Читать книгу: «Нечисть Антар»

ПРОЛОГ

Королева неслась по анфиладе стремительно сменяющихся дворцовых залов. Волосы растрепались, выбиваясь из тугой косы. Латные доспехи звенели в такт порывистым движениям. За ней едва поспевала молоденькая кормилица, одной рукой придерживая пышную грудь, другой высоко подвёртывая длинный подол платья.

Снаружи грохотали дребезжащие звуки приближающегося сражения. Ещё несколько секунд и стены дворца сотряслись от мощнейшего молниеносного удара, опрокидывающего мебель.

Две женщины на секунду беспомощно повалились на пол, но в момент переведя дух, снова поднялись и стремглав побежали дальше.

Королева кинула взгляд на просторное окно, некогда украшенное роскошными полнометражными цветными витражами. Сейчас в проёме зияла сквозная дыра, щерясь остатками мелких осколков в раме. На багровом горизонте показалось голубое свечение.

Успели. Предсмертное ужасающее решение. Самое жестокое постановление за период её недолгого правления. Единственно верное, дающее шанс на спасение остатков страны.

Серия новых комбинированных ударов, душераздирающие крики и едкий густой дым, заполняющий пространство длинных коридоров, заставили мчаться во весь опор.

– Давай, Краслава, быстрее!! – голос королевы срывался на влажный хрип.

– Да, Ваше Величество, мы успеем! – по щекам кормилицы непрерывно текли слёзы, она размазывала их ладонью, размалёвывая чёрные разводы копоти.

Женщины преодолели лестничный марш и взбежали в некогда светлую, уютную детскую комнату.

На руках пожилой няни в истерике от всепоглощающего шума и паники заходился младенец.

– Ваше Величество! Королева Арлина! Вы живы!! – старушка с ребёнком бросилась навстречу.

– Краслава, бери малышку и уходи в потайной тоннель. Доберись до рунных столбов!! – губы королевы дрожали, по щекам потекли слёзы.

Она прижала младенца к груди, нежно целуя в макушку, потом с нечеловеческой болью в глазах всунула её в руки кормилицы.

– Моя королева, Вы должны пойти с нами!! – Краслава трепетала от первобытного страха.

– Нет, мне надлежит охранять накопитель. Это мой долг. Быстрее!!

Массивная дверь в детскую с грохотом слетела с петель. В комнату ворвались фигуры в чёрных плащах. Красные глаза светились во мраке капюшонов. Существа мгновенно заполнили пространство, окружая сбившихся в кучу женщин.

Королева встала в боевую стойку, закрывая собой ребёнка и прислугу, в её руках возник огненный меч. Бушующее пламя яростно ревело, накаляя окружающий воздух.

Последними в дверь вступили два мужчины. Неспешно, не торопясь. Будто продлевая удовольствие, загнав пойманную добычу. Упиваясь близостью победы.

– Вот и всё, моя дорогая Арлина! Вот и всё! Твой любезный супруг уже попрощался с жизнью, боевых магов нет, ты единственная моя помеха перед властью на всём континенте... – мужчина рассмеялся, визгливо, скрипуче, как несмазанные проржавевшие петли.

Его длинные чёрные волосы были убраны в хвост и заплетены в косу. Теневые доспехи блестели, улавливая отблески огненного меча.

– Не смей подходить, скотина. Я разметаю всю твою армию!

– Нет, моя куколка, не разметаешь. Одно неловкое движение и погибнет малышка.

Оба мужчины были ей хорошо знакомы. Некогда верные подданные королевства. Представители древних династий.

Жажда власти затмила рассудок.

– За что… твой род был верным стражем королевства на протяжении нескольких веков! Мой супруг считал тебя братом! – Арлина перевела взгляд на второго мужчину.

Стройный жгучий брюнет опустил взгляд в пол.

– Арлина, ты должна сдаться! Мы уедем! Я пришёл за тобой. – его голос звучал неуверенно.

Плащ, скреплённый родовой брошью с гербом в виде коронованной головы ворона, подёргивался при лихорадочных движениях плеч.

– Сдаться? И распустить эту заразу по континенту? Ты в своём уме??

Королева перевела твёрдый взгляд, полный достоинства, на главаря обезумевшей шайки.

– Ты не получишь без меня доступ к священной энергии. Лишь моей крови подчинится древняя магия.

Он снова расхохотался, запрокидывая голову.

– Арлина, ты всю жизнь была правильной дурой, ей и сдохнешь. А твоя малышка утром пройдёт инициацию и откроет мне доступ к безграничной власти. С младенцем не надо спорить о чести и морали.

Без предупреждения он вскинул кисть, из которой вылетел чёрно-фиолетовый сгусток шипящей энергии. Первый королева успела отбить огненным мечом, но второй с гулом врезался в пластины брони на её животе.

Смертельная разъедающая мощь растворила бронированный щит и вонзилась в туловище.

Арлина выгнулась, хрипя и безвольно оседая на пол. Меч заморгал и растворился.

Тело королевы распласталось на мраморе, изо рта полилась алая струйка крови.

– НЕТ!! – истошный вопль заполнил комнату.

Обладатель драгоценной броши упал на колени к окровавленному телу.

Его руки тряслись, лицо исказила гримаса ужаса.

Главарь небрежно махнул перчаткой, и чёрные тени вытолкали скулящих и еле передвигающих от страха ногами женщин с младенцем из комнаты.

В детской спальне тотчас стало мертвецки тихо.

Мужчина стоял на коленях, перебирая дрожащими пальцами волосы, гладя кладбищенски-бледные щёки любимой женщины.

– Арлина, любовь моя, моя королева, прости меня. – его вой, разрывающий сердце, гулко разносился по опустевшей комнате.

Женщина с последним усилием угасающей воли открыла затуманенные глаза.

– Князь… твой род был преданным короне… – каждое слово давалось с трудом.

– Любовь моя, прости. Я был безумен, одержим, слеп!! Верил, что мы с тобой уедем и будем счастливы… – он выл, прижимая к себе окровавленное тело.

– Пока жива… древняя магия… подчиняется. Спаси Бети. Отрекаю тебя… твой род… от присяги на… тридцать лет… – из лёгких вырвался хрип с кровавым кашлем. – Но прощаю тебя… королевской милостью рода Антар... если спасёшь мою дочь... и дарую магию в случае её жиз…

Последний волшебный всполох завязался в застывшем воздухе в виде королевской огненной печати, узаконивая предсмертную волю королевы.

Корпус женщины обмяк, стеклянные зрачки устремились в потолок.

Он выл, как раненный зверь, ещё долго прижимая к себе мёртвое тело и качая её, словно уснувшего младенца. Затем бережно завернул в свой плащ, прикрыв мутные глаза ладонью.

– Спи, моя королева. Спи, моя любовь. Твоя последняя воля для меня закон. – нежно поцеловав ее остывающий лоб, он встал.

Комната расплывалась перед глазами. Щемящие звуки баталий за пределами замка слились в погребальный монотонный рёв.

Он сдёрнул лихорадочным движением драгоценную брошь с плеча, сжимая до хруста костей в своей ладони. Острые зубцы короны ворона впились в кожу, безжалостно распарывая её бриллиантовыми гранями.

С пальцев потекла кровь, смешиваясь на полу с кровью мёртвой королевы.

Мужчина, покачиваясь, пошёл на не слушающихся ногах.

Шёл человек, которому уже нечего терять. Лишившийся любимой женщины, древней родовой магии, предавший страну, отрёкшийся от законной жены и сына.

Сломавший обезумевшей страстью мир вокруг и осознавший своё ничтожество, лишь преступив безвозвратно чёрту…

Глава 1

Город замер в мучительном зловещем ожидании. Ощущение, которое зарождается где-то глубоко в сердце, разъедает, давит, сбивая размеренный ритм. Отягощающий липкий страх и одновременно хрупкая надежда на скорое облегчение. В дни перед ежегодной Проверкой незримо меняется всё вокруг. Звуки становятся приглушёнными, тихими. Напряжение вибрирует на каждой улице, в каждом взгляде случайного прохожего, в каждом дуновении ветра.

Я плеснула себе на лицо пригоршню холодной воды из уличной деревянной бочки, безрезультатно пытаясь ослабить мучительное напряжение. Вода обжигающе заструилась по разгоревшимся краснотой, как осенние яблоки, щекам. Из тёмной глубины на меня уверенно смотрела девушка с серо-зелёными глазами и медным цветом волос. Волосы вились, спадая крупными волнами по спине ниже плеч. Под жалобный скрип низенькой калитки, противно разрезавший безрадостную тишину улицы, я поспешила вдоль домов.

Казалось, моя внешность похожа на слишком яркое пятно, в безумно унылом и обычно сером пейзаже. Городские стены домов, булыжная мостовая – всё вокруг выложено из мрачного камня. В городе преобладали темные, чёрные оттенки. Природа давно потеряла былую яркость и лёгкость, даже вид узловатых деревьев с тусклой листвой дополнял тяжёлую картину, давяще нависая над улицей. Во дворах давно неслышно беззаботного детского смеха. Лица людей носят печать, искажённую болью событий последних пятидесяти лет.

Закрытие магических мастерских и ремесленных лавок нашло отражение в унылой картине, красочность потеряли ткани, из которых жители шьют одежду.

Город расположился на периферии королевства, здесь не встречаются высокие дома в три этажа. Главное здание администрации на центральной площади всего лишь двухэтажное.

Я шагала по мостовой, держа в руках плетеную корзину, бережно укутанную сверху куском чистой рогожи. Из-под грубого материала выглядывали бумажные кульки, наполненные травяными сборами. До цели оставалось пройти несколько домов за следующим поворотом. Звуки шагов гулко раздавались по улице, перемешиваясь с шуршанием сухих листьев, поднимаемых слабыми порывами воздуха.

Мимо не торопясь проехал извозчик, размеренно понукая лошадь. Колёса телеги уныло скрипели, дополняя тоскливым звуком глухой вой собаки под забором одноэтажного каменного дома напротив.

Людей в это время дня почти не встречается, основная масса горожан трудится в горных шахтах. Свернув в следующий проулок, я уже могла разглядеть вывеску на одноэтажном домике с двухскатной чёрной крышей. Надпись гласила «Булочная Изислава».

Кто заболел в семье лавочника, я не знала, в последние дни перед ежегодной Проверкой многие горожане заказывали успокоительные сборы.

Травы, целебные отвары и настойки – всё, что обеспечивало скромный доход моей крошечной семьи. С детства я научилась легко забираться на деревья, доставать камнеплющевые грибы, ориентироваться по солнцу, отличать большинство лечебных и ядовитых ягод и растений.

Часто убегая в лес одна, подолгу могла лежать в высокой траве на опушке, подставляя нос солнышку. Тёплые лучи касались лица, грея и невидимо обнимая. Я жмурилась, представляя, что меня нежно целует или гладит по голове мягкими ладонями мама…

Подобрав одной рукой подол серого суконного сарафана, я шла по мостовой, обходя большие грязные лужи после продолжительного дождя и стараясь окончательно не испачкать черные кожаные ботинки. У входа в лавку меня встречал Дин.

Старший сын булочника открыл дверь, задорно подмигивая, протянул мешочек с монетами. Улыбка получалась скорее вымученная, нервная. Напускная беззаботность не могла скрыть безысходную тоску и страх, живущий в глубине глаз.

– Привет, Лея, ты, как всегда, прекрасно выглядишь! – парень потёр переносицу и нервно переступил с ноги на ногу.

На Дине одета рубашка с закатанными по локоть рукавами и традиционные для большинства горожан серые суконные штаны.

Я вежливо кивнула, протягивая корзинку.

– Спасибо, Дин. Прости, тороплюсь. Я обещала помочь бабушке с ягодами Шим. На них будет много заказов, когда начнётся сезон холодов.

– Ты тоже будешь завтра на Проверке? – Дин всем видом показывал, что хочет продолжить общение.

Прожить последний день, лживо прикидываясь, что ничего не происходит, практически невозможно.

– Да, бабушка переживает…

– Весь город знает вашу семью, у потомственных травников не было проблем с Проверкой. Так что жди очередь из женихов на следующий день!

Парень снова задорно подмигнул, давая понять, что он в этой очереди будет первым.

Все движения выглядели неестественными, скованными. Фраза, задуманная как поддержка, ломалась срывающимся голосом до бормотания.

Забрав монеты, я торопливо зашагала в сторону дома.

Мысли поглотил неумолимо приближающийся день. Он давил, заставляя судорожно напрячься все мышцы, сковывал. Несмотря на конец лета, внутри креп и набирал силу раздирающий на части холод.

Состояние Дина, мои чувства – куски полотна отчаяния, которое накрывает округу каждый год в один и тот же день.

Не всегда городок был таким унылым. По вечерам бабушка Рина рассказывала истории из молодости, когда город был цветущим и ярким. На ярмарочной площади величественно размещались шатры с приезжими торговцами, палатки пестрели дорогими тканями, красивой посудой.

Каждую историю я слушала, как сказку про другой мир, представляла солнечные улицы, улыбающихся людей, ухоженные дома с садиками, а главное – маги. В далёком призрачном мире жили маги, способствовавшие процветанию страны. Лучшие военные, целители, ботаники, алхимики. Благодаря их трудам страна стремительно развивалась, в Антар стягивались караваны торговцев. Каждый маг приносил присягу на крови Правящей династии, получая в обмен подпитку силы магическим накопителем.

Всё это было каких-то 50 лет назад… 50 лет прошло с кровопролитной войны, когда на королевство напала нечисть, границы Антар сжались в сторону Сумрачных Холмов. По новым границам оставшиеся три Магистра возвели столбы с охранными рунами, отгородив страну от всего Континента единственным способом, позволявшим остаться людям в живых с нечистью по соседству. Магистры стали последними магами, способными хранить чистую энергию, не поддаваясь проклятию нечисти.

***

Я сидела на домотканом коврике, расстеленном на деревянном полу нашего одноэтажного дома, и разбирала ягоды, методично отправляя самые целые экземпляры на сушилку. Кропотливая работа продолжалась второй час, плечи нещадно тянуло, пальцы перемазались в синем соке. Монотонные скучные действия успокаивали взведенные нервы, счёт ягод заставлял через силу дышать равномерно.

Наступала ночь. Комнату подсвечивала небольшая масляная лампа, разгоняя клубящиеся тени по углам. Дрожащий лучик света слабо разрезал сгущающийся сумрак, давящий осязаемой плотностью.

Бабушка сидела за столом, аккуратно раскладывая по кучкам травы из сегодняшнего улова. Её сухие тонкие руки проворно завязывали небольшие пучки верёвкой, голова в белом чепце покачивалась в такт мыслям. Под уголками глаз во все стороны разбегались морщинки, губы немного подрагивали. Она всегда очень тихо что-то приговаривала целебным находкам, просила излечить болезни и помочь людям.

– Бабуль, расскажи ещё про войну.

Я взяла опустевшую плошку и снова наполнила ягодами из корзины. Голос бабушки успокаивал, напоминая детские колыбели. Разговоры скрадывали мучительно тянущееся время. Последняя ночь, завтра пытка закончится.

Много раз становилась свидетелем страшного дня, наблюдая со стороны. К вечеру город вздохнёт с облегчением. После проверки воздух становится будто прозрачнее, жизнь переходит к размеренному ритму, сбрасывая избыточное гнетущее напряжение до следующего года.

– Лея, ты знаешь, не хочу вспоминать. Тем более с травами надо разговаривать о мире, добре, любви. Они будут лечить людей.

– Я не могу представить, что город был совсем другим, без мрачных улиц и безумной гонки по добыче ладоскоита. – не унималась я. – Почему ни один маг не вернулся с войны? Как Магистры поняли, что чистой магии нет, а от тёмной надо спасать?

Историю Битвы знает каждый в королевстве, но далекие истории тихим голосом бабушки в вечерних сумерках превращались в красивые сказки, наполняя комнату домашним уютом и теплом.

– Вот ты болтливая у меня, – бабушка встала, отряхнула передник от сухих листочков. Как же муж с тобой жить будет, не умолкаешь и везде нос суёшь как сорванец. – Бабушка улыбнулась, подошла и ласково погладила меня по голове, – предали клятву маги, остались на стороне нечисти.

Глаза бабушки Рины наполнились тоской, черты лица в один миг обострились, и она с головой ушла в свои мысли.

В нашей крошечной семье из бабушки и меня есть 2 запретные темы – она не хотела отвечать, как погибли мои родители и не любила вспоминать про Битву с нечистью.

Я отлично окончила Академию, перечитав за время учёбы всю библиотеку. Безусловно, о Битве я знала намного больше того, что рассказывали на уроках истории. И всё же казалось, что правда более жестокая, чем я могла себе представить.

Нечисть из Пустоши высвободили маги соседних земель. Хотя, надо признать, маги в Землях Среднегорья всегда были слабее магов Антар. Выпустив нечисть Пустоши, они напали на королевство.

Тьма поглотила рунный зал, сердце, как огромной крепости, так и всей страны. Зал, в котором веками копилась магическая энергия. Правящую династию уничтожили, бывшая столица – Визирия – осталась далеко за рунными столбами.

За прошедшие годы история обрастала новыми слухами и догадками. Реальных свидетелей событий в живых не осталось. Некоторые поговаривали, что магический накопитель не взорвался после убийства Правящей Династии.

Книги в библиотеке твёрдо доказывали: в наших землях магия больше существовать не может. Исчезновение магов отбросило развитие Антар далеко назад, превращая некогда обеспеченную жизнь обычных граждан в тяжёлое выживание.

Всех, кто обладал магической силой, фактически казнили, причисляя к списку изменников. Но надо сказать, казнь была весьма полезной. Людей отправляли за пределы рунных столбов наносить удары возмездия по Среднегорью. Магистры выстроили систему обороны в виде форпостов на новых границах. Вера в победу над врагом позволяла людям иметь надежду на лучшую жизнь, безропотно доверяя Магистрам управление страной.

Глава 2

Я бежала по бесконечному лесу в кромешной темноте. Голые ветки больно хлестали, попадая по лицу, мокрому от слёз. Сердце яростно колотилось, ноги предательски подкашивались.

Продираясь через чащобу, я царапала до крови руки, падала, чувствуя резкую боль в коленях. Пульс стучал в висках, лёгкие раздирало жаром. Если не успею добежать до рунного столба, они меня разорвут. Уже совсем близко, я слышу, как меня преследуют. Слышу хруст веток за спиной. Тяжёлое дыхание.

Он приближается. Если упаду ещё раз, уже не успею встать. Шаги смертельно близко. Волосы на затылке начинают шевелиться. Собираю последние силы для отчаянного рывка, впереди виднеется голубое свечение рунного столба, ещё несколько десятков метров и я у безопасной границы.

Сильный резкий удар в спину валит с ног. Падая, успеваю перевернуться и вижу зловонную пасть с огромными жёлтыми клыками. Вязкая слюна капает на лицо, острые зубы тянутся к моему горлу. Я перевожу взгляд на свечение столба и понимаю - не успела. Слишком поздно.

***

Я проснулась от того, что сердце на мгновение замерло, пропуская удар, и как будто перевернулось в груди.

Тело покрыто испариной, дыхание частое, тяжёлое. Руки дрожат, глаза не могут сфокусироваться на предметах вокруг.

Сон. Просто сон. Всё хорошо.

Лежу в кровати у себя в маленькой уютной комнатке с низким потолком, пытаясь успокоить бешеный ритм.

Окно плотно задёрнуто занавеской, но через ткань начинаю пробираться первые лучи восходящего солнца.

Видимо, чересчур нервничаю из-за важности дня.

А возможно, надо просто читать меньше книг.

Слабая улыбка пробежала по лицу от успокаивающих мыслей, пытаясь отпугнуть давящее чувство болезненной тревоги. Пора вставать, сегодня ежегодная Проверка.

Каждый год во все населённые пункты и города страны приезжают Стражники Магистров для Проверки сотен парней и девушек в возрасте 20 лет.

Я много раз видела, как это случалось с другими молодыми людьми. Стражники ищут кровь нечисти, чтобы избавить жителей и не дать повториться трагическим событиям пятидесятилетней давности.

Сегодня в это число попадаю я.

Сегодня мой день Проверки.

Кровь проявляет ближе к совершеннолетию, к 21 году. В 19 лет – когда оканчивают Академию – магию ещё нельзя определить. Именно по этой причине вступать в брак и рожать детей можно только после прохождения Проверки.

Магистры отчаянно пытаются удержать хрупкое равновесие сил, спасти Антар. Нечисть за рунными столбами всё чаще прорывается в приграничные населённые пункты. Каждый год гибнут невинные люди, умирают дети. Тысячи жертв, разрушенных семей, горя.

Если королевство не очистить от крови тех, кто когда-то вступил в сговор с нечистью, погибнут еще сотни тысяч невинных людей. Испорченная сущность предателей рано или поздно возьмёт верх над человеком, потянет его разум разрушать защиту остатков страны.

Проверки боятся все, но жители Антар понимают, что это единственный путь к спасению. Шанс существовать.

Если рассуждать рационально, я спокойна. В нашем роду были только травники. Знания передавались из поколения в поколение, за 50 лет ни одного случая обнаружения нечисти на Проверке не было.

– Леюшка, ты проснулась? – бабушка тихо постучала в дверь.

– Да, бабуль, заходи. Я собираюсь.

На пожилой женщине неизменный белый чепец и платье, подпоясанное под грудью из всё той же грубой холщовой ткани. С уходом магов ремесленные мастерские работали всё хуже, а яркие цвета как будто покинули страну вместе с магией, подчёркивая траур предательства.

Бабушка оглядела меня внимательно, с головы до ног. Сердце ёкнуло от огромной волны тревоги, плескавшейся отчаянием в её глазах. Складывалось впечатление, что бабушка переживает сильнее меня, пытается разглядеть, запомнить, предчувствуя беду.

Сухая тёплая ладонь гладила моё плечо, в глазах стоят слёзы.

– Бабуль, ну ты чего. Схожу на Проверку и к обеду уже буду дома. Заварим чай с картравой, испечём свежий хлеб. Зато представь, наконец, ожидание закончится. Я смогу выйти замуж, рожу тебе правнуков, будешь их качать и рассказывать сказки.

Я старательно изображаю смелость, спокойствие и полный контроль над ситуацией. Но руки предательски дрожат, горло пересохло. Нельзя показывать эмоции, бабушку нельзя волновать.

Пожилая женщина задумчиво покачала седой головой.

– Милая, как бы я хотела увидеть тебя в белом платье и рядом с достойным человеком. Твою мать, к сожалению, ждала другая судьба, – слезинки непроизвольно потекли из-под тронутых серебром ресниц, смачивая тонкие морщинки, которыми испещрено лицо, будто паутинкой, – не уберегла её.

Бабушка достала из кармана небольшой свёрток.

– Это ладоскоит, он был у твоей мамы, дочь принесла пластину из шахты. Пожалуйста, дорогая, возьми, убери в лиф, поближе к сердцу. Пусть пока будет на тебе во время Проверки.

Я бережно взяла в руки маленький свёрток в белом сукне.

В последние месяцы гонка за выживание крутилась вокруг редкого металла. Благодаря способностям ладоскоита Магистры укрепляли рунные столбы. Но с каждым годом столбы слабли, нечисть прорывалась в приграничье чаще.

Для меня свёрток бесценен. Не из-за самого ладоскоита, это мамина вещь. Бабушка ничего не хотела рассказывать. У меня от мамы не осталось абсолютно ничего.

Сейчас, держа в руках свёрток, полное ощущение, что прилетела весточка из прошлого.

Что-то тёплое и родное.

Укол нежности и тепла наполнил грудь вре́менным покоем, вытесняя липкий страх.

Я засунула бережно свёрток поближе к сердцу.

– Бабуль, спасибо! Это бесценно. Надеюсь, ты мне, наконец, расскажешь, что случилось с мамой.

– Солнышко моё, в жизни не всегда всё то, что снаружи белое – белое внутри. И не всегда всё, что снаружи чёрное – чёрное внутри. Да и в тёмной комнате самое белое покажется серым. Главное, делай правильный выбор.

Бабушка Рина снова ушла от прямого ответа на нелюбимую тему.

Настаивать и расспрашивать сейчас не хотелось, тканевый комочек на груди придал уверенности, что сегодня всё будет хорошо.

Да и вообще, когда ты 20 лет живёшь в доме, где помогаю людям, лечат, странно думать, что внутри тебя живёт нечисть.

Я ещё раз посмотрела в зеркало – сарафан свободно сидел на подтянутой фигуре. Тело было стройным, но не хрупким. Сказывались километры, пройденные ежедневно в лесах, и любовь лазить по деревьям. Завязав волосы лентой, я решительно шагнула к двери.

Пора. Всё будет хорошо.

***

Площадь неспешно заполнялась людьми. В основном зеваки – мужчины, женщины, дети – все, кому было просто любопытно посмотреть на сегодняшние события, все, кто могли на время закрыть лавочки или не работали на добыче ладоскоита в шахте.

В жизни горожан чересчур мало новостей, не считая списка исчезнувших без вести при работах в районах приграничья.

Доходят слухи, что если не увеличить добычу ладоскоита в ближайшие месяцы в два раза, столбы могут не устоять буквально через пару лет. Уникальные свойства металла позволяют увеличивать защитную силу рун. В королевстве нет других видов магии, обычным оружием нечисть убить или сдержать нельзя.

Взрослые сажали детей на плечи, чтобы увеличить обзор. Подростки залезали на крыши ближайших домов и заборы.

Когда на главной башне, обвитой плющом, ударил колокол, на площадь въехала вереница повозок, сопровождаемая четырьмя всадниками на вороных лошадях.

Толпа пришла в движение, люди почтительно расступались, освобождая дорогу. Четыре повозки с клетками в человеческий рост, опутанные железными прутьями с палец толщиной, не спеша заняли место по краю площади. Ржавчина, въевшаяся в железные узлы, следы крови, тёмные, вгрызшиеся намертво в деревянные настилы, дополняли жуткую картину.

В одной из клеток сидели два парня, связанные по рукам и ногам.

Нечисть.

В них жила кровь нечисти.

Оба молодых человека имели абсолютно обычную внешность. Одеты в похожие штаны и рубахи из грубого серого сукна, распространённого в наших краях. Пленники не кричали. Сидели молча, забившись в угол клетки, опустив глаза в пол. Вид у обоих отрешённый, плечи опущены.

Жизнь закончилась. Существовать осталось ровно год в тюрьме Сижар до открытия дара и дальше возможность искупить связь с нечистью кровью – пойти в сражение в один конец в качестве оружия в боях со Среднегорьем.

В следующей клетке сидел парень в одежде из более дорогого сукна с кожаными вставками на локтях и коленях. Молодой человек также связан, но голова надменно поднята и поза без слов доказывает, что он не собирается сдаваться.

Гордо расправленные плечи, задранный вверх подбородок, расслабленные, спокойные черты лица. Пшеничные волосы немного растрепались, а голубые глаза внимательно изучали толпу на площади с ледяным спокойствием.

Всадники в чёрных плащах с капюшонами спешились – это Стражники.

Один из них, одетый, как и вся группа в кожаные доспехи с металлическими пластинами, но с отличительными нашивками на груди – сделал шаг вперёд к Старосте города, молча кивая. Староста — седовласый старик с окладистой бородой, уважительно поклонился.

На площади царила удушающая тишина. Казалось, даже ветер перестал шелестеть. Небо угрожающе затянули плотные чёрные тучи, скрадывая солнечные лучи. Город напрягся, как звенящая тетива лука.

Я наблюдала за происходящим из толпы молодых людей у дальнего края площади. Большинство отлично знакомы по учёбе в Академии.

Лица сосредоточенные, нервные жесты выдавали общее напряжение, а тишина продолжала угрожающе давить. Казалось, солнце спряталось за тучи, чтобы не смотреть на испытание.

Рядом раздался тихий нервный всхлип. Я повернула голову и увидела Раду. Глаза девушки опухли от слёз, белокурые локоны вздрагивали при каждом всхлипе, а нос покраснел. Видимо, плакала всю ночь.

Тонкие, изящные черты лица искажал животный ужас. Белые ресницы дрожали.

Я потихоньку опустила руку, дотрагиваясь до ледяной ладони Рады.

– Тише, всё будет хорошо. В нашем городе за последние 5 лет нашли всего двух человек. И мы сегодня все вернёмся домой. – шепчу, стараясь придать дрожащему голосу уверенности.

– Лея, ты же знаешь, они забрали мою сестру в позапрошлом году. Сегодня заберут меня. – Рада еле шевелила онемевшими от страха губами, продолжая нервно всхлипывать.

Да, пример вышел не особо удачным.

– Всё. Будет. Хорошо. Я с тобой. Мы обязательно вернёмся домой.

Я снова протянула руку и погладила потихоньку холодную ладонь подруги.

На самом деле тело свело судорогой от напряжения и страха, сердце стучало, а комок в горле размером с кулак отчаянно давил, не давая дышать свободно.

Нельзя показывать виду. Надо дышать.

Глубоко вдыхаем через нос, выдыхаем через рот.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Один из Стражников вышел на середину площади. От остальной группы его отличали татуировки на лице и руках. Не просто сплетения магических знаков, как у всех стражников.

На профиле, виднеющемся из-под капюшона плаща, выбит сине-чёрный череп. Белки глаз смотрелись на тёмном фоне особенно угрожающе.

Так, наверное, могло выглядеть лицо смерти.

Мрачный вид Стражи в Академии объясняли тяжёлыми боями, которые шли с нечистью каждый день на всех форпостах, спасая жизни подданных королевства.

На мрачных воинов народ смотрел с благоговением, как на последнюю возможность выжить.

Стражник выпрямил руки в металлических наручах с острыми шипами и чёрных кожаных перчатках, демонстрируя присутствующим большой кристалл с бледным голубым свечением. Татуировки руническими знаками устремлялись от наручей вверх, к плечам, по голым участкам кожи. Плащ развевался сзади при каждом дуновении ветра.

Магический кристалл казался живым, голубая пульсация в центре попадала в такт сердечному ритму. Несимметричные грани острыми пиками расходились звездой в разные стороны.

– Начать Проверку! – раскат грубого голоса, как рык дикого зверя, угрожающе пронёсся над площадью.

Сердце снова пропустило удар, нарастающий страх противно сдавил грудь. По спине под суконным сарафаном предательски потекли капельки пота, ладони в момент стали липкими.

Рада рядом пошатнулась, я быстро подхватила девушку под локоть.

–Ты же знаешь, Стражу нельзя злить. Прошу тебя, соберись. Я тоже переживаю, всё будет хорошо.

Кажется, я повторяла эту фразу как мантру с самого утра. Рада подняла на меня серые глаза, огромные, как два блюдца, сейчас прожилками покрасневшие от слез, и еле заметно кивнула.

В любом случае другого выхода нет. Надо перешагнуть Проверку.

Как перепрыгнуть через горящий овраг, который нельзя обойти.

Неприятно, но дальше в жизни будет куда больше определённости.

Скопление людей начало медленно вытягиваться в очередь. Первые уже подходили к Стражнику с кристаллом.

Высокий широкоплечий молодой человек, кажется, его звали Эрик, смело с вызовом шагнул первым.

Стражник поднёс к голове кандидата кристалл и начал медленно опускать магический артефакт вдоль туловища Эрика вертикально вниз. В районе пояса татуированная рука с кристаллом остановилась.

– Чисто. Следующий.

Парень перешёл площадь, где его обнял такой же широкоплечий статный мужчина – отец.

Вздох облегчения прокатился по толпе.

Следующий в очереди Дин – сын булочника. Он также прошёл Проверку и перешёл к родным на другую сторону площади.

С каждой Проверкой казалось, что толпа облегчённо вздыхает, чуть ослабляя напряжение. А когда подходил новый кандидат – опять нервно замирает.

Вереница молодых людей продолжала тянуться через площадь, Раду оттеснили на несколько человек вперёд меня.

Когда прошла бОльшая часть кандидатов, я почувствовала, что напряжение немного спало. Дышать стало чуть легче.

Я продолжала медленно двигаться в очереди, но явно пока удача сопутствовала жителям города.

У подножия гор кровь нечисти встречалась намного реже. Говорят, ближе к бывшей столице, даже спустя 50 лет, Проверку не проходило по десятку человек в каждом городе. Возможно, защищала добыча ладоскоита.

– Нет! Нет! Пожалуйста! – дикий вопль Рады вырвал из размышлений, окатывая ледяной волной страха. Девушка извивалась, кричала.

Кровь застыла в жилах, я подняла глаза, всё как будто замерло в следующий миг вокруг –

толпа на площади, лица людей, полные ужаса,

Стражники, вынимающие мечи из ножен и хватающие под руки падающую на землю Раду,

кристалл в чёрных ладонях Смерти, сменивший размеренное голубое свечение на бледно-розовое.

Нечисть.

Рада была нечистью.

Девчушка, с которой я часто играла в детстве, с которой вместе учились в Академии и встречались в библиотеке вечерами.

Миниатюрная, легкая, с кукольной внешностью невинного ангела.

Рада, которая брала у меня переписать конспекты, когда болела, с которой мы часто гуляли в лесу.

Как. Такое. Может. Быть??

Почему она – не стерва и дрань Катя, любящая издеваться над однокурсниками. Пошлая, вульгарная тварь, успевшая переобжиматься с половиной города по углам. При этом она только что прошла Проверку успешно.

Нет. Хрупкая и беззащитная Рада.

Кровь ударила в голову, в глазах потемнело.

Ладони не произвольно сжались в кулаки, а ногти больно впились в мягкую ткань.

Я сама не отдавала себе отчёт в этот момент, безумно хотелось остановить несправедливый суд.

Здесь должна быть ошибка.

В следующий миг я рванула к Стражникам.

Они обязаны проверить ещё.

Ошибка!

Всё будет хорошо!

Должно быть хорошо!

Я, как разъярённая фурия, подлетела к Раде, подхватывая её и отталкивая Стражников.

В этот момент краем глаза я увидела, как толпа ахнула.

Раскат вздохов прокатился волной по площади, люди отпрянули от центра на несколько шагов назад.

Женщины прижимали ладони ко рту, кто-то закрывал детям глаза руками.

Я медленно повернула голову, увидев прямо у своего лица руку в татуировках с кристаллом.

Магический артефакт полыхал красными языками, ослепляя невыносимо ярким светом. Алая пульсация заполнила площадь.

Воздух завибрировал.

Горн с нечеловеческим воем трубил тревогу.

Я – нечисть.

Глава 3

На деревянном крыльце дома сидит маленькая девочка. Ей приблизительно два годика. Медные волосы заплетены в аккуратную косичку, обвитую синей лентой, на развёрнутых к небу ладошках пляшут солнечные зайчики.

Эта малышка – я.

Играю с лучами солнца, принявшими форму небольших светящихся шариков, перекатываю их в ладонях, пропуская между маленькими пальчиками.

Зайчики невероятно тёплые, греют руки, но не обжигают.

Рядом сидит красивая женщина с серо-зелёными глазами, тонкими грациозными кистями и величественно ровной осанкой.

Она смотрит на меня с любовью, тёплом и улыбается, нежно поглаживая по спинке. С ней мне хорошо и спокойно, это моя мама…

***

Сильная боль острой иглой пронзила виски, я приоткрыла глаза, пытаясь понять – где я и что произошло?

Вечернее небо, укутанное в свинцовые тучи, разрезанное на ровные квадраты железными прутьями толстой решётки, равномерно покачивалось перед глазами.

Я лежу на полу повозки.

Конструкция монотонно поскрипывает в такт шагам лошади. Цокот копыт по утрамбованной дороге иногда дополняет тихий щелчок хлыста.

Пытаясь осознать положение, я чуть пошевелила руками и ногами.

Верёвки ещё сильнее впились в запястья и лодыжки, царапая кожу. Из горла вырвался невольный тихий стон.

Судя по тому, как затекло тело, без сознания я давно. Неприятные покалывания волнами растекались при каждом движении.

– Ну, привет, приходишь в себя? – обладатель пшеничных волос разглядывал меня сверху вниз.

Он сидел рядом, вытянув ноги и расслабленно облокотившись на прутья спиной.

– Меня зовут Кай, если, конечно, тебе интересно. И ближайшие сутки я проведу в твоей компании, хочешь ты или нет. Хотя я бы тебе посоветовал не пренебрегать общением. Говорят, хороший собеседник — отличный способ до последнего оставаться человеком. – Кай говорил медленно, растягивая слова.

Обыденный, скучающий тон резко контрастировал с нахлынувшей паникой.

Равнодушный взгляд парня скользил по обочине дороги, иногда возвращаясь ко мне.

Я попыталась отвернуться, тупая боль в затылке не давала сильно шевелить головой. Закрыв снова глаза, пыталась выровнять дыхание и сосредоточиться.

Ещё несколько часов назад в будущем всё было просто и правильно. Я должна была пережить Проверку, отработать на шахте год на добыче ладоскоита и дальше помогать бабушке с травами.

Вероятно, выйти замуж, родить детей и что там ещё положено приличной девушке после магического совершеннолетия.

Только после моего совершеннолетия меня просто больше не будет.

Всё. Планы закончились, жизнь практически тоже.

Год в боевой тюрьме и дорога в один конец без возможности вернуться.

Полное отсутствие смысла в происходящем и тяжёлая тоска…

Слёзы потекли по щекам, жалость к себе грызла внутри с остервенением голодной собаки.

Почему я?

Сотни девушек в городе прошли испытание магическим артефактом, за что МНЕ кровь предателей?

Почему зараза во мне?

Бабушка, она так переживала перед уходом.

Я даже не успела с ней попрощаться. Как она узнает новости и переживёт ли вообще.

Происходящее выглядело параллельной реальностью, сном. Мне никак не удавалось очнуться.

Новый знакомый пребывал в удивительно хорошем настроении при всей катастрофичности положения.

– Эй, ну хватит тут киснуть и растекаться лужей, приходи в себя. – Кай не унимался, собираясь болтать, как будто мы ехали на экскурсию, – расскажи лучше, как у тебя получилось напугать Стражников, что они повыскакивали с мечами, двинули тебе по голове, так ещё и в глотку что-то влили. Всполохов кристалла такой яркости они ни разу не видели. И я, кстати, тоже. Пока ты валялась без сознания, успел посмотреть целый спектакль на вашей площади не менее чем в двух действиях.

Молодого человека забавляло происходящее. Озорные искры плясали в наглых голубых глазах.

– Отвали, понятия не имею, о чём ты. – я продолжала всхлипывать, нервно покусывая губы.

Ощущения медленно возвращались, во рту чувствовался неприятный вяжущий, сладковатый привкус отвара дурмана.

Как травница, я понимала, что это значит.

Много раз наблюдая проверки, не помню случая, чтобы молодым людям вливали дурман. Обычно их просто связывали и сажали в повозки.

Вероятно, я слишком рьяно брыкалась, расталкивая Стражу.

Веселье Кая казалось неуместным и мешало тяжёлым и страшным мыслям в голове продолжать рисовать жуткую картину конца жизни.

– Так как тебя зовут, прекрасная спутница?

Вот гад — он продолжал издеваться, нагло широко улыбаясь.

Злость закипала, вытесняя отчаяние. Нестерпимое желание пнуть собеседника заставило шевелиться.

– Идиот, мы едем умирать, а тебе хочется поулыбаться мне? Не самое лучшее время подкатывать к девушке. Или ты как решил, перед смертью поразвлечься? – я злобно сверкала глазами, всем видом показывая, что общаться нет никакого желания.

Хотя, если бы он попытался познакомиться со мной где-то на улице или в Академии из прошлой жизни, я бы ответила в другом тоне с очень большой вероятностью.

Красивые и правильные черты лица, крепкое телосложение. Парень смахивал на героя сказочного романа. В манерах Кая невооружённым взглядом можно было проследить аристократическое происхождение.

А вот это как раз закономерно и не удивительно. Маги в прошлом часто относились к аристократии, поэтому после предательства первыми не прошли Проверку кровные родственники.

Только что во всём этом балагане делаю я, с бабушкой травницей из захолустья. Видимо, моё представление о нечисти сильно подводило.

Я твёрдо жила с мыслью, что кровь предателей не просто проявляется под действием кристалла. Она должна нести в себе абсолютное зло, или как его там. Хотя, может, тоже сказывается чересчур большое количество прочитанных романов.

Нечисть и Рада…

Нечисть и я... нереальный поворот сюжета.

От этого не легче.

Мысли путались, помогая панике распоряжаться в сознании на правах полноценной хозяйки.

Телеги поскрипывали, равномерно покачиваясь.

Мы продолжали двигаться под фырканье лошадей.

Пейзаж постепенно менялся, дорога проходила через каменистую степь, украшенную редкими пучками колючего сухого кустарника и жухлой травы.

Все признаки городов и населённых пунктов, судя по всему, остались далеко позади, пока я пролежала без сознания.

Глубокие трещины в пересохшей земле извивались как змеи с обеих сторон от грунтовой дороги, зияя чернотой.

На горизонте вырисовывалась угрюмая полоса с возвышающимися горными пиками.

Мы приближались к Сижар.

– Ну и долго будет продолжаться депрессия? – Кай хмурился, но не отбрасывал дальнейших попыток поговорить.

Пришлось осторожно перекатиться набок, и, извиваясь, как головастик в бочке, присесть.

Кривляния со связанными руками и ногами, увенчались успехом со второй попытки. Теперь я смотрела на Кая, сидя на пятой точке, удобно согнув связанные ноги в коленях.

Лоб покрылся испариной. Слабость и головокружение — побочное воздействие неспешно отпускающего дурмана.

Я облизала пересохшие воспалённые губы.

– Лея, меня зовут Лея. По крайней мере, пока мы не доехали до чудесного места на горизонте, — я вяло кивнула в сторону крепости, сдувая прилипшие ко лбу пряди медных волос.

– Ооо, у нас прогресс в отношениях – Кай заулыбался, демонстрируя ровные белоснежные зубы.

– Слушай, мне кажется, по башке двинули тебе, а не мне. Ты вообще нормальный?

Может быть, его тоже опоили дурманом, тогда бравада стала побочным эффектом. Другого объяснения самоуверенности и широкой улыбки я найти не смогла.

– Я-то как раз да. Абсолютно нормальный, здравомыслящий человек, который не собирается умирать в ближайшие лет 10.

Прыснув смешком, я нагло уставилась в голубые глаза собеседника.

– Ну, боюсь, даже с таким позитивным настроем у тебя шансов длительное время прожить после совершеннолетия немного, – я нахмурилась, продолжая разглядывать расщелины в земле вдоль дороги.

– Лея, я знал, что не пройду Проверку с самого рождения. Да, избежать Проверки нельзя. Да, бежать в принципе некуда. Мы в рунных столбах, как в огромной клетке на полстраны и кру́гом Стражники. Но как говорится, даже если вас съели, у вас как минимум два выхода. И крышка гроба в мои планы не входит.

Я подняла брови и перевела удивлённый взгляд на красавчика.

– Ты сейчас серьёзно? Может быть, тебя там ждут с ковровой дорожкой и встретят как наследного принца?

– Правящая династия погибла в Битве 50 лет назад, так что место принца вакантно. Я так-то, не против. Но боюсь, Магистры не потерпят конкуренции.

Шутки были на грани расстрела на месте из арбалета. Я поёжилась, скользя взглядом по Стражникам, которые сопровождали телеги с клетками в начале и в конце небольшого каравана.

Лошади охраны размеренно переступали, мужчины расслабленно покачивались в седле, не обращая на связанных пленников никакого внимания.

За время моего беспамятства, клетки ощутимо заполнились.

Опасливо поворачивая голову, я смогла рассмотреть Раду в телеге, едущей впереди. Сзади в клетке тоже сидело уже четыре человека.

Вольготно вытянуть ноги в свободном пространстве могли только мы.

– М-да, ну, если ты такой умный, может, подскажешь, как не сдохнуть в ближайший год.

– Вот год жизни тебе гарантирован, им нужно сделать из нас оружие, убивать сразу никто не собирается. А вот потом — ну да, есть нюансы. Придётся как-то пошевелиться, чтобы пожить подольше. – Кай подмигнул.

– Я правильно сейчас поняла, что ты думаешь свалить из этого ада, когда нас отправят в бой? – пришлось непроизвольно понизить голос до боязливого шёпота.

– Детка, честно, я на это очень надеюсь.

– Самоуверенный болван. Ты хоть карту Континента, когда последний раз видел. Там некуда валить, и уж поверь, они очень постараются, чтобы ты не вернулся. – я отвернулась, снова разглядывая сухие кусты на обочине.

На глазах выступили новые слёзы.

– Прости, всё происходящее мне до сих пор не кажется действительным. А ты невозмутимо говоришь об авантюрных планах на будущее.

– С таким свечением кристалла хочешь сказать, что не догадывалась, кто ты? – Кай нахмурился, впервые недоверчиво окинув меня особо пристальным взглядом.

– Нет. Я, как забирают нечисть-то, помню несколько историй в нашем городе. Больно понимать, что в тебе живёт зло, жестоко убивающее и способное на измену.

Мы замолкли, окунувшись каждый в свои тревожные мысли.

Сложно принять, что ты хранишь часть источника всех бед в королевстве. Ощущение собственной никчёмности, отвращения к самой себе сковывало.

Плечи бесхарактерно опустились, солёные слёзы потекли по щекам.

Оказывается, я очень плохо себя знаю.

Провожая взглядом унылый пейзаж, я почувствовала глубокое равнодушие к происходящему.

Если существует хоть малейшая вероятность, надо как-то помочь Раде.

Что будет со мной — неважно.

Кай заметил перемены на моём лице.

– Вот увидишь, мы все с размахом отметим двадцать второй день рождения. – он нагло подмигнул.

Надо сказать, невообразимая лёгкость и позитив, какими пропитан странный парень, внушали небольшую крошку безрассудной надежды.

Но мысль о борьбе и побеге мерещилась бредом.

Я люблю свой город, свою страну.

Бежать равноценно предательству, измене.

Выпустить угрозу, с которой отчаянно сражается королевство.

Как бы ни было больно признать, но лучший выход искупить внезапно открывшееся зло — постараться принести пользу стране и защитить родных людей.

Глава 4

Сижар

Грандиозная двухъярусная крепость закрывала садящееся за горизонтом багровое солнце. Шесть высоких башен-пиков, два яруса, украшенные узкими бойницами и неприступные каменные стены, уходящие высоко наверх.

Поистине, тайно сбежать из подобного места нереально.

Пограничная цитадель словно готова к длительной осаде врагов в любой момент. Даже чрезвычайно узкие амбразуры дополнительно закрывали кованые решётки. На внутренних стенах горели охранные костры, окутывая белым дымом каменные зубцы, стражники патрулировали периметр.

Вот в таком примечательном безрадостном месте должен пройти мой последний год жизни.

Ну, так себе, перспективка.

Минувшие сутки адской дороги крайне вымотали даже беспрерывно болтающего Кая. Хотя за проведённые совместно часы я поняла, за весёлым и позитивным балагуром прячется человек с прекрасным образованием и не дюжим интеллектом, что не так часто встречается, учитывая уровень жизни последних 50 лет в нашей стране.

Научные советы перестали существовать вместе с исчезновением магов. Единственным свободно доступным видом образования остались Академии, в то время как в дворянских семьях в первую очередь было принято брать учителей-магов из Научных советов дополнительно к общему образованию.

По дороге я не раз пыталась разглядеть Раду и подать какой-то знак, но подруга находилась слишком далеко.

Ночь окутала плотными тенями безжизненную равнину, делая чёрные камни форта ещё более пессимистическими. Массивные стальные ворота начали неторопливо со скрипом открываться, впуская гужевые повозки внутрь.

В нос ударил запах сырости, остатки отблесков заката с улицы постепенно заменил свет тусклых прожекторов в форме рожков.

Я как заворожённая разглядывала магический свет.

Прожив двадцать лет, практическую магию я видела первый раз. Чуть красноватые лучи от рожков кромсали темноту кирпичных коридоров, оставляя полосы бликов на каменной кладке.

Пол, стены, потолок – всё из массивного грязного камня с грубой шершавой текстурой. Неровная поверхность давила, смыкаясь над головой, подчёркивая человеческую уязвимость.

Скрипучие телеги остановились во внутреннем дворе крепости, он же по совместительству стал первым ярусом вековой махины.

Когда-то форпост относился к охранной системе, находившейся на западной границе со Среднегорьем. Невозможно представить, что крепость считалась мирным путём, гостеприимными центральными воротами для торговых караванов и ремесленных делегаций, которые приезжали в Антар на обучение.

Вокруг повозок суматошно двигалось множество людей, Стражники спешивались, слуги в чёрных рабочих робах распрягали лошадей и уводил в конюшни внутреннего двора.

Один из стражников обошёл повозки, открывая каждую клетку и распарывая верёвки на ногах перепуганных узников изогнутым блестящим кинжалом с зазубренным лезвием.

– Всем выйти и построиться, – приказ дополнили удары дубиной по решёткам клеток, гулко разносящиеся по пустынным коридорам.

Я сползла из нашей с Каем повозки, пошатнулась на затёкших ногах и почти повалилась носом в каменный пол, парень в последний момент подставил правое плечо для опоры.

– Прости, детка, руку предложить не могу, слегка заняты.

Он задорно подмигнул, демонстрируя связанные верёвками покрасневшие руки. Несмотря на браваду, по лицу, посеревшему от переутомления и дорожной пыли, было видно, что он сам вот-вот упадёт на про́клятые камни.

– Негустой улов, – Стражник-смерть обвёл безликую толпу презрительным разочарованным взглядом, обращаясь к одному из встречающих охранников, – размещай их. Завтра первый инструктаж.

Пленный отряд состоял из 12 человек. Кай рассказал за время пути, что после Проверки в нашем городе арестовали ещё двоих, кроме меня и Рады. Пятеро этим же методом примкнули к процессии по дороге в следующем городе. Но этого я не помнила, провалявшись без сознания больше половины дня.

Пленники представляли собой жалкое зрелище: измученные грязные лица, сгорбленные фигуры и полные страха глаза. В скрюченных безликих фигурах сложно узнать двадцатилетнюю молодёжь.

Рада не плакала, но мордашка сильно опухла, глаза испещрили красные прожилки. Она еле стояла на ногах, неуверенно покачиваясь, и, казалось, что дальше её придётся нести.

Всего посреди тёмного каменного двора жалобно сбились в кучу 8 парней и 4 девушки. Головы опущены, взгляд устремлён в пол. Никто не посмел поднять глаза на Мтражников и посмотреть в лицо Смерти.

Самым спокойным выглядел Кай, выделяясь в толпе. Он широко расставил ноги, гордо расправив атлетические плечи. Даже в таком невыигрышном положении пленника от парня исходил какой-то еле уловимый решительный настрой.

– Кстати, детка, ты заметила, что только мы с тобой ехали в довольно комфортной и интимной обстановке, остальные ютились с куда меньшими удобствами. Что-то мне подсказывает, что ты заработала немыслимое почтение своим цветом кристалла, – ему всё ещё удавалось шутить.

Я тоже непроизвольно ухмыльнулась. В следующее мгновение Стражник, стоявший у тюремной стены, произвёл грубый бросок вперёд и с силой огрел Кая по внутренней стороне колен дубиной, обтянутой кожаным ремнём с острыми клёпками.

Парень ахнул от зверской боли и внезапности, не удержался на ногах и рухнул на непроизвольно подогнувшиеся колени. Сгруппировавшись в последний момент, он сумел удержать туловище в вертикальном положении.

Я конвульсивно дёрнулась на помощь к молодому человеку, когда стражник предупреждающе навёл на меня острое лезвие короткого меча, принуждая сделать шаг назад.

Онемевшие руки, связанные за спиной, невольно сжались в кулаки. Резкий порыв вынудил грубые верёвки ещё сильнее впиться в разорванную кожу на запястьях. Тёплые струйки крови полились по распухшим ладошкам.

– Ох, я понял, шутка не удалась, – второй удар дубиной заставил Кая растянуться на каменном полу. Я видела, как его безвольная голова с размаху бьётся об неровную серо-чёрную кладку, тонкая струйка крови начинает стекать на камни, окрашивая их в алый цвет.

– Молчать, не поднимать голову. – рявкнул Стражник с дубиной. – Заключённые имеют право разговаривать только внутри камеры.

Я вглядывалась в бесчувственное тело Кая, пытаясь понять, поднимается ли у него грудная клетка.

Кажется, дышал, но дыхание было слабое.

В глазах потемнело, сердце бешено стучало в груди, новая волна страха залила голову, жестоко умерщвляя последние надежды.

В пути Кай приходил на выручку безобидными шутками, манерой рассуждать спокойно и позитивным тоном.

Я безысходно пыталась уцепиться за его оптимистический настрой, как за спасительную соломинку, чтобы не захлебнуться в бешеной панике и глубоком отчаянии. Теперь бледную надежду легко превратили в развалины у меня на глазах одним движением дубины.

Испытав хрупкость и беззащитность человеческой жизни в каменных стенах, я всхлипнула, беспомощные слёзы не произвольно покатились по обветренным щекам, оставляя дорожки на пыльном лице и капая на бездушные камни.

Капали, смешиваясь с кровью Кая у моих ног.

В нескольких шагах от Кая свалилась в обморок Рада, с тихим жалостным стоном оседая на каменный пол.

Стражник лишь равнодушно скользнул чёрными глазами по телу девушки, отвернулся к камерам.

Темноволосый парень с другой стороны толпы нервно подрагивал, крупную мышечную дрожь видно безоружным взглядом. Сложно представить, что кто-то может хладнокровно реагировать, когда будущая жизнь стремительно катится под откос.

Никто из узников больше не пытался пошевелиться, чтобы помочь другим.

Стальные двери за нашей спиной затворились, глухое эхо прокатилось как раскат грома по тёмным коридорам тюрьмы, умножая звуки в несколько раз.

Казалось, захлопнулась дверь в прошлую жизнь.

Стражники на скорую руку обшарили пленников, вызывающе ощупывая одежду, выворачивая карманы.

Запрещены любые личные вещи, всё найденное скидывали на пол, растаптывая, отшвыривая грубо ногами.

Двое стражников потащили волоком Кая вперёд по беспросветному коридору, уходящему вглубь крепости. Третий закинул себе на плечо Раду, как мешок картошки.

Толпа оставшихся на ногах пленников последовала молчаливым стадом за охраной. Ни у кого больше не появлялось желания поднимать голову или трепать языком.

Камера оказалась маленькой комнатой с одним-единственным крошечным окном под низким потолком, закрытым железными прутьями. На полу лежали мешки с соломой на 20 человек. Солома, щетинясь, как зверь, торчала пучками из изодранных отверстий. Истрёпанный материал украшал узор грязных коричнево-жёлтых пятен, происхождение которых не хотелось вычислять.

За деревянной перегородкой красовалось зловонное ведро, заполняя нестерпимой вонью душное пространство. На этом удобства заканчивались.

Запах крови, мочи, гнили. Застоявшийся затхлый, кислый воздух. Крысиный помёт по углам.

Тошнота непроизвольно подступила к горлу.

М-да, с такой роскошью я и года не протяну. Хотя возможно это и к лучшему, чем быстрее закончится страшный кошмар, тем меньше мучений.

Скопу пленников развязали руки, но люди продолжали неуверенно стоять посередине, смертельно боясь совершить лишнее движение при Страже. Шок сыграл свою роль, напуганный мозг отказывался работать, тело не слушалось. Кай и Рада лежали, брошенные на грязные подстилки при входе.

Захлопнув тяжёлую дверь в камеру с железными решётками, стражник оглянулся.

– Это передержка. Завтра узнаем, к какой нечисти относится ваша жалкая кровь, и распределим по камерам.

Передержка. Как будто мы не люди, а стадо в загоне.

Стражник ушёл, шаги звонко раздавались по камням, раскатываясь гулким эхом.

Мои сокамерники начали медленно разбредаться по подстилкам. Молодые люди не разговаривали, отводя друг от друга глаза, пряча в пол. Кто-то сел, обхватив голову скрюченными руками, и раскачивался, кто-то заливался слезами. Девушка с черными, как уголёк длинными волосами свернулась клубком неподалёку и слабо скулила.

Тоска, одиночество, безысходность.

Подготовка продолжительностью в год к последнему бою выглядел безумно изуверской пыткой.

Уж лучше бы отсекли голову и привет неприятностям.

Я не двигалась с места, растирая покрасневшие и содранные грубыми верёвками до крови запястья. Задрав рукава рубашки, я обнаружила наливающиеся багровые кровоподтёки на предплечьях. Множественные гематомы выразительно напоминали, как связывали руки Стражники на площади.

Рада мало-помалу приходила в себя, постанывая и плавно ворочая головой. Белокурые длинные волосы рассы́пались на подстилке, прикрывая окружающую грязь нелепой мертвенно-бледной вуалью.

Бездыханную тишину коридора нарушил скрип несмазанной телеги. Её катил в тусклом освещении фонарей карлик в кожаных штанах и жилете. Несмотря на не большой рост, руки уродца были мускулистыми. Голые плечи и лицо украшали татуировки, как и у всех стражников. Бритый затылок тоже испещрён магическими знаками. Голова кажется не соразмерно большой относительно короткого туловища. На накаченных ляжках висели кожаные ножны с двумя боевыми кинжалами. Маленькие глаза, переполненные ненавистью и злобой, скользили по камере сквозь ржавые решётки.

Подкатив тележку к двери камеры, он молча начал просовывать плошки с кашей и кружки с водой, грубо швыряя железную посуду на склизкие камни. Содержимое расплёскивалось, перемешиваясь с грязью.

Швырнув последнюю тарелку, карлик смачно сплюнул на пол, демонстративно, недвусмысленно показывая отношение к опасным арестантам.

Я подобрала две миски и кружки для себя и Рады, и поставила около соломенных подстилок. Затем взяла порцию для Кая и села на тюфяк рядом с молодым человеком.

Оторвав кусок ткани от подола сарафана, я стала промывать кровавую рану на голове парня, прикладывая холодный компресс к пульсирующим вискам. Нечисть, не нечисть. А с детства меня учили приходить на помощь больным и раненым.

Слава Богам, травма оказалась неглубокая и не большая. Огромный синяк начал наливаться на лбу, пытаясь изменить правильные черты лица. Через несколько минут парень дёрнулся и приоткрыл глаза, фокусируя мутный взгляд на моём лице.

– А, детка, мы с тобой уже даже на одной подстилке. Опять скромный шаг в наших будущих отношениях, – он произносил слова с трудом, очень тихо. Горячая ладонь благодарно легла на мою руку с холодным компрессом.

Но вот паразит, несмотря на сотрясение, манера общения Кая не изменилась.

– Держи язык за зубами, дошутился. А ещё говорил, что никто не намеревается нас убивать.

Я насупилась, всем видом ясно демонстрируя, что фиглярство изрядно надоело.

Хотя, если честно, испытала огромное немедленное облегчение, когда новоиспечённый приятель пришёл в себя.

Тем не менее после чрезвычайно тяжёлого дня, проведённого вместе, Кай казался практически знакомым и своим. По крайней мере, по сравнению с остальной молчаливой и угрюмой компанией стонущих и плачущих заключённых, не считая Рады.

Показательное безжалостное наказание Кая воздействовало внушительно. Никто в камере не пытался общаться. Заключенные, скованные сверхъестественным ужасом, ждали, что приготовил следующий день.

– Лежи, пожалуйста, спокойно. Тебе надо постараться хоть немного прийти в себя до утра.

Я подвинула Каю плошку с холодной вязкой кашей и в изнеможении перевалилась на смежную подстилку.

Опухшие ноги гудели, в голове разливалась тупая скребущая боль. Только забота о других помогла унять буйную волну подступающей истерики.

Подстилка радушно встретила навалившийся вес серым облаком пыли и торчащей сквозь прорехи жухлой соломой.

Я сползла, обняв согнутые колени израненными руками, и положила голову сверху. Лежать на поганой вонючей подстилке не хотелось, но уставшему телу нужен отдых. Голодный желудок вероломно сжимался, вид холодного липкого кома землистого месива в тарелке вызывал приступ тошноты.

***

Первые лучи солнца проступили в узком окне над потолком. Я открыла мутные глаза. Судя по всему, и Рада, и Кай ухитрились немного вздремнуть, вымотанные вчерашним днём. С позднего вечера я передвинула подстилку к Раде и ночью гладила напуганную подругу по волосам, пытаясь успокоить. Голова металась в беспамятном бреду, вздрагивая и всхлипывая.

Мне заснуть не вышло.

Панические мысли путались, кружили, сменяли друг друга, каждая обрисовывала ужасные перспективы.

За минувшую ночь я смирилась с тем, что нечисть как-то распрекрасно одновременно существовала в моей крови, я не имею права жить и ставить под угрозу смерти близких. Даже размышлять не хотелось, что могло бы обязательно произойти, если бы кровь пробудилась раньше Проверки. Если бы на призыв испорченной крови нечисть прорвала границу, жестоко убила бы жителей в нашем городе.

Не все то белое, что белое снаружи.

Кажется, так говорила бабушка. Неужто она была в курсе. Ведь мама абсолютно точно родила меня около 30 лет. Это поздно для первого, единственного ребёнка. Может, она не хотела меня? Может, она что-то знала про кровь?

За безмолвными пленниками пришли сразу после убогого завтрака хлебом и водой.

Узники медлительно потянулись чередой за дверь, понурив головы и сложив руки за спиной. Давящие каменные стены добавляли чувство невозможной, полной беззащитности и никчёмности. Мантра вчерашнего дня с «всё будет хорошо» непосредственным образом заменилась в голове на «спокойно, хуже уже не будет».

Мы неспешно, неохотно шли по сырому коридору, сопровождаемые усиленным конвоем из стражников. Руки, ноги, да и всё тело постоянно покалывало, как будто по затёкшим мышцам проносились микроскопические разряды электрического тока.

Ощущение появилось ещё вчера, только лишь повозки закатились в Сижар. Но если в первые часы я подозревала, что измученное тело затекло, онемело после продолжительной дороги со связанными руками и ногами, то сейчас я понимала, странное колющее чувство я раньше никогда не испытывала.

Стражник спереди остановился, поднимая татуированную руку высоко вверх и давая, таким образом, команду замереть веренице людей. Мне оставалось сделать несколько шагов, чтобы дойти до Кая впереди, когда я услышала душераздирающие стоны, хрипы и оглушительные хлопки, раскатывающиеся эхом по коридору. Очередная белая волна жути скрутила живот, я по инерции шагнула и чуть повернула опущенную голову налево.

Дверь с крупной решёткой отгораживала от коридора небольшую светлую камеру. В пыточной стоял парень. Широкоплечий. Внушительного телосложения. Точнее, уже не стоял, а висел. Связанные руки намертво зафиксировала толстая верёвка, продетая в железное кольцо в стене выше уровня головы. Ноги парня подкашивались, он хрипел от боли и рычал. Судя по остаткам одежды из рогожи, это узник. По обнажённой спине стекали кровавые алые ручьи, болезненное тело располосовано глубокими ранами. Голова противоестественно изгибалась назад.

Не в силах перевести взгляд с леденящего кошмара пытки, я ещё немного развернулась, пытаясь разглядеть полную картину происходящего. Пальцы рук онемели, кровь отлила от лица.

Чуть поодаль, но также спиной к коридору стоял мужчина. Сколько ему лет, сзади я не могла определить.

Незнакомец двигался, как пантера, с какой-то захватывающей душу, безобразной грациозностью. Каждый мускул на необычайно мощном торсе перекатывался, и какая сила утаивалась в статной фигуре, страшно подумать.

Обнажённое тело разрезала чёрная линия кожаных узких штанов, идеально сидевших и обтягивающих накаченные бёдра. Такие брюки носили стражники, но тело и лицо мужчины не расписано татуировками. Только грубые шрамы, бесспорно доставшиеся в боях. Высокий рост, широкие плечи, натренированное тело – детали дополняла образ машины для убийства.

А дальше произошло то, что вынудило трепетавшее сердце полностью окаменеть, грудь стеснил ледяной холод, дыхание перехватило.

У обладателя ошеломляющей фигуры из руки возник хлыст.

Да, именно появился и именно из ладоней.

Он походил на молнию. Как будто управляемый электрический разряд, который по желанию хозяина приобретал форму кнута, нанося один за другим сокрушительные жестокие удары по спине пленника.

Визжащий свист хлыста рассекал воздух. Звуки изуверских побоев взаимно дополнялись отчаянными стонами заключённого, а тело с каждым разом усеивалось свежими мертвецкими кровавыми рассечениями. Воздух сотрясался, наполняясь металлическим запахом крови.

Действие в камере поражало одновременно скотской жестокостью и зачаровывало совершенной необычайной красотой палача. Покалывание микроскопическим током в мышцах многократно умножилось. Я никогда не видела магии. Близость стихийной энергии отзывалась в теле.

Нечаянно наблюдая за картиной то ли жесточайшей пытки, то ли казни, я поняла, почему с нечистью в крови не могут жить среди людей.

Почувствовав мой взгляд, мужчина повернулся, я спешно спрятала глаза в пол, не отваживаясь больше подглядывать.

Вереница снова приступила к движению, мы поднимались на второй ярус крепости по каменной скользкой винтовой лестнице. Плесень на стенах нижних этажей оставалась позади. Эхо далеко разгоняло шаркающие и нерешительные шаги человеческого строя. Мучительный холод и сырость пронизывали все вокруг.

Через 15 минут пути отряд в полном составе выстроился на главной внутренней площади верхнего яруса. Сюда одновременно продолжали прибывать заключённые с нижнего этажа. Стражники загоняли людей в прямые шеренги.

Пока происходило построение, я пыталась осмотреться.

Прошлая ночь протекала у всех примерно одинаково. Не только Кай заработал показательное, устрашающее наказание. У некоторых молодых людей и девушек на площади бесстрастные лица были разбитые, глаза заплывшие, на губах запеклась кровь. Опущенные головы и плечи убедительно показывали абсолютное смирение со своей судьбой.

Рада, стоявшая в шеренге под боком, еле заметно коснулась рукой, указывая наверх. Я подняла слезящиеся глаза, преступив правила, и затаила дыхание.

Над цитаделью раскинулся колоссальный купол с синим переливом. Лучи солнца играли на внешней стороне полотна магической энергии, подсвечивая переливающиеся живые нити. Как будто купол соткали из какого-то кружева ошеломляюще тонкой работы. Каждая ниточка свободно соскальзывала и переходила в другую витиеватым рисунком. Свод не пропускал лучи солнца и дождь на площадь, но при этом широко освещал внутренний двор своим возвышенным благородным голубым светом.

Покалывание забегало по телу свежей волной. Ощущения подсказали, что купол тоже магия, невероятно красивая и манящая. Как будто некто спутал крышки посуды и облачил хрустальный колпак на чугунный закопчённый котелок. Красота купола не сочеталась с каменными стенами мрачной крепости.

Интенсивный удар в бок дубиной и резкая острая боль заставили благоразумно взглянуть на вещи. Я всхлипнула, потупив голову. Рёбра убийственно саднило, на глаза навернулись слёзы.

– Правила, – вызывающе бросил Стражник, не удостоив более развёрнутого объяснения своих действий.

Кай стиснул кулаки, его костяшки дрожащий пальцев побелили.

– Не надо, – почти не двигая губами, прошептала я.

На лице молодого человека запеклись кровоподтёки. Лоб налился синим. Плавные движения стали более напряжёнными, отдавая в мышцы болью после вчерашних побоев.

Руки и ноги тоже болели от кровавых ссадин. Губы потрескались, в горле пересохло. Задача стоять ровно и не шатаясь, казалась непосильной.

Чтобы отвлечься от мучительной боли, я продолжила анализировать происходящее, теперь с опущенной книзу головой, исподтишка.

Судя по всему, заключённых вывели с камер нижних ярусов, и было нас приближенно коло 50 человек, может, чуть больше. Размах тюрьмы явственно предназначен для бОльшего числа пленников. Но с годами всё меньше людей попадалось с про́клятой кровью нечисти.

Полукольцом к стенам вверх устремлялись каменные трибуны в несколько ступеней. Перед серыми рядами людей вздымался помост, на котором величественно стояли два невысоких каменных изваяния на почтительном расстоянии друг от друга. Каждый столб украшал большой кристалл.

Удивительно, но стражники внутри тюрьмы не носили доспехи из металлических пластин. Стандартной формой одежды стали те самые кожаные штаны и жилеты. По рукам от плеча до кончиков пальцев вились дикие узоры татуировок, смысл которых я не могла распознать.

Стало понятно, что иерархию Стражников можно визуально отличить по татуировкам. Те, что рангом выше – имели лицо смерти. Чёрный череп выбит так плотно, что самым ярки на лице смотрелись белки глаз. Здесь не было и военных плащей с капюшонами. Стражники как братья смахивали друг на друга бритыми затылки с теми же причудливыми узорами.

Охрана чувствовала себя хозяевами мрачных стен, никого не боясь. Система тюрьмы отточена безукоризненно за пятьдесят лет. Каждый стражник вооружён железными мечами и как минимум несколькими кинжалами. Те, что разводили заключённых, держали в руках массивные дубины, обтянутые кожей с острыми шипами.

На помосте началось движение, Стражники почтительно расступались, подобострастно отвешивали поклоны и опускали головы.

Из тени в центр возвышения вышел мужчина, наверное, это был мужчина. Вид существа в такой степени звериный, что кровь стыла в жилах. Жилет на плечах украшали знаки отличия и шипы, а бритую голову с неизменной маской черепа стягивало железное кольцо, к которому с обоих висков крепились рога, скрученные в тугие спирали.

Рогатый, как я его для себя обозначила, не спеша, прошёл в середину и встал, деспотично расставив ноги. Он смотрел сверху вниз с глубочайшим презрением и отвращением. Без всякого сомнения, заключённые на него производили впечатление банки с червяками. Над площадкой разлилась звенящая благоговейная тишина, подчёркивая статус вошедшего. И заключённые, и стражники замерли.

– Нечисть, – громким раскатом эха по каменным стенам прозвучал грубый и хриплый голос Рогатого, – вы все, стоя́щие здесь – жалкая нечисть. Дрянь, гнилая болезнь, которая водворилась в нашей стране. Носите кровь тех, кто изменил Антар и заключил сделку с Тьмой. Предатели не достойны жить, и лишь только благодаря великим Магистрам мы избавляем Антар от таких, как вы.

Нервные, надрывные вздохи, всхлипы прокатились по толпе. Лица застыли, в неестественном голубом свечении купола, походящие на личины мертвецов. Существа напоминали сбившийся в кучу скот перед забоем. Страх, унижение, боль осязаемыми волнами заполняли окружающее пространство.

– Но у вас есть особый шанс искупить вину, заслужить прощение за анафему своего рода. Умрите достойно и принесите пользу Магистрам Антар. Ныне призываю вас погибнуть в бою, стремясь исправить то, что сделали ваши предки. Призываю отомстить и нанести урон Среднегорью. Ценой своей жизни.

По толпе узников прокатилась новая волна, похожая на всеобщее одобрение, согласие, благодарность. Я слушала в замешательстве и не могла поверить, что это реально происходит со мной.

– С нынешнего дня, – упорно продолжал Рогатый, – вы будете учиться год искусству нападения, превратите своё зло в оружие против врага и примите последний бой. Это колоссальная честь для воина умереть в генеральном сражении, и вы должны быть благодарны за шанс искупления, и что вас не топят как крыс. Взамен на вашу преданность этот год получите пищу и кров. Но учтите, что после рассортировки по кристаллам, вы все становитесь моей собственностью! Собственностью Князя Вран.

Одобрительный гул прошёл по рядам стражников. Князь картинно вскинул руки.

– Это значит, что вы не имеете права пытаться убить себя или друг друга. Но не значит, что я не могу отдать приказ на вашу казнь раньше боя. Мне нужны жизни для более ценной миссии, но доживёте ли вы до неё – зависит от покорности.

Пламенная благозвучная речь меня не вдохновляла, и всё, что хотелось, так это действительно побыстрее умереть. Но в словах Князя истощённая навалившимися событиями психика ухватила какое-то семя здравого смысла.

Может, и правда это наилучшее, что я могу сделать. Защитить родных и близких. Там осталась бабушка, мои друзья. Можно ли таким образом принести пользу им…

– А сейчас начинаем сортировку и да прибудут с нами Силы!!!

Князь отошёл немного в сторону, на трибуну взошли мужчина и женщина. Любопытство взяло верх, я чуть приподняла голову, чтобы разглядеть происходящее. Видимо, всё-таки Кай прав, и хоть что-то ещё наша жизнь для них год будет значить.

На помост поднялся тот самый мужчина, избивавший пленника.

Истерический комок страха заново скорчился в горле. Ладони сделались предательски липкими. Сейчас я его могла разглядеть полностью. Жгучий брюнет с холодными серыми глазами. Характер резко подчёркивал волевой подбородок и массивная атлетическая шея. Кожаные штаны, как у стражников, теперь дополнял жилет. Но мускулистые руки не покрыты татуировками. От тюремной охраны отличало и то, что не было никакого оружия.

Хотя я видела, на что чудовище способно без единого меча или кинжала. Острым ястребиным взглядом мужчина цинично рассматривал толпу. На мгновенье почудилось, что он кого-то целеустремлённо, настойчиво ищет среди заключённых. Выбирает новую жертву, чтобы запороть?

Женщина также в штанах и жилете с глубоким вырезом. Одежда соблазнительно облегала фигуру, излишне смелое декольте демонстрировало красивую высокую грудь. Тёмные волосы собраны в конский хвост, на висках выбриты молнии.

Она бросала похотливые взгляды на Рогатого, облизывая губы и демонстративно качая обтянутыми бедрами, и тот отвечал взаимностью.

Каждый из вошедших занял место за одним из столбов с кристаллами.

– Инструктор Яромир – Каста Кинжалов, – продолжил речь Князь Вран, кивая на мужчину,– будет готовить тех, кто станет смертоносным оружием в нашей войне. Инструктор Мара – Каста Яда. Будет готовить тех, кто пойдёт отравлять реки и губить всё живое.

Отравлять реки, слова эхом отзывались в голове. Раньше эти силы служили для целителей, алхимиков. Те, кто созидает, развивает, лечит.

Когда мир успел перевернуться с ног на голову.

От напряжения я почувствовала, как затекли руки и ступни, поясница ныла. День казался бесконечно длинным. Тело чувствовало себя так, будто разломали на куски и потом неудачно собрали.

Князь, наклонившись, что-то спросил у карлика, и я в ужасе поняла, что уродец недвусмысленно показывает пальцем на меня.

Сердце заколотилось ещё сильнее.

О Боги, я надеюсь, что ошиблась.

Я просто умоляю, чтобы ошиблась и не меня они сейчас обсуждали, бросая колючие взгляды, полные злобы.

Князь щурился и задумчиво кивал. Хищный звериный оскал отразился на лице, обнажая зубы.

Я почувствовала, как подкатывает тошнота и темнеет перед глазами.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Минуты тянулись мучительно медленно, ещё немного и не выдержу панику, которая ударяет с силой гигантского валуна, катящегося с горы.

В это время карлик ловко спрыгнул с помоста и побежал в мою сторону, быстро перебирая короткими ногами. Остановившись рядом, он грубо схватил меня за руку и потащил вперёд. Лицо разрезала кривая улыбка, демонстрируя неполный ряд искорёженных жёлтых зубов. Распухшую руку обвила пульсирующая боль.

Я с отчаянием скользнула взглядом по Каю и Раде. Девушка становилась всё бледнее, её трясло. Поза Кая выдавала отчаяние и напряжение. Парень стиснул зубы, сосредоточенно смотря за происходящим.

Мы с карликом поднялись на помост, и он с силой пихнул меня к столбу с первым кристаллом. Мара за постаментом злобно зашипела, извивая как змея. Чёрные губы скривились в подобии улыбки тонкой ниткой.

Схватив мои руки, ехидная змея прижала к кристаллу. Я ощутила сильное жжение и покалывание в ладонях и на груди. Свёрток в лифе стал аномально тёплым. Но кристалл никак не отреагировал на прикосновение. На подиуме повис немой вопрос.

Мара повторила ритуальную процедуру, ничего не переменилось. Краем глаза я заметила, что Князь разочарованно смотрит, переводя взгляд с меня на Мару.

– И??

– Ничего. – перевела дух Мара, — Тут ничего нет...

– Очень странно. По описанию Стражников всполох во время Проверки едва не ослепил полплощади.

Рогатый поцокал языком и с недовольным видом кивнул.

Карлик опять схватил меня за руку и потащил к следующему кристаллу, за которым стоял обладатель смертоносного хлыста.

Инструктор Яромир спокойно взял меня за руки.

Это были большие, грубые и сильные ладони, в которых мои маленькие ладошки и тонкие запястья моментально растворились. В отличие от мертвенно-ледяных змеиных рук Мары, его ладони тёплые.

Израненные покрасневшие пальцы послушно обхватили теперь уже второй кристалл. Находясь так близко, я разглядела единственную татуировку на предплечье Инструктора. Небольшая голова ворона с короной.

Борясь со страхом, я смотрела мужчине в глаза, гордо вздёргивая подбородок вверх. Сердце предательски отбивало бешеный ритм, отдавая шумящей кровью в уши. Я стиснула челюсть до скрипа.

Через внимательный изучающий лицо взгляд проницательных глаз меня вдруг накрыла волна невообразимого спокойствия. Как будто в этот момент меня, как хрупкую бабочку, поместили под защитный колпак и изолировали от опасностей внешнего мира. Звуки снаружи растворились. Удары трепетавшего сердца стали размеренными.

В голове не укладывалось, как такое спокойствие может исходить от человека, который буквально несколько часов назад жестоко убивал пленника этажом ниже.

Я вздохнула, выдохнула, с трудом перевела взор от его глаз и сосредоточилась на магическом артефакте.

Кристалл засветился, ожил. На гранях чётко появились языки пламени.

Мужчина удовлетворённо кивнул, опуская руки, повернулся к Князю, громко огласил приговор.

– Огонь, Каста Кинжала.

Карлик снова грубо пихнул меня, я встала за спиной Инструктора.

– Следующий!

Скопление людей вытянулось в податливую ниточку и двинулось по очереди к каждому кристаллу. Арестованные по плодам реакции магии делились, занимая места за Инструкторами.

Я наблюдала за движением, думая о том, что на удивление Проверка оказалась права. Как бы ни было жестоко происходящее, с владением огнём и кровью изменников, сколько несчастий можно принести даже своему городу. Не такой плохой вариант, совершить что-то для защиты, выпустив огонь против кровного врага.

Из раздумий вернуло лёгкое касание руки, Кай встал снова рядом.

– Что показал кристалл? – одними губами спросила я.

– Сто лет назад я был бы счастливым магом воздуха, что не удивительно, зная мою родословную.

– М-да, а теперь ты разрушительная сила, готовая убивать.

– Ну, детка, не начинай нудятину. Ты тот, кем решил быть сам. А не как там тебя назвал кто-то снаружи. Моё право – принять ярлык или отдать обратно владельцу.

Какие-то панические метания возникли вокруг кристаллов и инструкторов.

Это Рада. Она билась мотыльком, прикладывая руки то к одному кристаллу, то к другому, но ничего не происходило. Узники и стражники остолбенели, во взглядах застыл немой вопрос.

Если нет реакции, то и крови нечисти быть не может.

Восторженная мысль пронзила стрелой.

У Рады всё хорошо, всё в порядке.

Я знала, что это ошибка.

Не может быть такая хрупкая и нежная девочка носителем такого бремена.

Не. Может. Я верила в лучшее.

О Боги, какое счастье!

Камень как будто свалился с плеч. Мы встретились глазами с Радой, я увидела искры счастья впервые за последние несколько дней.

Её испытание закончилось. Они ошиблись.

Резкий порыв воздуха со свистом заставил окружающих вздрогнуть. Острый клинок с длинным зазубренным лезвием с быстротой молнии вонзился в грудь Раде в область сердца.

Непонимание и боль на мгновенье промелькнули в её красивых глазах, девушка выдохнула, качнулась и медленно упала на пол, с грохотом ударяясь о камень. Эхо потрясённого возгласа отразилось от стен.

В звенящей тишине я стояла в полном оцепенении. Тошнота подступила к горлу, ноги и руки стали ватными. Я не могла пошевелиться, издать хоть какой-то звук.

Расширенные глаза были прикованы к застывшему безжизненному телу Рады в неестественной позе. Её светлые волосы разметались по чёрному полу, голова запрокинулась назад, изо рта текла тоненькая струйка крови. По сарафану, в котором подруга ходила со дня Проверки, расползалось багряное пятно.

Помещение закружилось перед глазами, я почувствовала, как начинаю проваливаться в темноту. Кай одним сильным движением прижал меня, обхватив за талию.

– Детка, дыши, смотри в пол. Не поднимай глаза.

Второй рукой парень начал пощипывать мне ладони и растирать заледеневшие пальцы, пытаясь привести в чувства.

Дрожь накрыла тело, воздух не попадал в лёгкие. Я повисла на твёрдо держащей меня руке, как на спасительном якоре.

– Убрать, – рявкнул Князь Вран.

От толпы вмиг отделились два Стражника, подхватили тело Рады за руки и ноги и потащили вниз по лестнице.

– Это была ошибка, – Рогатый резюмировал совершенно спокойно, как будто сейчас на его тарелку села назойливая муха и Князь её просто убил. – ошибка исправлена, работаем дальше.

Девушка за моей спиной ахнула и начала сползать в обморок. Князь застыл, остановился и развернулся в её сторону. Я с безумным ужасом поняла, что за реакцией сейчас последует ещё один взмах смертоносным клинком. Хлыст из руки Яромира свистнул на опережение, обвив девушку в тугой электрический кокон и выправив безвольно повисшее тело в строю Касты.

Казалось, Князь на мгновение задумался, скользнул безучастным взглядом по Яромиру, по нашему строю и со скучающим видом отправился с помоста.

Оставшиеся пленники проходили распределение, сбивались в кучу за спинами Инструкторов в соответствии с новым назначением. На площади постепенно никого не осталось.

Плечи тряслись мелкой дрожью. Я пыталась смотреть себе под ноги, медленно считать до 100, и отключить бредовые мысли.

Перед глазами непроизвольно проносились картины из детства: мы с Радой читаем в библиотеке за одним столом, несу ей банку варенья из шишек с лечебными травами, мы на Проверке.

Я давала обещание девушке, что всё будет хорошо.

Где эта долбаная грань хорошего и плохого?

Хорошо, когда твои мучения уже закончились одним ударом клинка?

Мы здесь, чтобы искупить кровью страдания и гибель невинных людей, надеющихся только на спасение куском металла у столбов рун.

Так почему её не отпустили?

Почему её больше нет?

Глава 5

Инструктор Яромир быстро развернулся, обежав коротким безразличным взглядом сбившуюся за его спиной толпу молодых арестантов.

Будущие боевые колдуны.

Убогое, удручающее зрелище опущенных мрачных лиц, поникших плеч, дрожащих потрескавшихся губ.

Кай постоянно продолжал держать меня за талию. Один-единственный уравновешенный якорь, заставляющий помрачённый рассудок пребывать в физической реальности.

Тюремный монстр повелительно, призывно вскинул оголённую руку вверх, привлекая внимание.

– Построиться по двое и за мной. – мотив резкий, грубый, командный.

Он крутанулся на каблуках чёрных ботинок из шероховатой кожи и размашистыми шагами устремился к низкой лестнице с помоста. Толпа вяло по двое потянулась за ним.

Свернув за ближайший угол, мы беспрепятственно дошли до низкой деревянной двери, обитой листовым железом, с небольшим окном в середине.

Инструктор кивнул

– Получаем форму.

Створка с громыханием откинулась, распространяя чрезвычайно неприятный, досадный звук по коридору.

Ватага продолжала стоять, не двигаясь.

Монстр с болезненным раздражением рыкнул, впечатляющим рывком пихнув первого парня в строю к окну.

В образовавшемся просвете выросла лысая голова в татуировках. Запавшие глаза с чёрными зрачками прищурились, окидывая молниеносным взглядом трясущегося арестанта сверху донизу. Стражник недовольно хмыкнул, на секунду пропал и, возникнув снова, лениво всунул парню кучу одежды серого цвета. За комплектом в узника из окна полетели кожаные ботинки.

Напуганный молодой человек суетливо наклонился, собирая дрожащими руками упавшие на грязный пол вещи.

Инструктор, не дожидаясь, толкнул к окну следующего.

Раздача. Тюремная раздача.

Я приблизилась к просвету, нетвёрдо придерживаясь за рельефную стену. Ватные ноги подкашивались, отказываясь сохранять туловище в горизонтальном положении.

Чёрный взгляд скользнул изучающе по мне, мужчина с той стороны опять скрылся и через мгновенье выкинул мне набор одежды с обувью. Я успела ухватить выпавший ворох тряпок, прижимая к груди. Кай подцепил мои ботинки, помогая быстро отойти, привалиться к холодной стене, и вернулся в живую очередь.

После того как первичная выдача одежды закончилась, Яромир заново громозвучно хлопнул, притягивая внимание.

– Строиться в душевые, – новоиспечённый сухой приказ.

Строй с кучей тряпок в усталых руках поплёлся по центральному коридору следом.

Душевых было две. Поток разделился на парней и девушек к моему огромному облегчению.

За запертой дверью встречала комната с низким потолком, скользкими от влаги каменными стенами и мохнатой белой плесенью по углам. Воздух до такой степени сырой, удушающий, что в глазах потемнело.

В первой половине прочно стояли широкие лавки для одежды. У дальней стены пристроились три кабинки. Целиком открытые, разделённые внутренними перегородками. В каждой подобие душа с краном, ржавые шатающиеся трубы и кусок мыла на каменной полке.

Девушки начали снимать с себя одежду. Медленно, неохотно.

Я нерешительно дёрнула за рваный подол, ощущая, как холодный липкий воздух обжигает тело. Сняла сарафан, нательную рубаху. Бережно сбросила с плеч лиф, чтобы пластина не выскользнула. Светлая кожа покрылась мурашками.

Холодный ветер пробирался через вентиляционные решётки под потолком. Расшнуровав ботинки, встала на ледяной пол босыми ногами. Могильный холод обжёг, резко восходя от ступней выше, беспардонно струясь по телу.

Вода в кабинке чуть тёплая. Ровно настолько, чтобы хозяйственное мыло можно было размочить. Летом тюрьму не топили. Зимой, по всей вероятности, вода будет теплее.

Я механически тёрла тело до красноты, пытаясь смыть с себя засохшую грязь и запахи ночной камеры. Холод подействовал отрезвляюще, вынудив двигаться сравнительно проворнее.

Девушки из смежных кабинок выходили, уступая место следующим.

Покрывшись гусиной кожей, я подхватила кусок ткани для обтирания и вышла к своей стопке одежды на лавке.

Мокрая, голая, униженная. Без прошлого. Без будущего.

В тусклом ворохе тряпок я нашла два комплекта формы с номером и два набора спальной одежды. О гигиене здесь думают. Смерти от инфекций, грязи, эпидемии никому не нужны.

В душевой царила неживая тишина, заполняемая только плеском воды и вкрадчивыми шорохами ткани. Девушки неестественно молчали, пытаясь не смотреть друг на друга.

Натянув форму и снова надёжно спрятав дорогой свёрток в лиф, я взяла с полки гребень. Зеркал не было. На ощупь расчесала спутавшиеся за несколько прошедших суток волосы и заплела в тугую влажную косу.

Тело понемножку начало согреваться, я подхватила сарафан и побрела к выходу. В проёме дорогу преграждал Инструктор.

– Личные вещи на сжигание – он кивнул в угол на высокую плетёную корзину и отвернулся.

Я вернулась и с болью швырнула сарафан и рубаху. Последнее, что оставалось от прошлой жизни.

В коридоре новоиспечённые бойцы Касты выстроились вновь, теперь это одинаковая тюремная серая масса с нагрудными нашивками.

Инструктор зашагал дальше. Мы затрусили следом, как собаки за хозяином, молча, без команд.

Очередное помещение оказалось здоровым. Сводчатый потолок высоким. В былое время в этом месте располагались грандиозные витражные окна в пол. На сегодняшний день они наглухо заварены железными листами и решётками. Меры безопасности.

В помещении растянулись длинные деревянные столы и лавки. Тюремная столовая. В конце пространства раздача еды с проёмом в каменной стене. Гора деревянных подносов на чугунной опоре в кирпичах.

Зал не простой. В мирное время, уверена, он видел праздничные приёмы и торжественные встречи официальных делегаций. В копоти стен проглядывались остатки раскрошившихся фресок. Рисунок разобрать нельзя, штукатурка облупилась, почернела от времени.

Разозлённый Стражник грубо пихал арестантам потемневшие тарелки и чашки в проёме раздачи. Посуда металлическая. Ножей, вилок нет, только ложки. На каждый поднос вставала мясная похлёбка, чашка какого-то горячего пойла и внушительный шматок хлеба. Порции еды большие, калорийные.

Желудок предательски скрутился, внезапно почувствовав жар от дымящейся тарелки.

Я села за стол и принялась вяло жевать. Инструктор следил за обедом, стоя у стены. Руки сложены за спиной, ноги широко расставлены. Никаких эмоций на лице.

Красивый мужчина. Красивый и невероятно жестокий.

Провиде́ние подшутило, отрисовав так тщательно, искусно наружную оболочку беспощадной смерти.

По внешнему периметру столовой стояли четыре охранника, контролируя помещение насквозь. Я тайком всматривалась в лица. Стражники не одинаковые. Кто-то выше, кто-то ниже. С разным телосложением. Но бритые затылки, форма, рунные татуировки делали их похожими, как единоутробных братьев.

Что-то меня смущало, что-то ненормальное, неестественное. Обнажённая истина ускользала. Но интуиция невольно заставляла пристально всматриваться в необычайно суровые лица снова и снова.

Пока не нашла.

Странное, неживое совпадение.

У всех стражников глаза были чёрными.

Не голубые, не зелёные, не янтарные. Только чёрные.

Такого не может быть. Нельзя же подбирать людей в охрану по цвету глаз… почему чёрные?

Я подняла взгляд на мускулистого монстра.

Нет. У него серые. Стальные серые глаза, не чёрные.

Сосредоточилась, вспоминая кривляющееся лицо Мары за кристаллом. У неё тоже глаза были чёрные. Злые. Пугающие.

Странное совпадение.

– Время! – Яромир махнул рукой.

Обед окончен. Всё быстро, чётко, без церемоний.

Строй поднялся, убирая подносы с грязной посудой.

Началось распределение по камерам.

Казематы располагались на несколько метров выше площади второго яруса. Широкий парапет без перил заканчивался ступенями вниз. Сверху он соединялся со следующей системой коридоров.

Я подметила, что ключи от камер имелись только у Стражников.

Яромир молча кивал, указывая, кому заходить за решётку.

Вереница заключённых уменьшалась, разбредаясь по местам. Перед камерой стражник защёлкивал каждому на руках кожаные чёрные браслеты.

Перед очередной открытой конурой Инструктор внимательно посмотрел на меня, потом на Кая, сжимающего мой локоть, и как будто кивнул собственным мыслям, указав пальцем.

– Вы двое, ты и ты.

Стражник закрепил браслеты, за нами в камеру вошли девушка с чёрными косичками и худощавый молодой человек с осунувшимся лицом и впавшими глазами.

Мы молча разошлись по кроватям.

Браслеты свободные, не сдавливают запястья. Тяжёлые. Кожаная оплётка туго набита неизвестным содержимым. Замок металлический, чуть светящийся, с крошечным геометрическим рисунком.

Как только браслеты коснулись кожи, я перестала чувствовать покалывание магического фона.

Тюремная форма не отличается на мужскую и женскую. Просто штаны и рубаха из грубой ткани, свободного кроя. Облачение тёмно-серое. Единственная разница – пришитый на груди номер и отличительный знак Касты. Я номер 9786, каста Кинжала.

Не хочу думать, что означает цифра. Сколько раз молодые люди одевали такую же форму, зная, что уже никогда не увидят дом и родных людей. От сарафана я успела оторвать несколько лент, чтобы завязывать волосы.

Чувства притупились, толстый погребальный кокон пелены отчаяния оплетает, помогая отстраниться от происходящего.

Действительность, будто чужая, далёкая. Не со мной. Не моя.

Я временно перестала чувствовать безутешную боль. Многочисленные синяки побоев, ссадины от верёвок, лопнувшая кожа – чувств нет.

Угольная зияющая дыра в груди пожирает останки жизненной энергии. Отстранённая пустая оболочка. Не человек.

Перед заплаканными глазами встаёт бесчувственное тело Рады в крови на полу. Такое белое, невинное, чистое. Клякса умершего света на мраке камня.

Новые камеры для заключённых Касты Кинжала существенно светлее. Каменный закуток сравнительно меньше предшествующей ночной передержки, втискивает в себя лишь только 4 деревянные кровати с тюфяками и потрёпанным, но чистым постельным бельём. Два маленьких окна по-прежнему закрыты решётками и пристроились под потолком. Магические светильники в виде рожков освещают узкое пространство внутри.

Зато в качестве удобств камера сопровождалась некоторым подобием туалета с довольно терпимой водой в трубах. Двери нет в целях безопасности, преградой служит просматривающаяся со всех сторон решётка с толстыми прутьями.

Скорее всего, в какие-то давние времена комнаты служили для военного постоя солдат, сейчас просто переоборудованные под тюремные помещения.

Узников намеренно не делят, заселяя девушек и молодых людей совместно. Ясное осознание предсмертного года жизни в замкнутом пространстве стирает границы и принципы.

Узников Касты Яда увели на первый этаж. Вероятно, их сектор расположился там.

Я опять практически целую ночь просидела в одежде на койке, отвалившись на спинку и поджав ноги. По всей вероятности, периодически я проваливалась в сон, но прийти в себя после вчерашнего потрясения не удавалось.

Довольно хрупкие надежды, за которые судорожно цеплялся разум, раскалывались одна за другой. Только приняв мысль, что собственное существование небесполезно и люди с кровью нечисти рождены, с тем чтобы встать на защиту других и атаковать врага, снова рушу её совершенно необоснованной бесчеловечной смертью невиновной Рады.

В семье травников принято беречь людей, помогать старикам, детям, видеть искру Богов в каждой жизни. Предназначение Стражников — тоже беречь жизни мирных жителей, защищать страну. Так учили в Академии…

Под утро, когда тени начали постепенно развеиваться, последовательно сменяясь серостью рассветных сумерек, в коридоре раздались поспешные шаги и лязг. Дверь в нашу камеру открылась, стражник по-хозяйски зашёл, окинул взглядом лежаки. Подошёл к кровати с худым молодым человеком и грубо дёрнул его за руку. Парень вскрикнул и упал на пол. Стражник, не давая ему опомниться, с силой, пнул его в живот, поднял за шиворот и вытащил волоком из камеры.

Сердце сжалось и остановилось, наблюдая очередную жестокую картину. Потом дверь снова открылась, и в неё вошёл рыжий молодой человек в веснушках.

Серая арестантская форма такая же, как у всех. В стиснутых руках ворох сменной одежды. Он, не торопясь, подошёл к освободившейся кровати и грузно приземлился на край.

Потом извиняющимся взглядом скользнул по мне.

Прости, что мешаю спать.

Улёгся и отвернулся.

Отчего произошла странная замена. Что случилось? Что с прошлым соседом?

Значит, вот так, за любым может кто-то прийти и не известно, что произойдёт дальше?

Я поёжилась собственным мыслям и снова упёрла осунувшееся лицо в колени.

Под утро очнулся на соседней кровати Кай. Он, не торопясь, потянулся, разминая затёкшие мышцы. И осторожно присел, свесив ноги на холодный каменный пол.

Поддерживать знакомство вчера никто не хотел, и я даже не знаю, как кого зовут. Хотя повеление стражников обращаться строго по номерам. Имён нет.

Кай потихоньку пересел на мою кровать. Пшеничные волосы разлохматились после ночного сна. Обширный синяк на лбу начал наливаться зелёным. На парне только просторные спальные штаны. Хорошо сложенный, натренированный торс обнажён.

Наверное, в другой жизни, за теми железными воротами, я бы уже треснула ему по лицу за эдакое хамское, бесцеремонное нарушение личных границ.

Только в этом месте моих границ нет. И меня нет.

– Лея, если ты не будешь нормально спать, свалишься в ближайший день.

Он легонько толкнул меня плечом, и тепло живого человека рядышком, посреди холодных камней, подействовало отрезвляюще.

– Почему Князь её убил, Рада же была ни в чём не виновата? – из горла вероломно вырывается всхлип. Пальцы снова дрожат.

– Ну, несостыковок тут много. Вчера я тоже не смог ответить себе на кое-какие вопросы. Ты знаешь, что Князь искал у тебя?

– Нет.

– Это только лишний раз доказывает мою философскую теорию – отсюда необходимо валить. И как можно скорее.

Кай аккуратно заправляет выпавшую прядь мне за ухо. Движение осторожное. В глазах боль и понимание.

– Пока твой план звучит абсурдно. Решётки, камеры, охрана, монстр, владеющий хлыстом. И выход один – в бой.

Я скользнула глазами по рубашке на спинке кровати Кая, номер 9794.

– Отчаиваться преждевременно, досконально изучим местность, оценим вероятности.

– Прям стратег. Кстати, откуда знал, что ты маг воздуха? – на самом деле мне всё равно, наверное, из вежливости поддерживаю разговор в ответ на искреннее беспокойство парня.

– Детка, а кем быть, когда мой дед и прадед были магами воздуха? Удивительный вопрос. Дар передаётся всегда старшему ребёнку в семье. Со следующими детьми бывает по-разному – тут как повезёт. Мой отец родился без дара, сила выпала старшему брату, который также уехал в эту тюрьму и не вернулся.

– Значит, твой дед был предателем?

– Значит, да, – глаза Кая блеснули холодом. – только он не был предателем. Дед любил Антар больше жизни, любил свою семью и не мог нас предать.

Чуть кривляющийся Кай с шутливой манерой общения вызывающе изменился. Спина мгновенно выпрямилась, раздвоённый подбородок взлетел вверх, в глазах застыла боль. Подобной серьёзной реакции у друга я не видела за несколько последних дней. Кай перевёл взор на меня, выдохнул и улыбнулся.

– Детка, неужели ты не знала ничего про своих родственников?

– Я была уверена, что пройду Проверку. У нас никого никогда не забирали. А Рада. – мысли по кругу непрерывно возвращались к вчерашней страшной трагедии. – у Рады горел кристалл на проверке. Уже задерживали её старшую сестру. Что стряслось здесь, в чём проявилась ошибка?

На соседней кровати завозилось одеяло, и мы, не сговариваясь, замолчали.

Девушка села, моргая ото сна и норовя разглядеть комнату в оставшихся от ночи сумерках.

– Ну, привет, соседи. Мой номер 9798.

Я поморщилась, непереносимо жить человеком за неотзывчивым набором цифр.

– Как тебя зовут?

– Квет, – девушка удивлённо вскинула изящные брови. Множество косичек, в которые заплетены длинные чёрные волосы, закачались в такт движению головы. Её фигуру выгодно выделяла высокая грудь, тонкая талия и чуть полноватые бёдра.

Озорные серые глаза хитро сощурились.

– А как же предписание великих стражников. Бунт в первый же день?

– Квет, – я повторила имя, как будто пробуя на вкус, и улыбнулась. В переводе с древнего оно означало «цветок» и чем-то напомнило о доме, травах, бабушке, – меня зовут Лея. Это Кай. Указания действуют за дверью. В камере можно хоть недолго побыть собой.

– Ну, собой так собой, я не против, – раздалось от койки рядом с окном. Рыжий парень с веснушками повернулся на кровати. – я Мил. Полностью Милослав, но можно не напрягаться.

Мне показалось, что обстановка в камере немного разрядилась и в первый раз за несколько дней я слышу, обычный разговор вместо беспрерывных угроз или звенящей тишины.

***

Первый же день в новой роли сразу расставил приоритеты пребывания. Утро начиналось с бега по кругу. Длительного, изнуряющего бега. Это не простая общеукрепляющая зарядка.

Князю Вран необходима физическая выносливость заключённых, с одной стороны, и людям не давали времени на раздумья, анализ ситуации с другой.

Бег, физическая подготовка в облике жёсткой бесконечной череды упражнений на прокачку всех групп мышц, техника грязного боя.

Внешний вид вчерашней главной площадки для построений изменился. За ночь, лязгая железом, в центр стражники вытащили десяток спортивных снарядов, гири, штанги, манекены людей, предусмотрительно оставив пространство по краям свободным для беговых тренировок.

Несколько Стражников с дубинами в центре зала отсчитывали время, командуя сменить снаряд. Никто не учил оказывать первую помощь, защищаться. В этом нет смысла. Тренировали нанести максимальный урон врагу, пройти как можно дальше, не допуская даже абстрактной мысли вернуться.

Неумолимые дубины стражников помогали держать узников в тонусе, не сбавляя темпа. После тренировок молодые люди и девушки падали без сил.

Система, выстроенная годами, не давала сбоя. Своя воля, своё я растворялись. Оставалась исключительно гнусная мысль, что ты уже рождён изменником и злом, сейчас совершаешь всё, чтобы искупить вину.

Старший стражник с лицом смерти стоял на помосте, наблюдая за спортивной пыткой. Охранники между собой уважительно называли его Хан.

Хан возвышался над нами, на лице застыло выраженное отвращение. Татуированные руки с кожаными наручами в железных шипах небрежно засунуты в карманы штанов.

– Быстрее, нечисть, шевелитесь. Остановитесь — будете тренироваться в пыточной!!

Кровь поднималась к голове от страха и непомерного напряжения в рвущихся мышцах. Лёгкие хрипели. Глаза заливал пот.

Затенённое пространство пришло в движение на дальнем краю помоста, и на возвышение к Хану поднялся Инструктор. На каменном безукоризненном лице не дрогнуло ни одной эмоции. Но взгляд. Взгляд цепкий, скользил сквозь потное стадо на тренировочной площадке. Изучал. Смотрел внимательно на действия каждого.

В голову как будто вонзились сотни крошечных ледяных иголочек. Я резко развернулась и встретила холодный взгляд серых глаз. Спазм подступил к пересохшему горлу, заставляя нервно сглатывать. Инструктор просто смотрел. Но я чувствовала силу, магию. Невероятно большую, дикую, властную. Требующую полного контроля и беспрекословного подчинения.

На помосте он смотрелся, как статуя Богу войны, которую гениальный скульптор идеально выточил из камня на пьедестале.

Угроза Хана про тренировки в пыточной как будто воплотилась в лице Инструктора, заставляя тело искать скрытые резервы для следующего спортивного снаряда.

К вечеру дрожали руки и ноги, я с адским трудом могла преодолеть несколько ступенек с площади до начала выступа с камерами. Спасали только прежние длительные прогулки по лесу.

Оглядываясь на ребят из Касты, я поняла, что тех, кто может стоять на ногах, практически нет. Форменные рубашки у девушек и парней намокли от пота, серые лица измождённые, дыхание рваное, с хрипами, волосы слипшиеся.

– Рано начали ползать, сопляки. Каждый вечер у вас тренировка в Касте и попробуйте только до неё сдохнуть. – Стражник замахнулся дубиной на тех, кто неудачно пытался сесть на пол, чтобы прийти в себя.

На тренировке было только 20 человек, лишь Каста Кинжала. Каста Яда с кожаной змеёй Марой не появлялась даже в столовой. Как у них проходили тренировки и к чему готовили, оставалось только догадываться. Явно не выращивали цветочки и пускали пузырьки. Наша же Каста – боевое грозное оружие.

К тренировкам в расписание добавилось трёхразовое питание в тюремной столовой и поход в душевые.

Вопросов больше, чем ответов. Зачем готовить заключённых год, почему так долго. Почему нельзя выпустить на врага через три месяца?

Катастрофически не хватало информации. Невинная смерть Рады сперва загнала мозг за глухой тёмный угол, целиком лишив происходящее смысла, сопротивления и дальнейшей жизни. Но чем больше я прокручивала в памяти день Проверки и распределение, тем больше появлялось вопросов к действиям стражников.

Напрашивающиеся догадки страшно обсуждать даже с Каем, хотя он поддерживал меня. Интуиция подсказывала, что друг не предаст. Важная гнетущая мысль ускользала. Мелкие несостыковки прячут что-то более значимое.

Сложно взять хоть крупицу информации, когда ты белка в каменной клетке, которая должна непрерывно бегать в колесе.

***

Первая тренировка магических способностей прошла эти вечером. Стражник подвёл группу заключённых к массивным железным створкам. В отличие от решётчатых дверей камер, эта дверь полностью глухая.

С грохотом врата открылись и мы, уже привычным гуськом с опущенными головами и руками за спиной, проходим внутрь.

Привели не всех, только 2 камеры, 8 человек. Остальные тренируются в другое время, разделяя нагрузку Инструктора и следуя системе безопасности. Открывать магию большому числу заключённых одновременно неразумно.

Я подняла глаза, сердце с грохотом проваливается в пол.

В помещении узников равнодушно встречает Инструктор Яромир.

Он стоял, широко расставив ноги, руки скрещены на груди. На лице нет эмоций, только жёсткий, колючий взгляд снова оценивающе ползёт по каждому из строя.

Меня окутывает волна паники, в памяти всплывают картины с окровавленной спиной, которую магический монстр бьёт хлыстом.

Что будет, если не справиться с тренировкой? Забьёт до смерти? Имеет Инструктор подобные полномочия? Вероятно, да.

Количество адреналина, которое я получила на прошлых тренировках, усмиряет смятение. Смотрю в пол и сознательно пытаюсь дышать ровно.

Дверь захлопывается, впервые в помещении не осталось ни одного стражника. Боятся?

– Долго будете стоять, как стадо баранов или хотя бы голову поднять мозгов хватит? – глубокий командный голос выводит из оцепенения, раскатываясь по залу.

Поднять голову? Последние несколько дней за это били дубинами.

Я медленно расправляю плечи и встречаюсь взглядом с холодными пасмурными глазами. Природное упрямство даёт о себе знать. Нагло смотрю в серый зловещий омут, стараясь не моргнуть.

Как в детстве, когда играли в гляделки.

Он первый переводит взгляд, кажется, что Инструктор удовлетворённо кивнул.

Сколько ему лет? Мужчина старше нас, но ненамного. 26? 28? Сложно определить, с таким количеством ранений он, верно, выглядит опытнее своего возраста. Форма та же, кожаные штаны и жилет. Верх одежды не застёгнут, демонстрируя широкую грудь и кубики пресса, уходящие треугольником вниз.

Кто он? Почему Инструктор здесь с открытой магией? Ведь мужчина не стражник. Значит, нечисть, как мы?

– Вы уже знаете, что меня зовут Яромир. Инструктор Касты Кинжала. В мою задачу входит за год довести способности боевой магии до максимума, чтобы смогли прорвать оборону врага. Прорыв форпоста – не просто ваша месть предателям. Победа даст возможность Магистрам добраться до правящей семьи Среднегорья, уничтожить. Вопросы?

Мы молчали, как всё то же стадо баранов.

– Слушай друг, а другого сценария развития событий тут нет? – это ляпнул Кай, ох, Пустошь его разбери. Вот идиот.

Удар хлыста мгновенно щёлкнул около кожаных ботинок парня.

– Здесь нет друзей, твои товарищи остались за стенами Сижар. Хочешь обратиться ко мне, можешь задать вопрос "Инструктору Яру". За сценарий скажи спасибо Магистрам. Утопить, как грязную крысу предложение вчера тебе озвучили.

Кай замолчал, недовольно нахмурив брови. Я облегчённо вздохнула, порка не продолжилась.

Зато для остальных в помещении хлыст Инструктора оказался чрезвычайно досадным сюрпризом.

Я оглянулась мельком на коллег по несчастью, в глазах молодых людей читался ужас.

Всех... кроме Квет?

Девушка стояла безукоризненно спокойно, единственная не содрогнулась от удара хлыстом. Тело не дрогнуло рефлекторно, не подалось назад. Квет стояла и смотрела на Яра с такой безбрежной радостью, что нереально не подметить диковинную реакцию.

Знала про хлыст?

Поражена магией, которую раньше не видела?

Или видела?

Яромир ткнул указательным пальцем в самого широкоплечего заключённого из нашей компании.

– Ты, три шага вперёд. – Парень послушно шагнул. – Бери дубину, нападай.

Узник растерянно взял дубину со стойки с тренировочным бутафорским оружием. На мгновенье он замешкался, потом ненависть и отчаянье пробились наружу надрывая запреты. Молодой человек бросился на Инструктора с диким рёвом, замахиваясь для удара.

Яромир продолжал спокойно стоять на месте.

Одно лёгкое движение хлыстом и дубина полетела на пол.

Второе – и парень скручен электромагнитным лучом как верёвкой.

Поединок занял меньше минуты. Ни один мускул не дрогнул на красивом литом бронзовом теле. Только лёгкая улыбка в глазах, как будто он погрозил годовалому малышу пальцем.

Я смотрела на грацию, лёгкость, смешанную с силой и смертью, и не понимала, какие чувства испытываю. Трепет, восторг, страх?

Инструктор отпустил пленника, тот встал обратно в общий строй, понурив голову. Плечи беспомощно поникли.

– Владея магией, за стенами Сижар, вы не будете такими уязвимыми.

Не могу сказать, что звучит как план, но разумная мысль есть.

– И ещё помните, что в любой момент я могу скрутить вас, несмотря на вашу магию. Поэтому советую учиться разумно, не делать глупостей. Снимаем браслеты.

Каждый подходит по очереди к треугольному знаку с рунами в стене, прикладывает наручи на запястьях. Раздаётся щелчок и рунный замок открывается.

После того как оба браслета сняты, мы заняли каждый свободное учебное место – что-то похожее на стойку в тире, где ты встаёшь в начале дорожки, а в конце на расстоянии 15 метров находится мишень в виде человека. Каждая зона отделена друг от друга перегородками из сплавов.

– Положите руки на руны, – Яромир продолжал командовать.

Стражники заставляли подчиняться, держа в страхе, угрожая оружием, пытками, болью. Инструктор был спокоен, холоден. Но ни у одного заключённого не возникло желания не подчиниться, ослушаться. Власть, исходящая от мужчины – абсолютна и беспрекословна.

Я опустила взгляд и увидела на стойке две выемки под руки. Накрыв ладонями углубления, я почувствовала приятное тепло и покалывание. Светящиеся сплетения начали магическую работу.

– Руны помогают разбудить вашу магию, чем быстрее начнёте справляться, тем больше времени на учёбу до выхода. Сосредотачиваемся, чувствуем силу, пытаемся нащупать её разумом, позвать. Сконцентрируйтесь на руках, ощущениях. Магия в крови, ей надо помочь проснуться и сделать первый шаг.

С левой стороны от меня стояла Квет. Её глаза закрыты, руки расслаблены. На лице счастливая улыбка. Ещё один вопрос в копилку загадок. Девушка поглаживает ладонями руны, уголки губ подрагивают. Вдруг под пальцами Квет пробегает искра. Я удивлённо вздыхаю.

Яромир подходит к ней, встаёт за плечом. Близко. Очень близко.

– Молодец, давай, ты справишься, – голос прозвучал тихо, почти интимно, неслышно для остальных, но… с такой нежностью? Ком подкатил к горлу. Во-первых, среди жестокого ада нежность, вероятно, показалась, этого не может быть. Хотя, во-вторых, судя по всему, мне сейчас само́й тоже хотелось услышать слова поддержки.

Я опять сосредотачиваюсь на руках, пытаюсь понять природу затаившегося тепла, найти источник в себе.

Усталость предыдущих тренировок заливает тело свинцом. Мышцы дрожат, ноги подкашиваются. Пальцы на рунах не слушаются. Я не могу никак повлиять на тепло, закрывающееся от разума невидимой бронёй. Глубокое отчаяние начинает накатывать волной, постепенно перетекая в шумный вздох разочарования.

Инструктор отвечает мгновенным взмахом хлыста.

Голова вжимается в плечи, ожидая удар.

Но луч не бьёт, а окручивает моё запястье и аккуратно чуть поднимает руку. Под искусственной опорой ладони более твёрдо держатся над руной. Я с изумлением вижу, как на кончиках пальцев появляются солнечные зайчики.

Доверчивое сердце набирает темп, я ошарашенно разворачиваю ладони к себе и понимаю, что перекатываю тёплые солнечные зайчики между пальцев.

Сигнал рога выдернул из чувства сладкой эйфории и созерцания.

– Надеть браслеты, встать в строй. Занятие окончено.

Инструктор хлопнул в ладоши.

***

Первое, что бросилось в глаза, когда мы, наконец, вернулись в казематы после мучительно долгого и тяжёлого дня – постельные принадлежности на кроватях перевёрнуты. Камеры обыскивают, заключённых постоянно контролируют.

Жалкие полоски света с улицы поглотили ночные сумраки.

Кай опять нагло уселся ко мне на кровать.

– Ну, что, у тебя получилось?

– Да, наверное, я видела солнечные зайчики на ладонях.

– Детка, мы с тобой прекрасная пара. Ты солнце, я ветер. Как бы сказал мой Учитель в имении, «верх романтики».

– У тебя были свои учителя?

– Ага, остатки былой роскоши графского поместья.

– Графского поместья, Кай? – я удивлённо поднимаю на него голову.

Ну да, как же я раньше не поняла, он же всегда говорил об этом, просто не в лоб.

– Да, детка, я завидный жених. Так что ты определённо должна быть рада моей компании.

Я уже не обижаюсь на банальные шутки, для меня его общество стало серьёзной поддержкой в неприятных событиях минувших дней.

– Квет, а какой дар у тебя?

Девушка поворачивается ко мне на своей кровати. Ни у кого нет сил, и ребята падают, только зайдя в камеру.

– Электрические импульсы.

– То есть у тебя будет хлыст, как у Инструктора?

– Пока не знаю, в каком апостате смогу справиться с даром. Мы формируем то, на что хватает силы, и чем можем управлять. Чтобы манипулировать хлыстом, нужно владеть магией гениально, тонкие грани. За год надеюсь сформировать хотя бы клинки для метания или меч для ближнего боя.

– Откуда у тебя знания о магии, – я спрашиваю и внимательно слежу за невольной реакцией собеседницы.

Что-то мне кажется, что у всех в этой крепости скелеты в шкафу.

– Ну вот странные у тебя вопросы, детка. У меня, например, в поместье осталась куча книг от деда. После войны родовое гнездо разорили, как и у всех. Родители успели спрятать многие запрещённые книги.

Квет, кажется, облегчённо вздохнула, когда Кай ответил на её вопрос, и поспешила перевести тему разговора:

– Мил, а у тебя какая сила?

– Я маг воды, ну то есть нечисть воды, водяная нечисть ну или как там правильно, – Мил запутался в мыслях, вызвав наш дружный тихий смех.

– У тебя тоже семейный дар? – я пытаюсь нащупать закономерность.

– Не уверен, – Мил опускает глаза.

Парень не хочет рассказывать про семью. Понимаю его, для меня близкие тоже больная тема.

Рёв рога, возвещающий тревогу, разрубил тишину крепости, как удар топора на плахе. Мы вчетвером вскочили с кроватей и приникли к ржавой решётке двери. Стражники суетились в коридоре под грубыми командами Хана, из смежной камеры выволокли парня.

Видела его сегодня на тренировке. Невысокий, коренастый, с тёмными длинными волосами. Он извивался и кричал в руках охраны.

К старшему стражнику подбежал один из дежуривших охранников.

– Пытался вздёрнуться на поясе. – Коротко доложил он, кивая на парня.

– Отправить в карцер, доставить Инструктора для пыток.

Вслушиваясь в разговор охраны, становится понятно, что парень что-то хотел сделать с собой, не выдержав навалившегося горя, сломался.

За пленными шпионили строго, несмотря на кажущуюся твёрдость в тюремной системе. Хотим мы того или нет, от узников ждали результат и хранили жизни для целей Князя.

Недавняя сцена пыток всплыла в памяти, я проводила молодого человека взглядом, полным сожаления.

Он уже перестал сопротивляться и безвольно повис на руках стражников, заворачивающих за угол.

Ладони машинально скользнули по необычному замку на двери.

– Ты видел такое раньше?

– Нет, со времён войны с рунами ничего не осталось. Даже у нас. – Кай положил ладонь рядом с моей. – Все замки на дверях, браслетах, тут всё в рабочих рунах открытия и закрытия.

– Руну можно отключить только другой руной…

– Да, ты же видишь, как стражники уверены в безопасности тюрьмы. Никто не сможет открыть двери. Никто отсюда не сбега́л.

***

Спустя два дня в столовой я стояла с подносом, оглядывая комнату с длинными лавками. Квет махала рукой, показывая на место, за которым сидели Кай и Мил, но мне надо воспользоваться моментом и найти ребят из другой камеры.

Ладони влажные от страха, в груди покалывает тревога, сворачиваясь под рёбрами колючим ежом.

По периметру столовой стоит стража, наблюдая за каждым действием.

Я специально отстала от своей группы, замешкавшись на раздаче.

Наконец, взгляд выцепил высокую, худую девушку с острыми чертами лица. Её образ чем-то напомнил цаплю.

– Можно с тобой пообедать, – я села рядом.

Девушка молча кивнула и продолжила жевать кашу.

– Тот парень из вашей камеры, что с ним?

Девушка продолжала сосредоточенно есть, я уже поняла, что идея приставать с вопросами не самая хорошая.

– Рон. Его зовут Рон. – неожиданно она оторвалась от тарелки и перевела на меня взгляд. – Он вернулся сегодня из карцера. Спина располосована, зрачки стали чёрные. У него больше нет воли.

Я судорожно сглотнула. Нет своей воли – магия Мары. За попытку убить себя, его обезопасили, но не казнили...

Глава 6

Бесконечные дни потянулись довольно однообразной чередой. Боевое расписание редко менялось, и монотонная искусственная определённость предоставила возможность собраться с мыслями.

Надорванные мышцы ныли. Каждую ночь накрывало патологическое чувство, что они завяжутся в тугой морской узел или вывернутся наизнанку. Уроки по физической подготовке давались тяжело.

Необходимо принять должное, хотя бы на них я не ощущала себя первой с конца. В смертоносную колдовскую армию арестовали обычных не подготовленных к варварской войне парней и девушек, и далеко не все из них знали о близком уходе.

С раннего утра мы наматывали километры по замкнутому кругу площадки под куполом.

В висках колотило, закипающая кровь приливала к голове, лёгкие решительно отказывались совершить вздох и целиком раскрыться.

Угрюмые стражники в полном молчании держали под надзором тренировки, изредка отдавая короткие строгие приказы. Если кто-то падал или не мог достаточно заниматься, его просто-напросто жестоко избивали.

Оттого всякий раз, когда я смутно чувствовала предел физических возможностей в очередном тренировочном задании, рождалась прекрасная мотивация не останавливаться и продолжать качать мышцы.

В камере я нашла небольшой уголёк, завалявшийся под кроватью, и сделала нечто вроде календаря на стене в туалетной комнате. Цвет камня здесь чуть светлее, полоски получилось нанести.

Всякий вечер ставила чёрточку и сердечно благодарила Богов, что мы пережили трудный день. Примитивный ритуал регулярно не давал потеряться во времени среди довольно однообразных дней.

Заключённые носили браслеты на обеих руках. Кожаные наручи блокировали магическую силу, снимать их можно лишь только на занятиях по колдовству

Для меня стихийная магия сделалась ещё более мощным экзаменом, чем марафонский бег.

У любого из нашей юношеской восьмёрки уже обозначился какой-нибудь боевой прогресс за первую неделю упорных тренировок, рождались первые неуверенные, пробные удары. Кай лихо завёртывал прохладный ветерок у своей стойки, окружающий воздух принимался гудеть.

Я не могла сдвинуться дальше солнечных зайчиков ни на шаг.

Яромир постоянно вставал позади, и затылок инстинктивно чувствовал на себе недовольный испытующий взгляд. Инструктор разочарованно покачивал головой, но не пытался помочь сладить с неудачами.

Квет многократно увеличивала электрические искры, активно стараясь на первоначальном этапе соорудить из них крупные оранжевые иглы. Красивая, талантливая, упрямая.

Из-за каждой учебной стойки в просторном тренировочном зале доносилось до слуха прилежное пыхтение неоперившихся чародеев. Лица сосредоточены, на лбах выступала испарина.

Любопытно, каким-либо образом выглядело военное обучение до предательства?

Через три деревянные стойки от меня трудился Рон. Его поступки размеренные, однообразные. Будучи магом воздуха, арестант взвивал кверху преимущественно лёгкие предметы. С той поры, как парень возвратился из карцера, он полностью перестал разговаривать. Волшебная сила колдуна сильно уступала Каю. Но Инструктор не обращал внимания на относительную слабость. Как будто, для изменённого состояния Рона — это допустимая норма.

Чем больше я присматривалась, тем больше производило впечатление, что слабость — расплата за отсутствие рассудка. Заключённых Касты можно без труда подчинить с первого дня, но Князю необходимым могучие вооружённые бойцы. Потому человеческую волю традиционно предпочитали превращать в развалины, не прибегая к чудодейственным методам.

Инструктор, не спеша, шёл за спинами молодых учеников, надзирая за действиями каждого.

– Напружинивай руки интенсивнее, не виси на стойке, — время от времени хлыст активно раздавал преимущественно лёгкие подзатыльники отвлекающимся.

Когда Яромир шёл сзади, тело делало усилие, заливаясь жаром. Разум ожидал штрафной удар или дерзкое обращение, надлежащее звериному статусу учителя.

Непреднамеренно изобличала себя на гнетущей мысли, что, несмотря на ежеминутную жестокую угрозу и древнюю силу, исходящую от мужчины, взгляд притягивали сильные мускулистые руки, уверенный пружинящий шаг.

***

– Лея, ты слишком напряжена, – Кай придвинулся позади и аккуратно попытался размять плечи, пока я сидела на заправленной койке в камере, развернувшись к нему спиной.

Широкие ладони молодого человека легли на опущенные плечи, аккуратно нажимая на затёкшие ноющие мышцы. Я закатила глаза от блаженства, запрокинув голову назад.

– Спасибо, но боюсь, это не поможет. Когда я безрезультатно пытаюсь нащупать свою силу, складывается впечатление, что она сматывает удочки. Не могу удержать её в голове.

– Странно, – Квет забросила ногу на ногу. – я свою стихию чувствую отчётливо. Как будто могу руками ощупать условные границы.

– А я сегодня сделал первый раз ледяную иглу. – Мил гордо хвастался достигнутыми результатам.

– Получается у всех, кроме меня. Я не знаю причину, вряд ли Князю нужен подобный колдун в бою.

Не могу сказать, что с маниакальным упорством сражалась за оставшуюся короткую жизнь, но провал расстраивал. Учась в Академии, меня искусственно подхлёстывал спортивный интерес, возможность состязаться с однокурсниками, усовершенствовать результат. Теперь, кроме беспросветного разочарования, прочих эмоций совместные занятия по магии не вызывали.

- Видела, сегодня всю тренировку на площади Хан не спускал с тебя глаз? - Кай продолжал нежно разминать плечи. - И карлик опять сидел на помосте. Чего-то вынюхивают.

- Врядли, за всеми тут смотрят. - Мил переоделся, устраиваясь на подушке поудобнее.

- За Леей особенно, как будто ждут, что должна где-то ошибиться.

- Просто ты к ней неровно дышишь и тебе кажется, что все на неё пялятся. - Квет демонстративно закатила глаза. - У всех получается пока слабо. Колдунами не рождаются, раньше тренировались годами до звания боевого мага.

Я тоже чувствовала повышенное внимание. Чёрные бездушные глаза контролировали каждый шаг, каждое действие.

Странным казалось и поведение Инструктора. Он одинаково подходил ко всем ученикам. Поправлял, возможно, грубо и бесцеремонно, но демонстрировал ошибки, заставлял добиваться результата.

Особенно старался поддержать Квет. Незаметно. Я становилась невольным свидетелем, работая с девушкой бок о бок за соседней стойкой. Иногда он клал ладонь на её плечо, и Квет одаривала его тёплым благодарным взглядом.

Но со мной Яромир был особенно сдержан. Напряжён.

Ни слова. Ни замечания. Сжатая челюсть.

Неопределённый взгляд. Я прировняла себя к лидеру в его списке претендентов в карцер и ждала неминуемой беды со дня на день.

***

Поздним вечером двадцать четвёртого дня, после того как сигнальный рог мощно пропел отбой, а волшебные светильники потухли, сохранив лишь тусклое дежурное освещение, к нашей камере подошёл стражник.

Решётка визгливо скрипнула в темноте, вызывая ворох мурашек на коже. Охранник махнул дубинкой.

– 9786, на выход.

По измученному телу пробежала волна нервной дрожи.

Задавать безответные вопросы смысла нет, я стремительно скользнула в туалет, наспех скинув спальный комплект и одев тренировочный костюм.

Пошла на выход, сложила руки за спиной и опустила голову.

Кай сел на кровати, провожая меня настороженным взглядом.

В ночном коридоре было безмолвно, как на кладбище, путь освещали только сумрачные тусклые маячки, нерешительно рассекая темень довольно скудным дрожащим огоньком.

Охранник ступал молча.

Неизвестность пугала, пробуждая неприятные ощущения в утробе. Во рту пересохло. Я лихорадочно облизала пересохшие губы, тщетно силясь угомонить мышечную дрожь.

Спереди в кромешной темноте пробилась жёлтая полоска света из-под глухой двери зала по магическому бою.

Видимо, сейчас я получу взбучку за ежедневные позорные провалы, если вообще Инструктор меня не прикончит или не засечёт до смерти.

Сердце в очередной раз как будто перекувырнулось в груди от дурного предчувствия. Вспоминая пустые глаза Рона, я передёрнула плечами и выдохнула.

Стражник остановился у двери и стукнул кулаком по железной обивке.

– 9786 доставлена! - гул разрезал воздух, оглашая приговор.

Массивные створки распахнулись, я вошла и услышала щелчок закрывающегося замка за спиной.

Мышцы живота свинтились в тугой болезненный узел. Я тихо выдохнула, расправила плечи и гордо подняла голову.

Умирать, так не как баран, которого приволокли на бойню.

Инструктор Яромир стоял у маленького окна, привалившись широкой спиной к стене и скрестив руки на груди. Его любимая поза на занятиях. Взор задумчиво спускался по решёткам окна, пристально всматриваясь в сумерки, укутывающие плотной пеленой двор тюрьмы.

Какое задание Инструктор получил от Князя?

Просто так арестованных к нему не приводили, это машина для убийств и вразумления.

Зачем привели сюда, а не сразу в карцер?

Так мы стояли несколько минут, я боялась нарушить наступившую тишину первой и ждала, хоть какой-то реакции тюремщика.

Наконец, Яромир медленно повернулся, скользнул по мне взглядом и, без труда оттолкнувшись от стены, сделал пару шагов навстречу. Движения лёгкие, хищные. С той грациозностью зверя на казни.

Мне захотелось подсознательно шарахнуться назад, но я затормозила рефлекторный порыв.

Что-то еле уловимое поменялось в образе Яромира.

Военная сталь характера, каковую заключённые наблюдали на ежедневных тренировках, стала чуть мягче, теплее.

На Инструкторе надеты кожаные штаны, полотняная серая рубашка небрежно накинута на атлетические плечи.

Как будто его рабочий день уже закончен, и он слегка припозднился, перед тем как уйти.

Я бесстыже уставилась на безупречные кубики пресса, а когда поняла, что мужчина проследил направление моего взгляда, затем изумлённо изогнул тёмную бровь, густо зарделась.

– Ты меня не боишься. – неизменно властный голос звучал странно спокойно.

Это был не вопрос, скорее утверждение.

– Как можно не бояться человека с электрическим хлыстом, который в два раза больше меня, если я безоружный арестант в тюрьме?

– Это твой выбор, – глаза Яромира стали серьёзными, лёгкая усмешка испарилась.

– Мой выбор – родиться нечистью и сдохнуть в тюрьме? – я невольно начала закипать от короткой формулировки о моём положении и жалости к себе.

Кулаки непроизвольно сжались, в глазах полыхнул огонь.

– Твой выбор — не пользоваться оружием! – зрачки мужчины потемнели, брови хмуро сдвинулись к переносице.

Я как рыба беззвучно открывала и закрывала рот. Страх сменился порывом неконтролируемого гнева.

– В чём мой выбор, я НЕ МОГУ управлять этой штукой!!

– Можешь и прячешься специально!! Не делай из меня идиота!! – Яромир перешёл на крик, рычание мгновенно отразилось эхом от каменного свода.

Черты лица заострились.

– Я стараюсь каждый грёбаный день заканчивающейся жизни на твоих долбанных занятиях!! У. Меня. Не. Получается. – кокон, подавляющий мою волевую энергию с первых дней заключения, разорвало на клочья.

Неуправляемый, дикий порыв вылетел ураганом наружу.

Гнев Инструктора, упрёки, запустили цепную реакцию.

Я как рыжая фурия упёрла руки в бока и начала угрожающе наступать, отчеканивая каждое слово.

Инстинкты самосохранения разом пропали. Последняя жалкая мысль, что я разозлила зверя, убивающего в несколько секунд, слабо дёрнулась на задворках сознания, но было поздно.

Я стояла, кипящая гневом, с вызовом, практически нос к носу с тюремщиком. Не считая того, что он был на голову меня выше и смотрел сверху вниз.

В глазах свирепого Инструктора пронеслось удивление, возможно любопытство? Яромир изучающе склонил голову набок, задумчиво прикусил нижнюю губу.

Наверное, мне показалась, но я даже увидела какое-то подобие беглой улыбки. Мужчина тоже подался вперёд и навис надо мной, смотря пристально в глаза.

– Если я не говорю, что вижу, как ты скрываешься, это не значит, что ты всех легко обвела вокруг пальца! Никогда не недооценивай противника!

Мысли распались на осколки, ощутив горячее дыхание на лице.

Огромная глыба мышц, уверенности и сильнейшей магии.

Сила Инструктора притягивала с каким-то ненормальным магнетизмом. Воздух между нами раскалился, обдавая тела жаром.

Сердце зашлось в бешеном ритме, щёки покраснели.

Вот так, видимо, Квет не смогла устоять. Болезненная мысль окатила ледяным душем, я судорожно выдохнула и сделала шаг назад.

Вздох. Выдох.

– Хочешь, я сейчас расстегну браслеты и попробую при тебе ещё раз. Я честно не понимаю, в чём дело.

– Хочу, – он кивнул надменно, – снимай.

Уже привычным движением за последние дни я быстро подошла к светящемуся треугольнику, отстегнула браслеты и встала за хорошо знакомую учебную стойку. Руки, как обычно, упали на руны, я сконцентрировалась на слабом тепле под пальцами, медленно поднимая вверх солнечные зайчики.

Ограниченный рубеж моих магических усилий.

– Что я делаю не так?

Его взгляд снова сделался критическим, цепким.

Яромир внимательно смотрел мне в глаза, штудируя агрессивную реакцию.

Что Инструктор стремился во мне разглядеть?

Как будто спрашивая, он качнул головой сам себе.

– Ты, правда, не понимаешь.

Это опять-таки не вопрос, утверждение.

– Да, – я говорю тихо.

Видимо, убедительно доказала, что не пытаюсь солгать.

– Хорошо.

Инструктор ещё раз подходит дьявольски близко, и я лихорадочно сглатываю.

Яромир не касается меня сам.

Внезапно появляется хлыст, который обвивает тело как змея, фиксируя руки по бокам туловища.

Мгновенный порыв проносится со свистом в воздухе. Я вздрагиваю, всхлип застревает где-то в лёгких. Понимая беспомощность спелёнутого ребёнка, меня начинает душить паника.

Высоко вздёргиваю подбородок, прикладывая последние силы, чтобы не дрогнуть и не отвести взгляд.

Конец хлыста поднимается к шее.

Дыхание сбивается, сердце бешено колотится. Я с недоумением смотрю Яромиру в глаза, но они спокойны.

В сером омуте нет гнева.

Электрический разряд, как змея проникает ко мне под рубашку, заползает под воротник, спускается ниже и касается голой кожи груди тёплым, ласковым движением.

Зрачки расширяются от негодования.

Мурашки пробегают по телу.

Прикосновение чуть обжигает, отдавая тёплом внизу живота. Хлыст легко проскальзывает живой нежной ниткой в лиф и вытаскивает ткань с пластиной ладоскоита.

Тот самый свёрток, который я продолжаю носить у сердца как оберег. Его не нашли при обыске. Я судорожно вздыхаю и непонимающе смотрю на него.

Хлыст отпускает мои руки и подаёт свёрток своему хозяину.

Ну, Пустошь его разбери, — я возмущённо разворачиваюсь и врезаю Яромиру пощёчину, наотмажь.

Голова Инструктора качнулась от неожиданности, на лице появилось удивление. Он коснулся покрасневшей щёки ладонью в лёгком замешательстве.

Инстинкты закричали, пора бежать!!

– У меня была мысль, что если изображу то же самое руками или скажу тебе, чтоб разделась до пояса, будет намного хуже. – сарказм, ирония.

Впервые слышу такие нотки в голосе зверя.

Стою, часто моргая, пытаясь унять дрожь и странное чувство, наэлектризовавшее нервные окончания до предела. Руки непроизвольно теребят ворот рубашки, кожа горит в местах нежных касаний хлыста.

Бесит, даже не то, что меня легко облапали при помощи магии.

А то, что он знал про пластину у меня на груди.

Или не знал? Искал там что-то?

Яромир развязал узел с таким видом, что стало понятно: он в курсе, что лежит в свёртке.

– Ладоскоит, чистый кусок без химических примесей.

– Да, это память о маме. Она работала на шахтах. Бабушка отдала свёрток перед Проверкой.

Яромир удовлетворённо кивает. Кажется, лёд недоверия дал трещину, в мужчину вернулась та расслабленность и усталость.

Инструктор положил узелок на соседнюю стойку, встал сзади и заставил меня снова прикоснуться к рунам, накрыв сверху своими большими ладонями.

Тело оказалось в капкане железных мышц. Инстинкты дали команду приготовиться к обороне. Но вместо этого я почувствую тепло через тонкую ткань рубашки на спине, плечах, бедрах. Волна спокойствия разливалась, расслабляя.

Его запас — древесный, брутальный, с нотами дождливой осени.

– Вдох. Выдох, – тихо сказал Яромир мне на ухо, щекоча дыханием шею. Трепет пробежал по телу с приливом странного наслаждения.

Я закрыла глаза, теряя контроль.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Волна тепла покатилась к ладоням, температура стала нарастать.

Я отдёрнула руки от рун и испуганно развернула в сторону мишени. Огненный шар вылетел из ладоней и с восторженным гулом врезался в макет человека, полностью разбивая на мелкие шматки манекен. Облако густого белого дыма заволокло тренировочную дорожку. Запах гари ударил в нос.

Я пошатнулась от испуга и нахлынувшего удивления, откидываясь назад. Яромир легко поддержал меня за плечи.

Потом отошёл на несколько шагов и довольно улыбнулся.

– Вот так намного лучше, но теперь у нас другая проблема.

– Какая, – я тяжело дышала, пытаясь справиться с возбуждением.

– Надо убавить силу, чтобы тебя не убили.

– Что? Думала, чем больше способностей, тем страшнее ты оружие. — продолжаю ошарашенно рассматривать руки, как восьмое чудо света.

– Доля истины есть, но к тебе это не относится. Твою кровь ищут, Князь тебя убьёт. А ты пока не можешь за себя постоять.

Что он делает?

Пытается мне помочь?

Выполняет работу для своего Князя?

Поняла, что запутываюсь ещё больше.

– Время, – раздался крик, в дверь постучали.

Яромир быстро завернул ладоскоит обратно и сунул мне.

– Убери.

Только успела заправить свёрток на законное место в лифе, дверь распахнулась.

– Занятие окончено, надеть браслеты.– снова широко расставленные ноги, скрещённые руки и ледяной тон.

Я в полном замешательстве от резкой перемены застегнула браслеты и вышла вон.

– Скажи Князю, что способности есть, но не такой силы, как он ждёт. – фраза была адресована стражнику.

Яромир захлопнул дверь, и я поплелась под охраной в камеру.

***

Утром я проснулась от ощущения, что на меня кто-то пристально смотрит.

Кай.

Настороженные голубые глаза сверлили во мне дыру. Нахмуренный лоб бороздили морщины.

– Детка, ты очень напугала ночью. Где моя дорогая подруга шлялась целый час в компании Стражника?

Мысли заплясали хороводом. Рассказывать о ночном открытии страшно. Сама не осмыслила, как жить с полученными знаниями.

– Кай, пожалуйста, прекрати называть меня деткой.

Я демонстративно перевернулась на левый бок, пытаясь тянуть время, пока придумываю ответ.

Он обошёл кровать и присел на корточки с другой стороны.

– Я за час чуть с ума не сошёл, думал, тебя уже прикончили, за углом. Может, поведаешь, что приключилось?

– Ну, ты же видишь, у меня с магией всё плохо. Меня водили на дополнительную тренировку. Но за беспокойство спасибо.

Разъяснение вышло довольно безобидным.

Ответ устроил Кая, он облегчённо вздохнул.

– Ладно, и как успехи?

– Пока никак.

Я не готова рассказывать правду. Вчерашний день достался сумасбродно тяжело, и я просто отключилась, упав на кровать.

Теперь я лежала и пыталась восстановить нереальные события.

Инструктор убрал свёрток и магия вспыхнула.

Почему?

Страна живёт в гонке по добыче ладоскоита как усилителя магии и рун.

Получается, метал, напротив блокировал защиту?

Вчера Яромир сердился, норовил меня испытать. Думал, что представление с солнечными зайчиками я вытворяла специально?

Единственное вразумительное объяснение происходящего.

Почему Инструктор не рассказал стражнику истину про открытые способности?

Пазл не складывался, кусков информации отчаянно не хватало.

Одну больную мысль, закравшуюся в голову и свербящую теперь неприглядной догадкой, надо экстренно проверить. Испытание могло стоить жизни, если кто-то раскусит, чем занимаю.

Но другого выхода нет. Я решила рискнуть.

– Квет, а ты каких успехов добилась с магией?

Девушка залезла на кровать, скрестив ноги, и переплетала косички. Пальцы ловко закручивали тугие колоски.

– Кое-что начинает получаться.

Попросить поддержки или нарваться на предателя?

Другого выхода нет, придётся частично раскрывать карты. Ни Мил с силой воды, ни Кай с магией воздуха не помогут.

– Мне нужна твоя помощь, но если кто-то узнает, до боя я не доживу.

Квет удивлённо подняла серые глаза.

– Ну, так-то у нас всех тут один конец, рассказывай, чего придумала.

***

Наша с Квет операция дерзко спланирована под окончание занятия по магическому бою.

Тренировка проходила по обычному сценарию.

Снять браслеты, подойти к месту у стойки.

Я нерешительно дотронулась рукой до груди, где лежал тёплый свёрток, и в смущении бросила взгляд на Яромира.

Как себя вести, Инструктор ничего не объяснил.

Мужчина только незаметно коротко качнул головой. О свёртке лучше молчать.

Я уложила кисти на подставку и начала со старательным видом гонять солнечных зайчиков.

В конце занятия, когда заключённые шли к браслетам, я кратко задела ладони Квет и умоляющие взглянула на девушку. Она тихо кивнула, подойдя к наручам, выставила руку и ударила небольшой острой бритвой электричества по моему браслету на запястье.

Кожаная оплётка задымилась, треснула, демонстрируя содержимое внутри.

Наручи наполнял ладоскоит.

Меня охватила паника, часть пазла сложилась в страшную догадку.

Свист от дюжего удара хлыстом прозвучал за нашими спинами.

В этот раз содрогнулась даже Квет и мы синхронно испуганно расступились.

На лице Яромира застыло бешенство.

Вены на мощной шее Инструктора напряглись, серые глаза налились свинцом.

– Что вы творите, мать вашу! Вы рехнулись, обе! Кто разрешал пользоваться магией без стойки!!

Квет опустила руки.

– Ярик, прости, пожалуйста.

Ярик??

Она сказала Ярик??

Я с вытаращенными глазами смотрела на Квет.

– Одна идиотка чуть не осталась без руки, вторая, видимо, захотела в карцер!! – он гремел как раскаты грома, и на мгновение показалось, что сейчас я увижу вокруг него дым.

Яромир несколькими большими шагами подошёл ко мне, больно схватил руку с браслетом и повернул к себе. Из разреза оплётки просвечивал ладоскоит.

– Ты это хотела проверить??

Я кивнула, нервно сглатывая.

Кажется, в карцер поведут меня.

Хорошо, что не Квет. Она не виновата.

– Нормальные люди просто спрашивают, а не отрезают себе руки и не подводят других под наказание!! – Идеально спокойный Инструктор исчез, каждое слово капало ядом. Глаза бешено вращались.

Волна крови прилила к лицу, разрисовывая багровыми пятнами щеки и шею.

Но спрашивать у тюремщика, как он себе это представлял?

Простите, пожалуйста, а не тот ли это самый ладоскоит в браслетах, блокирует полностью магические способности, который мы старательно добываем каждый год, чтобы укрепить столбы защитных рун и усилить их магию. А граница вот что-то с каждым годом всё слабеет и слабеет?

На самом деле!!

Твою ж Мать!!