Читать книгу: «Голубка за окном»

1

Долгожданный звонок прервал монотонную речь учителя. Ученики шестого «А» класса, не дожидаясь разрешения, соскакивали с мест, и спешно собирали с парт свои вещи. Учитель ещё пытался закончить лекцию и просил записать важные научные факты, но ученики всем своим видом показывали, что его время истекло, и наперегонки покидали кабинет. Максим не стал исключением. Одним из первых, он выбежал из класса, пока Вовка Шлыков не успел зацепиться и их перепалка, как обычно, не закончилась дракой. Ведь, ещё одна запись в дневнике не сулила ничего хорошего. Родители ещё не видели предыдущее послание от классного руководителя с приглашением на разговор. Они всегда были заняты и не каждый день проверяли дневник. Но Максим не винил их за не столь пристальное внимание к школьной жизни сына. Он бежал по коридору, с рюкзаком через плечо, задевая толпящийся народ.

– Соколов! Не бегай по коридорам! – крикнул ему кто-то. Скорее, кто-то из дежурных учителей.

– Ага! – ответил Максим, не оглядываясь, только, чуть сбавил скорость, но потом снова помчался вниз по лестнице. В гардеробе быстро надевая куртку, невольно поморщился, услышав до тошноты знакомый голос.

– Соколов!

Максим оглянулся. Перед ним стоял Лёшка Прохоров.

– Чего тебе!

– Ты, куда это намылился! У нас ещё музыка. – сказал Прохоров.

– Я не музыкант. А ты вали, Паганини! – ответил Максим.

– Сбегаешь? Я классухе расскажу.

– Конечно, расскажешь. Ты же стукач. Это все знают. – ответил Максим и направился к выходу.

Морозный воздух ударил в лицо. Максим ещё раз обернул шарф вокруг шеи и спрятал в него нос, чтобы укрыться от мороза. От людей. От всего мира. Он шёл, глядя под ноги, лишь время от времени поднимал глаза, чтобы перейти через дорогу. И снова, окунался в плетение шерстяных нитей, не обращая внимания на прохожих увлечённых предновогодней суетой, на весело сверкающие разноцветьем неоновые гирлянды, на витрины, уставленные множеством подарков, на любой вкус. Максима не воодушевляла предпраздничная аура и подарков он тоже не ждал. А когда показался его дом, Максим невольно вздохнул. В последнее время и домой ему не всегда хотелось возвращаться. Родители постоянно ругались. Максим был, словно между двух огней и зачастую оставался крайним. Но сейчас, его грела одна мысль, что родители ещё на работе и он спокойно может побыть один.

Во дворе, между двумя пятиэтажками, на детской площадке, чьи-то сердобольные родители, установили елку. Из украшений была лишь мишура, но она ярко блестела на солнце, перекликаясь со снегом. Снег чистый, лёгкий, ещё нетронутый городским смогом, засыпал двор. Только стая голубей слетела с крыши и, воркуя, уселась на снежный покров. Максим замедлил шаг и засмотрелся на птиц.

«Маленькие серые птахи, такие слабые, но их целая стая и в этом их сила.» – подумал Максим. И тут раздался громкий отчаянный лай. Взрывая лёгкий снег, мчался молодой, ушастый спаниель. Охотничий инстинкт нёс его прямиком к стае голубей. А они, учуяв опасность, под шелест крыльев, взмыли вверх. Спаниель пронзительно заливался им вслед, задрав морду.

– Тедди! Ко мне, Тедди! – окликнула пса хозяйка.

Сказались аристократическая порода и воспитание, он немедленно подчинился команде и так же очумело понёсся к ней, но на полдороги, грациозным прыжком, повернул назад, к тому месту, где сидела стая. Видимо, что-то важное для неудержимой собачей натуры не отпускало его. Максиму даже стало интересно, что это могло быть. Он стал всматриваться и увидел, что-то белое, едва заметное, трепыхается в снегу. Белый голубь, расправив одно крыло, припадал на правый бок и не мог взлететь. Максим понял, что это и есть цель собаки, и кинулся туда же. Он мчался, перепрыгивал через ограждения, ощущая себя олимпийцем, которому любой ценой необходимо вырвать победу у соперника. Соперник, конечно, экстремальный, он не бежал, он словно летел в серебристом, снежном облаке. А когда до птицы оставалось пара прыжков, Максим швырнул рюкзак, тянувший как балласт, и прыгнул первым, накрыв собой раненого голубя. Тут же подбежал пёс и стал радостно прыгать вокруг Максима, визгливо лаял, тыкался мокрым носом в лицо, и пытался лизнуть. Максим не мог сразу избавиться от напора ретивого охотника, и хохотал, уткнувшись в снег. Наконец, подбежала хозяйка и отдала приказ Тедди, успокоиться. С большим трудом, удалось немного сбавить щенячий пыл, но пёс всё равно рвался из рук хозяйки, сипло дышал, вывалив длинный язык.

– Мальчик, ты чего? С тобой всё в порядке? – взволнованно, спросила хозяйка собаки.

– Да. Со мной всё в порядке. – сквозь смех ответил Максим, сидя на коленях – Здесь, вот. – сказал он и показал раненую птицу.

– Голубка. Красавица какая. – сказала женщина, разглядывая голубя. – Раненая. Это плохо. Замёрзнуть может, или охотник какой-нибудь доберётся. Вроде этого. – она кивнула на своего Тедди.

Максим посмотрел на слабую, несчастную птицу, потом на Тедди, потом на его хозяйку.

– Вы, не знаете, чем голубей кормят? – спросил он.

Женщина пожала плечами.

– В парках, хлеб бросают им. А может, пшеном каким-нибудь. – ответила она.

– Не знаю на счёт пшена, но хлеб у нас в доме точно есть. – сказал Максим и потянулся к голубке. На удивление, она не испугалась, и как будто сама пошла в руки. Максим аккуратно посадил её за пазуху и направился домой.

Оказавшись в квартире, Максим разрушил её тишину и покой. Он сбросил рюкзак, с грохотом скидывал ботинки, потом одной рукой снимал шапку, шарф, небрежно закидывал их на вешалку, а другой бережно придерживал птицу, затаившуюся на груди. Максим осторожно достал голубку и посадил на тумбочку.

– Сиди здесь. Сиди. – тихо, повторял он пока снимал куртку, а она ждала. Потом снова взял в руки и понёс в кухню. Беглым взглядом подбирал подходящее место и решил, что подоконник, самое оно. Голубка тоже была не против, и даже расправила крылья, но тут же завалилась на бок и присела, сложив крылышки.

– Осторожно. Без резких движений. – сказал ей Максим и стал шарить по шкафам. Сначала достал неглубокую чашку и налил воды. – Пей. – сказал он, но птица не пожелала. – Не хочешь? Ну, позже захочешь. Чем же всё-таки тебя кормить? – задумчиво произнёс он и вернулся к шкафам. Среди множества пакетов с крупами, Максим обнаружил один с надписью пшено, и посчитал это невероятной удачей. Он насыпал крупу в блюдце и поставил рядом с птицей. – Не бойся, ешь. – но она тихо сидела на месте. Максим разглядывал голубку. Белоснежная. Не удивительно, что он не сразу разглядел её в снегу. За головой, словно воротничок торчали маленькие пёрышки, а край пышного хвоста был похож на ажурное кружево. – Ты и вправду красавица. Как ангел. – сказал Максим, а голубка поднялась и стала клевать пшено. – Вот и отлично! Теперь и мне можно чего-нибудь поесть. – довольно сказал он, открыл холодильник и стал рассматривать его содержимое. – Борщ я не хочу. Тефтели, я тоже не хочу. Приготовлю-ка я себе омлет. – решил Максим и достал из холодильника пару яиц, бутылку молока, сыр и выверенными, привычными движениями стал смешивать продукты. – Как ты относишься к омлету? Я очень положительно. И обязательно с сыром. – с удовольствием делился рецептом Максим, забросил к взбитой смеси кусочки сыра и вылил всё на горячую сковороду. – М-м! Просто обожаю. А ты? -спросил Максим у птицы, но она молча смотрела на него чёрными бусинами. – Это конечно, вряд ли. – ответил он, не дожидаясь от неё ответа. И пока он ел свой омлет, она не сводила глаз и не шелохнулась.

– А теперь, идём в комнату. Не думаю, что матери понравится, что мы здесь хозяйничаем. – сказал Максим и посадил голубку на плечо. Потом, собрал её чашки и пошёл в свою комнату. Голубка послушно сидела на плече, но вдруг встрепенулась, касаясь крыльями лица, и вспорхнула на голову. Максим рассмеялся.

– Эй, шустрая, не свались!

Он поставил корм и воду на стол и посадил туда же голубку. Не было заметно никаких повреждений, она даже не хромала, свободно расхаживала по столу и стала нежно ворковать.

– Что, ты говоришь? Я не пойму. – прислушивался Максим, словно мог понять голубиную речь, но голубка продолжала свою трель, раскрыв точно веер кружевной хвост. – Ты красавица. Ты просто ангел. – Он протянул руку, и она запрыгнула на ладонь. Максим ходил по комнате, высоко подняв голубку, любуясь белоснежным оперением, отливающим жемчугом в электрическом свете. А она, раз за разом, расправляла крылья, чтобы сохранить равновесие.

Мимоходом он бросил взгляд на часы. Стрелки показывали пять. Обычно, в это время он уходил из дома, до прихода родителей, чтобы не наблюдать их вечерние разборки. Это уже стало традицией, и Максим даже не мог надеяться, что сегодня будет иначе. Но идти на холод с раненой птицей было не верно, и оставить её дома тоже нельзя, ведь ещё неизвестно, как отреагирует на это мама. Впрочем, эти нюансы, почему-то мало волновали Максима. Он чувствовал необычайную радость и счастье, волной нахлынувшими в его сердце, при виде этого нежного, волшебного существа. Поэтому, когда хлопнула входная дверь, не дрогнул ни один нерв. Максим только гадал, кто пришёл – мать или отец.

– Макс, ты дома? – спросила мать.

– Дома.

Она заглянула в комнату.

– Всё в порядке?

– Да. -ответил Максим, и уткнулся в учебник, делая вид, что занимается домашним заданием.

– Ну и отлично. – сказала она и ушла. Мать не заметила голубку, и Максим с облегчением выдохнул.

– Живём! – прошептал он птице и погладил по клювику. Комната Максима считалась закрытой территорией, и никто не имел права пересекать её границы. Мать заходила, лишь для того, чтобы навести порядок, а отец мог войти, только после стука в дверь и устного разрешения. Поэтому Максим надеялся, что сегодня они не будут напрягать его своим присутствием. Он увлёкся неожиданно нагрянувшей гостьей, едва улавливая доносящиеся звуки, словно из параллельного мира.

– Макс, ты что не ел? – крикнула мать из кухни.

– Ел.

– Борщ не тронут!

– Я не хотел борщ. Я омлет делал.

– Зачем я тогда готовлю? Кому я это всё готовлю? – негодовала мать, раскручивая раздражение. – Я не буду ничего варить. Готовьте и ешьте, что хотите, мне всё равно!

– Мне тоже. – тихо, произнёс Максим голубке, прикасаясь к нежным пёрышкам.

Мать больше не сказала ни слова, но шумные действия выдавали её испорченное настроение, и чуть позже она, снова, вошла.

– Давай дневник! – холодно и резко, как позволяло ей материнское право, произнесла она и замерла, глядя на птицу. – Это что?

– Это голубка. – спокойно, ответил Максим.

– Ты с ума сошёл!

– А что такого?

– Ты притащил дикую птицу. Ты знаешь, сколько заразы в них! Унеси её, сейчас же!

– Она не заразная! Она просто раненая.

– Птичку пожалел!? А меня не жалко? За вами подтираешь постоянно, как прислуга, ещё и за ней убирать! Макс, мы договаривались, никаких животных в доме! – сказала мать и раскрыла дневник. – Опять подрался! Макс, ну сколько можно! Каждую неделю замечания!

– Ну, так привыкнуть уже пора. – улыбаясь, ответил Максим.

– Бесстыжий! Придёт отец, пусть он с тобой разбирается. И унеси птицу из дома! – приказала мать и вышла из комнаты.

– Я унесу, когда она сможет летать! – крикнул ей в след Максим и захлопнул дверь.

– И не кричи на меня! – послышалось в ответ.

Максим снова взял голубку на руки.

– Не обращай внимания. – успокоил он её. – Это не буря, это лёгкий бриз.

И он знал о чём говорил, потому что с работы пришёл отец и мать с порога напомнила ему об отцовском долге, приказав немедленно приступить к воспитательной работе.

– А можно, я сначала, руки помою. – устало, сказал отец. Мать язвительно, ответила упрёком, и семейный вечер пошёл привычным чередом. Максим сидел за столом, заткнув уши ладонями. Он не различал слов. Они становились размытыми и пустыми звуками. Он смотрел на голубку и понимал, она, то единственное, что может радовать его в этот момент.

Позже раздался стук в дверь и вошёл отец.

– Что у тебя опять случилось? – спросил он.

– Ничего. – ответил Максим и подал дневник.

Отец пролистал страницы и остановился на злополучной записи. Мать стояла на пороге и с нетерпением ожидала возмездия.

– Ему, по-моему, всё равно! – сказала она, раздражённая спокойствием сына.

– Это было ещё на прошлой неделе. – ответил отец.

– И что? Это значит, ты не должен обращать внимания на его выходки?!

– Не я начал эту драку. – сказал Максим.

– А кто? – не уступала мать.

– Шлыков. – ответил Максим.

– Опять Шлыков. Ты, если бы был нормальным отцом, уже давно бы разобрался с этим Шлыковым! – выпалила мать.

– Ещё не хватало, чтобы я с детьми разбирался! У него свой отец есть!

– Он уже с ним разобрался. – сказал Максим.

– И что? – поинтересовалась мать.

– Похвалил. – ответил Максим.

– Ну, ты-то хоть в долгу не остался? – спросил отец.

– Не уместный вопрос. – уверенно, ответил Максим.

– Тогда, молодец! – похвалил отец.

– Вот это воспитание! – воскликнула мать – Такими темпами, он после школы не в колледж поступит, а в колонию!

– Прекрати молоть чушь! Постыдилась бы перед сыном! – крикнул на неё отец.

– Конечно! Я всегда несу чушь! Вы, здесь самые умные! – кричала мать. Максим видел, что она не может совладать с собой и скоро её гнев сменится слезами. Он ненавидел эти минуты, потому что она становилась не красивой и даже страшной. А он чувствовал жалость, боль и вину, и всегда хотел прижаться к матери и пожалеть. Только со временем понял, что ей это не нужно. Поэтому и теперь старался не смотреть в её сторону. Мать не могла успокоиться, она вырвала у отца дневник и швырнула его на стол. Голубка с перепуга вспорхнула и села на голову Максиму.

– Я же просила тебя! Разве так сложно выполнить мою просьбу! – закричала она, схватила птицу, и в одно мгновение, молниеносно распахнула окно и выбросила её на улицу. Всё произошло настолько стремительно, что Максим не успел остановить мать, и только подбежав к окну, увидел белую точку, ускользающую в вечернем сумраке.

– Что, ты наделала! – задыхаясь, воскликнул он и побежал в прихожую. Обулся, кое-как накинул куртку и выбежал из квартиры. На улице, на секунду остановился, глотая ледяной воздух, а потом помчался в сторону, куда улетела голубка. Он разглядывал сугробы, поднимал глаза ввысь и смотрел сквозь голые ветви деревьев, в надежде, что она нашла убежище на одном из них, вглядывался в чёрное небо и бежал, бежал, бежал. Очнулся, лишь, когда услышал визг тормозов, и ослепительный свет фар ударил в глаза. Максим замер. Но, в то же мгновение, кто-то крепко, словно клешнями, вцепился сзади за куртку, и потащил. Максим перебирал ногами, но видел, что не касается земли. Он парил, летел по воздуху, как во сне, как в сказке. Только острая боль между лопаток не позволяла верить в чудеса. Наконец, хватка ослабла, и Максим рухнул в снег. Ледяная, колючая масса ударила в лицо и окончательно привела в чувства.

– Тебе следует быть внимательнее, когда переходишь через дорогу. – прозвучал спокойный, мелодичный голос.

Максим поднялся, перед ним стояла девочка, на вид такого же возраста, как он. В белой меховой ушанке и серебристой дутой куртке, она была похожа на Снегурочку, только карие, как смородины глаза зияли чёрной глубиной, из которой исходил холод. Максим даже отступил на шаг.

– Ты кто? – спросил он.

– Я Барбара. – ответила девочка. – Всё в порядке? Ты не ушибся? – заботливо, спросила она.

– Вроде, нет. – ответил Максим и поёжился. Снег на лице таял и ледяные капли щипали щёки как, иглы. Он вытер лицо ладонью.

– Что у тебя стряслось? Расскажи мне.

– С чего ты взяла, что у меня что-то стряслось?

– В спешке, ты не надел шапку, и бежал, не видя ничего вокруг. У тебя что-то случилось. – заключила Барбара. Максим смотрел на незнакомую девочку, которая без разрешения вторгалась в его жизнь, возможно, с благими намерениями, но он не готов был принимать чужую помощь. Он чувствовал раздражение от её приторного участия и адский холод, продирающий до костей. Максима, просто трясло. – Ты замёрз. Пошли. – сказала она и повела его за руку.

– Куда?

– Здесь рядом кафе. Там можно выпить горячего чаю и согреться.

Максим одёрнул руку.

– Я не пойду.

– Почему? Ты же продрог! – сказала Барбара.

– У меня нет денег.

– У меня есть. Я угощаю! – весьма добродушно и в то же время настойчиво, заявила Барбара.

– Ещё не хватало, чтобы меня девчонки угощали! – Максим пытался высвободить руку.

– Сегодня я тебя угощаю, а в следующий раз, ты меня угостишь. – твердила она, улыбнулась, и ещё крепче зажала его ладонь. Максима поразила непосредственная настойчивость новой знакомой.

– А что и следующий раз будет? – удивился он.

– Конечно. Не упрямься, Максим. Ты заболеешь. – сказала Барбара, с мольбой глядя на него.

Максим уловил этот взгляд. Он больше не казался холодным и мрачным, напротив, в нём жила нежность, и она манила за собой, поэтому Максим больше не сопротивлялся, шёл послушно, не одёргивая руки. Она отпустила его лишь, когда вошли в кафе.

Светлое, уютное помещение, украшенное к новогодним праздникам, сияло гостеприимством. Барбара на ходу снимала куртку. Маленькая, хрупкая девочка в короткой складчатой юбке и пушистом розовом пуловере уверенно шла и улыбалась, как ангел, призывая Максима не отставать. Они заняли свободный столик, и Барбара сняла шапку. Максим оторопел. Её длинные, белые как снег волосы спадали ниже пояса, и сначала показались седыми. Белая кожа, чуть тронутая румянцем на щеках, и лучезарная улыбка, разрушающая черноту глаз. Максим никогда не видел таких людей, даже в сказках, настолько она выглядела нереально, и он не мог отвести от неё глаз.

– Ты кто? – невольно, спросил он.

– Максим, ты пугаешь меня. Я Барбара. Я же говорила.

И тут он вышел из ступора.

– Стоп! Откуда, ты знаешь, как меня зовут? Я-то точно имени не называл.

Барбара хмыкнула.

– Если, ты меня не знаешь, это не значит, что я не знаю тебя. – сказала она.

– Мы встречались?

– Конечно, и не один раз. – Барбара с хитрой улыбкой поглядывала на Максима, и он заподозрил, что она просто играет.

– Не верю. Я бы тебя обязательно заметил. – сказал он.

– Ну, я же не виновата, что ты дальше своего носа ничего не видишь.

Её ремарка задела и Максим уже открыл рот чтобы ответить, причём сдерживать себя в выражениях не собирался. Но в следующую минуту, подошёл официант, и Максим не решился продолжать разговор.

– Что, молодые люди, желают? – учтиво, произнёс официант.

– Ты, что хочешь? – спросила Барбара.

– Ничего. – ответил Максим.

– А у вас есть меню? – спросила Барбара официанта.

– Конечно. – ответил тот и подал красочный перечень блюд.

Барбара с важным видом разглядывала наименования.

– Нам, пожалуйста, горячий чай. Два. И, пожалуй, … «Мильфей». Ты, когда-нибудь пробовал «Мильфей»?

– Нет. Никогда – ответил Максим.

– Значит, настало время попробовать. – переполненная оптимизмом, объявила Барбара.

– Это прекрасный выбор. – согласился официант – Но у меня назрел встречный вопрос. А у молодых людей есть деньги, чтобы оплатить заказ?

Максим чувствовал неловкость и желание поскорее уйти. Барбара же, напротив, гордо держала осанку, и в упор смотрела официанту в лицо.

– Недозрелый у вас вопрос! – выдала она ему – Конечно, у нас есть деньги. Или, мы похожи на нищих?

–Нет, что вы, я и не думал так. – растерялся официант.

–А пора бы уже думать, так, как надо! И принесите, наконец, «Мильфей». Два. – решительно, сказала Барбара и звонко захлопнула меню.

– Сию минуту. – ответил официант и удалился.

Максим с удивлением, наблюдал за их диалогом. Впрочем, его удивляло не только это. Он не понимал, как он оказался и, что делает в этом кафе. Барбару, по всей видимости, наоборот увлекала обстановка, она с интересом рассматривала посетителей и улыбалась.

–Идеальное место для свиданий. – тихо, произнесла Барбара. – Смотри, вон там, парочка. Прямо, как мы. – кивнула она в сторону.

За соседним столиком, напротив друг друга, сидели парень с девушкой. Они о чём-то мило беседовали, улыбались, при этом парень ни на секунду не отпускал руку своей спутницы.

– Совсем, не как мы! – ответил Максим, но Барбара проигнорировала его слова и недовольный тон.

– Они счастливы. – сказала она.

– Да. – хмыкнул Максим и отвернулся, едва взглянув на парочку. – Но мне гораздо интереснее, через сколько лет, или месяцев, или дней они начнут собачиться и презирать друг друга.

– С чего ты это взял? Может, они будут счастливы всю жизнь.

– Не может! – резко, ответил Максим.

– Может! – настойчиво, твердила Барбара.

– Не может! – стоял на своём Максим.

– Может! – упорствовала Барбара и подтверждала колким взглядом.

Словесное противостояние вмешался подошедший официант и поставил перед гостями чай и пирожное.

– Ваш заказ. Приятного аппетита. – услужливо, промолвил он.

– Пей чай, тебе нужно согреться. – сказала Барбара.

– Я не замёрз.

– Ага, тебя трясло, как в лихорадке.

– Это не от холода.

– А от чего? – Максим промолчал и просто сделал глоток. – Может, всё же скажешь, что у тебя стряслось.

– Я не вызывал психушку. – съязвил Максим. Его стала раздражать назойливость Барбары, её навязчивая опека и непрерывная болтовня про нежные чувства. Он ненавидел эту скользкую тему и ещё больше себя, за то, что позволяет управлять собой малознакомой особе. Кто, вообще, эта гиперактивная девчонка, и почему он так легко ведётся на её прихоти.

– Я не психушка. Я Барбара. Может, я смогу помочь. – сказала она.

– Не можешь.

– Поделись хотя бы половиной своей боли, и станет легче.

– Ты не нормальная! Зачем тебе чьё-то дерь…

– …Не смей сквернословить в присутствии такого прекрасного десерта! – выпалила Барбара, готовая раздавить своим гневом. Максим опешил. Он почувствовал себя нашкодившим, маленьким мальчиком и не находил слов оправдания. С трудом, он освободился от её пристального взгляда и посмотрел на пирожное, пытаясь разглядеть в этом творении что-то прекрасное.

– Обыкновенный яблочный пирог. – сказал Максим.

– Необыкновенный! – с благоговением произнесла Барбара и отправила в рот очередную порцию пирожного. Максим тоже жевал, но то ли из-за гадкого настроения, то ли от атмосферы, которую создала Барбара, прекрасный десерт не приносил ни крошки удовольствия.

Парочка за соседним столом закончила свой ужин, и молодой человек расплатился с официантом. Потом, обнявшись, они покинули кафе. Барбара проводила их восхищённым взором.

– Наверное будет правильным, если ты расплатишься. – шёпотом сказала она и протянула руку. На ладони лежали несколько странных монет из жёлтого металла.

– Это что? – спросил Максим.

– Это золотые пентакли.

– Что это? – переспросил он.

– Что с тобой? Это деньги. Ими можно расплатиться. – как не в чём не бывало, ответила Барбара.

– Иностранные, что ли?

– Почему, иностранные-то. Наши. Бери.

Максим взял одну монету, но в его руке она оказалась обыкновенной, бумажной купюрой. Ошеломлённый, он смотрел на деньги в своей руке и удивился ещё больше, когда увидел, что Барбара тоже держит такие же купюры.

– Если мало, возьми ещё. – сказала она тихо, протягивая деньги.

– Думаю, хватил. – растерянно, ответил Максим. Он чувствовал смятение и тревогу. Всё выглядело, как галлюцинация. То его удивительный полёт через дорогу, теперь странные превращения с деньгами, уже не говоря о новой знакомой, которая выглядела, как сказочный эльф. Но вдруг, его одолел страх.

А если это не галлюцинации? Если там, на дороге, его всё же сбила машина, и он умер.

– Эй, Максим, ты куда улетел? – вдруг, услышал он, словно сквозь сон – Вернись на землю.

Максим потёр лицо и, снова увидел сияющую улыбку Барбары.

– Всё в порядке. – сказал он.

– Вот именно, всё в порядке, Максим. И не переживай так, всё наладится.

– Не наладится.

– Наладится. – упорствовала Барбара.

–Не наладится! – не уступал Максим.

–Наладится! И не спорь, а то официант подумает, что мы ссоримся. – шёпотом закончила Барбара.

Официант подошёл с невозмутимым спокойствием.

– Молодые люди желают чего-то ещё?

– Мы ещё чего-нибудь желаем? – спросила Барбара у Максима.

– Нет. – ответил он.

– Тогда заплати ему. А то, наш любезный официант, очень переживает, что мы сбежим не расплатившись.

– Я ни о чём таком не думал. – заверил официант.

– Думал, думал! – сказала Барбара, и официант устало вздохнул. Максим подал деньги. – Не забудьте про сдачу. – напомнила Барбара.

– А на чай? – спросил официант.

Барбара распахнула свои огромные глаза и удивлённо воскликнула:

–Молодой человек! О каком чае, вы говорите! Судя по вашей отёчности, у вас проблемы с почками. Вам необходимо ограничивать потребление жидкостей.

Официант слегка опешил об осведомлённости юной клиентки и, молча, отсчитал сдачу.

– Спасибо, что посетили наше кафе. Приходите к нам ещё. – сказал он.

– Мы непременно воспользуемся вашим приглашением. И даже отметим вас в книге отзывов. В следующий раз. Ждите нас. – с серьёзным лицом ответила Барбара, надевая куртку.

– Почему же не сегодня? – спросил официант.

– В следующий раз. Всё в следующий раз. – словно песню, пропела Барбара и взгромоздила на голову меховую шапку. Официант улыбнулся в ответ на её откровенный стёб.

Максим тоже не смог сдержать улыбку. Он не заметил, что не перестал улыбаться, даже когда вышли из кафе.

– Ты улыбаешься? Мне это нравится. – сказала Барбара.

– Лихо ты его отбрила. А про его почки откуда узнала?

– Я не знала. Так, просто ляпнула, что первое в голову пришло.

– Странные мысли тебе в голову приходят.

– А тебе разве не приходят? – удивилась Барбара.

– Обычно нет. Но…

– …Что? Не стесняйся, говори. Я никому не скажу. – глаза Барбары горели любопытством.

– Ты не обижайся, но странные мысли пришли вместе с тобой.

– Я не могу на тебя обижаться. А что за мысли?

– Мне кажется, я умер, и всё происходящее посмертный сон. … И ты тоже. – ответил Максим.

– Что? Что? – расхохоталась Барбара – До такого, даже я бы не додумалась! Поверь мне, когда человек умирает, то не осознаёт этого, тем более не рассуждает об этом.

– Откуда ты знаешь? – спросил Максим.

– В книжке прочитала. – ответила Барбара. – Так, что не выдумывай! Ты живой, Максим! Живой! – повторяла она старалась ущипнуть сквозь куртку. – И я настоящая! Вот, возьми мою руку! – Но Максим не решался, тогда Барбара, недолго думая, сама схватила его за руку.

– А пойдём на площадь, там такие фигуры изо льда выточили. Красота!

– Не хочу. – снова, сник Максим.

– А что, ты хочешь?

– Ничего.

Барбара тоже стихла.

– Давай, тогда, просто погуляем. – сказала она, глядя широко распахнутыми глазами. – М-м, пойдём?

Максим смотрел в её лицо, глаза, наполненные любопытством. Хотел сказать «нет», «не хочу», искал причину уйти, чтобы остаться в своём одиночестве, где никто не тарахтит под ухо и не капает на мозг. Но язык вывернулся по-своему, и Максим ответил:

– Пойдём.

Барбара с радостью кивнула и Максиму стало совершенно всё равно, куда она потащит его в следующую минуту.

Парк, исчерченный ломанными линиями освещённых тротуаров, не находил покоя. Он бы хотел уснуть под нежностью снежного покрывала, но то тут, то там, как фантом, возникали тёмные фигуры, и фоном расползались меж деревьев голоса и смех. И ещё странный протяжный возглас слышался время от времени.

– Тума-ан! – кричал кто-то в сумраке. – Тума-а-ан! Ту-у-ма-ан!

– Что за чудак?! – рассмеялась Барбара и закричала на весь парк – Сне-го-па-ад!

– Ты не нормальная! – одёрнул её Максим, но Барбара, только смеялась в ответ. Тут же, подалась вприпрыжку, в полном восторге от снежной круговерти в свете фонаря. Максим чувствовал неловкость, особенно, когда прохожие обращали внимание на неадекватную девочку и посмеивались.

– Чего, смешного-то? – пытался угомонить её Максим.

– Это не смешно – это просто весело! – ответила Барбара и стала ловить языком снежинки.

– Ты, точно не нормальная. – сказал Максим.

– От такого слышу! – смеясь, бросила Барбара, не отрываясь от своей забавы.

– А я не говорил, что нормальный. Я тоже не нормальный. – буркнул он.

– Норма – понятие субъективное. Для тебя ненормально замечать прекрасное, а для меня – не замечать его. – ответила Барбара.

– Мне и так неплохо живётся. – сказал Максим.

– Мне-то не ври! Видела я, как ты от счастья под машину кинулся.

– Ты видела? Скажи, а кто меня через дорогу тащил?

– Хочешь знать это?

– Да. Мне это необходимо знать.

Но Барбара, как специально тянула с ответом и улыбалась точно лисичка.

– Я скажу, если ты покажешь мне, что-то прекрасное, волшебное, удивительное.

– Не хочешь говорить и не надо! – психанул Максим.

– Ну, что ты сразу! Думаешь это сложно? Оно может совсем рядом, стоит только оглянуться! Вон, например, смотри. – сказала Барбара. Она изменилась в лице и её заворожённый взгляд улетел далеко вперёд. Максим тоже стал всматриваться. Из-за поворота, вывернул тёмный силуэт, он словно вышел из потустороннего мира. надвигался чёрной тенью и даже из далека выглядел довольно высоким. У Максима, слегка перехватило дыхание. По мере приближения, силуэт приобретал чёткость очертаний и оказалось, что таинственный прохожий совсем стар. В длинном чёрном пальто и широкополой шляпе, он шёл, опираясь на трость и разговаривал сам собой. С горестью на лице, иногда останавливался, недоумённо разводил руками оглядываясь по сторонам.

– Смотри. – прошептала Барбара. – Этот человек – мудрец и волшебник.

– Да, ну! Это он магический заговор себе под нос читает?

– Возможно. Или он разговаривает с невидимым попутчиком.

– Ого, загнула! Так, ему лечиться надо! Ты своими фантазиями из него шизоида сделала! Пожалей дедушку, Барбара!

– Какой ты тяжёлый! – поморщилась Барбара. – Не можешь, хоть малейшее усилие сделать, чтобы увидеть, понять, что чудеса существуют.

– Ну, уж нет! В эту чушь я не поверю!

– Ладно, не чудеса! – недовольно, но всё же согласилась Барбара. – Но просто, приглядеться к мелочам, можно? Может, эти мелочи окажутся совсем не мелочами, а чем-то нужным и полезным. Может быть и этот мудрец и… – Барбара запнулась – Ладно, просто мудрецом он может быть? – Пытливо, она смотрела Максиму прямо в лицо и просто до мозгов прошивала своим взглядом. Он устал от её фонтанирующей фантазии и уже подумывал сбежать. Но оторваться от этих глаз не мог. В них таилось, что-то неведомое, тайное, недоступное его разуму. Максим, как приворожённый смотрел в лицо Барбары и понимал, что не может уйти. Даже отпустить руку, от которой исходило тепло, согревающее с ног до головы, нет сил.

– Согласен! В его возрасте он вполне может быть мудрым человеком! – ответил Максим, лишь бы только Барбара отвязалась.

– …Так, может это мудрец не спроста появился на нашем пути! Может он должен передать что-то важное! Давай, спросим.

– Нет, это уже перебор! – не выдержал Максим. Он больше не хотел поддерживать беседу, больше похожую на бред сумасшедшего и отвернулся.

– Вот, негодяй! – воскликнула она. Ошеломлённый, Максим посмотрел на Барбару, но её гнев оказался направлен не на него. Трое подростков подбежали к старику и стали откровенно издеваться над ним. Сначала, они просто бросали в него снежками, потом толкали исподтишка, шпыняли в бока и бросали в лицо дурные слова и смешки.

– Мерзавцы! Подонки! – клеймил их дед, размахивая тростью, причём достаточно успешно. Охамевшие малолетки, так и получили свои заслуженные «печеньки».

– А волшебник-то злой оказался! – хмыкнул Максим.

– Ты же сам понимаешь, что это не так! – возразила Барбара – Это эти гоблины виноваты! Прогони их!

– Как?

– Подумай! Ты же мужчина! Или я это должна сделать! – настаивала Барбара и дёргала за рукав.

Ввязываться в драку против троих Максим счёл нецелесообразным. Но и оставаться в стороне тоже выглядело бы позорным. Недолго думая, сунул два пальца в рот и свистнул, что было мо́чи. Даже Барбара крепче прижала шапку к ушам и зажмурилась. Тактика сработала, противник ретировался и, гогоча во все три глотки, бежал, сверкая пятками, а Барбара, сменив гнев на милость, одарила своего рыцаря одобрительной улыбкой.

– Молодец. – с благолепием промолвила она.

Старик приближался. Он стал ещё угрюмей и злей. Оглядывался, грозил тростью, слал проклятия, и в полном расстройстве, шёл дальше, не переставая бубнить себе под нос.

– Он не злой. Он просто очень расстроен. У него что-то случилось. – прошептала Барбара. – Нужно спросить, может нужна помощь.

– Я пас! У него, вон, какая волшебная палка. Боюсь, заколдует до смерти. – ответил Максим не сбавляя шаг.

Старик прошёл мимо. Барбара проводила его с сожалением и сочувствием. А спустя мгновение, за их спинами, разливаясь по всему парку, раздался знакомый, протяжный возглас.

– Тума-а-ан! Ту-ума-ан! – голосил дед.

Барбара прикрыла рот рукой, чтобы сдержать смех, схватила Максима за руку и потащила вперёд. Деваться было не куда, и он беспрекословно бежал за ней.

– Смотри, смотри, какой снеговик! Пойдём потрём ему нос и загадаем желание! – снова, затараторила Барбара.

– У меня нет желаний.

Чрезмерное веселье Барбары стало напрягать. Одно дело пассивно выслушивать её болтовню, и совсем другое, когда она тянет за руки в свои причудливые фантазии.

– Ну, хотя бы, одно. – кротко, упрашивала она, хлопая ресницами, но её милота, почему-то породила обратный эффект. Максим взорвался.

– Что за чушь, Барбара! Какие к чёрту желания! …

– …Не смей сквернословить! – так же резко осадила Барбара. Максим замолк, глядя на её указательный палец, который она выставила перед его носом. Он как будто подавился её напором. Насупившись, смотрел прямо в глаза и сухо отчеканил:

– Я не буду ему ничего тереть!

– А я, пожалуй, потру. – без тени юмора сказала Барбара, буравя глазами, и схватила Максима за нос. Тут же разлился её звенящий смех.

– Барбара! – дёрнулся Максим.

– Странно слушать тебя. Ничего не хочешь, не желаешь. Может, ты ленивый? – спросила Барбара, прищурив глазки.

– Я не навязывался тебе. Можешь вообще за мной не ходить.

– Не могу. – ответила Барбара и её лицо приобрело серьёзное выражение.

– Почему, интересно? – недовольно, спросил он.

– Тебе плохо. Нельзя быть одному в такие минуты.

– Мне хорошо одному. – твердил Максим.

–Плохо. – противостоял Барбара.

– Хорошо. – не уступал он.

– Плохо! У тебя это написано на лбу, заглавными буквами! – разразилась Барбара, к тому же возле лица, опять возник её указательный палец, направленный ко лбу. Казалось, ещё мгновение, и он получит от Барбары смачный щелбан, поэтому невольно прикрыл лоб ладонью. Но она улыбнулась, слегка коснулась его чёлки и поправила капюшон. – Ладно, поздно уже, тебе пора домой. – сказала она.

– Только, домой идти, я тоже не хочу. – вздохнул Максим.

– Но придётся, Максим Нехочухин. Вот твой дом.

Максим оглянулся. По спине пробежала дрожь, и он снова посчитал себя пленником иллюзии. Даже слегка, зашумело в голове. Он смотрел на стены своего дома, но не помнил, как очутился здесь.

– Как неожиданно мы здесь оказались. – промямлил он.

– Приятное время, всегда летит незаметно. Значит знакомство удалось. – сказала Барбара и улыбнулась.

– Это, что ж получается, ты меня провожала?

Барбара снова засмеялась.

– Нет. Не мечтай. Я просто живу здесь, неподалёку. Вон туда, и налево.

– Так, давай я тебя провожу.

– Не нужно. Вон, мой отец стоит. – махнула она в сторону, где в свете фонаря стоял мужчина. – А, ты иди домой. Поздно уже. – сказала она и побежала к отцу. Максим ещё несколько минут смотрел, как её белая фигура удаляется и блекнет в сумерках, а потом и вовсе, вместе с отцом она скрылась за углом соседнего дома. Максим вздохнул. Идти домой желания не было. Он поднял голову и посмотрел на окна своей квартиры. В одном окне мерцал тусклый свет. Отец, скорее всего уже уснул перед телевизором, а мать в другой комнате пропадает в телефоне. Как, всегда.

Максим вернулся домой. В квартире стояла тишина. Казалось, она тоже устала от вечных ссор, претензий и истерик, и сейчас просто отдыхала, боясь потерять умиротворение. Но навстречу вышла мать.

– Макс, что это ещё за новости? Я должна бегать, искать тебя!

– Не должна. – ответил он.

– Ты ещё мал, чтобы устраивать сцены!

–А для ваших припадков я дорос?

– Не хами!

– Ты от злости даже не заметила, какая она была красивая. Ты вообще ничего не замечаешь. – сказал Максим, зашёл в свою комнату и плотно закрыл за собой дверь. Потом ещё долго сидел в темноте, прокручивая события вечера, и лицо Барбары возникало, как только он закрывал глаза.

– Удивительное получилось знакомство. Скорее, странное. – подумал он.

2

На следующий день, по дороге в школу, Максим обдумывал, как ему сократить учебный процесс. Четверть подходила к концу, по многим предметам оценки уже были выставлены, а просто сидеть на уроке, похожем на бардак и терпеть тупые выходки одноклассников, не было никакого желания. Максим не любил школу. Он не испытывал интереса к наукам, и друзей в классе у него не было. Раньше был дружок, Димка Иванов, но он оказался слишком умный и после четвёртого класса, родители перевели его в лицей с углубленным изучением математики. Максим, тогда, сильно расстроился, но главный удар последовал позже. Родители объявили, что не могут оплачивать тренировки и Максиму придётся отказаться от хоккея. Отказаться от хоккея, звучало в его детской голове, как смертельный выстрел. Ведь эта игра, его любовь, душа, смысл жизни. И главное, у него получалось, не смотря на малый возраст, его постоянно хвалил тренер и прочил огромное будущее. Но финансовый фактор оказался сильнее. Максим плакал, родители обещали, что при первой возможности, он вернётся в хоккей. Он верил и ждал, но со временем их обещания затерялись в мусорной куче семейных скандалов, и вера исчезла там же. А теперь, по истечению двух лет, Максим ясно понимал, что никакой денежной проблемы не было. Просто уже тогда, начался разлад между родителями, а до него им не было дела. Каждый занимался собой. Максим же, больше ничего не просил и не ждал.

Звонок уже объявил о начале урока, когда Максим вошёл в школу. Но он не торопился, разделся в гардеробе и пошёл по лестнице.

– Звонок уже прозвенел! Бегом на урок! – воскликнула учительница.

– Бегу! – ответил Максим и помчался вверх до третьего этажа, а там в ту часть здания, где занимались первоклашки. У Максима было своё потаённое местечко. Он часто отсиживался там, когда не хотел идти на уроки. Глухой коридор заканчивался окном, и это было очень удобным убежищем от неприятных контактов. Максим садился на подоконник, втыкал в уши наушники и слушал музыку или смотрел ролики на смартфоне, это был лучший способ, чтобы убить время. И последнее время он его убивал безжалостно. Так он просидел урок труда и решил не идти на биологию. Но вдруг, как из-под земли, возникла молодая учительница, и весьма удивилась, увидев Максима.

– Ты, что здесь делаешь?

– Ничего. У нас окно. – ответил Максим.

– Мне всё равно. Иди в своё крыло и жди там. – сказала она.

– У меня нет своих крыльев. – ответил он и пошёл прочь.

– А жаль. – сказала учительница, глядя ему вслед. Максим вдруг вспомнил голубку, её раненое крыло. Где она? Жива ли? Или пропала в лапах домашнего зверя.

Урок биологии оказался пустой тратой времени. Класс стоял на ушах, а учитель не обращал на это внимание. В его обязанности входило одно – удержать учащихся в пределах кабинета. Он, лишь иногда, призывал к тишине, но отклика и не ждал. Пацаны, бегали по классу, громко смеялись, а Шлыков пытался учинить потасовку. Девчонки делали селфи, вытягивая губы, старались казаться взрослыми. Особенно, Резникова – главная красавица класса. Но выглядело это смешно, и Максим ухмыльнулся. Вчера он думал, что Барбара странная, а нет. Она, против этих капуцинов, сама адекватность.

«Да, норма – понятие субъективное.» – подумал Максим и отвернулся к окну. За ним, лёгкими хлопьями опять пошёл снег.

«Барбара, откуда ты взялась, как этот снег на голову. Такая весёлая. Через чур даже. Фантазёрка назойливая. Аж бесит. А имя-то какое – Барбара. Первый раз встречаю… Сказала, что ещё встретимся. Да-ну, зачем ей это. Хотя, я же ей теперь должен. Рублями или пентаклями, нужно вернуть долг! Пентакли. От куда это взялось? Обычно мозг выдаёт, только то, что накопила память. Но я никогда не слышал о пентаклях. Может, я схожу с ума? И галлюцинации уже начались. А может, это начало шизофрении.» – мысли всё дальше уносили от школьной суеты, в другой, высокий, заснеженный мир, пока, не послышался голос соседа по парте Коркина Игорька.

– Сокол. Сокол, ты Барбару не видел?

Что-то дёрнулось в груди, заклокотало, отдаваясь в висках. Максим с трудом пришёл в себя.

– Кого? – ошарашенный, переспросил он.

– Ты, чего такой перепуганный? Я спрашиваю, ты Барабанова не видел?

– Нет.

– Во, гад! Уже на каникулы ушёл! – негодовал Игорёк.

– Дался он тебе!

– Он у меня двести рублей занимал. До Нового года обещал отдать. Теперь, точно не успеет. А может, вообще не отдаст. Гад!

Максим смотрел на расстроенного Коркина и подумал, что обязан встретится с Барбарой и вернуть долг.

На алгебре, Максим погрузился в тестирование. Помимо математического, устроил личный, на предмет психического состояния. Он старательно выполнял задания, и даже не обратил внимания на учителя, который остановился рядом и следил за работой.

– Молодец, Соколов, всё верно. Ведь, можешь заниматься хорошо. Так нет, полгода дурака провалял. – сказал Евгений Борисович.

Тут же Шлыков заржал на весь класс:

– Сокол, дурака валял!

Максим взглянул на искажённую злорадством физиономию Шлыкова.

– Шлыков, а не слишком ли у тебя табло светится? – спросил он.

– А ты не смотри на моё табло! – бросил Шлыков

– А ты смотри! Чтоб мне не пришлось опять, тебя – дурака валять. – ответил Максим.

– Ага! Ещё посмотрим, кто кого!

– Замолчите оба! – вмешался в перепалку Евгений Борисович – Тестирование, Шлыков, покажет кто есть, кто.

– А кто дурак. – добавил Максим.

– Соколов. – одёрнул учитель.

Максим замолчал. Не смотря ни на что, он чувствовал удовлетворение.

«Главное я не дурак.» – сделал вывод он, и сдал свой тест, не задумываясь о результате. Оставаться на следующие два урока он не собирался и быстро побежал в раздевалку. А когда выбежал из школы понял, что не один слинял с уроков. Во дворе с группой десятиклассников стоял Шлыков. Он никогда не страдал сдержанностью, а сейчас, окружённый своими старшими товарищами его просто распирало ехидство, и он не был бы самим собой, если не преградил Максиму путь.

– Сокол. Ты куда собрался, давай назад, у тебя ещё два урока.

– С дороги уйди! – ответил Максим и наступал.

– Ага, уже бегу! Так, кого ты там валяешь? – скалился Шлыков и толкнул Максима. Максим отшатнулся назад, и почувствовал толчок в спину. Он подался вперёд, но Шлыков, снова толкнул, только в этот раз Максим успел ударить его кулаком. Шлыков не поддавался и бил в ответ. Где-то неподалёку, залаяла собака. Всё закончилось, когда в драку вступил один из приятелей Шлыкова и ударил Максима под дых. Максим упал на снег, сжавшись от боли. Собачий лай звучал ещё громче и отчаянней. Кто-то ещё пнул в бок. Что произошло дальше, Максим не понял. Его обидчики, по очереди стали вскрикивать и падать рядом. Он огляделся. Неподалёку, стояла Барбара и швыряла в них снежки. Причём с такой силой, что даже рослые парни не могли устоять на ногах, кто-то, ползком уходил от снежной атаки, а некоторые корчились от боли здесь же. Но не это больше поразило Максима. Он смотрел на действия Барбары, и не видел, как она набирает снег. Плотные снежные комья, сами появляются у неё в руке, и она швыряет их точно в цель. Максим подумал, что это опять галлюцинации. Тряс головой, протёр лицо снегом, но Барбара неизменно продолжала свой бой. Последний комок снега прилетел, точно Шлыкову в лицо. Он рухнул без сознания. Максим сидел на снегу и, растерянно смотрел на итог побоища. Но тут же подбежала Барбара. Довольная своей работой, она смеялась и стала тянуть его за руку. Рядом с ней, не переставая лаять, очумело и радостно прыгал огромный серый пёс.

– Вставай! Бежим скорее отсюда!

Максим плохо осознавая, что произошло, послушался и побежал. Барбара, крепко сжимала его руку и смеялась на ходу. Только, тогда он вернулся в реальность.

– На фига, ты, это сделала!

– Что? – удивилась Барбара. Похоже, она была восхищена своей работой и не могла унять веселье.

– Зачем ты вмешалась?!

–Я спасала тебя!

– Теперь вся школа будет говорить, что меня спасает девчонка! И прекрати водить меня за руку! – выпалил он и резко одёрнул руку.

– Я помогала тебе. Толпой на одного – это мерзко.

– Не надо мне помогать! И спасать меня не надо! – твердил Максим.

– Я не могу не помогать. – тихо, ответила Барбара и обиженно опустила голову.

Максим шёл быстро, но она отставала, лишь на пол шага. К тому же, пёс старался вклиниться между ними, слегка отталкивая Максима от Барбары. Её бледное лицо окутала печаль. Казалось, ещё секунда и она заплачет. Максим сдался.

– Бомбордирша! Как, ты, это делала?

Барбара тут же забыла про обиду и с радостью вернулась к разговору.

– Так, я же была чемпионкой по метанию ядра. Конечно же, среди детей.

– А что, так бывает? – удивлённо спросил Максим, с трудом представляя, как эта тоненькая девочка, могла метать ядра.

– Конечно! В нашем городе были такие соревнования. – заверила она.

– И в каком же городе, проходят такие соревнования?

– В Верхоямске.

– Верхоямск? Что-то знакомое. Это где? – спросил он.

– Это далеко. На севере.

– Я сразу понял, что ты издалека. Здесь такие не водятся. – Барбара улыбнулась, и его раздражение растаяло как снег. – Ты не должна меня спасать. Я сам в состоянии решить свои проблемы.

– Ладно. Я больше не буду. Но тогда, давай, ты меня спасать будешь. – сказала она.

–Ну, если спасение имеет важное значение в твоей жизни, то я согласен.

– Обещаешь!

– Обещаю!

Барбара захлопала в ладоши и потрепала собаку по загривку.

– Хороший, Барбос! Умная собака! – пролепетала она и снова ухватила Максима под руку. – Скользко. – сказала она и Максим понял, что отцепить этот репей просто невозможно.

Барбара не замолкала ни на минуту. Всё вокруг ей казалось удивительным, и она настойчиво призывала Максима обратить на это внимание. В полный восторг её привела снегоуборочная машина и, слегка, огорчил грузовик, увозящий тонны снега в неизвестном направлении. Но вдруг, преградила Максиму путь.

– Стой! – резко сказала она.

– Чего? – удивился он.

– Ты ещё хочешь узнать, кто тащил тебя через дорогу?

Максим с подозрением смотрел на Барбару и нерешительно ответил:

– Ну.

– Сейчас, совсем рядом свершается волшебство. Отыщи его. – глаза Барбары, просто искрили задором.

– Барбара, ты опять за своё!

– Ну, пожалуйста. – молила она – Считай, что это подарок мне на Новый год.

Максим вздохнул. Стал всматриваться по сторонам, но ничего особенного вокруг не происходило, лишь люди, да автомобили сновали туда-сюда. Единственное на чём можно было остановить взгляд, оказалась витрина магазина. За ней, совсем юная девушка поправляла игрушки и гирлянды, рассаживала плюшевых медведей и расставляла яркие подарочные коробки, обвязанные разноцветными лентами. Было видно, что ей нравится эта работа. Она слегка улыбалась и, как будто, что-то нашёптывает медведю на ухо.

– Ну, что? – теряя терпение спросила Барбара.

– Ну,… вон, девчонка симпатичная. – ответил Максим, и Барбара подпрыгнула от восторга.

– Ты заметил? Ты сам заметил! – воскликнула она и перешла на шёпот – Это фея. – промолвила Барбара и Максим бессильно выдохнул.

– Барбара, это просто продавщица.

– И что? Разве фея не может быть продавщицей? Смотри, на наших глазах совершается чудо. – Барбара говорила тихо, будто боялась спугнуть волшебство.

– Она просто делает свою работу.

– Да. Но посмотри с каким удовольствием и любовью. – Максим снова посмотрел на девушку. – Видишь, разве может кто-то ещё, кроме феи, так готовить подарки.

Максим вздохнул, глядя на вдохновенное лицо Барбары.

– Не хочется тебя разочаровывать, но вся эта магия сплошная туфта.

–Что, ты, такое говоришь? – растерянно, произнесла Барбара.

– То, что подарки не бесплатны. Бабульки за них платить нужно. А красочные коробки, вовсе бутафория, заполненная воздухом. – ответил Максим и удивление Барбары достигло апогея.

– А при чём тут бабушки? – спросила она и Максим рассмеялся, глядя на её недоумение.

– Но, ты, можешь пентаклями расплатиться. – ответил он. Барбара насупилась.

– Если ты не веришь в чудо, это не значит, что его нет! – Она любовалась феей-продавщицей. Барбос тоже не мог сдержать прыти и лаял на витрину. – Тихо, Барбос! Нельзя! Веди себя прилично! – тихо приказывала Барбара, придерживая собаку за ошейник. Пёс послушно сменил настроение и завилял хвостом. Девушка, словно почувствовала пристальные взгляды, посмотрела на любопытных зевак. Она нежно улыбнулась и приветственно, махнула рукой. Барбара ответила тем же, задыхаясь от восхищения.

– Теперь ты веришь, что она фея?

– Нет, не верю! – неумолимо, ответил Максим и направился дальше – Странные, вы девчонки! Всё мечтаете о каких-то феях и волшебниках. Принцессами стать хотите. Сразу, все.

– Ну и что? Мечтать не вредно. Если захотеть, из мечты может получиться отличная цель. И тогда, путь к этой цели наполнит жизнь полезными и весьма увлекательным событиями. – Барбара фонтанировала оптимизмом.

– Ага, пока не споткнёшься и лоб не расшибёшь. – сказал Максим.

– Ну и что? Поднимешься и пойдёшь дальше. А лоб заживёт. – запросто, ответила Барбара, махнув рукой. – Если бы человека останавливали трудности, он бы до сих пор с дерева не слез. Успех в руках смелых и решительных!

Он смотрел в её весёлые глаза и сияющую улыбку. Как тают на румяных щёчках лёгкие снежинки, а некоторые путаются в её длинных ресницах. И он поймал себя на мысли, что ему приятно смотреть в это лицо. Ему нравится, и он рад видеть Барбару. И даже её болтовня уже не действовала на нервы.

–Ты философ. – сказал Максим.

–Да ну! Какой с меня философ. Так, просто, иногда, нахлынет меланхолия и начинаешь размышлять о бытие мироздания, об основах существования всего мира или просто индивидуума. О тонкостях психологии личности, её взаимодействии с социумом, жизнью, миром. О грядущем в конце концов. – Свой высокопарный слог Барбара сопровождала грациозными жестами. Максим следил за её монологом и движением рук, не замечая, как расширяются его глаза и немного рот. Глядя на него, Барбара прыснула и расхохоталась.

– Ну и физиономия у тебя! Видел бы, ты!

– Чего! Я, просто, тебя слушаю.

– Так, внимательно. Так, серьёзно. Я же прикалываюсь!

– Блин, приколистка! Слов-то где-то нахваталась.

– В книжке. На лавочке кто-то забыл, я читала.

– А интереснее ничего не нашла?

– Нет, интереснее никто не оставил. – ответила Барбара и пустилась вприпрыжку. Барбос, компанейски крутился вокруг, но вдруг, рванул в сторону и басисто залаял на прохожих. Женщина вскрикнула.

– Уберите собаку!

– Барбос, ко мне! – крикнула Барбара, но пёс не послушался.

–Фу, Барбос! – подключился Максим – Ко мне! Ко мне, сказал! – рявкнул он. Пёс повиновался. Но женщина всё равно не могла успокоиться.

– Почему собака без намордника? А если, покусает кого?

Максим с Барбарой прибавили шаг, таща за собой Барбоса, чтобы поскорее уйти от стенаний испуганной тётки.

– В самом деле, ты почему ему намордник не надела? – спросил Максим. Барбара удивлённо посмотрела на него.

– Это не моя собака.

– Как не твоя? Ты же его Барбосом называешь.

– Все собаки барбосы. Я думала он твой.

– Нет. Откуда? – недоумевал Максим.

– А чей тогда? – удивилась Барбара.

– Не знаю. Может, потерялся. А может, вообще бездомный.

– Да-а. Варианты безрадостные. – вздохнула она.

– Не переживай. Вон, ошейник на нём, значит не бездомный. Может к вечеру додумается и вернётся домой.

Только, пока что Барбос бежал рядом и никаких предпосылок к его уходу не наблюдалось. Барбара принялась воспитывать пса. Отдавала команды, но он только преданно смотрел ей в глаза, а подчиняться не спешил.

– Хороший, ты Барбос, но бестолковый! – вздохнула она, и тут же воскликнула – Ой! У вас оказывается ёлка во дворе! А я вчера не заметила!

Максим замер.

– У меня опять складывается ощущение, что ты меня провожаешь. – с подозрением сказал он.

– Нет. Я живу рядом. Вон там, направо. – она махнула в сторону. – Но, если ты пригласишь меня в гости, я не откажусь.

– Если, ты не откажешься, то приглашаю. – ответил он, поражаясь самому себе. Он никогда не дружил с девчонками и, уж тем более, не приглашал в гости.

Барбара подпрыгнула от радости и потащила Максима за руку. Он удивлялся каждому её шагу. Она безошибочно, определила подъезд, а когда Максим открыл перед ней дверь, уверенно побежала по лестнице и остановилась на нужном этаже.

– Ты знаешь, где я живу? Ты, что следила за мной?

– Нет. Я не знаю. Я тебя жду. – ответила Барбара, пританцовывая.

Максим открыл перед ней дверь своей квартиры.

– У вас очень уютно. – сказала она, войдя.

– У нас совсем не уютно. – ответил он. – Я поставлю чайник.

– Ой, ты же наверняка голоден, давай я что-нибудь приготовлю.

– Нет. Это…

– …В этом нет ничего неудобного. – опережая его, ответила Барбара. – Хочешь, я приготовлю тебе омлет. Ты же любишь омет.

– Откуда ты знаешь? – спросил он.

– Все любят омлет. – ответила Барбара и принялась хозяйничать на кухне, причём так, словно была здесь не первый раз. Она точно знала, где находится посуда. Правда набор продуктов, которые она достала из холодильника, слегка смутил Максима. Барбара достала яйца, бутылку с апельсиновым соком и пачку маргарина. Но Максим не решился задавать вопросы, а просто молча наблюдал. После того, как она взбила яйца с соком, добавила к ним щепотку сахара и мелко порубленный маргарин, Максим не выдержал.

– Что ты делаешь?

– Омлет. – ответила Барбара.

– Возможно, это какой-нибудь, твой фирменный рецепт, но я предпочитаю, простой, обыкновенный омлет, без сахара.

– А я, что сахар положила?

– Да.

– Ой, я перепутала. – хлопая ресницами, промолвила Барбара. – достала из солонки щепотку соли, и бросила в смесь – Теперь, другое дело. – довольно, сказала она, ещё немного помешала и вылила смесь на сковороду.

– О, да, теперь совсем другое дело. – ответил он, с ужасом представляя, что ему предстоит есть.

Когда омлет был готов, Барбара аккуратно, выложила его на тарелку и поставила перед Максимом.

– А что, только я буду есть? Нет уж, давай и ты присоединяйся.

– А я уже обедала. – сказала Барбара. – Ты ешь.

Максим критически посмотрел на экзотическое блюдо, но есть, не торопился.

– Ешь, это вкусно. – улыбнулась Барбара, а в глазах плясали озорные искорки.

Максим всё же решил попробовать. И каково было его удивление, но то, что приготовила Барбара, не имело ничего общего с омлетом. Это было какое-то неизвестное блюдо, но удивительно вкусное.

– Как это у тебя получилось? – не мог понять Максим.

– Я хотела, чтобы получилось вкусно. А если я ставлю цель, то непременно, добиваюсь своего. – ответила она.

– Ты крутая.

– Нет. Просто, по-моему, это естественно.

– Не для всех. У меня так не получается.

– А ты пробовал?

– Пробовал.

– Значит, мало пробовал.

– Значит, мне это не нужно! – бросил Максим, едва сдерживая недовольство, чтобы не обидеть гостью. Но Барбара не заметила его нервов, сидела напротив и с удовольствием наблюдала, как он ест.

– Не дуйся. И не торопись. Прекрасную пищу нужно принимать с наслаждением. – расплылась блаженством Барбара.

– Я принимаю с наслаждением! – так же протянул Максим, копируя каждое её движение. Барбара засмеялась, и он вдруг подумал, какая, наверное, прекрасная черта характера – не обижаться. Ни на кого. Совсем.

Барбара сидела подперев лицо ладонью и с интересом разглядывала Максима, Он чуть не поперхнулся от её пристального внимания.

– Что, ты, так смотришь? – спросил он.

– Влюбилась. – ответила Барбара.

– Фу, Барбара! Только ни это! Не порти аппетит!

– Ладно, пошутила я! Больно надо. – Барбара скривила кислую гримасу и Максим улыбнулся в ответ.

– Какая-то ты… – сказал он, но подобрать слов сразу не смог. Среди терминов и определений, вертелись те, которые обычно применялись в адрес всех девчонок, и приличных, как правило, среди них не было. Только с Барбарой было всё иначе.

– Какая? – переспросила она.

– Не как все. И знакомство наше тоже… Не знаю, как назвать.

– Называй его чудом. – сказала Барбара и Максим заметил в её глазах мерцающий блеск.

– Чудес не бывает. Больше на форс мажор похоже. – ответил он.

– Что?! Фр-р. Фор… – фыркала Барбара и наконец заявила – Если не бывает, значит, и посуду сам будешь мыть!

Максим рассмеялся.

– Мать помоет, вот и всё чудо. – ответил он, сгрёб посуду со стола и сложил в раковину. – Ну что, пойдём, гулять? – спросил он.

– Да! – с радостью ответила Барбара – А пойдём на площадь. Там здорово, весело, красиво!

– На площадь, так на площадь. – согласился он, но сначала, взял из заначки несколько купюр, своих накоплений.

У подъезда, радостно виляя хвостом их встретил Барбос.

– Смотри-ка, не убежал! – удивилась Барбара. – Наверное, мы ему понравились.

Максим потрепал собаку.

– Хороший пёс, хороший! Выходит, сегодня гуляем втроём. – сказал он, чем привёл Барбару в тихий восторг.

Снег, невесомыми хлопьями, падал с неба, не давая покоя дворникам.

– Опять повалил. – сказал Максим.

– Это же хорошо. Снег-это привет небес. – ответила Барбара, любуясь, как падают и тут же превращаются в воду ледяные пушинки, едва коснувшись её ладони.

– И, что они хотят передать? – спросил Максим.

– Что всё хорошо. Нужно радоваться и наслаждаться жизнью.

– Ты фантазёрка!

–Нет. Это ты, слишком серьёзный. Тебе нужно встрепенуться, вдохнуть свежий воздух, расправить крылья! – Барбара взмахнула руками, словно собиралась взлететь.

– У меня нет крыльев.

–А жаль. – сказала она и Максим очередной раз изумился.

–Мне сегодня это уже говорили. – растерянно, произнёс он.

– Наверное, умный человек сказал. Большая удача услышать нужные слова. – ответила Барбара и улыбнулась, откровенно глядя Максиму в лицо.

– А, как понять, что слова нужные? – спросил он.

– Ну-у, – на секунду, задумалась Барбара – Для начала, просто, нужно захотеть услышать их, и тогда они сами придут. – запросто ответила она.

– Как у тебя всё просто! Захотела, вот тебе чудо. Захотела, вот тебе волшебство. А ещё сильнее захотела, вот тебе удачи целый мешок! – сказал Максим. С каждым его словом, глаза Барбары наполнялись удивлением.

– Да. Так оно и есть. А что тебя смущает? – без сомнений ответила она.

– Не пойму, ты и вправду крутая или просто фантазёрка. – удивлялся Максим, и тут же воскликнул – Я понял! Ты крутая фантазёрка!

– Да! Фантазёры правят миром! – смеясь воскликнула Барбара.

Всю дорогу Барбара не замолкала. Её восхищало всё. Дома, машины, люди. Она не шла, она, словно летела в своём очаровании, держа Максима за руку и, периодически окликая Барбоса, чтобы он снова не устроил переполох. Прохожие тоже, замечали необычную девочку, улыбались ей, а некоторые подмигивали Максиму. Он не понимал, как относиться к их мимическим знакам и чувствовал неловкость.

– Красивый город. Столько огней, особенно вечером. – восхищалась Барбара.

– А у вас, что не так, перед Новым годом? – спросил Максим.

– У нас тоже красиво. Но, когда так близко, рядом и можно разглядеть любую мелочь, стать частью этой суеты, точнее жизни, это совсем не то, если смотреть с огромной высоты. Оттуда свет городов кажется холодным, а жизнь призрачной.

Барбара говорила, её лицо теряло нежную детскость, а в голосе слышалась речь взрослого человека. И глядя, в таинственную глубину её глаз, в голове Максима возник тот же вопрос: «Кто она?». От этого, его снова охватило смятение.

– С какой высоты? – спросил Максим.

– Что? – переспросила она, словно вышла из тумана своих мыслей.

– С какой высоты, ты это видела?

– Из самолёта. Я часто летаю. – ответила она и неожиданно подпрыгнула в восторженном ликовании. – Смотри, медведи, белые медведи!

Прохожие тоже с любопытством оглядывались по сторонам.

– Где? Где? – повторяли они.

– Да, вон же, вон. – указывала Барбара – Видите, какие сугробы нагребли, ну разве не белые медведи!?

– Юмористка!

Удивляясь стадной доверчивостью, народ улыбался и шёл дальше по своим делам.

– Какие прекрасные люди, правда? – восхищалась Барбара.

– Я этого не знаю. Их много и вряд ли все прекрасные. Парочка гнилых найдётся! – жёстко, ответил Максим.

– Гнилых? – недовольно, повторила Барбара – Но ты же сам сказал, что не знаешь этого! А если эта парочка – добрые и отзывчивые люди! Может, они врачи или спасатели, или выдающиеся учёные, которые изобрели лекарство, чтобы спасти человечество! А ты их так оскорбил!

– Никого я не оскорблял!

– Вот и правильно. Нужно хорошо думать о людях и тогда, они будут такими!

Максим ухмыльнулся, очередной раз поражаясь необузданной фантазии Барбары.

– Займи мне немного своего оптимизма. – сказал Максим.

– Легко! Бери сколько хочешь. Навсегда. – ответила, смеясь Барбара и прибавила шаг.

На городской площади, уже было достаточно людно. Огромная украшенная ёлка красовалась в центре площади. Вокруг выстроили ледяной городок и фигуры сказочных персонажей из снега и льда. Народ неторопливо прогуливался среди ледяных скульптур, то и дело, выставляя перед собой смартфоны. В стороне возвышалась горка, откуда доносился радостный детский визг. Барбара, суматошно, смотрела по сторонам, готовая бежать во все стороны сразу.

– Пойдём на коньках кататься! Там каток залит. – сказала она и потащила его за руку.

– Ты умеешь кататься на коньках? – спросил он.

– Естественно!

– Народу много. Скорее всего, коньки уже все разобрали.

– С чего ты это взял? Ты, даже не узнавал. – сказала она и уверенно шла к строению, стилизованному под теремок, где можно было взять напрокат коньки. Максим не разделял её уверенности, но всё же шёл следом.

В теремке было уютно, тепло и празднично. Барбара, улыбаясь, подошла к стойке.

– Здравствуйте. А мы можем взять коньки напрокат? – спросила она.

– Конечно. Какой у вас размер?

– Мне, пожалуйста, двадцать второй, а моему парню, двадцать четвёртый.

Максим не знал, чему удивляться вперёд. Тому, что он стал её парнем или, что она знает размер его ноги.

– Откуда, ты знаешь размер моей обуви?

Барбара цокнула языком.

– Ну, я же вижу! – ответила она, указывая на его ботинки. – Не сложно определить!

Спорить Максим не стал. Он не сомневался, что знает далеко не о всех способностях своей подружки. Они уселись на лавку и стали переобуваться. Для Максима это было простым делом, он мог зашнуровать коньки с закрытыми глазами. Хотя, всё реже ходил на каток. В этом году этот был первый раз и возможно от этого, Максим чувствовал радость и прилив сил. Но тут заметил, что Барбара копается со своими коньками. Тонкими пальчиками она перебирала шнурки, но они не слушались, и это вызывало у неё беспредельное удивление.

– Ты, что завязать не можешь?

– Я никогда этого не делала. Мне обычно папа завязывал. – ответила Барбара.

– Папа завязывал. – вздохнув, повторил Максим, встал перед ней на колено и стал затягивать шнурки. А она не скрывала улыбку. – Чего улыбаешься?

– Классно, у тебя получается! – ответила она.

Когда выходили из теремка, Максим заметил, что Барбара не то с трудом, не то с опаской делает каждый шаг.

– Что с тобой? Тебе неудобно? Это вообще твой размер? – спросил Максим.

– Всё в порядке, просто непривычно. – ответила она.

Только, когда вышли на скользкую поверхность, всё встало на свои места. Вернее, село. Барбара шлёпнулась на лёд.

– Да, что с тобой! – Максим кинулся её поднимать. Но, даже когда она поднялась, ноги разъезжались, она теряла равновесие и яростно махала руками. Ещё и Барбос мотался под ногами, жалобно тявкал, вероятно с желанием помочь, только случай казался безнадёжным.

– Держись за меня! – Максим схватил её за руки. – Зачем ты врала? Ты не умеешь кататься на коньках!

– Умею! Я просто, давно этого не делала. Но сейчас, разомнусь и буду не хуже Бургер с Хюблер. – заверила Барбара.

–Бургер с чем? – переспросил Максим.

– Хюблер! И Бургер! Это первые чемпионы мира по фигурному катанию, между прочим. – разъяснила Барбара. – Стыдно не знать этого!

– Совсем не стыдно! Держись! Бургер с курицей! – съязвил он, но Барбара, не ведая обид, улыбалась в ответ. Максим обхватил её, чтобы удержать на ногах. А она, с всепоглощающим обожанием, смотрела ему в лицо и улыбалась. – Что ты пялишься на меня!

– Может всё-таки, есть? – пытливо, произнесла Барбара.

– Что? – переспросил Максим.

–Крылья. – ответила она.

– Опять, она за своё! Смотри под ноги, Барбара! – нервно, бросил Максим. Барбара послушалась, но было видно, что ей тяжело, она пыхтела, вцепившись в рукав Максима, и он опасался грохнуться вместе с ней. – Расслабься! Плавно скользи по льду. По очереди. Не торопись. Правой, левой, правой, левой. – повторял Максим, и Барбара послушно выполняла команды.

– Всё, можешь отпускать меня! – заявила она.

– А не рано?

– Нет. Самое время летать! Доставай крылья, Максим, и полетели! – кричала Барбара и, набирая скорость, умчалась вперёд. Она уверенно маневрировала между фигуристами, и Максим решил, что удивляться этой необыкновенной девчонке, нет смысла. Разрезая лезвиями лёд, он помчался за ней. Снова скорость, снова ветер в лицо, энергия жизни захватила целиком. Вот бы клюшку в руки, да шайбу погонять с соперником. Но вместо соперника впереди катилась Барбара, крутила виражи, смеялась и подначивала Максима.

– Догоняй, Нехочухин! – кричала она. Он прибавил ходу, мчался стараясь не выпустить Барбару из вида, но неожиданно столкнулся с таким же конькобежцем. Максим упал, и ещё несколько метров скользил юзом. Подниматься не спешил. Перед глазами, совсем близко, он видел голубую толщу прозрачного, чистого льда, свою стихию, от этого радость пульсировала во всём теле. Он слышал смех Барбары.

– Что кататься не умеешь? – язвительно, кричала она. – Поднимайся!

Максим не намерен был отпускать ей насмешки, и собирался, во что бы то ни стало догнать. Но, не успев подняться, он увидел, что Барбара, так умело, так легко двигается, не касаясь лезвиями льда. Максим лежал и не сводил глаз с её коньков. Он явно видел, она парила по воздуху и это точно не галлюцинации. Она каталась, не касаясь льда. Максим поднялся, но не знал, как подойти и задать вопрос. Он просто стоял и смотрел на неё. Барбара заметила недоумение на его лице, тоже остановилась, и тут же шлёпнулась на лёд.

– Спектакль окончен. – тихо, произнёс он, направляясь к ней. Протянул руку, и помог подняться. – Как ты это делаешь?

– Что?

– Я видел, ты каталась, не касаясь льда. Иначе, ты не умеешь.

– Это невозможно. Тебе показалось. Или ты ударился головой, при падении.

– Я не ударился головой! Я умею падать!

– Молодец! Значит, пора учиться подниматься! – сказала Барбара, и Максим снова увидел тот же взрослый, глубокий взгляд, никак не вписывающийся в детское лицо.

– Ты кто? – спросил он.

– А кто я по-твоему? – бросила она, пристально глядя в глаза. Он промолчал. – Я устала. Ты, наверное, тоже. Пойдём, погреемся где-нибудь.

И они, утомлённо передвигая ноги, отправились переобуваться.

Пиццерия, здесь же, у площади, была заполнена до отказа. Но, на удивление, один столик оказался свободный. Максим с Барбарой уселись возле огромного окна, в которое можно было наблюдать почти всю площадь.

Подошёл официант и подал меню.

– Ты какую пиццу будешь? – спросил Максим.

– На твой вкус. – ответила Барбара.

– Тогда, «четыре сыра». И кофе. Два. – сказал он, отдал меню и добавил – И не волнуйтесь, деньги у нас есть.

– А, я вообще никогда не волнуюсь. – флегматично, ответил официант.

Барбара с изумлением распахнула глаза.

– А я, на вашем месте, уже бы начала волноваться. – заявила она, и Максим понял, что назревает очередной спектакль с Барбарой в главной роли.

– Это почему же? – с ухмылкой, спросил официант.

– Потому что ваша победа, скоро найдёт себе нового героя. – ответила Барбара.

Невозмутимость официанта развеялась, как облако пыли.

– Ты, это о чём, девочка? – спросил он.

– Ведь, вашу девушку зовут Виктория? – спросила Барбара и многозначительно вздёрнула брови.

Официант заметно заволновался, попятился от удивительно информированной посетительницы, и отправился исполнять заказ, на ходу набирая номер в телефоне.

– Викуське звонить побежал. Может, зря мы его так разволновали? – сказала Барбара, провожая официанта взглядом.

Не сказать, что Максим удивился, но всё же спросил:

– Откуда, ты знаешь, как зовут его девушку?

– Никаких чудес. Всё гораздо обыденней. Я просто его знаю. Мы живём в одном доме, и я вижу немного больше, чем он.

– Всё понятно. Синдром большого города. Мы можем каждый день ходить мимо, и не замечать друг друга.

– Размер города здесь, не причём. Это малодушие.

– Ты хотела сказать равнодушие? – поправил Максим.

– Я сказала то, что хотела сказать. Это, именно, малодушие. – ответила Барбара и Максим опять уловил тот бездонный взгляд, а она, глядя в окно, словно улетела в свой неведомый мир. – Они такие маленькие, тусклые, что становятся неразличимыми и теряются в электрическом свете городов.

– Кто? – удивлённо, спросил Максим.

– Души. – ответила Барбара и холодок, снова, пробежал по его спине. – Души. Их свет, всё чаще можно спутать со светом обыкновенной лампочки.

Аллегория Барбары, окончательно сбила с толку. Её слова звучали, как цитаты из неведомой ему книжки, да и сама Барбара, похоже, была её персонажем.

Внутри всё сковало и к горлу подступила тошнота.

– Я не понимаю тебя. – прошипел Максим.

– Я тебя тоже. – ответила Барбара, пронизывающе глядя ему в лицо. Казалось, чернота её глаз расползается, заполняя пространство, и скоро поглотит всё вокруг

– Не смотри так. Мне тяжело. – сказал Максим.

– Мне тоже. – ответила она и всё же отвела взгляд.

Вернулся официант и сообщил, что им необычайно повезло, и заказ за счёт заведения.

– Какой сегодня волшебный день! – сказала Барбара и наконец-то улыбнулась. Максим выдохнул.

Они ели пиццу и пили горячий кофе. Приближался вечер. Площадь озарялась праздничной иллюминацией.

– Красиво, правда? – сказала Барбара.

Максим пожал плечами.

– Как каждый год.

– Это тебе кажется. Ты просто не видишь перемен. А они есть.

– И, как же мне их увидеть? – спросил Максим.

– Нужно сделать одно очень важное дело. – таинственно, произнесла Барбара и чуть наклонилась к Максиму.

– Какое? – почти, шёпотом спросил он, в ожидании какой-то непостижимой тайны.

– Захотеть. – просто ответила она.

– Захотеть. – повторил Максим. – Похоже, это твой жизненный принцип.

– Да. И тебе советую взять на заметку. – улыбнулась Барбара – Ладно, засиделись мы здесь, пора возвращаться. – сказала она и стала расстилать бумажную салфетку, потом положила на него оставшийся кусок пиццы и аккуратно завернула его.

– Ты, что делаешь? – удивился Максим.

Она кивнула в окно.

– Там Барбос. Он наверняка голодный. – тихо, ответила она.

– Точно. А я не подумал.

– Да. – кивнула Барбара.

Барбос со щенячьим восторгом встретил своих новых хозяев и с огромным аппетитом слизнул пожалованную вкусняшку. Он бы не отказался от добавки, но всё что ему досталось – облизать Барбаре руки.

– Давай через площадь пройдём, хочу ещё полюбоваться. – сказала она.

Максим не особо хотел разгуливать здесь, но чувствовал вину перед Барбарой. Может, ничего и не было, может, действительно, всё померещилось, а он нахрапом навалил и обидел её, поэтому, отказать не смог. Она светилась счастьем. Пробежала вокруг ёлки, вокруг скульптур, прикасаясь к холодным фигурам, в которых мерцали разноцветные огоньки.

Когда шли обратно Барбара больше молчала. Это выглядело странно, и даже тяготило.

– Ты обиделась на меня? – спросил Максим. – Извини.

– Я не могу на тебя обижаться.

– Почему? – спросил Максим, и увидев её нежный взгляд, поспешил возразить – Только не говори, что влюбилась!

Барбара рассмеялась

– Не бойся, не скажу… Зачем обижаться? Сейчас, самое волшебное время. В любую минуту может случиться чудо и исполниться мечта. – ответила Барбара. Максим снисходительно улыбнулся.

– А, ты, о чём мечтаешь? – спросил он.

– Я? – задумчиво переспросила Барбара и посмотрела на светящиеся окна домов. Её глаза отражали свет, и походили на звёздное небо. – Я мечтаю, чтобы мой самый близкий друг выздоровел. – сказала она.

– Он серьёзно болен?

– Это он так думает. На самом деле не всё так сложно.

– М-м. Выдумывает больше. Слабак!

– Я ему тоже так говорю, а он не верит. Может поможешь мне?.. Ты же мне друг? – спросила Барбара и пристально посмотрела ему в лицо. Максим запнулся в поисках ответа. Он скованно пожал плечами и с трудом выдавил

– Наверное.

Она, лишь, тихо ухмыльнулась и снова отвернулась в сторону. Барбара молчала, и Максим понял, что она просто не хочет разговаривать.

– Я провожу тебя. – сказал он.

– Ну, проводи. – согласилась она.

Но, только подошли к его дому, она сказала:

– Вон мой отец. Так, что не надо меня провожать.

– Он, что всегда тебя встречает?

– Нет. Но бывает. Ты лучше скажи, что с этим делать? – Барбара опустилась перед Барбосом и обняла его.

– Если бы его кто-нибудь взял. Тебе бы разрешили? – спросил Максим.

– Не знаю. А тебе?

– Нет. Это вообще не вариант. Меня мать на порог с ним не пустит.

– Печально.

– Что делать? – повторил её вопрос Максим. И резко окликнул – Барбос! – Пёс навострил уши и преданно глядел, в глаза, в ожидании команды. – Иди домой, Барбос! Нельзя болтаться беспризорником! Понимаешь, меня? Домой, Барбос! Домой!

Пёс выслушал человека с умными, всё понимающими глазами и побежал прочь.

– Куда он? – спросила Барбара.

– Домой. – ответил Максим, глядя, как исчезает в полумраке, так неожиданно возникший в его жизни, лохматый друг.

– Ты уверен?

Максим пожал плечами.

– А давай, будем думать так, и он вернётся домой. – сказал он.

Как всегда, своей солнечной улыбкой, Барбара приняла его предложение.

– Я побежала. – сказала она – До завтра.

– До завтра. – повторил Максим, глядя ей вслед. А когда они с отцом скрылись за углом, пошёл домой. Только, вдруг подумал, что каждый раз, её отец выглядит по-разному. А может, показалось в темноте

В квартире стояла тишина. Из комнаты доносился тихий голос матери. Она разговаривала по телефону с подружкой. Но услышав, Максима, крикнула из спальни.

– Макс, ужин на плите!

– Понятно. – откликнулся он и отправился в свою комнату. Родители сидели по своим углам, и Максим понял, что пришёл вовремя. Но, чуть позже, в комнату постучал отец.

– Я войду? – виновато, спросил он, выглядывая из-за двери.

– Входи.

– Как дела? Как успехи? Четверть заканчивается.

Отцовское участие выглядело смешным. Зачем эти вопросы, если не ждёшь от сына, особых достижений.

– Пап, всё, как всегда. Без двоек. Правда и без пятёрок. Не надейтесь. Я же не надеюсь ни на что!

– Зачем ты так. Я знаю, тебе тяжело, задёргали мы тебя. Всё как-то у нас в семье наперекосяк. Мы тут с мамой подумали, нам, наверное, развестись надо. Так, совсем невыносимо.

– Наконец-то, додумались. Давно пора! – бросил Максим. Разговаривать он больше, не хотел, да и не мог. Судорожно сжимая кулаки, хотел, только одного, разгромить вдребезги всю комнату. Максим блуждал глазами, в поисках с чего бы начать. Стул. Взять бы и швырнуть со всей силы, прямо в окно! Он явно представил, как обречённо звеня, разлетаются в стороны острые осколки стекла, но что-то ещё белое, незапланированное его фантазией, мелькало среди них. Максим метнулся и прильнул к окну. Да, так и есть! Белая голубка кружила над двором.

– Что с тобой? – спросил отец.

Максим не отвечал. Он следил за полётом голубки. А она, словно приветствуя, подлетела совсем близко.

«Да. Конечно, это она. Те же жемчужные крылья и кружевной хвост. Она жива. Хоть, одна хорошая новость.» – подумал Максим и с улыбкой ответил отцу:

– Со мной всё хорошо. Всё хорошо. Иди.

Отец попятился, ещё что-то хотел сказать, но потупив взгляд, молча, вышел из комнаты.

Голубка улетела, и как будто с собой унесла всё, что минуту назад, разрывало на части. Максим остался в тишине. Он больше не злился и разрушающие мысли тоже скрылись за дверью. Остались только о Барбаре. Кто она – эта странная Барбара. Он вспоминал её черты, улыбку и глаза. То весёлые, то вдруг, переполненные печалью. Беспричинные перепады настроения, а рассуждения, вообще за гранью земного. Снова, неприятно заскребло где-то у сердца. Вдобавок, неведомый, болезненный друг не выходил из головы. Появилась даже лёгкая неприязнь к этому человеку. Только, где-то в душе, в самой глубине, возникла мысль о поразительном сходстве с этим «слабаком». Было сложно и противненько, но Максим всё же признал, что говорила Барбара именно о нём.

«Она назвала дру́гом. А я?.. Я-то и есть тот странный, больной слабак. А она… Она необыкновенная девочка из Верхоямска.» – подумал Максим. – «Вер-хо-ямск. Верхние ямы, что ли? Может и нижние ямы есть? Нижнеямск. Такого, точно, не слышал. Загуглить надо.» – Максим усмехнулся. – «Какая разница! Верхоямск или Нижнеямск! Где она сейчас живёт, так и не узнал! Тупень!»

3

Как обычно, Максим вошёл в школу вместе со звонком. Он так же планировал пропустить пару бесполезных уроков, но в коридоре оказались, на встречных курсах, с классным руководителем.

– Почему опаздываешь, Соколов? – спросила Алла Сергеевна.

– А вы? – переспросил он.

– Ох, Соколов, тебе повезло, что у меня ещё хорошее настроение. Пойдём, провожу тебя до кабинета. У вас сейчас английский?

– Да. Но я бы и сам дошёл.

– Ну, что ты! Я провожу. Чтобы ты, вдруг, не потерялся. Тем более у меня для вас объявление. – любезно ответила Алла Сергеевна и Максим понял, что утро пошло не по его сценарию.

Одноклассники не могли угомониться, не смотря на старания преподавателя. Но, как только вошла Алла Сергеевна, класс замолк и все расселись по своим местам. Максим тоже прошёл за свою парту.

– Итак, 6 «А», сегодня у вас не будет русского и литературы. – объявила классный руководитель и класс громогласно восторжествовал. – Поэтому, после четвёртого урока, все до единого, приходим в свой кабинет на классное собрание. – по кабинету разлилось скорбное мычание. – И не дай Бог, кто-то сбежит!

– А то что? – прозвучал вопрос.

– Дам задание на каникулы! – твёрдо, ответила Алла Сергеевна и вышла из кабинета.

Только она закрыла за собой дверь, Шлыков заорал на весь класс:

– Соколов, придурок!

– Чего? – с наездом, спросил Максим, но только потом увидел, что пол лица у Шлыкова покрывает синяк. – Ничего себе – хохлома! – воскликнул Максим – А тебе идёт!

– Заткнись! Передай своей подружке, что она чокнутая! – надрывался Шлыков.

– Можешь сам ей передать, если захочешь. – улыбаясь, ответил Максим.

– Да, пошли вы оба! – провопил Шлыков и больше не обращал на Максима внимания. Максима, весьма, удивил его игнор, и даже стало скучно. На перемене он попытался пойти на контакт и поинтересовался о самочувствии, после точного удара Барбары, но видимо, тон с которым Максим выразил сочувствие, не понравился Шлыкову, и он отослал его, и даже конкретизировал направление. Максим посмеялся и решил, что он прав и пора уходить. Не заметно, как он это научился делать, покинул школу.

Он выбежал на улицу и огляделся по сторонам. Ученики разных возрастов толпились во дворе школы и группами расходились в разных направлениях. Максим искал среди них Барбару, но её нигде не было. Он подумал, что она всё-таки обиделась и больше не придёт. А он даже не знает, где она живёт и в какой школе учиться. Максим удивлялся самому себе. Почему за всё время их общения у него не хватило ума разузнать элементарные вещи. Но вместо этого придирался к ней из-за своих глюков. Всю дорогу он оглядывался, и сердце замирало, каждый раз, когда он видел белую шапку. Но это оказывалась другая шапка.

Дома его снова ждала тишина. Максим ходил по сонным комнатам, но не чувствовал уюта. Все вещи, предметы казались чужими, даже его детские фотографии, на которых он беззаботно улыбается, выглядели глупыми картинками, это ещё больше вызывало раздражение и очень неприятно откликалось в груди. Максим пошёл на кухню, открыл холодильник, но не понимал зачем. Есть не хотел, тем более ячейки для яиц были пусты и молока в бутылке, остались капли. Мать устроила бойкот. Максим достал кусок сыра. Кто-то опрометчиво, плохо завернул его в пакет, и край превратился в жёсткий сухарь. Но Максим обожал сыр в любом виде. Взял нож и решил отрезать засушенный край. Острое лезвие сорвалось и полосонуло по руке. Сразу же хлынула кровь. Максим бросил сыр вместе с ножом на стол и кинулся к раковине. Холодная вода смывала кровь и притупляла боль. Потом, ещё неуклюже возился с пластырем, чтобы залепить рану. Псих нарастал. Максим, со злостью, открыл холодильник и швырнул туда сыр. Нервно, хлопнула дверь холодильника, в тот же миг, раздался сильный удар в окно. Максим вздрогнул. На стекле красовался круглый снежный отпечаток. Он подошёл к окну с желанием отдубасить шутника, но внизу, прыгала и радостно размахивала руками Барбара.

– Барбара. – улыбнулся он, ещё раз посмотрел на снежный след на стекле и ухмыльнулся – Чемпионка.

Он больше не видел причин оставаться дома. Быстро оделся, взял ещё денег, и побежал навстречу с Барбарой.

– Привет! – весело, приветствовала она, прыгая с ноги на ногу.

– Привет, Барбара. Я уже подумал, ты не придёшь.

– Что у тебя с рукой? Ты поранился? – беспокойно, спросила она и схватила за руку, чтобы рассмотреть рану.

– Ерунда, царапина. – ответил он, одёргивая руку. – Какие планы на предстоящее время?

– А какие есть предложения? – спросила она

– Не знаю.

– Тогда, давай доверимся судьбе. – предложила Барбара.

– Это как?

– Садимся в первый попавшийся автобус, и пусть он везёт нас.

– Куда? – удивлённо, спросил Максим.

– Куда угодно. Судьба подскажет, где нужно сойти.

Судьба приготовила для них маршрут номер три. В автобусе было не многолюдно, но на каждой остановке народ прибывал, и скоро в салоне стало битком. Максиму не понравилась давка, а Барбара, наоборот, довольно улыбалась и разглядывала пассажиров.

– Вот, видишь, мы сделали правильный выбор. – тихо, сказала она.

– И в чём удача? В том, что мы можем тесно провести время с земляками.

– А почему, нет. Люди так мало обращают друг на друга внимание. Ограждают себя наушниками и смартфонами. Не слышат, всё реже пожимают руки и смотрят в глаза.

– Никто не любит, когда лезут в личное. – ответил Максим.

– Личное!? – слегка морщась, произнесла Барбара – Не уедешь далеко, со своим личным. Ничего не построишь, ничего не откроешь, ничего не добьёшься. От личного до одиночества – холодного, беспросветного одиночества – один шаг! Очнёшься, когда припрёт, вот так… – Барбара рукой перехватила себе горло – А где помощи взять? Нет её! Спросить не у кого, все в личном! И всё. Кирдык! – Барбара говорила, неотрывно глядя на Максима, он видел, как сгущается чернота в её огромных глазах. Мужчина, стоящий рядом, убрал смартфон, в который пялился всё время, и с интересом слушал рассуждения Барбары. Максим давно заметил его обескураженное выражение лица и Барбара, впрочем, тоже.

– Что, вы так смотрите? Или у вас другое мнение? – без смущения, спросила Барбара мужчину.

Тот пришёл в замешательство.

– Почему же? Я определённо поддерживаю вашу точку зрения. – ответил он.

– То-то же! – как отрезала Барбара, как-то неприязненно поморщила нос и отвернулась к окну. Максим прикусил губы, чтобы не улыбнуться. Он остался весьма доволен, что в этот раз, промывка мозгов от Барбары досталась не только ему. Максим снова посмотрел на попутчика. Тот по-прежнему пребывал в прострации.

– Какая у тебя подружка… Умная. – тихо произнёс он. Максим посмотрел на Барбару, но она отрешённо смотрела на проплывающие мимо городские пейзажи. – И красивая. – прошептал снова мужчина. Максим улыбнулся и заметил, как пополз вверх уголок её губ.

– Вот. – в подтверждение его слов, сказала Барбара Максиму, вздёрнув бровями.

Автобус остановился, и народ дружно повалил из салона. Барбара, как обычно схватила Максима за руку и потащила к выходу.

– Почему, ты решила сойти здесь? – спросил Максим.

– Ты видишь, сколько людей вышло. Уверена, это не случайно. Посмотри, как целенаправленно они идут в одну сторону.

– Я даже могу тебе сказать, куда они идут.

– Куда?

– В спортивный комплекс. Сегодня товарищеский матч по хоккею. Наши «Металлурги» играют с «Сибирью» из Сосновогорска.

– Вижу по твоим глазам, тебе нравится хоккей. – сказала Барбара.

– Нравился? Да, я обожаю эту игру!

– Вот видишь. Нужно доверять судьбе. Она не подведёт.

– Я поверю в это, если мы билеты достанем.

– Вон, смотри, афиша. – сказала Барбара и прочла – 28 декабря, товарищеский матч, «Металлург», Сибирь». Вход свободный. Ну, теперь веришь в подарки судьбы?

– Более чем. – удивлённо, ответил Максим, глядя на афишу.

Центральный спорткомплекс, Максим знал, как свои пять пальцев, и уверенно повёл Барбару на ледовый стадион. Болельщиков собралось множество, но пару удобных мест, Максим нашёл без труда. Его душа трепетала при виде родной ледовой арены, а когда на лёд вышли хоккеисты, невольно соскочил с места и стал скандировать название любимой команды. Барбара подхватила его задор и тоже принялась кричать.

– Ме-та-ллург! Ме-та-ллург! Максим, а кто из них металлург?

– Наши, в красной форме.

– Понятно. – ответила Барбара, потирая ладони и села на место.

Матч начался. Команды двигались по площадке, совершали броски, но не было динамики, словно соперники присматривались друг к другу. Максиму, даже стало скучновато. Он ожидал более скоростной игры, и был уверен, что, если бы ему представилась возможность, он непременно бы переломил ход игры. Но он сидел среди зрителей, и первый период закончился по нолям. Первый гол забили на тринадцатой минуте второго периода, в ворота «Металлурга». Барбара вскочила с места и с победным ликованием.

– Ты, за кого болеешь? – недоумевающе, спросил Максим.

– За наших! – ответила она, не сбавляя радости.

– Вообще-то, нашим забили!

– Да? Ой, я кажется перепутала. – растерянно, ответила она и села на своё место.

– Тебе не кажется. – сказал расстроенный Максим.

До конца второго периода, команды безрезультатно обменивались бросками. Ещё один гол, в свои ворота, «Металлурги» получили в третьем периоде, он и стал итоговым в игре. Максим молча выходил со стадиона.

– Ты расстроился? – спросила Барбара.

– Нет. Это же игра. «Сибиряки» на самом деле выглядел сильнее. Это заслуженная победа. Молодцы. – сказал Максим и улыбнулся. Всё же он был доволен, что сегодня оказался здесь.

Они уже подходили к выходу, когда Максима кто-то окликнул. Он оглянулся. В стороне стояли мальчишки.

– Макс, привет. – сказал один из них.

– Андрюха, Димон, привет пацаны! – ответил Максим, пожимая им руки. Третьего он не знал, но всё же протянул руку и ему.

–Это Илья. Наш новый нападающий. – представил Андрей.

– А старый где? – спросил Максим.

– Не получилось у него. Удалили. А ты возвращаться не собираешься?

– Нет. – сухо, ответил Максим.

– Ты, на матч приходил? – спросил Дима.

– Да. Наши продули. – ответил Максим.

– Вы, что с подружкой уходите уже? Мы же через час играть будем. Оставайтесь. Мы-то покажем настоящую игру. – мальчишки фонтанировали оптимизмом и верой в победу.

– Нет. Мне на сегодня хватит. Пора. Удачи, ребята. – ответил Максим и направился к выходу.

– Это твои друзья? – спросила Барбара.

– Нет. Просто тренировались когда-то, вместе. – ответил Максим и прибавил шаг.

– Ты тоже играл в хоккей?

– Немного.

– А почему перестал? – не отставала Барбара.

– Не захотел.

– Как не захотел? Ты же обожаешь эту игру.

Максим не хотел отвечать. В душе всё вскипело. Он жутко завидовал Андрею и Димке, и даже Илье, который ещё неизвестно какой игрок. Но сегодня, они выйдут на арену и будут играть в настоящий хоккей. Сердце Максима рвалось туда, но он шёл гулять по городу со своей подружкой, которая, не умолкала ни на секунду, чем нестерпимо раздражала.

– Куда, ты так рванул? Почему, мы не остались на матч? Могли бы поддержать ребят. – сказала она и это стало последней каплей.

– Я не хочу смотреть эту игру! Я не хочу поддерживать этих ребят! – не выдержал Максим и дал волю нервам. – Что ты прицепилась вообще! Откуда ты взялась? Ходишь, как нянька! Мне не нужна твоя забота! Отстань от меня! Оставь меня в покое!

Максим шёл быстро, почти бежал, но Барбара не отставала.

– Я не могу оставить тебя. При всём моём большом желании. – ответила она и преградила ему дорогу.

– Почему это!?

– Потому что ты ещё так мал, но уже так одинок. Это неправильно. Так не должно быть.

Максим смотрел ей в лицо, в глаза, заполненные болью. Такой знакомой, разрывающей болью. К горлу подступил ком, он душил, выдавливая слёзы, и Максим презирал себя за слабость.

– Жалость твоя мне тоже не нужна. Не ходи за мной! – выкрикнул он и побежал, абсолютно не соображая, куда несут его ноги.

Мелькали лица, дома, огни светофоров и фар. Максим шёл абсолютно без чувств, ощущая лишь холод и одиночество. Неведомо как, забрёл в незнакомый двор и вдруг осознал, что никогда не был в этом районе. Холод проникал сквозь одежду. Максим поёжился. Потеряно он смотрел по сторонам, не понимая куда идти. Но неожиданно, взгляд упёрся в невзрачную вывеску. «Карамель» – объявила надпись, без каких-либо дополнительных разъяснений, но Максима эти тонкости не волновали. Он ужасно замёрз, поэтому не задумываясь, пошёл туда.

Маленькая кафешка с порога обдала теплом и пронзительным звоном китайских колокольчиков. Не смотря на уют посетителей в кафе не было. Максим не удивился, ведь нужно очень постараться, чтобы разглядеть его среди домов. За стойкой стояла девушка. Увидев Максима, она улыбнулась и пошла навстречу.

– Замёрз? Проходи. Я принесу чай. Или кофе?

– Чай. – ответил Максим, усаживаясь за стол.

Спустя время, официантка по имени Юлия, о чём сообщал бейджик на её груди, вернулась с чашкой чая и пирожным.

– Не нужно пирожное. – сказал Максим.

– Это за счёт заведения. – ответила Юлия.

– Вы не поняли. У меня есть деньги, просто я не хочу.

– Напрасно. Ты попробуй. Оно свеженькое и просто изумительное. Я хоть на диете, но умяла одно целиком. Без зазрения совести. – шёпотом призналась Юля, с чувством глубокого удовлетворения. Максим смотрел в её светлое лицо и сразу вспомнил Барбару. Кем бы для неё стала простая официантка Юлия? Наверняка феей, а может воплощением самой добродетели. А пирожное, вряд ли просто прекрасный десерт, сто процентов – пища богов. Только у Максима эта пища застревала в горле, как не пытался он испытать незабываемое блаженство от чудесного лакомства. Он прихлёбывал чай, от которого становилось чуть легче, только что-то теснилось в груди, и никак не находило покоя.

В кафе стали приходить люди. Колокольчики звонкими переливами оповещали об этом. Максим, каждый раз, вздрагивал от резкого звука и смотрел на дверь. В конце концов признался, что ждёт Барбару. Где она? Что делает? О чём думает, после его предательского бегства. Презрение к самому себе окатило волной. Максим допил остывший чай, оставил рядом с недоеденным пирожным деньги, и направился к выходу.

– Куда, ты? Погрейся ещё! – крикнула вслед Юлия.

– Я уже согрелся. Спасибо. – ответил Максим и вышел из кафе. По привычке, дважды обмотал шарф вокруг шеи и пошёл по заснеженным улицам, бегло вглядывался в лица людей, ища в них глаза Барбары.

Он бродил по городу, по чужим улицам, среди чужих домов, теряя счёт времени. Свет загорался в окнах, излучая тепло и жизнь. Только это были не его окна и не его жизнь. Он шёл мимо сугробов, мечтая замёрзнуть в одном из них. Но ноги привели его домой.

– Ты, где был? Телефон, почему не взял? – с порога, спросила мать.

– Он мне не нужен. – ответил Максим и пошёл в свою комнату, но мать не отставала.

– Иди, ешь.

– Не хочу.

Мать помолчала, но всё же спросила:

– Тебе отец сказал?

– О чём?

– Мы разводимся.

– Поздравляю.

– Не ёрничай!

– Я не ёрничаю. Мне просто всё равно! – ответил, поёжившись Максим.

– Я позвонила бабушке. На каникулы ты едешь к ней.

– С какого! – вспыхнул Максим и, словно вынырнул из забытья – Я не поеду к ней!

–Тебя никто не спрашивает!

На крик пришёл отец.

– Что вы орёте?

– Езжайте сами куда хотите! Я не лезу в вашу жизнь, и вы меня не трогайте!

– Прекрати кричать! – воскликнула мать.

– Почему, это? Или, только вам можно? – кричал Максим. – Не лезьте в мою жизнь! Нет у вас такого права!

– У нас-то, как раз есть!.. – возразила мать.

– …Да, ну?! А кто вы мне?! – крикнул Максим, но ответ ему был неважен. В коридоре он быстро обулся, схватил с вешалки куртку и выбежал из квартиры. Мать, пыталась остановить и что-то кричала вслед, но он нёсся вниз, на ходу надевая куртку. Максим выскочил из подъезда и снова помчался, не видя ничего вокруг. Забежал за угол соседнего дома, в стороне виднелась фигура мужчины.

«Отец Барбары». – мелькнуло в голове, и он направился к нему. Теперь он точно узнает, кто она и откуда взялась. Он подбежал и внимательно взглянул в лицо незнакомого мужчины.

– Вы отец Барбары? – спросил Максим.

– Чего? – переспросил мужчина.

– Вы Барбару ждёте? – снова, спросил Максим.

– Не знаю я, никакую Барбару. – ответил тот и отвернулся.

Максим понял, что ошибся и снова пошёл, ничего не видя, не слыша, не чувствуя, поддавшись руке судьбы.

Он оказался в чужом дворе. Тёмный двор, между двух домов, освещённый, лишь тёплым светом из окон. На лавочке, как одинокая птичка, белела маленькая фигура.

– Барбара. – прошептал Максим и побежал к ней.

Она сидела, сжавшись в комок, по щекам текли слёзы. Максим припал перед ней на колени и слегка потряс за плечи, чтобы она встрепенулась, чтобы снова увидеть глубину её глаз.

– Барбара, ты плачешь?

– Нет. Это ты плачешь. – ответила спокойно она.

– Я не плачу. – возразил Максим.

– Да, ты хитренький, ты научился плакать без слёз. Но меня ты не обманешь. Я-то вижу, они у тебя здесь. – сказала она и ткнула пальцем ему в грудь.

– Ты кто? – мучительно, произнёс он.

– Я твой Ангел-Хранитель. – ответила она.

– Кто?

– Ты всё правильно расслышал.

– В другой день я бы рассмеялся, но сегодня мне не до смеха.

Барбара устало смотрела на Максима.

– Тогда, на дороге тебя тащила я. И когда ты хотел разгромить комнату стулом, и когда, ты поранил руку, отрезая сыр я тоже была рядом.

– Да? – недоверчиво спросил Максим – А почему, тогда, я порезался?

Барбара оторопела. Она недоумённо смотрела на Максима и, тяжело вздохнув, ответила:

– Какой у меня тяжёлый подопечный!

Она схватила его руку и резко сорвала пластырь с ладони. Из раны сразу выступили капли крови. Максим вскрикнул.

– Что, ты, делаешь!

Инстинктивно, он дёрнул руку, но Барбара, крепко сжимала запястье, одной рукой, а другую приложила к ране. При этом завораживающе смотрела в глаза. Они притягивали, и Максим не мог оторваться от её взгляда, словно окунался и тонул в глубине чёрной вселенной, среди звёзд и комет, под звуки космических взрывов и рождения новых планет. Он свободно парил в невесомости без чувств, без боли, зла и обид, слыша только стук собственного сердца.

– Я живой. – прошептал Максим.

– Да. – ответила тихо Барбара и убрала ладонь. Раны не было.

– Как это возможно? – ошарашенный, Максим смотрел на свою ладонь.

– А, что мне оставалось делать? Смотреть, как ты сливаешь свою жизнь? Ничего не хочешь. Не мечтаешь. Не стремишься. А когда в тебе погасли последние искорки любви, я вообще перестала слышать тебя. Однажды, я подумала, что ты умер. Ты не представляешь, как это страшно чувствовать холодную пустоту человеческой души!

– Я представляю. – сухо, прошептал Максим и сел рядом.

– Да, ты представляешь. Тем страшнее. – Барбара выдохнула. – Вот и пришлось воплотиться, чтобы ты понял, что не одинок. Я всегда рядом и помогаю тебе.

– Прости, я не заметил. – вздохнув, ответил Максим.

– Я ведь постоянно посылаю тебе сигналы. Но ты упорно не замечаешь их. Ты, как осёл, идёшь по прямой и смотришь только себе под ноги.

– Чтобы не споткнуться. – сказал виновато Максим.

– Споткнуться тебе или нет, это моя забота! А ты должен идти с высоко поднятой головой и замечать, самые мелкие мелочи, даже которые не видит никто, ТЫ должен замечать! И даже если, ты споткнёшься, это значит, что нужно внимательнее посмотреть вокруг. Вот, скажи мне, почему в прошлом году, ты не принял участие в летней, юношеской спартакиаде?

– Ты смеёшься? У меня не было шансов победить.

–Тебе не нужно было побеждать! Тебе, всего лишь, нужно было взять специальный приз. Ты думаешь, так просто было внушить председателю спорткомитета, что специальным призом на летних спортивных соревнованиях, должны стать хоккейные коньки тридцать седьмого размера! Почему, ты не пришёл и не взял эти коньки!

– Мне не нужны коньки. – ответил Максим.

– А в этом году, я устроила дополнительный набор в хоккейный клуб, именно для твоего возраста. Расклеила объявления на каждом шагу. Но ты умудрился не заметить, ни одного! Как так? Ты же так мечтал стать чемпионом.

– Я больше не хочу быть чемпионом. – ответил Максим.

–Не хочу, не хочу, не хочу! Сколько можно! Ты, ведь, живой человек. Ты всегда должен чего-то хотеть, о чём-то мечтать! Скажи, что ты хочешь? Любое, самое заветное желание, или бредовое, или безрассудное, я исполню всё! Только скажи! – Максим молчал. – Только не молчи! Твоё молчание страшнее самого смертоносного взрыва. – сказала Барбара. Максим вздохнул.

– Я хочу, чтобы они никогда не ругались. Я хочу, чтобы мы жили, как раньше. Мне иногда кажется, что это было в чьей-то чужой жизни. – ответил Максим.

– Нет, это твоя жизнь, Максим, твоя. – сказала Барбара.

– Я хочу, снова видеть, что они любят друг друга… И меня.

– Желание принято. – ответила Барбара. Максиму стало легко, как будто высвободился из тесного, тёмного кокона. Он улыбался и смотрел на Барбару. – Что ты так смотришь? Или всё ещё не веришь, что я Ангел? – спросила Барбара.

– Верю. У меня такой маленький Ангел?

– О, мой драгоценный друг! Многие позавидовали бы тебе, если бы могли увидеть, на сколько огромна и ослепительна аура твоего Ангела. Пообещай мне, что твоя душа станет такой же, и я смогу увидеть её из любой точки вселенной, различить среди сияния самых ярких душ.

– Как я это сделаю? – промолвил Максим.

– Доставай свои крылья, Максим Соколов и догоняй! – Барбара улыбнулась, видя растерянность на лице Максима – Пообещай, что больше ни одна минута твоей жизни не пропадёт даром, и ты станешь чемпионом!

– Я обещаю. – твёрдо, ответил Максим.

– То-то же! – так же настойчиво, ответила она. – А теперь, иди, тебя ждут.

– Кто? – удивился Максим.

– Вон, те, двое. – Барбара кивнула в сторону.

Максим оглянулся. В стороне стояли родители.

– Стоят, смотрят, как собаки потерявшиеся. – сказала Барбара.

– Не называй их так.

– Собаки потерявшиеся. – настырно, повторила она – Топчутся. Носы красные, ноги замёрзли, хозяина ждут. Иди. Пропадут они без тебя.

– А ты? – спросил Максим и почувствовал, как ускользает её рука их его ладони. Он повернулся к Барбаре. Только, на её месте сидела белая голубка. Максим протянул к ней руку, но она вспорхнула ввысь, и скоро затерялась в густом снегопаде.

– Максим, пойдём домой. Замёрз, наверное, совсем? – сказала мама.

– Совсем, не замёрз. – растерянно, ответил он.

– А мы околели, как собаки. Пойдём домой, сынок. – сказал отец, перетаптываясь с ноги на ногу. Максим кивнул, и они вместе отправились домой.

На следующее утро, Максим проснулся, когда за окном уже рассвело. Часы на смартфоне показали около десяти. Он удивился, что мать не разбудила, и подумал, что они снова забыли про него. Но чуть слышно, доносились тихие голоса. Родители сидели на кухне, друг напротив друга и пили чай.

– Привет. – сказал Максим, удивлённо глядя на родителей – А, вы что меня не разбудили.

– Доброе утро, сынок. Так, ведь суббота. Каникулы начались. – ответил отец.

– Умывайся, завтраком кормить тебя буду. – сказала мама.

Максим, словно ошарашенный, пошёл в ванну. Он не мог понять, что случилось. От чего такие резкие перемены? Он с недоверием смотрел на потепление между родителями и ждал, когда закончится этот спектакль. Максим был уверен, что они просто сговорились ради него, и скоро, их взаимная ненависть возьмёт верх. Он зачастую прислушивался к их разговорам, но они спокойно беседовали, строили планы и решали домашние проблемы. Время шло, а скандала Максим так и не дождался. Тогда, он утвердился в своём предположении, что без Барбары, здесь не обошлось.

4

Каникулы были в самом разгаре. Однажды отец пришёл из магазина с ошеломительной новостью.

– Семья, удача посетила наш дом! – с порога, сообщил он.

– Что случилось? – с подозрением, переспросила мама.

– У Смирновых заболели дети. – начал объяснять отец.

– И как болезнь бедных детей, может принести нам удачу? – удивилась мама.

– Боже упаси, милая, пусть дети поскорее выздоравливают. Но вот, путёвка на базу отдыха в Дивногорске, у Смирновых рискует пропасть. Поэтому, я выкупил её, и послезавтра мы едим в Дивногорск. На три дня.

Новость была принята бурными овациями. Максим и мечтать не мог о таком подарке. Он приготовился все каникулы просидеть в городе, а тут такой сюрприз. И он снова вспомнил Барбару, как здорово было бы поехать вместе с ней, но понимал, что ещё раз такое чудо не случиться. Всем семейством, усиленно и спешно, стали готовиться к поездке.

На базу отдыха приехали во второй половине дня. Заселились в гостинице, что стало для Максима, ещё одним сюрпризом. У него был отдельный номер. Хоть, совсем маленький, но за то, уютный, с потрясающим видом из окна. Огромный, хвойный массив, рядами уходил в горы и упирался в безоблачную лазурь.

Мама предложила пообедать в ресторане, но Максим не хотел терять, ни минуты и настоял, чтобы, до темна, успеть покататься на лыжах. Родители не препятствовали. Взяли напрокат лыжи и через полчаса, стояли на краю заснеженного спуска.

– Сынок, ты только аккуратнее. – сказала мама, со страхом глядя вниз.

– Это вы будьте аккуратней. Пап, держи мать крепче, чтоб не случилось чего.

– Ой, а я, наверное, не поеду. – вдруг, сказала мама и попятилась – Сынок, ты, хотя бы спуск положе выбери.

– Ну, уж нет! Не волнуйтесь. Я же умею. – уверенно, ответил Максим.

– Когда ты успел научиться? Откуда такая уверенность? – недоумевала мать. Но Максим только засмеялся в ответ, ведь он не мог объяснить им, что его всегда держит за руку Ангел. Он оттолкнулся палками и, набирая скорость, помчался вниз. Легко, уверенно, маневрировал между другими лыжниками, чувствуя полной грудью свежий воздух, свободу, и счастье.

Мама всё же решилась, скатиться с горы, и была в восторге. А вечером, за ужином они планировали следующий день, чтобы взять от отдыха по максимуму. Но утром, мама стонала и кряхтела от каждого движения, поэтому они с отцом просто стояли на вершине склона, или отсиживались в кафе, а Максиму был дан карт-бланш. Сначала он катался на лыжах, потом решил пойти на тюбинг. Народ разных возрастов с хохотом и визгом летел вниз на надувных тюбах. Максим взял ватрушку, дождался своей очереди и, усевшись поудобнее, покатился вниз. Но ватрушка, странно медленно набирала скорость, и кто-то орал под ухо. Максим оглянулся. Сзади, зацепился мужик, и они катились вместе, при этом зацепер не прекращал истошно кричать. Скорость возрастала, но попутчик неведомо как, держался за тюб и вспоминал Бога. Когда, наконец, ватрушка оказалась в самом низу, мужчину кинуло в сторону, и волна снега ударила ему в лицо.

– С вами всё в порядке? – спросил Максим.

– Кто здесь? – потеряно, произнёс мужчина, вытирая снег с лица, и тогда Максим узнал в нём своего бывшего тренера.

– Валерий Павлович? – спросил Максим.

– Соколов? Максим? А, ты, чего здесь делаешь? – едва придя в себя, спросил тренер.

– Я вот, на ватрушке. – ответил Максим. – А вы, так, по-простому решили?

– Я никак не решал! Меня внуки столкнули. Паразиты! Сейчас поднимусь, уши оторву! А, ты, почему в клуб не возвращаешься?

– У вас, наверное, и без меня народу полно. – ответил Максим.

– Народу-то полно, а вот толковых мало. – Так, что бросай эти плюшки- ватрушки и в понедельник восстанавливаться в команду! – в приказной манере, распорядился тренер.

– Но, это от родителей зависит. -сказал Максим.

– Твоя жизнь зависит только от тебя! В понедельник жду! – волевым тоном, впрочем, как всегда, приказал Валерий Павлович и пошёл наверх, костеря на чём свет стоит, своих внуков.

Максим смотрел вслед тренеру и подумал, как всё просто у взрослых, а вот попробовал бы он сам поговорить с родителями. Он вздохнул и потащил ватрушку наверх, размышляя, как завести разговор, на такую важную, жизненно-важную тему. Максим решил сделать ещё пару спусков, чтобы собраться с мыслями и духом, но, когда добрался до верха, понял, что промедление ещё больше будет довить.

«Валерий Павлович прав, это моя жизнь. И она в моих руках.» – подумал Максим и отправился в кафе.

Запах кофе и сдобы окутывал весь зал. Посетителей было достаточно много, и Максиму понадобилось время, чтобы разглядеть родителей. Они были вместе, а рядом сидел Валерий Павлович. Максим медленно, шёл к ним. Казалось, что время остановилось, и он идёт на месте. Валерий Павлович, что-то объяснял родителям, а те понимающе кивали головами и что-то отвечали. Но потом Валерий Павлович оглянулся и крикнул:

– Ну-ка, оставьте дедушку в покое!

Максим тоже посмотрел в сторону. Там, два пацана, лет восьми-девяти, абсолютно одинаковые на лицо, катали по залу деда в инвалидном кресле.

– Я кому сказал, оставьте деда! – снова, грозил Валерий Павлович.

– Ничего, ничего. – отвечал дед, смеясь – Они у вас такие забавные!

Максим подошёл к родителям.

– А вот и Максим. – обрадовался тренер – А мы тут с твоими родителями поговорили, и в общем-то обо всём договорились. В понедельник пишите заявление, а после каникул начинаем тренировки.

– Это правда? – удивлённо, спросил Максим, глядя на родителей.

– Конечно, правда! – ответил за них Валерий Павлович.

Раздался грохот. Посетители дружно оглянулись. Неугомонные близнецы всё-таки загнали коляску с дедом в кашпо с фикусом. Разлапистое растение покачнулось и упало на бок. Вышла администратор и призвала родителей лучше смотреть за своими детьми.

– Всё, отдохнули! – сказал Валерий Павлович и пошёл разбираться с администратором, фикусом, и внуками.

– Я правда могу вернуться в хоккей? – спросил Максим.

– Конечно, если ты хочешь. – ответил отец.

– Я очень хочу! – ответил Максим.

Вечером не мог долго уснуть, он словно метался из огня в ледяную прорубь и обратно. То, его душа клокотала радостью и желанием, чтобы, поскорее наступил понедельник, то, вдруг, охватывал страх, что родители передумают, или произойдёт ещё что-нибудь, и его мечта снова рухнет. Максим мучительно гнал от себя эти мысли. Он сел на подоконник и бездумно уставился в ночную темноту. Он устал от вечных переживаний и страха, и вообще не хотел о чём-то думать, хотел просто утонуть в сумраке рождественской ночи, как в глазах Барбары.

–Барбара, ты здесь? – прошептал Максим, прислушиваясь к тишине. Но рядом, не было ни души, и никто не мог дать ответа. Лишь едва различимые силуэты елей, виднелись в темноте, и весёлая пляска падающих снежинок в свете одинокого фонаря.

– Барбара. Спасибо. – подумал Максим, глядя в завораживающую темноту и ощутил долгожданное успокоение.

5

Максим с нетерпением ждал окончания каникул, и с радостью встретил первый день новой четверти. Нет, он не соскучился по школе или одноклассникам, до них ему вообще не было никакого дела. Просто в этот день, назначена первая тренировка, и все мысли были заняты только ей. В холле школы, как всегда шумно, и Максим сразу наткнулся на Петровскую Настю.

– Петровская, что у нас сейчас?

– Литература. – ответила Настя.

Он оставил куртку в гардеробе и направился в кабинет литературы. Было бы странно, если бы что-то изменилось среди одноклассников, за время каникул. Они так же встречали друг друга, посмеивались и обменивались издёвками. Максим сел на своё место. Его сосед, Игорь Коркин, тоже был здесь. Прозвенел звонок и учитель литературы, властно призвала к порядку и начала урок. Но вошла Алла Сергеевна, за ней девочка.

– Извините, Светлана Анатольевна, я не отниму много времени. Внимание, 6 «А», в нашем классе новенькая, знакомьтесь, Голубкина Варвара.

Варвара слегка улыбнулась и пробежала глазами по классу.

– Знакомы уже! – недовольно, сказал Шлыков.

Максим смотрел на Варвару и не мог поверить своим глазам, но это была Барбара. Те же огромные чёрные глаза, и улыбка, и длинные волосы, собранные в пучок, только не белые, а цвета молочного шоколада.

– Куда же тебя посадить? – в раздумье, спросила Алла Сергеевна, присматривая удобное место.

– Со мной! – сразу ответил Максим, подняв руку – Со мной! Коркин, иди отсюда!

– Куда? – возмутился Игорь.

– Куда хочешь! Вон, с Блиновой, иди сядь!

– Я не хочу с Блиновой.

– Иди куда хочешь! – Максим, настойчиво, выталкивал Коркина. Тот обиженно собрал свои вещи и ушёл за последнюю парту.

– Пожалуй, это не плохая идея. Иди Варя к Соколову. Он спокойный. – согласилась Алла Сергеевна.

– Нет уж, Алла Сергеевна, считайте, что спокойная жизнь у нас закончилась! – высказался Шлыков.

– Шлыков! Ты, хоть с первого дня не начинай! – ответила Алла Сергеевна.

– А, я тут, как раз, вообще не при чём! – возразил Шлыков.

– Ты, всегда не при чём, только, синяки у тебя почему-то, постоянно! Чтоб порядок был! – строго скомандовала Алла Сергеевна, погрозив пальцем, и вышла из кабинета.

Максим просто замер, пока Варвара шла к парте. Он пододвинул стул, и она села рядом.

– Меня Максим зовут.

–Варвара. – ответила она и Максим не смог сдержать улыбку.

– Конечно Варвара, как же ещё. – тихо, сказал он.

– Соколов, Голубкина, знакомиться будете на перемене. – строго, произнесла Светлана Анатольевна.

Они притихли, но Максим не мог успокоиться, сердце трепетало, и он снова завёл разговор.

– Ты, не бойся никого. А если кто обидит, мне скажи.

– А что могут? – спросила она.

– Ну, мало ли.

– Хорошо, я буду иметь в виду. – ответила Варвара и улыбнулась.

– Соколов, Голубкина, если вы не успокоитесь, я вас рассажу. – снова, сделала замечание Светлана Анатольевна.

– Эй, пернатые, клювы захлопните! – воскликнул Шлыков.

– Шлыков, тебе лучше сделать тоже самое! – ответила Светлана Анатольевна. Максим замолчал, но весь урок, то и дело вглядывался в её черты, убеждаясь, что ему не показалось, это не иллюзия. Это и есть Барбара, то есть Варвара. Он невольно улыбался, а она мило смущалась, не понимая его радости. Максим с нетерпением ждал окончания урока, чтобы поговорить с Варварой, снова услышать её голос. Однако, на перемене, её перехватили девчонки и увлекли в свою визгливую стаю. Максим оказался не у дел и отирался неподалёку от девчачьей толпы, опасаясь, что эти кривляки научат Варвару чему-нибудь плохому. Тогда, с тем же нетерпением, он ждал окончания перемены, чтобы снова оказаться рядом с ней. Дальше – больше. Урок труда, вовсе, стал для Максима испытанием. Мальчишки и девчонки разошлись по своим мастерским, и он на целых два урока был отлучён от Варвары. На перемене Максим заглянул в кабинет к девчонкам, чтобы увидеть её. Она довольно весело общалась с одноклассницами и даже не обратила на него внимания. Ещё и Резникова, вертелась перед ней ужом, закатывала глаза, всячески пытаясь продемонстрировать свою исключительность. Ненависть к Резниковой умножилась в разы, и ревность, неукротимым ураганом, свирепствовала в душе. Максим пребывал в растрёпанных чувствах. Всё валилось из рук. Дважды уронил рубанок. Потом, сбивая два бруска, шарахнул себе по пальцам киянкой. Пацаны ржали, а учитель в недоумении смотрел на Максима, ведь обвинить его в криворукости никогда не возникало повода.

– Максим, с тобой всё в порядке? Ты не заболел? – спросил Олег Тимофеевич.

– Олег Тимофеевич, он вообще болен, на всю голову! – встрял Шлыков. В другой раз, Максим непременно бы ответил и возможно киянка полетела в голову Шлыкову, но сейчас, потерянно смотрел на Шлыкова и не находил слов. Вернее, все слова теряли смысл.

– У меня всё в порядке. – морщился от боли Максим, но больнее было от ощущения, что теряет что-то светлое, дорогое. Что-то только что обретённое, снова ускользает от него. Вдобавок, так занудно тянется время и урок кажется вечностью.

В кабинет биологии, Максим пришёл одним из первых. Варвары ещё не было. Она появилась чуть позже в компании Резниковой, что стало для Максима неожиданностью, если не сказать шоком. С кем угодно он готов был увидеть Варю, только не с этой ехидной. Взявшись за руки они подошли к Максиму.

– Соколов, – начала Резникова. – давай, с тобой Ветрова сядет, а мы с Варей.

– Чего?! А лучше ничего не придумала? – возмутился Максим.

– Тебе какая разница? – не отступала Резникова.

– Большая! Смотри-ка, деловая, распоряжается тут! Нас вообще-то Алла Сергеевна посадила вместе. А ты иди со своей Ветровой! – распалялся Максим, даже щёки залились краской, от ярости.

– Гнус, ты, Соколов! – бросила, с отвращением Резникова – Пойдём, Варя к Алле Сергеевне и сами попросим.

– Да, ладно, – сказала Варвара – какая разница с кем на уроке сидеть.

– Он же сказал – большая! Пойдём! – настырно, твердила Резникова и потащила Варю за руку. Максим смотрел им вслед с чувством растерянности и разочарования.

«Неужели, я ошибся. Это совсем не Барбара.» – думал Максим, но вдруг мелькнула мысль, логическая и объективная, как аксиома. – «Если Варя сядет с Резниковой, значит она такая же дура.»

Немного погодя, девчонки вернулись и каждая прошла на своё место. Варвара села рядом. Максим молча смотрел в её лицо и улыбался. Она тоже улыбнулась и слегка пожала плечами.

– Алла Сергеевна не разрешила. Сказала, мы болтать будем все уроки.

– Конечно. Резникова ещё та трепло. – ответил Максим и немного успокоился.

Варя засмеялась.

– Я это заметила.

Максим посмотрел на Резникову. Она, как ни в чём не бывало, разглядывала себя в зеркальце. Но вдруг повернулась к Максиму и тут же сквасила недовольную мину. Максим ухмыльнулся.

«Шиш, тебе, а не Варвара!» – Мысленно, отправил свой посыл Максим.

После уроков Варя задержалась у классного руководителя, и Максим ждал её в коридоре.

– Я провожу, тебя. – сказал он, когда она наконец, вышла.

– А если нам не по пути? – спросила Варвара.

– По пути. – уверенно ответил он и твёрдо решил, что на этот раз, точно узнает, где она живёт.

Они шли по улицам. Максим вдыхал морозный воздух, как счастье, с огромным желанием взять Варвару за руку.

– Ты из какого города приехала? – спросил Максим.

– Из Верхоянска.

– Верхоянск. Точно, Верхоянск. – повторил Максим и понял, что его ангел ошибся в произношении города. Да и в имени, слегка напутал.

– Это далеко, на севере. – сказала Варвара.

– Да, я знаю. И давно вы переехали в наш город?

– Перед Новым годом. Папу сюда перевели по работе.

– Да? – удивился Максим. – Так, значит, ты не знакома с городом. Тогда я могу предоставить услуги гида, в любое время. У нас много интересного есть. В кино можем сходить. В кафешке посидеть, я угощаю. – Максим видел удивлённый взгляд Варвары, её лёгкую улыбку. Да он и сам удивлялся своей болтливости. Его, словно, прорвало и он не мог остановиться. – А ты спортом не занимаешься?

– Нет. – улыбаясь ответила она.

– А просто, на коньках, умеешь? У нас на площади отличный каток залили.

– Нет, совсем не умею. – ответила она и поскользнулась. Максим успел подхватить её за локоть.

– Ты, можешь меня за руку держать, а то скользко.

– Спасибо, если что я воспользуюсь твоей рукой. – ответила она.

– Я научу тебя кататься на коньках. – уверенно сказал он – Я же хоккеем занимаюсь. У меня сегодня тренировка, в четыре. Может, пойдёшь со мной?

– Нет. У меня фортепиано, в это время.

– Ты, музыкой занимаешься, это здорово. – улыбнулся Максим.

– Да. Уже шестой год. Намерена стать выдающимся музыкантом. – без ложной скромности, заявила Варвара.

– А я, таким же, хоккеистом. – не сдерживая себя, ответил Максим.

– Тогда, успехов нам! – провозгласила Варвара и улыбнулась.

Максим млел. Он с благоговением слушал Варвару, наслаждаясь её голосом и смехом. Он не видел ничего вокруг, не чувствовал ни холода, ни времени, ни земли под ногами. Из эйфории его вернул громкий собачий лай. Невольно, он пробежался по лицам прохожих. В людской толпе появился старый знакомый – не то волшебник, не то мудрец. Только сегодня, было видно, что он в прекрасном настроении и не так уж стар. Он шёл так же важно, держа на поводке Барбоса. Тот, как всегда, шумный и неугомонный рвался на свободу.

– Туман! Рядом, Туман! – командовал старик и пёс послушно следовал приказу хозяина.

– Смотри какой интересный дядечка с собакой. – тихо, произнесла Варвара. Максим улыбнулся, глядя в, до мелочей, знакомые черты. Он даже мог предугадать, что она скажет в следующую минуту.

– Может, он волшебник? – спросил Максим и тут же заметил сомнение в её глазах.

–Это вряд ли. А вот мудрец, возможно. – ответила она и он не смог сдержать улыбку. – Странный, ты. – сказала она. Да он и сам понимал это, лишь с небольшой поправочкой. Это не странность. Это счастье.

Максим не заметил, как вошли в его двор. Он остановился.

– Не понял. Это что ж получается, не я тебя, а ты меня провожаешь?

– Это почему?

– Вот мой дом. – показал Максим.

– А вот, мой. – сказала Варвара и указала на, напротив стоящую, пятиэтажку.

– Так мы с тобой ещё и соседи? – радостно, воскликнул он.

– Выходит, так. Странно, что мы с тобой не встречались.

–Вообще-то встречались. – Максим запнулся на полуслове – Наверняка.

Это, наши взгляды не встретились. Но больше такого не повторится!

Варвара снова засмеялась.

– Смешной ты.

– Завтра, вместе в школу идём. Поняла? Без меня не уходи.

– Хорошо. – сказала она – Мне идти нужно.

Максим неотрывно смотрел, пока Варвара шла к своему подъезду. Когда остановилась возле третьего, оглянулась, чувствуя его взгляд.

– Это мой. –громко, сказала она и её голос заполнил двор.

– А это мой. – ответил Максим, стоя точно напротив неё. – У тебя какой этаж?

– Третий.

– У меня тоже.

– Выходит мы с тобой на одной высоте? – сказала Варвара.

– Естественно! – ответил Максим.

– Значит, до завтра! – птицей пронёсся голос Варвары.

– До завтра, Варвара! – взмахнул рукой Максим.

Вечером, закончив дела, и чувствуя приятную усталость после тренировки, Максим готовился ко сну. Дом напротив, игриво подмигивал светом окон. Максим сел на подоконник. Ровно напротив, в окне, за плотно задёрнутыми шторами, тоже горел свет. Максим не сводил глаз, он был уверен, именно за ними обитает самый важный человек на планете, а может, и во всей вселенной. Так хотелось ещё раз увидеть Варвару, но окно молчаливо излучало тусклый свет, а вскоре вовсе погасло. Максим с улыбкой вздохнул. Ничего, они всё равно рядом. Их разделяют всего лишь метры и снег, падающий на землю, как привет небес.

– Спасибо, Ангел. – прошептал Максим.