Читать книгу: «Лишенные богов»

Name: Лишенные богов
Author: Лиза Андерсон
ISBN: 978-5-04-249798-8

Лиза Андерсон

Шрифт:

Для моей мамы, которая отличается от других.

Серия «Freedom. Орден Ахерона. Темное фэнтези Лизы Андерсон»

Liza Anderson

We Who Have No Gods

Иллюстрации к эпиграфам Лизы Андерсон (Liza Anderson)

Художественное оформление Letter Elfa

Перевод с английского Ю. Корнейчук

Часть I
Арена

Глава 1

Орден Ахерона стоит на страже границы между миром живых и миром мертвых. Любое существо, нарушающее этот хрупкий баланс, становится угрозой и подлежит уничтожению.
Уильям Раскин, «История Ордена Ахерона» (Нью-Йорк, 1935)

Мужчина в углу смотрел на нее слишком странно. Вик Вуд, проработавшая в этом ресторане почти десятилетие, часто сталкивалась с навязчивым вниманием мужчин. И обычно она не придавала значения любопытным взглядам, что скользили по ее спине. Однако в этот раз все было иначе.

За барной стойкой сидел мужчина лет шестидесяти. На первый взгляд в нем не было ничего примечательного: каштановые волосы, которые уже тронула седина, опрятная рубашка под тускло-коричневым костюмом. Однако в этой неприметности чувствовалась уверенность человека, который знает себе цену. Даже этот неброский наряд выдавал его статус. Костюм, сшитый с безупречным вкусом, был настолько простым и сдержанным, что говорил о его владельце гораздо больше, чем могли бы сказать яркие и кричащие наряды. Это был выбор человека, который давно привык к вниманию и знает, как остаться незамеченным. Нувориши еще не поняли, как рискованно выставлять напоказ свое состояние, а представители многовекового богатства умело его скрывали. Он словно сливался с окружающей обстановкой, оставаясь при этом в центре внимания.

Вик сразу его заметила. Она умела отличать тех, кто мог позволить себе больше, от тех, кто едва сводил концы с концами. И этот навык был особенно важен, поскольку именно чаевыми она часто покрывала арендную плату.

После ухода матери Вик, которой тогда было всего шестнадцать, пришлось солгать о своем возрасте и устроиться на первую попавшуюся работу. В течение двух лет она работала в не очень хорошем заведении за скромную зарплату. Непристойные шутки и попытки мужчин забраться к ней под юбку были частью ее работы, и она научилась справляться с этим. Вик стала более жесткой и надеялась, что однажды ее жизнь и жизнь ее брата не будут зависеть от ее способности улыбаться, когда хочется кричать.

После переезда в Остин Вик устроилась в Le Cureux Gastropub – элитный ресторан с фьюжн-кухней, который предлагал не только изысканные блюда, но и уникальный стиль жизни. В этом заведении работали молодые, харизматичные и стильные сотрудники, поэтому Вик стремилась соответствовать их образу. Она стала распускать свои кудрявые черные волосы и научилась не замечать, когда они падали ей на лицо. Когда мода на макияж изменилась, Вик часами тренировалась перед зеркалом, чтобы довести новый стиль до совершенства, и собрала полностью черный гардероб, идеально подходящий для униформы, но достаточно разнообразный, чтобы выделяться.

Вик стремительно взбиралась по служебной лестнице, чему способствовало и то, что многие из ее коллег были временными работниками. Студенты колледжа, ищущие подработку в межсессионный период, часто делились с ней своими историями об университетской жизни. Вик наслаждалась их рассказами, хотя иногда она не могла не позавидовать их беззаботным приключениям.

За все годы работы официанткой множество мужчин приходило в этот ресторан, и множество глаз следило за ней от барной стойки. Но ни один из них не вызвал у нее никаких эмоций.

Генри назвал бы ее параноиком. Это было его любимым словом для описания ее характера. Подозрительная, циничная, всегда ожидающая худшего и обычно находящая подтверждение своим страхам. Ее брат сказал бы, что человек у барной стойки – это просто человек у барной стойки. Как будто у Вик не было веских причин бояться незнакомцев.

Этот мужчина выглядел слишком идеально: его одежда была безупречно выглажена, а кожа – неестественно бледной. Его образ напоминал размытую, искусственно обесцвеченную фотографию. А взгляд, столь же невыразительный, как и весь его облик, следил за Вик с неестественной пристальностью, как будто она была объектом исследования, подготовленным для препарирования.

В глубине ее сознания прозвучало знакомое предостережение. Она подошла к нему, расправив плечи, и провела тряпкой по барной стойке, чтобы занять руки.

– Могу я предложить вам что-нибудь?

Вик улыбнулась, и на лице незнакомца промелькнуло странное выражение – так быстро, будто зверь, проскочивший перед фарами автомобиля. Если бы это выражение не появилась на чужом лице, она могла бы подумать, что это был миг узнавания. Возможно, это был тот самый человек, которого она так долго ждала? Может быть, этот миг наконец настал?

– Я здесь не задержусь, – произнес он с необычной интонацией, но этот акцент показался Вик искусственным, словно мужчина старательно пытался скрыть свою истинную сущность.

– Дайте знать, если передумаете, – ответила она и, почувствовав, как по спине пробежал холодок, повернулась, чтобы уйти. Однако внезапно холодная ладонь коснулась ее запястья, крепко удерживая на месте. Вик подавила возникшее желание немедленно вырвать руку из этого странного захвата.

Увидев влажную тряпку в руке Вик, незнакомец отстранился, с отвращением приподняв губу. Прикосновение его руки к ее коже вызвало у Вик мгновенную дрожь. Его взгляд, словно зачарованный, был прикован к ее глазам.

– Хотя если вдуматься… – Он решительно стукнул ладонью по столу, словно прогоняя докучливую муху. – Есть что-то, что вы можете посоветовать?

Вик замерла, не в силах пошевелиться. Почему она не могла двигаться?

– Здесь все очень вкусно, – услышала она свой голос, доносящийся как будто издалека. – Особенно рагу.

Незнакомец пробормотал что-то неразборчивое, его глаза, как льдинки, продолжали буравить Вик.

– Давно здесь работаете? – спросил он, сохраняя ровный, почти равнодушный тон.

– С тех пор, как мне исполнилось восемнадцать, – вырвалось у Вик. Слова сами сорвались с ее языка.

– И не собираетесь увольняться? – Его вопрос прозвучал резко, почти грубо. Вик опустила глаза, не в силах выдержать его пронзительный взгляд. Ее беспокоило искусственное спокойствие в его голосе и то, как легко, сама того не желая, она отвечала на его вопросы. – Вы намерены продолжать работать здесь? – повторил он, не меняя тона.

– У меня нет причин увольняться, – произнесла Вик, ощущая, как по спине вновь пробежал неприятный холодок.

Внезапно на лбу незнакомца выступила капля пота. Она блеснула в янтарном свете бара, словно роса на увядшем листе, и медленно скатилась по его щеке.

– Не поступили в университет, да? – спросил он неожиданно, с легкой ноткой раздражения.

– Нет, – ответила Вик.

– Почему?

Вик попыталась отстраниться, но тело не подчинялось. Она хотела избавиться от навязчивого присутствия незнакомца, прекратить его допытывания. Хотела крикнуть, чтобы он оставил ее в покое. Однако прошлое словно опутало ее, не давая вырваться.

– Я не могла пойти в колледж, – произнесла Вик едва слышно. – Мне нужно было заботиться о брате.

– Почему? – спросил незнакомец.

– Больше некому, – ответила она.

Вик не видела мать уже восемь лет, десять месяцев, шестнадцать дней и примерно полчаса. Именно столько времени прошло с тех пор, как Мередит Вуд последний раз крикнула: «Не забудь покормить брата!» – и выбежала из квартиры. Она работала в ночные смены в соседней больнице, и ее вечное пренебрежение к пунктуальности сделало ее мастером быстрых прощаний.

После трех дней бесплодных поисков Вик решила позвонить в больницу. А еще через четверть часа она закончила разговор с администратором, которая с заметным южным акцентом сообщила, что в их базе данных нет никаких сведений о Мередит Вуд.

– Извини, дорогая, – сказала она, – но я не могу найти это имя.

На следующий день десятилетний Генри, выглядевший слишком хрупким для своего возраста, тихо вошел в гостиную, нервно прикусывая губу. Он решился рассказать о тайне, связанной с их матерью, и это событие разрушило привычный мир Вик. Оказалось, что за ее братом приходили те, чьи способности превосходили возможности Вик. Генри называл их ведьмами, и, как выяснилось, его мать говорила так же.

– Разве вам не хочется большего? – Незнакомец обвел рукой окружающее пространство, не отрывая взгляда от ее глаз.

«Нет», – хотела возразить Вик. Она была довольна своей жизнью и могла в этом поклясться.

«Генри – особенный, – твердила Мередит словно мантру, которую Вик знала с детства. – Позаботься о нем». И Вик выполняла все указания матери.

Правда, она ухаживала за Генри еще до исчезновения их матери. Пока Мередит таскала своих детей по городам, выдавая себя за медсестру в больницах, где в тот месяц не хватало персонала, Вик заботливо готовила ужин для Генри, помогала ему с домашними заданиями и следила за тем, чтобы его одежда была чистой. Она не спала ночами, когда он болел, и каждый день после школы провожала его домой.

Вик справилась отлично.

Через несколько месяцев Генри завершит обучение в средней школе. Его жизнь была стабильной и радостной, и никакие подозрительные личности не тревожили их покой, стремясь разлучить их. Этого было достаточно для Вик.

Губы незнакомца слегка дрогнули, а лицо стало бледным.

– Вы совсем не похожи на свою мать, правда? – прозвучал его голос.

«Нет, – сразу подумала Вик. – Конечно, нет».

Она действительно не была похожа на Мередит. Мать Вик была подобна яркому пламени, освещающему все вокруг, тогда как сама Вик напоминала лед, холодный и неприступный. Если Мередит стремилась заполнить собой все пространство, то Вик, напротив, старалась стать незаметной, словно тень, прячась в укромных уголках, оставленных ее матерью. Однако ему не следовало этого знать. Ему не нужно было знать ничего из этого.

– Откуда вы знаете мою…

Он отвернулся, и Вик, словно кукла, чьи нити внезапно обрезали, рухнула на барную стойку. Пара, стоявшая поблизости, с беспокойством посмотрела на нее, но Вик быстро пришла в себя и, смущенная, отступила в сторону.

– Ты в порядке? – прошептала одна из коллег, проходя мимо девушки. – Кажется, ты упала.

Вик не могла сосредоточиться. Она чувствовала себя выжатой, словно тряпка, которую повесили сушиться.

– Ничего страшного, – ответила она, утирая пот с шеи.

Между ней и незнакомцем, который оказался знакомым ее матери, произошло что-то странное и необъяснимое. Один взгляд на него вызвал у нее шквал эмоций, как внезапно поднявшийся ветер, который закружил ее мысли.

Прошло всего несколько секунд, а воспоминания уже почти исчезли. Вик не могла восстановить в памяти ни его слова, ни эмоции, которые они вызвали, но в глубине ее души поселилось тревожное предчувствие. Ее стратегия: скрываться, избегать новых знакомств, вести скромную жизнь – какое-то время приносила плоды. Но теперь все изменилось, и это стало очевидно, как рассвет после долгой ночи.

Как и предсказывал Генри, будучи маленьким и испуганным мальчиком, который смотрел на нее с надеждой, будто она могла все исправить. Они все-таки нашли их.

Вик оглянулась.

Незнакомец медленно встал и достал из внутреннего кармана пальто тонкий кожаный кошелек. Вынув из него купюру, мужчина аккуратно сложил ее и провел ногтем по сгибу с неторопливой уверенностью, будто у него было бесконечно много времени. Когда он наклонился и просунунл купюру под полупустой бокал с вином, Вик заметила алое пятно на белоснежном рукаве его рубашки. Манжета была расстегнута, открывая тонкую полоску кожи, на которой виднелись загадочные символы. Буквы, которые Вик никогда раньше не видела. Среди них выделялись круг и несколько букв. Кровавые следы только начали заживать.

Они были вырезаны на его коже.

Вик бросилась бежать.

Глава 2

С древних времен и до наших дней существует нечто, что люди называют магией.
В древних мифах мир воспринимался как вечная борьба между порядком и хаосом, а магия считалась способом укротить эту бурю, направляя ее в нужное русло. Те, кто владел древними знаниями, могли преобразовывать стихийную силу в осязаемые формы, используя ритуалы и свои внутренние способности.
Согласно древним учениям, мир тяготел к хаосу, и люди, следуя его зову, становились проводниками этой разрушительной энергии. Однако, распространившись слишком широко, хаос породил зловещих существ, которые стали охотиться на людей, сея страх и смерть.
Это были мрачные времена, предшествовавшие появлению Ордена Ахерона.
Теперь мы понимаем, что магия – это не хаос и не строгая система, а живая энергия, пронизывающая наш мир. Она берет начало в нашем физическом мире, откуда черпает свою силу.
Современные исследователи выяснили, что существуют два различных мира: Царство живых (который они в духе традиционных представлений назвали Землей) и Царство мертвых, предназначенное для тех, кто перешел в иной мир (который они обозначили как Оркус, используя название, заимствованное у древних римлян).
Для гармонии и продолжения жизни людей эти два мира должны оставаться разделены. Однако Царство живых и Царство мертвых всегда были и будут неразрывно связаны, ведь смерть – неотъемлемая часть человеческого существования.
Уильям Раскин, «История Ордена Ахерона» (Нью-Йорк, 1935)

Вик ощутила слабость, словно земля уходила из-под ног. Когда перед ней появился незнакомец, она ощутила пронзительный холод уязвимости. Его тусклые карие глаза заставили ее почувствовать себя беззащитной, маленькой и хрупкой, как никогда прежде.

Инстинкт выживания у Вик всегда был обостренным. На протяжении многих лет она настороженно следила за тенями, словно ожидая, что из них может выскочить что-то опасное. Всю жизнь ее преследовало ощущение, будто кто-то крадется за ней, двигаясь чуть быстрее, чем она сама.

После ухода матери Вик решила побороть свои слабости. Начав с простых пробежек, она увлеклась спортом, освоив множество дисциплин – от тренажерного зала до стрельбы. Ее цель оставалась неизменной: стать сильнее, чтобы быть готовой к любым испытаниям. И к двадцати пяти годам Вик полностью погрузилась в тренировки. Почти десять лет она преодолевала все трудности, которые встречались на ее пути, но не знала, как справиться с незнакомцем, который намеренно резал свою кожу.

Вик поспешила домой, ничего не объяснив коллегам. Она знала, что в ресторане ей простят, а если нет, то Генри все равно был для нее важнее всего.

Вик распахнула дверь своей квартиры, которую делила с братом, и ворвалась в прихожую.

– Генри! – крикнула она и тут же посмотрела в сторону гостиной.

– Вик, я здесь, – раздался спокойный голос брата.

Она влетела в комнату, тяжело дыша.

– Пора уходить, – произнесла Вик, стараясь скрыть дрожь в голосе. – В ресторан зашел мужчина. Кажется, нас обнаружили.

Генри застыл. Его взгляд метнулся за спину Вик, и она резко обернулась, чувствуя, как бешено заколотилось сердце. В темном углу комнаты, скрытом от света лампы, сидел тот самый незнакомец. Он устроился в мягком кресле с высокой спинкой, скрестил ноги и лениво разглядывал свои ногти.

– Мы долго вас искали, – произнес он низким монотонным голосом.

Вик резко повернулась к Генри.

– Зачем ты его впустил? – воскликнула она, чувствуя, как паника подступает к горлу.

Генри медленно покачал головой, не сводя глаз с незнакомца.

– Уходите, – приказала Вик, вставая между братом и мужчиной, но незнакомец только усмехнулся.

– Меня зовут Натаниэль Карвер, – сказал он. – Я Старейшина Ордена Ахерона, и я не собираюсь подчиняться вам.

Вик стиснула зубы.

– Это мой дом, – отрезала она. – И я хочу, чтобы вы ушли.

– Я уйду, когда мне этого захочется, – ответил Карвер.

Вик взглянула на дверь рядом с ним, оценивая свои шансы обездвижить его, чтобы успеть сбежать с Генри.

Тут Карвер поднялся на ноги, и Вик почувствовала, что воздух в комнате стал тяжелее.

– Полагаю, вы уже догадались, о чем пойдет речь. Ведь вы так старательно избегали этого разговора, – не скрывая иронии, произнес Натаниэль Карвер.

Вик ощутила, как напряжение сковало ее тело. Не может быть! Этого просто не должно было случиться. Она проявляла максимальную осмотрительность, однако у судьбы, похоже, имелись свои планы.

– Генри унаследовал от своей матери магическую силу. Теперь ему предстоит отправиться со мной в замок Авалон, чтобы постичь древние знания и овладеть искусством колдовства, – продолжил Карвер.

– Он никуда с вами не поедет, – решительно заявила Вик, положив руку на плечо брата. Незнакомец внимательно наблюдал за каждым ее движением, словно ожидая, что она предпримет дальше.

– Не стоит драматизировать, – произнес Натаниэль. – Я не стану вредить ни ему, ни вам, если обстоятельства не вынудят меня к этому.

– Наша мать пожертвовала собой, чтобы служить вашему Ордену. Вы не можете забрать у меня и его, – воскликнула Вик. В глазах незнакомца мелькнуло удивление, которое он быстро скрыл, но его взгляд стал более понимающим.

– Что вам известно о смерти Мередит Вуд? – спросил Натаниэль, склонившись вперед. Его голос, прежде отстраненный, теперь звучал с интересом. Вик ощутила, что ее ответ имеет значение, хотя и не понимала почему. Этот человек явно искал определенную информацию.

– Она исчезла, и больше ее никто не видел, – ответила Вик, оставив без внимания мысль, что Мередит никогда не бросила бы Генри. Она могла бы оставить саму Вик, но только не своего любимого сына. Для нее это было очевидно, но не для Натаниэля.

– А чем она занималась в своей повседневной жизни? – спросил Натаниэль с легкой насмешкой в голосе.

– Лгала нам, что работает медсестрой, – коротко ответила Вик.

– Но на самом деле она сражалась с чудовищами, – тихо добавил Генри, стоявший за спиной Вик.

Глаза Натаниэля расширились от удивления. Он медленно кивнул, словно подтверждая что-то для себя.

– Значит, вы знаете больше, чем я предполагал, – сказал он раздраженно.

Вик почувствовала, как ее сердце забилось быстрее. Она крепче сжала руку Генри, готовясь к бегству, но в голове не было плана. Она не знала, насколько опасен этот человек, и не хотела подвергать Генри риску, пытаясь это выяснить.

– Я не должен говорить вам, что Мередит совершила очень тяжкий проступок, рассказав вам об этом, – сказал Натаниэль. – И я не должен сообщать вам, что распространение этой информации повлечет за собой серьезные последствия.

Вик едва удержалась от того, чтобы не закатить глаза. Неужели он думает, что она побежит и расскажет всем о тайном сообществе, к которому якобы принадлежала ее мать? О чудовищах, скрывающихся в канализации, на которых охотится женщина в домашнем платье. Вик бы рассмеялась, если бы не чувствовала, как страх сковывает ее изнутри.

– Время не терпит, – произнес Натаниэль с легкой ноткой тревоги. – Наша новая группа новичков приступила к обучению на прошлой неделе, и Генри должен присоединиться к ним.

– Он не пойдет, – отрезала Вик, сверкнув глазами.

– Генри – колдун и принадлежит к Ордену Ахерона, – возразил Натаниэль, его голос звучал раздраженно.

– Он останется со мной, – упрямо повторила Вик.

Натаниэль пристально посмотрел на нее, его взгляд выражал твердую решимость.

– Вы знаете, что случается с ведьмами, которые не проходят обучение, мисс Вуд? – спросил он, слегка приподняв бровь. Вик промолчала, и Натаниэль продолжил: – Очевидно, Мередит не рассказывала вам об этом. Ваш брат обладает уникальным даром – он слышит язык древних. Это не случайность, а его природа. Рано или поздно его дар проявится, если еще не проявился, а неподготовленные ведьмы рискуют случайно выдать себя людям, что может нарушить хрупкое равновесие, на котором держится наш мир. Или, в худшем случае, их неконтролируемые способности могут привести к хаосу. А хаос – это то, чего мы не можем допустить, мисс Вуд. – Натаниэль медленно встал со своего места и направился к брату и сестре. Его фигура четко вырисовывалась в свете, падающем из окна. – Нашему ордену поручена благородная миссия по предотвращению подобного хаоса, – произнес он, и его слова эхом отозвались в тишине. – Ваша мать не только сражалась с монстрами, но и боролась с кое-чем более темным.

Вик почувствовала, как страх сдавил ее горло. Она не заметила, как Генри положил руку ей на плечо, пока он не сжал ее с неожиданной силой. В голове вспыхнула мысль о его возможной гибели, о том, как тень, похожая на их мать, могла отнять у него жизнь.

– Я подготовил для тебя инструкции, как добраться до замка и попасть внутрь, – обратился к Генри Натаниэль, словно только что не стоял перед ним с угрозой в глазах. – Внутри ты найдешь информацию о предстоящих испытаниях, требованиях к обучению и список необходимых вещей. Но она только для твоих глаз.

Он протянул руку, и в ней появился тяжелый конверт. Вик почувствовала, как сердце заколотилось быстрее, будто стремилось вырваться из груди. Перед ней возникла магия, чистая и осязаемая, как солнечный свет. Долгие годы, с тех пор как Генри открыл ей свою тайну, она боялась и ждала, когда брат проявит свои силы. Следила за ним украдкой. Но до этого вечера она не имела возможности увидеть это своими глазами.

– Пожалуйста, дайте знать, если возникнут трудности с тем, чтобы добраться туда, – произнес Карвер, бросив быстрый взгляд на Вик.

Генри нахмурился, его лицо выражало замешательство.

– Зачем вы пришли к моей сестре на работу? – резко спросил он. – Зная, где мы живем, почему вы сначала не отправились туда?

Натаниэль спокойно поднял взгляд на брата и сестру.

– Мне хотелось узнать, какой стала дочь Мередит Вуд. Я не собирался никому вредить, – сказал он и бесшумно покинул комнату, словно тень, скользящая по линолеуму.

Вик замерла, затаив дыхание, и прислушалась. Она ждала хлопка, но дверь оставалась закрытой. В помещении повисла гнетущая тишина, и когда напряжение стало почти невыносимым, она осторожно подошла к двери и, приоткрыв ее на миллиметр, выглянула наружу. Вглядевшись в темноту, Вик проследила путь от парковки до их дома, но все было пусто и безмолвно. Натаниэль Карвер словно растворился в воздухе.

Вернувшись в гостиную, Вик задумалась. Ее мысли метались, словно беспокойные птицы в клетке.

– Нам нужно уехать, – сказала она Генри. – У нас есть паспорта, мы можем покинуть страну. Сбережений хватит на несколько месяцев. Мы сможем начать все сначала в другом месте…

– Вик… – прошептал Генри и, плюхнувшись на их старый кожаный диван, провел руками по джинсам – нервный жест, от которого оба никак не могли избавиться.

– Ты прав, – перебила его Вик. – Покидать страну рискованно. Слишком много проблем. Лучше уедем подальше от цивилизации.

– Вик… – тихо позвал Генри, но сестра его не слышала. Она ощущала, как прошлое обрушивается на нее, словно волна, разбивающаяся о берег и затягивающая в водоворот воспоминаний.

День, когда пропала ее мать, был самым ужасным в ее жизни. Она пыталась справиться с ощущением дежавю, но не могла забыть тот звонок: «Милая, может, мне стоит кому-то позвонить?» Тот день оставил в ее душе неизгладимый след. Вик ощущала себя крошечной и уязвимой. Ее нервы были натянуты как струны, и ей стоило огромных усилий, чтобы не выдать свое беспокойство. В ее душе бушевал шторм, и ей хотелось найти хоть какой-то способ выразить эту бурю – будь то крик или даже удар, чтобы выпустить накопившееся напряжение.

Генри провел рукой по длинным светлым волосам, доставшимся ему от матери, и его лицо, полное надежды и мольбы, снова показалось Вик детским. Несмотря на то что он уже обогнал сестру в росте и редко смотрел на нее снизу вверх, для Вик Генри навсегда останется тем десятилетним мальчиком, который обращается к ней за поддержкой и советом.

«Мне кажется, за мной кто-то следит, – сказал он ей однажды в квартире, которая теперь находилась за сотни миль отсюда. – Мама наказала мне быть осторожным и бежать, если с ней что-то случится».

– Вик, – повторил Генри, вернув ее в настоящее. Его взгляд, полный беспокойства, заставил Вик замереть. – Думаю, игра окончена, – медленно произнес он.

– Подожди секунду…

– Кажется, я должен ехать в Авалон, – сказал Генри, глядя на Вик.

– Нет, – резко ответила она, качая головой. – Ведь мы прятались от этих людей целых восемь лет, – Вик раздраженно кивнула в сторону двери. – А теперь они угрожают убить тебя, если ты не пойдешь.

– А что, если этот мужик прав? – спросил Генри, нахмурившись. – Может, только там я буду в безопасности?

– Ты же сам только что сказал, что мама велела тебе бежать, – нахмурилась Вик.

Генри задумался.

– Не уверен, что она говорила именно об этом, – сказал он.

– «Беги» – достаточно ясеная формулировка, Генри.

– Она предупредила, что за мной могут прийти враги Ордена Ахерона, но заверила, что в замке я буду в безопасности. Именно в замке, – подчеркнул он.

– Я считала, ты это выдумал, – сказала Вик. Ей казалось, что, будучи ребенком, Генри мог перепутать пугающие события с выдумками. Тем более в Америке не было замков.

– Я тоже так думал, – признался Генри. – Но Натаниэль сказал, что отвезет меня в замок Авалон, и я вспомнил: это было по-настоящему. Мама действительно говорила о замке.

Вик не в первый раз злилась на мать. Почему та всегда так безоговорочно доверяла только младшему ребенку, словно забывая о ее существовании? Почему она не предоставила ей необходимые знания и навыки, чтобы распознать надвигающуюся опасность? Теперь Вик оказалась в сложной ситуации, вынужденная полагаться на обрывочную информацию, полученную от четвероклассника, что только усугубило ее положение.

– Если я буду учиться в Авалоне, – продолжал Генри, – то смогу защитить нас. Нам больше не придется прятаться. Ты сможешь жить полной жизнью, а я стану для тебя как мама.

«Как мама», – хотела насмешливо повторить Вик, но передумала.

Она хранила в памяти множество странных событий, связанных с матерью. Краны, словно по волшебству, открывались, когда она подходила к ним, а электричество, вырываясь из розеток, лишь слегка покалывало пальцы, не причиняя боли. Люди вокруг нее, казалось, замирали, когда она проходила мимо, прекращая споры и позволяя ей делать то, чего ей хотелось. Даже шепотки, доносившиеся до Вик в тишине ночи, намекали на какую-то загадочную организацию, к которой принадлежала ее мать.

Сначала Вик не придавала этому значения, потому что Мередит была ее матерью, а странности, окружавшие ее, казались нормальными для ребенка, который не знал ничего другого. Позже, когда Вик повзрослела, ее воспоминания стали вызывать сомнения. Но история Генри все расставила по местам.

Вик закрыла лицо руками и потерла виски.

– Ты даже не окончил среднюю школу, – сказала она.

– А ты ее вообще бросила, – возразил Генри.

– И не советую тебе делать то же самое, – ответила она, нахмурившись.

– Взгляни на наши варианты, – тихо сказал Генри. – Если выбирать между смертью и учебой в Авалоне, я выберу второе. Так я хотя бы смогу защитить нас.

Неожиданно Вик осознала, как быстро все изменилось. Всего несколько часов назад она торопилась доставить Генри в школу. Утро было жарким, но ее мысли были далеко не о погоде. Она раздраженно кричала на придурков, обгонявших ее на шоссе, а Генри молча качал головой, наблюдая за ее вспыльчивостью. А теперь перед ними встал выбор: смерть или учеба Генри в Авалоне. Им предстояло решить, стать добычей или научиться охотиться.

Вик не могла представить свою жизнь без Генри. Мысль о том, что он может оказаться в опасности, в мире, где люди вырезают загадочные символы на коже и исчезают без следа, была невыносима.

– Где это место? – спросила она, глядя на Генри, который разорвал конверт и начал просматривать материалы, оставленные Натаниэлем.

– Где-то в Нью-Йорке, – ответил Генри, показывая ей бумагу. – Смотри.

Он подтолкнул документы к Вик, но она с недоумением смотрела на них.

– Что? – переспросил Генри, переворачивая страницу, чтобы взглянуть еще раз. – Что ты видишь?

Вик ничего не видела – бумага была пустой, как стена за ее спиной.

– Черт возьми, это же настоящая магия! – прошептала она, ощущая, как реальность вокруг нее теряет очертания и превращается в вихрь.

В конце концов, выбора не оставалось. Вик выпрямилась, расправила плечи и приняла решение.

– Мы уезжаем в понедельник, – твердо сказала она.

Генри торжественно кивнул, но затем нахмурился.

– Подожди, ты сказала «мы»?

– Да, я еду с тобой, – ответила Вик.

– Что?

Глава 3

Когда люди впервые обнаружили огонь, они поклонялись ему, словно живому существу. Наблюдали за его пламенем ночь за ночью, и со временем он стал для них не просто источником света и тепла. Люди внимали его словам, перенимали его знания, пока не начали различать тонкие, рожденные им нити, пронизывающие все сущее. Эти тонкие, почти невидимые нити проникали сквозь ткань бытия и как паутина связывали воедино материю и энергию. Люди обращались с ними, как с игрушками, пытаясь разгадать их тайну, и, не ведая, что творят, начали рвать их, нарушая хрупкое равновесие, смысла которого не осознавали.
Своим безрассудством люди нарушили гармонию, существовавшую с незапамятных времен. Хаос распространился как чума, и вместе с ним пришли ужасные существа. Невидимые для людей, они стали охотиться на них в ночи. Человечество едва избежало катастрофы, а те, кто остался в живых, поняли, что вмешательство в ткань бытия может привести к необратимым последствиям. Они создали мифы, чтобы объяснить происходящее, отвергли разрушительные практики, которые привели к хаосу, и со временем научились жить в гармонии с миром, избегая искушения вновь нарушить его целостность.
Из архивов Э. Генри Олдоса (1875)

– Ты знаешь, что не обязана это делать, – в который раз сказал Генри сестре, но Вик лишь закатила глаза и снова сосредоточилась на дороге.

Они были в пути уже два дня. Вик и Генри хорошо ладили по меркам братьев и сестер, но тридцатичасовая поездка из Остина в северную часть штата Нью-Йорк испытывала их на прочность. Вик была сыта по горло иррациональным оптимизмом Генри по поводу Ордена. Он не мог перестать рассуждать вслух о каждом пустяке, который ждал его впереди: еда, расписание занятий, другие ученики. И Вик с каждым разом все серьезнее спрашивала, не хочет ли он поехать куда-нибудь еще.

– Почему бы нам не отправиться на запад? – предложила она. – Я помню, как ты всегда говорил о своем желании увидеть Тихий океан. Мы могли бы исполнить эту мечту.

– Хватит, Вик, – устало ответил Генри.

– Ты же понимаешь, что в Нью-Йорке бывает снег? Большие ледяные хлопья.

– Мы едем не в Нью-Йорк, а на север штата.

– Здесь почти как в Канаде. Озера покрываются льдом, и чтобы куда-то поехать, нужно чистить машину.

– Вик, пожалуйста… – Генри тяжело вздохнул, и Вик задумалась, не предложить ли ему оставить мысль о колдовстве и попробовать себя в театре.

– У них там есть местное блюдо, называется «мусорная тарелка», – добавила она, стараясь поднять ему настроение. – Мусорная тарелка, Генри.

Пятьсот миль назад он, вероятно, счел бы это забавным. Но к тому времени, когда они достигли Пенсильвании, Вик всерьез опасалась, что он может ее убить.

Генри не сомневался в безопасности замка, так как в этом его убедила Мередит. А слова матери были для него непреложным законом. Он пытался уговорить Вик остаться, но в итоге лишь вынудил сестру дать обещание, что она лишь отвезет его в Авалон, а затем сразу же вернется домой. Вик понимала, что он ценит ее присутствие, хотя не говорил об этом вслух. Возможно, он боялся путешествовать в одиночку или беспокоился, что его сестра, единственный близкий человек, останется так далеко. Но она чувствовала, что ее компания приносит ему спокойствие.

– Вик, ты меня просто с ума сводишь. – Генри устало прислонился лбом к окну и закрыл глаза.

Это было скорее раздражающее спокойствие, но все же спокойствие.

– Я просто хочу, чтобы ты был готов к тому, что нас ждет, – сказала Вик.

– Я хочу умереть, – простонал Генри.

– Вариант возможен, – сказала Вик. – Кто знает, что происходит в этом замке? Может, он служит укрытием для нелегальной торговли людьми или даже стал центром секс-культа.

– Какой еще секс-культ. – Генри устало вздохнул, не открывая глаз. – Мы уже обсуждали это.

– Согласна, доказательств причастности к секте нет, – подтвердила Вик.

– Мама сказала, что в замке я найду защиту, – повторил Генри.

Разговор зашел в тупик. Мама обещала ему безопасность, и он ей верил. Откуда взялось это доверие, оставалось для Вик загадкой. Генри не осознавал, что мать бросила их с сестрой в неизвестность, оставив разбираться с последствиями своих тайн. Но Генри продолжал смотреть на мир с надеждой и верой в лучшее. Вик же не знала, что такое надежда.

Она ощущала, как что-то тяжелое давит ей на грудь. Вик наблюдала за проносящимися за окном деревьями, осознавая всю реальность происходящего. Она везла брата через всю страну к замку, где незнакомые люди будут пытаться обучить его магии, и они уже почти достигли цели.

В мертвом январе северо-восточный пейзаж выглядел особенно мрачным. Тяжелые облака нависали над головой, словно давили на Вик, как чья-то рука на шею. Деревья тянули свои голые ветви к серому небу, а вдоль шоссе лежали остатки многодневного снега, перемешанного с грязью и превратившегося в ледяные комья, покрывающие обочины. Юг, обычно укрытый кудзу и редко подвергающийся суровым зимам, остался позади. Теперь Вик оказалась в краю, где холод и суровость природы проявлялись в полной мере. Солнце уходило за горизонт раньше обычного, и мрак окутывал все вокруг, словно черная пелена, задолго до того, как стрелки на приборной панели указывали на пять часов вечера.

Они двигались вперед, следуя загадочным указаниям, которые оставил Натаниэль, а Генри переписал от руки, чтобы Вик могла их прочесть. Съезд с оживленного шоссе окутал их мраком, столь чуждым для обитателей города. Двойные лучи фар пробивали узкую полосу света перед ними, оставляя остальной мир в тени. Вик едва сдерживала желание остановиться, опасаясь ненадежных шин на скользком покрытии. Ее тревога за возможные встречные машины на узкой дороге растворилась, когда под колесами заскрипел лед. Казалось, эта дорога давно не видела ни единого путника. Ее руки крепко сжимали руль, а плечи были напряжены до предела. Генри беспокойно ерзал на сиденье, его глаза метались по лобовому стеклу, словно в поисках волшебного замка, который мог бы появиться на обочине. Костяшки его пальцев побелели от напряжения.

– Там! – воскликнул Генри, указывая вдаль. – Он уже близко, поворачивай направо! – Вик послушалась, но не заметила ничего необычного. – Ты ничего не видишь? – с удивлением спросил Генри.

– Я вообще ничего не вижу, – ответила она.

– Давай поменяемся местами? – предложил Генри, и, взглянув на высокие сугробы на обочине, Вик остановила машину посреди дороги. Тормоза пронзительно заскрипели, когда она резко нажала на них, чтобы затормозить на скользком льду.

Генри открыл пассажирскую дверь и, выскользнув из машины, потянулся, как кошка. Вик отстегнула ремень безопасности, перебралась через центральную консоль и села на его место.

– Серьезно? Ты так легко уступишь мне руль? – спросил Генри, наблюдая за ней.

– Я не собираюсь связываться с лесом, – ответила она.

– Ты как ребенок, – усмехнулся он.

– Просто не хочу, чтобы меня съел какой-нибудь лесной монстр, – добавила Вик.

Он кивнул, взялся за руль и тронулся. Шины взвизгнули на льду, прежде чем машина резко рванула вперед.

Когда они достигли таинственного места в лесу, указанного Генри, он свернул с дороги и въехал в густую чащу. Вик вздрогнула, готовясь к удару, но в последний момент лес будто растворился, и перед ними появилась дорога. Вик осознала, что Генри видел этот путь с самого начала. Это было настоящее чудо, не так ли? Деревья, которые казались такими живыми, что можно было различить трещины в их коре, внезапно исчезли. Асфальтовое покрытие сменилось каменистой тропой, и машина, трясясь на ухабах, продолжила свой путь, не замечая тревоги Вик.

Примерно через полмили по извилистой и таинственной дороге из темноты начали проявляться огни, похожие на звезды. Вдоль пути выстроились золотые фонари, и когда дорога внезапно свернула, дыхание Вик участилось. В конце пути возвышалось величественное каменное строение. Гигантский замок Авалон, сложенный из массивного серого камня, притаился у подножия густого леса. Вик снова ощутила, как время вокруг нее замедляется. Дюжина остроконечных башен устремлялась в небо, а сотни арочных окон ярко сияли в ночи, напоминая о соборах, свечах и пугающих легендах. Страх пробежал по ее спине, когда она смотрела на замок, который казался не просто зданием, а живым существом – огромным каменным драконом, готовым к нападению.

– Черт возьми, – пробормотал Генри, и Вик задумалась, сколько людей могло скрываться в его стенах среди горных вершин. Сотни? Тысячи?

Это здание могло бы вместить целый университет или даже город. Изящные арки сужались над массивными деревянными дверями, которые даже на расстоянии впечатляли своими размерами. В записях Натаниэля говорилось, что Орден появился в XVII веке, а Авалон возвели в 1824 году. Замку исполнилось всего два века. Но почему Вик казалось, что она видит перед собой морщинистое лицо истории?

Когда Генри остановил машину у дверей, Вик хотела попросить его вернуться, но, не сводя глаз с замка, он уже открыл дверцу. Протянув руку, Вик вытащила ключи из зажигания и спрятала их в карман. Глубоко вдохнув, она умерила панику и шагнула вслед за братом в ночную тьму.

Вик сказала Генри, что отвезет его только до входной двери, чтобы затем вернуться тем же путем. Но она не могла предать данное матери обещание защищать брата, и ее влекло к замковой двери, как мотылька к пламени.

Пронизывающий холод пробирался сквозь тонкую ткань куртки Вик. Искусственный материал не справлялся с суровой зимой, оставляя ее уязвимой перед безжалостным ветром. Поднимаясь по холодным каменным ступенькам, ведущим к Авалону, Вик оглянулась на темный лес, в тенистых уголках которого таилось нечто загадочное. И чем дольше она смотрела, тем настойчивее казалось, что в этих мрачных глубинах что-то шевелится, скрываясь от ее взгляда.

Пока Вик пыталась убедить себя, что это не игра ее воображения, Генри с громким скрипом распахнул тяжелую дверь. Вик поразило его спокойствие, словно он имел на это право по рождению и пришел за своим наследием. В его глазах читалась решимость, словно он точно знал, что делает.

Внезапно прихожая будто осветилась солнцем, пробивающимся сквозь густые лесные кроны. Вик осторожно последовала за братом и как только пересекла порог, дверь с оглушительным хлопком закрылась, заставив ее вздрогнуть.

Над головой возвышался высокий резной потолок, украшенный изящными арками, которые сходились в центре. Каменные стены, пол и потолок были покрыты старинным ковром, смягчающим их суровую текстуру. По обеим сторонам зала поднимались лестницы, ведущие к общей площадке в центре. На ней стоял мужчина средних лет в богатом костюме, его руки спокойно лежали на перилах.

– Генри Вуд, – произнес он с улыбкой. – Добро пожаловать в замок Авалон.

Глава 4

Некогда отвергшие магию, которая когда-то привела к разрушению порядка, люди сохранили и расширили свои знания о ней в своих сектах. Эти группы поклялись исправить хаос, который сами же и создали, и, чтобы восстановить порядок, ввели строгие правила, создали тайные структуры и организации. Каждое поколение тщетно из раза в раз пыталось исправить разрушения.
Несмотря на хаос, мир продолжал развиваться. Люди возводили грандиозные здания, создавали внушительные запасы провизии и делили землю на свои территории. Звери держались на периферии, выжидая, когда люди ослабнут, но человечество продолжало существовать.
Радикальное движение возникло как реакция на неудачи. Оно стремилось не восстановить порядок, а найти баланс между ним и хаосом. Люди не пытались вернуться к прошлому, но надеялись, что достичь гармонии можно на стыке хаоса и порядка.
В итоге их идея восторжествовала. Те, кто когда-то был в меньшинстве, стали свидетелями краха всех своих оппонентов и терпеливо ждали конца времен. Мир неоднократно балансировал на грани катастрофы, но каждый раз они вмешивались, исполняя свое предназначение.
Так возник Орден Ахерона.
Его участники отступили на задний план, позволив миру стереть их из памяти, но сохранили свое влияние. Веками они укрепляли свое могущество, оставаясь невидимыми, но крепко держа в своих руках нити управления миром, который когда-то спасли.
Из архивов Э. Генри Олдоса (1875)

– О, ты привел гостью, – сказал мужчина с еще более широкой улыбкой, когда его взгляд остановился на Вик, но Генри, казалось, только сейчас заметил сестру и удивленно посмотрел на нее.

Мужчина спустился по лестнице с аристократической грацией. На нем был костюм цвета слоновой кости с рубашкой и галстуком кремовых оттенков. А завершал этот старомодный ансамбль бирюзовый платок. Даже на расстоянии было ясно, что его одежда была очень дорогой, возможно, сшитой на заказ. Его волосы переливались оттенками серого и черного, но Вик мгновенно определила, что его возраст едва ли превышает пятьдесят лет. Он выглядел так, будто мог быть звездой золотого века Голливуда, сохранившей вечную молодость в замке. Его красота была поразительной.

Вик подошла к нему, протягивая руку.

– Виктория Вуд, – представилась она. – Я старшая сестра Генри.

– Я вас помню, – сказал он, и Вик обратила внимание на его изучающий взгляд. Похоже, его глаза когда-то сияли голубизной, но теперь их свет стал мягким и приглушенным, как утренний туман. – Когда-то я хорошо знал вашу мать.

– Значит, в чем-то мы с вами схожи, – сказала Вик с легкой усмешкой и заметила тень любопытства на его лице.

Обойдя сестру, Генри протянул мужчине руку, но, прежде чем представиться, незнакомец вновь пристально посмотрел на него и Вик.

– Я Макс Шепард, – представился он. – Один из Старейшин Ордена.

Вик вспомнила, что Натаниэль тоже называл себя старейшиной, а вот возраст Макса явно не подходил для такого высокого статуса. Возможно, она не смогла скрыть своего удивления, потому что неожиданно Макс рассмеялся, и его смех, искренний и радостный, мгновенно смягчил напряженную атмосферу замка.

– Я тронут вашим изумлением. Но это скорее титул, чем описание. Всего нас двенадцать, – добавил он, словно подчеркивая значимость этого числа.

– Мистер Шепард, – перебил его Генри. – Я знаю, что документы, которые передал мне Старейшина Карвер, были помечены как секретные, но моя сестра тревожилась о моей безопасности.

– Это вполне оправдано, – ответил Макс, с теплотой глядя на Вик.

– Да, – подтвердил Генри. – До прошлой недели мы даже не подозревали…

– До прошлой недели вы прятались от нас.

– Мы предпочитали держаться подальше от посторонних. Наша мать убедила Генри, что он в опасности, – добавила Вик, прищурившись, но Макс лишь кивнул.

– Не стоит извиняться. Это было простое недоразумение. Ваша ситуация действительно особенная.

– Я понимаю, что не всем разрешено переступать порог замка… – неуверенно продолжил Генри, – но нам нужно выяснить, может ли моя сестра…

– Конечно, она может остаться, – сказал Макс, взглянув на Вик. – Орден в большом долгу перед Мередит Вуд. Ее родственники – наши родственники.

Вик нахмурилась, услышав его слова, и почувствовала, как мир вокруг закружился. Она долгие годы пряталась от этих людей, и теперь они приняли ее безо всяких вопросов? Это казалось чем-то невероятным, почти невозможным.

Генри, должно быть, подумал о том же, потому что уточнил:

– Старейшина Карвер утверждал, что обычным людям запрещено входить в Авалон. Он предупреждал нас о возможных последствиях и говорил, что…

Макс отмахнулся, словно эти опасения были пустяком.

– Правила созданы для того, чтобы их нарушать, – легко сказал он. – Идите со мной.

– Но машина… – Вик повернулась и посмотрела назад, будто не могла подобрать подходящих слов. Она никак не могла поверить в происходящее.

– О ней позаботятся. Пожалуйста, пойдемте.

Даже не попросив передать ключи, Макс решительно направился к двойной лестнице, а Генри, не колеблясь, устремился за ним. Вик же, с тревогой оглядываясь, поспешила догнать их. Коридор, столь же богато украшенный, как и вестибюль, поражал арочными потолками с изысканной каменной резьбой. На стенах висели картины, а пол в центре выглядел продавленным, словно по нему прошли тысячи ног.

– Авалон – это сердце нашего Ордена, где мы существуем уже два столетия, – сказал Макс. – Замок не просто наш дом. Он используется для обучения новых членов Ордена, хранения архивов и проведения собраний. Главное здание состоит из пяти крыльев. Помимо этого есть множество подземных ходов и внешних построек. Внутри насчитывается более пятисот комнат, среди которых – несколько библиотек, просторный амфитеатр, учебные залы и, конечно, уютные жилые покои. Все они расположены вокруг внутреннего двора, который в ясные дни сияет, но сейчас выглядит немного мрачно.

Вик медленно скользила взглядом по узкому коридору. Ее воображение рисовало процессию в длинных мантиях, с остроконечными шляпами на головах, но коридор оставался безмолвным и пустым. Только камень – твердый, холодный, с тонким слоем конденсата.

– Где все? – спросила она, представляя, как ее пальцы скользят по шершавой поверхности каменной стены.

Генри бросил на нее предупреждающий взгляд.

– Что? – прошептала Вик.

Проигнорировав ее, Генри посмотрел на Макса, а тот достал из кармана жилета изысканные золотые часы, щелкнул крышкой и убрал их обратно.

– Жители замка уже разошлись по своим комнатам, – объяснил Макс. – Членам Ордена не рекомендуется бродить по залам ночью. – Не дожидаясь вопроса Вик, он продолжил: – В замке всегда жило ограниченное количество членов Ордена. Возможно, вы заметили, что его архитектура рассчитана на куда большее количество обитателей, но даже в лучшие времена Ордена у нас не хватало людей, чтобы заполнить все комнаты. Сейчас же ведьм осталось меньше, чем многим хотелось бы.

– А что случилось с остальными? – с тревогой спросила Вик, и ее мысли невольно вернулись в мрачные времена охоты на ведьм: к страху, боли и образам женских тел, превращающихся в пепел.

Генри бросил на сестру быстрый взгляд. Казалось, он считал ее вопросы неуместными, ведь их единственной целью была оценка безопасности, но Вик лишь закатила глаза.

Заметив напряжение между братом и сестрой, Макс усмехнулся.

– Все не так мрачно, как тебе кажется, – сказал он немного легкомысленным тоном. – Просто ведьм рождается все меньше.

– Когда начнется мое обучение? – спросил Генри, пытаясь сменить тему.

– Оно началось две недели назад, – ответил Макс. – Так как нам было непросто тебя найти, ты присоединился к нам последним. Но не волнуйся, это не значит, что ты отстанешь – каждый начинает с азов.

Они вошли в длинный коридор с множеством дверей, и Макс остановился примерно посередине.

– Ты тоже можешь к нему присоединиться. Если, конечно, захочешь, – предложил Макс Вик.

– Присоединиться?

На мгновение ей показалось, что он говорит об Ордене, и ее мысли закружились вихрем. Мать всегда оберегала свои тайны, особенно те, что касались происхождения Генри и ее собственного. Поэтому Вик и представить не могла, что когда-нибудь ей доведется оказаться за одним столом с теми, кого она считала далекими и недосягаемыми.

– На занятиях, – уточнил Макс. – Утром ты можешь пойти с братом.

– О, но я… – Вик покачала головой.

– Я понимаю, что ты не обладаешь магическими способностями. Но чтобы защитить брата, тебе лучше быть рядом с ним на занятиях. Так ты сможешь лучше понять, чем мы здесь занимаемся.

Будь у нее такая возможность, Вик, конечно же, предпочла бы остаться с Генри. Мысль о том, чтобы оставить его здесь, а самой вернуться в Техас одной, не давала ей покоя всю неделю. Но она не была уверена в истинных намерениях Макса.

– Как же я смогу его защитить?

Макс равнодушно пожал плечами и кивнул в сторону одной из дверей.

– Поглядим.

Толстая деревянная дверь, как и все остальное в замке, выглядела роскошно и неуместно для этого времени. Ее поверхность украшала изящная резьба в виде листьев, а красная стеклянная ручка блестела на дубовых панелях, как капля крови. Над дверью висела медная табличка с номером 241.

– Я подумал, что вам будет удобнее жить вместе, – сказал Макс, вложив в ладонь Генри пару ключей.

– Я думал, вы не ожидали моего приезда.

Макс лишь улыбнулся и продолжил:

– Комната должна быть готова. Но, пожалуйста, дайте знать, если что-то понадобится. И не бродите по коридорам после наступления темноты без сопровождения.

Внезапно, словно под действием неведомой силы, тяжелая дверь за спиной Макса распахнулась и с глухим стуком врезалась в стену. Вик вздрогнула от неожиданности, но дверь так же резко захлопнулась, оставив только эхо.

Макс поморщился, но не оглянулся.

– У этого места свои законы, – произнес он, мягко улыбнувшись Генри и Вик. – Скоро увидимся. Дайте знать, если потребуется помощь.

Как только Макс отвернулся, Генри, воспользовавшись ключом, вошел в комнату. Дверь, прежде обладавшая собственной волей, теперь, напротив, была молчалива и неподвижна. Пока брат изучал их новое пристанище, Вик решилась и поспешила за Максом.

– Макс, подождите! – крикнула она.

– Да, Виктория? – спросил он, обернувшись, и удивленно приподнял бровь.

– Чем именно занимается ваш Орден? – спросила она, подойдя ближе.

– Натаниэль ничего не рассказал вам, когда приходил? – спросил Макс.

– Он не стал вдаваться в подробности, – ответила Вик.

– Орден поддерживает баланс между миром живых и миром мертвых, – сказал Макс, продолжая идти. Виктория старалась не отставать, внимательно его слушая. – Завеса между мирами подобна тончайшей вуали. И порой она становится настолько прозрачной, что сквозь нее начинают просачиваться сущности из другого измерения. Наш Орден создан для того, чтобы восстанавливать эту Завесу, когда она теряет свою прочность.

– Что будет, если Завеса исчезнет? – поинтересовалась Виктория, ощущая, как по спине пробежал холодок.

Макс задумчиво провел рукой по подбородку. Его взгляд стал серьезным.

– Без Завесы миры сольются. Мертвые смогут бесцеремонно бродить среди живых и убивать их. Это будет катастрофа. – Он произнес это спокойно, будто речь шла о научном проекте – интересной теме для обсуждения за ужином с бокалом вина. Но это был не просто разговор, а предупреждение о пугающем будущем, которого следует избежать любой ценой.

– Моя мать принимала в этом участие? – спросила Виктория, чувствуя, что в груди что-то сжалось.

Внезапно Макс помрачнел.

– Мередит Вуд присоединилась к Ордену в том же году, что и я. Ее смерть стала для нас огромной трагедией, – ответил он, но голос его звучал отстраненно.

– Что с ней случилось? – настойчиво спросила Вик, не в силах сдержать любопытство.

– Останься и узнай сама, – ответил он.

Кивнув на прощание, Макс ушел, оставив Вик одну в коридоре.

По дороге к выделенным для них апартаментам ее мысли путались. Еще два дня назад, покидая город и направляясь в замок, Вик питала надежду, что это всего лишь иллюзия или шутка. Что они будут путешествовать по северо-востоку, пока Генри не осознает, что магия – лишь выдумка, и они смогут вернуться к нормальной жизни. Но когда замок возник из темноты, она поняла, что ее опасения подтвердились. Генри поступит в школу магии и станет таким же замкнутым, как их мать. Вик останется без брата. Будет изгнана из этого мира, став изгоем в своем собственном. А ее мать…

Вик давно подавляла свое любопытство, но теперь оно вспыхнуло с новой силой. Что сделала Мередит, чтобы оказаться здесь? Почему оставила это место? Что убило ее? Это место? Или кто-то или что-то другое?

Дверь апартаментов вела в просторную гостиную, с одной стороны от которой располагалась зона для отдыха с каменным камином, а с другой мини-кухня, плавно переходящая в столовую. На столе стояли две тарелки, заботливо накрытые серебряными крышками. Вик приподняла одну из них, и легкий пар, поднимающийся от горячей пищи, мгновенно наполнил комнату ароматом свежей еды. В тарелке перед ней красовалась аппетитная куриная грудка с нежной спаржей и хрустящим запеченным картофелем. Рядом стоял бокал вина и лежали изящные столовые приборы. Вик улыбнулась и закрыла крышку, чувствуя легкое смущение из-за готовой горячей еды перед ними. Генри, напротив, стремительно опустился в кресло напротив и с нетерпением воскликнул:

– Я просто умираю от голода!

Вик осторожно коснулась его плеча, выражая беспокойство за безопасность еды, но Генри посмотрел на нее с легким равнодушием.

– Они бы не направили меня сюда, чтобы отравить, – уверенно заявил он и, возможно, был прав. Если бы Орден планировал что-то недоброе, он бы дождался, пока получит нужную информацию.

Вик убрала руку и устроилась рядом с братом, с прищуром наблюдая за тем, как он с удовольствием поглощает еду. Генри стонал от наслаждения, смакуя каждый кусочек курицы.

– Попробуй, это невероятно вкусно, – сказал он с полным ртом.

– Как ты мог стать таким доверчивым? Я ведь воспитываю тебя с самого детства, – заметила Вик.

– Вот именно, – согласился Генри, энергично жестикулируя вилкой. – У меня была не одна возможность убедиться, что постоянная подозрительность ни к чему хорошему не приводит.

– Можешь критиковать меня сколько угодно, но только благодаря моей подозрительности мы все еще живы.

Прежде чем аккуратно откусить кусочек куриного мяса, Вик долго изучала содержимое тарелки.

– Вкусно? – спросил Генри, наблюдая за сестрой. – Ну, согласись.

– Не хватает чеснока, – заметила Вик, и он закатил глаза.

Когда они закончили есть, Вик собрала посуду и осмотрелась. В гостиной перед камином, за решеткой которого тихо горел огонь, стояли массивное кресло и диванчик. Большая часть стен была покрыта темно-красными обоями, а одна отделана камнем. Апартаменты были уютными и напоминали Средневековье, несмотря на наличие электричества и вентиляции. Вик снова поразилась молодости замка. Такую атмосферу создали специально. Кто-то пытался воссоздать образы феодальных замков со своими лордами и леди, страдающими крестьянами и старинной академией. Правда, в увеличенном масштабе, с добавлением современных удобств. Вик задумалась, зачем они пошли на такие усилия.

В задней части апартаментов располагались две спальни, каждая со своей ванной комнатой. Это было удобно, ведь у них с Генри дома была только одна ванная на двоих.

Увидев свой чемодан на багажной полке в одной из спален, Вик вздрогнула. Как они попали в машину? Как опередили их с Генри и оказались здесь первыми?

Но она отбросила эти мысли. Вик понимала, что в замке живут ведьмы и колдуны, применяющие магию даже в повседневных делах. Ей нужно перестать отвлекаться на мелочи и сосредоточиться на главном.

В центре комнаты величественно возвышалась деревянная кровать с балдахином, которая идеально сочеталась с роскошным комодом. Толстые ковры, уложенные друг на друга, покрывали каменный пол. У окна, скрытого за тяжелыми красными шторами, гармонирующими с общей цветовой гаммой комнаты, расположились уютное кресло и небольшой столик.

Увидев свое отражение в позолоченном зеркале, Вик не смогла сдержать вздох.

– Ты в порядке? – спросил Генри с кухни.

– Почему ты не сказал, что моя прическа похожа на куст? – ответила она немного раздраженно.

Генри выглянул из-за стула и внимательно посмотрел на нее.

– Мне нравится твоя прическа, – задумчиво произнес он. – Ты напоминаешь мне Медузу горгону.

– Это не тот комплимент, на который я рассчитывала, – заметила Вик с иронией, а затем вернулась к зеркалу и пригладила непослушные локоны. В золотой раме ее отражение выглядело иначе. Казалось, что в ее облике появилась величественность. Брови нахмурены, взгляд устремлен на дорогую вещь.

Осмотрев ряд книг на каминной полке, Вик поняла, что они больше для украшения, чем для чтения. Твердые обложки скучных изданий, которые люди покупают, не собираясь читать, не вызвали у нее интереса. Ей хотелось найти книги об Ордене или о магии, но, увы, их не оказалось.

– Что ты сказала Максу? – поинтересовался Генри, подходя к ней сзади.

– Спросила о маме, – ответила Вик, помедлив.

– И что он ответил?

– Ничего интересного.

– Ты всерьез планируешь остаться? – спросил он чуть тише и, когда Вик пожала плечами, обошел диван и продолжил: – Боишься, что не сможешь вернуться на прежнюю работу?

На прошлой неделе, когда она ушла с работы прямо посреди смены, владелец ресторана вышел из себя и позвонил, чтобы накричать на нее. Вик не осталась в долгу и ответила тем же. В итоге положение дел только усугубилось.

– Если честно, я даже не задумывалась об этом, – призналась Вик. – Однообразная жизнь давно меня утомила. Да и вопросы Натаниэля ситуацию не улучшили.

– Ты могла бы заняться чем-то другим, – предложил Генри.

– Есть какие-нибудь идеи?

– Например, устроиться на работу тренером додзе.

Вик обожала драться. Это было ее спасением и страстью. Но она не знала, готова ли превратить это увлечение в профессию.

Снова пожав плечами, она взглянула на брата.

– Как тебе это место? – спросила Вик.

– Волнующе, – ответил он с легкой улыбкой. – Мама часто повторяла, что я особенный и у меня есть важное предназначение. Я не придавал этому значения, но теперь думаю, что она была права.

– Она верила, что у тебя есть потенциал для великих свершений, – согласилась Вик.

– Думаешь, она имела в виду именно это? – задумчиво спросил Генри. – Завтра все станет ясно, – добавил он с ноткой грусти в голосе.

Вик кивнула и, когда Генри ушел в спальню, еще долго смотрела на танцующие языки пламени в камине. Ей стало интересно, каково это – ощущать, что ты предназначен для чего-то важного, что ты на своем месте.

Глава 5

Лумен – это уникальная особенность, присущая всем ведьмам, проявляющаяся в виде светящихся радужных оболочек глаз. Этот феномен заметен с самого рождения, но только при особых условиях. Внешний вид Лумена различается у каждой ведьмы, и ученые до сих пор не установили связь между его особенностями и магическими способностями ведьмы.
Уильям Раскин, «История Ордена Ахерона» (Нью-Йорк, 1935)

Следовать предупреждению Макса и не бродить по замку казалось простым делом. Однако, оказавшись в незнакомом месте, Вик вдруг вспомнила детство. Ее мать часто так поступала с ней, когда та была маленькой. Мередит приводила ее в разные здания, будь то кабинет врача, административное помещение или недостроенное крыло новой больницы, и оставляла одну, приказывая ждать.

Только однажды Вик ослушалась запрета матери. Она сидела в кладовой на большом оранжевом ведре, которое служило ей табуретом, и читала книгу из библиотеки города, покинутого неделю назад. Дочитав, Вик закрыла пластиковую обложку и начала теребить края. Мередит долго не возвращалась, и девочка, поглощенная скукой, выглянула наружу. Дверь была не заперта и легко открылась.

В коридоре, освещенном тусклыми флуоресцентными лампами, бледный линолеум выглядел пятнистым и серым от времени и грязи. Вик внимательно изучила окружающую обстановку, но не нашла никаких признаков присутствия матери. Она не решилась окликнуть Мередит, боясь, что та отругает ее за нарушение правил, но надеялась, что мама не будет сердиться. Ведь Вик ждала ее довольно долго.

Заметив, как в конце коридора мелькнул свет, Вик направилась к нему. Она кралась вперед, стараясь не шуметь, мягко скользя по полу своими маленькими ножками. Почти у поворота она услышала странный звук, похожий на низкий устрашающий рык, и мгновенно остановилась. В воздухе повисло тревожное напряжение, и вдруг совсем рядом раздались влажные шлепки.

Когда рычание перешло в оглушительный рев, Вик осознала, что это шаги чего-то исполинского и мощного, намного крупнее и сильнее ее. Громкие влажные нечеловеческие шаги раздавались все ближе. Она закрыла уши руками и зажмурила глаза, ощущая, как нечто неумолимо приближается.

Внезапно тишину разорвали всплеск и пронзительный визг. Затем крик Вик эхом разнесся по пустому коридору. Кто-то резко схватил ее за плечи, и, открыв глаза, девочка увидела лицо своей матери, искаженное страхом, которого она никогда прежде не видела. В ушах зазвенело. Мередит кричала на Вик, ее лицо исказила ярость, а глубокие морщины прорезали лоб. Она обвиняла Вик, что та не осталась на месте, подвергнув их обеих опасности. Схватив дочь за руку, Мередит быстро выволокла ее из здания. Вик едва поспевала за матерью.

Дорога домой прошла в тишине. Мередит не разговаривала с ней, а Вик смотрела в окно в паническом оцепенении, которое не покидало ее потом еще несколько недель. Она не плакала. И не жаловалась, когда Мередит в следующий раз оставила ее одну. Много лет после смерти мамы Вик не могла понять, почему не заметила, что Мередит лгала о своих ежедневных занятиях. Так же как и не смогла понять, что вызывало тот звук, который теперь преследовал ее в заброшенных уголках чужих домов, на заднем сиденье автомобиля, когда она оставалась наедине с собой в ночной темноте.

Прошло двадцать лет, но Вик так ничему и не научилась. Она осторожно прижалась ухом к закрытой двери спальни Генри и бесшумно выскользнула в коридор. Замок погрузился в темноту и тишину. Лунный свет, пробиваясь сквозь окна, отражался от заснеженного двора и отбрасывал на пол длинные тени. По привычке Вик достала телефон, но он, конечно, не работал. Она не знала, намеренно ли Орден изолировал замок от внешнего мира или это было случайное совпадение, ведь Авалон находился в таком глухом месте. Да и звонить было некому. Единственный человек, к кому она могла обратиться за помощью, спал в их новых апартаментах неподалеку.

Десятки одинаковых дверей, напоминающих те, что вели в их с Генри апартаменты, выстроились вдоль коридора, изредка прерываясь арочными окнами или позолоченными картинами. Эти произведения искусства больше подходили для роскошного ренессансного зала музея, чем для уединенного убежища в горах Нью-Йорка. Продолжая свой путь, Вик с опаской оглядывалась на портреты, боясь, что чьи-то глаза следят за ней, но они оставались неподвижными, как и положено картинам. На одном из полотен мужчина в бархатном костюме держал змею так, словно это был изысканный бокал вина, который нужно покрутить перед тем, как насладиться его вкусом. Казалось, что некоторые места сохраняют жизнь даже после ухода их обитателей.

Вик пыталась представить, как могла бы сложиться их жизнь в этом месте. Воображала, как юные ведьмы, полные энтузиазма, спешат на занятия, сжимая в руках книги, и смеются, запрокинув головы. Но, оглядывая массивные каменные коридоры, она не находила здесь ни радости, ни веселья. Воздух казался пропитанным древними тайнами, чем-то холодным и вязким. Вик задумалась о том, сколько лет провела здесь ее мать. Ощущала ли Мередит себя здесь более уютно, чем в любом из временных пристанищ, которые она делила со своими детьми?

Повернув за угол, Вик ожидала увидеть знакомую лестницу, по которой они поднимались с Максом. Однако перед ней открылся еще один узкий коридор, и она поняла, что заблудилась. Коридор позади нее вел обратно, а тот поворот, который она сделала несколько секунд назад, исчез, словно его никогда и не было.

Не веря своим глазам, Вик медленно обернулась. Коридоры замка не могли двигаться сами по себе. Но, как сказал Макс, у замка был свой разум. И он хотел, чтобы она шла дальше. Стараясь сдержать страх, Вик продвигалась вперед с осторожностью. Авалон представлялся ей гигантским каменным драконом, каким она видела его снаружи. Может быть, он пытался ее проглотить? Она блуждала по запутанным переходам, тщетно пытаясь отыскать что-то, что могло бы указать ей путь обратно в свои апартаменты. Ее взгляд был прикован к пустоте вокруг, словно она ожидала услышать звуки там, где их не было.

Внезапно Вик заметила брешь в бесконечном лабиринте коридоров. С обеих сторон они вели на обширную площадку, словно узлы дорог, сходящиеся на перекрестке. Железная решетка преграждала путь к краю, и, подойдя к ней ближе, Вик замерла, раскрыв рот от изумления. Напротив нее возвышалось витражное окно, достигающее, вероятно, тридцати футов в высоту. Как и арочный потолок над ним, окно заканчивалось острым пиком. Тысячи стеклянных фрагментов, собранных в уникальный узор, подобный которому она никогда прежде не видела, выглядели слишком современными для старинной церкви. Каждый отдельный элемент, не больше кулака Вик, был освещен мягким лунным светом.

В центре витража на коленях стояла женщина в темно-синем платье. Она что-то держала в руках. Вик прищурилась и заметила слабый зеленый свет, пробивающийся между ее пальцами. Похоже, это была коробка или банка. Другая ее рука безвольно лежала вдоль тела, а пальцы едва касались тонкого диска того же яркого цвета. Это была крышка. Из груди женщины медленно выползала черная тень. Она была густой и зловещей, как кровь, которая стекала по оконной раме. Монстр с острыми клыками и неровными краями, созданный из грубых осколков стекла, пробивался сквозь изображение, оставляя за собой хаос и разрушение. Ледяные перила впились в бедра Вик, когда она наклонилась вперед, чтобы лучше разглядеть детали. Глаза женщины были закрыты, а лицо выражало одновременно утонченное облегчение и невыносимую боль. Оно было прекрасным, но в то же время пугающе неправильным.

Через окна виднелся мир за пределами коридора. Бескрайний лес простирался вдаль, а бледная луна, словно призрачный художник, наносила свои холодные мазки света на верхушки деревьев. Вечерняя мгла рассеялась, облака разошлись, открыв перед Вик панораму ночного неба, усыпанного плотно сгруппированными созвездиями. Внезапно что-то шевельнулось на границе леса, и из тени деревьев выскользнула фигура, которая тут же растворилась в темноте. Вик едва успела ее заметить, но увиденное вызвало у нее ужас. Существо мчалось с головокружительной скоростью, которая была не под силу человеку и не по зубам животному. Оно скользило по земле, используя нечто неосязаемое, густое и темное, как дым. Ее дыхание участилось, когда она поняла: это существо – кем бы оно ни было – движется к замку.

Вик отошла от решетки и торопливо направилась обратно, борясь с нарастающим чувством тревоги, которое становилось все сильнее. Знакомый страх обретал новые, пугающие очертания.

Спотыкаясь, Вик вернулась в коридор, ведущий к их апартаментам, и с облегчением направилась к двери, но, коснувшись ручки, покрытой плотным слоем пыли, застыла. На ее ладони остался темный след. Чтобы накопилась такая грязь, потребовались бы десятилетия, а может, и столетия. Вик не могла поверить, что здания могут принимать решения за людей, но поняла, что замок не подчиняется ее воле и откроет ей путь обратно, только когда сам решит.

Вик почувствовала, как ее сердце сжалось от неясного предчувствия, когда она толкнула массивную дверь. За ней скрывались не их с Генри апартаменты, а мрачная, лишенная окон комната, напоминающая заброшенный склад. Включив фонарик на телефоне, она замерла от удивления. Свет выхватил из мрака ряды предметов. Некоторые предметы были ей знакомы: ножи, веревки и мечи. Другие: японские метательные ножи, изогнутые кинжалы и длинные катаны, она встречала только на картинках и видела воочию впервые. А назначение тонкой полоски серебристого металла – странного кнута без рукояти – оставалось загадкой.

Внезапно Вик заметила стеклянную витрину одного из шкафов и опустилась на корточки перед полкой с темными плоскими камнями. Ее пальцы машинально постукивали по стеклу. Камни различных оттенков и текстур, выложенные ровными рядами, мерцали в мягком свете. Эта комната больше напоминала выставку минералов, чем оружейную витрину, но, как обычно, Вик заинтересовалась мечами и провела пальцем по безупречному лезвию короткого меча, который находился на уровне ее глаз. Металл тихо зазвенел под ее прикосновением, и она не сразу заметила, как порезала палец. Поразившись идеальной остроте лезвия, Вик быстро слизнула каплю крови. Поддержание такого количества оружия в идеальном состоянии требовало невероятных усилий.

Услышав шаги, Вик вздрогнула. К двери на противоположной стороне приближались две пары ног. Быстро выключив свет, она неслышно проскользнула в коридор и притаилась в тени у стены. Вик надеялась остаться незамеченной. Сердце бешено колотилось, но она старалась дышать спокойно, чтобы не выдать себя. Паника могла все испортить.

– Я могу легко их убрать, – сказал кто-то из комнаты, которую только что покинула Вик. Грубый голос, наполненный угрозой, эхом отозвался в ее груди, вызывая инстинктивное беспокойство. Кожа на руках зачесалась, словно предупреждая об опасности.

Затем последовали тяжелые шаги и шорох, как будто кто-то собирал свое снаряжение.

– Если мы не устраним причину, ситуация только усугубится, – сказал первый голос.

– Я прекрасно осведомлен о вашем мнении по этому вопросу, – последовал резкий ответ Натаниэля. Вик сразу узнала его голос.

Любопытство Вик пробудил необычный звук скрежета металла и капель воды.

Она старалась ступать тихо и осторожно продвигалась вперед, пока не смогла заглянуть за угол. Мужчины оставили дверь приоткрытой, и тонкая полоска света освещала комнату достаточно, чтобы Вик могла что-то разглядеть. Натаниэль выглядел таким же обычным, как и в ее воспоминаниях, но рядом с ним стояла фигура, которая никак не вписывалась в общую картину. Он был на голову выше Натаниэля, и его одежда была грязной. В тусклом свете было трудно что-то рассмотреть, но Вик заметила, что его лицо скрыто под растрепанными каштановыми волосами. Этот человек не мог быть реальным. Его широкие плечи и черная одежда придавали ему вид, будто он вышел из другой эпохи. Такой высокий мужчина выглядел бы гармонично в римском храме, возвышаясь над верующими, как статуя из камня.

Вик не могла оторвать взгляд от великана, который медленно, почти лениво снимал с плеч ремни. На них висели короткие клинки, всего несколько дюймов длиной, аккуратно уложенные вдоль гладкой кожи. Великан не поднимал головы, но как только он вытащил один клинок из ножен, Вик инстинктивно отступила на шаг назад. Она узнала темную жидкость, стекающую с лезвия. Это была кровь – вязкая и черная, словно слишком долго пролежавшая на солнце.

Услышав шаги Вик на каменном полу, великан поднял голову. Его длинные волосы раскинулись в стороны, открывая лицо. Квадратную челюсть обрамляла короткая борода, грубая и местами запачканная кровью. Широкие скулы и выпуклая переносица придавали ему суровый и почти свирепый вид, а над глазами нависали густые брови, словно они могли скрывать что-то еще более мрачное. Его голубые глаза были светлыми, но в их глубине таилась тьма, как лед, небо и уголь, как осколки стекла на асфальте после аварии, как вспышки света, оставшиеся от чего-то, что навсегда изменило его жизнь. Вик замерла, не дыша, как рыба, пойманная на крючок, не в силах отвести взгляд от этого удивительного, но пугающего человека.

Натаниэль замер, его взгляд неотрывно следовал за незнакомцем, который пристально смотрел на Вик, словно хищник, выслеживающий добычу. Она не могла отвести глаз от этого человека, чувствуя, как его внимание сковывает ее, словно невидимые путы.

– Кто ты? – Его голос ударил ей по ушам, словно барабан, и Вик судорожно сглотнула, почувствовав, как жар разливается по коже, пульсируя напряжением.

– Виктория, – произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал твердо. Это было все, что Вик смогла сказать. Только свое имя.

Ее охватило странное чувство: внутри бушевала буря из льда и пламени, страха и волнения. Незнакомец приподнял брови, и грязь на его лице пошла трещинами. Она почувствовала его взгляд, словно охотничий, выискивающий уязвимость добычи, и упрекнула себя за растерянность, потому что могла бы собраться как воин. Мужчина видел ее лучше, что ставило ее в невыгодное положение, но за спиной Вик был коридор, и она знала, что может быть быстрой. Она могла бы сбежать, если бы Авалон ей позволил, и снова найти свои апартаменты. Запереть дверь и надеяться, что он не сможет ее догнать.

– Виктория, – повторил он, и звук ее имени, произнесенный глубоким голосом, заставил ее вздрогнуть. – Ну, конечно. Это Виктория, – сказал он, повернувшись к Натаниэлю.

– Виктория Вуд, – добавила Вик более уверенным тоном. – Мой брат Генри…

– Ее брат приехал сюда на обучение, – произнес Натаниэль, глядя на нее с удивлением.

– И она просто решила к нему присоединиться? – спросил незнакомец, глядя на Вик.

– Ее не приглашали, – ответил Натаниэль.

– Мне сказали, что мое присутствие здесь не будет проблемой, – сказала Вик.

– И кто же вам это сказал? – поинтересовался незнакомец.

Его бледные глаза смотрели на нее так пристально, что она почувствовала желание отвести взгляд.

– Макс, – ответила она.

– Макс, наверное, сказал вам, что после захода солнца нельзя гулять по замку, – произнес он низким, гулким и безэмоциональным голосом. – Этот замок огромен и почти пуст. В ночных коридорах скрываются разные существа, и ни одно из них не ищет дружбы, Виктория. – Он насмешливо повторил ее имя, и Вик нахмурилась, ощутив, как это слово проскользнуло по ее спине.

– Я смогу о себе позаботиться, – сказала она.

– Конечно, раз вы в это верите, – сказал он с легкой улыбкой. – Но жизнь здесь переменчива. Никогда не знаешь, что произойдет.

– Я в порядке, – резко бросила Вик.

– Пока что, – произнес незнакомец, глядя на Натаниэля. – Но я рекомендую вам вернуться туда, откуда вы приехали, как только взойдет солнце.

– Макс сказал, что я могу остаться в замке, – сказала Вик.

– Макс солгал, – ответил незнакомец, отвернулся и вышел из комнаты.

Вик с облегчением выдохнула и посмотрела на Натаниэля. Она вспомнила, как он напугал ее несколько дней назад, а сейчас этот мужчина казался ей почти родным. Но Натаниэль лишь усмехнулся и молча последовал за великаном, не вступив с ней в разговор.

Замерев, Вик сделала два глубоких вдоха и, развернувшись, побежала прочь. На этот раз замок позволил ей добраться до апартаментов, и, влетев в гостиную, она резко захлопнула за собой дверь.

Глава 6

Мы, лишенные веры в богов, владеем лишь тайнами человеческой природы.
Как член Ордена Ахерона, я торжественно клянусь следовать древним заветам. И я посвящаю свою жизнь поддержанию Равновесия и сохранению границы между мирами.
Я обязуюсь хранить тайны Ордена и неукоснительно соблюдать его законы. Я не открою свою сущность или сущность своих собратьев людям, буду с почтением относиться к старшинам и беспрекословно подчиняться их приказам.
Я осознаю, что нарушение этих обетов карается смертью, и, предав свою клятву, приму неизбежность своей участи.
Из обрядов посвящения Ордена Ахерона (записано Э. Бенджамином Томасом, 1867 г.)

– Иименно эта способность «понимать» и является ключевым фактором, позволяющим отличить достойных от недостойных.

На следующий день, после обеда, Вик впервые познакомилась с теорией колдовства. Это было скучно.

Ученики собрались в просторном лекционном зале, который находился примерно на двадцать футов ниже уровня земли. В центре зала возвышалась кафедра, а вокруг нее полукругом стояли четыре ряда больших круглых столов. За кафедрой расположился мужчина лет семидесяти. Его лицо с резкими чертами выражало явное раздражение, а взгляд то и дело останавливался на Вик.

Мужчина представился как Старейшина Томпсон и начал монотонно рассказывать об истории Ордена Ахерона. Часы показывали, что лекция шла уже семьдесят пять минут.

На лекцию Вик опоздала. Она вошла в аудиторию через пять минут после ее начала, ругая себя за то, что не смогла проснуться раньше, и брата – за то, что ушел без нее. Макс оставил на кухонном столе записку с описанием маршрута, которую Вик едва заметила, торопясь покинуть апартаменты. Но указания оказались совершенно бесполезными. Лабиринт замковых коридоров, казалось, был специально создан, чтобы замедлить ее, и к тому моменту, когда Вик наконец добралась до нужной двери в готический лекционный зал, она была потной, раздраженной и запыхавшейся.

Она сидела дальше всех от кафедры, чувствуя себя неуютно после десятилетнего перерыва в учебе. Но ни один школьный опыт не подготовил ее к такому классу. Потолок, как и все стены в комнате, был наклонен в сторону Старейшины, который стоял за массивной деревянной кафедрой, весившей, вероятно, целую тонну. На голых каменных стенах не было ни окон, ни украшений, только мерцающие свечи в старинных бра и висящие масляные портреты важных мужчин. За кафедрой располагались четыре пустые доски.

Генри сидел в первом ряду. Вик наблюдала за его светловолосой головой, которая кивала в такт лекции Старейшины Томпсона, и пока ее брат старательно записывал все что слышал, заметила стопку книг и задумалась: откуда они взялись?

Аудитория была заполнена десятками учеников, которые каждые несколько минут обращали свои взгляды на Вик. Их лица выражали смесь любопытства и неприязни, и Вик недоумевала, как они могли понять, что она отличается от них. Однако они явно это знали.

Вдруг Вик перестала замечать их внимание, отвлеченная чем-то более странным.

Вдоль задней стены стояли три фигуры в длинных черных плащах, которые скрывали их лица и тела. Плащи были закреплены блестящими металлическими ремнями. Капюшоны закрывали их головы до самого носа, не позволяя видеть ничего, кроме пола. В руках они держали серебряные подносы, нагруженные книгами в кожаных переплетах. Подносы были тяжелыми, но фигуры стояли неподвижно.

– Орден Ахерона полагает, что ведьмы являются потомками тех, кто первым открыл для себя возможность восприятия и использования универсального языка, который представляет собой энергию, пронизывающую всю материю, будь то живая или мертвая.

Завороженная фигурами в мантиях, Вик едва слушала Старейшину. Кто они? Почему их лица скрыты? Почему никто не обращает на них внимания?

– Конечно, это не язык в привычном понимании этого слова. Хотя его можно услышать и повторить, у него нет слов и грамматических правил. Невозможно научить универсальному языку человека, который не обладает этой способностью с рождения.

Когда дверь рядом с Вик открылась и внутрь скользнула чья-то фигура, девушка продолжала смотреть на Старейшину, жалея, что не захватила ничего для записей. Эта мысль просто не пришла ей в голову.

– Универсальный язык – не просто навык или умение. Это нечто гораздо большее. Дополнительное чувство, подобное зрению или слуху, которым обладает каждый из вас. Универсальный язык естественен для нас с рождения, как дыхание, и с помощью заклинаний, ритуалов и полученных здесь знаний вы им овладеете. Научитесь управлять этой силой легко и свободно.

Хотя в большом зале было полно свободных мест, кто-то сел рядом с Вик. Привлеченная тихим шепотом, она повернулась и увидела перед собой незнакомку с глубокими карими глазами оттенка глинистой почвы. Они напомнили ей о детстве, когда она проводила жаркие дни, играя на улице.

– Ты Вик? – спросила девушка. Ее голос звучал тихо, но уверенно.

Вик кивнула, не зная, как реагировать на этот вопрос. Откуда незнакомка узнала ее имя?

– А ты? – осторожно спросила она, стараясь не выдать своего любопытства.

Девушка вздохнула и пригладила складки на своем ярком красном свитере. Но ткань снова смялась, едва она отпустила ее.

– Я опоздала, – сказала она, как будто извиняясь за свое присутствие. – Он уже рассказал о практической части?

Вик нахмурилась. Ее мысли были заняты совсем иным. Она была убеждена, что занятия будут исключительно теоретическими, и никак не предполагала, что в них окажется практическая часть.

– Практическая часть? – переспросила она, стараясь скрыть свое замешательство.

Девушка выдохнула с облегчением, словно ее вопрос наконец-то был услышан.

– Помните, что переоценивать свои силы опасно, – неожиданно серьезно произнес Старейшина. – Вы родились с этим даром, но без инструментов для его развития. У каждого из вас есть свой предел. Узнайте его, и у вас появится шанс.

Вик облизнула сухие губы и сглотнула, ощущая, как внутри нарастает тревога. Слова Старейшины звучали как предупреждение, и она не знала, как к ним относиться.

– Итак, – он аккуратно разгладил свои бумаги, – почти все из вас, – его взгляд задержался на Вик и ее странной соседке, – являются рекрутами первого уровня обучения. Ваши занятия будут сосредоточены на изучении перемещения и структуры неодушевленных объектов.

Девушка рядом с Вик застонала.

– Ваша задача сегодня – научиться призывать универсальный язык для растворения твердой материи. Материалы будут ждать вас в учебном классе. Пожалуйста, возьмите книгу заклинаний с подносов в задней части аудитории, когда будете выходить, – сказал он.

Вик осознала, что он имел в виду подносы, которые держали фигуры в капюшонах.

Когда новобранцы взялись за сборы, зал ожил. Вик поднялась и, последовав за девушкой, идущей впереди, вместе с остальными покинула аудиторию. В коридоре она поднялась на цыпочки, пытаясь разглядеть Генри в толпе. Его выдавали светлые кудри, но лицо оставалось скрытым.

Внезапно ее плечо задел кто-то, проходящий мимо. Вик едва удержалась на ногах, но успела воскликнуть:

– Эй!

Но вместо извинений парень лишь пробормотал себе под нос:

– Не мешайся.

Вик проводила его взглядом, испытывая скорее удивление, чем раздражение. Девушка, стоявшая рядом, не сводила с нее глаз, а когда их взгляды встретились, незнакомка едва заметно кивнула в сторону удаляющегося ученика. Вик последовала за девушкой по длинному коридору без окон, чувствуя на себе любопытные и настороженные взгляды.

– Ты так и не назвала мне свое имя, – заметила она.

Стены вокруг испещряли таинственные знаки, словно чьи-то когти оставили на них свои следы. Некоторые из них были сложными, похожими на древние руны, заключенные в круги размером с ладонь, а другие – простыми и грубыми, будто вырезанными на камне примитивным ножом.

– Меня зовут Сара, – произнесла девушка с легкой улыбкой. – Нам туда, – добавила она, указав на массивную дверь с бронзовой табличкой с цифрой «1».

Они оказались в просторном помещении с высокими потолками. Балки, потемневшие от времени и покрытые глубокими царапинами, пересекали пространство, добавляя ему мрачную атмосферу. Каменный пол, испещренный пятнами и выбоинами от времени и разрушений, казался свидетелем многих битв. Класс был просторным и почти лишенным мебели, за исключением небольших столов, хаотично расставленных по всему помещению. На каждом столе стояла плетеная корзина, доверху наполненная странными камнями.

Ученики, привыкшие к таким мероприятиям, разбились на пары и заняли места за столами. Генри сел рядом с высоким темноволосым юношей, виновато взглянул на Вик и придвинулся ближе к столу. Вик пыталась скрыть свое разочарование, но в душе радовалась, что Генри легко находит общий язык с новыми людьми.

Сара жестом пригласила Вик присоединиться к ней в дальнем конце класса, открыла свою книгу заклинаний и пробормотала:

– Ну что ж, посмотрим, смогу ли я вспомнить, как это делается.

Вик открыла свою книгу и замерла, пораженная увиденным. Текст не походил ни на один из известных ей языков – это был хаотичный набор символов, не подчиняющийся законам грамматики или структуры.

– Это не английский, – заметила Вик, переворачивая книгу вверх ногами.

– Это универсальный язык, – объяснила Сара. – Не просто набор символов, а нечто большее. Выражение того, что невозможно описать словами. Как инстинкт, таящийся в глубинах нашего существа, который невозможно полностью передать другому человеку. Писать на этом языке способны лишь немногие. В основном это Старейшины и Маги.

– Старейшина говорил о нем как о концепции, а не о языке, – задумчиво произнесла Вик, откладывая книгу.

– Он и то, и другое, – ответила Сара. – В письменной форме это похоже на попытку запечатлеть нечто неуловимое. Как будто пытаешься поймать тень.

Вдруг ученики вокруг Вик, все как один, начали бормотать непонятные слова, уткнувшись в свои книги заклинаний и сосредоточенно хмуря брови. Они читали вслух на языке, который она раньше не слышала.

– Откуда они это знают? – удивилась Вик, глядя на Генри. Она пыталась понять, говорит ли он на том же таинственном языке, но другой ученик загораживал ей вид.

– Это первое задание, – пояснила Сара. – Ученикам выдают несколько страниц из книги заклинаний. И они не могут посещать занятия, пока не разберутся с их содержанием.

– Ах, – протянула Вик. – Как же я рада, что пропустила тот день. Иначе мне пришлось бы сидеть в комнате весь день, разглядывая непонятные каракули.

Раздался оглушительный треск. Вик машинально подняла руки, но взрыв оказался слабым. Пылевое облако накрыло лишь двух учеников за соседним столом.

– Опять эти фокусы, – пробормотала Сара, не отрывая глаз от книги.

– А они должны были их разбить? – тихо спросила Вик, когда пыль улеглась. На столе соседей валялся разбитый камень, напоминающий яйцо. Он принадлежал одной из девушек, которая с раздражением смотрела на соседку.

– Растворение твердой материи, – сказала Сара с насмешливой высокомерностью, повторяя слова Старейшины Томпсона. – Мы должны их разрушить.

– Разрушить камни? – переспросила Вик, удивленно вскинув брови.

Сара загадочно улыбнулась.

– Это лишь первый шаг. На следующей неделе нам предстоит научиться отправлять их в полет через весь класс.

– Неужели все уровни будут связаны с камнями?

Сара бросила на Вик многозначительный взгляд.

– Конечно, нет.

Две фигуры в длинных плащах быстро подошли к столу, чтобы замести следы недавнего инцидента, а Вик почувствовала укол сожаления, что Макс не рассказал ей более важных деталей.

– Кто эти люди? – тихо спросила Вик.

– Обычные слуги, – с едва заметной неприязнью ответила Сара. – Люди, лишенные магии, которых нанял Орден.

– Это их форма? – Вик с любопытством взглянула на одну из фигур в капюшоне, пытаясь разглядеть ее черты.

– Говорят, для секретности, – ответила Сара. – Слуги должны видеть только то, что необходимо убрать. По-моему, это унизительно. Такая мера подчеркивает их статус.

Вик поморщилась от отвращения.

– Тебе придется привыкнуть, – пробормотала Сара.

Слуга, стоявший ближе всего к Вик, закончил собирать осколки камня, но под раздавшийся грохот – знак успеха еще одного новичка – тут же поспешил к другому столу.

– Несколько лет назад форма одежды для слуг на лето изменилась, – продолжила Сара. – Для пошива стали использовать более дышащие материалы. Я считаю, это можно назвать социальным прогрессом в Ордене. – Сара не стала говорить тише, и несколько учеников недовольно посмотрели на нее.

– Я так понимаю, слуги – единственные люди в замке, кто не обладает магией? – спросила Вик, и при этой мысли у нее внутри все сжалось.

Сара посмотрела на нее, приподняв брови.

– Уже нет, – сказала она, и Вик расслабилась.

За соседним столом сидели две девушки. Бледными лицами и стройными фигурами они напоминали школьниц, едва перешагнувших порог двадцатилетия, а их взгляды были прикованы к Вик и Саре.

– Эй, мы пытаемся сосредоточиться, – раздраженно бросила блондинка, на лице которой отразилось пренебрежительное высокомерие. Ее подруга с каштановыми волосами, напротив, внимательно изучала Вик, словно впервые увидела нечто действительно интересное.

– Если ты не можешь сосредоточиться, пока я говорю, ничего не выйдет. Я люблю поболтать.

– Что ты здесь делаешь? – спросила каштановолосая, пристально глядя на Вик, перебив Сару.

Вик ощутила, как раздражение волнами прокатилось по ее телу, и посмотрела на Сару, которая хмуро наблюдала за девушкой, задавшей вопрос.

– Смотрю, как вы ломаете камни, – ответила Вик, стараясь сохранять спокойствие.

– Нет, что ты делаешь ЗДЕСЬ? – Девушка повторила вопрос с нажимом, как будто Вик не поняла ее с первого раза.

– Ты что, глухая? – раздраженно воскликнула Сара. – Она же ясно сказала, что сморит, как вы ломаете камни.

Вик фыркнула, а на лицах двух учениц отразилась смесь шока и возмущения.

– Не обращай на них внимания, – сказала Сара, стараясь успокоить Вик. – Ничтожество и тупица в шоке от нового соседа в их вольере.

– Лили и Клэр, – поправила блондинка, как будто то, что Сара не назвала их по именам, было оскорблением.

– Я бы не стала утруждаться запоминать их имена, – сказала Сара, по-прежнему обращаясь к Вик. – Многие новобранцы не проходят дальше четвертого уровня.

– Почему? – спросила Вик, игнорируя девушек.

– На этом уровне нам предстоит совершить переход от материального к нематериальному. Вместо того чтобы полагаться на чужие формулы, мы должны научиться создавать свои собственные. И не всем ведьмам это под силу.

– Разве ведьмы не должны закончить обучение? Разве они не опасны, если не умеют контролировать свою магию? – Вик вспомнила слова Натаниэля о том, что Генри могут убить, если он станет угрозой для Ордена.

– Да ладно, это просто ерунда, – произнесла Сара, пристально глядя на Вик. – Для безопасности достаточно базовых знаний.

Внезапно Вик осознала, что Натаниэль ей лгал. Она давно подозревала, что доверять ему не стоит, но сейчас это понимание стало особенно острым.

Она наклонилась вперед, и в голове мелькнула новая идея.

– А что насчет этих символов? – спросила Вик, указывая на загадочные знаки в книге заклинаний, которую держала Сара. – Ты когда-нибудь решалась нанести их на свое тело? И какой в этом смысл?

Сара выглядела смущенной, но все же ответила:

– Некоторые ведьмы делают татуировки с заклинаниями, чтобы быстро их активировать. Обычно используют чернила или уголь, но некоторые верят, что кровь может усилить магическую силу.

– А ты в это веришь?

Сара неуверенно пожала плечами.

– На меня это не подействует, однако я понимаю, почему кто-то может так думать.

– Мисс Гарза! – раздался суровый голос, и Сара тихо выругалась. Старейшина Томпсон посмотрел на нее с неодобрением, сжав губы в тонкую линию. – Не напомните, зачем вы здесь?

Ученики ощутили напряжение и, усмехнувшись, вернулись к своим книгам заклинаний.

– Меня наказали, – коротко ответила Сара.

– Мисс Гарза. В отличие от остальных, вы всего лишь созданная ведьма, и вам нужно посещать дополнительные занятия, так как результаты вашей полевой работы пока не соответствуют нашим ожиданиям.

– Это наказание, – шепнула она Вик. – Жестокое и несправедливое, на мой взгляд.

– Это обязательное условие, – поправил ее Старейшина. – Главный Страж считает, что вам нужно повторить основы.

– Я просто сболтнула лишнего, – с грустью сказала Сара. – Теперь я буду торчать здесь, пока Ксан не решит, что я достаточно наказана.

– Мисс Гарза! – окликнул ее Старейшина. – Если вы так уверены в своих силах, предлагаю вам показать, на что вы способны. – Он кивнул на корзину перед ней.

– Мне обязательно делать это по книге? – спросила Сара.

– Да, – ответил он.

– Как пожелаете, – сказала она с покорностью.

Сара с сомнением посмотрела на корзину с камнями и взяла в руки книгу заклинаний. Ее глаза на мгновение задержались на ней, а затем вновь вернулись к камням. Когда она начала говорить, ее голос зазвучал на необычном языке. Он был низким, мелодичным и почти нечеловеческим.

Вдруг камни в корзине разлетелись вдребезги. Вик вскочила со стула и закашлялась. Ее окутало облако из осколков и пыли, а когда завеса рассеялась, она увидела огромную дыру в столе.

В классе повисла напряженная тишина. Ученики, словно по команде, перевели взгляды с Вик на Сару, которая с легкой усмешкой на губах откинулась на спинку стула и не мигая посмотрела на Старейшину Томпсона. Его лицо исказилось от гнева.

– Вот в чем ваша проблема, мисс Гарза, – прошипел он с гневом. – Вы не можете контролировать свою силу. Созданные ведьмы просто не осознают ее истинную природу.

Два слуги в темных плащах поспешили убрать древесные и каменные осколки. Но Старейшина жестом остановил их.

– Нет, – бросил он, даже не удостоив их взглядом. – Пусть сама уберет.

Внезапно капюшон одной из служанок сдвинулся, и Вик показалось, что перед ней стоит девушка. Она не могла быть уверена, но ей почудилось, будто на лице этой девушки промелькнуло едва заметное подобие улыбки.

Сара, все еще улыбаясь, смотрела на Старейшину Томпсона, но в ее взгляде читалась холодность.

– Уберите это, – приказал он, затем перевел взгляд на Вик. – А вы… должны носить плащ, как и остальные.

В тот момент, когда Старейшина указал пальцем на слуг, Вик ощутила, как напряглось ее тело, будто готовясь к чему-то неизбежному.

– Не говорите так с моей сестрой. – Генри поднялся на ноги. – Старейшина Шепард разрешил ей остаться.

Томпсон раздраженно вздохнул и сжал кулак.

– Мое терпение к прихотям Шепарда на исходе, – сказал он с явным недовольством, а затем стремительно развернулся и покинул помещение.

Вик почувствовала на себе взгляды новичков и посмотрела на брата.

– Спасибо, – тихо произнесла она, и Генри кивнул в ответ.

– Наш почтенный Старейшина Томпсон, – сказала Сара без улыбки, – весьма забавный, не так ли? – добавила она с легкой насмешкой.

Вик снова села на свое место, и вскоре к их столу подошла служанка с щеткой и совком. Девушка была в капюшоне, но также ее лицо скрывала тонкая вуаль. Когда их взгляды встретились, Вик застыла, пораженная. Перед ней стояла юная и невероятно красивая девушка, однако Вик не могла понять, как служанка ориентируется в пространстве, ничего не видя дальше своего носа.

Загадочно подмигнув Вик, служанка развернулась и бесшумно направилась к двери. Остальные ученики продолжали свои дела, время от времени обсуждая произошедшее. Генри смущенно улыбался своему соседу по столу, словно пытаясь скрыть неловкость, а Вик и Сара взялись за уборку. Без строгого надзора старшего, который мог бы следить за каждым их шагом, разговоры новичков становились все более оживленными, и вскоре в классе уже стоял гул, как в улье.

– Как ты это сделала? – спросила Вик, глядя на Сару, стоявшую рядом с дырой в столе.

– Магия, подруга, – с театральной наигранностью ответила Сара, широко раскрыв глаза. – Хочешь попробовать?

– Я не могу, – сказала Вик, но Сара уже подошла к соседнему столу и взяла из корзины камень размером с кулак. Лили и Клэр бросили на Сару обиженный взгляд, но промолчали.

Она вела себя вызывающе, и, видимо, это заставляло окружающих бояться отвечать ей.

– Насколько я понимаю, ты не ученица, – сказала Вик.

– Нет, – ответила Сара. – Три года назад я окончила академию Ордена и стала Стражем.

– Тебя наказывают учебой? – удивилась Вик.

– Ксан – придурок, – вздохнув, пробормотала Сара. – Иногда я пытаюсь донести до него эту мысль, но он не всегда меня понимает.

Вик улыбнулась, хотя не знала, кто такой Ксан.

– Давай, попробуй, – сказала Сара и положила камень на край стола перед Вик.

– У меня же нет магии, – растерянно произнесла Вик, указывая на себя.

– Я знаю, – сказала Сара. – Но все равно попробуй.

– Как? – спросила Вик. Она не могла прочесть книгу заклинаний и не понимала звуков, которые произносила Сара.

– Первые ведьмы научились общаться с миром через универсальный язык, – объяснила Сара. – Это естественный способ передачи связей между состояниями материи. – Вик нахмурилась, не понимая. – Сосредоточься на камне, – посоветовала Сара. – Представь, как он образовался, какие у него составные части и структура на атомном уровне. Камни – самый простой материал для начинающих ведьм.

Вик наклонилась к столу и посмотрела на камень почти в упор. Она попыталась представить его части, как советовала Сара, но камень просто лежал перед ней, не реагируя.

– Не получается, – сказала Вик, чувствуя себя неловко.

Сара хмыкнула.

– Как Старейшина назвал тебя? – спросила Вик.

– Созданной, – ответила Сара и развела руки, как будто собиралась поклониться. – Я не родилась ведьмой, как твой брат и остальные здесь. Я была создана.

Вик покачала головой, не понимая.

– Это другой вид магии, – объяснила Сара. – Рожденные ведьмы общаются с природой через заклинания и ритуалы. – Она постучала по книге заклинаний перед собой. – Мне все это не нужно.

Прежде чем Вик успела задать множество вопросов о Саре, ее брате или том, как можно создать ведьму, раздался громкий звонок. Ученики начали вставать.

– Урок окончен, – сказала Сара, потянувшись и направляясь к выходу. Но у двери она остановилась и с хитрой улыбкой повернулась к Вик. – Пойдем со мной.

– Боюсь, не смогу, – ответила Вик, и, рассмеявшись, Сара вышла в коридор.

Вик огляделась в поисках брата, но Генри будто растворился в лабиринте коридора вместе с остальными учениками. Оставшиеся ученики пялились на Вик, не осмеливаясь нарушить тишину, и вскоре тоже покинули класс, оставив ее в одиночестве. Задумчиво посмотрев на камень, лежащий на столе, и ощутив холодок в сердце, она поспешила за Сарой.

Глава 7

Лишь немногие из новобранцев успешно сдают экзамен и становятся Стражами, ведь они должны обладать выдающимися навыками как в магии, так и в рукопашном бою. Лидера Стражей выбирают Старейшины, и главный Страж должен быть самым талантливым среди всех кандидатов. Ежегодно Старейшины проводят оценку способностей главного Стража, и, если кто-то из его соратников оказывается более достойным, он может занять его место.
Уильям Раскин, «История Ордена Ахерона» (Нью-Йорк, 1935)

– Как ты поняла, что я не ведьма? – спросила Вик, догоняя Сару в узком коридоре.

– Точно так же, как узнала твое имя, имя твоего брата и то, что сегодня ты явишься на занятия и собьешь с толку остальных новобранцев, – не оборачиваясь, ответила Сара.

– Макс тебе рассказал, – догадалась Вик.

– Макс предупредил меня. Сразу после того, как приказал всем членам Ордена и ученикам не причинять тебе вреда, – бросила Сара.

Вик на мгновение замерла, пораженная этой фразой.

– Прости, а они… они этого хотели? Хотели причинить мне вред?

– Орден не привык к участию людей в нашем деле. – Сара наконец остановилась и посмотрела на Вик. – А Макс просто хотел убедиться, что ни у кого не возникнет лишних соблазнов или подозрений.

– Почему? – выдохнула Вик. Мысль о том, что ее присутствие само по себе настолько разрушительно, что может спровоцировать насилие, легла тяжелым грузом.

Но Сара, казалось, уже переключилась на другую тему, словно читая лекцию:

– Ты знала, что примерно тридцать лет назад в Ордене действовал полный запрет на инициацию ведьм? Переломным моментом стали восьмидесятые. Именно тогда женщин начали принимать в Орден в действительно значимых масштабах. Состав Старейшин остался незыблемым: все те же белые старики, хранящие верность традициям. Макс среди них – исключение, подтверждающее правило. Единственный созданный колдун, получивший инициацию и место в Совете. Они до последнего сопротивлялись его вступлению, хотя он, безусловно, самый могущественный из них.

– Новобранцы смотрели на меня так, будто у меня две головы, – заметила Вик, поежившись.

Сара лишь коротко усмехнулась:

– Новобранцы ничего не понимают. Они видят в тебе только аномалию.

– Значит, старшие члены Ордена будут более благосклонны? – с надеждой спросила Вик.

Сара издала звук, нечто среднее между смехом и пренебрежительным фырканьем.

– Маловероятно. Макс хоть что-нибудь рассказывал тебе об орканах?

– Об «орканах»? – переспросила Вик, нахмурившись. – Разумеется, нет. Клянусь, для гения этот человек на удивление забывчив.

Сара искоса взглянула на нее, и в ее глазах промелькнула тень жалости.

– Орканы – это звери из Другого Мира. Монстры, выходцы из мифов и легенд, ползучие твари… называй их как хочешь.

– Как я хочу их называть… – эхом отозвалась Вик. Больше всего ей хотелось называть их «несуществующими», но от этой иллюзии она отказалась еще много лет назад.

– Мы охотимся на них, – отрезала Сара.

– Эту часть я уже слышала, – буркнула Вик. В памяти всплыли слова того мерзкого типа, подслушанные накануне вечером, и она вспомнила капли крови, стекающие с его клинка, когда он убирал его в ножны. Интересно, кого именно он прикончил вчера?

– Направо, – скомандовала Сара, увлекая ее вниз по очередной лестнице.

Вик с содроганием узнала восьмиугольную кладовую – то самое место, где ее грубо схватили прошлой ночью.

– Это оружейная, – пояснила Сара. – По сути, обычная прихожая, только с элементами насилия. – Она виновато указала на массивные стойки. – Старейшины не выносят, когда мы, появившись неведомо откуда, заходим через главный вход, оставляя на полу грязь и кровь, поэтому мы заходим сбоку и оставляем снаряжение здесь.

Вик остановилась, разглядывая арсенал. Факелы, закрепленные на уровне глаз, бросали дрожащие блики на грубый металл средневекового оружия. Сегодня здесь не было ни грязи, ни крови, которую она видела ночью. Вик невольно поморщилась, представив, как безмолвные слуги в балахонах оттирают эти клинки до блеска.

– Зачем вам столько видов оружия? – спросила Вик, указывая на разнообразие лезвий и наконечников.

– Не все умирает одинаково, – бросила Сара, наблюдая за тем, как Вик берет кинжал.

Клинок длиной с предплечье из холодного матового металла с тяжелой прорезиненной рукоятью идеально лег в ладонь. На мгновение Вик прикрыла глаза, представляя, как сталь входит в плоть чего-то безликого и чудовищного, а пальцы обжигает густая нечеловеческая кровь.

– Значит, твою маму звали Мередит Вуд? – внезапно спросила Сара.

Вопрос хлестнул, как плеть.

– Да, – отрезала Вик холоднее, чем собиралась.

Сара задумчиво перевела взгляд с оружия на стойках на кинжал в руках девушки.

– Твоя мать когда-то была Стражем. Ты правда ничего об этом не знала?

– Нет, – солгала Вик, демонстративно убирая кинжал в ножны.

Она не собиралась открывать Саре правду. Не могла признаться, что все ее «знание» – это обрывки историй, которые Мередит считала возможным доверить десятилетнему Генри. Однако Вик знала достаточно, чтобы бояться. Еще до откровений брата она видела слишком много странных намеков, чтобы понять: ее мать окружало нечто пугающее. Еще с детства она усвоила, что пистолет в кобуре – это не гарантия безопасности. И точно знала, почему нельзя было звонить в полицию, когда Мередит исчезла, а через несколько дней ее нашли мертвой.

В ушах снова возник тот звук из детства. Влажный, тяжелый шлепок лап по полу, когда она ослушалась мать и выглянула в коридор. То, как вибрировал воздух от этого движения. Разве она еще тогда не поняла, что из-за угла покажется не человек? Когда прошлой ночью тень метнулась к замку, Вик не испытала шока. Она знала, что это. Знала, что это чудовище.

– Что ж, ты, похоже, держишься молодцом. – Сара бросила на нее последний, полный недоумения взгляд и направилась к массивной двери – той самой, через которую накануне вечером ушли великан и Натаниэль.

Вик быстро засунула украденный кинжал за пояс джинсов и, прикрыв его одеждой, бросилась догонять Сару.

– Это главный коридор тренировочного крыла, – пояснила Сара, пока Вик поправляла куртку. – И, строго говоря, это владения Ксана. – Она снова бросила на девушку лукавый взгляд. – Сразу скажу: ему очень не понравится, что я привела сюда кого-то из новеньких.

– Ты про того садиста? – Вик с недоверием подняла бровь.

– Его самого, – Сара усмехнулась.

– Ты что, специально нарываешься на неприятности? – спросила Вик, чувствуя, как холодок пробегает по спине при упоминании этого человека.

– Я просто пытаюсь научить его вести себя хоть немного спокойнее. – Сара пожала плечами. – Хотя, похоже, это не особо помогает. Учебное крыло – самое большое в замке, но большинство его коридоров скрыто под землей.

Стены здесь, как и в их прежней аудитории, были испещрены замысловатыми надписями и таинственными символами, высеченными прямо в камне.

– Новобранцы обучаются вот здесь, – Сара указала на дверь с массивной бронзовой цифрой «8». – Как только они освоят восьмой уровень, они получают право подать заявку на полноправное членство в Ордене.

Взгляд Вик скользнул дальше, в самый конец коридора, где слева виднелась еще одна дверь.

– А что за девятой дверью?

– Это лифт, – отрезала Сара, и ее тон внезапно стал пугающе суровым. – Он ведет прямиком к клеткам. Даже не думай туда заходить – это все равно что собственноручно подписать себе смертный приговор.

Вик инстинктивно отпрянула, словно дверь могла внезапно ожить и затащить ее внутрь. Символов на ней было гораздо больше, чем на всех остальных, и у Вик возникло ощущение, что эти знаки – не просто украшение, а барьер, призванный удерживать ее на расстоянии. Древний инстинкт, запрятанный глубоко в подсознании, кричал, что от этих меток нужно держаться как можно дальше.

Но она продолжала коситься на дверь, пока они уходили в глубь коридора.

– Когда ты закончишь обучение, ты тоже станешь Стражем? – спросила Вик, пытаясь отогнать дурные мысли.

– Стражами становятся только самые преданные делу бойцы, – пояснила Сара. – Для тех, кто хочет работать на Орден, есть и другие должности. Но большинство после выпуска просто возвращаются к своей обычной жизни.

Вик представила себе сотни ведьм, растворившихся в толпе, обладающих тайной силой созидать или разрушать. Ей стало немного легче от мысли, что Генри осознал свою силу и смог остаться нормальным человеком. Но в то же время ее пробрал озноб: сколько таких «обычных» людей вокруг на самом деле манипулируют миром, используя способности, взращенные в этих подземельях?

– Сколько времени занимает обучение? – спросила Вик, прикидывая свои шансы.

– Зависит от способностей. Не все уровни одинаково сложные. – Сара пожала плечами. – Первый, например, обычно пролетают за пару недель. А вот на более поздних многие застревают надолго.

Вик кивнула, глядя на две массивные деревянные двери впереди, которые по своей внушительности не уступали входным дверям в вестибюль.

– У большинства уходит несколько лет, – добавила Сара. – Лично у меня ушло четыре года.

У Вик буквально отвисла челюсть. Четыре года в этих мрачных коридорах?

– Но есть и рекорд – восемь месяцев. Это был наш главный Страж. Сумасшедший чувак.

Вик тут же попыталась представить этого человека. Перед глазами встал образ мужчины средних лет, подтянутого, аккуратного, как Макс, но без его странностей. Этакий безжалостный сержант-инструктор с ледяным самоконтролем. Вик не испытывала сильного желания познакомиться с ним.

Сара тем временем усмехнулась про себя, и в ее глазах вспыхнул озорной блеск.

– Ух, как же он разозлится, – пробормотала она.

Вик не поняла, о чем речь, но Сара не стала ничего объяснять. Она подошла к величественным дверям в конце коридора и положила ладонь на одну из створок. С тяжелым гулом дверь медленно поползла вперед. Вик невольно отступила на шаг, чувствуя, как перехватывает дыхание.

– А это, – объявила Сара с коварной ухмылкой, – Арена.

Мрак в огромном зале казался почти осязаемым. Единственный свет сочился сквозь высокие окна, расположенные под самым потолком, но из-за плотных облаков снаружи его едва хватало, чтобы разогнать тени. Стены Арены были испещрены глубокими бороздами символов – точно такими же, как в коридорах, но здесь они выглядели более древними и угрожающими.

– Пользоваться Ареной разрешено только Стражам и новобранцам восьмого уровня, – негромко произнесла Сара, и ее голос эхом разлетелся под сводами.

Глядя на крошечные окна и величественные арки потолка, Вик не понимала, почему это место назвали Ареной. Ответ пришел, когда она опустила глаза. Под носками ее ботинок пол внезапно закончился, уступая место зияющей пустоте. Охнув от ужаса, она отшатнулась, едва не потеряв равновесие на тонкой кромке между камнем и бездной.

В пятидесяти футах под ней раскинулся круг, будто высеченный в самом сердце Земли. Каменные стены внизу были изрезаны частыми арками дверных проемов. Мрачными пустыми глазницами, которые до боли напоминали руины Колизея. Это было место для гладиаторских боев, принудительных сражений и кровавых зрелищ. Вик почти физически ощутила тяжесть веков и замерла, ожидая, что вот-вот из узких темных проходов появятся бойцы, готовые убивать ради выживания. Мир вокруг внезапно стал жестоким и примитивным.

Сделав несколько глубоких вдохов, чтобы унять дрожь, Вик разглядела каменные скамьи, вырубленные прямо в стенах пропасти, и приподнятую платформу у самого края. Это был настоящий амфитеатр, скрытый в недрах Земли. Около пятнадцати ведьм лениво прохаживались по периметру ямы. Они негромко переговаривались, почти не глядя вверх.

Сара кивком указала на лестницу, и Вик последовала за ней. Спуск был пыткой. Отсутствие перил превращало лестницу в ловушку, а каждое неосторожное движение сулило свободный полет в бездну. Вик заставляла себя не смотреть в сторону, сосредоточившись на щербатых камнях под ногами.

Добравшись до низа, они взошли на помост. Отсюда, сверху вниз, земляной пол Арены казался еще более зловещим, а стены с их арочными зевами давили своей древней мощью. Даже воздух здесь был другим. Тяжелый запах утрамбованной почвы смешивался с пьянящим ароматом дикой природы.

Внезапно ведьмы вокруг притихли и расступились, когда вперед вышел мужчина. Вик узнала его мгновенно.

– Слишком многие из вас уповают на магию там, где могли бы обойтись без нее. Похоже, вы напрочь забыли основы рукопашного боя, – звучно заявил тот самый гигант, которого Вик видела прошлой ночью.

Он вышел на Арену и стал расхаживать по кругу, заложив руки за спину, а затем замер, расправив широкую грудь. В каждом его движении чувствовалась скрытая угроза.

– Может наступить день, когда вам придется сражаться с людьми, а не с орканами. И вы обязаны быть готовы.

Толпа ведьм отозвалась недовольным гулом, сама мысль о том, что магическая элита должна опускаться до драки с обычными смертными, казалась им оскорбительной. Великан тут же резко вскинул руку, указывая на них пальцем и заставляя всех замолчать.

– Именно об этом я и говорю. Вы обленились. Это должно быть проще простого. – Его голос рокотал, заполняя все пространство Арены.

Вик не могла отвести от него глаз. Сегодня на нем был черный тренировочный костюм – некое подобие униформы, хотя остальные ведьмы были одеты кто во что горазд. Каштановые волосы до плеч он собрал в небрежный хвост, но несколько прядей выбились и обрамляли его лицо.

Хотя он действительно был огромен, Вик испытала странное удовлетворение от того, что немного преувеличила его размеры в своих ночных кошмарах. Но она никак не ожидала, что он окажется настолько… притягательным. Без копоти и грязи на лице он выглядел великолепно. Вик хотела бы назвать его красавцем, но это слово казалось слишком мелким. Если бы он был скульптурой, его бы высекали в порыве ярости: резкими, грубыми ударами резца. Все в нем кричало о первобытной силе: тяжелая челюсть, прямой крупный нос, мощные бугры мышц, перекатывающиеся под тканью костюма на груди и бедрах.

Вик придвинулась к Саре и едва слышно прошипела:

– Кто это?

– Александрос Галанис, – ответила та, намеренно подражая суровому мужскому басу. – Но все зовут его Ксан. Главный Страж. Он лично муштрует первый и второй отряды.

Так вот он какой, легендарный «сумасшедший», освоивший программу обучения за восемь месяцев и поймавший вчера Вик за подглядыванием. Не педантичный старик-инструктор, а тридцатилетний воин в расцвете сил. И Сара притащила ее сюда, в его личное логово, просто чтобы позлить его.

Вик кожей почувствовала: у нее огромные проблемы.

– Мэттьюс! – скомандовал Ксан, его взгляд полоснул по рядам ведьм. – Выходи. Начнем с тебя.

Из толпы выступил светловолосый парень с короткой стрижкой под ежик. Глядя на мощный разворот плеч Ксана, Вик ощутила внезапный укол жалости к новичку, который тут же сменился жгучим, почти лихорадочным любопытством. Ей не терпелось увидеть главного Стража в действии. Хотелось понять, насколько его внушительная внешность соответствует настоящей боевой технике.

Вик неосознанно подалась вперед, впитывая каждое движение.

– Работаем быстро, но в тренировочном темпе, – бросил Ксан, принимая стойку.

В этот миг, впервые за все время пребывания в замке, Вик почувствовала себя в своей тарелке. Спарринг был ее стихией. Хруст костей был единственным языком, который понимала Арена. Здесь магия ведьм была бесполезна, а аристократическая кровь лилась так же легко, как и любая другая. В кругу не существовало ведьм или лордов – только потные окровавленные тела, ведомые единым инстинктом. Выжить. Свалить противника.

Пока мужчины готовились к схватке, каменные скамьи и готические своды Арены будто подернулись дымкой. Страх отступил. Сейчас это были не ведьмы, и это был не замок с его пугающими тайнами. Вик ощущала себя в безопасности просто потому, что оказалась на знакомой территории – территории силы и дисциплины. Она пришла сюда учиться и наблюдать за тем, что понимала лучше, чем собственный разум.

И вот противники замерли в боевых стойках, разделенные лишь парой шагов, а в следующее мгновение Мэттьюс, тот, что поменьше, рванулся вперед.

Глухой, сочный звук удара плоти о плоть эхом разнесся по Арене. Вик непроизвольно вздрогнула: кулак новобранца впечатался прямо в челюсть Ксана. В профессиональных боях такие прямые попадания в лицо – редкость, и для Ксана это был лишь повод сместить центр тяжести и уйти в глухую защиту. Но Мэттьюс, окрыленный моментом, пошел вразнос, осыпая противника серией атак, пытаясь заставить гиганта раскрыться.

Наблюдая за этим, Вик закусила губу. «Остановись, придурок», – пронеслось у нее в голове. Будь она в этом кругу на месте Мэттьюса, то затаилась бы и выждала, пока Ксан сам решит сократить дистанцию, выманивая его тонкими, почти невидимыми финтами. Гиганта нельзя взять нахрапом. Он не просто защищался, а читал Мэттьюса как открытую книгу, и финал этой главы был предрешен.

Предчувствие ее не обмануло. Стоило Мэттьюсу подойти на дистанцию локтя, как Ксан молниеносно вскинул руку. Удар в лицо был смазанным, и парень чудом успел вильнуть в сторону, но и этого хватило, чтобы он пошатнулся. Ксан качнулся следом, нависая над Мэттьюсом огромной неотвратимой тенью. Хищник, лишающий жертву последней опоры.

Мгновение, и Мэттьюс уже вдавлен в землю. Ксан пригвоздил его предплечьем, словно тяжелым железным брусом. Сквозь ткань его одежды проступили тугие жгуты мышц на спине и бедрах, напряженные до предела. Вик пыталась удержать маску отстраненности, рассматривая его форму с напускным профессионализмом, но сухость в горле выдавала ее с головой. Он был превосходным бойцом, лучшим из всех, кого она видела. Ксан двигался быстрее, чем можно было ожидать, учитывая его комплекцию, и каждое его движение свидетельствовало о полном контроле над своим телом. «Вот почему у меня внутри все сжалось от любопытства», – мысленно оправдывалась Вик. Чистый профессиональный азарт. Несмотря на колоссальное преимущество в массе, Ксан им почти не пользовался – в этом просто не было нужды, его техника была безупречна.

Вик кожей чувствовала, сколько лет изнурительного труда вложено в это мастерство. В глубине души вспыхнуло безумное, почти суицидальное желание: сразиться с ним хотя бы раз. Почувствовать эту мощь на себе. Схватка с таким противником – все равно что попытка поцеловать молнию. Вик знала, что проиграет в первые же секунды, но это было бы чертовски весело.

– Ты в порядке? – прошептала Сара, наклонившись к самому ее уху. – Ты вся покраснела.

– Что? – Вик вздрогнула, вырываясь из оцепенения. – Да нет, ерунда, все в порядке. Просто здесь душно.

– Ну да, конечно, – протянула Сара, окинув ее взглядом, полным едкого любопытства и подозрений.

Вик тряхнула головой, пытаясь сбросить наваждение, и заставила себя посмотреть на поверженного Мэттьюса. Тот добродушно улыбнулся, когда Ксан рывком поднял его на ноги, но во взгляде парня сквозила та самая уязвленная гордость, которую Вик тысячи раз видела в собственном отражении после изнурительных проигранных спаррингов.

– Попробуем еще раз, – бросил Ксан. Он даже не запыхался, голос звучал так же ровно и властно. – Лин! Выходи.

Из толпы ведьм плавно выскользнула женщина. Ее иссиня-черные волосы, убранные в длинный хвост, грациозно покачивались при каждом шаге, а в каждом движении сквозила грация дикой кошки, припавшей к земле перед решающим прыжком.

– Мэй Лин, – едва слышно прошептала Сара, не сводя глаз с воительницы. – Второй лидер первого отряда.

Ксан отошел в сторону, освобождая центр круга.

– В этом раунде Лин займет мое место, – объявил он, обводя присутствующих тяжелым взглядом. – Я хочу, чтобы вы внимательно проследили, как радикально меняется защитная тактика в зависимости от габаритов вашего противника.

Мэй Лин встретила Мэттьюса хищной, предвкушающей улыбкой. Парень заметно поморщился, и эта реакция озадачила Вик. Мэттьюс был значительно крупнее и тяжелее Мэй. Стройная женщина вряд ли могла сравниться в чистой физической силе с мужчиной весом под девяносто килограммов.

Конечно, размер никогда не дает абсолютного преимущества, но он чертовски упрощает задачу. Однако, судя по выражению лица Мэттьюса, он ожидал от этой «кошки» чего-то гораздо более опасного, чем просто удары кулаками.

– Помните: сегодня мы отрабатываем базу, – ровный голос Ксана разнесся по Арене. – Никакой магии.

Вик заметила, как Мэттьюс тут же заметно расслабился. Значит, его пугала не сама Мэй, а то, на что она способна, когда в дело вступают чары. Вик подалась вперед, мертвой хваткой вцепившись в перила помоста, боясь упустить хоть малейшую деталь.

Схватка началась без предупреждения. На этот раз Мэттьюс ушел в глухую оборону, а Мэй, напротив, бросилась в атаку с яростью сорвавшейся с цепи гончей. Этот спарринг длился дольше предыдущего: бойцы кружили, строго выдерживая дистанцию вытянутой руки и разрывая ее лишь для молниеносных точечных выпадов.

Наконец Мэй удалось пробить защиту и нанести ему хлесткий удар под дых. Они сошлись в клинче в самом центре круга, и вот тут началось самое интересное. Мэй замахнулась, целясь противнику прямо в челюсть, но Мэттьюс вовремя уклонился, и инерция собственного броска ее подвела. На мгновение она потеряла равновесие, а вот Мэттьюс не упустил свой шанс. Он мертвой хваткой вцепился в ее плечи и повалил на землю, припечатав к земле точно так же, как Ксан сделал с ним самим минутой ранее. Ведьмы наверху одобрительно зааплодировали.

Ксан не спеша подошел к паре, пока Мэттьюс помогал Мэй подняться на ноги.

– Ну? – Ксан обвел группу тяжелым взглядом. – Кто скажет, какую ошибку допустила Лин?

Тишина затянулась. Никто не проронил ни слова ни через секунду, ни через две. Ведьмы переглядывались, явно боясь ляпнуть глупость перед главным Стражем. И тогда Вик, не выдержав этого коллективного тугодумия, подала голос прямо с помоста.

– Вместо того чтобы использовать инерцию его тела в своих интересах, она пыталась противостоять его напору. – Голос Вик прорезал тишину Арены. – Он тяжелее ее фунтов на пятьдесят, у нее бы просто не хватило физической мощи. Когда Мэттьюс пошел напролом, ей нужно было не встречать удар, а уйти с линии атаки и позволить его собственному весу сделать все остальное.

В ту же секунду все головы в зале, как по команде, повернулись в ее сторону. Ксан медленно развернулся, и его льдисто-голубые глаза, холодные и пронзительные, встретились с ее взглядом.

Вик почувствовала, как предательский румянец заливает лицо. Когда никто не ответил, она, охваченная волнением, продолжила:

– Мэттьюс подался вперед всем корпусом. Если бы она сместилась в сторону всего на шаг, то могла бы использовать его же силу, чтобы опрокинуть его на землю.

Вик не заметила, как ее руки взметнулись, непроизвольно повторяя траектории ударов и блоков, но внезапно замерла, осознав, что говорит в пустоту. Зал окутала противоестественная, ватная тишина. Такая абсолютная, что можно было услышать, как бешено колотится ее сердце. Ее голос, только что уверенно разбиравший чужие ошибки, сорвался на едва слышный шепот и окончательно стих. Ксан двигался к ней. Медленно. Пугающе целенаправленно. С каждым его шагом пространство между ними сжималось, превращаясь в наэлектризованный вакуум.

Ксан неторопливо пересек арену, не сводя с Вик тяжелого пронзительного взгляда. Тишину нарушало лишь мерное шарканье его подошв по утрамбованной земле. Напряжение в зале стало почти осязаемым, и Вик пришлось буквально заставить себя прикусить язык, чтобы не начать болтать от чистой нервозности, лишь бы заполнить этот вакуум.

За считаные секунды Ксан преодолел разделявшее их расстояние и вырос перед помостом. Вик с замиранием сердца наблюдала, как его массивная ладонь по-хозяйски легла на перила. Он не стал тратить время на лестницу, а просто с пугающей легкостью и грацией хищника одним рывком запрыгнул на платформу.

Теперь он нависал над ней, и Вик почувствовала, как по коже пробежал ледяной озноб. Он был слишком близко.

– Гарза, – прорычал Ксан, даже не удостоив Сару взглядом. – Что она здесь делает?

– Показываю ей тренировочную площадку, – ответила Сара с нарочитым, обманчивым спокойствием.

– Надеюсь, ты не забыла, что посторонним не место на Арене, не так ли? – прочеканил он, при этом не сводя глаз с Вик.

Он следил за каждым ее мимолетным движением, словно всерьез опасался, что она может на него напасть. От этой мысли Вик едва не рассмеялась. При всей своей подготовке она понимала, что против этого человека у нее нет ни единого шанса. Она была хороша в драке, но не настолько, чтобы тягаться с главным Стражем.

– Сегодня утром ты сам сказал, что, поскольку Вик человек, она не может рассчитывать на инициацию, – парировала Сара. – И я резонно рассудила, что на нее правила Ордена не распространяются.

Ксан метнул в Сару испепеляющий взгляд, и Вик невольно покосилась на толпу внизу. Ведьмы придвинулись ближе, жадно ловя каждое слово назревающего скандала. Мэй Лин, все еще разгоряченная после спарринга, сверлила Вик яростным взглядом.

– Ах, значит, «Вик»? – пророкотал Ксан, снова обрушивая все свое внимание на девушку. По ее позвоночнику вновь пробежал отчетливый холодок. – Вчера ночью ты назвалась Викторией.

Этот человек явно привык к тому, что люди превращаются в желе под его взглядом. Вик видела, как он пользуется своим ростом и этой аурой подавляющей угрозы, чтобы заставить окружающих съежиться. И это ее чертовски задевало.

– Вик – вполне очевидное сокращение, – бросила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

– Ну что, Вик, как тебе экскурсия? – В его тоне прорезался ядовитый сарказм. – Я-то думал, ты и так здесь неплохо ориентируешься, раз вчера ночью тайком бродила по замку.

– Я не бродила тайком!

– А как бы ты это назвала? – Он сделал полшага вперед, нависая над ней всей своей массой. – Пряталась в тени, подслушивала чужие разговоры…

– Слушай, придурок, – отрезала Вик.

Внизу кто-то громко, со свистом ахнул. Тишина на Арене стала мертвой.

– Какого черта ты ко мне прицепился? У тебя проблемы? Самоутверждаешься за счет того, что запугиваешь всех вокруг, или у тебя просто день не задался?

– Ты – моя проблема, – прорычал Ксан, сокращая расстояние между ними до невозможного. Он вскинул руку, и его палец замер в дюйме от ее лица. Вик пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы не отпрянуть… или не укусить этот палец. – Моя проблема в том, что ты на моей Арене. До этого ты была в моей оружейной. Ты в моем замке, а значит, ты – моя ответственность. А я ненавижу за что-то отвечать.

Каждое слово он выплевывал, словно кусок свинца. А затем, не давая Вик вставить ни слова, Ксан резко развернулся к Саре.

– Уведи ее отсюда немедленно, – потребовал он, после чего легко перемахнул через перила помоста и бесшумно, как огромная кошка, приземлился на земляной пол внизу.

Он уже собирался вернуться к своей группе, когда над Ареной прозвучал другой голос.

– Нет.

Низкий, вибрирующий голос Мэй Лин прорезал пространство, прозвучав как хлесткий приказ. Ксан замер.

– «Нет»? – переспросил он таким тихим и вкрадчивым тоном, что у Вик по позвоночнику пробежало стадо мурашек.

– Именно, нет, – повторила Мэй, выходя в центр круга. – Она так жаждет здесь находиться. Пусть попробует.

Ведьмы тут же зашептались за спиной Мэй. В приглушенном гуле голосов звучали азарт, любопытство и едва скрытая тревога.

– Ни за что! – вмешалась Сара, делая шаг вперед. – Мэй, ты серьезно? Она не Страж, она человек!

– Но она ведь хочет увидеть все своими глазами, верно? – Мэй вскинула голову и посмотрела прямо на Вик. Ее карие глаза, более темные и глубокие, чем у Сары, с такого расстояния казались по-настоящему зловещими. – Ну что, хочешь посмотреть, как живет «другая половина»?

Если Мэй Лин рассчитывала, что этот ледяной взгляд и явная угроза заставят Вик попятиться и сбежать, она совершила самую большую ошибку в своей жизни. Страх в душе Вик мгновенно вытеснился упрямым обжигающим вызовом.

– Ты же хочешь поиграть. Правда, Вик? – В голосе Ксана прозвучал опасный вызов.

– Да пошел ты, – бросила она, не отводя взгляда. – Ладно. Я в деле.

– Нет, Вик! – Сара вцепилась в ее предплечье. – Ты не обучена. Ты не понимаешь, на что они способны. Ты можешь…

– Все в порядке, Сара. – Вик мягко, но решительно накрыла ладонью ее руку, сжимающую перила.

Увидев этот жест, Мэй Лин еще сильнее нахмурилась и сжала губы в тонкую линию. Вик не стала дожидаться новых уговоров. Она пригнулась под металлическим ограждением и не раздумывая спрыгнула в яму, а затем выпрямилась, небрежно стряхивая пыль с бедер, и шагнула к центру круга.

– Ксан, это была просто шутка! – взвизгнула Сара, перегибаясь через край. Ее голос звенел от паники. – Я привела ее, просто чтобы позлить тебя! Ты не можешь допустить такого!

Но главный Страж словно оглох. Он пристально, почти не мигая, смотрел на Вик, которая буквально кожей чувствовала, как он ее препарирует. Оценивает стойку, взвешивает шансы, судит ее – точно так же, как и все остальные в этом проклятом замке. Вик до боли стиснула зубы, принимая этот вызов.

– Лин права, Гарза, – наконец произнес он, не сводя глаз с Вик. В его голосе не было сочувствия, только холодный расчет. – Она сама сделала этот выбор. Виктория хочет быть здесь.

Вик встала напротив Мэй, привычно разминая кисти. Джинсы не сковывали движений, а кроссовки давали надежное сцепление с землей, а это было уже немало. Украденный кинжал за поясом плотно прилегал к телу, не выдавая своего присутствия ни единым звуком. Вик знала: она справится. Она видела Мэй в деле, изучила ее ритм и теперь имела то самое крошечное преимущество, которое в драке решает все.

Ксан сверлил ее тяжелым нечитаемым взглядом, словно до последнего ждал, что девчонка струсит и запросит пощады. Но Вик лишь прищурилась, расправила плечи и бросила ему через плечо:

– Давай, объявляй. Я готова.

После затянувшейся паузы Ксан нехотя процедил:

– Стандартные правила спарринга. Без ударов в лицо и пах. Никаких необратимых увечий. – Он чеканил слова, глядя исключительно на Мэй, будто это она была темной лошадкой с ножом за пазухой. – И никакой магии, – добавил он, выделяя каждое слово.

– Да, сэр, – отозвалась Мэй, и на ее губах промелькнула коварная, почти предвкушающая улыбка.

– Начинайте!

Мэй была молниеносна, этого у нее не отнять. Она рванулась вперед, целясь мощным ударом в живот, но Вик оказалась на долю секунды быстрее. Она не просто уклонилась, а провалила атаку противницы, уйдя с линии удара, и коротко, по-разбойничьи всадила локоть точно между лопаток Мэй.

Ведьма согнулась пополам, едва не зарывшись носом в землю, а когда выпрямилась, на ее лице читалось такое запредельное, шокированное негодование, что Вик не выдержала и дерзко усмехнулась.

Эта улыбка стала последней каплей. Лицо Мэй исказилось от ярости. За мгновение до следующего выпада ее взгляд хищно метнулся к открытому участку под ребрами Вик. Удар был сильным, нацеленным на то, чтобы выбить дух, но Вик жестко заблокировала его внешней стороной предплечья. Кость обожгло болью, но она даже не моргнула.

– Ты слишком скована своими представлениями о том, как нужно двигаться, – заметила Вик, легко уклоняясь от очередного выпада и плавно обходя Мэй по кругу. – Ты реагируешь по шаблону, а не по ситуации.

Когда Мэй в ярости снова бросилась в атаку, Вик перехватила ее руку, резким движением развернула ведьму боком и мгновенно завела ее конечность за спину. Мэй попыталась вырваться, но Вик обхватила ее левой рукой за живот, намертво прижав вторую руку к телу.

– Теперь я понимаю, что имел в виду твой босс, – прошипела Вик ей прямо на ухо, заставив Мэй буквально зарычать от унижения. – Ты обленилась.

Вик с силой толкнула ее в центр круга, и они снова начали кружить, как хищник и жертва, только роли явно поменялись.

– Ты просто не привыкла сражаться с теми, кто использует голову, верно?

– Заткнись! – процедила Мэй сквозь зубы. Ее взгляд лихорадочно метался по телу Вик, выискивая хоть одну уязвимую точку.

Однако чем сильнее закипала злость Мэй, тем меньше логики оставалось в ее действиях. Она двигалась быстрее, агрессивнее, но глупее. Ее ослепляла ярость. Она привыкла доминировать, а не бороться с тем, кто ее хладнокровно провоцирует. Вик не собиралась доводить дело до настоящей бойни, поэтому, когда Мэй в очередной раз потянулась к ней, Вик позволила себя схватить.

Это была ловушка. В ту же секунду Вик резко развернулась, используя инерцию веса Мэй против нее самой. Они рухнули, превратившись в единый яростный клубок из переплетенных тел и взметнувшейся пыли. Но Вик сработала на опережение. Она молниеносно сменила позицию и обхватила бедра противницы коленями, мертвой хваткой вжимая ее в землю. Ведьма оказалась полностью заблокирована – она не могла даже шелохнуться.

– Вот видишь? Ровно то же самое тебе нужно было проделать с Мэттьюсом. – Вик победно улыбнулась, глядя сверху вниз на поверженного лидера отряда.

Прекрасное лицо Мэй исказилось от запредельной, неконтролируемой ярости. Ее губы зашевелились, и Вик лишь на долю секунды позже осознала, что та шепчет заклинание. С губ ведьмы сорвались гортанные бессмысленные слоги. Вик попыталась отпрянуть, но было слишком поздно.

Мэй буквально выплюнула проклятие Вик в лицо. Физическая сила этого «плевка» была такова, что Вик отшвырнуло назад, словно от удара тараном. Она рухнула на землю и покатилась по пыли, сильно ударившись затылком. Из носа мгновенно хлынула горячая кровь, заливая губы. Глаза застлала мутная пелена, и мир вокруг превратился в пульсирующее кровавое пятно.

Внезапно чьи-то сильные теплые руки обхватили ее за плечи и рывком подняли на ноги. Вик судорожно заморгала, пытаясь вытереть лицо рукавом.

– Ты ранена? – пророкотал над ухом грубый голос, и перед ней возникло лицо Ксана. Его льдисто-голубые глаза были полны неприкрытого беспокойства, а огромные ладони замерли у ее лица, боясь причинить боль. Но нос, кажется, был цел, а на нежности у Вик просто не осталось времени.

– Отвали от меня! – Она резко оттолкнула его руки, едва удерживая равновесие. – Что это, черт возьми, сейчас было?!

Вик яростно обернулась к Мэй, которая все еще полулежала на земле, опираясь на локти и тяжело дыша.

Вик ожидала, что Мэй воспользуется моментом, чтобы снова одарить ее своей жестокой, торжествующей ухмылкой, но ведьма даже не смотрела в ее сторону. Она во все глаза наблюдала за Сарой, которая, подбежав, бесцеремонно оттолкнула Ксана в сторону.

– Ты в порядке, Вик? Господи, мне так жаль…

– Да что с вами всеми, черт возьми, не так?! – Вик решительно обошла Сару и выкрикнула прямо в лицо Мэй: – Это была честная драка, дура! Поработай над своим хватом и в следующий раз старайся лучше!

– Хватит, – тоном, не терпящим возражений, произнес Ксан, положив руку на плечо Вик, но она с яростью стряхнула ее и резко обернулась.

– Ах, теперь, значит, «хватит»? – выплюнула она, со всей силы тыча пальцем в его массивную грудь. От него исходил почти осязаемый жар боя, обжигающий и дикий, но Вик была слишком ослеплена гневом, чтобы придать этому значение – А где было твое гребаное «хватит» тридцать секунд назад, а?!

За спиной Ксана один из Стражей в ужасе попятился, не веря своим ушам и глазам.

– Осторожнее, – предупредил Ксан, и в его глазах заплясало пламя.

– Ах да, точно, это же я тут перегнула палку! Я и забыла. Да что с вами со всеми не так?!

– Это ты здесь не на своем месте, – прорычал он, нависая над ней. – Это, – он коротким жестом указал на Мэй, – должно было напугать тебя до чертиков! Ты должна была бежать отсюда, поджав хвост!

Вик лишь демонстративно закатила глаза, но тут Мэй, уже поднявшаяся на ноги, подала голос:

– Теперь я понимаю, почему твой брат так рвался в Орден раньше срока. Большинство новобранцев дожидаются окончания колледжа, но теперь все встало на свои места. Ему просто нужно было сбежать от тебя на другой край света.

Все тело Вик мгновенно похолодело, а пальцы сами собой сжались в кулаки. Ярость, до этого горевшая внутри, сменилась ледяной острой болью.

– ХВАТИТ! – взревел Ксан так, что, казалось, задрожали камни Арены. Он мгновенно вырос между Мэй и Вик, закрывая собой ведьму. – Стражи, вон отсюда! Живо! Лин, Гарза – жду вас в своем кабинете. Немедленно!

Стражи начали медленно расходиться, явно не желая упускать ни секунды этого зрелища. Мэй напоследок бросила на Вик взгляд, полный нескрываемой ненависти, и стремительно бросилась вслед за остальными.

Вик не сводила глаз с Ксана, пока тот молча изучал ее лицо, перепачканное грязью, залитое кровью и горькими слезами. Адреналин все еще пульсировал в ее венах, придавая силы стоять прямо и не отводить взгляд. Она буквально провоцировала его: ну давай, скажи это! Осуди меня за то, что я здесь, за то, что я «всего лишь человек», за то, что я не вписываюсь в твой идеальный мир профессиональных убийц.

В глубине души она знала, что, черт возьми, справилась блестяще. Она одержала победу еще до того, как Мэй коварно использовала магию.

Но Ксан не стал ее осуждать. К ее огромному удивлению, в его взгляде не было презрения. Он выглядел… озадаченным и даже немного грустным. Между ними на мгновение промелькнуло нечто странное, чему Вик не могла подобрать названия. Гнев? Искреннее восхищение? Или что-то более опасное?

От этого взгляда Вик внезапно бросило в жар, и это было вовсе не из-за драки.

Ксан первым разорвал их зрительный контакт. Он резко развернулся, чтобы последовать за Стражами прочь с Арены. Его тяжелые шаги эхом отдавались в пустом зале.

– Не приводи ее сюда больше, – бросил он Саре через плечо, и в этом приказе слышалась уже не угроза, а какая-то странная глухая досада.

Глава 8

В умах людей орканы веками принимали самые разные обличья. Они становились героями мифов и религиозными демонами, их принимали за плод больного рассудка, неизвестный науке вид или же полностью отвергали саму возможность их существования. Многие видели в них кару небесную за нарушение моральных догм. Однако летописи Ордена Ахерона рисуют иную картину. Эти существа, как следует из их имени, порождены Оркусом – изнанкой бытия, миром мертвых. Проникая в наш мир, орканы приносят лишь хаос. Они – кровожадные хищники, ведомые первобытной жаждой насилия. В земном мире они нашли то, чего им так не хватало в пустоте: бесконечный запас плоти и боли.
– Уильям Раскин, «История Ордена Ахерона» (Нью-Йорк, 1935)

Вик открыла дверь, впустив в апартаменты струю холодного и затхлого воздуха, и поняла, что Генри все еще не вернулся. Она проигнорировала приглашение Сары на ужин: аппетит исчез, вытесненный неприятным ощущением после произошедшего на Арене. В неярком свете камина на столе белела записка, оставленная Максом поверх стопки книг. Его размашистый почерк гласил:

«Рекомендуемая литература».

Домашнее задание.

С тех пор как в середине десятого класса Вик бросила школу, книги стали ее единственной опорой. Раньше, когда учеба была скучной обязанностью и отнимала по несколько часов в день, она принимала поток информации как должное. Но оказавшись вне школьных стен, Вик превратила самообразование в щит, заменяя им формальные аттестаты. Стоило ей столкнуться с чем-то пугающим или неясным, она засиживалась до глубокой ночи, лихорадочно заполняя пробелы в знаниях. Чтение превратилось в ее спасательный круг – единственный способ притвориться перед окружающими, что она ничем от них не отличается.

Вик почувствовала азартный трепет и быстро перебрала стопку. Первыми шли увесистые тома, явно служившие учебными пособиями Ордена: «История Ордена Ахерона» Уильяма Раскина и «Теории трансмогрификации» Терренса Верна. Как и все в этом месте, книги в кожаных переплетах отчаянно мимикрировали под древность, но Вик не обманули потертые обложки. Жесткость свежих корешков и безупречная прошивка выдавали недавнюю печать. И этот диссонанс рождал липкое чувство, будто окружающий мир был лишь искусно сконструированной ложью.

Остальные книги в стопке оказались тоньше. Лаконичные архивы трех разных Старейшин, собранные за три, на первый взгляд, случайных года. Вик попыталась понять, по какому принципу Макс выбирал книги с бесконечных полок, но потом, сгребя книги под мышку, просто перебралась в кресло у камина. В свете пламени Вик открыла первый том, стараясь унять нарастающую тревогу. Она жадно вслушивалась в тяжелую тишину замка, ожидая любого звука, который возвестил бы о возвращении брата.

После встряски на Арене Вик часами мерила замок шагами, пытаясь унять дрожь. А позже Сара подтвердила ее подозрения. Большинство учеников действительно вступало в Орден лишь после колледжа, как и говорила Мэй. Значит, Генри стал исключением.

Пока Вик пыталась сосредоточиться на тексте, вопросы в ее голове множились, мешая словам на бумаге складываться в смыслы.

Еще неделю назад они жили как тени, боясь лишний раз привлечь к себе внимание. Почти десять лет Вик строила их жизнь на фундаменте из паранойи, страшась того дня, когда ведьмы придут и заберут брата. Она до последнего надеялась, что это место – лишь страшный миф. И вот теперь Генри с пугающей легкостью отбросил все прежние опасения, доверившись матери, Ордену и самому процессу обучения. От того, как стремительно изменились его взгляды, Вик становилось не по себе.

Вдруг в полумраке апартаментов сухо щелкнул замок. Дверь открылась, и Генри заметно вздрогнул, обнаружив Вик, неподвижно сидящую в кресле у камина.

– Вик! Ты напугала меня… Черт, что у тебя с лицом?

– Подралась.

– О боже.

– Все в порядке, – попыталась заверить его Вик, но Генри принялся мерить гостиную шагами.

– Поверить не могу, что ты уже ввязалась в потасовку. Сначала стычка с профессором, а теперь драка? Мы здесь всего день!

Вик лишь отмахнулась. Ему давно следовало привыкнуть к ее виду. За годы спаррингов синяки стали ее второй кожей.

– Это так нелепо, – продолжал Генри, не скрывая раздражения. – Я из кожи вон лезу, чтобы произвести хорошее впечатление, а моя старшая сестра затевает драки на каждом шагу.

– С чего ты взял, что драку затеяла я? – спросила Вик.

Генри одарил ее красноречивым взглядом, но его молчание говорило яснее слов. Мол, если где-то вспыхивает конфликт, можно не сомневаться – его сестра успела подстрекнуть к нему обе стороны.

– Справедливо, – признала Вик, меняя тон на ледяной. – Но нам нужно поговорить.

Генри вопросительно вскинул брови и опустился на дальний край дивана, словно пытаясь отгородиться от нее.

– Судя по всему, в Ордене не принято начинать обучение в восемнадцать, – отчеканила Вик. – Большинство дожидаются окончания колледжа.

Лицо Генри потемнело, и он нахмурился.

– Тот Старейшина, Натаниэль… он намекнул, что ты в курсе причин такого спешного приезда. – Вик впилась взглядом в брата, пытаясь поймать малейшую тень лжи. – Это выглядит подозрительно, Генри.

Брат сосредоточенно поджал губы, храня тяжелое молчание.

– Ты говорил с ним? – надавила она. – После того визита в квартиру? Или с кем-то еще из Ордена за моей спиной?

Вик боялась своих вопросов. Неужели Генри сговорился с ними за ее спиной? Неужели все это время, пока она выстраивала баррикады их безопасности, он по кирпичику разбирал их изнутри?

– Конечно, нет! – воскликнул Генри, и в его голосе прозвучала искренняя обида. – Этот тип напугал меня до смерти. Ты же слышала его. Он говорил так, будто у меня вообще нет выбора.

– Знаю. – Вик тяжело вздохнула, осознавая, что ситуация заходит в тупик. – Хотела бы я понять, что здесь, черт возьми, происходит.

– А что, если, – начал Генри, нервно поджав губы, – это как-то связано с мамой?

Вик замерла. Это был тот самый поворот, которого она боялась больше всего.

– Мама всегда твердила, что меня ждет великое будущее, – продолжал он. – Ты же слышала. Она называла меня избранным, говорила, что я смогу то, что не под силу никому другому.

Вик смотрела на него, и в груди росло тяжелое чувство. Одна ее часть хотела верить Мередит. Их мать всегда боготворила Генри, видела в его доброте и открытости нечто сверхъестественное. Но другая часть, более жесткая и трезвая, видела лишь слепую материнскую любовь. Для Вик Генри был чудесным, но он был просто человеком. Никаких доказательств его «исключительности» она так и не нашла.

– Может быть, – осторожно произнес Генри, – я действительно здесь нужен.

– Для чего? – Ее голос прозвучал как выстрел.

Генри заерзал на диване, не зная, куда деть руки.

– Вечером я ужинал со старшими новобранцами. Теми, кто здесь уже не первую неделю.

– И? – подтолкнула его Вик.

– Они говорят… точнее, они уверены, что Орден готовится к чему-то страшному.

– К чему именно?

– К войне, Вик. К настоящей войне.

По спине Вик пробежал ледяной холод. Если Орден стоит на пороге войны, то Генри окажется в самом центре удара.

– Не знаю, стоит ли этому верить. – Генри попытался выдавить беззаботную улыбку, но она вышла фальшивой. – Пока это лишь слухи. Никто не знает правды.

– Генри, если надвигается беда, мы должны уйти. Сейчас же.

Наступила долгая, тяжелая пауза.

– Я не хочу уходить, – наконец выдохнул он.

– Но ты не обязан оставаться! – Вик резко встала, ощущая, как внутри все бурлит от возмущения. – Если Натаниэль солгал, если все это – манипуляция, ты можешь подождать. Вернешься через четыре года, после колледжа, как нормальный человек. Неужели ты не понимаешь? У тебя еще есть шанс на обычную жизнь! Все еще можно исправить!

– Но я не хочу ничего исправлять, Вик, – отрезал он, и его голос был пугающе твердым. – И не хочу возвращаться.

– Но почему? Ты ведь даже школу не окончил! – в отчаянии выдохнула Вик. – Ты хоть на секунду задумывался, чего мне стоила твоя учеба?

Она годами выжигала себя дотла, лишь бы его жизнь была легче ее собственной. Вгрызалась в каждую лишнюю смену, стирала руки в кровь, чтобы он мог заниматься спортом. Не спала ночами, помогая ему готовиться к урокам, на которые сама никогда не ходила. И теперь он был готов швырнуть все это ей в лицо.

– Чушь собачья, – огрызнулся Генри. – В масштабах мира это вообще не важно. Ты что, хочешь, чтобы я до конца дней прозябал на какой-нибудь грошовой работе?

Он пренебрежительно отмахнулся, словно проблемы реальной жизни не касались тех, кому посчастливилось стать частью Ордена.

– Придя сюда, мы будто пролезли без очереди, – заявил он с горящими глазами. – Орден подчиняет себе саму реальность, мы можем делать все, что пожелаем! Выходцы из Ордена становятся президентами, сенаторами, великими людьми…

– Угу, и спорю на что угодно, каждый из них сначала получил чертов диплом, – отрезала она, не сводя с него тяжелого взгляда.

– Я бы просто зря тратил время за партой, протирая штаны на уроках математики! – выкрикнул он. – А здесь я на своем месте и действительно могу на что-то повлиять. Я чувствую, что рожден для этой роли!

Вик смотрела на него, раздавленная и ошеломленная тем, какой оборот принял их разговор. Генри был непоколебим. Он говорил с фанатичной убежденностью подростка, который уже вообразил себя центром мироздания, и никакая логика не смогла бы пробить эту броню.

– И что делать мне? – тихо спросила Вик. – Пока ты «играешь свою роль»? Где в этой твоей великой судьбе место для меня?

Если ее место больше не рядом с братом, то где оно вообще?

– Мне нужно пройтись, – бросила Вик. Генри смотрел на нее со смесью жалости и пугающей неуверенности, и этот взгляд был невыносим.

Она резко распахнула дверь и шагнула в темный зев коридора. Плевать на время, плевать на предупреждения о том, что ночью бродить по замку опасно.

– Вик, подожди!.. – донеслось в спину, но дверь за ней уже захлопнулась.

Гнев и растерянность выжигали ее изнутри. Вик металась по каменным лабиринтам, задыхаясь от тошнотворного чувства беспомощности. Как все могло так быстро рухнуть? Брат был ее единственной константой, смыслом ее жизни, а теперь он ускользал, растворяясь в чужих амбициях. Вик задыхалась в этой изоляции, от вечного «все в порядке», которым он отгораживался от ее тревоги.

Что она на самом деле делает в этом замке? Неужели она здесь лишь для того, чтобы вечно быть тенью Генри? Или, сама того не ведая, она искала здесь нечто иное? Шанс наконец сбросить опостылевшие доспехи, заявить о собственных желаниях и впервые в жизни стать самой собой, а не играть роль вечного, бессменного щита.

Вик едва осознавала реальность сквозь пелену бушующей ярости, которая гнала ее вперед. Ноги сами привели ее в восьмиугольную оружейную, где в полумраке холодно поблескивала сталь. Убегая, она оставила свой украденный кинжал в апартаментах и теперь почти физически ощущала его отсутствие. Пальцы непроизвольно сжимались, желая коснуться чего-то смертоносного. Потребность в схватке пульсировала в жилах так остро, как никогда за последние годы.

Сначала Вик сняла со стойки короткий меч и с силой рассекла им воздух. А затем подняла клинок над головой, оценивая его идеальный баланс, и снова нанесла удар, представляя перед собой воображаемого противника. Разворот на пятке, стремительный выпад… и вдруг краем глаза она заметила, как в углу что-то шевельнулось. Вик инстинктивно развернула острие в сторону движения. В памяти мгновенно всплыла тень, которую она видела прошлой ночью. Та самая разумная, текучая тьма, ползущая к замку.

Приготовившись к настоящему бою, она крепче перехватила рукоять, но вдруг узнала замерший в тени силуэт и опустила клинок. Главный Страж прислонился к противоположной стене, безмолвно наблюдая за ней из темноты.

– Ты напугал меня до смерти, – выдохнула Вик, а затем вернула меч на стойку, стараясь игнорировать мелкую дрожь в пальцах.

– Ты умеешь им пользоваться. – Это не было вопросом.

– Да.

Вик скрестила руки на груди, пытаясь защититься от его изучающего взгляда. В густом полумраке его мощный силуэт казался высеченным из самого обсидиана, а глаза светились в сумраке, словно у зверя, вышедшего на ночную охоту.

«Человеческие глаза не светятся в темноте», – твердил ей рассудок, но серебристо-лазурные точки в глубине его зрачков говорили об обратном.

– Откуда? – почти шепотом спросил Ксан.

Его голос отозвался вибрацией прямо в ее груди, заставив сердце биться чаще.

– Даже не помню, – призналась Вик. После разговора с Генри в ней проснулось что-то дикое, первобытное, и страх перед великаном испарился. – После смерти матери я освоила все, что могло убивать.

Она не призналась лишь в том, что ее тяга к оружию была рождена из чистого, первобытного страха. Вик слишком хорошо помнила преследующие ее шаги и влажные шлепки чего-то невидимого во тьме.

– К чему столько тренировок, если не собиралась пускать оружие в ход?

– Мне это нравилось, – она лишь пожала плечами.

Ксан долго молчал, и Вик кожей чувствовала тяжесть его взгляда.

– Ты расстроена, – наконец произнес он.

Его проницательность жалила больнее меча, и закатив глаза, Вик почувствовала, как к щекам прилила кровь. Но она знала – он заметил это даже в темноте.

– Поссорилась с братом.

– И пришла сюда выпустить пар?

– Может, в окружении оружия я просто чувствую себя дома, – бросила она, и в этой шутке правды было больше, чем ей хотелось бы.

Ксан бесшумно вышел из тени, его черный тренировочный костюм сливался с ночным мраком. Вик инстинктивно отпрянула, но тут же заставила себя замереть: она не позволит страху взять верх. Он остановился в считаных сантиметрах. Его близость была осязаемой, тяжелой. Вик сделала судорожный вдох, пытаясь унять сердце, которое, казалось, грохотало на всю оружейную, и осознала, что не может отвести глаз от его массивной шеи и рельефа мышц, проступавших сквозь ткань. Глубокий вдох, и его аромат ударил в горло, словно сжавшийся кулак: смесь пота, мыла и чего-то запредельного, чему у Вик не было названия.

Ксан потянулся за ее спину и снял со стойки такой же короткий меч.

– Иди за мной, – бросил он, уже отворачиваясь.

Вик тряхнула головой, приходя в себя.

Что с ней, черт возьми, происходит? Неужели она действительно вдыхала его запах, как завороженная?

– Возьми клинок, – Ксан кивнул на ряд мечей. – Он тебе понадобится.

«Сосредоточься», – мысленно приказала себе Вик. Перед ней стоял опасный могущественный человек, и он сам потребовал, чтобы она взяла в руки оружие.

С мечом наперевес она последовала за Ксаном через узкий дверной проем и короткий коридор в пустую залу. Он не стал включать свет; лишь бледное лунное сияние проникало сквозь высокие окна, выхватывая из темноты тренировочный мат в центре комнаты. Знакомый вид спортзала заставил тревогу Вик немного утихнуть.

– А теперь я хочу, чтобы ты кое-что сделала, – начал Ксан, когда она соизволила обернуться.

Ее взгляд невольно скользнул вниз, к его талии, подчеркнутой черной тканью форменных брюк.

– Черт, я вовсе не об этом, – прорычал он, заметив ее мимолетный интерес, и Вик с трудом подавила ухмылку. – Я хочу, чтобы ты напала на меня.

Вик опешила, ее рот невольно приоткрылся.

– Но это настоящие мечи, – напомнила она, указывая на заточенную сталь.

Ксан лишь вскинул бровь, словно этот факт не стоил и упоминания.

– С острыми клинками не тренируются, – с нарастающим раздражением отрезала Вик. – Это безумие.

– Не бойся, ты меня не ранишь, – бросил он с такой ледяной уверенностью, что Вик нахмурилась.

– Я беспокоюсь не за тебя, – парировала она. – А за то, что ты используешь это как предлог, чтобы разрубить меня на куски.

Тем не менее она поудобнее перехватила рукоять и приняла боевую стойку. Уголки губ Ксана приподнялись в хищной ухмылке.

– Для этого, Вик, мне не нужно оружие.

Вик глухо выругалась и бросилась в атаку. Нырок, лязг металла, опасный свист у самого позвоночника. Ксан работал как отлаженный механизм, едва не лишив ее оружия в первой же связке. Вик ушла кувырком, развернулась и тут же атаковала в корпус, но наткнулась на глухую стену его защиты. Ксан даже не запыхался. Она заставляла себя не смотреть на сверкающее лезвие, которое так и манило взгляд. Это была ловушка. Вик знала: сталь – лишь исполнитель. Нужно смотреть в его глаза. Только там, в глубине потемневших зрачков Ксана, его планы рождались на мгновение раньше, чем металлический блеск успевал стать угрозой.

Оказывается, Ксан читал ее так же легко, как и она его. Их взгляды намертво сцепились в этом яростном, смертельном танце, и мир вокруг перестал существовать. Его глаза под нахмуренными бровями казались осколками грозового неба, затянутого тучами. Холодные, мерцающие, пугающе проницательные. И чем дольше Вик всматривалась в это лазурное пламя, тем отчетливее чувствовала, как внутри все затихает. Напряжение, копившееся днями, испарялось с каждым звоном стали, с каждым рывком. Ее разум замолчал, уступая место чистому ликованию инстинктов. Она двигалась в унисон с ним, почти не осознавая своих действий, и это беспамятство приносило ей долгожданное, почти болезненное облегчение

Ксан был намного крупнее любого, с кем ей доводилось драться. Вик приходилось прилагать титанические усилия, чтобы сосредоточиться и не думать о его размерах.

«Борьба – это как секс, – пронеслось у нее в голове. – Все дело в мышцах и первобытном чутье. И Ксан в этом мастер».

– Где ты этому научилась? – выдохнул Ксан, едва успев отразить ее выпад в плечо.

– В разных местах, – бросила Вик, уже целясь ему в поясницу. – Почему ты не нападаешь? – выдохнула Вик, нанося резкий удар слева. Она заметила, что с этой стороны его реакция запаздывает на ничтожную долю секунды, и била туда снова и снова. Ксан хладнокровно отразил выпад, продолжая выжидать с пугающим спокойствием. – Ты уже проделывал этот трюк с Мэттьюсом, – бросила она, не разрывая дистанции. – Я знаю, что твоя защита почти безупречна, так что не надейся меня запугать. Играй по-честному, Ксан!

С каждым резким движением Вик чувствовала странную легкость. Ей больше не нужно было следить за его телом, она читала все в его серо-голубых глазах, которые становились все более сосредоточенными и темными от напряжения. Когда он не ответил, она пошла в наступление.

– Интересно, это проблема с контролем? – Она позволила себе дерзкую ухмылку. – Ты такой скованный, Ксан. Весь в броне, потому что боишься сорваться?

В ее голосе звучала настойчивая провокация. Вик знала, что его никто не смел дразнить, и это только подстегивало ее. Она снова рванула вперед, взвинчивая темп, но в следующее мгновение сталь звякнула о пол. Ксан выбил меч из ее рук одним сокрушительным движением.

– Думаю, я бы хотела увидеть, как ты сломаешься, – выдохнула Вик, поднимая оружие. Его ответная улыбка была больше похожа на оскал зверя, почуявшего кровь. В следующее мгновение Ксан бросился в атаку, и Вик едва успела отскочить, развернувшись на пятке в стремительном пируэте.

«Наконец-то!»

Чистая обжигающая энергия забурлила в ее жилах. Она видела, как в его глазах гаснет расчет и разгорается чистый азарт. Вик знала: сейчас начнется настоящая бойня, и это будет стоить любого риска.

Ритм боя стал безумным. Они сталкивались снова и снова, оглашая своды зала яростным лязгом стали. Ксан стиснул зубы, его дыхание стало тяжелым и рваным, кожа блестела от пота, а Вик подстраивалась под его темп, ловя каждое движение его широких плеч. Пытаясь удержаться за холодный расчет в этом раскаленном пекле, она начала считать его вдохи, а парировав очередной удар, дерзко, почти вызывающе ухмыльнулась. Он ответил тем же, словно признавая ее равной. Но тут… ложный выпад влево, молниеносный росчерк клинка в воздухе… и там, где только что стоял Ксан, оказалась лишь пустота. Вик на секунду запрокинула голову, заходясь в торжествующем смехе, но в этот миг ледяная острая сталь коснулась ее горла.

Вик окаменела, ее меч со звоном ударился о пол, оставив ее безоружной. Ксан стоял на расстоянии вытянутой руки, его грудь тяжело вздымалась, а острие клинка замерло точно у ее яремной вены. Один дюйм, одно неверное движение, и сталь прошьет нежную кожу. Если он нажмет чуть сильнее… Вик судорожно сглотнула, чувствуя, как по спине течет холодный пот.

Не смея моргнуть, Вик не отрывала взгляда от его лица. Ксан же застыл, превратившись в изваяние. Он изучал ее с той самой вежливой беспощадностью, от которой в жилах стыла кровь. Казалось, он действительно прикидывал, не станет ли перерезанная яремная вена самым изящным решением проблемы – избавлением от дерзкой помехи, посмевшей нарушить покой его личной цитадели.

Наконец он убрал оружие от ее шеи и небрежно бросил меч на землю. Вик с трудом перевела дыхание.

– Ты лучше, чем я ожидал. – Его голос, хриплый и низкий, заставил ее вздрогнуть.

Воздух в зале мгновенно стал плотным, вибрируя от невидимых разрядов. Вик не понимала, от кого исходит этот опасный ток – от него, от нее самой или пламя вспыхнуло где-то посередине. Она видела лишь его застывшее, словно вылитое из обсидиана тело и слышала его хриплое, тяжелое и рваное после боя дыхание. В этот миг они перестали быть Стражем и чужачкой, дерущимися в пустой комнате. Остались только мужчина и женщина, которых свела вместе темнота.

На мгновение Вик захлестнула уверенность: это не морок и не игра воображения. Воздух между ними гудел от того самого напряжения, которое невозможно сыграть, и Ксан тонул в нем вместе с ней. Когда она медленно, неосознанно облизнула пересохшие губы, его взгляд, потемневший и хищный, мгновенно проследил за этим движением.

– Я знал твою мать, – произнес Ксан, и чары мгновенно рассеялись. – Хотя и не слишком близко, – признался он. – Она была моим наставником, когда я только прибыл сюда, десять лет назад. К тому времени Мередит уже была Стражем-Рейнджером и появлялась в замке лишь изредка. Она была одной из лучших, кого когда-либо видела эта крепость.

– Что с ней случилось? – Голос Вик превратился в едва различимый шепот.

– По официальной версии, она погибла на охоте.

– Но ты настроен скептически, – отрезала она, не сводя с него глаз.

Ксан медленно кивнул, продолжая изучать ее лицо.

– Ходят слухи, что перед смертью она вела двойную игру. Пыталась внедриться в группировку, конкурирующую с Орденом.

– Не знала, что у Ордена есть конкуренты, – бросила Вик.

– Та группа, – его голос стал еще суровее, – куда хуже нас. Им плевать на человеческие жертвы в отличие от Ордена. И они полны решимости поставить нас на колени.

– Будет война, – прошептала Вик, вспомнив мрачное предупреждение Генри. Новобранцы уже чувствовали это удушающее напряжение в воздухе.

Ксан подтвердил ее догадку коротким кивком, не разрывая зрительного контакта.

– Что могу сделать я? – спросила Вик, но Ксан лишь в замешательстве нахмурился.

– Я рассказываю тебе это не для того, чтобы просить о помощи, – отчеканил он. – Я прошу тебя уйти. Убирайся отсюда, Вик.

Вик горько усмехнулась.

– Если ты думаешь, что я брошу брата и просто уйду, то очень заблуждаешься.

Мимолетный проблеск человечности исчез так же быстро, как и появился. Суровая складка между бровей снова превратила его лицо в непроницаемую маску.

– Макс вбил себе в голову безумную идею, – начал Ксан. – Он верит, что магии можно научиться. Что существует третий путь помимо «рожденных» или «созданных», как нас всегда учили.

– И какое отношение это имеет ко мне? – спросила Вик, хотя внутри все сжалось от догадки.

– Макс считает, что именно ты сможешь освоить наш язык. Что, посещая занятия и находясь в этих стенах, ты станешь одной из нас. Искусственной ведьмой.

В груди Вик шевельнулось забытое, почти болезненное чувство. Настолько чуждое ее истерзанному страхом миру, что оно отозвалось резким уколом под ребрами. Надежда.

– Доказав свою теорию, Макс использует твой триумф, чтобы выбить почву из-под ног консерваторов, – продолжал Ксан. – Он выставит тебя перед Советом, чтобы заставить Орден смягчить правила.

– Ты с ним не согласен?

– Неважно, прав он или нет, – отрезал Ксан. – Он строит планы, но забывает, что Орден не прощает еретиков. Макс обещает тебе безопасность, которую не может гарантировать.

– Почему?

– Подумай сама. Никто не может гарантировать жизнь тому, кто стал символом раскола.

– А что, если я откажусь уходить? – Вик выпрямилась, принимая вызов.

Ксан отвел взгляд и долго смотрел в пол. А когда снова заговорил, в его голосе слышалось глухое ворчание, почти смирение перед неизбежным.

– Раз уж ты не уходишь, – произнес он после долгой паузы, – у меня найдется для тебя работа.

Вик иронично вскинула брови.

– Быстро же ты сменил гнев на милость.

Вик невольно улыбнулась, и Ксан тут же нахмурился, поспешно натягивая маску сурового командира.

– Боевым навыкам моих Стражей не помешает серьезная встряска.

– И ты хочешь, чтобы я им «помогла»? – уточнила Вик, опешив от такого предложения.

На лице Ксана промелькнула едва заметная тень улыбки.

– Им чертовски не понравится проигрывать девчонке со стороны. Полагаю, многие из них сочтут это… отличным мотивирующим фактором.

Вик не смогла сдержаться и рассмеялась. Азарт захлестнул ее, вытесняя остатки усталости.

– То есть ты хочешь, чтобы я заставила их драться по-настоящему? – Ксан пожал плечами, словно оправдываясь перед самим собой.

– Бывали у меня идеи и похуже.

Вик прищурилась, изучая его лицо, но ответ был предрешен. Она бы согласилась на что угодно, лишь бы снова скрестить с ним клинки. Только это казалось ей настоящим в стенах Ахерона.

– Идет, – выдохнула она, скрепляя их договор.

– При одном условии, – оборвал ее Ксан. – Главный здесь я. И когда я скажу: «Прыгай»…

– Я прыгну так высоко, как только смогу, – закончила за него Вик.

Ксан коротко кивнул. Судя по выражению его лица, он уже начинал жалеть о том, что впустил эту «проблему» в свои ряды.

– Завтра, – отрезал он, делая шаг назад. – Сара тебя приведет.

Он кивнул на меч, брошенный на маты:

– Убери это, прежде чем идти спать.

– Есть, капитан, – с дерзкой улыбкой отозвалась Вик.

Ксан лишь обреченно качнул головой и скрылся в темноте, оставив ее одну в пустом зале. Когда Вик подняла меч, ее грудь все еще пылала, а мышцы гудели от приятного напряжения. Пусть вдалеке грохочет война, пусть у Макса есть безумный план наделить ее магией, а Генри намертво вцепился в свое решение остаться. Теперь это не имело значения. У Вик появилась своя цель. Своя работа.

Глава 9

Почти все ведьмы происходят из древних магических родов, и Орден пополняет свои ряды в основном за счет детей собственных членов. Однако в редких случаях способности обнаруживаются у тех, кто не принадлежит к этим семьям. Тогда магический резонанс заметен с рождения по особому строению глаз, так называемому Люмену.
Орден Ахерона категорически не принимает и не обучает тех, кого называют «созданными ведьмами». Несмотря на наличие способностей и проблески Люмена, их не допускают в ряды Ордена из-за колоссальных рисков, связанных с неконтролируемой магией Завесы. Эти люди слишком подвластны эмоциям и редко способны обуздать свою силу.
Несмотря на попытки некоторых старейшин разрешить их обучение, все они закончились провалом. «Созданные» не полагаются на ритуалы и заклинания, а значит, не подчиняются правилам, регулирующим древние искусства. Их способности, порой превосходящие мощь даже самых сильных «рожденных», крайне непостоянны. Использование ими магии Завесы с равной вероятностью может как привести к успеху, так и обернуться мгновенной смертью для самого практикующего и всех окружающих. Для Ордена эти риски признаны неприемлемыми.
Уильям Раскин, «История ордена Ахерона» (Нью-Йорк, 1935)

Стражи собрались на тренировку в тесном пустом классе на восьмом уровне. Сара обмолвилась, что отдельного зала у них нет, ведь раньше в нем просто не возникало нужды. Но теперь чрезвычайные обстоятельства заставляли их впахивать усерднее, чем когда-либо.

Вик вспомнила вчерашнее признание Ксана о том, что Орден стоит на пороге войны с группировкой, жаждущей их уничтожить. Тогда он казался почти уязвимым, раздавленным неизбежностью этого столкновения. Но сегодня от той слабости не осталось и следа.

Ксан стоял, широко расставив ноги и скрестив руки на груди, сверля каждого, кто переступал порог класса, тяжелым, сканирующим взглядом. Эта поза предательски подчеркивала его бицепсы, и, усаживаясь на стул, Вик старалась не задерживать на них взгляд. Ксан выглядел так, будто в любую секунду готов броситься в драку, а не читать лекцию скучающим бойцам. На нем снова был тот же черный костюм, и Вик уже начала подозревать, что это его единственная одежда.

Этот учебный день высасывал из Вик жизнь по капле. Она с самого утра грезила о тренировке со Стражами, представляя, как сталь поет в воздухе, но Сара с безжалостной бодростью потащила ее в очередной душный класс.

Вик чувствовала, что находится на грани. Ей не нужны были лекции, ей было нужно кого-нибудь поколотить. Или чтобы поколотили ее саму. В ее нынешнем состоянии это казалось одинаково заманчивым способом выпустить пар.

Последние два часа они провели, слушая заунывный монолог Старейшины Томпсона о том, как «Первоначальная магия породила древние роды, наследниками которых стали члены Ордена». Сара этого пафоса не оценила и благополучно вырубилась. Когда ее храп начал всерьез интересовать новобранцев с передних рядов, Вик пришлось вернуть подругу в реальность увесистым шлепком под столом.

После двух с лишним часов борьбы со сном их опять ждала встреча с чертовыми камнями. Прогресс Вик был нулевым, если не считать личного рекорда: теперь она могла пялиться на булыжник не моргая, целых две минуты. Сара же развлекалась как могла: пока Томпсон отворачивался к доске, она ловко левитировала гальку через весь класс и с тихим «бум» взрывала ее прямо за спинами ничего не подозревающих первокурсников.

Учебный день тянулся невыносимо долго. Генри, вопреки обыкновению, решил пойти на занятия вместе с Вик, но его присутствие не добавляло радости, брат был мрачнее тучи. Ему с трудом давалось даже простейшее задание по раскалыванию камня, и Вик видела, как остро он переживает каждую неудачу. Лишь однажды тень улыбки скользнула по его лицу: когда Старейшина Томпсон, с ног до головы покрытый каменной пылью, в ярости набросился на Сару. Та умудрилась идеально выполнить упражнение прямо над головой преподавателя, едва не доведя беднягу до инфаркта.

Как только нудные лекции закончились, Вик и Сара одними из первых ворвались в класс на восьмом уровне, где должна была пройти тренировка Стражей. Они заняли места в первом ряду, готовясь к действию.

Похоже, Ксан сдержал слово и подготовил своих подчиненных к появлению посторонней. Никто из бойцов не выказал удивления.

Большинство Стражей демонстративно отвели глаза, стоило Вик переступить порог, но в воздухе все равно вибрировало любопытство, густо замешанное на неприязни. Особое внимание Вик привлекла Мэй Лин. Она сидела в последнем ряду и сверлила ее затылок таким яростным взглядом, что кожа чесалась от этого физического ощущения враждебности.

Аудитория была забита до отказа, Стражей пришло гораздо больше, чем обычных новобранцев восьмого уровня. Они сидели плечом к плечу, а те, кому не хватило стульев, устроились прямо на полу, заполнив все свободное пространство.

Ксан стоял перед ними, держа в руках блокнот. Вик с невольным изумлением отметила, что его огромная ладонь целиком закрывает обложку. Но по-настоящему ее добило другое: он достал из кармана и водрузил на переносицу очки в тонкой металлической оправе.

Вид этого мощного, пугающего мужчины в крошечных очках для чтения был настолько нелепым, что Вик не выдержала и усмехнулась. Сара бросила на нее недоуменный взгляд, и Вик тут же прикусила губу, стараясь принять серьезный вид. Она понимала, что находится здесь на птичьих правах. Один неодобрительный кивок Ксана, и ее выставят за дверь. Посмеяться над главным Стражем на глазах у его подчиненных было кратчайшим путем на выход.

– Рассмотрим три тематических исследования, – объявил Ксан, чей голос в тишине класса прозвучал неожиданно сухо. – Затем разобьемся на отряды и перейдем к практике.

В отличие от прилежных студентов Стражи не взяли с собой ни бумаги, ни перьев. Большинство сидели, откинувшись на спинки стульев с видом людей, покорно принимающих неизбежную скуку. Вик, чувствуя себя лишней со своей канцелярией, поспешно убрала блокнот в сумку.

Ксан поправил очки на своем безупречном носу и начал читать вслух. Вик до боли в щеках сдерживала улыбку, стараясь смотреть куда угодно, только не на этот «профессорский» образ своего вчерашнего противника.

Голос Ксана, сухой и монотонный, разносился по классу, превращая кошмар вековой давности в сухую статистику.

– 1807 год, – начал он, поправляя очки. – Поселение на окраине канадской глуши. Орден подозревал, что лесные границы нарушены орканами. Старейшина Джон Колтон, – Ксан сверился с пожелтевшими записями, – возглавил отряд Стражей для зачистки. Они рассчитывали встретить горстку разрозненных теней, но столкнулись с целым легионом. К тому времени, как Колтон осознал масштаб ошибки, двенадцать Стражей были мертвы.

Ксан перевернул страницу. В аудитории повисла тяжелая тишина; даже расслабленные позы бойцов стали более напряженными.

– Прошло почти два месяца, прежде чем подкрепление вошло в деревню. Колтон докладывал, что они обнаружили город-призрак, «кишащий живыми мертвецами». А когда Орден наконец завершил зачистку, Старейшина с удивлением отметил: орканы обладали достаточным самоконтролем, чтобы не убивать всех сразу. Они оставили часть жителей в живых, используя их как «свежее мясо» на заклание.

Ксан на мгновение замолчал, его взгляд из-под очков стал ледяным.

– Колтон назвал это «бесценным даром познания», который был омрачен лишь «бессмысленной гибелью Стражей, принесенных в жертву ради уничтожения роя».

– Боже правый, – пробормотала Вик, поморщившись от цинизма исторической справки, но в аудитории никто не отреагировал на ее слова.

Ксан отложил блокнот и, сдвинув очки на кончик носа, обвел Стражей тяжелым взглядом.

– Итак, – произнес он. – Кто-нибудь может проанализировать произошедшее?

Кудрявая девушка из первого ряда тут же подняла руку.

– Были ли у жителей деревни признаки запретных практик до появления роя?

«Запретные практики? – пронеслось в голове у Вик. – О чем это они?»

– Насколько нам известно – нет, – ответил Ксан, – но исключать такую вероятность мы не можем.

– По-моему, это смахивает на драугров, – сказал Страж лет тридцати, сидевший позади Вик. – Если предположить, что трупы возвращались к жизни…

– Сомневаюсь, что драугры догадались бы оставить «мясо» на потом, – возразила девушка по имени Элли.

– Элли права, – одобрительно кивнул Ксан. – Какие еще варианты?

Вик внимательно наблюдала за дискуссией. Потому что, какой бы жуткой ни была тема, она захватывала куда сильнее, чем унылая зубрежка на первом уроке. Здесь пахло настоящей опасностью, а не пыльными учебниками.

– Должно быть, существует несколько видов орканов, – раздался холодный голос Мэй Лин с последнего ряда. – А ожившие трупы были лишь дымовой завесой. Отвлекающим маневром.

– Вы думаете, трупы оживали сами по себе? – подал голос парень, сидевший позади Вик.

– Да, это могло быть просто случайностью. Если в деревне практиковали запретную магию, мертвецы могли подняться независимо от того, что именно их убило. – Мэй Лин подалась вперед и, глядя прямо на Ксана, уверенно произнесла: – Это похоже на работу госков. Возможно, фугосков или норгосков.

– И как бы ты их уничтожила? – сухо спросил Ксан.

– Осторожно.

По классу прокатился смешок, но Ксан лишь выразительно приподнял бровь, заставляя Мэй продолжить.

– У них есть уязвимое место – зазор между костяными пластинами брони на спине, – добавила она уже серьезнее. – Нужно бить точно туда. Как я и сказала – крайне осторожно.

Ксан кивнул, что-то помечая в блокноте.

– Статистика по этому инциденту прискорбная, но, полагаю, ты права.

– В следующий раз дай шанс кому-нибудь другому, Мэй! – хохотнул один из Стражей, и девушка примирительно вскинула ладонь. Она откинулась на спинку стула с видом победителя, словно великодушно позволяя остальным продолжать дискуссию.

– Следующий случай, – произнес Ксан, переворачивая страницу. – Колониальная Америка, побережье Коннектикута. Выживший – молодой человек, добравшийся до ближайшего поселения босиком и весь в крови, преодолев пятьдесят миль по дикой местности. На груди подростка обнаружили странную метку, а на животе – глубокие рваные раны.

Ксан обвел взглядом притихшую аудиторию.

– По словам парня, он жил в закрытой общине, состоящей исключительно из мужчин – в основном наемных слуг и бывших обитателей лондонских работных домов. Суровая зима и полное отсутствие подготовки выкосили больше половины поселенцев. Среди выживших объявился самопровозглашенный знахарь. Он начал проводить ритуалы, вовлекая в них остальных. Поначалу магия казалась полезной: им удавалось разжигать огонь в лютый мороз и призывать дичь для охоты. Но однажды ночью роли поменялись. На самих поселенцев начало охотиться «нечто». Подросток назвал их «людьми, которые больше не были людьми».

Ксан опустил блокнот и обвел класс тяжелым взглядом. На этот раз первой подала голос Сара.

– Демоны, – бросила она. – Коротко и ясно.

– С чего такая уверенность? – Ксан прищурился.

– Сходство с людьми, – принялась загибать пальцы Сара, перечисляя аргументы, – ночная охота. А ожог на груди парня – типичный след демонического касания.

– Демоны? – шепотом переспросила Вик, подавшись к подруге. – Те самые, из Библии?

– Название одно, суть разная, – так же тихо отозвалась Сара. – В те времена христиане вешали этот ярлык на многих орканов.

У Вик голова пошла кругом от обилия новой информации.

– И что бы ты предприняла на месте Ордена той эпохи? – перебил их Ксан, раздраженный шушуканьем.

– Ничего, – не моргнув глазом ответила Сара.

– Ничего? – Ксан скептически вскинул бровь.

– Скорее всего, когда Орден доберется туда, демоны уже вырежут все поселение и вернутся в Оркус. – Затем Сара повернулась к Вик и добавила вполголоса: – В отличие от большинства наших «гостей» демоны – бродяги. Они не задерживаются там, где уже некого жрать.

– Очень хорошо. Последний случай: 1989 год, сельская Пенсильвания. – Ксан перевернул страницу. – Местные фермеры месяцами заваливали власти жалобами: скот калечили, животные чахли и отказывались от еды. Но никто не чесался, пока на кукурузном поле не пропали двое подростков. Тела так и не нашли, но нападения на скот прекратились. В чем причина?

– Похищение инопланетянами! – бодро выкрикнул один из Стражей.

Вик в ужасе покосилась на Сару, но та лишь едва заметно качнула головой.

– А есть какие-нибудь более серьезные предположения? – сухо осведомился Ксан, глядя на шутника поверх очков.

– Козодой. Эль Чупакабра, – произнесла низким грудным голосом мускулистая женщина слева от Вик.

– Брайс, ты же знаешь, что мы не используем эти названия в Ордене, – отозвался Ксан, не отрываясь от своего блокнота.

– После такой кормежки он не выйдет на охоту еще несколько недель, – продолжала Брайс, игнорируя замечание. – Эта тварь обустраивает гнездо в пещерах, куда затаскивает добычу, чтобы медленно, по кусочку, поедать ее живьем. Так что у нас два варианта: либо выманивать его силой, либо ждать, пока он снова проголодается и высунет нос.

– И как его прикончить? – спросил Ксан.

– Сталь, – коротко бросила Брайс. – Но, если хочешь быть уверен, что эта гадина сдохнет окончательно, обмакни клинок в козью кровь. Это его ахиллесова пята.

– Верно. – Ксан с глухим стуком захлопнул блокнот. – Все готовы к делу?

Ответом ему стал одобрительный гул. Очевидно, Вик была не одинока в своей нелюбви к протиранию штанов за партами.

– Разбиться на отряды, – скомандовал Ксан. – Пятый и шестой – в малый зал, первый и второй – на Арену. Остальные знают свои места. Сегодня продолжаем отрабатывать рукопашный бой.

Вик попыталась было пристроиться к Саре, собиравшейся на выход, но тяжелая хватка Ксана на плече заставила ее замереть. Он бесцеремонно оттащил ее в сторону, пока поток Стражей выплескивался в коридор. Ксан быстро распределил Сару в третий отряд, а Вик огорошил приказом: она идет к шестому и седьмому отрядам.

– Введи их в курс дела, – бросил он, уже отворачиваясь. – Вернусь через час, проверю прогресс.

«Ввести в курс дела?» – Вик едва не поперхнулась воздухом. Шестой и седьмой отряды – это две дюжины закаленных ведьм-бойцов, которые теперь сверлили ее недоуменными взглядами. Они смотрели на нее как взрослые на капризного ребенка из детского сада, которого зачем-то притащили на серьезную мужскую работу.

Никто из них не видел вчерашней стычки Вик с Мэй Лин, и она понятия не имела, чего они от нее ждут. «Вот тебе и мягкое введение», – мрачно подумала она. Вик нервно улыбнулась и украдкой вытерла вспотевшие ладони о бедра. Несмотря на весь ее опыт, Вик никогда в жизни никого не учила. Особенно тех, кто может убить ее десятком разных способов.

– Думаю, нам стоит провести несколько тренировочных спаррингов? – произнесла Вик, но в конце ее голос предательски дрогнул, превратив утверждение в вопрос, и она мысленно выругала себя за нерешительность. – Посмотрим, над чем вам нужно поработать, а потом подберем подходящие упражнения.

В ответ – полная тишина. Двадцать четыре пары глаз смотрели на нее с ледяным равнодушием.

– Кто хочет быть первым? – Вик выдавила натянутую улыбку.

Стражи замерли, словно изваяния.

– Ты, – Вик ткнула пальцем в самого плечистого из них. – Иди сюда.

Прошло больше часа, и Вик уже успела прогнать отряды через серию базовых защитных маневров, а Ксан так и не появился. Было очевидно, что Стражи все это знали, но за годы кабинетной службы их движения заржавели, а инстинкты притупились. Однако чем дольше они работали, тем выше становился темп.

Вик изрядно вспотела, пряди волос прилипли к лицу, а дыхание сбилось. Хотя никто из двенадцати Стражей шестого отряда не проявлял открытой враждебности, она кожей чувствовала их безмолвный вызов. Они выкладывались на полную, и Вик понимала: Ксан был прав. Их подстегивала уязвленная гордость. Сама мысль о том, чтобы уступить какому-то «человеку» без капли магии, была для них невыносима.

Но если ведьмы лезли из кожи вон, чтобы не проиграть, то Вик сражалась с яростью загнанного зверя. Она не собиралась демонстрировать слабость перед элитой Ордена. Каждый ее блок был жестким, каждый выпад – выверенным до миллиметра. Она была их зеркалом, показывая им, насколько они медлительны по сравнению с тем, кто привык выживать на улицах.

Вдруг, уложив на лопатки очередную ведьму и уже собиравшись разобрать ошибку в ее стойке, Вик почувствовала на себе чужой взгляд. У дверного косяка, небрежно прислонившись к стене, стояла худощавая блондинка. Вик припомнила ее лицо по вчерашним занятиям.

– На сегодня все, свободны, – бросила ведьма.

Вик нахмурилась. Ее подопечные покинули зал мгновенно, даже не удостоив своего «инструктора» прощальным кивком, и Вик молча принялась скатывать тренировочные маты.

– Извини, что прервала триумф, – подала голос блондинка и, не дождавшись ответа, добавила: – Я Эм. Сара просила проводить тебя в общую гостиную Стражей. Сказала, что нашла кое-что, на что тебе стоит взглянуть.

– Что именно? – коротко спросила Вик, расправляя плечи, но Эм лишь неопределенно пожала плечами.

Едва Вик уложила последний коврик, Эм потянула ее за собой к выходу. Они петляли по бесконечным коридорам, преодолевая пролет за пролетом, пока не оказались перед массивными двустворчатыми дверями. Эм с усилием толкнула их, являя взору Вик просторную комнату, пропахшую старой кожей и пылью.

Вдоль одной стены до самого потолка тянулись стеллажи с древними фолиантами. Тусклый свет, пробивавшийся сквозь окна, тонул в полумраке, едва освещая тяжелую мебель. Сделав шаг внутрь, Вик сразу заметила неладное.

Светлая полоса на пыльном полу в центре комнаты выдавала то, что массивный ковер был недавно сдвинут в сторону. Вик почувствовала, как по затылку пробежали мурашки, а волосы на руках встали дыбом, и непроизвольно отступила назад.

Глухой стук захлопнувшихся дверей отозвался в позвоночнике Вик ледяной вибрацией. Сквозняк лизнул затылок, и внезапно комната, пропахшая старыми книгами, превратилась в капкан.

До этого момента изображавшая дружелюбного проводника Эм внезапно развернулась к дверям, отрезав путь к отступлению.

– Это ведь не комната Стражей, верно? – Голос Вик прозвучал тише, чем ей хотелось бы.

– Нет, – отрезала Эм.

Тут из густой тени в дальнем углу бесшумно выплыла Мэй Лин. Серебро кинжала в ее руках казалось живым: тонкое лезвие будто извивалось между пальцев, готовое в любой момент ужалить. Краем глаза Вик уловила движение слева. Худощавый чернокожий Страж, которого она видела на утренней лекции, перекрыл проход между стеллажами. Трое против одного.

– Сара не посылала за мной, да? – спросила Вик, уже зная ответ.

Красивое лицо Мэй исказилось в презрительной гримасе.

– Нет.

Вик медленно опустилась на корточки и, демонстративно игнорируя направленное на нее оружие, потянула за край потертого ковра. Под ним, на сером камне пола, красовался выжженный узор: острые неровные лучи, расходящиеся от центра. Рисунок не был похож на изящную оккультную звезду, скорее это было черное солнце, выведенное рукой безумного ребенка: изломанный круг, ощетинившийся частоколом зазубренных клыков вместо лучей.

– Что это? – Вик подняла взгляд на Мэй.

– Зайди в круг и узнаешь, – с предвкушающей улыбкой ответила она, продолжая крутить кинжал и время от времени прижимая острие к подушечке большого пальца, словно проверяя его остроту. Мэй упивалась своим превосходством и хотела, чтобы Вик прочувствовала каждую секунду своего бессилия перед этой сталью.

Бесплатный фрагмент закончился.