Цитаты из книги «Учебник рисования», страница 5
Насколько я понимаю, опасность состоит в том, что никто не знает, какая у нас идеология. Раз четкой идеологии нет, то и бояться людям приходится всего подряд.
Сделавшись поголовно шутниками, все сколь-нибудь серьезное в этом мире художники и мыслители отдали на откуп чиновникам и генералам. А те с достоинством приняли и понесли эту ношу. В вашей семье — свои заботы, в нашей семье — свои, у каждого своя приватная роль. И, скажите на милость, разве это не разумное распределение обязанностей? Каждому — свое, как гласит мудрая надпись на известных воротах. Правитель пусть правит, а художник пусть шутит — ну чем не республика Платона? И чем худо пошутить? Шутка украшает жизнь. Ведь, право, есть над чем посмеяться. Разве повода не было?
Соломон Рихтер возбудился и сказал, что черный квадрат — это нимб Иуды. А Сергей Татарников ответил так: «А почему я должен, извините, гадать, что хотел сказать тот или иной недоумок? Мой сосед по Севастопольскому бульвару, как напьется, так непременно в лифте испражняется. Прикажете его действия анализировать? Вольно вам копаться в таком, простите, дерьме. А мне психология дегенерата неинтересна».
Однажды он прочитал совет Солженицына — для самообороны носить с собой ножницы: они холодным оружием не считаются, и страшны в действии.
В свете сказанного делается самоочевидным, что феномен эмиграции попросту перестал существовать: эмигрантом является в современном мире неудачник, тот у которого ничего не получилось на родине и, по всей вероятности, не получится в чужой земле. Эмигранты — это пуэрториканцы в Нью-Йорке, уроженцы Ямайки в трущобах Южного Лондона, турки в берлинском квартале Кройцберг. Вот они — эмигранты; прочие же, перемещающиеся по свету люди, — граждане мира.
Картина не может быть ироничной или пародийной (как не может быть иронией или пародией созданный Богом мир) — ибо она сущностна и с предельной серьезностью отвечает за все то, что воплотила. Этим она и отличается от любого иного плода человеческой деятельности, объявленного искусством (т. е. от абстракции, объекта поп-арта, перформанса, инсталляции и прочего, — то есть от тех занятий, что демонстрируют зрителю лишь фрагменты бытия).
Какой из русского человека строитель? Учить надо наших пьяниц, учить! Носом надо тыкать, чтоб поняли — это на государство можно работать тяп-ляп, а на заказчика душу изволь положить! А не положишь — выну!
Алан де Портебаль нипочем бы не спер кредит МВФ. Я даже думаю, что де Портебаль из своих средств охотно приплатит, лишь бы Франция жила достойно. А Советская власть нагнала в историю дворовой челяди — а челяди все равно, что со страной будет. Кто такой Брежнев? Дяденька с густыми бровями — вот и вся информация. Кто такой Путин? Аноним. Пытаются придумать ему биографию — три книжки написали, а биографии не получили. И у страны с таким лидером биографии не будет.
Научный проект в том и заключается, чтобы средствами постижения экономики — преодолеть экономику! А случилось наоборот — идею задушили корыстолюбием. Религиозный проект оказался в зависимости от Церкви, эстетический проект — оказался в зависимости от абсолютистских монархий, а научный был использован трестами и концернами. Маркс придумал свой проект для того, чтобы исходя из реальности — из той реальности, которую являла социокультурная эволюция на тот момент — и на языке этой реальности (вот что важно: средствами реальности и на языке реальности!) высказать идеи, эту реальность превосходящие. Он не мог игнорировать перемены, но стремился к иной цели, не цели эволюционного порядка — но к исторической цели! И цель (цель Маркса, цель Рабле, цель Христа) у истории всегда была одна — свобода.
Татьяна Ивановна полагала, что душевное томление случается тогда, когда человек отлынивает от работы, зарится на соседское добро или мечтает о незаслуженных привилегиях. Свое мнение Татьяна Ивановна высказывала откровенно и доходчиво. Нечего и говорить, что таким образом много подруг не наживешь.
