Цитаты из книги «Эспер», страница 4

К сожалению, или к счастью, особенность человеческой породы – умение мыслить – становится величайшим недостатком в момент, когда другая человеческая особенность – умение говорить – вступает в схватку с первым. И тогда – либо выдаст, либо прикроет.

«Мой обожаемый волчонок! Еще один день вместе, а впереди много-много других! Я счастливый мужчина, потому что у меня есть такая женщина, как ты. Ты знаешь мою радость, когда я с тобой, в нашем доме. Не грущу, так как рассчитываю… 24/2/1919 г».

«Открытка старая, на ней привычные, уже затертые у нас слова, но почему-то слезы подступают и понимаешь: в них жизнь, судьба людская, которая бросает, крутит и творит сюжет, но он во времени исчезнет, и его уж нет… И только на открытке вечные слова: люблю, скучаю, мне без тебя так плохо, хочу к тебе, целую, я тебе верна… Сейчас открыток нет, не те уж времена, но снова, как тогда, звучат в эфире старые слова: люблю, скучаю, мне без тебя и жизни нет, она мне не мила. И понимаешь: мы умираем, а любовь жива…» «О старых открытках». Оксана Курилова

Экономические катастрофы, как и военные, такое же творение человеческой безрассудности, безответственности, результат пренебрежения к истинным ценностям и попросту глупости .

Что ж, придется еще раз признать: бюрократическая машина единственно надежная, прочная, сделанная на века, интернационально понятная и бескомпромиссная. Ни переделать, ни уничтожить.

Словом трудно соврать, даже когда хочется. А фотография – это просто зеркало, все зависит от качества стекла, его местоположения и освещения.

– Я вот что думаю. Зря вы свои имена не хотите нацарапать. Пройдет лет сто, форту ничего не сделается, как стоял, так и еще простоит. Неизвестно, где кости наши будут валяться… Может, в Россию вернутся, а может, и тут где-то, поблизости. Про нас забудут. Забудут про нас, как будто и не было. А если имечко оставим, так хоть вспомнят. Помянут.

Есть в истории страницы, которые можно было бы назвать склеенными. То есть берется определенный период: историки изучают его детально, досконально, скрупулезно, восстанавливая хронологию тех или иных событий. А потом неизвестно кто, неизвестно как, неизвестно почему «склеивает» некоторые страницы. Не вырывает! Нет! Потому что при желании всегда можно чуть приоткрыть, посмотреть, расклеить и снова заклеить. Нет в них ничего крамольного, запрещенного. Простонапросто неизвестно кто, как и, главное, почему, выбирает приоритет: это. Это время, эти герои. Подаются, образно говоря, крупным шрифтом. А другие время и герои уходят в прошлое, в полное забвение. О них – помельче.

«Когда-нибудь я все тебе расскажу, моя дорогая. Мы затопим камин, ты заберешься в кресло с ногами, я укрою их пледом. Ты будешь слушать и молчать. Ты умеешь слушать, не перебивая. И все эти письмена под грифом „Секретно“ тебе не покажутся ерундой. Потому что в них, вот в этом самом конверте, уже готова гильотина. Осталось только привезти жертву на казнь, и жизнь рухнет. Жизнь, такая прекрасная, несмотря ни на что, одна-единственная жизнь оборвется только потому, что… Только потому, что…»

Да… Иногда для выражения чувств не обязательно складывать поэмы. Достаточно взять в руки карандаш и сделать крошечный рисунок, который, несмотря на карикатурность, будет излучать столько любви и нежности, что и через столетия вызовет ревнивые вздохи у романтичных девушек: «Эх… где бы найти такого Эспера».