Читать книгу: «Замок без эха»

О книге

Мысли, фантазии, какие-то прочтенные книги оставляют в нашей памяти свою частичку. Иногда эти частички складывают в нечто новое, которе просит своего развития.

Попытавшись когда-то давно создать свой собственный мир на бумаге- он начал преображаться в верность, любовь, утрату, предательство и далее по списку. Да, слишком сложные ощущения и фантазии иногда не дают покоя.

Средневековые доспехи, рыцарская или королевская любовь на грани с помешательством от потери. Это же прекрасно. Не так ли?

Глава 1: Девочка и волк

Южное королевство просыпалось медленно. Солнце только начинало золотить шпили замка, когда Кира выбралась из своей комнаты.

Ей было шесть лет.

Она не любила спать по утрам. Няньки говорили, что это «неприлично для принцессы», но Кира давно решила, что быть приличной – скучно. Она босиком прошлёпала по холодному каменному полу коридора, придерживая рукой длинную ночную рубашку, чтобы не споткнуться, и крепко прижимая к груди любимую книгу.

Книга была старой, потрёпанной, с выцветшими буквами на обложке. Ей подарила её мать перед смертью – сборник легенд о северных волках. Кира знала каждую историю наизусть, но всё равно перечитывала снова и снова, открывая на любой странице. Иногда ей казалось, что если она будет читать достаточно долго, то сможет услышать мамин голос, который читал эти сказки ей самой, когда она была совсем крохой.

В замке было тихо. Слуги ещё не начали суетиться, стража менялась на рассвете, и в эти короткие минуты между ночью и днём Кира чувствовала себя хозяйкой всего мира. Она любила этот час – когда коридоры принадлежали только ей, когда можно было заглянуть в любую дверь, потрогать любой предмет, представить себя королевой, которая обходит свои владения.

Она свернула в крыло, где жил её брат.

Карп, король Южного королевства, правил уже три года. Ему было двадцать три, и придворные шептались, что такой молодой король – это беда. Слишком молод, слишком горяч, слишком мало опыта. Но Кира знала, что брат сильный. Она видела, как он менялся на полнолуние, когда его глаза загорались жёлтым огнём, а голос становился низким, звериным. Видела, как подданные склоняли головы, когда он проходил мимо. Видела, как советники, которые сначала смотрели на него свысока, теперь ждали его слова.

Кира не была оборотнем.

В их роду это случалось – иногда рождались дети без зверя внутри. Её мать была такой же. Но мать умерла, когда Кира была совсем маленькой, и теперь во всём королевстве не осталось никого, кто мог бы объяснить девочке, каково это – быть человеком среди тех, кто умеет превращаться в волков. Няньки говорили: «Ты особенная», но Кира чувствовала, что «особенная» в их устах означало «не такая, как все».

Дверь в покои брата была приоткрыта. Кира просунула голову внутрь.

Карп сидел за столом, заваленным свитками. Он не спал всю ночь – она узнавала это по тёмным кругам под глазами и по тому, как он тер переносицу, глядя на очередной документ. На столе догорали свечи, оплывший воск застыл жёлтыми лужицами на дереве. Рядом стояла чашка с остывшим отваром, который слуги принесли ещё вчера вечером.

– Ты опять не спишь, – сказала Кира строгим голосом, входя.

Карп поднял голову. Его лицо, усталое и сосредоточенное, вдруг смягчилось. Тень ушла из глаз, плечи опустились, словно он наконец позволил себе выдохнуть.

– А ты опять сбежала от нянек.

– Они храпят, – Кира забралась на стул напротив него, поджав под себя босые ноги и положив книгу на колени. – Обе сразу. Громко. Я думала, в комнате кто-то рычит, а это они.

Карп усмехнулся. Кира видела, как усталость отступает от этой усмешки, как брат становится моложе, когда смотрит на неё.

– А ты чего не спишь? – спросила она.

– Война, – коротко ответил брат.

Кира нахмурилась. Она знала, что такое война. Север и Юг когда-то враждовали, но потом заключили союз, и теперь их королевства дружили. Война была на востоке. Восточное королевство всегда держалось особняком, а теперь его правительница, королева Лиза, стала слишком громко говорить о границах. Слуги перешёптывались, что Лиза собирает войско. Советники говорили о «неизбежном столкновении». Карп же просто молчал и готовился.

– Север пришлёт подкрепление? – спросила Кира, стараясь звучать как взрослая.

Карп усмехнулся. Потянулся и потрепал её по растрёпанным волосам.

– Откуда ты знаешь такие слова?

– Я слушаю, когда ты говоришь с советниками.

– Ты должна спать, когда я говорю с советниками.

– Скучно спать. – Кира надула губы. – Они говорят громко, я всё равно слышу. А если я слышу, значит, я имею право знать. Так ты говорил.

Карп покачал головой, но в глазах его теплело. Маленькая принцесса была единственной, кто мог заставить его улыбаться после долгих ночей за свитками. Единственной, кто входил без стука, кто не боялась ни его королевского величия, ни его зверя.

– Север пришлёт, – сказал он наконец. – Король Кайто уже в пути.

– Кайто – повторила Кира, пробуя имя на вкус. – Он страшный?

– Говорят, он самый сильный оборотень Северных земель.

– Это не страшно. Братик, ты тоже сильный.

– Я – другое. – Карп помолчал, собираясь с мыслями. – Он… суровый, говорят. Молодой, но уже старый душой. Север – тяжёлая земля, и он вырос в войнах. Его отец погиб, когда Кайто было четырнадцать. Мать умерла ещё раньше. Он правит один с тех пор.

Кира кивнула, хотя не совсем поняла. Для неё «суровый» значило «не улыбается», а «войны» – это что-то далёкое, что случается с другими. Но она представила мальчика, который остался один в огромном холодном замке, и ей стало грустно.

Она перелистнула страницу своей книги и ткнула пальцем в иллюстрацию – огромный волк с серебристой шерстью стоял на скале, глядя на луну.

– Как этот? – спросила она, показывая брату рисунок.

Карп посмотрел на книгу, и лицо его стало серьёзным. Он взял книгу в руки, осторожно перелистнул несколько страниц, рассматривая знакомые с детства иллюстрации.

– Эта книга… мамина?

– Она подарила мне её перед смертью. Сказала, чтобы я читала и не боялась. Там написано про северных волков. Они самые сильные и самые верные. – Кира захлопнула книгу и прижала её к груди. – А он приедет к нам?

– Приедет. Сегодня.

Кира распахнула глаза.

– Сегодня?!

– Через несколько часов. – Карп отодвинул свитки, освобождая место на столе. – Я хочу попросить его об одной вещи.

– О чём?

Карп помолчал. Посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом, от которого Кире стало не по себе. В его глазах мелькнуло что-то, чего она не могла прочитать – беспокойство, страх, надежда.

– На востоке неспокойно, – сказал он тихо. – Королева Лиза… она может попытаться навредить мне. Или тебе. Я хочу, чтобы рядом с тобой всегда был кто-то, кто сможет тебя защитить. Кто-то, кому я доверяю как себе.

– И ты попросишь короля-волка? – Кира округлила глаза. – Чтобы он был моим… телохранителем?

– Я попрошу его стать твоим защитником, – поправил Карп. – Это не то же самое, что нянька.

– А что он будет делать?

– Защищать тебя. Быть рядом. Следить, чтобы никто не причинил тебе вреда. Учить тому, что должен знать тот, кто живёт среди волков.

Кира задумалась. Вспомнила картинку в своей книге – огромного волка с серебристой шерстью, который смотрел с такой тоской, словно потерял кого-то очень дорогого. Вспомнила слова матери, которые та говорила перед смертью: «Волки не предают, дочка. Если волк выбрал тебя – ты в безопасности».

– Он согласится? – задала детский осторожный вопрос девочка.

– Я надеюсь, – сказал Карп, и в его голосе прозвучало что-то, чего Кира не смогла разобрать. – А теперь иди одевайся. Кайто скоро прибудет. И пожалуйста, дай нянькам заплести тебе косу.

– Не люблю косы.

– Сегодня потерпи.

Кира вздохнула, спрыгнула со стула, прижимая книгу к груди, и побежала к двери. Но на пороге остановилась.

– Карп.

– М?

– Если он согласится… он будет жить с нами?

– Какое-то время.

– И он будет рассказывать мне про Север?

– Спросишь у него сама.

Кира улыбнулась и выбежала из комнаты.

Она не стала ждать, пока няньки помогут ей одеться. Сама натянула синее платье с серебряной вышивкой – то, которое любила больше всего, потому что мама говорила, что в нём она похожа на кусочек ночного неба. Туфель надевать не стала, так и выбежала во двор в одних чулках, с растрёпанными волосами, крепко сжимая книгу.

Нянька Фрося, пожилая женщина с вечно озабоченным лицом, поймала её у самых дверей.

– Стой, бесстыдница! – зашипела она, хватая Киру за руку. – Король Севера едет, а ты растрёпана, боса, в чём мать родила! Что люди скажут?

– Что я маленькая девочка, а не кукла, – ответила Кира, вырываясь.

– Ах ты!

Фрося всё-таки усадила её на лавку, кое-как расчесала волосы и заплела тугую косу, перевязав её синей лентой, под цвет платья. Кира терпела, но на месте не сидела – ёрзала, вертела головой, пытаясь разглядеть, что делается во дворе.

– Сиди смирно! – прикрикнула нянька. – Король – не игрушка, чтоб на него пялиться.

– Я знаю, – ответила Кира, хотя ничего не знала.

Наконец Фрося отпустила её, и Кира выскочила во двор. Слуги сновали туда-сюда, кто-то выводил лошадей, кто-то нёс тяжёлые сундуки, кто-то расставлял вдоль лестницы стражу в парадных доспехах. Кира юркнула между ними, как мышка, и спряталась за большой каменной колонной у ворот.

Сердце колотилось где-то в горле. Она открыла книгу наугад и начала читать про себя, чтобы успокоиться:

«Северные волки не воют на луну. Они молчат. Они ждут. Их верность – не клятва, а кровь. Однажды выбрав того, кому отдать своё сердце, они следуют за ним до конца, даже если этот путь ведёт через вечную мерзлоту, через ледяные ветра и земли, где не растёт ничего, кроме мха и тоски».

– Кира!

Девочка вздрогнула и захлопнула книгу.

Карп стоял на верхних ступенях лестницы в парадном одеянии – золотая вышивка на тёмно-синем камзоле, тяжёлая цепь на груди, корона, которую он надевал только в самые торжественные дни. Рядом с ним выстроились советники, военачальники, знатные гости, которых Кира видела впервые.

Карп выглядел усталым, но собранным. Увидев её за колонной, он чуть покачал головой – но не рассердился. Махнул рукой, подзывая.

– Иди сюда, – позвал он тихо.

Кира вышла из укрытия, поднялась по ступеням и встала рядом с братом, прижимая книгу к груди. Ей было немного страшно – столько взрослых, столько глаз, столько важных лиц. Но Карп положил руку ей на плечо, и страх отступил.

– Не прячься, – шепнул ей брат. – Ты принцесса. Смотри на гостя с достоинством.

– А если он страшный?

– Не страшнее меня.

Кира хотела сказать, что Карп совсем не страшный, но в этот момент ворота открылись.

Всадники въезжали медленно, торжественно. Северные знамёна с серебряными волками полоскались на ветру, хотя ветра почти не было – казалось, они двигались сами, живым серебром. Стражники в тёмных плащах, запылённые после долгой дороги, но держащиеся прямо, с достоинством людей, которые не привыкли кланяться чужому солнцу.

В центре отряда ехал всадник на огромном вороном коне.

Кира смотрела во все глаза.

Король Кайто был не таким, как она представляла. Она думала, что король-волк будет огромным, лохматым, с горящими глазами, как на картинках в её книге. Но Кайто оказался… просто человеком. Высоким, широкоплечим, с резкими чертами лица и волосами цвета тёмного мёда, которые выбивались из-под дорожного плаща. На нём был простой, без украшений доспех, запылённые сапоги и спокойное, почти скучающее выражение лица.

Но когда он спрыгнул с коня – легко, бесшумно, хотя его тело казалось тяжёлым – Кира заметила то, чего не видели другие. Его движения были точными, экономными, без лишних жестов. Как будто он привык, что каждое движение может стоить жизни. Как будто он всегда был готов к бою, даже здесь, в чужом замке, среди союзников.

Он подошёл к лестнице, и только тогда Кира увидела его глаза. Золотые. Яркие, как расплавленный металл, и в них не было ни скуки, ни равнодушия – только холодная, выверенная настороженность. Он смотрел на замок, на стражу, на окна, на крыши, оценивая, просчитывая, запоминая.

Потом его взгляд упал на неё.

Карп спустился на несколько ступеней, приветствуя гостя. Короли обменялись рукопожатиями – Кира видела, как брат чуть напрягся, когда ладонь Кайто сжала его руку.

– Добро пожаловать, Кайто, – сказал Карп. – Северный ветер принёс тебя в наши края.

– Южное солнце слепит глаза, – ответил Кайто, и в его голосе не было шутки. – Но я благодарен за гостеприимство.

Они говорили ещё о чём-то – о дороге, о войне, о поставках, о передвижении войск – но Кира не слушала. Она смотрела на короля-волка и думала, что он не похож на сурового воина. Он похож на человека, который давно не спал. Как Карп, только хуже. Под глазами залегли тени, в уголках губ застыла усталость, а плечи, такие широкие, казалось, несли груз, который был тяжелее любого доспеха.

Кайто перевёл взгляд на неё.

Кира замерла. В его глазах не было злости, не было любопытства. Было что-то другое. Что-то тяжёлое, усталое, и вдруг в этом взгляде мелькнуло что-то, от чего у неё перехватило дыхание. Удивление? Нет, не удивление. Узнавание? Но они ведь никогда не видели друг друга.

Карп, заметив его взгляд, положил руку ей на плечо, чуть подтолкнув вперёд.

– Это моя сестра, Кира, – рыкнул он. – Кира, приветствуй короля Севера.

Кира сделала шаг вперёд. Потом ещё один. Она всё ещё прижимала к груди книгу и чувствовала, как её пальцы дрожат на потрёпанном переплёте. Она хотела сделать реверанс, как учили, но ноги не слушались. Она просто стояла и смотрела на него снизу вверх, чувствуя себя крошечной рядом с этим огромным, усталым человеком.

– Здравствуйте, – сказала она звонко и чётко, как учили. – Добро пожаловать в Южное королевство. Надеюсь, вам у нас понравится.

Кайто смотрел на неё. Молча. Так долго, что Кира начала беспокоиться – может, она что-то сделала не так? Может, слишком громко сказала? Или не так поклонилась? Или книгу не надо было приносить? Она уже хотела спрятаться за спину Карпа, когда вдруг увидела, как его пальцы – те, что только что сжимали руку брата с такой силой – дрогнули.

Король Севера смотрел на неё, и в его глазах что-то менялось. Словно внутри него, глубоко-глубоко, просыпался зверь. Не хищник. Не враг. Что-то другое. Что-то, от чего его лицо, только что холодное и каменное, вдруг стало… человеческим. Тени под глазами не исчезли, но усталость отступила куда-то на второй план, уступая место чему-то тёплому, почти нежному.

Он опустился перед ней на одно колено.

Перед дверьми замка воцарилась тишина. Не звонкая, не сулящая что-то плохое. Просто тишина. Кира слышала, как кто-то из придворных ахнул. Карп замер, но ничего не сказал – только рука его на плече Киры чуть сжалась. Советники переглянулись. Стражники северного отряда, привыкшие к странностям своего короля, остались неподвижны.

Кайто протянул руку. Кира смотрела на широкую ладонь, на шрамы, пересекающие пальцы – старые, белые, и новые, ещё розовые. На костяшках сбитая кожа, на запястье след от ожога. Руки человека, который много держал меч. Руки человека, который много терял.

И вдруг она поняла, что этот человек – не страшный. Он просто устал. И ему, как и Карпу, нужно, чтобы кто-то был рядом.

– Что у тебя в руках? – спросил он тихо. Голос у него оказался низким, чуть хриплым, но не страшным. В нём было что-то, от чего Кире захотелось подойти ближе.

Она разжала пальцы. Протянула ему книгу.

– Легенды о северных волках, – наивный детский ответ. – Моя мама подарила. Там про ваших написано. Про то, как они воют на луну и как выбирают одного на всю жизнь.

Кайто взял книгу. Его большие руки, грубые, в шрамах, держали потрёпанный детский переплёт так осторожно, словно это было самое хрупкое сокровище в мире. Он открыл первую страницу. Провёл пальцем по выцветшим буквам. Кира видела, как его лицо изменилось – стало мягче, моложе, словно он вспомнил что-то очень давнее и очень дорогое.

– Моя мать читала мне эту книгу, – произнес он тихо. – Когда я был маленьким.

Кира удивилась. Ей казалось, что северные короли не читают сказок, что они с детства держат в руках меч, а не книгу.

– Правда?

– Правда. – Он поднял на неё глаза, и в золотых зрачках Кира увидела что-то, что заставило её сердце биться быстрее. – Она говорила, что северные волки выбирают сердцем, а не разумом. И если выбор сделан – уже не важно, куда ведёт дорога. А потом книга покинула мой замок. Не дума, что она где-то окажется рядом.

– И ты выбрал? – спросила Кира.

Кайто посмотрел на неё долгим взглядом. Уголки его губ чуть дрогнули.

– Выбрал… Возможно. – замялся он.

Кира не поняла, что он имеет в виду, но ей стало тепло и спокойно, как будто она нашла что-то, что искала, сама не зная.

– Хочешь, я расскажу тебе то, чего нет в этой книге? – спросилКайто

Кира кивнула.

Кайто закрыл книгу и протянул её обратно. Когда их пальцы встретились на обложке, Кира почувствовала тепло его рук – сильное, живое, удивительное для человека, который казался таким холодным.

– Тогда я останусь, – легкая улыбка мелькнула на лице.

Карп, стоявший на ступенях выше, выдохнул – так тихо, что никто не услышал. Но Кира услышала. Она услышала, как напряжение уходит из плеч брата, как он расслабляется впервые за много дней. Она не знала, о чём они говорили с Кайто до этого, но поняла: брат боялся, что король Севера откажет. А он не отказал.

Кира не знала тогда, что в этот момент оборотень Северных земель сделал свой выбор. Что с этого дня её жизнь изменится навсегда. Что запечатление, о котором говорилось в её книге, только что произошло у всех на глазах, и никто этого не понял – кроме тех, кто знал, что такое настоящая связь между волком и его избранным.

Она просто взяла Кайто за руку.

– Пойдём, – попросила она. – Я покажу тебе сад. Там есть скамейка у пруда, и мы можем читать вместе. И ты расскажешь мне то, чего нет в книге. А потом я покажу тебе свой балкон. С него видно горы. Карп говорит, что за этими горами начинается Север. Это правда?

Кайто поднялся с колена. Его рука осторожно сжала её маленькую ладошку.

– Правда, – ответил он.

– А далеко до вашего замка?

– Далеко.

– А скучаешь по дому?

Кайто помолчал. Они начали спускаться по ступеням, и Кира чувствовала, как придворные расступаются перед ними, как взгляды следуют за ними – за королём Севера и маленькой принцессой, идущей рядом с ним, такой крошечной рядом с его огромной фигурой.

– Скучаю, – произнес он наконец. – Но теперь я буду здесь.

– Навсегда? – спросила Кира.

Он посмотрел на неё сверху вниз. В золотых глазах мелькнуло что-то, похожее на улыбку.

– Навсегда – это долго.

– А ты умеешь долго?

– Умею.

– Тогда навсегда.

Кайто не ответил. Но его пальцы чуть крепче сжали её руку, и Кира поняла – это обещание, которое сдержит теперь ее защитник. Она почувствовала, что на все вопросы он ответит. Она же принцесса, а принцессы любознательны.

Они шли через двор, и солнце Южного королевства золотило рыжие волосы северного короля, и старые стены замка, казалось, вздыхали с облегчением, словно понимали: что-то важное только что случилось. Что-то, что изменит всё.

А Карп смотрел им вслед с верхней ступени и думал о том, что, возможно, только что сделал самый правильный выбор в своей жизни. И о том, что теперь его сестра в безопасности. По крайней мере, он очень хотел в это верить.

Глава 2: Тот, кто остаётся

Первые дни Кайто в Южном замке были похожи на затянувшуюся грозу.

Кира наблюдала за ним из-за углов, из-за колонн, из-за тяжёлых портьер, за которыми пряталась, когда няньки пытались поймать её для уроков этикета. Она следила за каждым его шагом, каждым движением, каждым взглядом – как зверёк, который вышел из норы и ещё не решил, опасен ли этот огромный рыжий человек или нет.

Новый защитник казался ей существом из другого мира – слишком большим, слишком тихим, слишком чужим для их солнечного, шумного замка. Здесь, на Юге, всё было иначе: воздух пах цветами, а не снегом, стены были увиты плющом, а не покрыты инеем, люди говорили громко и быстро, жестикулировали, смеялись, спорили. Кайто же двигался бесшумно, говорил редко, а когда говорил – слова падали тяжело, как камни в воду.

Он почти не разговаривал со слугами. Отвечал односложно на вопросы, которые те осмеливались задавать: «Да», «Нет», «Не нужно». Советники, пытавшиеся втянуть его в разговоры о погоде и охоте, быстро оставляли попытки – Кайто смотрел на них своими золотыми глазами с таким терпением, которое было страшнее любой вспышки гнева. Казалось, он мог ждать вечность, пока собеседник сам не замолчит, понимая, что говорить бесполезно.

С Карпом они обсуждали что-то важное за закрытыми дверями – карты, войска, передвижения на восточных границах. Кира подслушивала, прижимаясь ухом к тяжёлой дубовой двери, но мало что понимала. Слова «оборона», «фланг», «зимняя кампания», «снабжение», «укрепления» скользили мимо, не задерживаясь в голове. Она слышала только голоса – усталый, спокойный голос Карпа и низкий, хрипловатый голос Кайто, который иногда звучал громче, когда речь заходила о чём-то важном.

А потом Кайто выходил из кабинета брата, и Кира видела, как его лицо, только что собранное и жёсткое, становилось чуть мягче. Он оглядывал коридор, и Кира знала – он ищет её. Не зовёт, не спрашивает, просто смотрит в те углы, где она обычно пряталась, и ждёт.

Она не сразу решилась показаться.

В первый день она пряталась за колонной в дальнем конце коридора так долго, что у неё затекли ноги. Кайто стоял посреди коридора и ждал. Просто стоял, прислонившись к стене, сложив руки на груди, и смотрел в её сторону с терпением, которое пугало больше, чем окрик. Она слышала, как скрипят половицы под его сапогами, когда он переступал с ноги на ногу, как постукивает пальцами по предплечью, как тихо вздыхает.

Минут через двадцать Кира не выдержала. Высунулась из-за колонны ровно настолько, чтобы видеть его лицо.

– Ты меня не боишься? – спросил он, не оборачиваясь.

Кира вздрогнула. Она думала, он не знает, где она.

– Откуда ты… – вдруг девочка осеклась .

– Слышу, – легкая ухмылка. – Ты дышишь громко, когда волнуешься.

Кира замерла. Потом вышла из укрытия полностью. Подошла ближе. Остановилась в двух шагах и задрала голову, чтобы видеть его лицо. Снизу он казался ещё больше – гора в тёмной рубахе, с тяжёлыми руками, которые, как она уже заметила, никогда не лежали без дела. Либо сжимали подлокотники кресла, либо теребили край плаща, либо просто сжимались в кулаки, когда он о чём-то думал.

– Нет, – сказала она наконец. Подумала и добавила: – А должна?

Кайто чуть склонил голову. Солнце из окна падало на его рыжие волосы, и они горели медью, отливали золотом в тех местах, где свет падал прямо. Кира заметила, что у него есть шрам – тонкая белая линия на левой скуле, почти незаметная, если не присматриваться. И ещё один – над правой бровью, из-за которого бровь чуть разорвана, и это придавало его лицу что-то хищное, даже когда он был спокоен.

– Многие боятся, – Кайто улыбался уже глазами.

– А ты их пугаешь?

– Не специально.

– А специально можешь?

Кайто помолчал. В золотых глазах мелькнуло что-то, похожее на усмешку.

– Могу.

– Покажешь?

– Нет. Ты маленькая.

– Я не маленькая, мне уже шесть!

– Шесть – это маленькая.

Кира надулась. Ей не нравилось, когда её называли маленькой. Карп тоже так говорил, и няньки, и все вокруг. Только мама никогда так не говорила, но мамы не было.

– А ты большой? – спросила она, чтобы сменить тему.

– Большой.

– А почему ты такой большой?

– Северная кровь.

Кира задумалась. В её книге было написано, что северные волки крупнее южных, потому что им нужно больше силы, чтобы выжить в холодах. Она посмотрела на его руки – широкие ладони, короткие сильные пальцы, шрамы на костяшках.

– Карп сказал, ты будешь меня защищать, – сказала Кира.

– Да.

– От кого?

– От тех, кто захочет тебе навредить.

– А кто захочет?

Кайто помолчал. Его золотые глаза смотрели куда-то в сторону, вглубь коридора, будто он видел там то, чего Кира разглядеть не могла. Что-то далёкое, тёмное, что пока не видно с Юга.

– Пока никто, – сказал он наконец. – Но я буду рядом.

– А если я не захочу, чтобы ты был рядом?

Он посмотрел на неё сверху вниз. В его взгляде мелькнуло что-то, похожее на усмешку.

– Тогда я буду рядом на расстоянии.

Кира нахмурилась. Ей не нравилось, когда отвечали не так, как она ожидала. Она ждала, что он скажет что-то вроде «я король, я делаю что хочу» – так говорили все взрослые, когда хотели настоять на своём. Но Кайто просто сказал: «на расстоянии». Как будто он действительно готов был уйти, если она попросит. Как будто его присутствие зависело от её желания, а не от его воли.

– Не надо на расстоянии, – сказала она быстро. – Просто… не стой так близко. Ты большой.

Кайто сделал шаг назад. Потом ещё один. Остановился, когда между ними стало три шага.

– Так лучше?

Кира кивнула. Потом улыбнулась, потому что он сделал так, как она сказала, а взрослые почти никогда не делали так, как она говорила. Обычно они говорили «потом», «не сейчас», «ты ещё маленькая». А Кайто просто сделал.

– Пойдём, – принцесса протянула руку. – Я покажу тебе сад. Ты любишь сады?

– Не знаю. Я редко бывал в садах.

– Почему?

– На Севере сады не растут. Только лес.

Кира представила себе лес вместо сада – огромный, тёмный, полный волков. Ей стало немного страшно, но любопытство оказалось сильнее.

– А в лесу красиво?

– Красиво. По-своему.

– А я когда-нибудь увижу?

Кайто посмотрел на неё. В его взгляде было что-то, чего Кира не смогла прочитать – может быть, грусть, может быть, обещание.

– Может быть, – сказал он. – Когда вырастешь.

Кира вздохнула. Опять «когда вырастешь». Она решила, что спросит его снова, когда станет старше. А пока повела его в сад.

Сад Южного замка был её любимым местом. Старые деревья, густая трава, пруд с золотыми рыбками, которые высовывали морды из воды, когда кто-то подходил близко. Карп говорил, что сад запущен, что нужно позвать садовников, расчистить дорожки, подстричь кусты, но Кира любила его именно таким – диким, зелёным, пахнущим мятой и нагретой землёй. Здесь можно было прятаться часами, и никто не находил её, пока она сама не выходила.

Она привела Кайто к своей любимой скамейке – старой, каменной, заросшей мхом, у самого пруда. Отсюда было видно, как солнечные блики играют на воде, как рыбки ворочаются в глубине, как стрекозы замирают над лилиями. Кира часто сидела здесь с книгой, читая одни и те же истории по сто раз, потому что каждая казалась новой, если читать её в разном свете.

Он сел, и скамейка жалобно скрипнула под его весом. Кира забралась на неё с ногами, положила на колени книгу – ту самую, с легендами о северных волках.

– Ты обещал рассказать то, чего нет в книге, – напомнила она.

Кайто посмотрел на обложку. Потёр большим пальцем потрёпанный край. На его лице появилось выражение, которое Кира видела только когда он смотрел на старые вещи – что-то похожее на тоску, но без горечи.

– Откуда у тебя эта книга?

– Мама подарила. Она умерла, когда я была маленькая.

– Ты помнишь её?

– Немножко, – Кира задумалась, пытаясь вытащить из памяти те обрывки, которые остались. – Она пахла корицей. И у неё были тёплые руки. Она всегда брала меня за руку, когда мы гуляли, и её ладонь была такая большая и тёплая, что мне казалось, будто ничего плохого не может случиться. А ещё она говорила, что я похожа на неё. Потому что мы обе… – она запнулась, подбирая слово. – Не такие.

– Не оборотни, – закончил за неё Кайто.

Кира кивнула. Посмотрела на него внимательно, изучая его лицо. Она заметила, как при этих словах его брови чуть сдвинулись, словно он о чём-то задумался.

– А ты всегда был оборотнем? – спросила она.

– С рождения.

– Это больно? Превращаться?

Кайто помолчал. Кира заметила, как его пальцы, лежащие на коленях, чуть сжались, побелели костяшки. Она подумала, что, наверное, задала вопрос, который не стоило задавать.

– В детстве – да, – сказал он наконец. – Потом привыкаешь.

– А во что ты превращаешься?

– В волка.

– Я знаю. Какого?

– Большого. Рыжего.

– Как твои волосы?

– Как мои волосы.

Кира улыбнулась. Ей нравилось, что он отвечает на её вопросы. Няньки часто отмахивались, говорили «потом», «не сейчас», «не приставай». Карп отвечал, но всегда с оглядкой, подбирая слова, боясь сказать лишнее. А Кайто отвечал. Коротко, без лишних слов, но отвечал. И Кире казалось, что он говорит правду, даже когда правда была невесёлой.

– А в книге написано, что северные волки самые верные, – сказала она, открывая книгу на первой странице и проводя пальцем по строчкам. – Что они выбирают одного и остаются с ним навсегда. Даже если этот человек уходит, даже если он умирает, они всё равно ждут. Это правда?

Кайто не ответил сразу. Он смотрел на воду в пруду, где золотые рыбки лениво водили хвостами, поднимая маленькие волны, которые расходились кругами к берегу. Солнце отражалось в воде, и блики бегали по его лицу, делая его то светлее, то темнее.

– Правда, – сказал он наконец. Голос у него стал ниже, хриплее, словно слова давались ему с трудом. – Но это не всегда к лучшему.