Цитаты из книги «Убить некроманта», страница 8

Может, будь я постарше и поумнее, и не посмел бы – но уж в тринадцать-то мне море было по колено. Я ни с кем об этом не распространялся, но считал себя великим человеком

сунулись меня провожать. Взял жирандоль со свечами. Сказал, что желаю раздеться и лечь

уезжал я с триумфом и насморком. И спину продуло.

Изощренность в убийстве – это, знаете ли, качество людей образованных

Он был здоровый, его никогда не били, ему давали все, что он попросит – а тут… О, как его бесило, что Господь Бог его не слушается! Он же просил – дай мне поправиться, ясно просил – а Бог не дает!

я потихоньку с помощью Бернарда весь двор разделил на настоящих врагов, пассивных врагов и недоброжелателей. Друзей у меня не было – Бернард утверждал, что обо мне никто не говорит хорошо за глаза, и я знал, что он прав

Ты в этом смысле ужасно удобен. На тебя можно свалить свою политическую дурость, и страх перед будущим, и неумение жить… и мою нелюбовь заодно

– Вы, государь, – выдохнул он, – позор Междугорья, позор своего рода, позор нашей короны! И если вам служат Те Самые, то на моей стороне – Господь! – Да, – говорю, – я знаю. А что-нибудь поновее и поконкретнее?

никогда не проверял Дар на кошках, ничего против кошек не имею.

И самое противное, что я понял, взойдя на престол – казнь любого явного вора из Большого Совета ничего не решает. На нем так много всего держится, у него так много связей, что если его убить, эти оборванные нитки придется связывать годами. И мне приходилось…