Читать книгу: «Дорога без тебя»

Глава 1. Смолянов

Ненавидеть легче, чем любить. Каждый раз, когда ты думаешь о нем, сердце сжимается не от боли, а от лютой ярости. От желания крушить, ломать. Сделать что-то, чтобы причинит ему боль.

А может, ярость – это просто прикрытие для боли. Может быть, ненавидеть мы начинаем тогда, когда не можем уже справится с той бездной боли, что на нас обрушилась. Слишком часто, слишком много, чересчур глубоко. И тогда мы начинаем превращать боль в ярость. Потому что ярость – это уже энергия действия. А значит, мы наконец сможем не просто задыхаться от адского пекла чувств внутри, а освободить свою боль. Дать ей место, воплощение. Мы начинаем крушить, ломать, уничтожать все вокруг и нам становится легче. Действительно легче.

– Александра Дэвис?

Я подняла взгляд на девушку, которая сидела за столом и внимательно смотрела на меня.

– Да? – я вопросительно вскинула бровь.

– Проходите. Константин Аркадьевич вас ожидает.

Зайдя в кабинет, я посмотрела на мужчину, сидящего за столом. Его голова была склонена, он что-то усердно писал. Сзади огромные панорамные окна, большой, широкий стол, просторный кабинет. Здесь все указывало на статус и влияние, которыми обладал владелец. Даже стол выглядел слишком дорого и внушительно. Я невольно начала вертеть головой, оглядывая обстановку.

– Нравится? – я вздрогнула, услышав глубокий, низкий голос.

Посмотрела на мужчину, удивляюсь тому, как неожиданно прозвучал его голос. Я никогда не слышала такого тембра.

У него были черные, короткие волосы. Достаточно густые брови, из-за которых казалось, что он немного хмурится. Щетина и слишком пухлые для мужчины губы. Образ дополняла черная рубашка с закатанными рукавами.

Я подошла к столу и села в кресло напротив. Вытерла вспотевшие руки о штаны так, чтобы он не заметил. А Константин разглядывал меня. Внимательно и спокойно. Я молча смотрела на него в ответ, не в силах начать разговор, которого сама же так хотела и добавилась.

– Итааак, – протянул мужчина, пытаясь подтолкнуть меня к началу моей речи. – Зачем Давид тебя прислал?

Я вздрогнула.

– Не он меня прислал, а я его попросила организовать встречу.

– Это не меняет моего вопроса. Зачем?

Я глубоко вздохнула, набираясь смелости.

– Есть один человек… которого я сильно ненавижу. Он кое-что отобрал у меня. Важное. Самое важное. И я хочу ему отомстить.

– Это все, конечно, очень поэтично, но вопрос все тот же, – он поддался немного вперед. – Зачем ты здесь?

– Потому что ты можешь мне помочь.

Он усмехнулся, откинулся на кресло, ожидая продолжения.

– Этот кто-то – Тимур Старцев.

Я замолчала, разглядывая реакцию Смолянова.

– Предположим, – наконец, спокойно ответил он. – Причем тут я?

– Я знаю, что вы конкуренты. Даже враги, наверное. Неужели тебе не хочется ему насолить?

Он усмехнулся.

– Насолить? Милая, это какие-то детские забавы. Я таким не занимаюсь. Нет ни времени, ни желания.

Он вновь вернулся к бумагам, взял ручку и продолжил что-то писать, делая вид, что меня тут больше нет.

Я сжала руки в кулаки, врезаясь ногтями в кожу.

– Я кое-что для него значу. – По крайне мере, надеюсь на это. – Я хочу разрушить его жизнь. Разобрать по кирпичику и уничтожить все, что для него имеет значение.

Смолянов вновь посмотрел на меня.

– И для чего мне это? – с усмешкой спросил он.

– Наверное, потому что в глубине души ты хочешь того же.

Он усмехнулся еще шире.

– Ты глупая, обиженная девчонка. Он разбил тебе сердце, правда? И ты решила, что станешь Всадником Апокалипсиса? У тебя ничего не получится.

– Да, не получится, – согласилась я. – Без тебя ничего не получится.

Он несколько секунд внимательно смотрел на меня, а потом резко махнул рукой в сторону двери.

– Твое время закончилось. А твое предложение меня не заинтересовало.

Я закусила губу, стараясь не показывать своего разочарования. Мне нужен был сильный партнер в моем, обещающим быть нелегком, деле. Не менее влиятельный, чем сам Тимур.

Наконец, я медленно встала и пошла на выход. Я не знала, что еще сказать, чтобы убедить Константина. В конце концов, глупо было изначально надеяться, что из этого что-то получится.

Когда в тот вечер, в клубе, я увидела Тимура с девушкой, желание мести меня ослепило настолько, что я не могла думать ни о чем другом. Но я не знала, с чего начать. И как-то вечером я листала телеканалы и увидела его, Константина Смолянова, и вдруг вспомнила.

“– Выключи, – раздался резкий голос Тимура.

Я обернулась. Он стоял в дверях и смотрел на экран телевизора.

Я никак не отреагировала, и он быстрым шагом подошел, забрал пульт из моих рук и сам нажал кнопку выключения.

– Что случилось?

– Ничего. Но Смолянова я не желаю лишний раз ни видеть, ни слышать, – все также резко отозвался он.

– Смолянова? А кто он?

Тимур посмотрел на меня. Его глаза полыхали не злостью, а настоящей яростью.

– Тот, кто пытается отобрать у меня мой бизнес”.

Больше мы не обсуждали Смолянова. Да и не лезла я никогда в дела Тимура по бизнесу. Ни в какие дела не лезла, если быть честной. Он не хотел, я это чувствовала. Слишком закрытый, не любящий лишних и тем более личных вопросов.

И вот недавно, когда листала каналы и увидела на экране Смолянова, вспомнила. Вспомнила и решила, что этот человек именно тот, кто мне нужен. Ведь других врагов Тимура я и не знаю. А мне нужен кто-то. Сама я мало, что смыслю в бизнесе и мести и навряд ли смогу придумать какой-нибудь извращенный план. Поэтому мне нужен был кто-то, кто ненавидел бы Старцева, не меньше, а лучше больше, чем я. И я попросила Давида, того самого женатого парня Кэт, помочь и организовать встречу. Давид тоже был бизнесменом, и я справедливо предположила, что он знает, как выйти на связь со Смоляновым.

Я вышла из бизнес-центра, глубоко вдыхая холодный воздух. Был октябрь, и легкое пальто, которое я сегодня надела, уже не согревало.

Наверное, это был все-таки слишком глупый план. Действительно, зачем серьезному бизнесмену Константину Смолянову связываться с обиженной девчонкой вроде меня? Я понимала нежелание Смолянова ввязываться в странную, неоднозначную авантюру, но не понимала, что же тогда делать мне…

Глава 2. Начало

Через пару часов я добралась до квартиры Кэт. Ее еще не было дома. Я, продрогнув, решила принять горячую ванну с пеной и обдумать дальнейший план действий.

Вариантов было не то чтобы много. Или даже совсем не было.

Я знала одно – я хочу отомстить Тимуру Старцеву. Уничтожить все, что ему дорого. По крайне мере, все, что я смогу разрушить.

Я была слишком обычной – без связей, нужных навыков и знаний. Поэтому отлично понимала – навряд ли я действительно смогу ему навредить. Но я хотела. Хоть что-то в его жизни поломать. Я нуждалась в том, чтобы причинить ему боль. Ведь мне самой… было так невыносимо больно. И причиной моих страданий был именно Старцев.

Он заслужил. Он должен осознать, понять. Я хотела стоять с триумфом. Чувствовать себя не побитой и раненой, а отомщенной.

Но что я могла сама, одна? Так ничтожно мало.

В моменты, когда моя жажда мести мне казалось слишком безумной и неправильной, я вспоминала нашу последнюю встречу. Как легко Тимур менял девушек. Так было всегда. Постоянно рядом с ним была новая, симпатичная красотка. А я… со мной он играл так же как с остальными. Я ничего не значила. И, наверное, сложнее всего мне было принять свою незначительность. Ведь он для меня значил так много. Всегда. Даже, когда я построила новую жизнь, без него, с Денисом, он все еще значил слишком много. Я захлебывалась, давилась этим чувством собственной ненужности сильнее, чем ревностью.

И что же теперь? Я даже была не способна на месть. Но я должна, обязана.

У меня было несколько вариантов, из которых я могла выбрать.

Первый вариант: поджать хвост и бежать, как я это сделала в прошлый раз. Строить опять жизнь с нуля. Одной. У меня ни работы, ни мужа. Все с нуля. Нет, такой вариант вызывал во мне отрицание, негодование. И где гарантия, что в этот раз получится? Или какова вероятность, что когда получится, Тимур Старцев опять все не разрушит?

Второй вариант: остаться и мстить. За себя, за свою никому не нужную, кроме меня, любовь. За все, что он заставил пережить. И это желание мстить наполняло силой, энергией. Помогало вставать с утра, чего-то хотеть, ради чего-то жить. Иначе… мне кажется, я бы осталась пуста. Хотя нет, во мне был бы океан боли. И я бы в ней просто утонула. Захлебнулась бы.

Рядом пиликнул телефон, и я протянула руку. Наверное, это Кэт, хочет предупредить, что задержится.

Но в следующую секунду я резко села в наполненной ванне, так что вода расплескалась за ее пределы. Я не верила тому, что видела. Буквы плясали перед моими глазами, а я перечитывала их раз за разом, чувствуя, как задыхаюсь.

“Сегодня в восемь вечера будь готова. Дресс-код: сносшибательно-деловой. Я дам тебе шанс доказать, что эта игра стоит свеч”.

Номер неизвестный. Но я и так понимала, кто это. Константин Смолянов. Моя единственная надежда на месть.

Смотрю на часы. Сейчас пять часов вечера. У меня есть три часа на сборы. С одной стороны – катастрофически мало, с другой – более, чем достаточно.

Я удивлена, что он написал. Во время нашей встречи он не проявил ни грамма заинтересованности. И я была уверена, что он забыл обо мне, как только я вышла за дверь. И еще больше я была удивлена, что он хотел встретиться именно сегодня. Или куда-то сходить? Никакой конкретики и объяснений он не дал. Но я не собиралась жаловаться или переживать. Это был шанс, и я планировала им воспользоваться.

Я была готова точно ко времени. На мне удивительно короткое платье. Обычно я предпочитала облегающие силуэты в пол, но не сейчас. Сегодня хотелось дерзко, нагло, немного пошло, вызывающе. Черное, слегка блестящее платье дополняли высокие шпильки в цвет. Мои светлые волосы создавали интересный контраст с нарядом.

Когда я спустилась, меня уже ждала машина – желтая Ferrari. Не знаю, как называлась такой тип автомобилей. Может, быть спортивный или гоночный. Хищная, яркая, дерзкая машина, и Константин Смолянов стоит, расслабленно облокотившись на капот, внимательно меня разглядывая. Он все также весь в черном, в той же одежде, что и днем – рубашка с закатанными рукавами, брюки. Я не застегивала пальто, поэтому он хорошо видит мой наряд. На улице уже темно, но фонари достаточно неплохо освещают пространство, позволяя и ему, и мне изучить каждую деталь.

– Дерзко, – говорю, кивая на машину, когда подхожу.

– Могу сказать то же самое, – его губы едва уловимо дергаются, он выразительно оглядывает меня.

– Такое настроение, – пожимаю плечами в ответ.

– Многообещающее начало, – и он отходит, открывая мне дверь.

Машина непривычно низкая. Приходится приноровиться, чтобы в нее сесть. Но оказавшись внутри, я ошеломленно замираю оглядываясь. Ferrari даже пахнет как-то по-особенному – дорогой кожей, лоском и скоростью. Я, затаив дыхание, наблюдаю, как рядом садиться Смолянов. Он в этой машине выглядит очень органично, как будто она создана под него.

Его телосложение не грузное, а скорее наоборот. Он кажется очень гибким и одновременно по-мужски крепким. Почему-то, когда смотрю на него, единственное сравнение, которое приходит на ум – хищник. Именно так я его ощущаю и вижу.

– Нравится? – он бросает на меня мимолетный взгляд, видимо, намекая, что я слишком долго и упорно его разглядываю.

– Пока не знаю, – спокойно отвечаю.

И я правда не знаю. Таких мужчин я еще не встречала. Тимур был другим – холодным, закрытым, властным, сильным. А Смолянов, возможно, и был похож в чем-то на Старцева, но одновременно – он абсолютно другой. Я не могла объяснить, что именно в них отличалось, но я это чувствовала.

– Итак… – он разорвал тишину, заставляя меня отвлечься от собственных мыслей. – Мы едем на деловой ужин. Со Старцевым, – он опять бросил на меня быстрый взгляд, оценивая мою реакцию. А я даже не дрогнула и никак не показала, что удивлена услышанным. Наверное, и не была удивлена. Следовало ожидать чего-то подобного, иначе как бы я смогла ему доказать, что “игра стоит свеч”, если не вывести меня на поле боя. – Веди себя хорошо. И слушайся меня. И конечно, подыгрывай мне в любых моих начинаниях, – он нахально подмигнул и сосредоточил свое внимание на дороге.

Я последовала его примеру и только тут заметила, что мы не просто едем, мы несемся. Смолянов нагло обгонял другие машины, подрезая, дерзко ускоряясь и перестраиваясь. Я посмотрела на спидометр и ахнула, увидев сто восемьдесят километров. И это в центре Москвы! Вечером. Самое интересное, что машина ехала так плавно и легко, что скорость абсолютно не ощущалась.

– Ты сумасшедший? – тихо спросила я, замерев и неподвижно глядя на то, как Смолянов обгоняет еще одну машину.

– Не больше, чем ты, – раздался спокойный голос.

Я решила благоразумно помолчать и не отвлекать его от дороги. Когда мы вписывались в повороты, Смолянов не снижал скорость, и я чувствовала, как мое сердце уходит в пятки. Почему-то даже езда на мотоцикле мне казалась сейчас безопаснее.

Мы резко затормозили около крупного здания с яркой вывеской “Гастория”.

Смолянов вышел, я следом. Он бросил ключи парковщику и широким шагом пошел к дверям, не дожидаясь меня. Я шла позади, стараясь не отставать.

– Константин Аркадьевич, рады вас видеть, – услужливо склонил голову в приветственном жесте рабочий, распахивая дверь.

Смолянов, наконец, обратил на меня внимание. Дернул ближе к себе и положил руку на мою талию.

– Расслабься, – тихо сказал мне в самое ухо, прижимаясь слишком близко.

Мы зашли внутрь в большое, просторное помещение. Это был роскошный ресторан, в котором было полно людей.

– А вот и наша цель, – заговорщически прошептал Смолянов.

Я посмотрела в ту же сторону и увидела макушку Старцева. Сердце сжалось, сделав предательский кульбит.

Он сидел ко мне спиной. За столом с ним рядом еще несколько человек. Я с неудовольствием узнала жену Старцева по правую руку от него. Ее было плохо видно с того места, где мы сейчас были, но это не помешало мне ее узнать по пышной копне темных волос.

Мы подошли и встали напротив Тимура с женой. Я распрямила спину, стараясь не показывать своего волнения. За столом сидело еще несколько незнакомых мне мужчин.

– Всем добрый вечер, – привлек к нам внимание Смолянов.

Я вздрогнула, когда ощутила тяжелый, темный взгляд Тимура на себе. Он был удивлен. Я была в этом уверена, хоть он и не подал виду. Почувствовала внутри ликование.

Я умела читать его, даже когда он казался абсолютно холодным и равнодушным. Слишком много времени провела с ним рядом в попытках понять и угадать его эмоции.

– Знакомьтесь, Саша, сегодня она моя спутница, – он подмигнул мне. – А это Тимур, его жена Элиона. Это Роберт и Георгий.

Смолянов отодвинул для меня стул, а потом сел рядом.

За столом висело какое-то явное напряжение. Я не знала, вызвано ли оно моим появлением или так всегда проходят их встречи. Костя протянул мне меню и, склонившись слишком близко, горячо зашептал:

– Бифштекс тут просто улет. Попробуй, – он как-то по-мальчишески мне улыбнулся, а я, не удержавшись, в ответ.

Вечер шел медленно. Так мне, по крайне мере, казалось. Я была как на иголках, постоянно чувствуя обжигающий взгляд Тимура на себе. Я преимущественно молчала, как и Элиона, мужчины обсуждали какие-то деловые вопросы.

– Сычев выкатил требование на еще плюс двадцать процентов к стоимости за хлопоты.

– Да он охренел, – язвительно отозвался Смолянов.

Я вздрогнула. Денис никогда при мне не матерился, а Тимур редко позволял себе так явно выражать негодование. Оружие Старцева – арктический лед и непрошибаемое хладнокровие.

– Предлагаю его сместить, – продолжил Костя. – Тихо и быстро убрать, – как-то зловеще произнес он, а я почувствовала дрожь во всем теле от его тона.

Он ведь имеет в виду не то, о чем я подумала? Они тут не обсуждают убийство какого-то Сычева за ужином? “Наверняка нет”, – успокоила мысленно сама себя.

Посмотрела на Смолянова, вдруг подумав, что я ведь его совсем не знаю. Почему-то он казался мне намного опаснее, чем Тимур. Но может, это и к лучшему. Ведь, чтобы победить Старцева, нужен как минимум кто-то не хуже, а то и круче.

– Зачем ты привел ее? – вдруг раздался голос Тимура.

Кажется, впервые за вечер. Он кивнул на меня головой, почему-то даже не назвав по имени. За столом повисла секундная тишина, но мне она показалась слишком продолжительной и оглушительной.

Смолянов вдруг вальяжно откинулся на стул, крутя в руках вилку.

– Привыкай, ты будешь часто ее теперь видеть. Со мной, – и последние слова он явно отделил, отчеканил.

– Что она делает… – Тимур бросил на меня темный взгляд, а потом опять посмотрел на Смолянова, – с тобой?

– А вы знакомы? – Смолянов поддался вперед, показывая напускную заинтересованность.

– Что она делает с тобой? – спокойно повторил вопрос Тимур.

Костя откинулся опять на спинку стула, сверля Старцева глазами. Наслаждаясь. Тимур явно показал свой интерес. Он ждал ответа.

– Работает на меня, – прозвучал голос Кости, и я чуть не подавилась воздухом от неожиданности.

– И кем же? – с усмешкой отчеканил Тимур.

– Какая заинтересованность, Старцев. Неожиданно. Побойся, рядом твоя жена, как бы не приревновала, – нагло прозвучал в ответ голос Смолянова.

А потом он щелкнул пальцами, подзывая официанта, и тем самым показывая, что разговор окончен.

Остаток вечера проходил теперь еще более напряженно. Я начала чувствовать заинтересованный и недовольный взгляд Элионы на себе. Ее внимания я точно не хотела. Кажется, она меня не узнала изначально – так и не поняла, что я жена Дениса Самойлова, с которой она как-то уже встречалась.

В какой-то момент, не выдержав напряжения, я решила пройтись в дамскую комнату. Завернула за угол, но не успела дойти до двери, как меня резко развернули и прижали спиной к стене.

– Издеваешься? – то ли прошипел, то ли прорычал Тимур в лицо.

– С чего бы? – холодно парировала я.

– Что тебя связывает со Смоляновым? – сжимая мое горло, хрипло спросил он.

– Это. Тебя. Не. Касается, – отчеканила в ответ.

– Где ты была? Все эти гребаные два месяца? – вдруг резко сменил он тему разговора, а я вздрогнула от неожиданности.

Вздрогнула, потому что расслышала в его голосе то, что не должна была слышать – тоску.

Два месяца? Он искал меня? Считал? Ведь ровно столько прошло с нашей последней встречи.

– И это тебя тоже не касается, – сухо ответила.

Он стоял близко, почти прижимаясь к моему телу. Сверлил взглядом, и я чувствовала, что с каждой секундой он злится все больше и больше. Заводится все сильнее и сильнее.

– Какого хрена ты творишь? – прорычал, шатнувшись ко мне и практически прижавшись к моим губам.

– Не твое дело, – резко сказала, пытаясь его оттолкнуть.

– Сээээмммм… – прохрипел он вдруг, прижимаясь своим лбом к моему. И столько в том, как он проговорил мое имя, было одновременно бессилия и желания.

Я прикрыла глаза, уговаривая себя не поддаваться.

“Это Тимур Старцев. Ты для него неособенная. Он выйдет сейчас и пойдет найдет опять какую-нибудь девушку на ночь, даже не вспомнив о тебе. Нельзя поддаваться. Больше никогда”.

Рядом послышались громкие голоса, и Старцев все-таки меня отпустил. А я, не теряя времени, резко дернулась, обошла его и скрылась в дамской комнате. Я сбегала. Жаль, что от себя и своих чувств сбежать нельзя.

Глава 3. Контракт на месть

Обратно мы ехали уже не на Ferrari, а в черном Mersedes c водителем. За ужином Смолянов выпил несколько бокалов виски, видимо, этим и были обусловлены изменения.

– Я все слышал, – неожиданно прервал мирную тишину.

Я вздрогнула и взглянула на него. Он внимательно смотрел на меня.

– Что все? – уточнила.

– Ваш разговор со Старцевым, – усмехнулся в ответ. – Удивительно.

Сжала незаметно руки в кулаки.

С одной стороны – наверное, это было хорошо. Ведь моя задача была показать, что я небезразлична Тимуру, чтобы Смолянов понял – я могу быть действительно полезна в будущей войне.

С другой стороны – это было слишком личным. Меня до сих пор трясло от рычащего, хриплого голоса в моей голове, который раз за разом повторял слова, сказанные Старцевым: “Какого хрена ты творишь?”

– Что тебя удивляет?

– Я был уверен, что Старцев – глыба. Бесчувственная и равнодушная. Но кажется, это не так, – он вновь внимательно осмотрел меня, пытаясь очевидно сделать какие-то выводы.

– Да, он не бесчувственная глыба, но его волнуют только собственные желания и мысли, – тихо ответила.

Я услышала смешок Смолянова, но он ничего не сказал на мой выпад.

– Что дальше? – все-таки не выдержала неизвестности.

– Ты же хотела отомстить? – сверкнул он глазами. – Я в игре.

И я облегченно выдохнула, впервые поверив, что все получится. С таким игроком как Смолянов не может не получится.

– И какой план? – спросила.

– Скоро ты все узнаешь.

Остаток дороги мы молчали. Я не настаивала на разговоре. Меня все еще немного трясло после встречи с Тимуром. Мое глупое сердце видело в каждом его действии и слове выгодный ему подтекст.

– Приехали.

Я удивленно огляделась, увидев, что мы доехали до офиса Смолянова. Вопросительно посмотрела на него.

– Нам нужно обсудить детали нашего договора. Не люблю откладывать на завтра дела.

Я послушно кивнула и вышла из машины.

В офисе Смолянов попросил секретаршу сделать нам кофе. Я удивленно посмотрела на девушку, которая в такое позднее время бессменно сидела на рабочем месте и выглядела все также бодро как днем.

– Конечно, сейчас, Константин Аркадьевич, – сразу же подскочила, услышав просьбу.

Время уже перевалило за одиннадцать, но, кажется, Смолянов этого не замечал. Видимо, он привык работать до поздней ночи.

– Садись, – указал он на кресло. Потом нажал какие-то кнопки на стационарном телефоне на своем столе и спокойно сказал: – Элла, принеси бумаги.

– Сейчас буду, – раздался бодрый голос в ответ.

Я удивленно вскинула брови.

– Ты вообще когда-нибудь отдыхаешь?

Смолянов неопределенно пожал плечами. Через минуту в кабинет, громко цокая каблуками, пришла Элла.

– Вот, Константин Аркадьевич, все как вы просили.

– Спасибо, Элла, пока свободна.

Смолянов подвинул ко мне бумаги, которые перед ним только что положила секретарь.

– Чтобы мы могли вместе работать, тебе надо это прочитать и подписать.

Я сглотнула. Вдруг под ложечкой засосало от беспокойства.

– Что это?

– Контракт. На месть, – с усмешкой отозвался он.

И я начала читать. Внимательно. Потому что Смолянов явно был серьезно настроен. И если уж вел дела, то делал это обстоятельно.

– Это договор о неразглашении? – я вскинула голову, наконец, дочитав.

Двадцать страниц сложных, витиеватых формулировок. Я старалась вчитываться и осмысливать прочитанное, но из-за внутреннего напряжения не могла нормально сосредоточиться.

– Да. Потому что я не хочу оказаться дураком в этой странной игре, которую мы с тобой затеем.

Договор был на первый взгляд с вполне стандартными юридическими терминами. Нельзя разглашать третьим лицам и далее длинный список, что именно я никому и ни при каких обстоятельствам не могу говорить. Если коротко: ничего. Все, что я услышу в обществе Смолянова, конфиденциально. Но смутил меня больше всего последний пункт:

“При разглашении Тимуру Старцеву информации о планах Константина Смолянова прямым или косвенным способом, необходимо будем выплатить штраф в размере ста миллионов рублей”.

– Ты шутишь? – я резко вскинула голову. – У меня нет таких денег!

– Конечно, нет. И не будет. Поэтому ты никогда ничего не расскажешь Старцеву. – Я шокировано на него смотрела. – Я должен быть уверен, что это не просто порыв отвергнутой любви. Должен быть уверен, что ты не захочешь отмотать, передумать, переиграть. Никогда.

Я застыла, будто окаменев. “Никогда” набатом звучало в моей голове. Вдруг вспомнились горячие губы Тимура, его сильное, каменное тело, обжигающие поцелуи, тихий, хриплый шепот.

Я встряхнула головой, отбрасывая надоедливые образы. И заставила себя вспомнить и другие события. Моего поверженного, несчастного мужа, который стал банкротом. Как в нашу последнюю встречу в клубе Тимур сжал ягодицу той девушки, прижимая ее к себе. Сколько боли или слез он мне подарил.

Распахнула глаза. И поставила размашистую подпись. Не думая, не анализируя. Поспешно, резко, чтобы не сбежать, сверкая пятками.

Смолянов удовлетворенно хмыкает.

– А теперь можно и отметить, – довольно провозглашает он.

Встает, подходит к небольшому шкафу в углу и возвращается с двумя бокалами с янтарной жидкостью.

– За нас. И за уничтожение Старцева.

Он чокается со мной и залпом выпивает виски, я следую его примеру. Кашляю от обжигающей волны в горле.

– Старцев знает, где ты живешь?

– Нет, – я отрицательно машу головой.

Я никогда не рассказывала ему о Кэт. И уж тем более не показывала, где она живет.

– У него есть твой номер телефона?

– Нет, – уверенно отвечаю я.

Я выкинула сим-карту, когда он написал мне то глупое и ненужное смс: “Думаешь, я так просто тебя отпущу? Даже не надейся”.

– Но я же нашел твой номер телефона, – с вызовом говорит он.

– Потому что я сама дала его на охране, когда брала пропуск, – вскинув бровь, парирую я. – Мой номер зарегистрирован на подругу, не на меня.

– Что ж, – протягивает он, – ты не глупа, а это уже не плохо.

Из его уст это звучит почти как комплимент, поэтому я усмехаюсь.

– Перечитай еще раз сто наш договор. Запомни. Чтобы ты могла его цитировать. Никаких встреч со Старцевым без моего ведома.

– Я ведь не маленькая девочка, – усмехаюсь в ответ я.

– Сто миллионов… – ехидно чеканит он.

Я смотрю в его глаза и понимаю, что он не потерпит, если что-то пойдет не так. Ни по его плану, ни как ему угодно. Во что я вляпалась? Мне страшно. И одновременно я чувствую эйфорию, понимая, что я смогу теперь не просто сидеть и страдать по Старцеву, а действительно ударить в ответ.

Руки вспотели, а под ложечкой сосет от тревоги и паники, которую я пытаюсь скрыть. Но поздно. Я не могу передумать. Больше такой возможности нет. И может быть, это даже к лучшему. Да и не хочу я, ведь вариантов лучше Смолянова – нет. Наверное, я достигла какой-то точки невозврата. Меня так оглушило болью и яростью, желанием мстить, ломать и крушить, что, кажется, во мне отключились тормоза. Иначе как можно объяснить, что я подписала этот безумный договор о неразглашении?

– Мой водитель отвезет тебя домой. Поговорим завтра, – прощается этот непредсказуемый мужчина.

Я согласно киваю, чувствуя навалившуюся усталость. Слишком много событий и эмоций для одного дня.

Когда захожу в квартиру, Кэт уже спит, поэтому дома тихо и темно. Я быстро принимаю душ, смываю макияж. Делаю себе горячий, травяной чай и, кутаясь в плед, смотрю в окно на вечерний город.

Не знаю, что ждет меня впереди. Не понимаю, все ли я делаю правильно. Но чувствую – мои решения сейчас дают мне силы идти дальше и это пока самое главное.

Я достаю телефон, захожу в галерею. Там есть отдельная папка, где всего лишь пять фотографий.

Вот Тимур спит. Лицо расслабленное, спокойное.

Следующий кадр: мы вдвоем, на Мальдивах. Сделали селфи, первое совместное фото и последнее. Тимур зарылся носом в мои волосы и крепко сжимает, а я широко улыбаюсь.

Еще фотография: он стоит на кухне, спиной в кадр, в одном белом полотенце на бедрах. Готовит нам завтрак.

Вот наши руки, сцепленные в замок. Он посмеялся тогда над моим желанием сфотографировать именно такой ракурс. А мне показалось, что нет ничего романтичнее, чем моя рука в его твердой и горячей руке.

Последний файл: Тимур на мотоцикле. Самая старая фотография. Тогда между нами еще только все начиналось, и я запечатлела его со стороны.

Все эти года я хранила жалкие, глупые кадры. Я поверила, что у нас ничего и никогда не получится, но всегда продолжала помнить и любить. Даже сейчас. Я ненавидела и любила. Такая странная, пугающая смесь чувств. Эти эмоции – абсолютно полярные, но каким-то неведомым образом уживались рядом. И я бы позволила себе любить сильнее, больше, открыто, если бы ему были нужны мои чувства.

Я выплеснула недопитый чай в раковину. Со злостью поставила кружку и пошла спать.

Я буду мстить. Потому что надо. Потому что хочу. Потому что по другому не могу.

И теперь уже потому что, чтобы отказаться, мне надо заплатить сто миллионов.

“Хороший стимул придумал Смолянов, ничего не скажешь”, – с усмешкой сказала про себя.

Да, он все продумал. Штраф будет, если я кому-то что-то расскажу, если откажусь, если сделаю что-то не так. Но мне было плевать. Главное, чтобы все получилось. Я воспринимала действия Смолянова как простую перестраховку, ведь в конце концов он серьезный бизнесмен, который не хочет рисковать своим авторитетом и именем. У него нет никаких оснований доверять мне. А у меня нет поводов верить ему. Нам нужно просто правильно отыграть свои роли.

Глава 4. Увлекательное путешествие

Когда проснулась на следующее утро, первая и единственная мысль в голове про все произошедшее вчера.

Не сглупила ли я? Все ли правильно сделала? Не заключила ли я сделку с дьяволом?

Ведь мы так и не обсудили, как именно будем мстить, что мне конкретно нужно делать. Есть ли у Смолянова хоть какой-то план? И если есть, то в чем он заключается? Какая роль в его плане отведена мне?

Почему-то на мгновение стало страшно. Я так поспешно заключила договор, не расспросив Смолянова ни о чем. По крайней мере, теперь, с утра, мой поступок казался практически безумным и чересчур спонтанным. О чем я думала, соглашаясь на астрономический штраф? А что если что-то пойдет не так? Я не имею права даже отказаться и выйти из этой чертовой гонки в стену. Суммы в сто миллионов у меня, конечно же, не было и, наверное, никогда не будет.

Я зашла на кухню и начала искать сигареты. Видела, как Кэт их куда-то убирала подальше от глаз. Она сама не курила, они остались от Давида.

Найдя упаковку, я судорожно достала сигарету, открыла окно и трясущимися руками щелкнула зажигалкой, которая тоже лежала в пачке. Сделав глубокий затяг, закашлялась. Посмотрела на часы. Время шесть утра. Я проснулась ни свет ни заря без будильника, спала тревожно. Из-за внутреннего напряжения не могла расслабиться и в итоге встала невероятно рано.

Сейчас, с утра, я с ужасом осознавала, что натворила вчера. И не находила себе места.

Почему я такая? Вроде уже взрослая, повидала что-то в этой жизни, у меня есть какой-никакой опыт, а веду себя иной раз так взбалмошно, непредсказуемо и по-детски глупо?

Даже мои навязчивые мысли о мести ранним утром казались какими-то нереальными. Ведь моя жизнь – не фильм, будем честны. Я действительно решила, что смогу отомстить? Я реально посчитала, что это нужно мне, и сделала месть основной целью своего ближайшего будущего?

И самое главное… верю ли я, что смогу? Смогу причинить какой-то реальный вред человеку, которого люблю?

Любовь моя сейчас какая-то уже лютая, обозленная, раненая. Я сама себя чувствую зверем, который хочет укусить в ответ. Желает одновременно сбежать, чтобы никогда не делали больно, скрыться, больше не видеть того, кто ранил. А с другой – бросается на обидчика, желая через нападение защититься, наказать. Мечтая сделать также больно, а лучше даже во сто крат больнее, просто потому, что адски невыносимо самому.

Я заставляю себя вспомнить жену Тимура. Красивую, лощеную. Ее он предпочел мне. К ней он каждый вечер возвращается домой. С ней занимается сексом. Раз за разом. И заставляю себя вспомнить опять ту девушку из клуба. Напоминаю сама себе, что я не особенная. Ничего не значащая для него игрушка, которой он поломал всю жизнь. Просто потому что захотел.

Ведь он даже никогда не предлагал мне бросить Дениса. Хотя я была уверена, что Тимур – ревнивый собственник. Но при этом его не сильно беспокоило наличие у меня мужа. И это невозможно ранило, пронзало, опустошало. Подтверждая, что несмотря на все его попытки убедить меня в обратном – не настолько я важна и нужна.

Эта мысль о том, что я – прихоть, развлечение, уничтожала до основания, пробуждала ядерную ярость внутри. Там, где для него все так просто и легко, для меня – разрушенная жизнь и разбитое сердце.

Конечно, я сама во всем виновата. Я поддалась искушению. Я не смогла отстоять границ, остановить его. Глупая я, глупое сердце, что так оглушительно бьется только для него, заглушая голос разума. Так ведь не бывает в жизни, чтобы лишь он один как наваждение, одержимость, безумие. Чтобы с ним я словно податливый пластилин – лепи, что хочется, создавай что угодно фантазии. И я бы хотела быть пластилином в его руках, остаться им навсегда, если бы он умел это ценить и этим распоряжаться.

Десятки девушек до меня, видимо, параллельно со мной и после меня. Может, стоит принять и признать наконец, что у него сердце из камня? Не жалеть его, не оправдывать, не идеализировать, не романтизировать. Я знала точно, что я для него что-то значу. Значу больше, чем многие, но этого недостаточно. Это все еще не любовь и не причина быть вместе и попробовать, попытаться. По крайне мере, для него.

Почему мы девушки такие – до последнего надеемся, верим, мечтаем? Даже когда нам всеми возможными способами доказали, что мы – никто и ничто. Когда через нас и наши чувства перешагнули. Когда нас самих растоптали, уничтожили, оставив побитых, раненых, плачущих с дырой в груди валяться в одиночестве. Увидев нас поверженных, человек, которому мы готовы были отдать все, просто отвернулся. Сделал вид, что не заметил, что все это не имеет значение, ушел. А мы все еще ищем оправдание, пытаясь найти достойные отговорки, чтобы потом сказать: “Да, он не мог иначе, у него были причины”.

– Нет никаких достаточных причин, – прошептала сама себе под нос.

Тимур наплевал на то, что я замужем. Втянул моего мужа в заведомо ненужное ему партнерство. Подставил Дениса. Да и секс наш был нет, не по принуждению, но он использовал силу, подавлял. Не спрашивал, а брал. Даже, когда я протестовала, делала попытки остановить, не слушал. Он не пытался построить, понять, создать. Наоборот – прогибал и ломал.

Ядовито. Вот так с ним было. И любовь как яд, а я – безумная и отравленная им. И ненависть как яд, еще более сумасшедшая и лютая, чем любовь. Все на острие – эмоции и события. Не ровно, просто, легко, а вот так – болезненно глубоко и сложно.

Я представила Тимура, поверженного, уничтоженного, как я сейчас. Я бы хотела также разбить ему сердце, как он мне. Мечтала, чтобы он потерял бизнес, деньги, как мой муж, который этого не заслуживал. И может быть тогда с лица Тимура пропадет это холодное, равнодушное, заносчивое выражение…

– Сэм, – раздался тихий голос. Я резко обернулась, смотря на кутающуюся в халат Кэт. – Все хорошо? – обеспокоенно взглянула на сигарету в моих руках.

Я кивнула. С удивлением обнаружила в пепельнице пять бычков. Даже не заметила, как я столько выкурила.

– Я буду мстить. Должна. Обязана. За все, что он сделал. И не остановлюсь. Ни за что. Никогда, – упрямо проговорила я вслух.

Усмехнулась. У меня словно состоялся очередной разговор с самой собой. Сначала я была полна злости и решимости мстить, но после подписания контракта вчера, я поняла, что все это по-настоящему, серьезно. И начало казаться, что это глупо, неправильно. Но нет, все как надо. Я не могла бы сделать ничего более верного в жизни на данный момент. И может… Нет, не может, а точно – эта месть поможет мне снять наваждение под названием «Тимур Старцев». Раз и навсегда. Не знаю пока до конца как, но уверена, что так и будет.

Я больше не смогла уснуть. Слишком взбудораженная и напряженная. Ждала звонка Смолянова. Постоянно проверяла телефон, который, как назло, молчал. Он так и не позвонил, даже не написал в этот день. А потом и на следующий. И через день.

Я прокрутила в голове миллион мыслей.

Может быть, Смолянов и не собирался мстить? Все рассказал Старцеву? И теперь они с Тимуром сидят и смеются над глупой, влюбленной девчонкой – надо мной?

А может быть, Смолянов передумал? Так же как и я на следующее утро взвесил все “за” и “против” и понял, что не нужны ему эти детские войны. В конце концов, он серьезный бизнесмен. Но он ведь мог в таком случае написать, предупредить? А мой телефон упрямо молчал.

Я не звонила первой, потому что… Не могла даже этого до конца объяснить, но Смолянов точно не был тем человеком, которому надо звонить первой. Он сделает все сам, когда посчитает нужным. А если не звонит, значит, не стоит и навязываться. Он не оценит мою излишнюю навязчивость.

На третий день телефон все-таки зазвонил. Я смотрела на номер, который я успела уже выучить наизусть. Так долго я гипнотизировала его взглядом в ожидании звонка. Смотрела и не могла себя заставить поднять трубку. Я была на него по-детски обижена из-за его молчания.

Телефон умолк, и я вздрогнула. Такого человека как Смолянов нельзя игнорировать, я знала это, но ничего не могла с собой поделать.

Звонок раздался еще раз. Я потянула руку к телефону, а потом отдернула. Ведь от нескольких часов игнорирования ничего не будет? Пускай не думает, что я только сижу и жду его звонка.

Больше Смолянов не звонил. Я как на иголках смотрела на время, решив, что ровно через два часа наберу ему, спокойным голосом спросив: «Ты звонил?».

Но все пошло не по плану.

Через час раздался звонок в дверь. Посмотрев в глазок, я увидела Смолянова и шокировано застыла.

– Открывай, – услышала грозный, резкий голос.

И я открыла. А какие еще были варианты?

Смолянов, не спрашивая разрешения, потеснил меня и вошел в квартиру. Оглядел. На мне был короткие шорты и простая майка. Волосы собраны в пучок. Я не ждала гостей.

– Игнорируешь? – с усмешкой спросил он, а потом, не церемонясь, безошибочно последовал на кухню.

Я уже не удивлялась тому, что Смолянов непонятно откуда знает, где конкретно я живу – на каком этаже и в какой квартире, но меня это все равно пугало. Это напоминало, что Смолянов не так прост, у него слишком много власти. Он опасен. Опаснее Тимура, я была в этом уверена.

Хотя по поведению Смолянов был менее закрытым человеком. Мимика достаточно подвижная, он часто усмехался, голос более эмоциональный. То есть, казалось бы, именно Старцев своей закрытостью и холодностью должен пугать меня больше, но нет. За всей этой показной открытостью Смолянова чувствовался бешеный, не знающий жалости зверь. Способный на слишком многое и не чтящий никаких правил и норм. Он лишь с виду более безобидный, но по натуре – намного опаснее.

Я пошла следом за Смоляновым. Он по-хозяйски включил чайник, открыл несколько ящиков, нашел чай. Я удивлено наблюдала за ним, пока он с уверенным видом доставал пакетик. Разве такие, как он, пьют такой дешевый черный чай?

Повернулся ко мне лицом с кружкой в руках, сделал глоток и посмотрел внимательно.

– Игнорируешь? – повторил свой вопрос.

– А ты? – вопросом на вопрос ответила я.

Господи, почему я так по-детски глупо себя веду? Переводить стрелки – разве мудрый поступок?

Смолянов вскинул бровь и усмехнулся. Поставил чашку и подошел ко мне вплотную. Схватил за локоть так сильно, что я поморщилась.

– Запомни, ты играешь по моим правилам. Не я по твоим, а ты по моим. Будь добра быть покладистой и исполнительной, не зли меня, – его голос звучал спокойно, но почему-то вызвал у меня ужас и дрожь во всем теле. – Ты поняла? – я испуганно смотрела в глаза Смолянова не в силах вымолвить ни слова. – Ты поняла? – дернув меня за руку, которую сжимал, громче повторил он, и я кивнула.

Нет, я абсолютно ничего не понимала. Он показывал, кто хозяин в наших с ним странных отношениях? Расставлял границы и рамки? Специально делал это так резко и пугающе?

Смолянов отпустил мою руку, которая теперь ныла от его жесткой хватки.

– Умница. Собирайся.

– Куда?

– В увлекательное путешествие, – сверкнув белозубой, широкой улыбкой, обрадовал он меня.

Глава 5. Семейный ужин

Удивительный все-таки человек – Константин Смолянов. С ним не соскучишься, это уж точно.

Несмотря на улыбку, глаза остались серьезными. И я поняла – не потерпит споров.

Хочется о многом спросить. Что за увлекательное путешествие? Как мы будем в итоге мстить Старцеву? Почему он не звонил? Но интуитивно ощущаю – вопросы сейчас лишние.

Старцев и Смолянов точно были одной породы – обоим невероятно сложно говорить напрямую, без обиняков. Обязательно надо витиевато, до конца не объясняя.

– Дресс-код? – ехидно вскинув бровь, спросила у него.

– Семейный обед. Сексуально, – внимательно оглядев меня с ног до головы, констатировал он.

Я удивленно посмотрела на Смолянова, так как событие и ожидаемый внешний вид явно слегка конфликтовали, но ничего уточнять не стала и пошла переодеваться. Спрашивать смысла нет – он не ответит. Да и не любит, кажется, он вопросы. В этом они со Старцевым тоже очень похожи.

Открыла шкаф и недоуменно смотрела на вещи.

“Семейный ужин? Зачем я там нужна? И почему я должна выглядеть сексуально?”

В итоге я надела прозрачную блузку телесного цвета, сквозь которую просвечивался черный лифчик, и вишневую обтягивающую юбку до середины бедра.

Смолянов оглядел образ и одобрительно кивнул. Это мне почему-то сильно напомнило мужа, который тоже постоянно контролировал мой внешний вид и также довольно кивал в знак согласия.

На ногах любимые высокие, черные шпильки. Смолянов уже в нетерпении стоит около входной двери, крутит в руках ключи от машины. Я, закатив глаза, взяла сумку, и мы вышли из квартиры.

Увидев синюю Mazerati, я в очередной раз удивленно посмотрела на Смолянова.

“Выпендрежник он, вот кто”, – мелькнула мысль.

Зачем ему столько машин? И каждая его машина была неприлично дорогая, яркая и дерзкая.

В этот раз я воспринимала немного спокойнее его стиль вождения, хотя постоянно поглядывала на спидометр. И когда скорость превысила сто пятьдесят километров невольно сжалась, вжимаясь в сидение.

Бесстрашный, безумный Смолянов меня пугал. Я вглядывалась в его профиль, не боясь быть пойманной. Пускай знает, что я его разглядываю. В отличие от Старцева, на Смолянова я могла спокойно смотреть вот так – в упор. А вот с Тимуром… я ощущала себя иначе.

На Старцева я боялась лишний раз смотреть слишком пристально, ведь тогда он может что-то подумать, понять, догадаться. С ним рядом все внутри сжималось и дрожало. Со Смоляновым же было по-другому – мне было все равно, что он подумает.

Лицо Смолянова какое-то угловатое, резкое, но не лишенное мужской красоты. Небольшая щетина и слишком пухлые губы для таких строгих черт.

– Что? Все-таки нравлюсь? – он посмотрел на меня и подмигнул.

Теперь его настроение переменилось и стало игривым. Я решила промолчать и все-таки отвернулась, разглядывая проносящийся мимо город.

Нет, он мне не нравился. По крайне мере, я не испытывала к нему никакого интереса как к мужчине. Хотя он, несомненно, был очень привлекательным. Рядом с ним я ощущала себя как в логове хищника. Он выглядел безобидно и даже дружелюбно, но я ни на секунду не сомневалась – это самый сложный и опасный человек из всех, кого я знаю.

Через час мы остановились около большого, помпезного особняка. Я вопросительно посмотрела на Смолянова, но он все еще не собирался мне ничего объяснять. Вздохнув, я вышла из машины и решила просто плыть по течению. Хуже уже быть не может.

Но я ошибалась. И убедилась в этом через пару минут, когда входную дверь нам открыла Элиона. Стоило ей увидеть меня, и улыбка медленно сползла с лица жены Старцева. Не знаю, доставило ли мне это удовлетворение. Наверное, нет, потому что я и сама не была готова к нашей встрече.

– Эль, впустишь? – нарушил тишину голос Смолянова.

Она встряхнула головой, будто избавляясь от наваждения и отошла, пропуская нас.

Смолянов взял меня за руку, переплел наши пальцы и потянул за собой. Я молча и послушно шла, решив про себя, что позже я не оставлю его в покое. Он должен объяснить, что же все-таки задумал.

В огромной, роскошной столовой стоял большой стол, за которым уже сидел статный мужчина с молодой девушкой по правую руку. Весь дом выглядел настолько роскошно, что это граничило с некой помпезностью. Огромные люстры, много картин, очень светло.

– Сын, – мужчина встал из-за стола, направляясь в нашу сторону, – ты сегодня не один.

– Это Саша, – Смолянов положил руку на мою талию, притягивая меня к себе.

– Интересно, что она здесь делает, – раздался резкий голос сзади, от которого я вздрогнула. – Аркадий, – Тимур появился перед нами, пожимая руку мужчине, а потом повернулся, посмотрев на нас горящим, внимательным взглядом.

– Не твое дело, – спокойно ответил Смолянов.

– Почему же не мое? Это семейный ужин. А ты привел на него… – он перевел на меня злой взгляд, – постороннюю.

Я невольно напряглась и выпрямила спину. Не ожидала от Тимура такого явного проявления непринятия моего общества.

– На сегодня Саша – моя пара.

– Только на сегодня? – с усмешкой спросил Старцев.

– Может быть, и навсегда, – прижимая меня к себе еще крепче, парировал Смолянов.

Усмешка сползла с лица Старцева и меня обожгло его нечитаемым взглядом.

– Дети, а давайте-ка сядем за стол, – вмешался мужчина, которого Тимур до этого назвал Аркадием.

И мы, наконец, прекратили словесную и визуальную перепалку и расселись.

“Старцев и Смолянов братья? Почему Аркадий сказал “дети”? Что здесь вообще происходит?”

Смолянов сидел справа от меня, напротив Аркадий со своей спутницей. По другую сторону от Аркадия разместилась Элиона, а рядом с ней ее муж, Тимур.

Я незаметно опустила руку под стол, положила на колено Смолянова и сильно сжала. Он посмотрел на меня с улыбкой полностью довольного жизнью человека и подмигнул. Я чуть не зашипела от злости и наглости, но сдержалась. Кажется, Смолянов наслаждался тем, какую игру затеял, и мое неведение его только веселило.

В столовую вошло несколько девушек в униформе, принося подносы с едой. Я чуть не закатила глаза от этой помпезности, но сдержалась.

Денис не был беден, и мы жили очень даже хорошо. В целом, я всегда относилась к деньгам спокойно, потому что никогда не ощущала в них особой нужды. Родители обеспечивали всем необходимым. Когда стала старше у меня всегда были какие-то накопления на счетах, а потом обо мне заботился муж. Я никогда не была жадной – мне не нужны были шелка, именитые бренды, пустые траты. Но все же раньше я не сталкивалась с таким явным богатством даже у других людей.

Этот нарочито подчеркнутый достаток в виде излишне вычурного интерьера и домашних официантов меня просто раздражал. Я как будто попала в другой мир. Хотя, возможно, я и правда оказалась в совершенно иной реальности. Ведь в действительности я так мало знала, о том какой жизнью жил Старцев, с кем общался, сколько зарабатывал, какие у него были предпочтения. И вот мне открылась удивительная возможность – наконец, стать частью его мира, который, как оказалось, сильно отличается от моего даже просто на первый взгляд.

– Итак, сын, – я резко подняла голову, пытаясь понять, к кому обращается Аркадий. Он смотрел на Смолянова. – Ты действительно редко приводишь гостей на семейный ужин.

– А если точнее, никогда, – прозвучал холодный голос Тимура.

Я посмотрела на Старцева, он напряженно сверлил взглядом нас со Смоляновым.

– Саша со мной. И этого достаточно, – просто ответил Смолянов.

Аркадий несколько секунд задумчиво смотрел на сына, а потом кивнул.

– Пусть будет так. Что ж, Саша, – он обратил свое внимание на меня, – за знакомство, – отсалютовал бокалом и сделал глоток.

Я молча повторила его жест и мысленно помолилась, чтобы больше никто не уделял моей персоне пристального внимания. Слишком уж некомфортно было под обстрелом недовольных и придирчивых взглядов. Хотя, видимо, именно на это и рассчитывал сам Смолянов.

Дальше мы кушали в напряженной тишине. Потом мужчины начали о чем-то спокойно переговариваться. Что-то про поставки, таможню, проблемы с наймом персонала. Я сидела и молча жевала еду, вкуса которой абсолютно не ощущала, хотя она была несказанно помпезной и, наверное, вкусной. Да, даже еду эти богатеи ели непростую, а какие-то сложные блюда высокой кухни.

– Крем-суп из кабачков с грецкими орехами и укропом, – громко проговаривали официанты, расставляя тарелки. – Фуагра, угорь и яблоко. Свекла с черной икрой.

И конечно же, все было продумано – первое, несколько вторых блюд и десерт. Я словно побывала на каком-то роскошном приеме, а не пришла на семейный ужин.

Тайком разглядывала собравшихся.

Аркадию Смолянову на вид было уже около пятидесяти лет, волосы посеребрила седина, но выглядел он все еще достаточно привлекательно. Рядом с ним то ли жена, то ли любовница – они сидели чересчур тесно, постоянно ненароком друг друга касаясь. Слишком молодая, чтобы быть с таким мужчиной, но, видимо, деньги решали многое.

Элиона и Тимур, несмотря на то, что сидели рядом, держали какую-то отстраненную дистанцию. Я бы не обратила на это внимание, если бы не слишком явные попытки быть ближе соседней пары. На их фоне Старцевы не выглядели как супруги, а скорее как просто знакомые.

В какой-то момент я разлила несколько капель вина на юбку. Элиона резко подскочила, словно только и ждала, когда что-то произойдёт.

– Я покажу, где ванная.

Я кивнула и направилась за ней.

Она шла не спеша, цокая высокими каблуками и искусно виляя бедрами. Смотря на жену Старцева, я не понимала, зачем он таскался по другим бабам или трахался со мной. Его жена была красива. Идеальна. И на мой вкус, намного сексуальней, чем я. У меня светлые волосы, кожа, тонкие запястья, руки, ноги. Она – жгучая, яркая, горячая. Совсем другая, полная моя противоположность внешне.

– Здесь, – сказала она, указывая на дверь с золотыми вензелями.

Я взялась за золотистую ручку, и в этот момент Элиона втолкнула меня внутрь, так что я чуть не растянулась на полу, еле удержав равновесие.

– Тыыы… – зашипела она.

Я резко повернулась, чтобы видеть ее. Элиона стояла тяжело дыша, грудь лихорадочно поднималась в такт шумному дыханию. Глаза горели. Руки сжаты в кулаки.

– Тебе мало было моего мужа? Ты взялась за моего брата? – продолжала шипеть на меня она.

“Брата? Жена Старцева и Смолянов – брат и сестра?”

– Ты не нужна никому! Когда ты уже это поймешь! Ни Тимуру, ни Косте. – Она вдруг сделала резкий наступательный шаг, я в свою очередь отступила. – Отстань от них! Исчезни, – грозно продолжила Элиона.

Я молчала, удивленная тем, что эта женщина вообще впервые решила со мной сама заговорить. Пораженная тем, что она знает что-то про меня и Тимура. То есть она все это время отлично понимала, кто я, но делала вид, что не узнает? И, в конце концов, находящаяся в шоке от родства Элионы со Смоляновым. Получается, они брат и сестра, а Аркадий их отец?

– Если ты не оставишь меня и моих мужчин в покое, я не буду больше разговаривать с тобой по-хорошему. С тобой будут говорить другие люди, – со злой угрозой процедила она.

Я распахнула глаза, смотря на скривленное яростью лицо Элионы.

“Она мне угрожает? Действительно угрожает?”

Не дожидаясь моего ответа, она пошла прочь и, уже уходя, бросила едкое “шлюха”, громко хлопнув дверью. А я еще несколько минут смотрела вслед, не веря в то, что сейчас произошло.