласить в поездки, сколько нанимать рабочих, и кучу остальных расходов.

– Ограничений нет, – ответил Клеон. – Павел перевел деньги на мой счет, и сказал взять столько, сколько нужно. Сказал, что можно взять еще столько же, если понадобится. Два раза повторил, чтобы ни на чем не экономили.

– Я могу посмотреть все же цифры, если это не секрет, – сказал Гринлоу.

Размер состояния младшего брата Клеона не был секретом, но как руководитель, академик должен был знать реальные суммы финансирования.

– Да без проблем, – Клеон нажал на снимок экрана, где отражалось последнее поступление счета. – Буквально полчаса назад пришло сообщение.

– Ого! – не сдержался Гринлоу, не скрывая радостного возбуждения. – На такие деньги не только детектор, можно еще устроить десять экспедиций устроить и пару космических агентств прикупить. Хороший у тебя брат.

– Самый лучший, – улыбнулся Клеон. – Я в астрофизике мало что понимаю, но думаю, нужно в экспедиции обязательно нужен игнитионный детектор, о котором говорил Валентин. Много времени займет изготовление?

– Все решают деньги, Клеон, – ответил Гринлоу, приступивший к составлению сметы и подсчитывающий необходимые расходы. – Собрать можно что угодно и довольно быстро, предложив доплату за срочность.

– Павел даст еще столько же, если нужно, – уверенно ответил Клеон. – Главное соберите нужное оборудование, включите всех ученых, которые помогут на месте разобраться с показаниями детекторов. Разумеется, нужны рабочие, мы не знаем, что будет на местах, откуда идет сигнал. Может быть, раскопки будут сложными, было же предположение, что излучение идет с большой глубины. Понятно, перелеты, проживание, питание и все остальное.

– Клеон, не переживай, я все тщательно просчитываю, – академик ответил, одновременно составляя смету расходов на планшете.

Гринлоу оторвался от планшета, буквально светясь от радости.

– Отлично! – проговорил академик. – Передай Павлу самый пламенный привет от команды энтузиастов. Денег более, чем достаточно, постараюсь экономить. Нужно срочно заказать оборудование и отправимся в экспедицию

– Павел строго-настрого приказал не экономить, – Клеон покачал головой. – Он же проверит и будет еще ругаться, что мало потратили.

– Уникальный у тебя брат, мне бы такого! – искренне восхитился Гринлоу.

– Он такой один, – с теплотой в голосе сказал Клеон.

– Валентин! – позвал Гринлоу молодого астрофизика. – Срочно звони инженеру-конструктору с научно-технического центра, Станиславу. Делай официальный заказ на изготовление игнитионного детектора, скажи, что заплатим всю сумму сразу, если сделают очень быстро. Сможешь?

– Конечно! – на ходу ответил Валентин, направляясь к своему столу.

Разумеется, ученые испытывали огромную радость от того, что смогут лично попасть на места, откуда поступают сигналы неизвестного науке излучения. Да еще такой мощности. Кто бы отказался стать первооткрывателем?

– Клеон, ты с дороги, сильно устал, сейчас будет много суеты и подготовки к экспедиции, – спохватился Гринлоу. – Я заказал тебе один из лучших отелей, сейчас распоряжусь, водитель тебя отвезет. Отдыхай и ни о чем не думай.

Клеон механически кивнул, хотя меньше всего думал об отдыхе.

Очень давно не ощущал подобного воодушевления. Он безумно радовался возможности принять участие в исследовании. Но дело было не только в этом.

Позже в отеле Клеон смотрел в потолок комнаты отеля и пытался разобраться с собственными чувствами, что делал очень редко.

«Почему Павел сказал, что я всегда искал потерянный мир… интересно…, – мысли быстро сменяли одна другу, как это часто бывает перед погружением в сон. – Да и не думаю я ни о каком другом мире… очень странно…».

Сон быстро вступил в права, выключив бесконечно работающий мозг гениального ученого, и этой ночью Клеон снова видел светлые сны.