Читать книгу: «Cекреты»
Секреты
Аннотация
Наступила эпоха Просвещения. Осмысление человеком мира. Не со стороны божества, но со стороны самого человека. Человек и его разум, теперь они стали во главе угла – тем самым, что вершило дальнейшую судьбу мира. Сила металла, пара, и ума. Именно на заре этого времени родился мальчик о котором и будет эта история.
Да, мой благодарный читатель – это история обо мне. Я – Миллен Ллер фа Теонор. И я расскажу о ночи, тех кратких часах в которых закончила свое существование могучее Миакеттийское королевство, виной которому был и я. Я не жду похвалы или порицания, о том что ты услышишь здесь или додумаешь по пути чтения, я лишь хочу чтобы ты услышал мой рассказ. Услышал какие секреты скрывала семья Теонор.
Пролог
– Это было давно, не помню точно…очень давно.
Начало было прекрасным. Пробило ровно десять. Снег шел не останавливаясь, закрыв дороги белоснежным ковров. Он кружил в медленном танце, на звездном небе, загораясь в блеске ярких огней из далеких окон высоких башен за черной рекой. Эхом разнесся протяжный сигнал машины, затем еще один. Улица кипела жизнью. Джентльмены – одетые в строгие черные костюмы, с высокими цилиндрами, пышными закрученными усами и в дорогих пальто, вели под руку своих прекрасных дам, в блестящих, праздничных, горящих роскошью нарядах. Лазурь, изумруд и пурпур. Цвета той восхитительной ночи. Их кольца и ожерелья, на тонких руках, элегантных шеях, поблескивали в отражении золотого света фонарей. У всего этого был повод – Новый год.
Все спешили на праздник – к семьям, друзьям, любимым. Людно; в баре за окнами то и дело раздавался звон бокалов и залп одобрительных голосов. Радио-рупор на высоком столбе в центре улицы, в переплете кабелей исполнял мелодичную, умиротворяющую музыку. Не было грусти. Словно серость обычной рутинной жизни бродившая по улицам всего несколькими часами ранее забрал первый снег. А еще, был он. Хор… о, я все еще слышу их пение… – ладонь дрогнула. И на стол с конца пера упала пара капель, густых как смоль, чернил и они расплескавшись лужицей по старым доскам, растеклись в щели пола. Старая, покрытая морщинами рука положила перо в чернильницу, и вынув платок из кармана потускневшего жилета наклонилась, и стала убирать получившийся бардак. В глазах тех – старых, но живых, горящих огнем, отражались события той ночи, тех давно ушедших дней.
– Спустя столько лет… – улыбка скользнула по лицу.
Звонят колокольчики в руках детского хора. Маленьких малышей-оркестра, выстроенного воспитательницей вдоль линии небольшой аллейки. Мы проходили мимо них по противоположной стороне. Я все глядел на мальчика, самого маленького из хора, в забавной, явно великоватой для него фуражке, самозабвенно, и с полной отдачей делу трясущим свой золотой колокольчик. Кружащий вокруг снег казалось только подстегивал его рвение, и укреплял звонкий, полный радости смех. Он то и дело оббегал вокруг товарищей, ускользая от смотрительницы, и все сильнее выполняя возложенную на него миссию с колокольчиком.
Мы завернули за угол, на другую улицу.
И вдруг…прогремел гром. Огромный всплеск фиолетового круга, на мгновение утопил собой самые яркие звезды той ночи.
Салют!
Стекла зданий в тот миг загорелись по особенному, все словно замерло. И также неожиданно, все вновь вернулось. Здания загорели нежным, желтым светом. Кто-то крикнул что-то из окна, очень радостное, по-моему, хотя я не расслышал точно. Гирляндами украшены все этажи. Всех улиц. Всех домов. Новый год!
На витрине ближнего ко мне магазина перебрасываются желтыми, то вдруг красными, и потом синими огнями длинные нити, освещая прекрасные платья, чудесные игрушки…и аромат. – Он усвоил урок. Капля чернил на сей раз не испортила рабочее место от содрогнувшейся под воспоминаниями руки. Улыбка расцвела на его лице, блеснули огоньки в глазах на покрытом морщинами лице, заиграли скулы, воспоминания о давно минувших днях. Он окунул перо в чернила и продолжил. – Дивный аромат сладкого шоколада. Изделия кондитеров, всевозможных форм. Горячие, хрустящие – они ломятся на прилавках вдоль улицы. Добродушный, толстый мужчина, с огромным поварским колпаком громко засмеялся. Он предложил нам булочки на подносе, брат отказался…я схватил обе, радостно улыбнувшись. Повар рассмеялся еще громче помахав нам напоследок. Такой я ее запомнил…такой была та ночь в городе Теонор.
Глава 1
Новый Год
– Дорогой, куда ты положил…а, уже нашла!
В доме было шумно. Очень шумно. Я стоял у окна, наблюдал за тьмой улицы, и свет того одинокого фонаря – такой чистый, такой яркий…захватил полностью мое внимание.
Белый луч, плавно переплетался с непроглядным мраком округи. Маленькие снежинки появлялись словно из ниоткуда, выплывали из пустоты, и пролетали сквозь свет фонаря, и в момент соприкосновения с его лучом загорались словно звезды в самую темную ночь, чтобы в следующий миг снова угаснуть, и исчезнуть во мраке. Вокруг не было ничего; наш дом находился за несколько миль от основного веселья. И вспышки того веселья, пролетали над крышами домов желтыми, красными и фиолетовыми всплесками. Но мы были не там, пока. Мы были там, где всегда было тихо.
Голоса были за моей спиной. Шумные, в перебой друг с другом – веселые. Они доносились за полуприкрытой дверью, от которой нисходила тонкая желтая линия. Кроме этого света, комнату ничто не освещало. Эта линия: она надламывалась над шерстяным ковром, потом переходила с него на красные доски и касалась кончиком моей кровати. Голоса шли из кухни…Мой слух. Я был способен определить человека из своей семьи по его шагам. Этот навык выработался у меня когда…
– Милен?…
– Да, что такое?
– Нам пора.
– Уже иду.
Запах. В безликую, темную комнату просочился аромат, запах духов. Я отложил фигурку на стол; мой любимый солдатик, с красивой шинелью и ружьем наготове, я очень постарался когда раскрашивал его, я им гордился, и конечно, я поправил его расположение. Ведь все должно быть на своих местах. Все должно быть идеально. Дверь закрылась за мной коротким, негромким щелчком.
Глава 2
Отбытие
С первого этажа отозвалось…
– Милен?…Миле-ен?
Запах духов все еще отдавался терпким, кисловатым привкусом. Я прошел от окна в коридоре по мягкому ковру, завернул к лестнице напротив и помчался по ней вниз. Ботинок задел о чуть выпирающий уголок красного ковра, я споткнулся и топнул ведущей ногой чтобы удержать равновесие. И услышал:
– Ах, Милен – нежный голос, – ты не ушибся, аккуратней дорогой. Ты не виде брата? Ох, нам ведь скоро пора.
– Он у себя в комнате дорогая, уверен, он придет как настанет время.
Этот голос…
Передо мной встала фигура – горделивая осанка, проницательный взгляд. Гордо поднятое лицо с легким прищуром над высокими скулами. Мой отец.
–А, Милен, как ты дорогой?
Отец положил свою руку на мою голову. Тяжелая. Властная. Я прильнул и крепко обнял отца. Его глаза блеснули и лицо окрасила теплая улыбка.
– Побудь здесь, – мои плечи обхватили папины руки, его глаза, отдающие теплым, слегка бледным, словно потускневшим изумрудом смотрели на меня прямо. Прищур никогда не покидал отцовских глаз – Скоро выйдет брат и можно будет отправляться. С этими словами он провел ладонь по моему подбородку и ушел.
Он ушел к даме в пурпурном платье, что-то ей сказал и увел в гостиную, я не последовал за ними. Оглядкой я заметил что они смеются, стоя у фотографий над камином. Женщина коротко кивнула, а глаза отца были ярче огня в камине. Он смотрел на даму и словно был во сне. Я прошел в комнату напротив – в вестибюль. Здесь прибиралась служанка, она заметила меня и улыбнувшись поклонилась, затем быстро скрылась в другой комнате. Я уставился в окно. Подоконник был холоден, уголки стекла покрылись снежным узором. Во дворе дома, прямо напротив меня, дворецкий руководил сбором экипажа, громко, так что было слышно здесь, и слегка размахивая одной рукой и убрав по джентльменски вторую за спину, отдавал команды кучеру. Дворецкий стоял ровно, сложенные вместе руки, когда команды были не нужны, длинный черный костюм над белыми штанами, и прямая осанка запросто позволяли спутать его с дворянином. Кучер; нос его горел, не мог похвастаться нарядом, но все же не был беден, коренаст и крепок, к тому же он был очень добр. Энергично и без ошибок выполняя приказы дворецкого он уселся к возжям и подал знак о полной готовности. Дворецкий кивнул и на месте повернувшись направился к дому. На темном дереве подоконника появилась тень. Взгляд с улицы вернулся в комнату, обратился к силуэту на стекле. Аромат роз. Эта спокойная, тихая аура. Это была она, я резко обернулся и подался вперед, крепко ухватив ее талию руками.
– Мама.
Она тихо рассмеялась, мелодичный перезвон васильков. С минуту мы медленно кружились, я не хотел чтобы все обрывалось, все было так хорошо, что казалось прошла вечность. Этот человек забирал все тревоги. Рядом с ней было так спокойно…
– Зачем ты так? – это вырвалось само.
– Никогда больше так говори. – Голос омрачился.
Я неохотно отдалился, но мои руки охватили тонкие, нежные ладони.
– Ты знаешь, это к лучшему. – Она смотрела прямо на меня, ее глаза полные заботы изводили мою душу. – Ты уже стал таким большим. – Ладонь прошлась по волосам, прикоснулась к щеке, я поднял взгляд и улыбнулся. В реальность вернул резкий голос, громкий он был так неожидан, что я вздрогнул.
– Дорогая, пора.
– Идем, нас ждут. Пурпурное платье исчезло за поворотом. Я последний раз бросил взгляд в окно, перед тем как последовать за матерью.
Я вышел в главный зал. И услышал. Тяжелая поступь, медленного шага. Мой брат. Его глаза смотрели в сторону, всегда опущенные, я находил в них вечный поиск чего-то в прошлом. Они не были в этом мире. Мрачные, тяжелые, темные глаза. Они медленно обошли пол главного зала и мгновенно вцепились в мои глаза. Словно темная вода в бездне колодца, два садолита, чистая лазурь замерла на мне…затем они прошлись по мне сверху до низу. Он читал, изучал меня. Я не мог двинуться, оторваться от этих глаз. И так резко, они, словно потеряв интерес, ушли от меня.
– Меллор, вот и ты наконец-то.
– Софи…
– Больше нет времени ждать. Дорогая, вот, повернись.
– Спасибо дорогой, – ей аккуратно помогли надеть пальто, – мне показалось, но ее глаза потускнели.
– Иди сюда. – Этот голос был для меня. Он звал и я ответил. Большая черная тень накрыла меня, и стало вдруг тяжело…и тепло. Появилось лицо брата, он поправил плечи моего пальто. Его черты лица смягчились он смотрел мне в глаза. Взгляд опустился и снова исчез в прошлом, пока его руки машинально надевали его пальто поверх плеч. И вдруг, они словно вернувшись в реальность посмотрели на меня, с мгновение, и движением сказали идти.
Лицо обожгла снежинка, острая словно нож прошла по щеке. От сильного порыва ветра подошва ботинок под ногами сдвинула меня вбок. Я сжался, хотел крепче встать, ухватиться… На мое плечо упала рука, я поднял голову вверх. Глаза брата посмотрели на меня сверху, и рука сжала меня крепче. Он сделал шаг, и я последовал за ним. Но этот холод…я отдалился от брата. Его ладонь медленно сползала с моего плеча, он не опускал глаз с дороги. Я протянул ему свою руку, и он взял ее в свою.
– Господин Марел. – Дворецкий в высоком цилиндре. С длинными бакенбардами, рыжеватыми но давно потерявшими цвет, на худом лице, с острыми скулами. Он смотрел на брата тепло. Этот человек открыл дверь экипажа, поклонившись брату.
– Аратей. – на лице брата блеснула улыбка. Дворецкий еще ниже поклонился.
– Фалон. – брат взглянул на кучера. Лицо крепыша расцвело. Широкая, ясная улыбка озарилась в свете фонарей.
– Добрый вечер, господин Меллор. – ласково прохрипел тяжелым голосом кучер, быстро убрав из рта сигару и почтительно кивнув. – И вам, – кивнув и улыбнувшись обратился он ко мне. – молодой господин Милен.
– Проходи. Мою спину подтолкнула рука.
Он пропустил меня первым, внутри было темно и прохладно. Брат сел возле меня. Я смотрел в окно. Мама и папа о чем-то говорили. Наконец и они подошли к экипажу. Мама села напротив меня, брат подал ей руку. В карете растекся очаровательный аромат. Она улыбнулась мне, и перевала взгляд на Меллора. Он смотрел ей прямо в глаза, его взгляд показался мягким. Мама смотрела в эти глаза, что-то в ней потускнело, она отвела взгляд к окну, но затем встрепенувшись, перевела взгляд на мужа. Он стоял снаружи, говорил с дворецким. Уловив взгляд мамы он улыбнулся, этого стало достаточно. Затем вернулся к разговору. Дворецкий внимательно слушал и кивал. И вот когда они закончили. Отец резко вошел в карету, что та немного накренилась.
– Уф, ну, как…Все готовы?
В тишине раздался лишь мой голос, брат молчал. Ладонь отца сжала рука матери. Они смотрели друг на друга. Понимание. Симпатия. Поддержка.
– Вперед. – Сказал отец дворецкому через окно, и тот подал команду извозчику. Карета тронулась, и потянула меня назад. Мы поехали. Спереди раздавался хруст снега, пока за окном кружился вид отключенного фонтана. Мы проехали белый ковер поля, зеленого в летнее время, но сейчас кроны острых деревьев окутал снег. Показались железные прутья ворот, затем, скрип и скрежет и мы выехали на дорогу. Карета развернулась, и внутрь из окна упал свет. Тот самый свет одинокого фонаря. Он проскользнул внутрь кареты, осветил темно-красное убранство, нашу одежду, лица и взгляд брата. Темную лазурь, затерянную в прошлом. И исчез. Родители говорили о предстоящем…Я выглянул наружу и высокий штабель исчез из виду за холмом.
Глава 3
Символ
Размеренный, монотонный цокот копыт.
Однообразная завеса леса, изредка сменялась белым светом одинокого столба. Каждый – близнец предыдущего, мы словно очутились в петле. Однако не серость улицы сейчас интересовала меня. Сейчас…Мне было хорошо, и так интересно. Интересно все. И задумчивое лицо отца, его быстро перебегающие глаза по страницам дневника, в темном переплете, с длинным красным языком закладкой. Его большие, грубоватые руки которыми он аккуратно добавлял записи черной как смоль ручкой в золотом обрамлении. Огромной редкостью, и еще большей ценностью. Время от времени его глаза охватывал свойственный только отцу прищур, и все его лицо вмиг становилось суровым, мистическим и даже…пугающим. Спокойная, нежная улыбка матери, время от времени замечавшая мой скачущий с места на место взгляд. Находящееся на коленях ее тонкие руки сложенные вместе. Лицо брата и его глаза, следящее за переходом столбов. Даже такое дело, как осмотр столбов, в лице брата казался серьезным, требующим всей концентрации.
Каждый был занят свои делом…большим или меньшим. Но не я. Сейчас…Мне было хорошо, и так интересно.
Первым изменением стал свет. Его становилось все больше. Бледно-мертвый, резкий разрыв во тьме от столбов, сменился нежным нарастающим золотым кругом. Появились дома. И в этом свете был виден блеск падающего снега. Он накрыл собой крыши и дороги, блестя золотом. Небольшая кирпичная стена серого цвета, с пышным навесом. Вывеска гласила – Дар солнца. За прямоугольным стеклом в этом здании с пышной занавеской, был тот полный мужчина, перебрасывающийся комплиментами и ухмылками через прилавок с покупательницей. Затем был темный переулок, он сменился другим зданием, еще одним, и еще одним. Цокот копыт донесся и сзади. Я вновь выглянул в окно, и пара черный лошадей, пуская дым из ноздрей, семенили за нашим экипажем. Металл подков каждым ударом о каменную брусчатку отдавался характерным звоном. К нашему последователю присоединились и другие. Вскоре, дорогу заняла линия из дорогих карет.
Меня потянуло влево, рука брата сжала плечо, и я взглянул на него. Он смотрел на меня, синева двух глаз блестела в полумраке кареты, но я заметил его мягкие черты…и жест. Он указывал рукой в окно. Он обернулся, не собираясь дожидаться меня, или дразня мое любопытство. Мгновение замешательства, и я рванулся к своему окну. Красный, желтый зеленый, вразброс длинными линиями… Огромные шары, покрытые белыми узорами и даже картинами. Игрушки. Она накрыла собой всю площадь… – Ель!
Она была прекрасна. Так высока и широка, что ветви скрывали ее звезду от моих глаз. Лишь лучи золотого отражались в кремовых стеклах зданий. Длинные, фиолетовые ленты свисали с ее острых листьев. А с самых верхних ветвей в центре площади тянулись пять лент гирлянд. Карета быстро двигалась вперед, но свет, и огни горящие на прекрасном зеленом цвете, сделали эти мгновение вечностью. В моем горле остановился воздух, а глаза не могли оторваться, они блуждали от угла к другому, я хотел охватить ее всю. Но я заметил кое-что еще. Слева. Маленькое личико, две красивые, аккуратно сложенные косички. Черно-белое платье, раскрывавшееся из под пышной меховой шубейки.
– Хей! – вырвалось само. Мою грудь распирало от радости, и вытянув руку и поддавшись вперед туловищем я закричал снова.
Личико повернулось. Она услышала меня. Синие, словно самое чистое безоблачное небо в середине лета…глаза, сковали меня. И на ее лице появилась улыбка. Самая красивая улыбка что я когда либо видел. – Глаза на морщинистом лице потускнели, с конца пера стекались чернила, собираясь в черную каплю, и тут же раздался гром. Ставни комнаты застучали, и в дымоходе дома завыл ветер. Глаза застыли, две черные точки в зрачках, рука лишь слегка дрожала. Потом, постепенно, зрачки вернулись, глаза быстро заморгали, и успев опомниться, перо быстро окунулось в чернильницу, не оставив следа.
– Там девочка, она такая красивая! – Радость не позволяла держать в себе хоть что-то. Ощущение словно внутри все распиралось.
Я не помнил как оказался вновь в свой карете, на своем месте. Успел заметить, лишь как брат поправил мое пальто сзади, и вернулся на свое место.
– Аккуратней, Милен, если бы не брат… – Мама говорила серьезно, распиравшее меня чувство остыло, я вспомнил об обязанностях, но тут раздался голос отца.
– Хо, дорогая, взгляни кто за нами! Семья Фенор.
– Не уж то?! – Мама забыла о нравоучении, но я не мог посмотреть в глаза брату. Казалось он только и ждет этого момента, чтобы одним движением лазурных огней испепелить меня. – Ой как здорово, нужно обязательно поздороваться. – И без того вечно добрая мама, в этот момент засияла. Затем ее взгляд устремился на нас. Я был готов. – Милен, Меллор, – ее глаза смотрели с гордостью и высоким ожиданием, – покажите себя достойно, как обычно. – И она приподняв подбородок, хитро подмигнула. – Я почувствовал облегчение, и пробудившиеся во мне огненное желания загладить проступок и оправдать ожидание.
– Они наши близкие друзья. Я многим обязан Кастору. – Отец впервые взглянул в окно экипажа. Его прищур придал лицу загадки, а глаза стали словно у брата, он будто видел что-то из далекого прошлого. Внезапно маленькая ладонь матери легла на руку отца, как бы подзывая, привлекая внимание.
– Ох дорогой, как я выгляжу…
Мой брат не стал допытывать, взгляд его вернулся на улицы из его окна. Он тоже решил дать мне шанс. Здания сменялись один за другим. Желтоватые в свете новогодних огней.
Глава 4
Приезд
Цокот копыт стал замедлятся, и наш кучер заметно оживился. Карета завернула и в окнах открылся вид на ровную, гладко отесанную кирпичную стену бежевого цвета. Затем настала тень на несколько секунд и… меня ослепил неожиданный взрыв ярко-зеленого цвета. Раздались голоса. Мужской восторг, женский смех чей-то свист. В окне с моей стороны показалась другая карета. Из нее появилась тонкая рука в белой перчатке. Поддерживаемая молодым мужчиной; он был изумителен, в красном пальто, белоснежные брюки на высоких черных как смоль сапогах и высоком цилиндре. Он подал руку, а вторую, в знак почтения уложил на своей груди низко поклонившись. Вышла дама. Она была низка, но гордая голова была гордо посажена на широкие плечи, укрытые дорогим серым мехом. Затем еще одна карета. Стройный мужчина и женщина в сиреневом платье. Еще. Еще. Еще. Кавалеры, словно стражи стояли на линии всей улицы.
– Ах, наконец приехали. – радостно вздохнула мама.
Она тоже смотрела в окошко, ее лицо сияло. Она положила руку на ладонь отца. И он тоже улыбнулся. Взрыв. Мама дрогнула, отец оглянулся к окну. Зеленый цветок; совсем рядом, окрасил крыши домов. Родители рассмеялись. А цветок, в знак своего последнего расцвета расплылся зелеными листьями.
– Красота. – сказал отец и глаза его сощурились смотря на цветок.
Карета остановилась. Дверь отворили. Перед нами встал молодой, светловолосый мужчина, в таком же красном, с сшитым из золота аксельбантом на пальто.
– Добро пожаловать господа. – Голос мягкий, едва уловим. Он поклонился, выставив руку в сторону, ожидая нашего выхода. Первым вышел отец.
– Миледи. – Паж, протянул руку маме. Я выскользнул вслед за ней. И последним вышел мой брат.
– Молодой господин. – паж поклонился брату. Тот быстро бросил на него взгляд, и из кармана появились пара золотых монет.
– Благодарю, паж учтиво отклонился, и сев рядом и извозчиком, карета направилась дальше.
«Только сегодня! Выступление легендарного иллюзиониста! Первооткрывателя Ксиллы Изобретателя! Мастера игральных карт! Владыки теней и ножей, он вернулся из трехлетнего странствия дабы удивить вас вещами в которые невозможно поверить! – Маэстро Шоттель! »
Кричал плакат над большим, пышно выступающим козырьком-крышей круглого здания. Здания, чья крыша размылась в ночном небе, и отражала огни в своих длинных черных стеклах. Они стояли симметрично удаляясь в стороны, делаясь все тоньше. Плакат… мужчина в белой маске держал перед собой огонь, и его искры отражались в глазах человека. Следующим что бросилось в глаза были люди на площади. Их было много и они…
– Милен, дорогой, а вот и Фенор!
На том же месте, где была наша карета, остановился другой паж. Лаковый, он отражал на себе размытый свет фонарей, из красного дерева под узорами хвойных ветвей и мелколиственных цветов. На том же месте стоял молодой мужчина, другой. Его русые, завитые усы, придавали аристократичный вид. Дверца открылась, и наружу вышел глава семьи. Лорд Кастор.
Большой, высокий, грузный…добряк. Все его естество, от больших бакенбард, до веселых маленьких глаз и выпуклого носа, на широком лице делали его невероятно дружелюбным. Он вышел во весь рост и сразу же бросил взгляд на нас. И широкая улыбка расцвела на пухлых щеках, отмеченных краской алкоголя. Он резко обернулся к карете, и в его массивной ладони появилась маленькая, тоненькая ладонь, в шелковой белой перчатке. Она подняла головку, и я обомлел. Нежные локоны золотого цвета скрывали пышные красные губы. На тонкой шее белая, в узорной вышивке бархатка, и глаза – блеск самых ярких звезд в ту ночь померк для меня на то мгновение. Горящие самым светлым, теплым, чистым днем рубины.
– Ха, Сиан.
В реальность; с большим трудом, вернул громкий, зычный рык этого большого джентльмена. Она вел под руку свою избранницу, и быстрым шагом подходил к моему отцу. Тот с таким же рвение направился на встречу. Крепкое рукопожатие мужчин и короткое объятие установила встречу.
– Как же я рад тебя видеть!
– Взаимно, друг мой, взаимно. – Утробный голос мужчины, и томный идущий с живота голос моего отца, внушали уважение. Их глаза блестели, оба были действительно рады видеть друг-друга.
– Леди Раэль! – маленькие глазки быстро перевели взгляд на маму. – Вы прекрасны! – он театрально, очень радушно, открыто развел руки в сторону, и улыбка стала еще шире. – Как и всегда.
– Господин Кастор. – Мама грациозно, поклонилась, выдержав утонченный вид. И мужчина с великим удовольствием, приложив руку к груди поклонился в ответ поцеловав протянутую ладонь.
– Госпожа Малет. – глубокий голос отца, обратился к белой красавицу, стоящей у плеча великана.
– Лорд Сиан, – леди поклонилась, и вдруг из под локонов ее глаз выстрелили два алых хрусталя. Пронзительный, помутняющий разум взгляд. Я не мог оторваться… – Морщины на лбу дрогнули, в глазах старика появился другой облик. Свет, отраженный во тьме воды самого глубокого колодца, Дальний, темный цвет померкшего неба. Меллор. Ее взгляд всплеснул в голове этот образ.
– О, этот видно сам господин Меллор. – зычный голос отражался внутри движение органов. Но, яркий свет в маленьких глазах поблек, стал проницательным, серьезным. В голосе что-то изменилось. – Ты так похож на отца. – Казалось и румянец щек исчез, но это только казалось.
Лицо брата было каменным, не дрогнул и мускул. Лишь цвет его глаз. Черный огонь пронизывал большого джентльмена. Брат медленно, глубоко поклонился. Атмосфера исчезла, с налетом нового снега. Голос стал бархатным. – А! А это должно быть господин Милен. Снова то же движение руками.
Я сиял ярче звезд.
– Уже такой большой! Настоящий джентльмен! – Большая ладонь в белой перчатке растормошила всю мою макушку. А как сошла, я увидел улыбки на лицах родителей, и добрые глаза леди Фенор и еще большую улыбку Лорда Кастора теперь напоминавший собой солнце.
– Ну что-же это? – взмахнул он руками. – А где же вы…А, вот вы где! Теперь, ярче разве что меня засиял Лорд Кастор. – Ну-ка выходите. И с этими словами, через пару секунд, вышла девочка. Из-за нежного, бежевого цвета платья своей матери. Ее точная копия. Ее маленькие ручки сложились впереди и надутые маленькие губки были на ее лице. И тут произошло неожиданное. С грацией матери, эта маленькая кроха поклонилась подобно взрослым. Восхищение на лицах моих родителей невозможно было описать. Гордость распирала большую грудь большого человека.
– Здравствуйте, – перелив васильков, – Я леди Делион. Очень рада нашему знакомству. От величия и радости лорд Кастор казалось сейчас взорвется.
– Здравствуйте, юная леди. – тихий, спокойный, с чем-то очень приятным голос моего отца.
– Рада знакомству! – улыбка матери.
– А это… – Совсем кроха…Но в это строгом милом костюме и бабочке. Это малыш вызывал вверх восхищения. То, как его маленькая ручка сжимала краешек материнского платья…то, как он выглядел в этом строгом черном костюме. Он сжал ладошкой мамин мизинчик. Малыш неловко поклонился. Отец не выдержал. Переполненный эмоций он набросился на сына. И кроха взметнула ввысь, на руках отца. Исполненный радости отец крепко сжал свое сокровище в руках. Громкий, детский смех раздался на улице. И эта кроха – с чистой любовью, крепко прижавшись к папе поцеловала его в щеку. Фонтану эмоций отца не было предела. Казалось с его маленьких глаз идут слезы. Но это только казалось… – я не помню.
Глава 5
Леди Делион
У высоких, стеклянных стекол серого здания, собралась толпа. Шум и разговоры наполнили ту ночь. Всюду смех, тихий и громкий. Мы шли вместе. По дороге к дверям, многие люди встречали отца и мистера Кастора. Приветствием, поклоном, рукопожатиями. Медленно, наша группа приближалась ко входу. Большие, обрамленные в треугольники и цвета кофе, они искажали реальность. Фигуры людей принимали странные очертания, изгибались. Мое маленькое тельце, попав под взор стекол вытянулось, став очень смешным. А здания, и фонтан позади, забавно подрагивали. Три большие, револьверные двери, крутились по своей оси, то и дело выпуская и принимая людей. Наконец добрались и мы.
Двери мягкий шелестом щеток протерли пол, и холод улицы, покалывавший мои щеки, словно снег растаял и в один момент сменился теплом. Над большой комнатой, устланной красным ковром, висела люстра. Такая большая, ее не обхватили бы и с десяток мужчин, она запросто вместила бы в себя всю карету. Ее хрусталь, как женские серьги отражал золотой свет. Но свет был не ярок, не слепил глаза показывая всю роскошь какую возможно, нет, это была тонкая грань изящества. Внутри было еще больше людей. У главной арки, у стен, у двух широких, изогнутых лестниц ведущих на второй этаж, у уложенной бархатом мебели. Обычно такие празднества, среди таких людей, кроме увеселения несли и больший смысл, очень часто политический; сколько раз главный зал и стол нашего дома несмотря ни на какой повод, или праздник стремительно сводил все разговоры к политике, но сейчас… сейчас глядя в лица гостей, улыбки мужчин и блеск в глазах женщин. Впервые. Нечто иное. Атмосфера ожидания чего-то…чего-то восхитительного. Она сразу придала мне сил. Хотелось быстрее здесь осмотреться.
– А, Кастор! – Спереди из толпы донеслось. Несколько людей оглянулись, поприветствовали нас.
К нам на встречу, лавируя между гостями, и на ходу пожимая руки, вышел мужчина. Его походка была быстрой, пружинистой… молодой, даже юношеской. Глаза горели, улыбались. Короткая, щегольская стрижка, а усы – пик текущей моды. Мужчина привлекал внимание.
– Рад встрече старина. – мужчина пожал протянутую Лордом Кастором руку, приложив вторую собеседнику за локоть.
– Лорд Сиан! – глаза мужчины быстро стрельнули на папу и рука обратилась к отцу. Отец переложил пальто и ответил.
– Господин Неор. – Поддержав приветствие кивком, сказал отец.
– Ты уже слышал? – сразу начал Неор.
–Да, – голос лорда Кастора снизился, он крепче сжал малыша. – Прискорбно очень прискорбно.
– Может ты и оказался прав. – Лорд Неор, глаза его потухли, обратились к полу и сразу же прямо посмотрели на папу.
«Лорд Кастор единственный кто поддержал выступление отца о увеличение налога на богатые слои общества»
Отец молчал, он смотрел на лорда Неора, словно что-то держало его от слов.
– Я…
Мне стал скучен их разговор, я отвел взгляд. И не нашел ее!
Среди нас не было леди Делион.
Я нервно замотал головой. Люди, свет. Ее не было. Я искал ее, хотел, очень хотел найти. И нашел. Ее платье скрылось за силуэтами толпы. Я направился вслед за ней, это было просто на удивление даже мама забыла обо мне, все держались у Лорда Неора. Содалиты. Люди казались мне великанами. Я вглядывался вверх, лавировал между гигантами. Но продолжал идти. Я прошел в то место где видел ее в последний раз. Стена, вправо, влево, всюду черные стены. Но так просто я отступать не стал, не мог… что-то не позволяло мне остановиться… Хотя… взглянув наверх, на лица незнакомцев, сердце колоколом забилось в горле. Маленький, я такой маленький. В легких не хватало воздуха и все же… я сделал последний вдох, грудь расперло от силы я… Толпа оживилась на что-то вдалеке, расступилась…это шанс, появился зазор, и я вышел в свободное крыло. Выйдя, я так и простоял с мгновение, с надувшимися от воздуха щеками, губами-трубочкой и глазами-шарами. Я хотел крикнуть, собирался крикнуть в той толпе. Почему-то ушам стало в тот момент очень жарко, и на лице и у шеи… Я тихо выпустил весь воздух и успокоился.
Красный ковер оканчивался у белой арки, украшенной резьбой в виде наплывающих волн и сильфид. Она была дальше… Много круглых столов, накрытых белым полотном, хаотично растравленных, наполняли банкетный зал. В этой комнате играла спокойная расслабляющая музыка. Музыка трех музыкантов – фагот, виолончель, рояль. Свет здесь был и вовсе тускл, но придавал месту чарующую красоту. Белые стены исписаны фигурами древних героев и богинь, они вместе, истории о любви… А там, за столом, освящаемым одинокой высокой свечкой сидела она. И кушала.
Большой молочный шарик, внутри большой хрустальной чаши, надломился напополам большой серебряной ложкой, в маленькой белой ручке. Она радостно играла ногами, пока порция в стеклянной чаше становилась все меньше, меньше. И тут произошло неожиданное, она замахала рукой…в мою сторону. Нет…на меня!
Она смотрела прямо на меня, и звала к себе. И я побежал. Радости внутри не было предела, казалось я подлетал над землей от восхищения. Я подбежал к столу, за которым она сидела и подпрыгнул на стул рядом. Она подвинула ко мне чашу, обернулась назад на секунду и резким взмахом, держа ее всей пятерней, выставила мне ложку в другой руке. Глаза у нее горели. Улыбка…довольного кота. Кусочек шоколадного мороженого исчез у нее во рту. Я взял протянутую мне ложку и посмотрел на чашу, ваниль стекала с шарика, уже начавшего таять. Глаза, загорели. И мы вместе принялись есть мороженое. Это было восхитительно.
– Как думаешь, – неожиданно она произнесла. Голос высокий, радостный, но…
Это было так неожиданно что я на секунду опешил, вкус мороженного совершено заставил меня забыть где я нахожусь. Застряв в горле холодным комком.
– На кого он похож ? – Она указала ложкой на сцену. Там на сцене, были те же трое музыкантов. В зале пустовало. Все гости видимо не могли дождаться чего-то в главном зале. Я вспомнил ту царившую там атмосферу. Кроме нас – сидящих в самом далеком конце зала около выходных арок, совсем рядом у сцены, за столом украшенным фарфоровой вазой с синими цветами и парой тонких свечей, сидели трое женщин. Молодых и красивых. Помада на губах одной горела цветом алых роз. Подчеркивая глубокие, черные глаза.
И он.
Самый высокий из трех, в белом костюме на фиолетовых полосах. Он играл на сцене – только для них. Это говорили его глаза. Закрытые, лишь изредка открывавшийся прищур и взгляд карих глаз под тихий, звонкий смех девушек. Он играл, играл. Второй, полный, с грубыми седыми волосами по бокам, в точно таком же костюме, приподнял бровь, глядя на партнера. Медленно покачав головой, он видно что-то сказал себе и вздохнув, продолжил играть на виолончели. Третий; его лица девушки не видели, худой и маленький, с очень бледной кожей и маленькими усиками, он спокойно играл на клавишах и улыбался. Но он…он играл только для них. Он сложил брови домиком, пританцовывал бедрами и в такт бил мыском ботинка, а затем, когда музыка стала набирать оборот, чтобы выстрелить пиком симфонии, он растянулся как мост и так задрав голову заиграл на трубе казалось тончайшие, высочайшие звуки мелодии, что вот-вот выпрыгнет из штанов.
– На павлина. – Как-то само собой вырвалось у меня изо рта. И тут же сжав губы, резко обернувшись к Делиане. Боясь увидеть ее взгляд, ее реакцию, на мои неприличные слова. И что я увидел…
Прикрыв рот маленькой ручкой в белой перчатке она…смеялась. Едва пытаясь заглушить смех, ее плечи быстро подрагивали. Смех сдержать ей было так трудно что, она ухватилась за живот. Ее глаза влажные от смеха смотрели на меня…В тот момент. Она была прекраснее всех. Улыбка сама проявлялась и на моем лице. И я тоже рассмеялся.
– Точно, – слегка успокоившись прошептала она. И вдруг.
– ТЫ ПАВЛИН!
Тишина. Секунды превратились в вечность. Приподнявшись на стуле, и ткнув пальчиком на сцену, раздался тоненький голосок с силой удара молнии. В моей груди начал нарастать холодный, колючий шар. Я не отводил от нее взгляда, этот образ был высечен у меня на глазах. Меня потянуло вбок. Я упал.
Нет. Я сижу под столом, а та сила что потянула меня вниз. Была маленькая ладонь в белой перчатке. Она сидела передо мной, прикрыв рот ручкой. И ее плечики вновь подрагивали. Она смеялась. События, разбросанные, пытались прийти в порядок в моей голове. Не осознавая, не в силах осознать что… и как. Я начал гореть, щеки у меня раскраснелись, в наряде стало жарко. И я услышал…шаги. Холод, волосы коснулись стола, дыхание сперла удушающая бабочка на шее.
Я увидел…
Нахмуренные брови, серьезный взгляд и озадаченный вид на лице Делионы. Казалось она ищет ответ в голове на один из сложнейших вопросов бытия. А то и на все сразу. Мои глаза тоже уставились в сторону источника шагов. Топ, топ. Они совсем близко. Ее глаза расширились, она узнал ответ, но брови так и остались недвижимы. Нежный свет окрасил наши лица; ответ ее совсем не устраивал, это говорили глаза, больше пломбирных шаров. И перед моим взглядом появилась рука. Нас поймали.
Эти глаза. Блеск темных садолитов на глубине океана в свете луны. Меллор.
– Хвала небесам!… – Я смотрел на брата, потом понял. И блеск в моих глазах истлел. – Нет…мы прокляты. – Нависшая над нами фигура, сейчас ростом до потолка, закрыла собой свет проникавший из коридора. Его лицо не выражало ничего, но глаза…глаза прожигали нас насквозь. Я оглянулся, дернулся так, что заболела шея. В голове родилась мысль крикнуть, чтобы музыканты, нашли нас. Глаза брата подавили любое сопротивление. Его ладони взяли наши руки и мы покорно ушли из зала.
Глава 6
Представление
Люди обращали на нас внимание. Виной тому была неисчерпаемое желание дворян всюду вызнать первопричину в любой ситуации. Сейчас их целью видимо стали мы. Глаза их выдают легко читаемый интерес, а оставленная приподнятой одна бровь их, нуждающуюся в решении – загадку. «За что же это такое, тот впереди идущий молодой юноша вынужден вести под руку двух детей, а те, делают вид будто с ним совершенно не знакомы?» – примерно так читались мысли гостей, глазеющих на нас. Еще больший интерес и очевидно вызывающий умиление у некоторых зрителей вызывали щеки детишек, в этот момент мало чем отличающиеся от самых ярких, праздничных гирлянд. Но не все видели это интересным. Кто из гостей улыбался, в основном женщины. Прижавшись друг к другу что-то шепча. Кто из гостей принимался натужно искать еще один ответ на тайну видимо самого мироздания, в основном мужчины. Напрягая лбы, сводя брови, больше походя своим видом на страдания в области кишечника. Но особых, я бы сказал наиболее эффективных усилий к решению, а именно подойти наконец и спросить, эти люди не прилагали.
Большой просторный зал. Украшался он развешанными плакатами в золотых рамках некогда прошедших здесь концертов, которых разумеется было великое множество. Например, картина черной фигуры с маленькими усиками стоящая у круглого стола, накрытого белым полотном, и с театральной миной достающая кролика из цилиндра. Ряд, словно близнецы прекрасных балерин, в розовых пуантах со сплетенными вместе руками. И еще одна – лицо, какого-то старого дирижера в морщинах, да с такой миной, выражающей полное превосходство над всеми людьми, коих он держал наверняка не больше чем за зоопарк. Давно уже помершего.
Но он, коридор, резко окончился, сменившись прямой линией белого мрамора, в котором прослеживались характерные для этого материала наслоения из темных вен. Стена этого коридора была уставлена окнами, за которыми горел, праздновавший Новый Год ночной город. Здесь можно было вздохнуть. Некоторые окна были приоткрыты.
«Наконец-то» – подумал я. Лица гостей, мелькавшие все время у края моих глаза, перестали попадать в мой взор совсем. Который, справедливости ради, усердно искал всю дорогу что-то интересное на красном ковре. Стало свежо. Я поднял взгляд. Мы вышли в основной зал. Лица моего коснулся холод, проникший в помещение из только что зашумевшей по полу револьверной входной двери. Рука моя в ладони брата легко дернулась, и подчинившись направлению, мы продолжили шаг. Смотреть в глаза брата я так и не решился, но вот леди Делион… Я, не видел, как она вела себя в коридоре уставленном плакатами, но сейчас, высоко подняв голову, она с гордость вышагивала рядом со мной, держась достойно, как и положено леди…не смотря правда на то, что ее рука все еще находилась в неволе. Холод и свежий воздух очистили мой разум, или так на меня подействовал вид леди Делион, во мне появилась решимость и я все-таки посмотрел вверх, на лицо брата. Его острые черты не выражали ничего, он смотрел прямо, походка была быстра. Но тут же остановилась, он словно замешкался.
Я перевел взгляд на леди Делион. И только сейчас заметил. За фигурой хоть и достойной, на ее лице все же было изменение. Одна из ее, все так же нахмуренных бровей была поднята, а глаза направлены на брата. Но это выражение было другим…Ее лицо, она словно…в ее уравнении, которая она все еще решала появилась новая переменная!
К несчастью, произошло то, чего было невозможно избежать, а потому, как велел кодекс благородного человека: Последствия своих решений – нужно стоически принять. Но я не смог. Раздалось…
– Дети! Вот вы где! – Голос мамы. После этих слов, отец и лорд Кастор обернулись.
– Где вы были? – протянуто прозвучал испуганный голос, с нотой гнева, наигранного разумеется, но также требующего ответа от приближавшегося лорда Кастора. Однако глаза его все еще, выражали безмерную заботу. Он уже не нес, а стоял с отцом держа под руку маленького сына. Но обернувшись и увидев нас, он первый подошел вперед, быстро подняв кроху на руки. Итак, все ждали от нас ответа. Кодекс обязывал…правду…сердце сжалось. Брат начал. Только воздух в груди его собрался для слов, как тут…
– Я потерялась. Но сэр Миллен нашел меня, у ресторана, а как только мы проходили через галерею, нас встретил и господин Меллор. – медленно и плавно, словно стих сказала леди Делион. Глаза ее выражали безмерную благодарность и направлены были прямо на брата. Брат не выражал ничего, был вытесан из камня, он спокойно перевел взгляд на девочку, посмотрел в эти глаза, на два горящих рубина, на ни чем не выдававшем себя лице, затем, вернувшись к лорду приоткрыл было губы.
– Замечательно! – Гром пробежался в зале. Большая рука накрыла девочку, и прижала к себе. Девочка обняла отца. Лорд Кастор хихикнул. – Вы, молодец Меллор! – Глазки великана радостно блестели. Но что-то в этих глазах было еще…Казалось на мгновение, у брата приподнялась бровь. Он медленно поклонился, приложив одну руку к груди, убрав другую в сторону. Молчал.
– А, а вы молодой юноша. – Довольные, черные глаза теперь были на мне. – Вы настоящий джентльмен! Бросились на помощь леди, когда никто даже духом… – Затем произошло невероятное. Этот большой мужчина протянул мне руку. Я не сразу сообразил, но моя рука поднялась сама и пожала протянутую мне руку. Изумлению не было предела. Я смотрел по началу на Лорда Кастора, но затем я встретился глазами с леди Делион. Взгляд ее, и выражение лица…вызывали смешанные чувства. И вся эта ситуация… Я перевел взгляд на родителей, слегка наклонившись вбок чтобы их увидеть. Мама была довольна, а отец сказал.
– Это правда, – он кивнул, – я горжусь тобой сынок. Его рука лежала на мамином плече. Этот образ. Вид гордых тобою родителей. Стало чисто… – В глазах окруженных морщинами, замутненных, смотревших в никуда, эти воспоминания, этот момент, был ярок как никакие другие. За окном подул сильный ветер и ветвь ольхи ударила о стекло. Старик тряхнул головой. Несколько секунд его взгляд был прикован к трескающемуся полену в камине. Образ постепенно сгорал в пламени костра. Затем, приподняв подбородок, и обмакнув перо продолжил писать.
Раздался звонок. Молодой мужчина, с закрученными усами прозвенел колокольчиком в руках. Сигнал о начале.
– Так, ладно. – Лорд Кастор перевел взгляд с жандарма на меня. Еще раз улыбнулся, потрепав мою все еще зажатую в его руке ладонь и вернулся ко взрослым.
– Что-ж, представление наконец-то начинается. Сиан, друг мой, – мужчины пожали руки, – госпожа Фианор. – Увидимся позже, друзья. Он взял под свободную руку леди Малет.
– Нам тоже пора. – отец обратился к маме. – Миллен, Меллор, попрощайтесь с леди Делион.
Теперь, к нахмуренной брови, одна из которых была поднята, прибавилась и улыбка. Победительницы. Триумфатора, успешно разыгравшего две двойки против туза. Этот ответ на задачу ее полностью устраивал. Брат смотрел на нее сверху-вниз, лицо не выражало ничего. Но глаза, сапфиры брата заблестели, и… Казалось он смеялся, одними лишь глазами. Девочка, довольная собой побежала к родителям и скрылась среди высоких фигур. Брат проводил ее взглядом, затем медленно перевел глаза и направился в сторону родителей. Я последовал за ним, а сам про себя радовался, что подобные кодексы есть лишь у джентльменов…
