Читать книгу: «Один страшный день»

В маленьком городке, где жил Николай, пока было спокойно, никто их не бомбил. Коля никогда политикой не интересовался, к военной службе был не годен из-за астмы, которая мучила его с детства, да и сейчас давала о себе знать, и ему было безразлично, что там решают правители, лишь бы работать не мешали.

В этот день всё было, как всегда. Радовало солнечное, весеннее утро, пробившаяся на пригорках первая зелёная травка, пение птиц за окном. Мать Коли – Анна Николаевна, полная, румяная женщина пятидесяти пяти лет, в домашнем халатике с голубыми цветочками и сереньком фартучке с большими карманами, на кухне лепила вареники с вишней, заботливо замороженной ещё осенью. Коля очень любил именно такие, слепленные матерью. Вкуснее вареников он нигде не пробовал. На стуле, возле Анны Николаевны сидела Пушинка – белая, уже не молодая кошка, она внимательно следила за проворными руками хозяйки и иногда вылизывала свои лапки, как бы принимая участие в магическом процессе лепки.

Жизнь у Николая последнее время наладилась. И бизнес по продаже сотовых телефонов пошёл в гору, и кредит на его развитие был наконец-то погашен. Коля даже купил подержанную, но очень приличную машину и сделал современный ремонт в магазинчике и офисе. Результатами своего десятилетнего труда он очень гордился, т.к. стоило ему это больших стрессов, бессонных ночей, работы без выходных, когда на личную жизнь и развлечения совершенно не было времени.

Как-то всё постепенно утряслось, Коля даже познакомился с очень милой девушкой Соней, работавшей в банке, куда ему приходилось частенько заглядывать. Заглядывал, заглядывал и загляделся на худенькую, черноглазую, вроде бы ничем не приметную девушку. Коля заметил затаённые искорки в её глазах и спрятанную в уголках губ лёгкую улыбку, почувствовал её нерастраченную нежность. Ему понравились и её смешные тёмно-русые кудряшки, и тонкие брови «скрепочкой», и красиво очерченные, мягкие губы, чуть тронутые не яркой помадой. Он как-то разом это всё увидел в девушке, у него просто перехватило дыхание от восторга перед этой скромной красотой! Они встречались уже полгода и через две недели была назначена их свадьба. К свадьбе основные покупки были сделаны, всё будет скромно, но достойно.

Когда Коля думал о девушке, его переполняла нежность. «Как это прекрасно, любить и быть любимым!», – он был уверен, что с Сонечкой его ждёт только счастье!

Николай уже умылся и с аппетитом съел несколько вареников, когда услышал звук большого взрыва, в окно был виден огромный столб дыма и пыли, жёлто-серым гигантским грибом поднимающийся над кварталом, как раз там, где на первом этаже жилого дома располагался его офис и магазин. Внутри как-то не хорошо похолодело. Николай бросился на улицу, на ходу крикнув матери: «Я скоро!».

На месте многоэтажного дома лежали кучи развороченного бетона с огрызками арматуры, обгоревшего пластика, какого-то мусора и ещё куски чего-то совершенно жуткого, что разум Николая не хотел осознавать, хотя глаза отчётливо видели фрагменты человеческого тела. Мозг отказывался воспринимать эту сюрреалистическую картину.

На площадь стали сбегаться люди. Подъехали солдаты на бронетранспортёре. «Не может быть, не может быть» – стучало в висках. Колю мутило, стало душно, он инстинктивно достал ингалятор, но это не помогло, воздуха не хватало.

Один военный, видимо старший, оглядев место взрыва, со знанием дела заявил: «Сбили ракету». Николай никак не мог понять, кто сбил, зачем сбил, мозг включаться не хотел. Он в тупом оцепенении, всё ещё не веря в происходящее, медленно побрёл по улице, подальше от этого страшного места. Вдруг до него дошло, что больше нет его бизнеса, нет уютного офиса, и магазина тоже нет, что огромная уродливая куча обломков и останков – это и есть итог десяти лет его труда.

Когда оцепенение начало отступать, он вспомнил про Сонечку, попытался позвонить, но связи не было, видимо рухнувшая ракета повредила вышку сотовой связи. Коля бросился бежать к дому невесты.

Соня жила с родителями на окраине, в частном доме с большим огородом и яблоневым садом. Мать девушки, бывшая учительница, уже вышла на пенсию и торговала своими овощами и фруктами на местном рынке, а отец – старый и очень умный еврей работал директором школы. Сонечка была единственным и поздним ребёнком, родители её очень любили и берегли. Когда девушка стала встречаться с Колей, её отец узнал о парне всё, начиная с семьи, друзей и работы и заканчивая его увлечениями и здоровьем, только после этого одобрил их решение пожениться.

Николай громко заколотил в дверь, никто не отзывался, только из соседнего двора выскочила и злобно залаяла на него большая, лохматая, рыжая собака. Следом за собакой вышел старик с палкой и спросил: «Кого тебе? – потом, присмотревшись, сказал – вспомнил, ты этот – Сонькин жених. Так нет их, уехали вчера, ещё блокпостов-то не было, с чемоданами, а куда, не знаю. Мои-то уже месяц назад уехали, я тут один на хозяйстве, куда я из родного дома?! Здесь жил, здесь и умирать буду.» Старик закашлялся, и сгорбившись поплёлся на свой двор, недовольно ворча на «такую житуху», рыжая собака, виляя облезлым хвостом, побежала за хозяином. Коля смотрел им вслед и всё ещё немножко надеялся, что происходящее – это просто плохой сон.

Когда Николай вернулся домой, время подходило к обеду. Дверь в их квартиру на пятом этаже была почему-то открыта. Было тихо, приятно пахло вишней, тикали настенные часы и мурчала, дремавшая на стуле Пушинка. Николая вдруг охватила огромная тревога, предчувствие чего-то непоправимого и ещё более страшного, чем то, что уже сегодня с ним случилось.

В комнате, на диване лежала его мама всё в том же халатике с голубыми цветочками, возле неё сидела соседка и лучшая подруга матери – Оксана Петровна. Соседка монотонно раскачивалась из стороны в сторону. «Что с мамой?» – почему-то шёпотом спросил Коля, боясь услышать ответ, уже ощущая тёмную пустоту и холод под ложечкой. Оксана Петровна продолжала молча раскачиваться. Коля налил стакан воды. Соседка перестала качаться, жадно выпила воду и с трудом произнесла страшное слово: «Умерла…».

Коля взял мамину холодную руку, немножко подержал в руках, надеясь отогреть её своим теплом, потом пошёл на кухню, согнал со стула дремавшую Пушинку, принёс стул в комнату, сел рядом с Оксаной Петровной и стал слушать её сбивчивый рассказ, прерываемый всхлипываниями.

«Анна в магазин пошла, будь он неладен, возле аптеки который, а его свои же грабят, в городе-то неразбериха. Продавщица, ну, ты её знаешь, Галя из соседнего дома, отдавать товар не хотела, так её в подсобке заперли, бессовестные! Анна подсобку открыла, они с Галей встали в двери, чтобы воров с товаром не выпустить, но один толстый дядька с мешком сахара так Анну толкнул в грудь, что она упала. Домой-то пришла на своих ногах, меня позвала, всё это рассказала, а потом сердце у неё прихватило. Я её уложила на диван, капель накапала, хотела скорую вызвать, а связи нет, да и не помог бы доктор-то, остановилось сердце у твоей мамочки!». Оксана Петровна перестала плакать, но снова начала раскачиваться из стороны в сторону, как будто убаюкивала своё горе.

Николай подошёл к окну, в голове промелькнула мысль: «А где маму хоронить? Кладбище в десяти километрах за городом, а из города не выпускают, блокпосты везде». Пустота внутри него росла, стала невыносимо темной и холодной. Он встал на стул, открыл окно и шагнул вниз…

Нет ничего дороже жизни. Нет ничего страшнее войны.