Читать книгу: «Стридуляция»

Глава 1

 
Плоть, пожранна Жуком, но в Чреве
вновь цветёт,
Младенец же играет,
не ведая
забот.
Познание - наш Выдох,
Незнание -
наш Вдох,
Трехликий Бог в своём
Лесу,
извечен сей Чертог.
 

1.

«Живое. Тёплое. Бьётся...» - вырвав из плена небытия, пронеслась мысль в голове девушки. Её глаза всё ещё застилал туман недавно пережитой смерти. Однако, сквозь заволакивающую взор кровавую пелену, начали проступать силуэты кружившихся рядом с ней людей.

Сознание понемногу возвращалось в недавно мёртвое тело, как, впрочем, и вкус. Солоноватый, чуть кислый привкус крови, застывшей на её губах. Облизнув окостеневшим языком губы, девчушка прерывисто вздохнула, наконец найдя в себе силы открыть отяжелевшие после долгого сна глаза.

Комната. Просторная гостиная, освещаемая лишь тусклым зеленоватым светом, льющимся из-за плотно зашторенных занавесок. Большую часть помещения занимал огромный обеденный стол - неповоротливое антикварное чудовище, покрытое, словно шрамами, замысловатыми фресками.

Стол был завален остатками недавнего роскошного пиршества. Хотя в текущем состоянии все те изысканные объедки кулинарных шедевров, небрежно собранные в одну кучу, больше напоминали разложившийся труп какого-то животного. Пахли, впрочем, они соответствующе.

Праздник давно подошел к концу и «слуги», лениво суетясь вокруг древнего стола, не спеша разгребали остатки трапезы Хозяев. Вот два паренька, словно похоронная процессия, водрузив огромное блюдо с неаккуратно обглоданными костями неизвестной рыбы на плечи, прошли мимо недавно воскресшей девушки. А прямо пред ней какая-то кроха, судя по всему из Мышей, воровато озираясь, прятала в подол фартука объедки неясной, пропитанной маслом, выпечки.

Никто не обращал на девушку внимания, все были заняты своими делами: кто-то выгребал сажу из большого камина; другие, наполовину спрятавшись под антикварным чудовищем, выцарапывали из его недр крошки и кости. Ну а пара детей, в наглую расположившись, сложив ноги по-турецки, на огромном столе, переглядываясь и хихикая уплетали остатки нелепо выглядевшего, покосившегося на один бок, шестиэтажного торта.

Не то что бы это сильно интересовало её. Просто таковы уж последствия недавнего возрождения: хочешь не хочешь, а на все вещи после подобного глядишь как только что родившийся ребёнок. Впрочем, она уже достаточно отдохнула.

Собрав всю свою волю в кулак, про себя радуясь, что она всё ещё осталась незамеченной, девочка попыталась подняться, для начала облокотившись на правую руку... Только вот незадача - руки-то у неё не было. И вместо ожидаемой опоры она, словно детёныш какого-нибудь тюленя, перевернулась на живот, врезавшись мордочкой прямо в деревянный пол.

- Не шевелись. Не хватало ещё чтобы ты тут второй раз подохла, - убив всякую надежду на попытку ускользнуть незамеченной, раздался над ней мелодичный, но крайне раздраженный женский голос.

"Ох... Значит, Катя уже тут. Досадно..." - подумала про себя девочка, что не прислушавшись к совету, продолжала попытки перевернуться обратно на спину. "Впрочем, какая разница. Даже если бы она не пришла сюда - ей бы всё равно все рассказали..."

Шаги. Краем глаза девушка заметила нависшую над ней тень. Слегка приподняв за плечи, а другой рукой подхватив под колени, её перевернули, подняв вверх.

"Хи-хи-хи" - неожиданно для себя самой, беззвучно рассмеялась девчушка, -"Давно меня не носили на руках..."

«Той, кто поднял меня, была уже упомянутая Катя. Можно сказать, м-м-м... В каком-то роде наша мама. Да, наверное, так пока что будет проще».

Стройная, немного смуглая женщина лет тридцати, явно еврейской наружности. Высокий круглый лоб, аккуратно уложенные в короткий хвостик чёрные волосы, миниатюрный чуть загнутый нос и большие, обрамлённые тяжёлыми чёрными веками, немного асимметричные тёмные глаза.

«Если честно, её лицо всегда мне напоминало мордочку этой... Как её... Ах да, коалы. Крайне уставшей коалы. И весьма вероятно - очень раздражённой...»

Смерив моё глупо улыбающееся лицо суровым материнским взглядом, Катя, устало вздохнув, покачала головой:

- Ладно. Объяснишься позже. Пока что стоит поискать тебе и твоим конечностям более удачное место для восстановления... Нори! - смахнув резким движением головы непослушную прядь, внезапно перешла на крик Катя.

- Ась? - откликнулась на крик короткостриженая черноволосая девочка, высунув слегка удивлённую, перепачканную крошками и каким-то кремом мордашку из-под недр стола.

- Помоги мне унести руки Нимы! Пока Коба не утащил их себе на суп, - приказала еврейка, - И ту, что ты припрятала в фартуке, тащи тоже, - ехидно оскалившись, добавила Катя.

2.

Холодные струйки воды маленькими прозрачными змейками резво сползали с острых плеч Нимы, приятно щекоча спину. Мелодичное журчание потока, изредка перебивавшееся недовольным ворчанием водопроводных труб и вырывавшееся из старого настенного душа, покрытого, словно коростой, ржавчиной, успокаивало девушку, задумчиво уставившуюся на растекающуюся под её босыми ногами воду.

Из отражения этой непреклонно увеличивающейся лужи с не меньшим любопытством на неё смотрела тощая, покрытая, словно звёздное небо, узором из родинок, миниатюрная девочка.

Острое V-образное, вечно ехидное лицо, которое друзья часто сравнивали с лисьей мордочкой, обрамляли обычно помальчишески взъерошенные, как у подсолнуха, но сейчас потяжелевшие от влаги короткие блондинистые волосы. А над немного раскосыми жёлто-карими глазами Нимы расположилась пара непослушных, почти незаметных бровей, что в совокупности придавало лицу девушки довольно хитрое выражение.

Оторвав взгляд от своего водного двойника, Нима облокотилась об потрескавшуюся от времени кафельную стенку кабинки, наполовину вынырнув из льющегося сверху потока холодной воды.

С трудом отколупав прилипшее к решетчатой мыльнице, покрытой противными остатками хозяйственного жира своих предшественников, мыло, девочка, закрыв глаза, не спеша начала натирать тонкие, покрытые многочисленными родинками руки.

Мочалки, к сожалению, у неё не было. Какой-то засранец постоянно таскал их из душевой. Какое-то время ребята из Кошек пытались поймать ворюгу, дежуря у душа по очереди. Однако ни к чему, кроме пары пустых конфликтов, взаимных подозрений и нескольких смертей невиновных - это не привело.

Жаль что на мыло этот гад не зарится.

Пускай Нима и не была привередой, но, помимо отвратительного вида, этот видавший виды мыльный блок ещё и мылился отвратительно! Да так, что пену из него приходилось скорее с силой выжимать, что у тощей девочки выходило не очень. Может, если бы этот неизвестный ворюга с такой же охотой таскал эти мерзкие бессмертные мыльные блоки, это заставило бы Катю выдать личные гигиенические принадлежности и всем остальным. У Мышей же прокатило!

- Долго ты! Я уже думала, что придется к тебе в дом вломиться! - вырвав Ниму из глубоких философских размышлений о сущности мыльных блоков, раздался звонкий девичий голос.

Погрузившись в свои мысли, девушка и не заметила как его обладательница подкралась к ней, преградив выход из кабинки. Наверное, её шаги заглушил шум воды или просто сказалась общая рассеянность Нимы.

- А, да ладно. Оно и к лучшему! Ну-ка, подвинься!

«Столь беспардонным ребёнком, нагло нарушавшим моё личное пространство (или, скорее, не имевшим о нём понятия как о явлении), была моя старая подруга - Мария. Упитанная, в хорошей физической форме и в самом рассвете сил, голубоглазая дурёха на две головы выше меня. И если моё лицо часто сравнивали с мордочкой лисы, то тут у нас скорее кто-то из вида вороновых. Немного грубые, но всё ещё милые птичьи черты лица с ярко выделенным, словно клюв, носом. Короткие, на мой манер, - хотя Маша и обвиняла меня в обратном, - чёрные волосы ещё больше подчёркивали её сходство с этими птицами. А её широкая улыбка, с выставленными, словно на показ, двумя выбитыми с правой стороны зубами, лишь дополняла этот образ».

- Подо... Да куда! Вокруг полно свободных кабинок! - запротестовала Нима, сопротивлявшаяся попыткам Марии втиснуться с ней рядом. Однако, это было лишним. Как только холодный поток воды коснулся крепкой обнаженной руки подруги, она, словно её жахнули током, отпрыгнула на пару метров, дернувшись как от сильного холода.

- Б-р-р-р-р, - обхватив свои плечи руками, нарочно театрально зябко пробормотала Мария, - С такой воды и сдохнуть не долго! Как ей можно мыться! - возмущенно добавила девочка, забавно сверля меня притворно-сердитым взглядом голубых глаз.

- Защита от идиотов, - ляпнула я первое что пришло мне в голову, - И как только таких неженок в Кошек набирают? Мне вот вода вообще нормальная! Хочется тепленькой - дрыгай рыбкой в другую!

Ага, щас. Если бы мои слова на эту дуру еще действовали...

- Не-не-не-не, - вновь театрально покачав головой, запротестовала Мария, - Миссия по спасению рядовой Нимы объявляется начатой! Сама раз дура не можешь понять какой кайф в тёпленькой греться - придется силой показать тебе все блага халявного коммунального отопления! Ну-ка... - озорно оскалившись произнесла девушка. Приняв позу на вроде стойки борца сумо, Маша вновь пошла в атаку.

- Ай-й! - от напора подруги, с силой которой мне было не совладать, толкаясь в кабинке словно в переполненном автобусе, я выронила мыло, - Да чер... А-у... А ну-ка ЖИВО СВАЛИЛА!!! А-й, волосы! - протестовала Нима под хохот подруги.

В ходе возникшей перепалки, в попытках вытолкнуть навязчивую Марию, я и не заметила, как она, ёжась от льющихся сверху холодных струй воды, схватилась за вентиль душа, резко повернув его прямо до упора в противоположную холодной сторону. Из рукоятки душевой лейки тут же начал валить пар, и уже мы обе, на этот раз ошпаренные, одномоментно вылетели из кабинки.

- Ну и-и-и..? - тяжело дыша после недавней потасовки и неожиданной тепловой шоковой терапии, потянула я, - И как нам его теперь закрыть?

«Да и домыться мне бы не помешало... Пускай из-за борьбы с подругой я ненароком и смыла с своего тела большую часть пены, спина и часть левого плеча всё ещё были покрыты противно пахнущей мыльной плёнкой».

- Может, на камень-ножницы? - как ни в чем не бывало, весело предложила переводившая дух Мария, - Кто проиграл - тот и полезет вырубать?

- Камень... Блага коммунальной... - злобно ухмыльнувшись, повторила за ней Нима, - Я тебе сейчас..!

«Обхватив подругу за бока и вовсю пользуясь своей мыльной защитой, повинуясь внезапному желанию наказать идиотку, я начала щекотать её. Я знаю, что Маша терпеть не может щекотки. Можно сказать, что, вместе с непереносимостью холодных температур, это одна из немногих её слабостей...»

- А-ха-хаха-ха, что... ха... Ха-ха-хах - на всю душевую звонко рассмеялась Мария, пытаясь вырваться из моей хватки - Ты... Ха-хах... ТЫ... Ха-ха-хах... Ты все ещё холодная! - заливаясь хохотом, протестовала она.

«Я не собиралась её так просто отпускать, но... Проклятое мыло!»

Пятясь назад под моим напором и не переставая смеяться, Маша наступила прямо на уроненный ранее мыльный брусок. Поскользнувшись, со всего маху она рухнула на мокрый кафельный пол, утащив меня прямо за собой...

Всё ещё не переставая смеяться.

- Ой... Ой-ой... Хе-хе-хе... - потянула растянувшаяся подо мной Мария.

- Ты как? - опомнившись, взволнованно поинтересовалась я, сползая с влажного тела подруги. Может, я немного переусердствовала..?

- Кажется... Кажется я спину сломала. Хи-хи...

3.

Тусклая болезненно-жёлтая лампа, запертая, словно насекомое, под потрескавшейся банкой, лениво развеивала мрак больничного кабинета. Как и прочие жилые комнаты в Доме, за редким исключением, лазарет был практически полностью отделан деревом. Что на руку ему совсем не играло.

«Древесина, как я подчеркнула из рассказов Кати, прекрасно впитывает в себя окружающие запахи и, по её заверениям, даже настроение и эмоции находящихся рядом людей. Я ей охотно верю. Вот только если древесина с ароматом свечного воска, застоявшейся бельевой пыли или ядреного хрючева Кобы мне ещё близка и понятна, то какие запахи царили в госпитале, можете сами представить. Если бы не пара огромных антикварных шкафов, доверху забитых всевозможными склянками, да несколько медицинских плакатов, изображающих строение человеческого тела в разрезе, - кабинет, где спасают жизни, был бы ничуть не отличим от какой-нибудь скотобойни. По запаху уж точно».

Постукивая поломанными ногтями по деревянной скамейке, окрашенной засохшими кровавыми пятнами, девушка нашла себе развлечение в попытках точным плевком попасть в стоявшее в метре от неё ржавое ведро. Получилось не с первого раза. Но всё же на какое-то время это помогло ей унять набежавший прилив скуки.

Ведро, в которое так усердно пыталась плюнуть Нима, было доверху заполнено кровавым месивом из рук, ног и прочих изуродованных частей детского тела. Жалкие останки одной из неудавшихся вылазок Кошек, которые не были вовремя ни возвращены своим хозяевам, ни отправлены на кухню к Кобе.

"Интересно, зачем они Лизе..."

Без какой-либо веской причины, просто от скуки и желания убить время, девочка начала пересчитывать покоящиеся в дурно пахнущей мясной жиже конечности.

- Раз... Два... Шесть...

- Нима, - внезапно окликнул меня тихий мальчишеский голос. Погрузившись в подсчеты, от неожиданности, девушка резко вздрогнула; как бы про себя добавив - "Двенадцать...".

«Я знаю этот голос. Это Питер, один из братьев моего отряда. Скромный черноволосый паренёк с удивительно зелёными глазами и небольшим шрамом на миниатюрном греческом носу. Его вечно грустное, почти что плачущее, с тонкими трясущимися губами лицо вызывало у половины детей сильное желание успокоить, ну или как-нибудь помочь бедному парню. А у другой половины - набить ему рожу».

«Мой отряд относился к первым. Можно сказать, мы воспринимали его как младшего братика, несмотря на то, что он был на голову выше любого из нас. Его вьющимся до плеч угольным волосам завидовала куча девчонок, часто вплетая в них бантики или заплетая косички. Так что, по мере сил, мы старались защищать его».

«А защищать было от кого. По какой-то причине Питер сразу после своего появления жутко не понравился близняшкам из Кошек. Эти мерзкие занозы, стоило ему оказаться одному, и продыху не давали. Очень часто подобные свидания заканчивались для парня весьма плачевно. В лучшем случае - тяжёлыми травмами. В худшем - смертью. Так что в госпитале он тоже был довольно частым посетителем».

- Что-то случилось? - продолжая настукивать ногтями, полусонно поинтересовалась Нима, кинув беглый взгляд на скромно перетаптывающегося у двери парня.

Питер, едва видимый через щель чуть приоткрытого входа в кабинет, немного замялся после подобного приветствия. Видимо, не такой реакции ожидал парень. Вспоминая ответ, черноволосый отпустил ручку. Толстая массивная дверь кабинета, с небрежно написанным белой краской словом "EX.E", под давлением пружины, тут же захлопнулась, звучно щелкнув его по носу. Однако, это только помогло парню прийти в себя. Сильно сконфуженное лицо Питера вновь появилось в проеме, запинаясь добавив:

- Нима. Там... Все уже ушли... Н-ну, то есть уходили. Ну... - немного запинаясь, почти что шепотом, произнес он.

«Чёрт! А ведь точно! Из-за дурачества Марии я совсем позабыла, что сегодня у моего отряда запланирована вылазка. После прошлой ночи, благодаря стараниям кого-то из Хозяев, бетонная стена нижнего блока территории Мышей была практически полностью разрушена, обнажив за ней огромный провал, наподобие лифтовой шахты, ведущий далеко вниз».

Несмотря на сильное желание лидеров Мышей как можно скорее заделать эту неэстетично смотрящуюся дыру и ещё более сильное желание не пускать на свою территорию Сверчков, Майе удалось договориться об исследовании пропасти.

В конце концов - это наша прямая обязанность. Да и время поджимает. Со слов Кошек, старые охотничьи угодья практически полностью истощены. А Кобе, наш главный повар, уже которую неделю отпускает злые шутки о "ле-кет по-французски" и недовольные комментарии насчёт бедности рациона.

«Впрочем, времени на раздумья у меня не осталось. Нужно как можно скорее нагнать уходящую команду, пока Майя и остальные не обнаружили наше отсутствие».

Не то чтобы Нима боялась наказания от своей начальницы - видели и не такое. Однако, наказаний боялся Питер. А заставлять расплачиваться за свои косяки кого-то ещё - ей совсем не хотелось.

Схватив смущенного мальчика за руку, Нима, переходя на бег - потянула его за собой. Не забыв громко хлопнуть выходной дверью, в качестве прощального знака Марии.

Конечно, она наверняка обидится на то что Нима её не дождалась. Однако, между опозданием на важный поход и милым, по-детски рассерженным личиком подруги - девушка предпочтет второе.

В конце концов - это моя работа. Ещё одна возможность приблизиться к цели. Ещё один шанс найти Ведьму...

4.

- Как не пропустите!? - рассержено нахмурив мордашку, прошипела девушка, - Не мешайте нашей работе! И-и... Это нарушение правил! - на одном дыхании выпалила сильно задыхавшаяся после недавней пробежки Нима.

- Подожди! М-может не сто... - попытался было успокоить подругу ничуть не меньше запыхавшийся Питер, в полутьме стараясь нащупать руку девушки.

- Одна группа - двенадцать часов! - грубо перебила плечистая, одного роста с Питером, слегка полноватая детина, в сильно мятом школьном костюме. Образ дополнял смешной ободок, в виде самодельных мышиных ушек. В руках он крепко держал старый, окрашенный ржавчиной в рыжий цвет, как волосы парня, ледоруб.

Стоя почти что у самого края, освещенной тревожным оранжевым светом аварийных ламп, пропасти, выставив перед собой своё импровизированное оружие, он преградил паре путь.

- Проваливайте отсюда! О второй группе речи не шло!

- Н-но, - попытался продолжить, немного сбитый грубостью собеседника, Питер, - Мы п-просто немного о... - он сделал неосторожный шаг навстречу.

- Одна группа, идиот! - словно мантру, насупившись, яростно повторил рыжий, грубо оттолкнув шагнувшего к нему мальчика древком ледоруба, - Я больше не стану повторять! Одна группа - две... - он и не успел повторить.

Одним шагом подлетев к агрессивно настроенному парню, Нима, вынув с полы плаща припрятанный острый осколок стекла, молниеносным движением руки полоснула ему по горлу. Выпучив, словно выброшенная приливом на берег рыба, глаза - рыжий выронил из рук ледоруб, опустившись на колени. Обеими руками он схватился за распоротое горло, пытаясь остановить поток хлынувшей крови. Темная, бликующая в свете ламп жидкость, небольшими интервалами пробивалась сквозь плотно сжатые на шее пальцы парня, быстро окрасив ворот его костюма в бардовый цвет.

- Н-нима! - трясущимися губами, испуганно воскликнул Питер.

- Затыкай рот и слезай. Быстро! - неожиданно грубо приказала оробевшему пареньку девушка, спрятав испачканный кровью осколок обратно в полы плаща.

Подойдя к краю бездны, прищурившись, Нима постаралась разглядеть в тусклом оранжевом свете пути для спуска. И точно: рядом с харкающим кровью парнем, крепко привязанные к выпирающим с противоположной от ямы стороны трубам, змеями спускались три толстых, побитых временем, каната. Было видно что они находились под сильным натяжением, а значит - кто-то по ним еще спускается. "После такого опоздания...". Насколько же глубока эта пропасть?

Кинув беглый взгляд в пожирающую свет шахту, Нима крепко схватилась за ближайший к ней канат и, вздохнув, сделала шаг спиной вперед в зияющую позади пропасть. Питер последовав её примеру, аккуратно на локтях наполовину опустившись в яму, оставив истекающего кровью парня позади.

5.

Некоторое время они продолжали свой спуск практически в полной тишине, если не считать за звук надоедливое жужжание аварийных лампочек. Сосредоточившись на движении, они крепко сжимали ногами и руками холодную, колющуюся верёвку. Осторожность превыше всего! В конце концов, неясно, насколько глубока эта пропасть. Совсем не факт, что, угоразди их сорваться, их смогут оттуда достать. Да и будут ли вообще пытаться?

«Наказания теперь точно не избежать» - недовольно цокнув языком, подумала Нима, кинув быстрый взгляд на спускавшегося рядом с ней парня. Питер, сильно сосредоточившись, вцепился в канат, как утопающий в соломинку, аккуратными, резкими рывками продолжая спускаться вниз.

«Но что же они пытаются найти? Зачем лезут туда? Что за глупый вопрос! То же, что и всегда: еду, вещи, оружие, пропавших Хозяев и детей... Ведьму»

Что же насчёт этой дыры? Ну, помимо вездесущих тусклых оранжевых лампочек, созданных, как ей казалось, лишь для того, чтобы раздражать, а не освещать, девушка не заметила ничего примечательного. Местами ей попадались на глаза участки стен, полностью поросшие знакомым красным лишайником. Кобе часто использовал его в своих блюдах - особенно если это блюдо из мяса. Но да, этого добра и в жилых этажах достаточно. Растёт красная дрянь быстро и часто совсем не там, где нужно. Так что многие дети относятся к нему как к сорняку. Ну или, на худой конец, как к экстремальному источнику пищи в голодные месяцы.

Дрожь.

Внезапно руки Нимы почувствовали сильную вибрацию, отдающуюся по всей верёвке. Это не было похоже на последствия её движения. Вот ещё раз... И ещё...

- Вот... - девушка хотела уже было выругаться, однако вовремя остановилась. Одно из правил Псов под страхом наказания запрещало любое сквернословие. И пусть никто, кроме Питера, который вряд ли бы её выдал, и не мог услышать ругательств девушки, - это правило глубоко въелось в её подкорку, что она не часто пыталась его нарушить.

- Быстрей! Спускаемся! - приказала девушка еще не понимающему в чем дело другу, - Стоило сбросить эту крысу в яму... - добавила она сквозь зубы, сделав резкий рывок по канату, - Быстро!

«Наверное, рыжий запомнил, по какой верёвке я слезла» - подумала Нима, почти что прыжками спускавшаяся вниз, - «Но не станут же они рубить и все остальные? Это же глупость! Да?»

Дрожь каната становилась все сильней и сильней. Не смотря на все старания ребят как можно быстрей достичь дна - до конца спуска, видимо, еще было очень далеко. А времени в обрез... Если бы не Майя, крепящая веревку так что поди развяжи, Нима уже давно полетела бы в пропасть навстречу смерти. А так Мышам придется её пилить, что в случае толстенного, покрытого броней вековой пыли, каната - не такое простое дело.

- Нима! П-посмотри! - окликнул девушку, задыхающийся от непредвиденных физкультурных занятий, Питер. Руки парня, как в прочем и голос, сильно дрожали: то ли от экстремального спуска, то ли из-за беспокойства за подругу.

Кинув беглый взгляд в сторону напарника, Нима заметила небольшую бетонную платформу, нависшую с противоположной от неё стороны. Идея не плохая. Вот только если Питеру добраться до неё было проще простого, то в её случае...

Надо прыгать.

Нима остановилась, мёртвой хваткой вцепившись в канат, оценивая расстояние, которое придётся преодолеть. «Как минимум - метра три в сторону и ещё метров пять вниз. Может, меньше». В полутьме искажающего света оранжевых ламп точно оценить расстояние было проблематично. «Если попробовать раскачаться...»

- Сейчас, - девушка облизнула губы, приготовившись к прыжку, - Только не спуска... - Нима не успела договорить.

Верёвка была обрублена. Недовольно щёлкнув под аккомпанемент разбивающихся на пути аварийных лампочек, метры тяжёлых волокон полетели вниз, обвив не договорившую девушку.

Нима исчезла во тьме.

Глава 2

1.

"Дзинь. Дзинь. Дзинь..." - ритмично била ножом Мария, злобно, сосредоточенно, уставившись на бетонную стену.

Очередной раз коротко замахнувшись, девочка с силой ударила заметно затупившимся клинком в образовавшуюся неглубокую царапину. Нож, не выдержав подобной экзекуции, треснул сломавшись пополам. В трясущихся руках девушки осталась лишь рукоять.

- Не позволю... - злобно процедила девушка, вскочив с места, - Я им не позволю! - прокричала Мария, в ярости отбросив поломанное оружие, - Нельзя отдавать её им! Я не дам! Нельзя, нельзя...

Позади подруги, расположившись на одиноко стоящей пыльной парте, обхватив колени руками, сидела Нима. Время от времени она тяжело вздыхала, бросая грустный взгляд на истязаемую гневом Марию, казалось вот-вот готовая заплакать.

Скрывшись в бетонной, полутемной коробке, подруги в одиночестве пытались побороть нещадно гложущее их отчаянье. Одна - с разбитым ножом, другая - с разбитыми мыслями.

- Убьем их! Убьем! Сейчас! - с загоревшимися гневом мокрыми глазами, закричала Мария, ударив кулаком о бетонную стену. С грустной радостью от внезапно пришедшей, в затуманенную яростью голову, идеи, она с надеждой посмотрела на глубоко задумавшуюся подругу.

- Это невозможно, - положив голову на колени, потянула Нима, - И это очень глупо. Вдвоем против сотни... и это без учета Псов и Хозяев, - девушка метнула грустный взгляд в сторону отброшенного ножа, - Так ещё и без оружия...

- Плевать! - Мария в два шага подлетев к подруге, схватила её за плечи, - Нам нельзя оставлять её одну! Нельзя! - в конец обессиленная гневом, она истратила последние остатки расшатанных нервов. Опустив голову на плечо Нимы, черноволосая громко заревела, трясущимися руками заключив её в крепкие объятья.

Едва сдерживая подступивший к горлу ком, Нима обхватила тощими руками рыдающую Марию, по-матерински поглаживая её по голове.

- Не бойся, - дрожащим шепотом произнесла она, - Я что-нибудь придумаю...

2.

Нима с трудом вырвалась из объятий холодной воды, тяжело дыша и отхаркиваясь. Впервые за последние, растянувшиеся в вечность, пять минут - жадно вздохнула, наполнив истощенные легкие кислородом.

Мутная жижа пыталась утащить её обратно в свои глубины. Нима чувствовала, как последние силы покидают её. Но страх утонуть придавал ей энергии.

Захлебываясь в мутных потоках, утяжелённая прилипшей к телу одеждой, еле-еле передвигая окоченевшими конечностями - она из последних сил подтянулась, на локтях, перевалившись на край железной платформы.

Перебиваясь с судорожных хрипящих вздохов на кашель, девушка перевернулась на бок, исторгая забившиеся в горло и легкие потоки грязной воды. Темная подземная жижа стекала по её лицу, затуманивая взгляд. Однако, она выжила.

С каждым новым вдохом дыхание девушки становилась всё ровнее. Цепкие когти паники отступали.

Нима, наслаждаясь ощущением твердой поверхности под собой, благодарила всех известных ей Хозяев за столь вовремя возвращенное сознание. Приди она в себя чуть позже - и тяжелый намокший канат, щупальцами обвивший торс девочки, утащил бы её на дно безразличной бездны. Бесконечные муки под толщей холодной воды, без возможности ни умереть, ни воскреснуть... Малопривлекательная альтернатива.

Переведя дух, все еще с трудом передвигая трясущимися ногами и руками, Нима на четвереньках подползла к краю платформы, заглянув в бездну.

Огромное, бетонное пространство, наполненное темной водой. Противоположный край искусственного озера был скрыт во мраке. Страшно подумать, насколько глубоким оно может быть...

Отведя взгляд от пугающей бездны, Нима попятилась к стенке. Облокотившись о холодный, покрытый толстым слоем влажной тины и водорослей бетон, девушка закрыла глаза. Попытавшись привести панически мельтешившие в голове мысли в порядок, девочка задумалась. Так...

"Гады на Крысах обрезали канат. Плохо? Плохо. Майя будет в ярости. Ладно, сейчас самое главное — надеяться на то, что команда сможет до неё добраться. Или хотя бы Питер..."

Пускай она и избежала участи быть погребённой под толстым слоем воды — альтернатива сходить с ума от голода у края бездонного колодца — выглядит ничуть не лучше.

"Ладно, спокойно, фух... Спокойно..." - постаралась убедить себя Нима, сделав пару медитативных вдох-выдохов.

Тяжело поднявшись, зябко поежившись от прилипшей к телу одежды, Нима пару раз попрыгала на месте, отряхиваясь, словно котенок. Звук её прыжков на металлической платформе звучным эхом разнесся над водной гладью.

"Для начала, стоит проверить канат" - задумавшись, произнесла вслух девушка.

Порывшись в карманах мокрого плаща, которые все еще были наполнены мутной жидкостью, Нима извлекла из них небольшой фонарик на мизинчиковых батарейках. Который, конечно же, безнадежно промок!

Отчаянно пощелкав кнопкой, Нима с яростью бросила поломанное устройство в центр водной бездны. Что-же, придется обходиться по старинке...

Еще немного порывшись в карманах, с утопленной в них всякой мелочью, Нима, после недолгих поисков, извлекла из их недр небольшой огрызок школьного ластика. Она уже который месяц использовала его для исправления ошибок в собственноручно составленных картах. Но сейчас он пригодится и в иных целях.

Набрав в легкие побольше воздуха, на вздохе, девушка отработанным движением забросила ластик в полуоткрытый рот, тут же проглотив его. После, закрыв глаза и тяжело дыша через нос, она сконцентрировалась.

В этот раз было не сложно. Как-никак, обстановка повисшей над бездной мертвой тишины этому только способствовала. Понадобилось около пяти минут, прежде чем девушку, неожиданно согнувшуюся пополам, стошнило прямо на край железной платформы.

В этот же миг тени, словно стайка разъяренных тараканов, тут же разбежались по углам, под гнетом белесого света, увеличившись в размерах. В луже желудочной желчи и остатков не переваренной пищи, периодически мигая, находился тускло светящийся ластик.

Самодовольно улыбнувшись, девушка рукавом плаща вытерла остатки слюней с губ, взяв новоприобретенный импровизированный фонарик.

Чуть свесившись с края платформы, она обмыла его от остатков рвоты, на миг осветив бездонную пропасть. Однако, разумеется, этого не хватило, чтобы хотя бы один лучик света достиг дна этого колодца.

Воспользовавшись своим импровизированным фонариком, Нима, высоко подняв руку с светящимся камешком, продолжила исследование пещеры. Однако, ничего нового ей обнаружить не удалось: ни цепи, ни выходов, ни другой платформы. Возможно, что-то удастся найти на противоположной стороне колодца?

Немного повозившись с прилипшим к телу мокрым плащом, Нима небрежно кинула его к стенке платформы. Туда же полетели и ботинки девушки, изрядно расклеившиеся на носке после долгого пребывания в воде.

Свесив ноги с платформы, по колени опустив их в холодную мутную гладь, Нима, задержав дыхание соскользнула с края, крепко сжав тонкими пальцами светящийся ластик.

Плыть было трудно. Сказывалось длительное отсутствие практики и странная, как будто бы немного вязкая, консистенция плохо пропускающей свет воды. Сковываемая подступающим к горлу страхом быть внезапно схваченной чем-то или кем-то затаившимся на дне этой бездны - девушка ускорилась, пытаясь как можно быстрей преодолеть пугающее озеро.

Спустя несколько мучительно долгих минут бултыхания в темноте (казавшихся Ниме как минимум часами), свет ластика в руках девушки, мигающий от постоянных погружений туда и обратно, наконец выхватил из тьмы небольшой канал, уводивший куда-то вглубь. И, к большой радости, совсем чуть-чуть не достающие до воды — канаты! Что, словно шторы, опускались над каналом.

Учитывая, что рядом с ними никого не было... Недурно же она сократила время спуска.

Припрятав ластик за щеку, чтобы освободить вторую руку, Нима миниатюрным светлячком заползла на свисающую веревку, переводя дух. В том что теперь она выберется — у неё не было никаких сомнений. Однако, за заварушку ей конечно достанется...

Чуть отдохнув, Нима соскользнула обратно в озеро, направившись к каналу. Неизвестно сколько еще будет спускаться остальная команда и девочка, не смотря на всю возможную опасность, не собиралась их ждать. Все же, ей хотелось оттянуть предстоящие разборки и ругань с Майей на как можно более дальний срок.

К своему удивлению, проплыв всего несколько метров, девушка больно саданула колено о покрытый скользкой тиной пол. Плыть дальше стало невозможно и девушка, неловко перебирая босыми ногами по колючему склизкому бетону, переключилась на шаг.

Судя по всему, пол канала шел под небольшим углом вверх. Спустя всего несколько минут её путешествия — вода едва доходила ей до пупка.

Расслабившись, Нима извлекла из рта припрятанный светящийся ластик, попытавшись получше осмотреть окружавшую её обстановку.

Канал по которому она шла больше напоминал какое-то ущелье. И если раньше её пугало бездонное дно колодца, до которого не доставал и лучик света, то сейчас в ней вызывали тревогу уходящие ввысь стены, с скрытым где-то на высоте потолком. Для пущего эффекта не хватает только того, чтобы две громадных бетонных плиты этого ущелья начали сближаться, грозясь раздавить девушку. Да уж, тогда у неё не было бы шансов...

Боль.

Подпрыгнув от шока, Нима прижалась к покрытой водорослями стене, выронив от испуга сжатый в руках ластик. Маленький светящийся камешек, издав еле слышный всплеск, медленно начал погружаться в водную гладь... Тут же выхватив лучом света кучу рыбьих костей, что ковром устилали дно канала.

Тяжело дыша, Нима аккуратно приподняла правую ногу, все еще пульсирующую болью, обнаружив в своей стопе наполовину скрывшуюся в плоти острую кость.

Будучи извлеченной из воды, полая косточка очень быстро стала красной, окрашиваемая стекающей девичьей кровью.

Раздраженно вырвав рыбьи останки Нима, наклонившись, вернула свой источник света.

Что же это за кладбище такое? Откуда тут рыба? Сама ли она тут погибла или её кто-то сожрал?

Опустив ластик поближе к воде, аккуратно выискивая и переступая через острые останки, девочка продолжила свое исследование.

"Да, куча костей рыб. И что с того? За время пребывания в Сверчках я видела и более страшные вещи!"

Однако, не смотря на всё бахвальство, тревожное чувство вновь охватывало Ниму. Вдобавок, к нему добавились и слуховые галлюцинации... Или, что пугало девушку ещё, больше — реальные звуки.

Шуршащий, словно от роющихся в луковой шелухе мышей, шум, что с каждым шагом девушки становился лишь четче и четче.

Остановившись слегка успокоить дыхание, петляя сквозь россыпь рыбьих костей, Нима продолжила путь.

3.

Опустив взгляд в пол, крепко сжимая дрожащими пальцами длинный промокший плащ Нимы, Питер с тревогой, украдкой глядел на сидящую рядом высокую девушку.

Перед ним, свесив длинные ноги с платформы, сидела лидер Сверчков. Майя. Задумчиво пуская кольца дыма, она напряженно наблюдала за гладью подземного колодца.

Спустя какое-то время на зеркальной поверхности озера пошли круги и, заходясь кашлем, показались головы двух парнишек. Судорожно гребя руками, они наслаждались глотками влажного воздуха, после долгого погружения.

- Ну? - спросила Майя, немигающим взглядом сверля мальчишек.

- Слишком, - парень всё еще не мог надышаться, порывисто глотая ртом воздух, - ...слишком глубоко! Ни черта не видно!

- Никак не достать, - поддакнул напарнику второй.

Майя, задумавшись, шумно затянулась сигаретой, сделав тяжелый вздох. Уступая место подплывшим к платформе мальчишкам, она повернулась к Питеру.

Сердитое лицо начальницы, выглядевшей намного старше своих лет, суровым взглядом монотонных черных глаз буравило парня.

Её тело было сшито из множества фрагментов других менее удачных девочек, словно у невесты Франкенштейна. Последствия множества не совсем удачных смертей и халатности местного медика.

Эта «особенность» лишала её какой-то уникальности и в тоже время делало её облик весьма запоминающимся.

Питер боялся её. Нет, вовсе не из-за внешности. Конечно, она была весьма пугающей, особенно при хорошем освещении. Но, не смотря на это уродство, Майя была парадоксально красивой.

Больше его пугала странная властность, казалось бы, его ровесницы. Как и необычное, не свойственное подросткам, поведение. Её характер больше подходил какой-нибудь карикатурной суровой математичке, о которых он читал в помятых книжках с прозой о школе. Сшитой характерами с своей коллегой по физике, биологии и истории сразу.

Приблизившись к Питеру, распространяя вокруг себя крепкий аромат табака, Майя грубо отобрала плащ, вырвав из его трясущихся рук. Немного порывшись в карманах, она извлекла из него стеклянный кинжал, которым подруга Питера совсем недавно зарезала Мышиного парня.

Она не сказала ему ни слова, но Питер чувствовал окружающую её ауру раздражения, грусти и злобы.

- Ия, следи и за Питером тоже. Пусть сидит с вами, - вынув из рассеченных грубыми швами губ остаток сигареты, Майя щелчком отправила его в полет к центру озера, - Да и инструкцию ему не помешает послушать. Ещё раз, - злобно добавила начальница.

Белобрысая, крохотная девочка, сидевшая у бетонной стены и увлеченным шепотом рассказывающая о чем-то испуганной подруге кивнула, поднявшись. Длинноногая спутница Ии, будучи новичком в их группе, тоже вскочила, испуганно прижимаясь к своей наставнице.

- Верхнюю одежду оставим здесь, - снимая джинсовую куртку, отдала указ Майя, - Ия, Сара, Питер — остаетесь тут. Макс, Рон — за мной, - раздала приказы начальница и, вздохнув, прыгнула в воду. Мальчишки, недовольно пробубнив что-то под нос, быстро скинули свою одежду в общую кучу, последовав за ней.

4.

Некоторое время троица молча наблюдала за пересекающими озеро силуэтами пловцов, охваченная неясной тревогой. Но, как только Майя удалилась достаточно далеко, скрывшись в непроглядной тьме пещеры, Ия, немного помявшись, вновь прислонилась к стене, вытянув перепачканные в грязи ноги.

- На чем я остановилась? - обратилась она к подруге, скромно стоявшей напротив неё.

Сара, новенькая, всей своей внешностью больше походившая на мышку. Длинные худые ноги, веснушчатое, прямо как у Нимы, лицо с крохотным вздернутым носиком. Кудрявые, падающие небольшими завитушками, волосы русого цвета шторкой прикрывали широко открытые от долгого нахождения в полутьме сверкающие голубые глаза, опасливо озирающиеся на темную водную гладь.

- На кошках, - скромно переминаясь с ноги на ногу, напомнила Сара.

- Ах да-а, - слегка зевнув, вспомнила Ия, вызвав тем самым цепную реакцию.

- Что же, в отличие от нас, Кошки не носятся по грязным мусоркам, шарахаясь в темноте. Они приходят сразу на готовенькое, прибить какую-нибудь живность или натаскать уже добитых. Хотя иногда мы действуем вместе. Ф... Фук... Функция похожая, - чуть запнувшись, Ия задумчиво почесала подбородок о плечо, - Макс как раз из них, пускай он и не носит ободка. Ну и помимо охоты и простой фигни, Кошки имеют право носить оружие где угодно. Мы, как и Мыши - такого права не имеем. Хотя некоторые любят его нарушать... - девочка указала глазами на усевшегося на край платформы Питера, что поджав колени глядел во тьму озера.

Почувствовав спиной взгляд двух пар девчачьих глаз, парень слегка сжался, крепче прижав колени к телу.

- Ну, в общем, мы иногда объединяемся. Не говоря о том, что всю собранную информацию и карты, помимо Псов, мы передаем им. Так что многие ребята общаются с Кошками и в нерабочее время, - Ия назидательно подняла палец, - Как-никак мы вместе рискуем жизнью, в отличие от не вылезающих из своих норок Мышей.

Девушка на минуту прекратила свой монолог, кинув грустный задумчивый взгляд в скрытое во тьме озеро.

- Жаль Фольку... Она, конечно, та ещё дрянь, но утонуть тут... - Ия вздохнула и потянув новенькую за руку, заставив сесть рядом с собой, - Надеюсь, её достанут. Лиса всю плешь своим проест, но сестру свою не оставит... Эй, Питер! - окликнула она парня, - Ты там не замерз? Иди к нам, продрогнешь же! - ехидно улыбнувшись, пригласила Ия, распахнув крылья халата. Вторым крылом она прикрыла испуганно глядящую во тьму подругу.

Питер отрицательно помотал головой.

Немного подождав игнорирующего её парня, девушка слегка надула губки, поудобнее укутавшись проигнорированным крылом.

- Может, расскажешь, что там произошло? Ну, то есть полную версию, а не ту что ты рассказал Майе, - поддела она парня.

Питер снова проигнорировал напарницу, отрицательно помотав головой:

- Я правду сказал.

Ия, театрально закатив глаза, положила голову на плечо подопечной:

- Да. Нам нельзя проходить с оружием. Поэтому мы берем Кошек. Нима не в первый раз нарушила это правило, - Ия, опустив уголки рта, осуждающе помотала головой, потеревшись о плечо напуганной Сары, - И уж тем более убивать других детей на чужой территории...

- Её накажут? - уточнила испуганная Сара, немного смущенная близостью с Ией.

- Конечно, - бросив хитрый взгляд в спину Питера, хихикнула Ия, - Как по мне, лучше уж ей убиться об что-нибудь в этой дыре, чем попасться в руки Майи.

- А умирать... это больно? - опустив глаза, осторожно спросила Сара.

- Умирать всегда больно.

5.

Питер сдался. От холодной бездонной глади действительно веяло странным могильным холодом и, под довольное хихиканье Ии, он укутался в крыло халата, неловко прижавшись к теплому боку девушки. От девочек, как в прочем и от самого парня, после долгого спуска жутко несло потом. Однако, этот запах был куда лучше, чем аромат влажной тины и гнили, царивший у колодца.

Под ленивое щебетание болтающей Ии, чья голова теперь «разрывалась» между плечом Сары и Питера, парень заснул.

Впрочем, долго подремать ему не удалось. Под слабые толчки влажной от пота руки Ии, Питер очнулся, заметив приближающихся к платформе детей.

Майя, Максим, Рон... и Нима. Последняя, грубо подхваченная под руки парой парней, опустив голову, безвольным грузом дрейфовала в воде.

- У-у, таки убилась, - покачав головой, подметила Ия. Сара, спрятавшись за спиной наставницы, испуганно смотрела на эту процессию.

- Ия, пойдешь с нами! - не поворачиваясь к девушке приказала Майя, ловко забравшись на платформу.

Чуть трясущиеся от долгого пребывания в холодной жиже руки сшитой тут же потянулись к скинутой в груду кучи одежды, лихорадочно выискивая в оной свою джинсовую куртку. И что самое главное — пачку сигарет.

- Мы нашли Хозяина, - сердито щелкая зажигалкой, добавила Майя. Прикурив сигарету, она выпустив пару колечек дыма, добавив более расслаблено - И ребенка.

- Мальчика или девочку? - оттолкнув неловко пытающегося помочь парням, перекидывающим на платформу тело Нимы, Питера, с любопытством спросила Ийя, - А что сразу не взя... Ой, что с ней? - с не меньшим интересом, девочка уставилась на закинутое на платформу тело Нимы.

Руки девушки были сломаны сразу в нескольких местах, а на черепе с левой стороны зияла огромная вмятина, утопив левый глаз где-то в руинах кровоточащей головы.

Однако, не смотря на несовместимые с жизнью травмы... она дышала. Тихо, почти незаметно - но дышала. Впрочем, это свойственно всем детям Дома. Они смертны, но они не могут умереть.

- Девочка, - ответила расслабленная никотиновым дурманом Майя, - Психованная до чертиков, так еще и плавать не умеет.

- А с Нимой что? - еще раз оттолкнув пытающегося пробраться к телу подруги Питера, повторила Ия, с любопытством трогающая дыру в черепе девушки, - Кто её так отделал?

- А это... - ответил за начальницу усевшийся на край платформы, выжимающий руками намокшую футболку, Макс, - А это уже Майя. Ха-хах...

Глава 3

1.

Освободившись от липких нитей беспамятства, искра сознания возвращается в тело Нимы. О чем девочка, в прочем, быстро жалеет...

Искалеченное тело ломит пульсирующей болью. Противное дребезжание, заполнившее голову, не дает вновь провалиться в безболезненное беспамятство. Спину неприятно холодит пропитанная водой и кровью древесина её ложа.

Распахнув слипшиеся от мертвого сна глаза, несколько минут девочка привыкает к царившей вокруг темноте, тупо, без единой мысли, уставившись в потолок.

Она в морге. Небольшом складском помещении внутри лечебницы, куда Лиза и её помощники стаскивают трупы заштопанных детей, в ожидании когда они встанут.

Девочка часто видела его снаружи: подвешенный над перпендикулярным обрывом, противно кряхтевший, на двух натянутых ржавых цепях, гробик, каким-то чудом всё еще не развалившийся от времени. Видеть его изнутри Ниме доводилось нечасто: обычно её ещё до пробуждения забирала Маша, а то и вовсе оставляли заживать в логове Сверчков.

Преодолевая ломоту в теле, девочка села, ощущая кожей противную колючую поверхность мокрого дерева. Нужно уходить. Ей богу, вдруг решит проведать Майя. Да и раз проснулась, зализывать свежие раны она предпочла бы в более комфортном месте.

Обхватив тощие плечи руками, неуклюже переступая непослушными ногами по противно скрипучему полу, Нима направилась в сторону яркой полосы света, выбивающейся из неплотно закрытой двери.

Шаги давались ей с большим трудом, а вибрирующая головная боль усилилась, словно кто-то решил прибавить громкости этой садисткой композиции, состоящей из писка и белого шума.

- Подохди... - окликнул ожившую донельзя охрипший, больной девичий голос. Тело на деревянном ложе рядом с Нимой дернулось. Завалилось на бок, словно марионетка в руках неопытного кукольника. Поднялось, - ...я с тобой.

"Нори. Маленькая помощница одного из Псов - Кобе. Он занимал должность местного шеф-повара. Странно, как она тут оказалась.".

Идти сама сможешь? - вопросила Нима, немного оторопев от звучания своего голоса. После недолгой смерти, в мраке морга, он казался ей излишне звонким и чужеродным.

Нори хотела было ответить, но вдруг скривилась, схватившись за горло. Немного уняв спазм, малышка предпочла просто кивнуть. Даже сквозь вязкую тьму, разлившуюся по комнате, Нима заметила огромные, вздувшиеся волдыри, выступающие сквозь слои марли на туго забинтованном горле поварешки.

Качаясь, словно трава на ветру, девушка подождала пока Нори неловко соскочит с своего трупного ложа, неловко оперевшись о её плечо. Нима чувствовала невыводимый запах специй и жира, пропитавший короткие угольные волосы поварешки. Но к этому амбре так же примешалась невыносимая уксусная вонь, исходящая, судя по всему, от перебинтованного горла девушки.

Я бутылку выпила... случайно — тяжело прохрипела Нори, заметив дергающее носиком, чуть скривившееся лицо Нимы, - Нос не чует. Думала вод... - девушка прервалась на полуслове, судорожно схватившись за горло, - Ох...

2.

Неловко пробираясь по тускло освещённым желтоватыми лампочками, завешенным рядом штор и пожелтевших от времени и влаги картин, коридором; девушки нисколько не беспокоились, что кто-то увидит их голышом. Наоборот, утомленные недавным воскрешением, они бы не отказались от помощи. Но, как на зло, в коридорах никого не было...

С молчаливого согласия Нори, Нима проигнорировала лестничный пролет, ведущий прямиком на кухню, направившись сразу к логову Сверчков.

Все же, изначально, девочка переоценила свои силы. И дойти до комнаты в одиночку — она смогла бы лишь ползком. Впрочем, это справедливо и насчет Нори: схватившееся за плечо Нимы, покрытое холодным потом, дрожащее тельце... вряд ли способно на длительное самостоятельное путешествие.

Девочки остановились передохнуть у огромного оконного проема, скрывающего за собой лишь бетонную стену. Не сговариваясь, подруги синхронно сползли на пол, собирая голой спиной пряжу пыльной паутины, вместе с её невольными жертвами и восьминогими хозяевами.

Это было поспешным решением...

Обессиленные недолгой прогулкой, девушки, найдя опору, тут же потеряли всякое желание и силы продолжать свой путь. Нима сама не заметила, как провалилась в сон.

Или же вновь умерла.

3.

Очнулась она от исполненного злобой голоса, прямо напротив неё.

- Отпусти! По кусочкам разрежу, пусти!

Безынициативно раскрывшимся глазам Нимы, журящимся от тусклого света, предстала следующая картина:

Обхватив истерично дергающуюся, словно дикая кошка, рыжую девочку, парень беззвучно смеялся, пока другой долговязый мальчик, облокотившись на пыльную стену, задумчиво курил, бросая недвусмысленные взгляды на тела дремавших девушек.

- Тише, глупая! Не наша территория, оттащить бы сначала, - Макс ловко увернулся от кулака психующей рыжей, перехватив её за горло, - Да успеешь ещё!

- Кажется, проснулась, - заметил долговязый парень, широко улыбнувшись, - С пробуждением, Нима! Смотрю, дырка от Майи уже затянулась?

"Вспомнить бы ещё кто ты...".

Нет, плохая память не была свойственна девочке. Сказывались последствия недавнего воскрешения. И ещё более недавнего пробуждения.

Однако, она узнала эту компанию. Курящим был Рон. Долговязый, черноволосый (как и многие в кошках), носатый мальчик, одетый в потрепанные джинсы и распахнутую на груди олимпийку. Обнаженную грудь парня украшали незажившие, мерзко выглядевшие шрамы, которые он специально выставлял на всеобщее обозрение, стремясь подражать Майе. Курил он, в прочем, по этой же причине.

Макс, подтверждая негласное правило всех дуэтов мужских компаний, был на три головы ниже Рона. Поджарый, плотный коротышка, с темными колючими волосами-иголками и таким же большим, как у друга, носом. Обилием шрамов он не мог похвастаться, так что олимпийка, с улыбающимся олимпийским медвежонком, была плотно застегнута. Но для поддержания общей крутости их дуэта, он носил черные солнцезащитные очки, с треснувшей правой линзой.

"Что же насчет активно вырывающейся, из хватки коротышки, девочки... Это Лиса. Сестра близнец Фольки, которая недавно... Ах. Понятно...".

После комментария Рона, девочка оставила тщетные попытки вырваться. Бросив на Ниму озлобленный взгляд горящих карих глаз, страшно оскалила своё красивое лицо:

- Убью, тварь!

Один из хвостиков Кошки, после недолгой борьбы, расплелся, закрыв рыжими прядями левый глаз сердитой девчушки. Лиса тяжело дышала, всё еще силясь вырваться из рук глупо улыбающегося Макса. Длинная, доходящая до колен, футболка с какой-то волшебницей прилипла к её потному телу, очертив силуэт хорошо сложенного тела девочки.

- Потом убьешь, - равнодушно ответила Нима, вновь удивившись не знакомости звучания своего голоса, - Я спать хочу!

Парни дружно загоготали. Лиса, покраснев, внезапно выхватила где-то припрятанный в полах майки зазубренный нож, с силой вонзив его в ладонь Макса.

Завопив от боли, парень выпустил рыжую из своей хватки, попытавшись остановить хлынувшую из пробитой руки кровь. Лиса бросилась к Ниме, перехватив нож. Нима закрыла глаза ожидая очередной (в который раз...) смерти, но... Рон, не выпуская из рта тлеющей сигареты, перехватил девушку, повалив её на землю

- Спокойно! Спокойно! - прошипел, сомкнутыми на сигарете губами, парень. Лиса, упертая лицом в проросший пылью ковер, не смогла ответить, невнятно пробубнив что-то агрессивное.

- Кость задела! - пропищал Макс, разрывающийся между криком и желанием сохранить лицо перед тремя дамами, - Не страшно, короч, - храбрясь, вымученно оскалился улыбкой парень. В подтверждении своих слов, тряхнул рукой, смахивая капли крови... тут же схватившись за неё вновь.

- Что происходить? - хрипло откликнулась только пробудившаяся Нори, всё это время дремавшая на плече Нимы.

- Бу-бу бу-бу-бью! - ответила вжатая в пол Лиса.

- Ничего! - он выплюнул в сторону тлевшую в губах сигарету, еле удерживая вырывающуюся Лису, - Потом налюбуешься ранкой! - прикрикнул долговязый на глупо улыбающегося друга, - Отведи жуков до их норок! Надолго удержать я не смогу!

Макс, всё еще озабоченно рассматривая пробитую руку, кивнул вспотевшим лицом. Аккуратно переступив лежащего друга, он неловко подхватил под плечи сидящих подруг, дав им возможность поудобней опереться на своё плечо. Как бы невзначай положив руку на плоскую грудь Нимы, парень прошептал:

- За тобой должок, выходит.

Нима недовольно поморщилась от приставаний парня, пытающегося окровавленной рукой сжимать не подаренное Ниме природой:

- Лучше убей, тогда уж. Спать хочу.

4.

Макс оставил подруг недалеко от логова Сверчков, желая, как можно скорее, ретироваться в ласковые руки Лизы. Не понятно, правда, зачем он спешил. Жилистая рука парня, за время их недолгого путешествия, перестала кровоточить. От раны остался небольшой, затянувшийся, след. Только кровавые отпечатки ладони, на теле Нимы, напоминали о недавно полученной Максом травме.

Неловко ввалившись в логово Сверчков, Нима, почти в слепую, отыскала свою комнату. Небольшой обеденный стол, накрытый ворохом наворованных штор и прочим тряпьем. Типичное жилище Сверчков.

Весь блок, в далеком прошлом служивший, судя по заваленной стульями трибуне, актовым залом — был заставлен партами, шкафами, столами. По краям комнаты, пользуясь возможностью опереть старый хлам о стену, жилища образовывали двух или трех этажные, неустойчивые, конструкции. Во многих проемах, образованных сваленной в кучу мебелью, горел свет.

Зал был погружен в тусклый, подобный предрассветному свету солнца, полумрак. Если бы не вырывавшийся из-под накрытых парт свет, да игравшая на старом пианино, в углу комнаты, девочка - можно было подумать, что комната необитаема.

Скинув засыпавшую на ходу Нори на махровое полотенце, служащее в её доме подобием кровати, Нима устроилась рядом с черноволосой. Отвернувшись в другую сторону от пахнувшей укусом шеи девочки, плотно прижавшись к её холодной спине, Нима зашторила вход в жилище, быстро погрузившись в тяжелый сон.

5.

Нима не любила кефир. Противное, пахнущее скисшим молоком, пойло — вызывало в ней сильное желание поскорее вылить просроченную жидкость в раковину, а уж точно никак не внутрь себя.

Лениво болтая ногами, облокотив голову на тонкую руку, девочка безрадостно уставилась в наполненный густой жижей стакан, сминая свободной рукой хлебный мякиш.

С мокрых, коротких волос Нимы капала вода. Несколько капель даже умудрились попасть в стакан кефира, не сделав это пойло хоть сколько-то привлекательнее. Жёсткий, махровый халат плохо согревал мокрое тело девочки, все ещё пахнущее детским мылом и близостью матери. Из открытого рядом окна, стекая на пол, клубились волны холодного воздуха.

Ниме было лень закрывать его. Хватающие её босые ноги потоки морозного зимнего воздуха, с шепчущим завыванием вырывавшимся с улицы, не могли заставить её передумать.

Матери все еще не было. Может, её длинные густые волосы отняли у неё больше, чем обычно, времени. Может, решила подольше погреться под тёплыми струями душа.

Нима обернулась, кинув вороватый взгляд на освещенную лампами конфорки, сверкающую чистотой, раковину. "Может, вылить этот чертов кефир?".

Идея поскорей избавиться от противной жижи искушала девочку. Однако, у Нимы было стойкое ощущение, что столь грязный обман тут же отразится на абсолютно чистой поверхности раковины. И не смыть его ни холодным напором воды, ни губкой с "Пемоксолью".

Всё же, решив рискнуть, Нима соскользнула на холодный пол, крадясь к раковине.

Скрип двери. Шаги.

Нима, с стаканом кефира в руке, застыла, будто бы заочно пойманная на месте преступления.

Гигантская, зловещая тень заслонила хрупкую фигурку девочки. Огромная, волосатая грудь великана вздымалась под тяжестью лежащего на ней золотого креста.

С густой седой бороды, пачкая пол, капала не вода. Кровь.

В крепких медвежьих руках гигант сжимал топор и... завороженно смотрящую в пустоту, голову матери.

- Ты... Что ты должна сделать? - громовым басом раздался вопрос отца.

Всё еще застывшая Нима бросила беглый взгляд на стакан кефира. Гигант рассмеялся:

- Нет! Ты должна... убить ведьму!

6.

Тяжело дыша, находясь в липких объятьях неприятного сна, Нима приоткрыла заволочённые туманом глаза. Прерывисто силясь вздохнуть, девочка все ещё ощущала тяжелые колючие руки, обхватившие её шею. Потной ладонью, Нима попыталась ослабить смертельную хватку, сбросив её с своей шеи. Безнадежно. Безнадежно...

Тепло. Её руку взяла чья-то крепкая ладонь.

Страх утих.

- Плохой сон, да? – открыв глаза, Нима обнаружила сидящую в полутьме её крохотного жилища Марию. Вытянув одну ногу за пределы жилища, подруга крепко держала её руку, мягко пожимая её.

Нима, потерев свободной рукой слипшиеся веки, неловко поднялась. Ненароком разбудив Нори, неудачно уперевшись локтем об её беспокойно поднимающийся во сне живот.

Облокотившись о плечо подруги, Нима игриво дунула в её ухо.

- Что ты делаешь? – хихикнула Мария, отпустив руку девочки, слегка отстранившись.

- Одежду принесла? – промурчала Нима, кошкой потеревшись о плечо подруги.

- Тут твои тряпки, - слегка ткнула плечом, вновь засыпающую девочку, Мария, - Лиса их поджечь думала, пока не получила по носу. Как ты вообще её сестру угробить умудрилась?

- Случа-айно, - высоко взяв первый слог, протянула Нима, как ни в чем не бывало расположив голову на остром плече подруги, - Упала неудачно.

- Питер рассказывал. Я уже подумала, что за тобой тоже нырять придется. Пока не оказалось, что тебя уже достали.

- А ты бы нырнула? – Нима лениво приоткрыла левый глаз, вопросительно уставившись на подругу.

- Ты об этом серьезно спра…

Ответ девочки чуть, почти полностью, заглушило протяжное урчание, словно предупреждающий утробный рев из берлоги какого-то дикого зверя. Подруги тут же обернулись, уставившись на источник этого звука.

Всё ещё не до конца проснувшаяся Нори, покачиваясь из стороны в сторону, грязными пальцами сонно чесала впалый живот. Что и издавал этот ужасный, утробный рёв.

- Кушать хочу, - убирая прилипшие угольные пряди волос с азиатской мордашки, невинно произнесла поварешка, - После смерти всегда кушать хочется.

7.

Дети не пошли в общую столовую. Нима хотела оттянуть неминуемую встречу с Майей и последующий неприятный разговор. Даже не смотря на сильное желание Марии набить штопанное лицо начальницы Сверчков. Нима здраво оценивала её силы.

Свернув вниз на бетонном лестничном пролете, подруги погрузились в полутьму, единственным ориентиром в которой являлся дрожащий внизу яркий, оранжево-желтый, свет.

Чем ближе они подходили, тем жарче становилось. Похоже на то, словно они спускаются в самый ад.

Хотя нет, не похоже. Никаких устрашающих адских рун, растянутых полотен из кожи грешников или угрожающих посланий. Вместо этого, из темноты, их взгляд начал выхватывать постаревшие, покрытые жиром и копотью, кулинарные плакаты. Не обошлось и без рекламных листовок, которыми были обвешены все стены. Постаревшие желтые листья предлагали приобрести самые разнообразные продукты, о большинстве которых дети Дома никогда и не слышали.

- Лимонад – продекларировала остановившаяся на бетонной ступеньке Мария, прочитав надпись на одной, выхваченной из тьмы оранжевым светом, листовке, - Что это?

- Вроде бы соус такой. Не знаю, - откликнулась ушедшая далеко вниз Нори, громко хлопая босыми ногами по пыльному бетону.

8.

"На кухне было очень жарко. И душно. Хотя нет... На кухне было АДСКИ жарко.".

Виной всему – огромный, в человеческий рост, камин. Пламя в нем никогда не угасало. Пламя удерживалось в конуре обугленного кирпича силой. Сила питалась колдовством Кобы. В отличие от детей, способных лишь на скромные фокусы, Псы Дома могут использовать свои паранормальные способности в более широком спектре. И, подчас, в более опасном.

У камина, свернувшись в несколько колец, дремал любимый питомец поваров и главный страх Кати. Огромная, мохнатая сколопендра, по кличке Кишка.

В отличие от других членистоногих, обильно плодящихся в Доме, Кишка предпочитала не влажные, пропитанные гнилью и плесенью, расщелины. Нет. Ей был приятней мягкий коврик и жар камина. Нима понимала её. Сверчкам тоже по душе больше тепло и уют. Не сырость подземелий.

- Хорошая, хорошая, - Нима присела рядом с гигантским насекомым. Нежно пожурила её по голове, погладив по направлению шерстки.

Кишка вздрогнула, щелкнув хелицерами. Однако, услышав знакомый голос, успокоилась. Из глубин мелко вибрирующей хитиновой черепушки насекомого, донесся еле слышный треск. Нима и Нори интерпретировали его как «мурчание». Мария и Катя – как желание откусить руку.

Нори, обрадованная отсутствием Кобы (старик, как и другие Псы, скорее всего ушел на инициацию), убежала на склад, в поисках новой одёжки. Поварешка боится Лизы которую, на манер Кобы, с страхом называет "бабой в маске". Не смотря на предложение подруг сбегать забрать её одежду вместе - предпочла вероятность получить подзатыльник от Кобы перспективе возвращения в пропитанный запахом смерти морг.

Маша расположилась подальше от сколопендры. Небрежно сдвинула в раковину гору немытой жирной посуды, грохот которой заставил вздрогнуть и Кишку, и Ниму. Уселась, прямо на кухонную тумбу, немного поерзав от впившихся ей в зад засохших хлебных крошек.

Жадный, искрящийся огонь камина четко выделял из полутьмы мускулистое тело Марии. Очерчивал контуры мышц на крепких, грязных руках. На беспокойно качающихся голенях.

Сейчас Мария казалась Ниме особенно сильной…

- И так, хлеб в яйце или салат из водохослей? Лично я водохосли не-бу-ду! – с легкой хрипцой, спросила вернувшаяся Нори, опоясываясь в огромный, разукрашенный небрежными кляксами крови и жира, поварской фартук.

Девочки дружно проголосовали за хлеб. Да и заинтересованно подергивающую усиками Кишку первый вариант, кажется, заинтересовал намного больше…

9.

- На инициацию-то пойдете? – невнятно проговорила Нори, набивая и без того полный рот дымящимся, пропитанным яйцом, хлебом.

Девочки расположились под кухонным столом, скрывшись за полами грязной скатерти. В замкнутом пространстве было еще жарче, чем у камина. Может, от плотно прижавшихся друг к другу вспотевших тел. Может, от раскаленной, стальной, тарелки с хлебом, о которую девочки успели уже не раз обжечься.

Запах пота, жаренной выпечки и уксусного душка волос Нори, заставлял детей задыхаться. Что нисколько не мешало забивать рот свежеприготовленным хлебом, от чего дышать становилось еще тяжелее.

- Что мы там не видели? – с набитым ртом ответила Мария, - Я лучше на то, как сшитая на Ни орать будет, после всех косяков, поглядела, - Маша ткнула локтем в бок Нимы. Девочка, чуть поперхнувшись, выплюнув пережёванный хлеб на вовремя подставленную ладонь.

- Ничего… Кха-кха… Я не нарушала – запротестовала желтоглазая, - Я выполняла миссию!

- Мищ-ию по доведению штанов Пита до мок-хого состояния? – ехидно прожевала слова Мария, вновь ткнув подругу в бок. Нима снова зашлась кашлем, под дружеский смех Нори и Маши.

- Спасибо, - после небольшой паузы, не прекращая жевать, продолжила Нори, - Что вытащила меня.

- Откуда? – выронив из рта пару крошек, удивилась Нима, - Это из морга что ли?

- Должна нам будешь, - широко улыбаясь, встряла Мария, потянувшись за новым куском хлеба, - Ааай! Да когда уже остынет!

- Почему "вам"? – на этот раз удивилась уже Нори.

- Мне тоже интересно, - вытирая рот рукавом плаща, поддержала Нима, - Это я её «спасла».

- А я вас охраняла, - закончила Мария, припрятав жирный хлебный ломоть в карман шорт, - Лады, я побежала. Не тормози тут.

- Куда? – воскликнула Нима, только-только собираясь откусить от дымящегося хлеба.

- В тронный, - Маша вылезла из под стола, - Отстань! Отста… Ладно!

На пол звучно шлепнулся припрятанный черноволосой кусок хлеба. Кишка умеет выпрашивать.

- Ты же не хотела, - напомнила Нима. Но, судя по звонкому стуку босых ног, Мария уже бежала вверх по лестнице.

- Хлеб останется – с собой притащи, - громко крикнула она напоследок.

Нима вздохнула, отложив уже подстывший ломоть.

- Не будешь? – удивилась Нори, ненасытно перерабатывающая кусок за куском.

- Не буду, - помотала головой Нима, вытирая испачканные жиром руки о полы плаща, - Это… спасибо. Ты вкусно готовишь.

Нори широко улыбнулась, обнажив глубокую ямочку на правой щеке. И, конечно, не прекращая жевать.

- Я не шутила, - звучно проглотив, добавила поварешка, - Если…

- Ага, - перебила Нима, отряхнувшись, - Пожалуй, я тоже пойду. Если хлеб останется - кинь его Кишке. Она, поди, всё еще голодная.

10.

У лифта, соединяющего актовый зал и жилые блоки, уже столпилось небольшое стадо детей. Марии нигде не было видно. Видимо, успела спустится.

Спрятав, испачканные жиром, ладони в карманы плаща; ритмично постукивая каблуком туфли в ожидании, Нима послушно встала в очередь. Сразу за короткостриженым русым мальчиком. Судя по ободку в виде круглых ушек – из Мышей.

- Хей, Ни, давай к нам! – вырвал её из томительного ожидания знакомый, мальчишеский голос.

Из начала очереди, широко улыбаясь, размахивал рукой Рон. Рядом с ним лениво курил неразлучный Макс, держа дымящийся бычок перебинтованной рукой.

Не долго думая, Нима поспешила присоединится к компании. Локтями пробивая дорогу, девочка быстро протиснулась к Кошкам, расталкивая сонных от ожидания детей.

- Так, стоп! Я занял это место первым! – возмутился обожжённый паренек, оскорбленный внезапным появлением вставшей впереди него, воняющей хлебом, девочки.

- Не вой, шашлык. Мы занимали ей место, - хриплым, от никотина, голосом, оборвал его возмущения Макс, встав позади Нимы. Обожжённый парень хотел было протестовать дальше... Но под ехидными, хищными взглядами ожидающих Кошек, слова застряли в его горле. Он отступил назад.

Зияющая пропасть лифтовой шахты была в нескольких метрах от компании. Из проржавевшей, покрытой красным кустарником, трубы - тонким ручейком стекала грязная вода, устремляясь прямиком в бездну.

Конечно, этот спуск нельзя назвать безопасным. Бывало дети падали с открытой платформы лифта. Оступались в яму. И бывало не редко. Приходилось устраивать целые "спецоперации" по спасению упавших в бездну детей. Очень часто в этих "операциях" участвовала и Нима.

Не смотря на все перечисленные опасности - этот спуск был быстрым. И между долгой и утомительной прогулкой по безопасной лестнице черного хода; и быстрым, но сопряженным с риском, спуском на лифте... Дети, почти всегда, выбирали второе.

- Маша уже спустилась? – заунывно потянула Нима. Утомившись от ожидания, девочка оперлась головой о голую спину Рона, лениво зевнув.

- Волосы. Щекотно! – дернулся Рон, пытаясь сохранить серьезное лицо, - Да, она недавно спустилась.

- Хочешь побыстрее сбежать из нашей компании? – ухмыльнулся Макс, закашлявшись горьким дымом, - Кха-кха… Будешь? – приглушенно прохрипел коротышка, протянув под нос Нимы терпко пахнущий окурок. От сигареты, по большей части, остался лишь почерневший, тлеющий искрами, фильтр.

- Убери эту гадость! – поморщившись, отвернулась Нима. Голова девочки все еще покоилась на спине Рона, - Когда-нибудь Майя вам за это голову оторвет.

- Не оторвет, - пробурчал Макс, задумчиво уставившись на тлеющий фильтр, - Она же ни чует ничего. Нос не работает, - щелчком пальцев, парень отправил окурок прямиком в шахту лифта.

- Это ты зря кину-ул, - потянул Рон, немного ежившийся от щекочущих его спину острых волос, - Пойдем, братва. Лифт поднимается.

11.

Актовый зал. Она же тронная.

В любом случае, комната вполне оправдывала свое гордое звание. Просторная гостиная, освещаемая тусклым дневным светом, льющимся из-за плотно задернутых зеленоватых занавесок. Огромный обеденный стол, обычно расположенный в самом центре комнаты, был отодвинут в сторону.

Видимо, не обошлось без помощи Хозяев. Дети не смогли бы сдвинуть монструозную рухлядь и на сантиметр. Пускай Рон и Макс как-то хвастались, что им это удалось.

Пробираясь между расположившимися на удивительно чистом ковре детишками, Нима глазами искала подругу. Чуть не запнувшись о вытянутые грязные ноги Ийи, которая полулежа щебетала с другой девочкой, Нима наконец нашла её.

Облокотившись спиной о толстую резную ножку стола, Мария с скучающим видом чистила краем дорогой скатерти свой нож.

- Ещё не начали? – заставив подругу вздрогнуть, бухнулась рядом с ней Нима. Её голова тут же легла на плечо черноволосой, устраиваясь поудобней.

- Быстро ты, – мягко улыбнулась необычно умиротворенная Мария, отложив ножик, - Хлеб принесла?

- Отдала Кишке.

- Ну и дура, - вздохнула подруга, взяв ладонь ерзающей, в попытках устроится поудобней, Нимы.

- Так, когда они там начнут?

- Скоро. Ждут когда Майя приведёт новенькую, - Мария нежно перебирала костяшки на тонкой руке подруги, - Интересно, она имя свое помнит?

- Учитывая нашу первую встречу, - расслабленно усмехнулась, засыпающая на плече подруги, Нима, начав массажировать руку Марии в ответ, - Она вообще ничего не помнит.

Перед щебетающими у стола подругами, окруженных группками детей, на небольшом пьедестале, расположились взрослые.

Левое, украшенное резными помутневшими фресками, кресло - принадлежало Кате. Сложив руки на коленях, одетая в неброское бежевое платье, девушка заметно нервничала. Из-под тяжелых черных ресниц, беспокойные глаза воспитательницы внимательно наблюдали за стайками расположившихся на ковре детей, тихо перешёптывающихся в тусклом зеленом свете.

Стул справа, лишенный каких-либо изысков или украшений - принадлежало Кобе. Когда-то у него был более презентабельный трон... Что, к сожалению, не выдержал ноши столь высокой чести. Возможно, подобная судьба постигнет и этот невзрачный табурет, что уже трещит под его грузным телом.

Задумчиво почесывая лапищей небрежные колючки черной щетины; выкатив огромное брюхо, прикрытое, заляпанным кровавыми пятнами, фартуком; маленькими хищными глазками, повар уставился в потолок.

Мысленно, он находился далеко-далеко, от всего этого, не интересного, сборища. Скорее всего – на кухне.

Изысканное кресло, обитое сильно помутневшим, отслаивающимся бархатом, по центру - принадлежало одетому с иголочки джентльмену. Наряд его резко контрастировал с обликом, обёрнутых в грязные, поношенные тряпки, детей: чёрные, блестящие туфли; выглаженные, со стрелками, брюки; чёрный пиджак.

Но вот лицо джентльмена... Если это бесформенное месиво, напоминающее скомканный в ладонях ребёнка кусок пластилина, вообще можно было назвать человеческим лицом...

Когда-то Нима, развлекаясь, пыталась точно определить, где в этой бесформенной, оплавившейся массе, рот, нос или уши. У неё не вышло. Лишь один правый глаз, прикрытый позолоченным моноклем, явственно выделялся во всей этой обезличенной массе.

Джентльмен пристально наблюдал за залом, время от времени сверяясь с стальными наручными часами.

Дворецкий. Главный из Псов. Глава всех Мышей. Ниме часто приходилось, вопреки своему желанию, сталкиваться с ним. И то ли смирившись с её беспокойным нравом, то ли по другой, неизвестной, причине – Дворецкий часто прощал её проступки, закрывая на них свой единственный глаз.

"Почему именно Дворецкий? Конечно, наверное, у него есть имя… Но никто из детей уже не может его вспомнить. Да и сам безликий джентльмен не против подобного прозвища."

Зал затих. Дети перестали шептаться.

Руку Нимы пронзила острая боль. Крепкие, с неподстриженными ногтями, пальцы Марии вцепились в тонкую ладонь девочки, проткнув кожу.

- Что ты делаешь?! Больно! – морщась, шикнула возмущенная Нима, попытавшись вырвать руку. Застывшая Мария, в оцепенении уставившаяся на пьедестал, не ответила.

Придерживая за запястье, Майя вывела трясущуюся новенькую, остановившись перед восседающей на пьедестале троицей.

"Отправлять за ней Майю - было не лучшей идеей…" Девочка, трясясь, как окоченевший котенок, заметно боялась заштопанной девушки, с мертвенно-черными глазами. В прочем, у Майи быстро появился соперник.

Подняв глаза на восседавшего перед ней Дворецкого, новенькая побелела, готовая вот-вот упасть в обморок. Или заплакать.

- Как тебя зовут? – мягко, пытаясь успокоить до смерти перепуганную девочку, улыбнулась Катя.

- Она не помни… - хотела ответить за трусишку Майя. Но, поймав суровый взгляд из под монокля, тут же закрыла перештопанный рот, слегка кивнув головой в извинительном жесте.

- Худая слишком. Тоньше только родившегося паука-свина, – хрюкнул Коба, перевалившись на стуле, - Такая на кухне не пригодится. И в супе тоже, хэх-хах-х.

Сердито махнув, в сторону беспардонного повара, крыльями черных ресниц, Катя вновь повернулась к девочке:

- Не помнишь?

Новенькая подняла на Катю побелевшее от страха лицо. Мертвое. Белое, как снег, на фоне её иссиня-чёрных волос. В больших, голубых глазах девочки мерцали слезы. По трясущимся уголкам тонких обескровленных губ, не сложно было догадаться, что она еле-еле сдерживает вырывающиеся рыдания.

- Я… Я… домой хочу-у, - всхлипнув мокрым носом, еле выдавила из себя девчушка.

- Это теперь твой дом, - грустно улыбнулась Катя, - Ну же, успокойся. Тебя не обидят, - спустившись, под удивленным взглядом Кобы, воспитательница приобняла трясущуюся новенькую. Протянула к её носу рукав платья. Девочка, не сразу поняв, звучно сморкнулась.

- Она помнит дом, - наклонившись в сторону, прошептал повар. Дворецкий, пристально глядя единственным оком, на утирающую сопли новенькой, Катю, безразлично кивнул.

- Хочешь отдохнуть? – поглаживая черноволосую по голове, успокаивала Катя. Новенькая, с надеждой взглянув в темные, обрамленные тяжелыми ресницами, глаза воспитательницы, кивнула.

- Хорошо… Тогда мы сейчас быстро закончим и пойдем. Дай руку.

Новенькая неуверенно вытянула тонкую, покрытую росинками пота, ладонь.

Ногти Марии жестоко впились в тонкую кожу Нимы. Девочка чувствовала, как по её пальцам течет тонкая струйка крови. Её крови.

- Отпусти! – чуть вскрикнула на подругу Нима, невольно обратив на себя удивленные лица сидящих рядом детей. И мимолетный суровый взгляд из-под монокля Дворецкого.

Катя достала нож. Новенькая вскрикнула, попытавшись вырвать ладонь из хватки Катиных пальцев. По трясущейся ладони девочки потекла струйка ярко-красной крови.

- Тише, тише, - продолжая держать руку девочки, постаралась успокоить Катя, обняв свободной рукой её плечи, - Сейчас. Сейчас это заживёт…

- Слишком слабая, - положив ногу на ногу, добавил Коба, - В первый раз вижу, чтобы так реагировали на такую царапинку.

Коба был прав. Свойства Дома сильно меняют болевой порог детей. Все это собрание не просто претензионное распределение в Сверчки, Кошки или Мыши. Точней, не только... Самое важное - подтвердить влияние Дома на нового жильца. Честно говоря... Просто традиция, не более.

Это вовсе не значит что дети не способны чувствовать боль. Еще как способны. Например, сейчас, Нима морщилась от впившихся в её ладонь ногтей Марии.

Змейки крови, обвившие её руку, пачкали алым ядом ковер. Кровь не останавливалась, пульсируя, истекала из-под ногтей Марии. Руку новенькой так же обвили красные змейки. Кровь - не останавливалась.

Катя растерянно обернулась. Кажется, она совсем не понимала, что делать.

- Подождать… ещё? – неуверенно произнесла Катя. Кровь продолжала бежать по руке новенькой, рубиновыми каплями пачкая чистый ковер. Дворецкий покачал головой:

- Все на выход. Майя, Нелли, Баст – остаетесь, - коротко отдал приказ безликий.

У новенькой в конец сдали нервы. Неловко всхлипнув, дернув худыми плечами, девочка зарыдала навзрыд.

Дети, не совсем понимая контекст сложившийся ситуации, беспрекословно подчинились. Громко перешептываясь, бросая на новенькую любопытные, испуганные взгляды; напряженные стайки Мышей, Сверчков и Кошек столпились у черного входа, стараясь поскорее покинуть комнату.

- Маша! Пошли! Пошли быстрее, - попыталась растолкать застывшую подругу Нима, всё еще чувствуя сильную боль от впившихся в её руку когтей, - Маша…

Мария плакала. Из голубых глаз черноволосой, переливаясь в зеленоватом свете гостиницы, текли змейки слез.

- Сестра… - всхлипнула девочка.

Боль исчезла. Нет, вонзившиеся в руку ногти Марии по-прежнему терзали её ладонь. Но она не чувствовала боли.

Нима схватила подругу за плечи:

- Что..?

- Это... моя сестра.

Глава 4

1.

Крохотная комнатка Кати была заставлена книгами. Аккуратные ряды книг на полках, рассортированные по алфавиту. Пыльные, неровные стопки под раскладушкой, поддерживающие, словно колонны. Столбики книг на полу. Даже входная дверь открывалась лишь наполовину, упираясь в сильно побитый угол книжного шкафа. Скорее чулан, чем комната. Но для большинства детей, привыкших к спартанским условиям, даже такое крохотное, но личное пространство – было большой роскошью.

Опустив голову, сидя у изголовья старой раскладушки, Нима наблюдала за танцующим пламенем свечи. Свеча медленно тлела на изысканной тумбочке, погруженная в заполненный воском, совсем не изысканный, стеклянный стакан.

- Они не пускали. Мы опаздывали, - отчеканивая слова, процедила сквозь зубы Нима, без желания отвечая на заданный чуть ранее вопрос. Пламя свечи, искаженное гранями стакана, заставило её тень нервно плясать на стене комнаты.

- Я знаю. Но твой стеклянный нож – не аргумент, который Мыши готовы принять. Майя сделала единственно верный шаг, чтобы замять этот конфликт, - расчесывая спущенные на плечо черные волосы, мягко ответила Катя. Девушка уже готовилась отойти ко сну, оставив на себе лишь покрытую многочисленными заплатками, старую ночнушку в горошек.

Нима отвернулась, насупившись. Вздохнув, Катя отложила расческу на заваленную макулатурой полку, сев рядом с подопечной. Воспитательница мягко обняла за плечи отстраненную девочку. Наклонилась, прошептав ей на ухо так, как будто кто-то мог их услышать:

- Ним, послушай меня. Такие как… как она, не выживают здесь. Даже если бы она осталась у Сверчков. Простуда, порез, падение с высоты. Для тебя – временная неприятность. Для неё – возможный конец. Ты бы хотела, чтобы она умерла на глазах Марии?

Нима резко обернулась. Пускай пламя свечи, позади девочки, уже не могло отражаться в её глазах, светились они все так же ярко. В едва проступивших слезах девочки отражалась яростная детская обида:

- И? И что? Что мне сказать ей?! Она смотрела на неё как… как на последнюю игрушку найденную на помойке. А её забрали… У неё будет снова это лицо... Этот взгляд…

Катя тяжело вздохнула, убирая рукой непослушную прядь волос, упавшую на глаза:

- Скажешь Маше правду. Что её сестра теперь под защитой. И… что иногда, чтобы сохранить кого-то – нужно отдать его в чужие руки.

- Сказать правду, - горько усмехнулась Нима. Подопечная отвернулась от Кати, скрывая выступившие ручейки слез, - Какую правду?! О том, что её сестра попала из-за меня к Крысам? О том, что они её убьют?

- Не убьют.

- С чего ты взяла?! Убьют, я знаю - всхлипнула Нима, яростно процедив слова сквозь зубы. Катя не стала пререкаться дальше.

Некоторое время они сидели в тишине, прерываемой лишь редкими всхлипами Нимы и треском догорающей свечи. Положив руку на взъерошенные сальные волосы Нимы, после томительных размышлений, Катя проговорила:

- Утешай Машу. Говори, что все нормально, все под контролем. Лги, если надо. Иногда это… - Катя не успела договорить.

Вскочив, Нима яростно метнулась к двери:

- «Ну же, успокойся. Тебя не обидят», - всхлипывая, срывая голос прошипела она, мерзко передразнивая, - Это ложь? Это тоже ложь?!

- Я не знала…

- Ты лгала ей! Лгунья, вот ты кто! – яростно прокричала Нима, метнувшись вон из комнаты.

Шипя, свеча догорела, погрузив ошарашенную яростью Нимы Катю в полную темноту.

2.

Рубцовая кора, растущего прямо над бетонной пропастью, дерева, неприятно резала ладони ухватившейся за ветку девочки.

Честно говоря, Нима уже пожалела, что решила на него полезть. Расцарапанные колени зудящим жжением постоянно напоминали о себе. Местная летучая погань, с стрекозиными крыльями, чуть было не скинула девочку, изрядно потрепав её плащ до крупных прорех, прежде чем Нима свернула ей шею. В пищу эта мутировавшая птица не годилась.

Скинув в пропасть недавно вылупившихся стрекозокрылых птенцов, девочка поудобнее расположилась на ветке. Методично разоряя гнездо, Нима внимательно рассматривала желтоватые, вытянутые яйца, выбирая наиболее крупные.

После инициации, ей не удалось навестить Машу. Другие Кошки просто не пустили её. После короткого беспокойного сна, девочку, вместе с Сарой и Питером, сразу же снарядили за сбором еды.

Покончив с гнездом, Нима небрежно сбросила остатки конструкции, вместе с слишком мелкими яйцами, в бездну.

Спускаться было куда сложнее, чем забираться. Ну, в этот раз ей хотя бы не мешали никакие крылатые твари. По новой ободрав едва успевшие зажить колени, Нима аккуратно спрыгнула с висящего над бездной дерева, придерживая набитые птичьими яйцами карманы плаща.

- Питер! – крикнула Нима. Правда, это было лишним. Они остановились на небольшом островке, освещаемым лишь светом тусклых лифтовых ламп. Остров со всех сторон был окружен бездной покосившихся бетонных домов.

- Ах… Да! – испуганно откликнулся из кустов, у края острова. Под треск засохшего кустарника, мальчик поспешил выбраться из зарослей.

- Нашли что-нибудь? Где Сара? – Нима направилась к, запутавшемуся ногой в ветках, пареньку, придерживая набитые карманы.

- Ну… Ним, подожди! – замялся Питер, нервно спохватившийся, когда Нима решила перелезть через кусты.

За плотной оградой колючего дикорастущего кустарника, об который Нима вновь исцарапала и так настрадавшиеся колени, скрывалась небольшая прогалина. Склонившись, присев на корточки, в центре полянки сидела сильно увлеченная Сара.

- Смотри! Она прямо так есть… Ой, - девочка повернулась, блестя из под плотной шторки волос возбужденными голубыми огоньками. Кажется, она ожидала увидеть здесь Питера, но никак не Ниму.

Наклонившись, придерживая руками переполненные карманы, Нима выглянула из-за плеча занервничавшей подопечной.

Улитки. Толстые улитки, с разноцветными раковинами, жадно пожирающие накрошенный рядом холмик черного хлеба.

- Отлично, - пожала плечами Нима, игнорируя напуганную Сару, - собирайте их и валим.

- Нима, понимаешь, - тяжело дыша, неуверенно начал Питер. С трудом пробравшись сквозь кусты на поляну, тяжело вздохнув, продолжил - Можно… Можно мы их оставим?

Исцарапанное ветками лицо парня, с мольбой и надеждой, глядело на девочку. Нима взглянула на Сару. Подопечная, с неменьшей надеждой, сверкала голубыми росинками глаз, готовая вот-вот заплакать.

- Они красивые… - сдерживая слезы, шепотом добавила девочка.

Тяжелый вздох. Выдох. Достав из кармана пару птичьих яиц, Нима протянула их Саре:

- Понесете. Скажите, что нашли сами.

- Спасибо! – вскочила обрадованная Сара, чуть не раздавив босыми ногами пару улиток. Настигнув Ниму, заключила её в удивительно крепкие, для худощавого телосложения, объятья.

Нима, от неожиданности, разжала пальцы. Яйцо разбилось прямо перед большой, лениво объедающей хлеб, улиткой. Разбитые осколки скорлупы, сквозь вытекающий желтоватый белок, обнажили недоразвитую плоть стрекозокрылого зародыша.

- Ой! – Сара разомкнула объятья, с тревогой метая взгляд от разбитого яйца к Ниме, - Я не хотела…

- Не вырони эти, - Нима, без нежностей, сунула в руки испуганной девочки оставшиеся яйца, - Улиткам еды надолго хватит.

3.

"Дзинь!"

- Ты уже знаешь? – грустно констатировала Нима, усевшись рядом с подругой на пустую пыльную парту.

"Дзинь! Дзинь! Дзинь!.."

Резкий, сухой звон. Клинок, в руке Марии медитативно бил, о бетонную стену, погружаясь в неглубокую царапину. Короткий замах. Удар тупым лезвием. Нет, Кошка не пыталась разбить бетонную стену. Для этого её когти совсем непригодны. Она пыталась разбить беспомощность. Раскромсать тупую ярость, что клокотала в её беспокойно вздымающейся груди.

Клинок хрустнул, сдался. В дрожащих мозолистых руках черноволосой остался лишь бесполезный обломок рукояти.

- Не позволю... - прорвались слова, с кошачьим шипением вырвавшись сквозь стиснутые зубы. Мария вскочила, с яростью метнув поломанное оружие в полумрак, - Я... Я не позволю! Нельзя её отдавать! Нельзя! Нельзя!

Поджав колени к подбородку, Нима обреченно наблюдала за яростью подруги. Тяжелый вздох сам собой вырвался из её груди. Ниме не было грустно. Ниме было больно.

- Убьём их! - обернулась Мария. Её помутневшие, голубые огоньки глаз слабо блестели в полутьме от слез и отчаянья, - Сейчас же!

Удар. Кулак со всего маху врезался в стену, оставив на бетоне алые капельки. Мария тяжело вздохнула. Вряд ли от боли. Обернувшись, отчаявшейся девочка с надеждой взглянула на Ниму, моля об ответе.

- Это невозможно, — голос звучал приглушённо, как из колодца. Нима уткнулась лбом в порезанные колени, - И глупо. Вдвоём, против всех... - Её взгляд соскользнул к рукоятке ножа, — И без оружия.

- Плевать! - Мария метнулась к подруге. Впилась пальцами в плечи, - Нам нельзя оставлять её одну! Нельзя! Никак нельзя! Ни за что!

Голос Марии сорвался на визг и... сломался. Все отчаянье, вся ярость, что держала её на ногах - утекла без следа.

Мария рухнула. Уткнулась лицом в плечо Нимы. Зарыдала. Громогласно. Бесстыдно. С надрывом, сотрясавшим все её тело.

Тощие руки Нимы обвились вокруг содрогающейся спины подруги, закрыв её полами плаща, как крылом. Правой ладонью прижала её к себе. Левой - медленно, убаюкивающе гладила по стриженым волосам, успокаивая рыдания Кошки.

- Не бойся, - без надежды быть услышанной, прошептала Нима, - Я что-нибудь придумаю...

4.

В Доме нет смены дня и ночи. Каждая комната, каждый отдельный блок - навсегда замерзли в вечном сумраке или предрассветном свете.

По воле Хозяев, "ночью" для детей Дома может стать любой промежуток времени, приблизительно с 01:00 до 06:00, по напольным часам тронной комнаты. О наступлении "ночи", за несколько часов, предупреждают Мыши. После двенадцатикратного удара в небольшой колокольчик - наступает их время. И время Хозяев. Кошкам, Сверчкам, даже Псам - после сигнала, запрещено выходить из своих блоков.

Воровато оглянувшись, Нима вынырнула из логова Сверчков. Короткими перебежками, постоянно прислушиваясь и оглядываясь, девочка добежала до лестничного пролета, ведущего на кухню Кобы.

Притаившись во тьме бетонных пыльных ступенек, Нима пропустила небольшую процессию аккуратно одетых Мышей. Вооруженные метлами, швабрами и, гремящими пустотой, ведрами - детишки, весело переговариваясь, неспешно промелькнули мимо. В сторону библиотеки.

До наступления ночи оставалось около часа. Видимо, ушастые решили затеять уборку чуть раньше.

Сняв туфельки, чтобы не стучать каблуками, Нима спешно направилась вниз. Коба и Нори уже, должно быть, заперлись в своих комнатах. Не забыв оставив перед дверью кухни готовые блюда. Нима знала об этом, так как ранее уже покидала логово в ночной час. Всего несколько раз. Честно. Правда, заходить так далеко ей еще не приходилось.

Дверь кухни была заперта. Нарушительница не видела теней жадного огонька камина, что ждал их внизу в прошлый раз. Как она и предполагала. С другой стороны, фонарик или светящийся камешек она не взяла. Без, пускай и тусклого, но источника света - оступиться тут было легко.

Пол, под босыми ногами девочки, стал теплым, от исходящего с кухни жара. Нима остановилась перед красным контуром запертой двери, изредка мигающей всполохами горящего за ней пламени. Понадобилось немного времени, прежде чем глаза девочки приспособились к красному полумраку:

В небольшом закутке под лестницей, отбрасывая резкие тени, теснились тары с готовыми блюдами. Несколько полиэтиленовых пакетов с неизвестным, но приятно пахнущим содержимым. Большие пластиковые коробки, заполненные играющим отблесками красного пламени, жиром. Массивная, одиноко стоящая в дальнем углу закутка, деревянная кованная бочка.

Нима, осторожно протиснулась сквозь ряды приготовленных яств. С трудом подняв крышку бочки, сдвинула в сторону. В нос девочки тут же ударила резкая, отдающая гнилью и сточными водами, вонь. Знакомый, мерзкий, пробирающий запах. Запах рыбы.

Небольшие, лупоглазые, селедки. Перебирая мелкими насекомоподобными лапками, твари копошились, заполняя своими тушками всю бочку, пьяно бултыхались в зеленоватой воде.

Долгий, тяжелый вздох. Сдерживая, медленно набирающий силу, позыв тошноты, Нима поплотнее завернулась в свой многострадальный плащ. Уперлась ногой в стену, дабы случайно не перевернуть бочку. Страдальчески вздохнула. Оттолкнувшись ногой, резко, по пояс, погрузилась в вязкую рыбную массу.

Девочка чувствовала, босыми ногами, как лопаются под её весом лупоглазые тушки рыбок. Впиваясь, в тщетных попытках, острыми хитиновыми лапками в детскую кожу, твари расползались по бочке, проникая в полы плаща Нимы.

Непреднамеренно уничтожив около трети обитателей, обратив их в липкую массу, девочка спохватилась. Сдерживая рвотные позывы, с трудом обхватив перепачканными пальцами тяжелую крышку бочки, Нима вернула её на место, оставив лишь небольшую щель.

«Нужно лишь немного подождать… Нужно лишь…».

Не выдержав окружающей вони, девочку вырвало.

5.

- Кажись, зря я Нате шкафы помог... Сил уже не... Ох, - тяжело крякнув, оправдывался вспотевший паренек, грубо громыхнув бочкой о бетонный пол. Дыхание было тяжелым, сбивчивым. Отдышавшись, звучно сморкнулся в покрасневшую ладонь, - Мож, сказать китайке чтоб в пакеты жрачку грузили? - подергивающейся рукой, смахнул прилипшие к прыщавому лбу рыжие волосы мальчик.

- Так спрашивал, - тяжело выдохнул второй, более худощавый мальчик. Бросая обиженные взгляды на напарника, ушастый с беспокойством рассматривал свои тонкие пальцы, едва не попавшие под резко брошенную бочку, - Говорит, Коба зажал пакеты. У этой дряни-то коготки, пакеты изорвут тип в хлам.

Облокотившись о бочку, мальчики бросили уставший взгляд на, маячившую в нескольких метрах, стальную дверь.

- Давай, осталось немного, - дружески похлопав по плечу, попытался приободрить, тяжело дышавшего, рыжего, - Нам еще во второй заход её волочить.

Безынициативно, парни вновь подняли проклятую бочку. Кряхтя, обливаясь потом, доволокли несколько оставшихся метров. Грубо отперев ногой дверь, спиной, Мыши занесли свой груз внутрь. Облегченно ухнув, синхронно громыхнув бочкой о бетонный пол, дети быстро ретировались. Не забыв плотно запереть за собой дверь.

Несколько минут одиноко стоящая бочка, освещенная болезненным голубоватым светом, не представляла интереса ни для кого в комнате. Длилось это, в прочем, не долго. Прервав тихое фоновое жужжание, с глухим ударом, крышка нехотя сползла в сторону. Грохот рухнувшего кованного накрытия разнесся по жилому кубу, эхом вибрируя в бетонных стенах.

С трудом хватая ртом воздух, покрытая с ног до головы слизью и остатками раздавленных тварей, обессиленная Нима перевалилась через край бочки. Позеленевшее лицо девочки, не успев сделать очередной вдох, исказилось гримасой боли и отвращения. Миниатюрный рот девочки, с кашлем и хрипом, изрыгнул из недр желудка поток тинистой желчи.

Некоторое время девочка отходила от приступа рвоты, опустошая желудок. Утерев грязными рукавами слезящиеся глаза, Нима попыталась осмотреться. Безуспешно. Глаза все ещё резало щиплющими напоминаниями недавней болезненной тошноты. Единственное, что удалось рассмотреть - одиноко стоящий в углу комнаты телевизор, добивающий её зрение болезненным голубоватым светом. Кажется, по ящику транслировали какое-то кулинарное шоу.

- Разве вы ещё не ушли? Ах, неужто кто-то решил составить мне компанию? – приветствовал добродушный, раскатистый голос неизвестного.

Толстое мясистое щупальце, цвета крабовых палочек, аккуратно обхватило тощее тело Нимы. Подняло его в воздух. Более мелкие отростки осторожно ощупывали голову и заблеванную одежду девочки.

- П-подожди, щекотно! – едва сдержав новый позыв рвоты, взвизгнула зависшая в воздухе Нима.

- Ах, сестра Нима! Премного извиняюсь, никак не мог ожидать столь приятного визита, - щупальца аккуратно опустили её на пол, продолжая осторожно поддерживать шатающуюся девочку, - Ты сильно похудела? Это возмутительно как вас плохо кормят! Молодому организму нужно часто питаться, а то едва на ногах держишься!

- Спасибо. Не беспокойтесь, я хорошо «питаюсь», - Нима, трясущимися руками, взяла предложенное одним из щупалец полотенце. Удивительно чистое полотенце. Наскоро утерев, испачканную рыбной массой и желчью, мордочку; девочка устало бухнулась на пол, облокотившись о теплую, пульсирующую массу, позади себя.

- Дядь Сэм, извини что так внезапно. И… я несколько рыб придавила, - Нима едва сдержала резко подступившую тошноту, - Иначе к тебе не зайдешь.

- Ничего страшного, моя дорогая, ничего страшного! Это вам, молодым, кушать много надо. А я кушаю только так, для души, - рассмеялись толстые, огромные губы позади девочки, - Ты выглядишь уставшей. Как бы не чаял я, что ты пришла разбавить моё одиночество, тебе нужна помощь? М-м, может переключить канал? Видел я тут есть передача с мультиками, - спохватилось заботливое чудище, поглаживая Ниму по голове.

- Не стоит, - слабо улыбнулась девочка. Рвотные позывы, понемногу, начали отступать - Но…

- Может, ты кушать хочешь? – перебил дядя Сэм, все еще обеспокоенный болезненной худобой «сестры».

- Не, спасибо. Помнишь девочку с твоего прошлого… места жительства?

- Маленькую сестренку? Конечно. Конечно помню, - не смотря на отказ девочки, нащупав лежащий на полу пульт, переключил на мультики. Лишь помехи и белый шум. Хотя... Если присмотреться, можно было разглядеть, как какая-то рыжая девочка плакала над лежащим на скамейке телом старушки с костяной ногой. Немного поразмыслив, под всхлипывания мультяшки, Сэм все же переключил обратно на шоу, - Я слышал, что она не от мира сего. Очень жаль, очень жаль.

- Где она сейчас?

- Не знаю, моя дорогая, не знаю, - Сэм опустил свободное щупальце в рыбную бочку. Порывшись, поймал в её недрах, шевелящего насекомоподобными ножками, выжившего гомункула. Ниму опять начало мутить, - Но я знаю что она приглашена на семейный обед, что через пять дней, - Сэм, стараясь держать рыбу подальше от брезгливой девочки, опускает лакомство в свою пухлую пасть.

- Я хочу забрать её.

Рыба зависла над полуоткрытым ртом монстра. Немного подумав, Сэм отпустил её в свою пасть, медленно, задумчиво пережевывая.

- Но зачем, сестра Нима?

- Она сестра моей близкой подруги, - Нима отвернулась. Аромат активно уничтожаемой резцами монстра рыбы был слишком силен.

- Она не выживет среди других детей, моя дорогая, - Сэм потянулся за новой порцией, - Тут ей будет безопасней.

- Не будет. Я знаю, - грубо отрезала Нима. Щупальце зависло над бочкой. Передумав, отросток нежно приобнял Ниму, по отцовски поглаживая её голову.

- Ты умная девочка (в том что не касается питания). Ты же знаешь: твоя подруга вскоре забудет её. И чем быстрее она забудет – тем лучше. А если её дорогая маленькая сестра умрет рядом с ней – забудет она не скоро. Понимаешь, сестра Нима? – Сэм аккуратно прижал девочку, словно котенка, к себе, не переставая поглаживать её голову.

- Говоришь как Катя, - насупилась Нима, отстранившись. «Пять дней…».

- Дорогая Катя не желает вам зла. Прислушайся к ней… и насчет питания тоже.

Нима не ответила. Несколько минут крохотная девочка и огромный осьминогоподобный монстр молча наблюдали за беготней в телевизоре. Какая-то напуганная девчушка резво носилась по кухне, под искаженные помехами крики злого шеф повара.

- Пять дней, - задумчиво потянула девочка.

- Скоро придут, сестра Нима.

- Хочешь поскорее от меня избавиться? – хихикнула внезапно повеселевшая девочка, ткнувшись затылком в теплую плоть монстра.

- Что ты, что ты!

- Оставь немного рыбы на дне… И можешь меня чем-то прикрыть? Извини, еще раз…

- Оставлю. Если ты её потом доешь.

- Никогда в жизни.