Читать книгу: «Тайны Лошицкого парка»

ТАЙНЫ ЛОШИЦКОГО ПАРКА

Молодая супружеская пара в нерешительности застыла перед главным зданием поместья. С одной стороны, дом и прилегающий участок ничем не выделялись. Можно было только отметить запущенность сада и не самое мелодичное пение лягушек, видимо, где-то недалеко есть заброшенный пруд или болото. С другой же стороны, настораживало облегчение, с каким господин Н. передавал им в право владения не самое плохое поместье. Тогда у Евстафия Андреевича создалось впечатление, что Н. испытывал что-то сродни страху перед этим местом и был рад от него избавиться. Тем более, зная, что умудренный опытом, разумный и имеющий вес в определенных кругах, господин Н. переехал с семьей в худшие условия. С сомнением смотрел он на деревянный дом и флигель для слуг – мотивы избавления от недвижимости ему были непонятны.

Супруга Евстафия Андреевича, горячо любимая госпожа Ядвига, изящная дама с добрым сердцем и неземной красоты голубыми глазами, легонько потянула супруга за рукав и глазами показала на выстроившихся для встречи новых хозяев слуг. Их было немного, одеты бедно, лица имели восхищенные, в глазах явно читался страх. Один лишь старец, стоящий с самого краю, вроде, как и со всеми вместе, а, вроде и сам по себе, вызывал живой интерес. Остальные же были марионетками, не умеющими проявлять инициативу.

– Так-с, приступим! – встрепенулся Евстафий Андреевич и с наслаждением потер руки.

Вперед выступил худой, как спичка, управляющий с жиденькими волосенками и такими же усиками. Он выпучил со страху и без того выпуклые глаза и неожиданно густым басом объявил:

– Мы рады приветствовать бесстрашного господина. Отдаем свои никчемные жизни в ваши надежные руки и смеем надеяться, что вы защитите нас не хуже, чем себя и свою прекрасную супругу.

– Хм, оригинальный прием. А от чего вы хотите, чтобы я вас защитил? – ничуть не впечатлившись странной речью поинтересовался Евстафий Андреевич, нежно сжав руку супруги, которая приняла слова слуги близко к сердцу и задрожала.

– Ну, как же! Место это гиблое, нечисть того и гляди под руки уведет, – недоверчиво сощурившись, трагическим шепотом открыл тайну управляющий, остальные подтверждающе кивали головой, словно болванчики. – Все здесь проклято! Мы все умрем!

– Каков актер! – восхищенно произнес барин, ловко перехватывая под талию потерявшую сознание жену.

– Значит, слушай меня и записывай: с завтрашнего дня устраиваем после обеда умный час. Будем учиться грамоте, дорогие вы мои язычники. Я из вас людей-то сделаю, а то ишь, удумали мне барышню своим невежеством пугать!

Слуги в страхе попятились: умные слова им ни к чему, а за устрашение барыни и до костра недалеко. Однако, грозный окрик остановил стихийное бегство.

– Стоять! Я еще не все сказал! – скомандовал новый хозяин и прислуга перестала пятиться, однако трястись не перестали, того и гляди, последний разум потеряют. – От грамоты еще никто не умирал, не бойтесь. За успехи в учебе будут еженедельные награды в виде выходных и денежных премий. Дальше будет веселее. А сейчас подавайте обед, барыню надо в чувство приводить. И только попробуйте мне напугать ее хоть еще разочек – узнаете каков я в гневе.

Не успел Евстафий Андреевич окончить речь, как всю прислугу словно ветром сдуло. Остался лишь седой старец, который простоял все это время не шелохнувшись, ухмыляясь в свою белую, как лунь, бороду. Уходя, управляющий прошел так близко к этому старцу, что размылись его грани, однако ни управляющий, ни сам старец никак не отреагировали на это, поэтому и Евстафий, тряхнув головой, решил, что ему померещилось. Усталость с дороги и зашкаливающие эмоции от фронта предстоящих работ по обучению этих невежд – и обман зрения, как результат, гарантирован.

Подняв на руки уже пришедшую в себя Ядвигу, он направился к крыльцу. Но, проходя мимо старца не удержался и поинтересовался:

– А что, дедуля, может советом подсобишь? Чай, ты-то поумнее других будешь.

Дед хмыкнул в усы и скрипучим тихим голосом произнес:

– Приходи в сумерках на болото, повеселишься.

– А ты тот еще шутник! – рассмеялся в ответ барин и, поднявшись на крыльцо, скрылся в доме.

Дед от досады аж зубами скрипнул. «Нет, ну что за молодежь пошла, ничего не боится. Ничего, предыдущие тоже резвые были, а теперь панночка считается его соседкой. Хорошо тогда вышло, жаль, муж ее сбежал, не успел увязнуть в болоте».

После сытного обеда (а повара тут оказались хороши, не придется выписывать из столицы) Евстафий Андреевич отправил свою дражайшую супругу в покои отдохнуть с дороги, а сам взялся за обследование помещений. Нет, вздремнуть тоже хотелось, но за обедом он заприметил две престраннейшие вещи. Во-первых, все зеркала измазаны черной краской. И это можно было бы как-то объяснить, если бы не странные постоянные переглядывания прислуги. Стоило сразу разобраться в этих странностях, чтобы не быть к утру отравленным или с перерезанной глоткой. На слуг не надавишь, уйдут в несознанку, а все карты будут открыты. Нет уж, первым делом надо найти кабинет и документы.

Вечер близился к завершению, в доме зажгли свечи, подали ужин, а он так ничего и не нашел. Обойдя еще раз вокруг стола, барин стал разговаривать сам с собой:

– Что же ты, друг мой любезный Н.Н., никакой подсказки мне не оставил, никакой помощи не дал? Неужели я в тебе ошибся и думал о тебе лучше, чем ты есть? Нет, не верю. Помогай уж, выручай! О, благодарю за намек, буду должен!

Увидев неровно висящий портрет друга, легко догадаться, что картину недавно трогали. Либо прислуга вытирала пыль, что вряд ли, либо… Придвинув к стене письменный стол, молодой хозяин вскочил на него прямо в обуви и… Да! За портретом обнаружился тайник! Обои слегка отходили от стены и в образовавшуюся щелочку можно было просунуть пальцы. Там, в выдолбленном отверстии лежало что-то небольшое и сверкающее. Конечно же, он не дурак был, засунуть пальцы в незнакомый тайник, поэтому сначала посветил туда свечкой. Аккуратно, словно хирург на операции, вытянул закладку и только тогда осознал, что забыл дышать. Тут же резко набрал полные легкие воздуха и восхищенно выдохнул.

В руках он держал невероятной красоты нож: лезвие было угольно-черным, похоже на обсидиан, а вот ручка была обита золотом, потемневшим со временем и искусно украшена драгоценными камнями. Эти идеально ограненные камни и позволили увидеть нож в тайнике.

Спрыгнув со стола и вернув все на прежнее место, Евстафий Андреевич лег на небольшой диванчик и стал разглядывать свою находку. Поскольку никакой пояснительной записки к ножу не было, он прихватил со стола книгу «Металлы и их магические свойства». Название было странным, однако информация про нож там нашлась. Поскольку лезвие ножа было выполнено в черном цвете, на нем были наплывы и оно было теплым на ощупь, легко было догадаться, что это не металл, а застывшая магма. В книге изделия из магмы стояли отдельной главой и назывались обсидиановыми. Так вот, обсидиан «считался магическим камнем, способным поглощать и разрушать темную суть существа, используется для очищения сознания и доступа к темному началу подсознания».

« М-да, не густо. С другой стороны, вообще хорошо, что информация в этой книге была, ведь она про металлы, а не про стекло и камни». Вглядываясь в глянцевую поверхность лезвия, ему показалось, что там медленно проплывают черные тени. Он даже зажмурился, вот уж чудится ерунда, что значит не отдыхал сегодня, да и от ужина отказался. А время далеко за полночь.

Легко вскочив на ноги, он захлопнул книгу и тут же выругался: между страницами лежала фотография, видимо, как закладка. Теперь уж и не узнать на какой странице была она. Положив книгу на стол, он наклонился за фотографией и брови его удивленно полезли вверх: на ней, как живой, стоял его хороший знакомый Н., бывший владелец этого поместья и с нежностью смотрел на свою супругу, приобнимая ее за талию. Вот только она сама была словно выцветшая и испещрена мелкими черточками. «Странно так выцвела», – подумал он, сунул фото за пазуху и потушил свечи.

Глаза уже слипались, но надо было еще раздвинуть шторы, иначе в полной темноте он рисковал набить себе синяков прежде, чем доберется до своей кровати. Вид за окном его удивил настолько, что спать перехотелось. Природа замерла, стояла полная тишина, хотя рядом болото с лягушками. Или они ночью спят? Да и вообще, разве на природе, в глуши мало звуков? Но нет, стояла полная тишина. А в свете полной луны, что висела нереально низко, стоял тот самый белобородый старец и смотрел прямо на него.

«Чур меня, – перекрестился Евстафий Андреевич и ухватился на крестик на груди, – эти мне уже странные повадки престарелых. Им не спится и другим не дают. Увидишь так, воображение разыграется и надумаешь ерунды. Так страшные истории и появляются».

Он отошел от окна и рассеянно обернулся. Теперь все положенные ночи звуки были на месте, луна казалась нормальной, а старца и след простыл. Барин пожал плечами и решил, что надо чаще спать.

Весь день прошел в делах и заботах, а ночью барин решил сходить на болото. Бессонница все равно не сжалится над ним, а что имел ввиду старец, когда приглашал его на болото повеселиться, все-таки интересно.

Но вот чудное дело: чем ближе он подходил к болоту, тем быстрее его ноги передвигались. И такое действие никак не зависело от желания хозяина. Его тянуло вперед, словно кто-то тащил за грудки, при этом толкая в спину. Ноги уже увязли в болоте по щиколотку, но неведомая сила заставляла двигаться вперед. Вот уже по колено, по бедро. Страха не было, была только злость, что не может справиться со своим собственным телом. Впереди его ждал, сидя на кочке и безумно хохоча, седовласый старец.

– Ах, ты ж, дрянь! – рассердился барин. – Вот ты и показал свое истинное лицо!

– О-хо-хо-хо-хо! – покатывался со смеху, держась за живот одной рукой, старец.

– Сошел с ума, так лечись, а не по болотам своего барина таскай! – ругался Евстафий Андреевич, подключая всю свою волю, чтобы воспротивиться тянущей его непонятной силе.

– Болото любить надобно и уважать, – мерзко хрюкнул, хватая его за рубаху своей клюкой, дед. – Тогда бы и знал, как с болотником общаться надо.

– Это ты что ль болотник? – сквозь стиснутые зубы прорычал Евстах.

– А кто ж еще? – искренне удивился дед. – Будешь мне прислуживать, там и познакомимся поближе. Панночка вон скоро на свидание согласится, уж год обхаживаю!

– Ее скорее скрючит от смеха за такого ухажера, чем она встретится с тобой, – Евстах решил нарочно вывести деда из себя, чтобы подобраться поближе.

Нож он уже подготовил так, чтобы было удобно быстро его достать. Тот самый обсидиановый нож, что недавно нашел в тайнике и с того самого момента даже спал с ним.

Внезапно странное воздействие болотника перестало на него действовать. Любопытненько! Как только нож дотронулся до воды, все чары с его хозяина спали. Однако дед не дремал и стал помогать ушедшему по пояс уйти еще глубже. Он топил своей клюкой, насылал волны и что-то невнятно бормотал. В один момент болотник не выдержал накала страстей и полез собственноручно топить непокорного человечишку. Тут то до него дошло, почему барин не уходит под воду, да было поздно.

– Убери руки от моей бороды! Ай-яй-яй, борода моя, бородушка! Что творишь, окаянный!

Окаянный же, не теряя времени даром, намотал бороду на кулак и, изловчившись, перекинул через низкорастущую ветку дерева, что почти легло над болотом. Сам же приставил к горлу болотника нож.

– Дурак ты, барин, – зло проскрипел дед, – для меня этот нож, что травинкой пощекотать. Утоплю тебя, заразу, и дело с концом. А там вечно измываться над тобой стану, и не будет тебе пощады.

Евстафий в сердцах рубанул по бороде, да сразу половину и отхватил. Не смог поднять руку на живое существо. А какой вопль поднялся, да визг – аж уши заложило! Ветер заколыхал низкую траву. Потряс он головой и увидел, что старец слезу пустил. Схватил его за руку и умоляет не рубить его бороду, мол не жить ему без бороды, вся сила его заключена в ней.

– Раз ты такой всемогущий, давай-ка дед, дело хорошее сделаем. Живи себе на здоровье, только людей моих не трогай.

***

Утро началось с топота множества ног и криков прислуги. В спальню, постучавшись, вошла Ядвига. Поморщилась, глядя на перепачканную болотной жижей одежду, и открыла окно проветрить затхлый болотный запах.

– Что так впечатлило наших людей с утра пораньше? – сощурив глаза от яркого солнечного света поинтересовался супруг.

– Как же, дорогой, разве ты не слышишь? С самой ночи перестали квакать лягушки и пропали комары. Люди думают, бес манит их на болото любопытством. Успокоишь их?

– Надо бы, иначе вся работа встанет, – поднимаясь с кровати и целуя в щечку супругу, согласился он.

Наскоро позавтракав подгоревшим омлетом, процессия из перепуганных слуг во главе с барином отправилась в разведку. Каково же было удивление, когда заместо болота разлилось красивое озеро с чистой водой, в которой плескалась рыба.

– Это бес морок навел! Это нечистая шалит! Это конец! – слышалось то тут, то там.

Барин обвел взглядом озеро, удовлетворенно кивнул и остановил нарастающую панику, плеснув себе в лицо воды:

– Посмотрите, я не превратился в нечисть! Да и дерево, лежащее над водой на месте, значит, никакого морока.

А у самого перед глазами стоит ночное противодействие с болотником, да как он себя за бороду, перекинутую через это самое дерево, вытаскивал из болота. Не соврал старец, за сохранность оставшейся половины бороды очистил болото от гнили и получилось прекрасное озеро. Знает дед какой-то секрет, не волшебством же это он сделал?!

Целых пять дней разговоры были только об озере, боялись ходить на него. А потом привыкли и будто всегда оно там было. Самые смелые уже и купаться ходили.

***

– Барин, барин, пойдем с нами на речку купаться! – звали, звонко смеясь четыре девушки.

Барин щурился от яркого послеобеденного солнца и улыбался. Девушки были чудо как хороши! Все светло-русые, простоволосые, в длинных льняных рубахах. Длинные волосы переливались на солнце, а он лишь хитро подмигивал девушкам и думал, что жизнь наладилась, жить хорошо.

Так и думал бы барин, что все проблемы решены, если бы однажды не подслушал нечаянно разговор двух прачек. Мол, как так: на реке болотницы живут, а в озере не водятся? Не иначе, как барина заманить хотят. Вона как раньше по утрам на реку купаться ходил, а теперь все ближе к вечеру. Так скоро и ночью захочет попробовать, да на том и попадется.

«А и правда, – подумал барин, – желание окунуться в ленивые воды реки именно ночью давно вертелось в голове».

Заметив, как изнутри открывается дверь в гостевую спальню, Евстафий Андреевич отошел в тень от выступа. Все-таки не хотелось бы, чтобы его застали за таким неподобающим хозяину занятием, как подслушивание. Но вот выходящий из комнаты человек его удивил: это был незнакомый крепкий малый, лет пятнадцати, прячущий что-то за пазуху. А, кода барин выступил вперед, заграждая путь, тот аж вздрогнул, не ожидал увидеть, ведь шагов появления хозяина не было!

«Малый похож на медведя, крепкий, сбитый, такой свою добычу не отдаст, сбежит и поминай как звали. Тут надо хитростью брать…» Барин обманчиво-ласково разглядывал мальца.

– Да чего смущаешься, подойди, обнимемся. Совсем меня забыл, да? – Евстафий Андреевич сграбастал слугу в объятия и похлопал того дружески по спине, после чего облапал его всего и опять крепко обнял. – Вона как вымахал, совсем большой стал!

Парень весь покраснел и мог только мычать, не зная, как реагировать на такую ситуацию.

– Ты мне лучше скажи, отчего все зеркала в доме черной краской измазаны?

– Дык, эта, привидение повадилось через них приходить…

Просипел он, после чего бочком стал пробираться к выходу.

– Да ты заходи, ежели что понадобится, подсоблю, чем смогу, – кричал уже вдогонку Евстафий, еле сдерживая смех.

Как только парень скрылся из виду, достал из рукава предмет, который малец пытался стащить и стал его рассматривать: гребешок, завернутый в белый ажурный платочек. Гребешок был костяной, искусной резьбы, очень красивый. Вряд ли парень себе его брал, скорее всего заказ выполнял, значит, важная вещица, ее предназначение выяснится позже. Хорошо, что в свое время он научился прятать в рукав игральные карты. Вот и пригодилось: пока обнимались, вытащил незаметно вещицу, да спрятал. А тут не вещица, а сюрприз оказался.

Надобно убрать его к другим странным находкам: фотографии и ножу, с которым не расставался после случая со старцем. Фотографию аккуратно завернул в ажурный беленький платочек, в который был завернут гребешок. Все-таки странное это фото: наполовину как живое, наполовину как из загробного мира. Надо будет у Н. спросить, отчего она такая стала, вон через два дня тот обещался заглянуть на новоселье.

Тут его размышления прервала супруга, вышедшая из своей комнаты и направляющаяся гулять. Зонтик от солнца, ажурные перчатки и мечтательная улыбка тому доказательством. Красивая у него все-таки Ядзя.

– Ты на занятия? Как дела с учебой?

– Прогуляюсь перед уроками. Тяжело им дается, но мы справимся. Чай им не пять лет. Думают, что барыня поиграть в учителя захотела, а барин добрый, вот и потакает мне.

– Ты и правда лучшая учительница, – нежно улыбнулся Евстах.

– Да, но то было в пансионе благородных девиц, а эти – словно дети малые.

– Ты справишься. Мы справимся. – Евстафий нежно сжал ее тонкую руку и поцеловал.

В ночь перед приездом своего старшего друга, Евстафию не спалось. Он долго ворочался на кровати, однако на сердце было тревожно. Интересно, почему? Накормим, напоим, спать уложим, разговорами обеспечим. Почему же так маятно?

Евстах, накинув сюртук, прямо в исподнем вышел на крыльцо со стаканом молока в руках. Говорят, оно успокаивает. Ночь была тихая, теплая и звездная – миллиарды огоньков рассыпались по небу, словно обрамляя полную луну. Отставив стакан на перила, Евстафий Андреевич просунул руки в рукава сюртука и побрел по тропинке, ведущей на реку, словно что-то манило его туда. Вскоре послышался девичий смех, не иначе как те четыре девушки купаются в реке.

В свете полной луны девушки действительно были прекрасны: молоды, веселы, стройны… Евстафий Андреевич стоял, прислонившись плечом к березе и с улыбкой наблюдал за играющими в воде в лунном свете девушками. Нет, они не влекли его, может, только своей беззаботностью, свойственной только юности. Во всем остальном его абсолютно прельщала лишь его супруга. Но девушки этого не знали. В один момент, когда луна на секунду скрылась за облаками, неизвестно как подобравшаяся к нему одна из девушек страстно прильнула к его губам. Вмиг стих звонкий смех, ощерившиеся девушки медленно и неотвратимо приближались к ним. Выглянула луна и удивленный Евстафий увидел перед собой уж не девушку, а существо со множеством острых зубов, впалыми глазами и синюшны цветом лица, которое стало бугриться и местами чернеть. Только что целовавшая его прелестница превратилась далеко не в миловидную русалку. Остальные шипели, показывали зубы, стучали хвостом по воде, но выходить не смели.

– Так это ты у них главная? – спросил барин, усмехаясь. – Почему остановилась? Или не люб я тебе?

Русалка зашипела и попятилась:

– Наш-ш-ши чары дейс-с-ствуют только на тех, кто хоть малос-с-сть желает нас-с-с. У тебя же с-с-сердце занято. Гаденыш-ш-ш! С-с-столько времени на тебя потратили!

Барин ловко ухватил русалку за волосы и теперь стоял около извивающейся твари и думал, что предпринять. За руку ее он хватать не стал, ибо всем известно, как рыбы изворотливы – вмиг выскользнет. Ножом резать волосы стало жалко, при свете солнца они выглядели очень красиво. Значит, отдаст ей гребень, в благодарность за то, что не утащила к себе и отпустит на все четыре стороны.

Однако такого поворота не ожидал никто: как только он вдел в волосы русалки гребень, так она начала светиться. Сначала слегка, потом все ярче и ярче. Кожа, волосы, глаза – все сияло почище солнечного света. Когда же она закричала, схватившись за голову, там появилась небольшая золотая сияющая корона, а сама она вернула облик обычной девушки, только слегка сияющей.

–Принцесса! Это принцесса! Она вернулась! Чудеса! Это колдун! – восхищенно загомонили русалки в реке и стали подходить ближе, чтобы посмотреть на это чудо.

Принцесса же глянулась в воду, как в зеркало, и удивленно ахнула. Долго стояла она, закрыв глаза руками, из-под которых текли слезы. Взяв себя в руки, она улыбнулась и обратилась к Евстафию:

–Ты вернул мне мою жизнь, мою внешность, мою должность, моё всё. Проси, что хочешь, в благодарность исполню любое твое желание, ибо твоему поступку нет цены.

Поразмышляв, Евстафий кивнул и зашептал ей на ухо.

***

Утро выдалось беспокойным. Слуги бегали, перекрикивались, выполняя поручения барина по встрече старого друга и были явно возбуждены. Ядвига нервно теребила в руках ажурные перчатки, но за работой следила твердым голосом:

– Стол в саду накрыли? Постель чистую постелили? Пироги несите! Самовар раздули? В чистое переоденьтесь! Руки с мылом все помыли?..

Наконец, вдали показался экипаж старого владельца усадьбы, господина Н. все были рады его видеть. После дружеских объятий и разговоров, после сытного обеда, друзья решили прогуляться к реке. Только Н., да Евстах. Шли молча, каждый думая о своем. У реки Н. прислонился к березе и уставился вдаль.

– А, скажи, и тебя ничего не пугает?

– Нет, я трудностей не боюсь!

– И ничего тебя не удивляет? Не волнует?

– Если ты про нечисть, то мы пришли к соглашению.

– Евстафий? Ты меня удивляешь! Как это понимать?

– Сначала твоя очередь, друг Н.

– Почему я тебя не предупредил? Боялся, что ты решишь, будто я сумасшедший, который навыдумывал сказок и сам их теперь и боится.

– Ну, почему же! Болотник тот еще вредный старикашка оказался.

– Ты знаешь, Евстах, раньше там было озеро, – Н. указал рукой вдаль, правее реки, – пока однажды, во время бала он не забрал себе мою любимую. Мы нашли ее лежащей в воде на берегу озера. После, озеро стало стремительно превращаться в болото. Буквально за полгода раз – и нет ничего. Ни озера, ни жены моей.

– Извини, друг, не знал, – Евстафий положил руку другу на плечо и крепко сжал его.

– Я потом часто видел ее недалеко от озера, возле одинокого дуба. Но каждый раз она смотрела на меня укоризненно, разворачивалась и исчезала. Видимо, не могла простить поцелуя с русалкой. Тогда конюх меня вытащил и еле откачал. Как же ты со всем этим справляешься?

Евстах почесал бородку и легкомысленно пожал плечами:

– Да кто его знает, как-то само по себе выходит. Старец на болото привел, да поплатился половиной бороды. Взамен на оставшуюся часть он ушел из этих мест, а болото очистил от скверны и вновь сделал озером. Русалки те еще проказницы, но мне удалось договориться с ними, чтобы людей моих не трогали, да с каждой девицы по четверти яблоневого сада. Погляди, какой огромный сад получился, вон там, левее. Я ходил, смотрел, уж и завязи яблочек видел, большой урожай нынче будет! Про жену твою не знал, сходим к ней сегодня ночью, глядишь и помогу чем?

– Экий ты ловкач, любое дело у тебя спорится! Сходим, отчего же не попытать счастья?!

Той же ночью друзья дошли до одинокого дуба. Шли молча, каждый думал о своем. Недалеко от дерева улеглись на травку и стали ждать. Через пару часов после полуночи Н. толкнул Евстафия в плечо, глядя куда-то вдаль лихорадочно блестевшим взглядом:

– Она!

– Погоди! Дай сначала мне поговорить, – остановил друга Евстах и, не делая резких движений, поднялся из травы.

Им на встречу плыло настоящее привидение. Оно было похоже на сгусток тумана, который принял форму женщины в длинном платье. И по мере того, как туман скользил над землей, он разлетался мелкими клочьями в разные стороны, цеплялся за траву и оседал на ней. Однако, это не мешало держать ему форму. Но вот женщина подплыла ближе и стали видны черты лица, ажурную ткань платья, которое было на супруге Н. в день бала, в последний день ее жизни. Да, Евстафий узнал ее. А она узнала его.

– Зачем ты здесь? – прошелестела фигура.

– М-м-м, я хотел бы… просить Вас помочь мне… разобраться в одном деле. А в благодарность, я обещаю порадовать Вас! – аккуратно подбирая слова произнес Евстафий Андреевич.

– Зачем мне это? Весь мир серый, унылый и беспросветный. Я бы предпочла умереть, но у меня ничего не выходит.

– Я запомнил одни важные слова: когда чувствуешь, что готов сдаться, вспомни, во имя чего до этого жил!

Белая панночка, как окрестил ее Евстафий Андреевич, прикрыв полупрозрачными ладонями свое лицо, тихо и горько заплакала.

– Он был смыслом моей жизни, а теперь? Теперь зачем я существую? – зашептала она сквозь слезы.

Не зная, как утешить привидение, Евстафий достал ажурный платочек, в который была завернута фотография, и протянул его даме. Та автоматически протянула руку и, взяв, промокнула мокрые глаза.

Увидев замершего с открытым ртом собеседника, панночка даже перестала плакать:

– Что?

– Э-э-э… – только и смог сказать тот.

– Никогда не видел, как привидение плачут?

– Платок… ты взяла платок!

– И что? Ты сам мне его предложил, – пожала она плечами и, возвращая, протянула ему руку с платком.

– Но ты не должна была, ты же привидение… – Евстах ошалело смотрел на платок, но не брал его.

И тут туман сгустился, можно даже сказать, что панночка побледнела и стала заваливаться на бок. Такого хода событий не смог выдержать уже ее прежний муж, по совместительству друг Евстафия, господин Н. Он выскочил из засады и в последний момент, уже у самой земли, успел подхватить ее на руки. Аккуратно уложив жену у себя на коленях, он поднял глаза на Евстаха.

– Ты чего рот разинул? – сердито вопросил он.

Евстах тряхнул головой, словно прогоняя наваждение и громким шепотом сообщил:

– Ты поймал привидение!

– Эка невидаль, – отмахнулся тот, – поймать не сложно, а вот удержать!..

Н. медленно перевел взгляд на давно почившую супругу и громко сглотнул:

– Удержал…

–Она же бестелесная, а ты… а она… – Евстах перевел задумчивый взгляд на фотографию, которую все еще держал в руке.

Вся фотография стала черно-белой.

«Значит, вот оно что, – подумал Евстафий Андреевич, – бесцветная фотография – это мир ушедших, а цветная – мир живых! Но тогда получается, что Н… Да нет, бред, вот же он живой и невредимый! Но как же он удержал Белую Панночку?»

Н. протянул ему руку:

– Спасибо тебе за помощь, дальше я сам разберусь, ступай в дом. Понимаешь, она призналась, что все еще любит меня, а я думал, что она ушла из жизни из-за меня. Думал, она не хотела жить со мной. Теперь я ей особенно нужен. Ступай. Все будет хорошо.

Евстафий пожал протянутую руку, кивнул и зашагал по тропинке к дому.

С тех пор никто не видел ни Белую Панночку, ни барина Н.. Но Евстафий-то знал, что все у них наладилось и они счастливы, переживать не стоит.

***

Вскоре парк облагородился настолько, что былые заросли, в которые они с супругой Ядвигой въехали год назад было уже не узнать. Яблоневый сад, озеро, река… Въездная аллея встречала гостей липами, а провожала – лабиринтом из кустов. Из каплицы доносились звуки органа, а из конюшен – ржание породистых лошадей. Много изменений произошло в жизни супругов Прушинских, однако одно было всегда неизменно: каждое утро начиналось с черно-белой фотографии друзей.