Читать книгу: «Devil»
«Мир один, но в глазах каждого безумца он расцветает новыми красками»
!!!ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ!!!
Данная книга предназначена исключительно для зрелой читательской аудитории старше 18 лет. Книга содержит сценарии и описания, способные оказать серьёзное эмоциональное воздействие на читателей, включая откровенные проявления физического и психологического насилия, употребление ненормативной лексики, детализированные эпизоды сексуальной эксплуатации, травматические семейные истории, использование наркотических веществ и сильнодействующих препаратов, а также сюжеты, касающиеся попыток самоубийства и различных видов психологической патологии.
Все упоминаемые в тексте лекарственные препараты являются вымышленными и использованы автором исключительно для художественного отображения сюжета. Настоящая история также является художественным произведением и носит исключительно литературный характер. Автор не пропагандирует применение наркотиков, лекарственных средств или совершение противоправных действий. Цель автора – раскрыть сложную и тяжёлую человеческую драму, продемонстрировать деструктивные аспекты человеческой природы и привлечь внимание к проблемам, связанным с ментальным здоровьем, семейным насилием и социальным неравенством.
Обращаем особое внимание читателей, что данная книга может оказаться сложной для восприятия людьми, ранее подвергшимся травмам подобного рода, а также лицам с неустойчивой нервной системой или имеющими опыт психических заболеваний. Если вы чувствуете необходимость отложить чтение или столкнуться с негативными реакциями после ознакомления с текстом, рекомендуем обратиться за консультацией к специалисту.
Глава I
«Эхо безумия»
Круговорот. Не круг даже, а что-то вроде воронки, затягивающей в самое нутро. Непонятное, тягучее, словно патока. Ты в нем тонешь. Мир вокруг съеживается до размера песчинки, перестает существовать. Ни прошлого, ни будущего, только ты и эта мерзкая карусель.
–Вставляй… Проворачивай… Сильнее… – ерзало в голове.
Ощущение… как будто душа, словно старая, заношенная рубаха, слетает с тела. Ты паришь, вроде как, но и тонешь одновременно. И что-то тянет тебя вниз, в эту черную дыру, а что-то – вверх, к свету, которого не видно.
–Адель? Адель, вы меня слышите?
Голос доносился издалека, будто из-под толщи воды. Глаза, до этого уставившиеся в одну точку на обивке кресла, медленно, точно у старой куклы, стали фокусироваться. Психолог, Адам. Высокий, с аккуратно зачесанными назад каштановыми волосами и пронзительным взглядом голубых глаз. Казался Адели каким-то отстраненным, ровно наблюдающим за ней через увеличительное стекло.
–Адель?
Его голос, как наждачка, царапал тишину. Девушка моргнула, прогоняя остатки Круговорота.
–Да… Да, я… Я слушаю вас.
Хорошая девушка Адель. Милое лицо, обрамленное густыми темными волосами, собранными в небрежный хвост. Большие карие глаза, в которых, казалось, пряталась целая вселенная. И фигура… да, фигура у нее была что надо. Соблазнительные бедра, тонкая талия, красивые руки, которая она почему-то всегда старалась спрятать под длинными рукавами. Она могла бы сойти за ангела, если бы не кожаная куртка, скрывающая изящные изгибы, и этот странный, ускользающий взгляд, в котором мелькали то испуг, то вызов. От Адели всегда пахло чем-то сладким – дорогими духами, которые она щедро наносила на запястья, словно пытаясь заглушить другой, более темный запах, преследовавший ее по пятам.
Однако с головой… вот тут начинались проблемы. Видения. Тени, силуэты, ухмыляющиеся рожи, шепчущие на ухо гадости. И существа… Твари с козлиными мордами, и рогами, с глазами, горящими подобно углям. Самое первое слово – не «мама». Не «папа». «Иисус». Родители, дурачье, засняли это на старую камеру. Маленький комок, которому еще и года нет, таращится в потолок и бормочет: «Иисус… Иисус…». Смешно, конечно. И страшно. Потому что тогда она еще не видела ангелов. Не светлых, не крылатых, а скорее… призрачных. Но с каждым годом становилось хуже. Ангелы осыпались, точно старая штукатурка, обнажая то, что скрывалось под ними. Бесов.
К восемнадцати годам случайно вывалилась в «Тонкий Мир». Головокружение, как после дешевого вина. Вибрация – будто тебя подключили к розетке. Дымка, танцующая в воздухе, то сгущающаяся, то растворяющаяся. А потом – выход. Легкость, покой, ровно ты сбросил с плеч неподъемный груз. Адель парила в своей комнате, смотрела на свое тело, спящее на кровати. Смеялась. Ей нравилось это чувство свободы, полета, вседозволенности. Пока не появились они.
–Адель?
–Да, да… Я слушаю…
–Все, что я вам сказал, было понятно?
–Конечно. Все понятно.
Заебал, – пронеслось громом в голове. Каждый сеанс пиздит одно и то же. Как попугай.
–Прекрасно. Тогда следующая запись через неделю, в то же время. Думаю, вам нужно отдохнуть от моей заумной болтовни.
Это уж точно, – прошипела ее темная, похороненная глубоко внутри сторона.
–Да, вы правы. Мне действительно нужно отдохнуть.
Адель накинула черную кожаную крутку, пропахшую сладким ароматом. Стул скрипнул, когда она отодвинула его. Адам протянул ей очередную порцию «Норвила». Белые, безликие пилюли. Девушка глотала их каждый день. Утром и вечером. Таков ритуал.
На остановке 21-го маршрута ее пробрала дрожь. Не от холода. От страха. Этот липкий, парализующий страх, который поселялся в ней все чаще. Страх сойти с ума. Потерять контроль. Умереть. Но она знала: панические атаки. После последних событий это было неизбежно. Она старалась не обращать внимания. Просто дышать.
Когда подъехал автобус, она запрыгнула внутрь, протянула водителю заранее отсчитанные сорок рублей. Теплый салон пах выхлопными газами и дешевым освежителем воздуха. Но даже эти запахи не могли заглушить внутренний голос, шепчущий в голове: Ты одна. Совсем одна. И никто тебе не поможет.
Глава II
«Дом – милый ад»
Просмотр любимого сериала был чем-то вроде ритуала. Как глоток воды в пустыне. Адель впивалась глазами в экран, словно от этого зависела ее жизнь. Во всех комнатах горел свет, отгоняя тьму, которая последнее время липла к ней, как мокрая тряпка. Страх темноты стал почти физическим – она чувствовала, как он дышит ей в затылок. Раз за разом кусая бутерброд с дешевой колбасой, она пыталась заглушить голод не только тела, но и души.
Джонни, ее любимый актер, как всегда кривлялся и шутил. Он был красив какой-то искусственной, пластиковой красотой. Адель представляла, как он врывается в ее квартиру, с букетом алых роз в руках, которые тут же завянут, стоит ему прикоснуться к ним. Он улыбался своей голливудской улыбкой, приглашает на свидание, а потом… потом их ждет грязный, потный секс на ее скрипучей кровати. Однако она знала – это всего лишь фантазии. Спасительная ложь, которую нашептывал сумасшедший мозг. Шутки у Джонни были тупые, как пробка, но Адель заливалась смехом. Ей казалось, что если она не перестанет смеяться, то тьма поглотит ее.
Смеясь, она не заметила, как изображение на экране начало рябить. Сначала легкие помехи, как мушки перед глазами, а потом – чистый белый шум.
–Сука…
Девушка подскочила с кровати, словно ее ужалила пчела. Подбежала к телевизору, подняла руку… и ударила. Со всей дури. Кулак врезался в пластиковый корпус, заставив его противно треснуть. Экран погас.
–Что за хрень? – пробормотала Адель.
Ведь она колотила этот телевизор сотни раз. Он никогда не выключался от удара. Никогда.
–Норвил, блять…
В животе заурчало. Не от голода. От страха. Девушка метнулась в ванную, дернула ящик под зеркалом… Пусто.
Охватила ледяная паника. Знала, что сейчас происходит с ней. Чувствовала, как безумия поднимается, подобно грязной воде в колодце. «Норвил» был ее якорем. Спасательным кругом. Если она сейчас же не примет его…
–Даже думать об этом не хочу! – прошептала вслух. Голос дрожал.
Куда я их положила? Эта мысль билась в голове, как назойливая муха.
Адель начала метаться по квартире. Как будто за ней гнался сам Дьявол. Она проверяла карманы, куртки, кухню, комнаты. Перерыла все ящики, заглянула под кровать. Даже пробормотала старую детскую присказку: «Домовой, домовой, поиграй – да отдай». Но домовой молчал. Как и черт, которого она тоже позвала на помощь.
И тут она услышала стук. В окно. Со стороны гостиной.
Девушка замерла. Она живет на десятом этаже.
Какая блядь стучится?
Она направилась в гостиную. Медленно. Точно шла по минному полю. Руки дрожали, ноги не слушались. Перед глазами плясали черные точки. Голова набита обрывками мыслей, словно мусором. Стук становился все громче, настойчивее. Что-то огромное колотило когтем в стенку, за которым висела плотная штора.
Девушка перекрестилась, сплюнула через плечо. Медленно потянулась к шторе. Страх давил на грудь, как бетонная плита. Казалось, что что-то живое шевелится внутри нее, рвется наружу. Кожа покрылась мурашками. Ощущала, как по спине стекает холодный пот.
Вот она уже у окна. Пальцы коснулись ткани.
–Заебало!
Она дернула штору. С такой силой, что та сорвалась с гардины, рухнув на пол бесформенной кучей. Стук не прекратился.
–Ворона… Тварь….
Действительно, это была ворона. Огромная, черная, с грязными перьями, торчащими во все стороны. Вещая птица долбила клювом в стекло, ровно хотела пробить его насквозь. Но Адель увидела не просто птицу, а предвестника беды. Глаза вороны горели красным огнем. Когти, скрюченные и острые, казалось, тянулись к ней, хотели вырвать ей очи. Птица расправила крылья и взмыла в ночное небо, оставив после себя лишь леденящий душу холод.
–И что это, блять, было? – бросила девушка.
Адель заметила клочок бумаги, лежащий на подоконнике. Прямо под тем местом, где сидела ворона.
Это она принесла? – промелькнуло мысль
–Нет, конченая, делать больше нечего этой птице, чтоб приносить тебе записки, она что, почтальон или голубь? – проскрипел в ее голове противный голос, похожий на старого пьяницу.
–Тебе это кажется, птицы не было, Адель – прошептал психолог Адам.
-Ты сошла с ума, доченька – проговорила мать.
–Сумасшедшая, птица была, но записки нет, совсем уже крышей поехала? – недовольно проворчал отец.
–Какого хуя вы опять пришли?! – заорала Адель, хватаясь за голову.
–Без нас ты не справишься – эхом отдался голос пьяницы.
–Уж от тебя я помощи нихуя не жду!
–Зачем ты хочешь от нас избавиться, Адель? – спросила мать с укоризной.
–Вас уже давно нет в живых! Зачем вы лезете в мою башку, твари?!
–Не советую выебываться, брось ее, Адель, тебе ее не вылечить, не пытайся – настаивала мать.
–Адам мертв, это всего лишь воображение нашей сумасшедшей дочки – добавил отец.
–Какая бы Адель ни была шлюхой, я должен ее вылечить, это моя работа, мне жалко ребенка – возразил Адам.
–Какой еще, нахер, ребенок? – рявкнула девушка. Голос сорвался.
–Эта блядь еще не знает, что беременна? – удивился отец.
–Как же так, Адель… – расстроено проговорил Адам.
–Прочь из моей! Мне нужно чертово лекарство! Где оно, сука?!
В этот момент свет во всей квартире замигал и погас. Адель закричала. Охватил панический ужас. Сердце колотилось, как бешеная птица в клетке. Чувствовала, как по венам течет лед. Хотелось схватить нож и полоснуть себе запястья.
Девушка заметалась по квартире в поисках свечи, но не нашла ни одной. Она заплакала. Слезы катились по щекам, смешиваясь с потом. Голоса в голове спорили, ругались, выкрикивали оскорбления, но она не могла разобрать ни слова.
Внезапное ощущение дискомфорта в области горла взяло верх. Будто что-то застряло. Инородное, мерзкое, давящее. Во мраке она по памяти нашла дверь в туалет. Кажется, что из нее вот-вот вырвется что-то ужасное.
Адель опустилась на колени возле унитаза, открыла крышку. И ее вырвало. Сначала спазмы, рвущие внутренности. А потом – поток рвотной массы, обжигающей горло. Словно органы выворачиваются наизнанку. Рвота довольно странная. Вязкая, как кровь. Хотя в темноте ничего нельзя было разобрать.
Голова закружилась. Руки онемели, будто больше не принадлежали ей. С ногами – та же история. И со всем телом в целом. Девушка почувствовала легкую вибрацию. И снова увидела его. Тот самый круговорот. Бесконечную воронку, затягивающую ее в ад.
Глава III
«Астрал»
Круговорот. Он манил Адель, как пропасть манит самоубийцу. Легкость… да, была легкость. Чувство, будто душа больше не связана с этим грязным, прогнившим миром. Словно у нее теперь два тела – одно здесь, из плоти и крови, а другое – там, в пустоте. Она закружилась, как юла, и вибрация, жесткая, подобна острым когтям, терзала ее изнутри. Свет в конце тоннеля. Он настолько яркий, что резал глаза. Девушка почувствовала что-то знакомое. Что-то, что она уже пережила. Очень давно. Будто всплыла старая, забытая фотография из детства.
Яркая вспышка. И вот она снова здесь. Лежит на своей кровати. В своей комнате. Пытается вспомнить, как сюда попала. Но память будто выжжена. Все вокруг казалось каким-то неправильным. Искаженным, неестественным. Точно кто-то нарисовал этот мир дешевыми, мутными красками.
Адель видела все в серо-бурых тонах. Ровно внезапно ослепла и теперь видит мир глазами дальтоника. На полу клубилась дымка. Густая, как туман на кладбище. Она встала с кровати, и ее повело. Голова кружилась, словно она всю ночь пила паленую водку. Подошла к окну.
Обычное зимнее утро. Солнце, подобно грязному пятаку, светит сквозь пелену облаков. С крыш свисают сосульки, похожие на ледяные кинжалы. На детской площадке визжат дети, и этот визг резал ей слух, как скрежет ножа по стеклу.
Как-то все это… неправильно, – подумала Адель.
Девушка направилась в ванную. Подошла к раковине и посмотрела на себя в зеркало. И замерла.
Она изучала свое отражение, как будто видела его впервые. Слишком гладкая кожа, словно натянутый на череп пергамент. Растрепанные волосы, похожие на воронье гнездо. Стеклянные глаза, пустые и безжизненные. Будто смотрят сквозь тебя, не видя абсолютно ничего.
–Ай, хер с ним! – махнула рукой.
И попыталась умыться. Открыла кран. И не почувствовала воды. Она проходила сквозь ее руки.
–Что за нахрен… – прошептала темная сторона.
В этот момент она снова взглянула в зеркало. И увидела их.
Отец и мать. Стояли прямо за ее спиной.
Пристально наблюдали. Молча. Не двигаясь. Как хищники, выслеживающие добычу. Их взгляды прожигали насквозь.
Адель резко обернулась.
–Что вам, блять, от меня надо?!
Родители молчали. Просто смотрели. Не моргая.
Вдруг раздался плач младенца со стороны гостиной. Такой пронзительный, что Адель чуть не оглохла. Отвела взгляд от родителей.
И в тот же миг серая, искаженная реальность взорвалась кровавым фонтаном.
Вся ванная комната превратилась в скотобойню. Стены, некогда выкрашенные в нежный бежевый цвет, теперь были забрызганы густой, багровой кровью. Она стекала по кафельной плитке, оставляя за собой липкие, мерзкие следы. Куски мяса, похожие на обломки человеческих тел, висели на стенах, приклеенные к ним какой-то невидимой силой.
Внутренности, скользкие и влажные, валялись на полу, образую отвратительную кашу. Запах был невыносимым. Сладковатый, тошнотворный запах гниющей плоти смешивался с резким, металлическим запахом крови, прожигая ноздри и вызывая рвотные позывы.
В углу комнаты, под самым потолком, болтался оторванный глаз. Пристально смотрел на Адель, словно обвиняя ее во всем происходящем.
Девушка закричала и бросилась к двери. Однако она захлопнулась прямо перед носом. Адель дергала за ручку, била по двери кулаками. Ничего не помогало. Ручка осталась у нее в руке, вырванная с корнем. Что-то держало дверь с той стороны.
Ванная, прежде белая и чистая, теперь до краев наполнена кровью. Густая, темная масса колыхалась, как живая. Казалось, что вот-вот из ее вылезет что-то ужасное. Чья-то рука, скрюченная в предсмертной агонии, или окровавленная голова с вытаращенными глазами.
Плач младенца не прекращался. Становился все громче и невыносимее. Приникал в самый мозг, вызывая головную боль. Свет мигал, словно в дешевом фильме ужасов. Каждый раз, когда свет гас, тени в комнате становились все гуще и страшнее, превращая знакомые предметы в чудовищ.
Адель продолжала бить по двери. Колотила до тех пор, пока не почувствовала жуткую боль в костяшках. Посмотрела на свои руки. Они разбиты в кровь. Кожа содрана до мяса, обнажая кости. Из ран торчали осколки костей, добавляя картине еще больше мерзости. Кровь текла по ее рукам.
Стоя в этом кровавом месиве, Адель ощутила, как ее начинает тошнить. Желудок скрутило в тугой узел. Она согнулась пополам, и из нее вырвало потоком желчи и непереваренной пищи. Рвота смешалась с кровью на полу, усиливая и без этого отвратительный запах.
–Вот что у вас происходит в пизде, при месячных, – прохрипел в голове мерзкий голос.
–Завали ебало! Прочь из моей головы! – забиваясь в угол, истерила Адель. Слезы текли по щекам.
Зеркало треснуло. От угла до угла. И осколки, острые как бритвы, полетели во все стороны. Адель попыталась закрыться руками, но было слишком поздно.
Первый осколок вонзился в левую руку. Она почувствовала резкую, обжигающую боль, словно кто-то воткнул в нее раскаленный нож. Кожа лопнула, как переспелый плод, осколок углубился в плоть, пронзая вены и мышцы.
Затем – еще один. В правую руку. Боль была еще сильнее, пронзительнее. Девушка ощутила, как осколок с хрустом ломает кость.
Третий осколок попал в лицо. Чиркнул по щеке, оставив за собой глубокий, кровоточащий порез. Кровь хлынула из раны, заливая лицо и шею.
Четвертый осколок вонзился в грудь. Девушка ахнула от боли. Показалось, что он пронзил легкое. Она закашлялась кровью.
Лезвия от зеркала продолжали сыпаться, как град. Вонзались в руки, ноги, лицо, грудь. Каждый удар причинял невыносимую боль. Адель кричала, но ее крик тонул в вое плачущего младенца и хриплом шепоте мерзкого голоса.
Кровь текла по телу, смешиваясь со слезами и потом. Ощутила, как слабеет с каждой секундой. Казалось, что ее жизнь утекает.
Смотря на свои изуродованные руки, она увидела, как в ранах копошатся черви. Мерзкие, скользкие твари, пожирающие ее плоть.
Лампочка взорвалась. Мрак поглотил комнату.
–Ты… – послышался хрипящий, жуткий голос из темноты.
Это уже не в ее голове… наяву.
–Продай мне свою никчемную душу.
Дьявол. Прямом смысле этого слова. Люцифер собственной персоной. Голос проникал в нее, как ледяной ветер, замораживая кровь в жилах. Это был не просто звук, а вибрация. Низкая и утробная, словно доносящаяся из самой преисподней. Хрипящий, как будто говорящий сорвал связки, и в тоже время – бархатистый, обволакивающий, словно обещающий неземные наслаждения. В нем читались отголоски тысяч мучений, крики проклятых душ, стоны умирающих.
–Шестьсот шестьдесят шесть, – прошептал Дьявол.
Адель пыталась громко кричать. Хотела заткнуть уши, чтобы не слышать этот голос. Но ничего не помогало.
–Шестьсот шестьдесят шесть… – повторял Люцифер. С каждым словом голос становился все грубее, все ближе. Звучал то как тихий шепот на ухо, то как оглушительный рев, сотрясающий все вокруг.
Глаза никак не могли привыкнуть к темноте. И чем дольше она смотрела в эту черноту, тем сильнее становился страх. Недаром говорят: «Мы боимся не темноты, а того, что в ней обитает».
Голос Дьявола лишал ее воли, отнимал разум, отравлял душу. Личность будто растворяется, становится частью этой тьмы.
Мгновение – и Адель почувствовала, что ее куда-то затягивает. Ощущение, будто она тонет.
Глава IV
«Ломка – 1 стадия»
Адель почувствовала, как ее легкие наполняются водой. Будто ее заживо топили в собственном теле. Она не понимала, где находится. Все плыло перед глазами, как в мутном пруду.
Девушка резко высунула голову из унитаза. Ее рвало и выворачивало наизнанку. Вонь была невыносимой. Смесь кислоты, желчи и непереваренной пищи ударила в нос, заставив ее содрогнуться.
Из-за увиденного ее снова вырвало. На этот раз – мимо унитаза. Желтая, вонючая жижа растеклась по полу, добавляя картине еще больше мерзости.
–Какого хрена, что это было? – прохрипела она.
В голове пульсировала боль. Тело было ватным, точно набитым опилками. Ее трясло.
Стояло утро. Солнце пробивалось сквозь грязные стекла окна, рисуя на полу полосы света.
Адель волновали две вещи: лекарства и свет. Без света она не могла жить. Без Норвила сходила с ума.
Не получится разобраться с электричеством – похер, свечи подожгу или фонариком от телефона посвечу.
Ладно, свет. Проблема с лекарствами была куда серьезнее. Ей нужно было как можно скорее попасть к Адаму. Заполучить свою очередную дозу белых таблеток. Но сегодня суббота. Выходной. Психолог отдыхает до понедельника.
Девушка похолодела. Что, если галлюцинации вернутся? Что, если голоса снова начнут шептать гадости в голове? Норвил держал их взаперти. Без него они вырвутся на свободу.
В аптеке эти лекарства купить не получится. Она уже пыталась. Однажды. Месяц назад. Фармацевт посмотрел на нее, как на умалишенную, и процедил: «Таких таблеток не существует…»
Единственный, у кого они были – это Адам.
Девушка решила, что ей просто нужно отдохнуть. Сходить в бар. Нажраться до беспамятства. Забыть обо всем. Хотя бы на несколько часов.
Не убирая рвоту, она пошла в ванную, чтобы привести себя в порядок. Коснулась дверной ручки и почувствовала, как по коже пробегают мурашки. Воспоминания о кровавой ванной комнате нахлынули на нее с новой силой.
Это был сон? Или просто видение? Неважно. Главное, что сейчас все было в порядке. Никаких порезов на руках. Чистая комната. Целое зеркало.
Чистя зубы, она думала о своих родителях. Почему они являются к ней? Что им нужно? Она боялась, что это не связано с мистикой. Что все дело в ее голове, расшатанной психике.
Возможно, Бога нет. Души не существует. Возможно, все, что она видит – это лишь проекция ее безумия.
Я окончательно сошла с ума, – подумала она, сплевывая зубную пасту в раковину.
Замазывая синяки под глазами, она мечтала о мужчине. О ком-то, кто бы позвал ее на ужин. Напился с ней до чертиков. Заставил забыть ее о кошмарах, преследующих ее уже очень давно.
Но доверие… Это всего лишь слово. Пустой звук. Она не верила, что оно существует. Как и в «Верную любовь». В подростковом возрасте, в тайне от родителей, она умудрилась встречаться с парнем. Однако он ей изменил. Это был первый и последний раз, когда она кому-то открылась.
Способность «думать» отключилась на несколько минут. Адель просто красилась. Механически. Автоматически. Подводка для глаз, тени, помада. Все должно быть идеально.
Потом она будет перебирать свой гардероб. Снова и снова. В поисках идеального платья. В сущности говоря, так делает практически каждая девушка.
Настало время укладки. Адель всегда уделяла этому больше внимания, чем макияжу. Ей нравилось возиться с волосами.
Уложив их, Адель направилась к шкафу с вещами. Когда она примеряла платья, чувствовала себя хоть немного женственной. Хоть немного нормальной. А не старой, сумасшедшей бабкой, изолированной от общества.
Наконец, она нашла то, что искала. Черное платье, облегающее фигуру. Она надела его и посмотрела на себя в зеркало.
Я идеальна, – подумала она.
Нацепила серьги, на изящные руки надела браслет, на пальцах скромно красовались два золотых кольца.
Девушка направилась на кухню. В горле пересохло, она жадно припала к бутылке из холодильника. Ледяная жидкость приятно обожгла гортань, на короткое время отвлекая от тягостных мыслей. Взгляд невольно скользнул к полке, где притаились знакомые две бутылки. Водка. На черный день…
Надухарившись, Адель ощутила, как что-то мешает в грудной клетке. Выворачивает изнутри. Ровно кто-то сжимает ее легкие в кулак. Это странное чувство была слабым, но тревожным.
Девушка попыталась отмахнуться от него. Списала все на усталость и нервы.
Не придав этому особого значения, покинула квартиру.
Глава V
«Ломка – 2 стадия»
Адель попросила бармена налить ей стакан ирландского виски с колой. Двойной. Ей нужно было что-то покрепче.
Пока она ждала напиток, странное чувство, которое выворачивало ее изнутри, не отпускало. Будто кто-то вырвал из нее часть души. Когда она ехала в автобусе, оно было слабым, едва ощутимым. Сейчас оно стало сильнее. Гораздо сильнее.
–Ваше виски с колой, – сказал бармен, ставя стакан перед ней.
–Благодарю, – улыбнулась девушка.
Улыбка получилась натянутой, неестественной. Ей было трудно изображать радость, когда внутри все кричало от боли.
Со стаканом в руке она оглядела зал. В промозглом воздухе витал густой дым, смесь запахов пива, дешевых духов и чего-то жареного. За столиками сидела разношерстная публика, сбросившая тяжелые зимние куртки на спинки стульев: кто-то в потертых джинсах и футболке, кто-то в рубашке навыпуск и брюках попроще, несколько человек в кожаных куртках. В основном молодежь, уставшая после работы, ищущая тепла и расслабления.
Взгляд скользнул дальше, мимо компании хохочущих студентов, мимо пары, увлеченно целующейся в углу, и зацепился за одинокую фигуру у дальнего столика. Спиной к залу громоздился мужчина. Только очертания его плеч и затылок были видны, однако что-то в этой позе заставило ее задержать взгляд. Что-то увлеченно говорил, склоняясь над пустым местом, словно вел беседу с невидимым собеседником.
–Адель… – послышалось из его рта в какофонии.
Девушка нахмурилась. Ей почудилось, что он произнес ее имя… Будто он читал стихи пустому креслу напротив, шепча имя, которое почему-то совпадало с ее собственным.
На мгновение пронзила острая мысль: знакомый до дрожи в коленях голос, очертания затылка…
Она мотнула головой, отгоняя наваждение. Это не может быть он. Какого черта ему здесь делать? Старалась выбросить это из головы, как глупую навязчивость. Но странное чувство не отпускало. Туда я точно не сяду.
Все столики, как назло, были заняты. Лишь возле окна маячило свободное место. Там, словно в стеклянном коконе, кутался в свой телефон мужчина в строгом костюме, отгородившись от царящего вокруг хаоса.
Похер, сяду к нему. Надеюсь, он не будет обращать на меня внимания, – подумала темная сторона. Адели просто хотелось побыть одной.
Но как только она присела напротив него, ощутила его взгляд на себе. Тяжелый, оценивающий.
Блять… – загремел гром в голове.
Адель взяла стакан и сделала большой глоток. Виски обожгло горло, наполнило желудок теплом. Кровь забегала по венам быстрее. На какое-то мгновение ей стало легче.
–Шикарно выглядите! – сказал мужчина, убирая телефон в карман.
Девушка посмотрела на него.
–Спасибо, – снова выдавила улыбку. Выпила стакан до дна.
–Не против вместе выпить? – предложил он, с хитрой улыбкой в глазах.
–Ну…
Адель отвела взгляд. А что, если он мне что-то подсыпет? Что, если он насильник? Если она будет пить с ним, тогда будет ходить за добавкой сама, а не просить его.
–Если вы против, я не буду настаивать, – сказал он, делая вид, что расстроен.
–Ладно, я могу с вами выпить, но при условии, что вы не насильник, – выпалила Адель.
Мужчина рассмеялся.
–А вы довольно интересная, загадочная… Сейчас я приду.
Он встал и пошел к бармену. Девушка посмотрела ему вслед. Его смех показался добрым и искренним. Такой ангел точно не может быть насильником. Может быть, он даже ей немного понравился.
–Этот прекрасный мужчина – очередная пешка нашей дочери, – проскрипел в ее голове голос отца.
–Нахер сходи! – заорала ее темная сторона.
Мужчина был высоким, подтянутым, с красиво уложенными темными волосами и чистой кожей. Уверенная походка заставила ее немного возбудиться.
–Могу я узнать, как вас зовут? – спросил он, вернувшись со стаканами.
Адель вздрогнула.
–А?.. Адель, да…
–Красивое имя, Адель. Меня Александр зовут. Чем увлекаетесь?
Девушка приуныла. Если я скажу, что ничем не увлекаюсь, то такой ангел пошлет меня куда подальше.
–Ничем…
–Очень жаль. А я вот, читать люблю, – сказал Александр, пытаясь поддержать разговор.
Адель ненавидела читать. Она предпочитала смотреть фильмы или ходить в театр.
–А я не очень люблю читать… – бросила она, и ее голос дрогнул.
–Что-то ты какая-то застенчивая, случилось что-то? – спросил мужчина, поднося стакан с коньяком ко рту.
Он незаметно перешел на «ты», – подумала Адель. Она наблюдала, как он культурно попивает коньяк, изредка бросая на нее взгляды. В его уверенности было что-то пугающее.
–Я больше люблю смотреть кино, – мечтательно произнесла она.
Это намек, дебил! Давай же!
–Оу, отлично. А ты не хотела бы сходить со мной в кино?
Мечта, а не мужчина! Он даже намеки понимает! Я должна добиться его! Я должна ему понравиться!
–Ну, даже не знаю… Мне нужно побольше узнать вас, – сказала она, флиртуя и сексуально попивая виски.
Он должен понять, что такую изящную девушку, как я, очень тяжело добиться.
–Я считаю, грех с такой красивой девушкой не сходить в кино, – сказал он, подмигивая.
Я ему точно понравилась!
Вдруг заиграла громкая, красивая музыка. Адель вздрогнула.
–Не хотите потанцевать, мадмуазель? – улыбнулся Александр.
–Ну… давайте.
Адель начинала влюбляться. Но ей следует изучить его получше. У нее было чувство, что он бабник. Или еще хуже – изменщик.
Мужчина протянул ей руку. Девушка стеснительно, но с удовольствием вложила свою ладонь в его. Они встали и закружились в медленном вальсе. Бабочки запорхали в животе. Рука Александра легла ей на талию, и Адель едва сдержала стон.
Мурашки побежали по всему телу. Она хотела быть с ним навсегда. Давно не чувствовала заботы, тепла и защиты. Сегодня ощущала это особенно остро.
Шаги скользили по паркету, как по волнам сказочного озера. Пара сплетала свои чувства в хрупкую ткань музыки. Платье Адели струилось за ней, как тонкий шелковый водопад, а смокинг мужчины, подобен тени, следовал за ней, позволяя воспарить в воздушном танце.
И вдруг… снова это ощущение дискомфорта в груди. Оно стало сильнее. Давило, сжимало, душило. Но это не помешало им закончить танец. Люди в баре аплодировали стоя.
В глазах немного помутнело. Наверное, виски начал действовать.
–Я пойду попудрю носик, скоро вернусь, – сказала она и пулей вылетела из зала.
Захлопнув дверь кабинки, она села на унитаз. Стала ощущать дискомфорт не только в груди, но и по всему телу. Словно душа, которой, по ее словам, возможно, не существует, хотела вырваться на свободу. Что-то непонятное, будто пленка, окутывало разум, лишало свободы и независимости.
«Норвил» – это слово начало повторяться в голове, снова и снова, точно она потеряла контроль над собой. Разум затуманен, но не настолько, чтобы она не могла мыслить. Адель знала, что эту субботу она еще сможет выдержать без лекарств. А вот воскресенье…
Нужно выпить побольше. Когда ты пьян, мир кажется другим. Возможно, ломка исчезнет.
Девушка, словно телепортировалась к своему столику, мужчине, к своему стакану с виски. Пытаясь скрыть свои резкие движения, она залпом выпила напиток.
–Адель, с тобой все хорошо? – спросил Александр, глядя на нее с беспокойством.
Она стояла, оперевшись на стол, и пыталась отдышаться. Не хватало воздуха. Ровно кто-то перекрыл ей кислород.
–Адель, – флиртуя сказал мужчина, – Дорогая, не бойся, ты в безопасности, у нас все получится…
Его голос звучал неестественно. Словно он был частью какого-то зловещего плана. Он медленно приближался к ней. Чувство угрозы не отпускало ее. Оно становилось все сильнее.
Александр вдруг схватил ее за горло. Сжал сильно, перекрывая дыхание еще больше.
Адель не могла пошевелиться. Ее руки не слушались. Что-то охватило ее, лишив возможности мыслить, действовать, защищаться. Хотела закричать: «Помогите!». Но из горла вырвался лишь хрип.
Снова круговорот. На этот раз она не чувствовала второго тела. Она не парила в пустоте. Ее засасывало в воронку.
В последний раз, она увидела лицо Александра. Оно было искажено злобой и ненавистью. Его глаза горели огнем безумия.
Затем все померкло…
Глава VI
«Ломка – 3 стадия»
Тяжелые веки медленно поднялись, разгоняя тьму. Сознание пробуждалось неохотно, словно выныривало из густого тумана. Адель лежала на мягкой двуспальной кровати. Открыв глаза, она увидела незнакомую комнату. Белые обои, блестящий паркет, темно-коричневые шкафы и тумбочки. Большой телевизор на стене показывал футаж горящего костра. На столике стояла небольшая ваза с свежими цветами, придавая комнате умиротворенности. В углу стояла удобная кресло-качалка, около которой была направлена маленькая настольная лампа.
Атмосфера должна быть такой уютной, умиротворяющей. Но что-то было не так.
–Адель, как ты себя чувствуешь? – услышала она заботливый голос.
–Какого хуя, где я, блять? – тревожно спросила девушка.
Александр стоял в дверном проеме с чашкой кофе в руках. Он усмехнулся.
–Ты у меня дома. Как тебе станет легче, я отвезу тебя обратно, – сказал он и протянул ей чашку.
Он не бросил меня, – удивленно подумала Адель. Это, конечно, хорошо. Однако что-то в нем ее пугало. Девушка ничего толком не помнила.
Ломка никуда не делась. Желание принять «Норвил» было невыносимым. Она зависело от этих таблеток. Они были ее воздухом. Без них Адель не могла существовать. По крайней мере, ей так казалось. Каждая доза приносила лишь временное облегчение. А потом… галлюцинации, боль, пустота. Ровно кто-то намеренно выворачивает ее наизнанку.
Отгоняя мысль о «Норвиле», она взяла чашку и сделала глоток. Горячий кофе немного успокоил ее.
–Я сейчас приготовлю завтрак и вернусь, – сказал Александр и вышел из комнаты.
Блять, где моя одежда? – подумала Адель.
Она лежала только в кружевном нижнем белье. Это было странно. Не помнила, как сюда попала, как разделась и легла спать.
На часах было девять утра. Девушка немного потянулась и присела на кровати, прикрыв наготу одеялом.
–Адель, не хочешь принять душ? – раздался голос мужчины.
–Думаю, да, хочу, – сказала она, желая смыть с себя всю грязь.
А что если он ко мне зайдет, когда я буду мыться?
–Тебе показать, где ванная?
–Не надо, сама найду.
Она почувствовала что-то липкое под ягодицами. Странное ощущение. Она отодвинулась и посмотрела на простыню. Мокрое пятно. Белое. Похожее на сопли. Поднеся нос к простыне, она поняла, что это сперма.
Сердце бешено заколотилось. Она разлила кофе на постель.
Меня выебали?
Слезы навернулись на глаза. Вновь ощутила слабость и беспомощность. Точно попала в клетку, из которой нет выхода. Она отказывалась верить в то, что произошло.
–Завтрак готов! Принести в постель или поешь на кухне? – эхом раздался бас Александра. На этот раз – не голос заботливого джентльмена. А хищника.
–Пожалуй, я поеду домой. Мне уже лучше, – сказала Адель, всеми силами пытаясь скрыть свой страх.
За окном поднялась метель.
–Раз ты хорошо себя чувствуешь, прошу на кухню, – молвил Александр, стоя в дверном проеме.
Он подошел бесшумно. Как призрак. От его взгляда у нее по спине пробежали мурашки.
–Ничего страшного, я потом все уберу, – сказал он, глядя на заляпанную простыню. – Пойдем на кухню.
–Я не голодна, – соврала она. – Мне нужно убраться у себя дома.
–На улице метель. Советую остаться у меня. Еще простудишься, – сказал Александр, глядя в окно.
Адель, словно загипнотизированная, посмотрела туда, куда указывал его взгляд. За окно бушевала не просто метель, а настоящая буря. Небо потемнело, точно его накрыли саваном. Свирепый ветер швырял снег во все стороны, создавая белые завихрения, которые танцевали в безумном вальсе. Снежинки, крупные и колючие, ровно пытались пробиться сквозь стекло. Скреблись о него. Как когти хищного зверя.
Он настаивал. Ей придется уступить.
Адель встала с кровати. Мужчина проводил ее до кухни. По пути она заметила ключи со значком «BMW» на тумбочке.
Если он действительно не хочет, чтобы я простудилась, почему бы ему не отвезти меня домой?
Сев за стол, Адель обратила внимание на блюдо. На тарелке красовалось жареное яйцо, приготовленное с особым искусством. Белок, взбитый до воздушной пены, образовал хрустящую, золотистую корочку, словно кружевное обрамление вокруг яркого, оранжевого желтка. Аромат, исходящий от яйца, был просто волшебным. Он сочетал в себе нежные нотки сливочного масла, пикантные акценты жареного лука и едва уловимую сладость паприки. Рядом стояла чашка с горячим чаем, от которого поднимался легкий парок, и свежий кусочек хлеба, источающий аппетитный аромат домашней выпечки.
–Приятного аппетита, – заботливо произнес Александр.
–Спасибо.
Адель почувствовала, как голодный зверь проснулся в ее животе. Слюна наполнила ее рот, желудок судорожно сжался, требуя пищи. Она взяла вилку и аккуратно отделила кусочек яичного белка. Он был хрустящим снаружи и нежным внутри, точно таял во рту, оставляя после себя приятное послевкусие. Желток, кремовый и тягучий, обволакивал язык, даря ощущение блаженства. Лук, обжаренный до золотистого цвета, придавал блюду пикантность, а паприка – легкую сладость. Она запила все это ароматным чаем, который согревал ее изнутри, откусила кусочек хрустящего хлеба.
Каждый укус этого аппетитного завтрака наполнял ее чувством удовлетворения и радости, заставляя забыть обо всем, кроме удовольствия от еды. И тут… вкус начал меняться.
Постепенно исчезли нотки сливочного масла, лука и паприки. Вкус стал каким-то странным, землистым, затхлым. Она жевала что-то неопределенное, склизкое. А потом… она поняла.
Посмотрела на тарелку. Вместо жареного яйца там копошились опарыши.
Тысячи маленьких белых червей извивались, переплетались, ползали друг по другу, образуя живую, шевелящуюся массу. Их тела были полупрозрачными, и сквозь них просвечивались темные внутренности. Их крошечные черные глазки блестели, точно бисеринки, наполненные злобой и голодом. Извивали свои мерзкие тела, оставляя за собой липкие, мерзкие следы. Заползали на хлеб, чашку с чаем, стол.
Адель почувствовала, как тошнота подступает к горлу. Ее желудок сжался от отвращения, тело покрылось мурашками. Сладковатый, гнилостный запах разлагающегося мяса ударил в нос, вызывая рвотные позывы. Она чувствовала, как проникает в ее легкие, отравляя изнутри. Девушка попыталась закрыть глаза, чтобы не видеть этот кошмар. Но это не помогло. Запах гнили был слишком сильным.
Она выплюнула то, что успела прожевать, и почувствовала, как ее вырвало прямо на стол. Белые черви копошились в ее рвоте, переплетаясь с кусочками непереваренной пищи. Однако часть этих мерзких тварей уже попала в ее горло.
Ощутила, как они скользят вниз, извиваясь и переплетаясь друг с другом. Казалось, что они пытаются прогрызать себе путь внутрь, чтобы поселиться в желудке.
Начался рвотный рефлекс. Девушка согнулась пополам и из нее хлынула новая порция рвоты. Но даже это не помогло избавиться от этих тварей.
Они продолжали скользить по ее горлу, словно насмехаясь над ней. Адель чувствовала их прикосновение, как проклятие, которое она не сможет смыть никогда.
Девушка в панике закричала и смахнула тарелку со стола. С грохотом она полетела на пол, разлетаясь на мелкие осколки. Горячий чай обжег ноги, но она не обратила на это внимания.
Черви разлетелись по всей кухне. Брызги рвоты и остатки жареного яйца смешались с грязью и пылью.
Некоторые опарыши прилипли к лифчику. Адель начала судорожно стряхивать их, но они не желали отцепляться. Впились в ткань, точно маленькие крючки, и не позволяли себя сбросить.
Александр, до этого стоявший как громом пораженный, вдруг пришел в себя. Его лицо исказилось от злобы.
–Сука, ты че творишь, мразь?! – заорал он, вскакивая из-за стола.
Тот мужчина, который казался ей горячим, сексуальным, добрым и заботливым, исчез. Перед ней стоял монстр, готовый разорвать ее на куски. Глаза Александра налились кровью, а губы исказились в яростной гримасе.
Мужчина уверенным, угрожающим шагом направился в ее сторону. Она увидела в его глазах ненависть и безумие.
Пришло осознание того, что нужно бежать. Она бросилась в ванную, захлопнула дверь и заперла ее на замок. Руки дрожали, а сердце бешено колотилось в груди.
Джентльмен начал ломиться в дверь. Бил по ней ногами, кричал, угрожал. Дверь содрогалась от каждого удара.
Адель не могла ничего сделать. Она села на пол. Обхватила голову руками и горько заплакала. Ощущала себя беспомощной и раздавленной. Плечи вздрагивали от рыданий. Из горла вырывались невнятные, всхлипывающие звуки, вперемешку с громким, раздирающим кашлем. Слезы текли по лицу, смешиваясь с червями, оставшимися на щеках. Руки метались в отчаянии. Она чувствовала, как разум покидает ее. Словно она была на грани безумия.
Вдруг, на пределе потери рассудка, она схватилась за свои волосы. Этот жест неосознанный, не запланированный – это всплеск эмоций, неконтролируемой боли.
Мгновение, она вырвала из головы целый клок. Прядь волос осталась в ее дрожащей руке – нелепое и пугающее зрелище. Она смотрела на нее, будто на инородное тело.
И в этот момент дверь вылетела с петель. Александр, обезумевший от ярости, стоял на пороге…
Глава VII
«Правда»
Дверь с хрустом выбилась, слетела с петель. Грохотом повалилась на пол. Адель ощутила прикосновение теплых рук. Сейчас это снова повторится. Опять меня изнасилуют! – вслух выла она, как волк, жаждущий луны.
–Адель, что с тобой? Успокойся! – кричал Александр.
Она почувствовала его тепло. Он обнял ее. Воздух все еще звенел от напряжения, но оно отступало, растворяясь в тишине. Только тихие всхлипы Адели раздавались над ухом Александра. Девушка потянулась к нему, сомкнув руки за его спиной.
–Зачем ты это сделал? Зачем?! – выкрикнула она, снова заплакав.
–Что именно? – пробормотал он, уткнувшись в ее шею.
–Нахуя нужно было меня трахать и в яйца запихивать ебаных червей?! – истерила Адель.
–Что? Ты несешь какой-то бред…
Оттолкнув его, она метнулась на кухню и замерла в ужасе. На полу валялась разбитая тарелку, вперемешку с остатками «прекрасного завтрака».
В недоумении она побежала в спальню. Александр, как привязанный, следовал за ней, глядя на нее с тревогой. Адель прыгнула на кровать и начала искать липкое место, похожее на сперму. Нюхала, трогала руками, но ничего не было.
Перед глазами мужчины открывался странный, возбуждающий вид: девушка ползает по кровати, сексуально тряся ягодицами.
–Как ты имеешь право обзывать меня? – спросила она, приподняв голову.
–С тобой все хорошо?
–Да, нахуй, все просто объебенно прекрасно! – сарказм был настолько очевиден, что до Александра, наконец, дошло, что что-то не так.
–Адель, пожалуйста, объясни, что с тобой происходит?
Она перестала нюхать и задумалась. Галлюцинации.
А следом – и о нехватке «Норвила» в организме. Ее красные от слез, но все еще красивые, карие глаза посмотрели на Александра. Он присел рядом, желая услышать правду.
–Я больна. Психически нездоровый человек. Еще с самого детства…
Ее захлестнули воспоминания.
Она всегда сидела в школе одна за партой, отрешенная от мира. У нее никогда не было настоящих друзей. А дома ее ждали жестокие родители. Отец бил ремнем за плохие оценки, оставляя на теле шрамы. Мать запрещала выходить на улицу, кидала в нее всем, что попадется под руку. Они ненавидели ее просто за то, что она существует.
Однако отдать Адель в детский дом они не хотели. Им нравилось мучить ее. Родители смеялись, когда девочка захлебывалась слезами. Пробовали все возможные пытки: заставляли стоять на горохе в углу, купали в кипятке.
Отец и мать сами были неуравновешенными: лезли в петлю, резали себе руки. Все это оставило на ее психике неизгладимый след.
Мать погибла в автокатастрофе. Отец, не выдержав потери, спился и перерезал себе горло.
После этого за ней ухаживала бабушка. Она умерла от рака, когда Адели было восемнадцать.
Александр, выслушав ее, сказал искренне:
–Но я все равно люблю тебя. Люблю такой, какая ты есть…
Любить? Уже?! – радостно подумала она.
Внутри что-то засияло. Тепло, как солнечный луч, разлилось по всему телу. Руки задрожали.
–На удивление, я тоже в тебя влюбилась… – растерянно сказала она.
Адель не понимала, как он мог влюбиться в такую «ненормальную», как она. Девушка почувствовала, что ее действительно любят. Но была капля сомнения, что ее используют. Однако эта капля была слишком мала, чтобы перебить ее чувства.
Бабочки бились в животе, желая вырваться наружу. Слова Александра: «Но я все равно люблю тебя. Люблю такой, какая ты есть…» – усилили ее любовь.
Но мучительная ломка никуда не делась.
–Если ты действительно не хочешь, чтобы я простудилась, почему бы тебе просто не отвезти меня домой на своей машине?
–Я… просто… хотел, чтобы ты осталась, – запнулся Александр, но быстро взял себя в руки. – Поэтому я и не говорил, что у меня есть машина.
И вправду, все сходится, – подумала она.
Он тебя использует!
Это не твой человек!
Ты ему нужна только ради секса! – шептали голоса в голове.
–Пошли в пизду! – заорала ее темная сторона.
Неужели ты не послушаешь меня? – вырвался голос бабушки, заглушая шепот алкоголика и жестоких родителей. – Уходи из этой квартиры! Сейчас же!
«Сейчас же!» – пронеслось эхом в голове, вызывая боль. Голос был незнакомым. Чужим. Словно в ее бабушку вселился сам Дьявол.
–Норвил! Мне нужно лекарство! – безумно глядя на Александра, выкрикнула Адель.
–В аптеке…
–Там его нет! Где мой телефон?
–Я поставил его на зарядку. Вон там.
Она схватила телефон и набрала номер Адама. Звонить в выходной было невежливо, но она не могла жить без препарата.
На экране высветилось: «Психолог».
В голове раздался жуткий голос: «Zod la!»
Это был визгливый скрежет ногтей по доске, смешанный с хриплым шепотом. Она вздрогнула. Страх сковал ее.
–Адель, здравствуйте. Не ожидал звонка, – сказал Адам.
–Да… здравствуйте…
–Что-то случилось?
–Я… потеряла лекарства… Можно их сегодня взять?
–Извините, я не могу. Я заболел. Не знаю, сколько проваляюсь, – кашлянул он.
–…
–Сеанс переносится. Я вам позвоню.
–Я поняла… До свидания.
Адель положила трубку. Звук глухой, словно заколотили гроб. Реальность сжалась до размеров телефонной трубки, а остальное – стало тьмой, поглощающей ее. Девушка осталась одна.
Адель взглянула на Александра. Его лицо выражало беспокойство. Но его взгляд был ей безразличен. На данный момент в нем она видела только отражение своей обреченности. Девушка одна, без Норвила, в этой чужой квартире, с человеком, о котором ничего не знала.
Ломка пронзило тело. Сначала слабая дрожь, затем – боль, точно тысячи иголок вонзались в ее кожу. Охватил страх, животный, первобытный. Пожирал изнутри.
Адель посмотрела на свои руки. Они дрожали. Чувствовала, как с каждой секундой она теряет контроль над собой.
Галлюцинации уже начинались. Она видела, как на стенах пляшут тени, принимая причудливые формы. В углу комнаты что-то шевелилось. Девушка пыталась разглядеть, что это, однако видение ускользало от ее взгляда.
Адель лежала на кровати, свернувшись калачиком. Боль усиливалась. Тело скручивало.
Внутри началась буря. Голоса в голове кричали, спорили, издевались над ней. Шептали гадости, напоминали о ее страхах.
Она попыталась закрыть уши, но это не помогло. Голоса проникали в ее мозг, пронизывая его, как черви.
Вдруг она ощутила, как в ее голове зашевелилось что-то чуждое, мерзкое. Нечто, что не принадлежало ей. Адель попыталась выкинуть эту мысль, но это было бесполезно.
Страх парализовал ее. Нет возможности пошевелиться, не могла закричать. Лишь чувствовала, как ее тело превращается в тюрьму для души.
Девушка попыталась вдохнуть глубже, но воздух не поступал в легкие. Она задыхалась, задыхалась в собственном страхе.
Она снова вырвала клок волос. Жест был импульсивным, неосознанным. Адель даже не почувствовала боли. Это был лишь способ хоть как-то выпустить этот ужас, что терзал ее.
Затем она закричала. Крик долгий, надрывный, вырывающийся из глубины ее души.
Александр, увидев ее состояние, бросился к ней. Попытался обнять ее, успокоить.
Но она оттолкнула его. Она был для нее чужим. Незнакомцем. Считался частью ее кошмара.
Девушка билась в истерике на постели. Царапая простыни, кусая свои руки. Ей казалось, что тонет в пучине безумия.
Глаза наполнились отчаянием. Боль и страх исказили ее лицо, превратив его в маску.
Сознание помутилось. Реальность начала распадаться на кусочки.
Вдруг, все потемнело. Она ощутила, как проваливается в пустоту.
И в конце концов, заснула…
